Настоящая книга не может быть полностью или частично воспроизведена, тиражирована, распространена без разрешения автора.

© СОО «Беспределье» 2016 г.

— Отошли от нее, живо! О, эти недоучки опаснее обезьяны с Бомбардой, — целитель закатил глаза и метнулся к койке, на которой истекало кровью нечто, напоминающее человеческое тело.

У стены палаты топтались молоденькие авроры, перемазанные в грязи и крови. Неуверенно, со страхом смотрели они на целителя отделения проклятий.

Компанию им составляли молоденькие медики-стажеры, которых мрачный, разъяренный Сметвик также отогнал от кровати пациентки.

— Целитель… — в груди клокотало и булькало. Говорить — последнее, что нужно делать при таких ранениях, но разве Национальную героиню остановишь? — Они… не виноваты…. Не… ругайте… их.

— То есть вы сами разворотили себе грудь ненаправленной взрывной волной от артефакта, который эти косорукие соплохвосты должны были доставить в Аврорат в целости и сохранности, мисс Поттер? — ядом из голоса Целителя можно было отравить упомянутый Аврорат в полном составе. Снейп удавился бы от зависти, у него так никогда не получалось.

Девушка судорожно закашлялась, потеряла сознание. Сметвик выругался, стал выписывать палочкой магические фигуры и символы.

— Гиппократ, — к нему подошел старший целитель, обеспокоенный, угрюмо присоединился к работе. — Если потеряем девчонку, Гильдия артефакторов нас с потрохами сожрет. У них на нее большие планы.

— А то я не знаю, — возмущенно пропыхтел Сметвик.

— Мисс Поттер! Что вы делаете в подвале госпиталя в то время, как должны отлеживаться в палате? Или сломанных ребер и вывихов при создании очередной побрякушки вам было недостаточно?

Измазанная в пыли девушка отвела черную прядь со лба, укоризненно взглянула зелеными глазами на целителя.

— У вас тут защитные артефакты неправильно в структуру вплетены…

Мужчина подавил желание хлопнуть ладонью по лицу в небезызвестном жесте, ставшем у него крайне популярным, после знакомства с Национальной героиней.

— Если загубите результаты моего лечения, я вас отравлю, — душевно пообещал он.

— А у меня в желудок вшит безоар, — в тон просветили его.

— Иногда я вас просто ненавижу, мисс Поттер.

— Артефактор Поттер!

Рычание смело любопытных из коридора, расшвыряло по палатам. Когда главный целитель отделения недугов от проклятий в таком состоянии, на глаза ему лучше не попадаться.

— Целитель Сметвик!

Звонкий голос, в котором искрился, переливался смех, принадлежал единственному существу, которое категорически отказывалось бояться Гиппократа Сметвика, в каком бы настроении тот ни находился.

— Что это такое, мантикора тебя раздери?

— Ну… не совсем мантикора…. Скорее, это был низший лич. Я толком не разобралась, — невинная улыбка, выверено беззаботное пожатие плечами.

И разодранная в хлам грудная клетка. Человек бы уже давно умер от таких ран, маг — лежал бы в коме или реанимации. А эта не только болтает, но еще и шевелится.

— Если бы не клятва… — с угрозой.

— Да здравствует твой знаменитый тезка, — недолгое молчание и осторожное уточнение: — Так ты меня лечить собираешься или нет?

Гиппократ Сметвик усмехнулся. Сколько лет уже прошло с тех пор, как зеленоглазое недоразумение впервые оказалось в Мунго? Недокормленный, растрепанный воробушек, носящий уйму титулов и званий, наград и орденов, для него являлся просто чудовищем, по какому-то недоразумению умудрившимся получить звание Мастера по артефакторике. Целитель был уверен: большая часть седины, что щедро усыпала его волосы, появилась там именно из-за новоявленной леди Блэк, которая с энтузиазмом нюхлера, разыскивающего золото, влипала в неприятности по всему континенту. Но каким-то диким образом умудрялась попадать в Мунго до летального исхода.

Стук в дверь, затем, не дожидаясь ответа, в кабинет вошла молодая женщина. Зеленоглазая, черноволосая. Разве можно было узнать в ней победительницу Темного Лорда в разодранных джинсах, синяках, лохматую и грязную? Гарри пристрастилась к длинным, средневековым платьям в пол, красивым и легким, неизменно черного цвета, волосы отрастила, стала забирать в пучок на затылке. А лоб облегал серый обруч с дымчатым небольшим камнем. Собственное изобретение, заменяющее ей очки, фонарик и порт-ключ. И еще массу всего неучтенного, что доставляло ее противникам немало хлопот.

Самый молодой Мастер Артефакторики Европы.

— О! — она выразительно подняла брови. — И по какому поводу самый лучший целитель Мунго напивается в середине рабочего дня… — она принюхалась. — Успокоительным зельем?

— Недоучки-идиоты, решившие создать собственные порт-ключи, — буркнул Сметвик, поморщившись.

Гарри хмыкнула, с легким шуршанием юбки опустилась в кресло, сохранив спину прямой. Не аристократка — слишком живая, в ней нет холодности, которую прививают в древних семействах с детства. Но и не обывательница: по знанию этикета и древних традиций превосходила многих нынешних лордов.

Настоящая леди древнего темного рода.

— Их хоть по одному континенту размазало? — с любопытством естествоиспытателя спросила Мастер. Ни тревоги, ни беспокойства, ни стремления рваться вперед, спасать сирых и убогих.

Сметвик сморщился еще сильнее. С языка рвалось краткое описание ситуации в не совсем цензурном варианте, но все, что он хотел сказать, мужчина выплеснул еще в кабинете Главного, когда тот вызывал его на ковер.

— Один из них оказался сыночком посла Франции, другой — нашего дипломата. Теперь Главный рвет волосы на всех местах, на него давят сверху, снизу и сбоку. Уже поцапались с Авроратом и Отделом по контролю использования волшебства, — он глотнул еще зелья. Никаких нервов не хватит. — Фактически идиоты целы, но вот во что их превратило…. Мы не можем отменить заклятие.

Гарри понимающе кивнула.

— Стихийный, ненаправленный выброс, к тому же следствие использования артефакта неправильного изготовления. Скорей всего, их ауры замкнуло или переплело с артефактом. Надо смотреть. Но разве родители не позаботились о Мастере Чар и Артефакторики? — удивилась она.

Сметвик вызвал ее по личному каналу, попросил об одолжении, а не об официальной консультации. Они знали друг друга слишком давно, Гарри называла мужчину своим другом, чтобы отказать ему.

— Пригласили. Арчибальда Гриффина.

— Оу, — Гарри захихикала.

— Ага, — прорычал целитель, снова раздражаясь. — Было у нас два чудовища, стало три. И как он вообще мастерскую работу защитил, недоумок?

— А ты не знал? — Гарри весело приподняла бровь. — Он сын Магистра Ливси.

— Яблочко от яблоньки…. — Сметвик взглянул на подругу. — Поможешь?

— Не вопрос, — злорадная ухмылка. — И фотографии заодно сделаю.

Гиппократ захохотал. Кто бы сомневался, леди Блэк не упустит своей выгоды.

Он подал девушке руку, провел ее в палату.

На больничных койках, поверх простыней, лежало три несанкционированных, не классифицируемых чудовища, помесь гориллы и чего-то серого, с мелкими фиолетовыми щупальцами по всему лицу. Гиппократ привычно запустил диагностические чары.

— Состояние стабильное, давление, сердцебиение в норме. Ауры мы им почистили, равно как и магические потоки. Ну, насколько это вообще возможно. Пробиться к разуму у наших менталистов не получилось из-за спонтанно возникшего окклюментивного щита. Аврорат мечтает пообщаться с ними по поводу создания не зарегистрированных ключей.

Чудовища побледнели, зашевелились. Целитель на автомате бросил в них параличку. Гарри смотрела на показания чар, узор в воздухе, задумчиво кивала каким-то своим выводам.

— Где Мастер Чар, мне хотелось бы с ним побеседовать, — обратилась она к Сметвику.

— Я здесь, моя прекрасная леди.

В палату вошел невысокий, хрупкий, почти прозрачный на вид старичок с завитой спиралькой бородкой. Морщинистый, как печеное яблоко, а белые волосы — легкие, как одуванчиковый пух. Он шагнул к женщине поцеловал протянутую руку.

— Мастер Галлахер, — искренне улыбнулась она, глаза ее засияли.

Самый старый Мастер Чар Европы, почетный член Гильдии, обладатель множества наград и премий, автор многочисленных трудов. Именно он стал учителем Гарри, когда девушка только-только начинала свой путь в Артефакторике. Она привязалась к нему, к его немного забавным, старомодным манерам и испытывала теплую благодарность. За все, что он для нее сделал.

— Вы согласились курировать этот случай? — удивилась женщина, приподнимая бровь.

После смерти жены Мастер Галлахер продал свой дом, переехал в сельскую местность. И терпеть не мог покидать свое небольшое имение.

— Ну, — он коротко стрельнул глазами в прислушивающихся чудовищ, — раз в год я обязательно отвечаю на один из вызовов. Чтобы узнать, помню ли еще что-нибудь.

Чудовища побледнели. Если бы не параличка Сметвика, поползли бы к выходу.

Гарри сдержала улыбку, Галлахер послал ей лукавый взгляд.

Сметвик чудом не смеялся, ему нравился профессиональный черный юмор.

— У них постепенно атрофируются конечности и голосовые связки, — Мастер Чар показал специфическую диагностику влияние взорвавшегося артефакта.

— Тогда, может, отрезать… правую ногу? — предложила Гарри, выводя палочкой руны.

— Нет, думаю, левую.

— Коллега, вынуждена с вами не согласиться. Правую.

— Настаиваю на левой.

Сметвик искренне старался держать лицо, слушая спорящих Мастеров и смотря при этом на чудовищ, что стремительно меняли окрас, становясь практически зелеными. Скоро можно будет поиграть в игру "Замаскируйся под дерево посреди палаты".

— Ну, ладно, — надоело спорить старику. — Мы с вами друг друга давно знаем, коллега, чтобы спорить по пустякам. Давайте отрежем обе.

Чудовища замычали, попытались сбросить параличку.

— А вы что думали? — обратилась к ним волшебница. — Так просто снять последствия вашей глупости и недальновидности. Начнем, Мастер Галлахер, я подготовила основу. Сметвик, подхватывай.

Целитель шагнул к койке, выставил вперед палочку, готовясь стабилизировать пациентов, если понадобится. И с восхищением стал следить за работой двух профессионалов, почти гениев. У Поттер имелся врожденный талант к Артефакторике, а Галлахер среди магов считался почти легендой. Не такой раздутой, как в свое время Альбус Дамблдор, а настоящей, что появляется только на основе мнения умных, проницательных людей, ставших его учениками, воспользовавшихся его трудами.

Сметвик сам учился по записям и журналам, изданным тогда еще профессором Галлахером, и он всегда мечтал поработать с ученым.

Несмотря на свой возраст, старик не отставал от молодой женщины ни в чем. Они шептали слова на латыни, выводили сложные символы и печати, распутывая ауры идиотов, отцепляя от них артефакт, превратившийся в паразита. На лбу леди Блэк выступили бисеринки пота, как и над чуточку вздернутой губой, которую она то и дело облизывала. Волосы Галлахера растрепались, магия вибрировала, кружила плотным, почти горячим полем.

Постепенно пациенты приобретали человеческий вид. Мальчишки, еще совсем дети, возомнившие себя гениями. И один Мастер Артефакторики, которому звание досталось благодаря папочке. Едва утих последний катрен, Сметвик наложил на них целый комплекс лечебных чар и погрузил в сон.

Гарри поддержала Галлахера.

— Виски, Мастер?

— Нет, благодарю, моя девочка, — старик потрепал бывшую ученицу по руке, и Сметвик отметил, какой морщинистой выглядела его кожа на фоне кисти леди Блэк.

Обращение, которое вызывало непроизвольную дрожь и заставляло вспомнить о лимонных дольках, на этот раз не ассоциировалось ни с чем… неприятным.

Просто заботливый дедушка, ушедший на покой.

— Я камином отправлюсь домой, там моя внучка, она позаботится обо всем. До встречи, моя прекрасная леди, — он снова поцеловал руку женщины и вышел из палаты.

— Я, пожалуй, тоже отправлюсь в особняк Блэков, — Гарри потерла лоб. — Вымотали меня эти идиоты. Зови, если понадоблюсь.

— Спасибо, Поттер, — Сметвик снова диагностировал состояние пациентов и не мог отвлекаться. Лишь заметил край черного платья у двери.

— Сочтемся, — фыркнула Мастер и вышла.

Выйдя из камина, Гарри рухнула в кресло без сил. Чары вымотали ее гораздо больше, чем она показала Сметвику. Просто не имела права терять лицо перед посторонними.

Артефакт неведомым образом превратился в паразита, медленно убивая мальчишек. Отцепить его было сложной, кропотливой работой. Впрочем, ей не привыкать, не зря же Мастер Артефакторики.

Глупцы те, кто считает, будто артефакторы — это люди, создающие защитные и атакующие побрякушки и тому прочее. Чары, Зелья, Трансфигурация, Гербология, Нумерология, Арифмантика, Руны, Ритуалистика, История Магии — вот неполный список того, что в совершенстве должен знать каждый Мастер Чар. Чтобы уметь зачаровывать артефакты, создавать их, правильно сочетая металлы и растения, пропитывать зельями, наводить заклятия, ликвидировать последствия неудавшихся экспериментов. И прочее, прочее, прочее. Гарри сама не поверила, когда поняла, что умудрилась стать Мастером к тридцати годам.

Опередив Снейпа всего на три года.

— Хозяйка Гарри совсем себя не бережет, — укоризненно заметил бесшумно возникший Кричер.

Эльф стащил с ног женщины балетки, сунул под стопы домашние мягкие тапочки. Принес чашку травяного чая с домашним печеньем.

— Спасибо, Кричер, — улыбнулась женщина, делая глоток. Закатила глаза, вздохнув от удовольствия, когда мятно-кислая нотка прокатилась по языку, освежая. — Меня вызывал целитель Сметвик. Ты же знаешь, я не могу отказать Гиппократу.

Эльф прижал к себе поднос.

— Хозяйке надо больше думать о себе и о благе рода, выйти замуж и родить наследника или наследницу. Если хозяйке так нравится уважаемый целитель, она может выбрать его. Сильный маг из старого темного рода, не такого древнего и благородного, как Блэк, но все же…

Гарри захохотала, когда поняла, что Кричер сватает ее за Сметвика. За целителя, что может создать атлас "Герои: внешнее и внутреннее строение" по памяти. Целителя, который старше ее на добрых сорок лет.

Хотя… не выглядел он на свой возраст, оставался крепким, привлекательным мужчиной.

Гарри вздохнула, сделала еще глоток. Полное отсутствие личной жизни сказывалось, вот уже и на Гиппократа заглядываться начала. Надо будет закрутить роман с кем-нибудь на ближайшем симпозиуме, чтобы развеяться. Иначе совсем от гормонов с ума сойдет.

В дверь позвонили. Хозяйка и эльф переглянулись. После получения Мастерства Гарри наложила на особняк дополнительные чары, убрала старые, исчерпавшие себя. И оставила весьма малый список тех, кому дом мог бы открыться. Если честно, в нем было не больше пяти имен, включавших в себя Гермиону, Гиппократа и Хоря-младшего.

Кричер испарился, чтобы открыть дверь, Гарри выпрямилась в кресле, трансфигурировала домашние тапочки в туфли, поправила платье. Кто бы это ни был, она должна встретить его как подобает леди Блэк.

В комнату вошел Драко Малфой собственной сиятельной персоной. Только вот не была его персона уже такой сиятельной, как прежде. Он потускнел, глаза запали, кожа обтянула скулы, как будто перед Гарри стоял живой скелет. Даже волосы потускнели, растрепались. Элегантный, дорогой костюм сидел на нем, как на вешалке. Гарри диагностировала сильнейшее магическое истощение, что-то выпило почти весь резерв Малфоя-младшего и перекинулось на его жизненные силы.

— Драко? — она поднялась навстречу.

И тут Малфой сделал невероятное — он прошел и упал на колени перед женщиной. Склонив голову, взял ее за руку. Поттер ужаснулась: пальцы были ледяными!

— Прошу, Гарри… помоги… — он шептал, едва шевеля губами. — Астория… она…

— Успокойся, — Гарри подняла его, помогла устроиться в соседнем кресле. — Возьми себя в руки. Кричер, успокаивающий сбор!

Легким движением палочки разожгла камин, разлила чай, что притащил домовик. И устроилась на своем прежнем месте, вернув домашние тапочки.

Драко должен чувствовать себя уютно, чтобы рассказать о причинах такого поведения.

— Что случилось?

— Астория беременна.

В этих двух словах слился весь ужас, все страхи и тревоги Драко Люциуса Малфоя.

Гарри откинулась на спинку кресла. Ситуация действительно из ряда вон выходящая. Малфои являлись древним аристократическим родом. За свое существование они перешли дорожку слишком многим и умудрились нахватать несколько проклятий, ставших со временем родовыми. В том числе и то, что позволяло появиться на свет лишь одному наследнику Малфоев. И вот, очередной сюрприз Судьбы и Жизни.

— Избавиться от ребенка? — жестко спросила Поттер. Не до сантиментов сейчас. Можно охать и страдать, словами успокаивать друга, а можно взять себя в руки, встряхнуть его и что-то сделать.

Малфой удрученно покачал головой.

— Астория никогда бы не согласилась. И… все сроки уже давно вышли. Гарри, я, — он запустил пальцы в растрепанную шевелюру, словно хотел вырывать волосы с корнем. — Я ненавижу этого ребенка за то, что он убивает Асторию, выпивает все силы, ее и мои. Их не хватает. Я ненавижу его и одновременно отчаянно боготворю. Поэтому и пришел к тебе. Прошу стать второй матерью, магической, моего ребенка, — в глазах Малфоя горел лихорадочный, жадный огонь.

Гарри понимала его волнение. Магическая мать сможет оказывать влияние на род Малфоев через ребенка, да и просто может повлиять на его развитие еще в утробе, поэтому Драко не к кому больше обратиться. Его семью все еще ненавидели, даже спустя почти двадцать лет после эпопеи с Темным Лордом.

С одной стороны, это решало проблемы Гарри с наследником. Ей не придется самой рожать, она сможет оставить род малышу, как своему магическому ребенку. Но с другой… этот ритуал не дает стопроцентной гарантии, нужны зелья высокого уровня, чары, а Малфои не доверяют никому, чтобы подпустить кого-то к будущему ребенку. Его запросто могут убить.

Жаль, что Снейп умер, вот кто бы помог.

Гарри слишком ценила своих друзей, поэтому ей нужна была стопроцентная гарантия успеха. Не факт, что ее сил при прямой подпитке хватит для развивающегося мага. Нет, нужно что-то другое.

— Два дня, — произнесла она четко. — Дай мне два дня, Драко. Я должна кое-что проверить. Если я ошиблась в своих предположениях, я соглашусь стать магической матерью ребенка.

— А если нет? — почти не дыша спросил Малфой. Что осталось от его аристократической, невозмутимой маски?

Гарри улыбнулась, сжала его ладонь.

— Если я права, ваш ребенок появится на свет непременно, живой и здоровый.

Лицо Малфоя просветлело, к щекам вернулся первоначальный цвет.

— Согласен. Спасибо, Гарри, — он прижался губами к тыльной стороне кисти женщины.

Гарри погладила уставшего будущего отца по светлым волосам.

— Мы же одна семья, Драко, — мягко произнесла она.

Когда Малфой ушел, Гарри еще какое-то время смотрела в пламя камина, на вспыхивающие алыми отсветами угли.

Ритуалистика, это что-то относилось к древней, кровной ритуалистике. Она читала это, когда училась. На языке крутилось название, но вспомнить она никак не могла.

Взгляд упал на стилизованные весы — подарок Гермионы на защиту по Зельям.

Равноценный обмен. Кажется, именно так называлось это в книгах.

Гарри вздохнула, поднялась.

— Кричер, в ближайшие два дня меня ни для кого нет, — отдала она распоряжение, прежде чем отправиться в библиотеку.

Библиотека Блэков представляла собой воистину грандиозное зрелище. Высоченные стеллажи в магически расширенном помещении упирались в темный потолок, тени стекали по ним, обрисовывая корешки древних книг с выцветшей позолотой букв. Кожаные, бумажные, даже парочка каменных фолиантов, глаза разбегались от всего этого богатства. Во времена ученичества Гарри сутками просиживала здесь, не отрываясь от чтения.

Книги по Ритуалистике находились во втором зале, по кровной — на седьмом стеллаже. Это она хорошо помнила. Несмотря на то, что кровная магия считалась запретной, учить ее особенности все равно заставляли. Во избежание искушения, так сказать.

Когда это гриффиндорка Поттер соблюдала правила?

Книга нашлась не сразу, далеко не сразу. На исходе первых суток Гарри показалось, что она вросла в кресло, когда увидела знакомые строки описания темномагического кровного ритуала под названием "Равноценный обмен". Когда один человек мог отдать свою жизнь за другого, чтобы тот выжил, выздоровел или родился. Нужно подчеркнуть.

Гарри побарабанила пальцами по столу с редкими сколами и насечками на боках. Красивое, полированное произведение искусства красного дерева принадлежало еще бабке Ориона Блэка. Чары сохранили его просто изумительно.

Ей было сложно, чертовски сложно принять Драко Малфоя не только как друга или товарища, но и как родственника. Тяжело было осознать свою ответственность за сваленный непутевым крестным род, за предприятия, магазины, сбережения и долги. Сириус после Азкабана явно не представлял, во что втягивает дочь своего лучшего друга.

Гарри справилась, выросла. Повзрослела и утратила часть иллюзий. Род — это защита, поддержка и помощь, где каждый член семейства — кирпичик. А вместе они образуют стену. И только от них зависит, сумеет ли та стена выстоять против невзгод.

И сумела. С трудностями, лишениями, бессонными ночами. Но они выстояли. И возродили семейства, вернули если не былой блеск, то его первые признаки наверняка.

И разве имеет она право бросать Драко и Асторию в трудной ситуации?

Тяжело терять друзей, но ее жизнь пойдет на благо маленькой нерожденной принцессы Малфой. Почему-то Гарри была уверена, что родится именно девочка.

Она еще раз пробежалась глазами по списку необходимых инструментов и инструкции по приготовлению к ритуалу. Лучше всего проводить его в особняке Блэков, защита поглотит всплеск темномагической энергии, не даст аврорам засечь ее.

Гарри решительно поднялась и пошла вон из библиотеки, сжимая в руках раскрытую на нужной странице книгу. Возможно, она приходит сюда в последний раз. Кричер сам положит фолиант на место.

Ей же необходимо уладить множество дел.

— Вы уверены в своем решении, леди Блэк? — гоблин банка Гринготс смотрел недоверчиво и удивленно.

После полета на драконе леди не выказывала никакого безрассудства, была склонна принимать мудрые советы, хотя и переворачивала их в свою пользу. Что заставляло еще больше уважать молодую женщину, в одиночку тащившую на себе весь род.

— Да, Грипхук, я уверена, — женщина кивнула. — Наследником или наследницей рода Блэк станет второй ребенок четы Малфоев.

— Воля ваша, — гоблин поклонился.

Завещание было заверено и запечатано собственной магией леди Блэк. После чего гоблин поспешил откланяться. Леди явно куда-то торопилась.

Гарри откинулась на спинку кресла, прикрыла усталые, горящие от недосыпа глаза.

Письма Тедди Люпину и Гермионе. Она даже не представляла, что можно сказать им, как объяснить свое желание…. И одновременно была уверена, что они поймут ее. Примут ее решение.

Сова полетела сначала к Гермионе, Кричер пообещал отправить второе письмо незамедлительно, когда вернется почтальон.

— Драко, зайди ко мне. И Асторию возьми с собой, — скомандовала она в камин.

Гарри отправилась в закрома рода Блэк.

Четыре свечи: зеленая, желтая, синяя и красная — символ четырех стихий. Ритуальная накидка, еще в очень хорошем состоянии, хотя использовал ее в последний раз Орион Блэк, когда ставил защиту на особняк.

И асфодели. Ритуал требовал выложить по краю круга цветы асфоделя.

“Широко раскинулись асфоделевые луга в царстве Гадеса, где среди цветов уныло бродят тени умерших, которых боги приговорили к безрадостному монотонному существованию”.

Гарри усмехнулась, порезала ладонь, позволяя крови стекать тонким ручейком на пол. Там, где капала ее кровь, вырастали белоснежные цветы, похожие на лилии в лунном свете.

Сожаление на языке цветов.

Еще одна удивительная способность прямых потомков Смерти. Ведь кто как ни дети являются Повелителями сердца матери.

— Ты в самом деле сделаешь это? — на нарисованном пейзаже в гостиной появилась Вальбурга Блэк в фиолетовом бархатном платье.

Женщина вернула разум и прежний облик, сейчас смотрела серьезно, испытующе.

— Да, — Гарри ответила прямым взглядом. — Вы никогда меня не любили, леди Вальбурга. Не стоит лгать мне, — покачала она головой. — По вашему мнению, я не самая лучшая кандидатура на пост главы древнего и темного рода. Возможно, так оно и есть. Поэтому я без сожалений расстаюсь с тем, что никогда мне по-настоящему не принадлежало.

Вальбурга помолчала, пожевала губу в сомнении.

— И ты не будешь сожалеть о друзьях и близких?

Гарри опустилась в кресло.

— За всю мою жизнь у меня было только три настоящих друга. Первый… не скажу, что Рон завидовал мне. Но он нарисовал в своем воображении образ, которому я не всегда соответствовала. Подобное разбивало его мир вдребезги, Рон не любит перестраиваться, ему нужно, чтобы все было привычно и понятно. Просто. Со мной никогда так не бывает. Он постоянно забывал, что я тоже человек и могу меняться. Гермиона… моя любимая подруга. Расстояние и годы стирают близость привязанности. Она Забини, живет в Италии и не может каждый раз приезжать в Англию. И я все меньше нахожу тем, о которых могла бы поговорить с ней, и в которых затрагивались бы наши личности. Драко и Астория — мои родичи по бабушке и крестному, у них своя жизнь, свои интересы, весьма… шкурные, — по губам скользнула тонкая улыбка. — И я не сразу научилась принимать и понимать это, как и сам род Блэк. Тедди Люпин… я осколок ненавистного его бабушке рода, ее печаль и боль. И я вижу отражение ее чувств в его глазах. Гиппократ Сметвик…. Пожалуй, он единственный, с кем мне будет на самом деле тяжело расставаться. Поэтому я не стала писать ему писем. Я хочу… попрощаться с ним лично. Наследницей станет маленькая мисс Малфой.

Вальбурга замерла на мгновение, а затем ее силуэт уменьшился, как будто немного отдалился, и Гарри смогла увидеть ее в полный рост. Женщина низко присела перед ней в глубоком реверансе, как перед королевой.

— Благодарю вас, леди Блэк, — только и произнесла она, после чего ушла с портрета.

Гарри поднялась, хлопнула в ладоши.

— Пора начинать!

Старательно вычерченный ритуальный круг лег вокруг алтаря завитками, повсюду вспыхивали и гасли руны и древние символы. Гарри, шевеля губами, все проверяла в тысячный раз. Несмотря на то, что помещение находилось в подвале и не имело притока свежего воздуха, в зале было прохладно, даже морозно.

— Поттер, твой эльф сказал искать тебя…. Что ты задумала? — Драко замер на пороге.

За ним застыла Астория, прекрасная, но измученная снежная королева Малфой-менора. Выглядела она чуточку лучше своего мужа, хотя также была истощена. Смерть Нарциссы в этом году далась им всем крайне нелегко. Как и Люциуса — в прошлом.

— Что ты задумала?

— Равноценный обмен, — Гарри развела руками. — Жизнь за жизнь. Пока ребенок в утробе матери, до наступления третьего триместра, он считается с ней единым целым. И я попрошу за Асторию с малышкой.

— Гарри… — Астория прижала пальцы к бледным губам. — Ты…

— Ненормальная! — рявкнул вошедший целитель Сметвик. — Ты хоть понимаешь, на что идешь?

Гарри повернулась к другу, бледно улыбнулась ему.

— Да, Гиппократ, понимаю, — подошла, обняла, уткнулась в грудь. Даже сейчас, на четвертом десятке, Поттер оставалась мелким недоразумением, миниатюрной брюнеткой. Мужчина вздохнул и сжал ее плечи. Он видел то, чего не видели другие. После битвы за Хогвартс и многочисленных потерь Поттер выгорела, отдав всю себя ради защиты остальных. Она жила, пока было за что сражаться, будь то репутация Малфоев, собственное Мастерство, род Блэк, жизнь Люциуса или Нарциссы. И сейчас она хотела сразиться в последний раз.

Потому, что устала, а уходить просто так не желала.

— Этот ритуал убирает человека, стирает его, отнимает все, кроме души, отправляя ту в Сады Смерти. И я не боюсь гибели, только не я, — женщина постучала по бледному шраму.

— Что мы должны делать?

— Вы — ничего. Астория, подойди, ложись на алтарь, не бойся. Остальные будут свидетелями.

Женщина с трудом забралась на гладкий, прямоугольный камень, легла, инстинктивно прикрыв руками живот.

Гарри скинула ритуальную накидку, оставшись обнаженной, черные волосы разлились по спине до самых бедер. К ритуалу нужно было подходить без амулетов и накопителей, магия должна была видеть искренность намерений, видеть силу заклинателя. Ничего, только собственный резерв.

Ступая по холодному камню, ежась от гуляющего по помещению сквозняка, Гарри встала на нужную позицию. Мягким, негромким голосом затянула катрены.

Загорелся рунный круг, загорелись свечи, взметнулось пламя почти до самого потолка, обдало обнаженную кожу жаром и магией. Окрасило ее в нежный персиковый цвет, соблазнительно подчеркнуло упругую грудь с напрягшимися сосками. И обрисовало многочисленные шрамы, оставленные войной и бесконечными заданиями Гильдии.

Тени метались по углам, тянулись к заклинательнице, но та не двигалась, напевая катрены, как будто стояла не в ритуальном зале, отдавая жизнь, а готовила на кухне. Лишь руки ее подрагивали и тянулись куда-то вперед, да распахнутые зеленые глаза с расширенными зрачками видели нечто недоступное магам.

Она просила, шептала, умоляла, и в тон ее голосу изгибались тени.

На последних строках Астория выгнулась, застонала сквозь зубы. Драко бросился было к ней, но его откинуло невидимой упругой волной. Он замер, прокусив губу до крови, улавливая каждое, мельчайшее, изменение жены. На щеки ее возвращался былой цвет, волосы вновь сияли белоснежным золотом, а синие глаза отражали синь небес.

И чем ярче становилась Малфой, тем бледнее — Поттер. Выцветала, как старая картинка. И улыбалась, тянулась к кому-то неведомому.

Астория выпрямилась, улыбнулась, погладила чуть выдающийся живот.

Рунический круг вспыхнул в последний раз и погас.

Гарри Поттер исчезла.

Ритуал был успешно завершен.

Через пять месяцев на свет появилась Нарцисса Лилианна Малфой, урожденная леди Блэк.

Гарри не плыла и не висела в воздухе, она просто… была. Осознавала себя и растворялась во времени и пространстве. Помнила все и не помнила ничего. Кто она или что она? Зачем она здесь?

И нужно ли вообще задавать вопросы?

— Глупые дети, — раздался прохладный голос. Он был повсюду и одновременно — только в голове женщины. — Глупые и такие самоотверженные. Тебе еще рано приходить ко мне, девочка.

Кончики холодных пальцев коснулись бледного лба, и женщина вспомнила все. Кем она была, что делала, как жила. Попыталась пошевелиться, сесть, но ей это не удалось, так как не было никакой опоры вокруг, даже воздуха.

Удовлетворенное хмыканье послужило наградой и насмешкой над ее бесплотными усилиями.

— Поттеры не умеют сдаваться, не так ли, мой маленький Повелитель?

— Я погибла. Отдала свою жизнь за Асторию и девочку.

— Да. Ты отдала свою жизнь мне, — голос Смерти, приятный и равнодушный, наполненный чувствами и одновременно отстраненный. — Но такие ритуалы не причиняют вреда моим потомкам, тем, в чьих жилах течет моя кровь.

— Что со мной будет? — Гарри распахнула глаза.

Вокруг не было ничего, кроме пустоты.

— Ты отправишься дальше. И назад. Полная свобода воли начинать все с нуля. С абсолютного нуля, — с нажимом произнесла богиня.

После чего был ослепительный свет, вытолкнувший Гарри Поттер из темноты.

Гарри открыла глаза, когда ее кожи коснулись ветер и солнечные лучи. Босая, нагая, стояла она посреди широкого светлого подлеска, на пятачке, свободном от деревьев и кустов. Жесткая трава покалывала ступни и создавала ощущение, что между пальцами кто-то бегает, кто-то мелкий и кусачий. Гарри поежилась и машинально накинула на себя Согревающие чары. Не хватало еще простудиться. Следом пошли чары для улучшения зрения — очки ритуал ей тоже не оставил, что уж говорить про обруч.

Невербально сотворенный Темпус вместе с малоизвестным географическим заклинанием вогнали ее в шок. Женщина прислонилась бы к ближайшему дереву, если бы не опасалась оцарапать спину или угодить в муравейник.

Англия, 31 июля 1966 года.

При ярком солнечном свете — что удивительно для обычно туманного Альбиона — женщина оглядела себя. Никаких изменений путешествие и ритуал в ее тело не внесли. Та же фигура, загорелая кожа, изрядно потрепанная, надо сказать, тридцатипятилетняя шкурка. Многочисленные задания Гильдии просто не могли не сказаться на здоровье и внешности. Гарри провела по выпуклому, нежно-розовому рубцу над тазовой косточкой. Когда-то ее здесь проткнул клык волшебного вепря-охранника. Ох, и ругался Гиппократ!

Собственное магическое ядро тоже ощущалось ярко и… как обычно.

Нужно было выбираться отсюда в какое-нибудь укрытие, хотя бы на первое время, где можно спокойно поразмышлять. Сидеть голым задом с той же целью на траве или земле, где полным-полно мелких насекомых — не самая лучшая идея.

Гарри припомнила, что в окрестностях Литл-Уингинга находилось одно подходящее здание. Оно пустовало еще со времен войны, там устроили госпиталь для тех, кому нужно было подлечиться в более-менее спокойной обстановке или пройти реабилитацию. После войны пациентов перевезли, но здание так никто и не занял — не хотели жить среди воспоминаний о боли, криках и страданиях.

Как она и предполагала, здание сейчас тоже пустовало. Двухэтажный особняк, раньше белый, а сейчас потемневший от времени и дождей с ветром. С заколоченными входами и оконными проемами. Кстати, еще одна причина, по которой никто не покупал это место — налог на землю. Здание, по сравнению с остальными домами городка, было достаточно большим, что влияло на сумму выплат и оплат по счетчикам ежемесячно.

С треском, повинуясь Манящим чарам, доски с черного входа оторвались и прилетели к Гарри. Та еле успела увернуться. После чего вошла внутрь.

Полутемное помещение, что освещали лишь полоски солнечных лучей, пробивающихся сквозь щели в досках. На полу лежал толстый слой пыли, он же покрывал всю оставшуюся мебель. От постоянной влажности краска на стенах облупилась, пошла пузырями, а с потолка по ней стекали темные кляксы плесени и грибка. Но некому было следить за домом и привести его в порядок. В нос ударил затхлый запах запущенности, в котором Гарри показались резкие нотки медикаментов. Конечно, это всего лишь ее воображение.

В гостиной стояло два кресла, видимо, их не решились забрать из-за почтенного возраста мебели. Лак облупился, и светлое дерево пошло широкими ветвями трещин.

Неплохое убежище, по крайней мере, на первые несколько часов, пока Гарри будет решать, что делать дальше.

Женщина ступала по пыли, сморщив носик. Но это проще, чем применять Очищающие чары повсеместно, чтобы не оставлять следов. Пусть городские легенды спишут все на призраков, хотя городские кумушки — Гарри была уверена — решат, что это всего лишь баловство каких-нибудь мальчишек. Поттер и сама помнила, как Дадли с компанией частенько спорили на то, кто осмелится залезть сюда. В то время бывший госпиталь уже оброс уймой легенд о призраках и страдающих, неупокоенных душах.

Итак, что она имеет? И чего не имеет? Теперь-то женщина поняла, что имела в виду Смерть, когда говорила, что придется начать с абсолютного нуля. У нее были только имя, тело и магический дар. Последний, кстати, придется использовать с осторожностью.

Гарри подошла к окну, сквозь заколоченные доски взглянула на расстилающийся перед ней Литл-Уингигнг. Здание стояло на холме, что открывало потрясающий обзор и не позволяло никому приблизиться незамеченным.

Дамблдор, наверное, в гробу не раз перевернулся. Девочка-Которая-Выжила, Избранная, Победительница и Героиня, поборница и защитница Светлых сил на поверку оказалась… некромантом с наклонностью к малефицизму.

Гарри помнила, в каком шоке сидела она… и как ржал над иронией Хорек, забыв о своей аристократической сущности. Некромант да еще и малефик — проклинатель. В тогдашней ситуации не было ничего опаснее столь открыто темного дара. Гарри скрывала его, удачно. Впрочем, из некромантов всегда получались отличные артефакторы, а что до редких всплесков темной энергии… Кингсли был слишком многим ей обязан, чтобы реагировать — вернее, не реагировать — на них правильно.

Но сейчас… сейчас использовать свой дар опаснее вдвойне. Пусть темные рода еще не истреблены, не считаются чем-то запретным, владение даром некроманта и малефика безродной, никому не известной женщиной вызовет немало вопросов.

Ведь она сейчас даже не Поттер, что уж говорить о Блэках. Она может использовать собственное имя, но должна отказаться от фамилии, так как ее бабушка и дедушка со стороны отца живы и здоровы. Могут появиться ненужные подозрения, если появится неучтенный Поттер.

Пойти к ним на поклон она не может — старинные рода никогда не отличались доверчивостью. Даже если она каким-то чудом сумеет доказать правдивость своих слов, все равно станет младшим родичем и вынуждена будет подчиняться воле главы семейства. После многих лет свободы и самостоятельного управления собственной жизнью, Гарри просто физически не могла представить такого. Не хотелось становиться кому-то обязанной.

Значит, придется решать проблемы самой.

Первая из них — отсутствие официальных документов. Несмотря на кажущуюся безалаберность, к данному вопросу волшебники никогда не подходили спустя рукава. Новорожденным заводились медицинские карточки, выдавалось свидетельство о рождении. Наследников богатых семейств представляли обществу, об их появлении говорили в газетах. После поступления в Хогвартс, там тоже появлялась соответствующая документация: табель успеваемости, медицинские характеристики, личное дело и так далее. Даже если сослаться на домашнее обучение, что не было редкостью, у Гарри все равно должны иметься какие-нибудь бумажки, подтверждающие личность. Фальшивый паспорт не самый лучший вариант, так как кто-нибудь может не полениться и проверить его подлинность или действительное существование женщины. Отпираться тогда станет гораздо сложнее.

В таком случае ей оставался единственный вариант — создание собственного рода. Согласно ритуалу, первый глава словно рождается заново, магия даже может дать ему новое имя, поэтому никого не удивит отсутствие бумажек — леди вполне могла уничтожить их, чтобы стать новой личностью.

К тому же, она сама пропишет Кодекс, чтобы он не был цепями обязанностей, как в случае Блэков.

Заманчивая идея. Для ее исполнения требовались дом, что станет родовым, и волшебная палочка, не говоря уже о компонентах и составляющих ритуала, так что эта идея — "дальнего следования". Сейчас ей нужны волшебная палочка и деньги на эту самую палочку. А еще на квартиру, одежду, еду, предметы первой необходимости.

Гарри потерла лоб. У нее есть звание Мастера Артефакторики, но нет соответствующих сертификатов. Где примут на работу человека, опираясь только на его знания и умения, без палочки и прошлого? Разумеется, Лютный переулок. Намного больше и шире, чем она видела в первое свое посещение на втором курсе, пристанище низших слоев магического общества. Однако там никому не было дела до прошлого человека, никто не задавал вопросов — обычно это каралось летальным исходом для любопытного.

Идеальный вариант. А постоять за себя Гарри сумеет.

Ей нужно хоть как-то обустроиться, заработать хоть какие-нибудь деньги. И тогда уже, когда она не будет голой стоять посреди пыльного дома, можно будет подумать и о легализации, и о сдаче экзаменов в Министерстве магии.

Гарри встряхнулась. На первое время план имелся. Осталось только… приобрести цивильный вид. Не пойдет же она голой.

Несильные Маскирующие чары позволили ей приблизиться к окраине Литл-Уингинга. На веревке возле одного из домов висели постиранные вещи, включающие в себя столь необходимое платье. Невзрачное, серо-зеленое, в мелкий цветочек, с потрепанными воротником. Но другого выхода не имелось. К тому же на крыльце стояли для просушки старенькие туфли.

Гарри извинилась про себя перед хозяйкой дома и Манящими чарами призвала одежду и обувь. Надела платье прямо на голое тело, без белья. Чужим нижним бельем она брезговала, и никакие соображения безопасности переделать этого не смогли.

Очищающие чары на стопы, и Гарри с облегчением сунула ноги в чуть великоватые ей туфли. Все это время она опасалась наступить на стекло или проткнуть кожу какой-нибудь веткой. Обошлось.

Платье висело мешком. Грудь у его хозяйки оказалась несколько больше, а талия — шире. Пришлось немного уменьшать его в размерах, чтобы оно выглядело прилично хотя бы издалека. Волосы женщина расчесала заклинанием, собрала их в узел на затылке. Чары зрения еще держались, их требовалось периодически обновлять.

Можно идти.

Над магической частью Лондона стоял мощный щит, отталкивающий внимание простецов. Преодолеть его можно было через официальный проход в баре у Тома, или аппарируя на специально созданные площадки. Однако там, где существует официальный вход и выход, просто обязаны быть и неофициальные лазы, не контролирующиеся Министерством. Большинство из них, разумеется, приходилось на долю Лютного, чьи обитатели не желали ставить в известность окружающих о своих перемещениях. В прошлом Гарри, как Мастера, попросили заделать эти проходы, так как многие из них стали нестабильными, калечили людей. Но их местоположение и примерную дату появления женщина запомнила. Любая информация может пригодиться. Тем более, что ее тогда убедили оставить некоторые из них, укрепив. Не запугивали, что вы, но вот предложить редкие ингредиенты и услуги убийц догадались. Грех было не воспользоваться предложением.

Гарри улыбнулась своим воспоминаниям. Один из таких проходов находился в неприметном внешне тупичке возле магловского китайского ресторана.

Мысленно она поблагодарила Смерть, что та оставила ей воспоминания и прежний возраст. Становиться снова подростком, чья голова руководствуется в основном зовом гормонов… брр. Приятно думать о светлых школьных деньках, но никак не о глупостях, на которые эти самые гормоны толкают.

Несмотря на то, что здесь не было гвалта и блеска, присущего Косой аллее, жизнь кипела в Лютном, била ключом. Высокие, грязные, обшарпанные дома, нависающие над узкими улочками, идущими то вверх, то вниз, сворачивающими в разные стороны, ведущими в тупики. Живой лабиринт, игра в кошки-мышки. Ведьмы-лоточницы с человеческими ногтями и волосами на подносах, тусклые вывески небольших магазинов — не то, чего следует бояться в Лютном. Настоящая опасность кроется в тени, в глубине самого квартала. Бордели, гильдии убийц, бары, в которых можно купить услуги наемников. Жилые дома, в которых снимали комнаты подозрительные темные личности или люди, которым некуда было больше податься, у которых не хватало денег на жилье в более обеспеченных и безопасных районах. Кто-то мог бы сказать, что это центр Лондона, здесь тоже дорогая аренда, но опасность Лютного перекрывала все разумные доводы. Ничего здесь ровным счетом не изменилось, словно время не было властно над переулком.

Гарри чувствовала, что как только она ступила на каменную улочку, ведущую вниз, на ней скрестились невидимые взгляды обитателей Лютного переулка. Незнакомое лицо, знание о тайных ходах вызывали подозрение. Свою силу женщина научилась скрывать, а внешность… никому не было до нее никакого дела, потому что нанести удар здесь мог даже ребенок. Она помнила, кто приходил к ней договариваться насчет проходов — маленькая девочка, голубоглазая блондинка с кукольным личиком. Трейси Стоун, владелица одного из борделей. Неправильно произнесенное заклятие навсегда оставило ее очаровательной малышкой.

Которая с легкостью всадит нож к глотку любому, кто посягнет на ее территорию.

Гарри увернулась от широкой струи помоев, выплеснутых прямо из окошка на втором этаже здания, мимо которого шагала. Сохраняя невозмутимость, держа спину прямо, пошла дальше.

Нишу артефактов в Лютном делили на две части "Горбин и Бэркс" и "Нокс". Горрбин занимался скупкой-продажей-поиском-перепродажей готовых изделий, Нокс отвечал за изготовление. Незарегистрированные волшебные палочки, охранные амулеты всех типов и свойств можно было найти в маленькой полуподвальной мастерской. Именно туда и направлялась Гарри. В своем время Том Реддл выбрал Горбина, чтобы найти наследие Основателей. Ей же нужно было заработать и зарекомендовать себя в Лютном, заполучить работодателя, как неполного покровителя. Возможно, Нокс и слабее воротил теневого бизнеса, но вот всякая мелкая шушера с ним точно связываться не станет.

— Какая красотка! — женщину дернули за руку и швырнули на стену со всего маху. Из глаз посыпались искры, дыхание сбилось.

Но пальцы уже шевелились, сплетая проклятие. Малефициум переводилось дословно как злодеяние: проклятия, сглазы, порча и прочее. Малефики считались не самыми лучшими воинами, так как им требовалось время, чтобы подготовить заклятие, зато потом…. Пакостность фантазии данного вида темных магов вошла в поговорки. Их предпочитали держать за спинами остальных, чтобы они оттуда наносили удар.

Гарри все же была некромантом с долей способностей к малефицизму. Но и этого хватало на заклятия не ниже третьего уровня сложности.

— Что же ты забыла здесь, милочка? Может, я помогу?

Напротив нее стояло трое человек, судя по уровню дара, крепкие середнячки среди магов. Не темные, не чисто светлые, просто нейтральные. Похабно ухмылялись, скалили зубы, глаза их маслянно блестели, жадно проходясь по телу женщины. Не нужно быть гением, чтобы разгадать их намерения.

Гарри приподняла бровь и коротко провела рукой в воздухе, накидывая проклятие. Для низкоуровневых заклинаний не требовались вспомогательные средства. А Гарри про себя поблагодарила учителя, что натаскал ее на невербалку, сделав ту сильной стороной молодого Мастера.

Нападавшие повалились на землю, тараща круглые от удивления глаза, в которых шок постепенно сменялся самым настоящим ужасом. Потому что простое Фините тут не поможет. Ослабленная версия кожного окаменения. Дышать, принимать жидкую пищу и выдавать ее под себя человек сможет, а вот шевелиться — никак.

Гарри поправила платье, демонстративно отряхнула юбку и направилась дальше, спокойно оставляя жертв своего произвола. В Лютном нет привычки вызывать авроров, с возникшими проблемами местные разбирались самостоятельно. Да и доказательств все равно нет: она же не достала палочку.

Враждебность и насмешка сменились настороженным любопытством. Своей еще не признали, однако сочли достаточно опасной, чтобы не лезть на рожон. И понаблюдать, что она делает дальше.

Гарри еще пару раз огибала широкие струи жидкостей, что выплескивали в канавы под окнами. В Лютном жили и сквибы, которые не владели чарами, им приходилось выкручиваться.

Узкая лесенка с коваными перилами вела в полуподвальное помещение, над которым тусклой позолотой сверкала вывеска "Нокс. Артефакты на ваш выбор". Женщина хмыкнула: владелец предупреждал, что ответственность за выбор будет нести сам покупатель или заказчик. Нокс — всего лишь исполнитель, весьма хороший.

Она спустилась по крутым, влажным ступенькам, взялась за латунную ручку с завитком и открыла дверь. Над головой мелодично звякнул колокольчик.

Помещение лавки было залито ярким светом, льющимся из магического светильника под потолком. Стены загораживали высоченные шкафы со стеклянными дверцами. Владелец рассортировал товар по классам и группам. В одном шкафу на специальных подставках лежали нелегальные палочки с бирками-пояснениями, из чего изготовлена и когда. В другом на бархатных подушках — защитные артефакты. Ментальные, Щитовые чары, слабые Атакующие, Маскирующие. На любой вкус и цвет. В любой момент, как знала женщина, при аврорской проверке эти шкафы уходили в стену, оставляя голое пространство.

Все помещение опоясывал деревянный прилавок, в котором была проделана дверца. Она находилась прямо напротив прохода в подсобные помещения, где и располагались мастерские. Оттуда и вышел Нокс, владелец лавки.

Крепкий мужчина средних лет, с широкими плечами, в белой, тканной рубашке и черной жилетке, он напоминал то ли мелкого сквайра, то ли пирата. Блондинистые, с легкой рыжинкой, волосы он забрал в мелкий хвостик. В левом ухе покачивалась серьга из когтя какого-то хищного животного.

— Добро пожаловать в лавку Нокса, — приятный баритон разбил тишину. Владелец приветливо улыбался, а его яркие серые, глаза внимательно и холодно осматривали посетительницу. Гарри не сомневалась, он подметил все: подогнанное по размеру изначально чужое платье, великоватые туфли, отсутствие положенных по моде шляпки и перчаток. Равно как и палочки, каких-либо артефактов и сумочки, где мог бы находиться кошелек.

— Добрый день, мистер Нокс, — приветливо, но отстранено улыбнулась она. — Чудесная погода сегодня, не правда ли?

Погода — универсальное средство начать, продолжить или закончить разговор. Как-то на симпозиуме один из артефакторов Норвегии пожаловался Гарри, что все британцы целыми днями говорят только и исключительно о погоде, к кому бы он ни прислушивался. Не могла же женщина объяснить ему, что это всего лишь способ перейти к нужной теме, выяснить, прощупать настроение собеседника.

— О, прошу вас, леди, — хмыкнул мужчина, не сводя пристального взгляда. — Не стоит разводить церемонии с простым лавочником. Что привело вас ко мне?

— Я ищу работу подмастерья или помощника артефактора, — без сертификата к полной ставке ее все равно никто не подпустит. — Долгое время я находилась на домашнем обучении, в результате… непредвиденного случая осталась без палочки и документов. У меня нет рекомендаций, и я могу лишь полагаться на свой опыт работы.

Нокс прищурился, обдумывая слова посетительницы. Гарри понимала его колебания. В любом другом месте ее бы прогнали взашей или вежливо бы ответили: "Мы свяжемся с вами", но в Лютный перебирались люди без прошлого, без будущего, имеющие лишь настоящее.

Она рисковала, лавочнику мог не потребоваться артефактор, места заняты или еще что в этом роде. Это было первое место, что пришло ей на ум.

А еще Гарри старательно не обращала внимания, как же неудобно на самом деле без нижнего белья. Как там говорил старичок на Чемпионате мира по квиддичу? "Ветерок возле интимных частей тела"? Поттер выяснила, что ей данный "ветерок" не нравился категорически. Но деваться было некуда. Пока что.

— Прошу вас, леди, пройдите за мной, — Нокс открыл перед ней проход в прилавке и подал руку. — Могу я узнать ваше имя?

— Гарри Смит, — типичный ответ. Имя женщина решила не менять, а вот от фамилии придется отказаться.

Нокс кивнул, провел ее внутрь подсобного помещения.

Столы, составленные буквой П, заваленные травами, склянками с зельями и растворами, полуготовыми волшебными палочками, основами для артефактов. Пахло травами, немного — пламенем и резкими нотками алхимических растворов. За двумя, левым и центральным, трудились мужчины. Невысокий рыжеватый паренек с забавными веснушками на носу мигом поднял взгляд, потер усталые, красные от напряжения глаза. Его сосед, пожилой мужчина, с седой бородкой клинышком оторвался лишь тогда, когда закончил вязь крепления для броши. Вопросительно взглянул на Гарри, поднял бровь, безмолвно обращаясь к лавочнику.

— Мисс Смит, — Нокс подвел женщину к столу, — что вы можете сказать об этих камнях?

Он показал на россыпь черных самоцветов. Прозрачные, холодные даже на вид, внутри каждого из них горела красная искра. И лишь в парочке застыло стальное сияние серого.

— Альмандин, или красный гранат — наиболее распространенное его название, — Гарри отделила камни с серым оттенком от остальной группы. — В этих содержится большая примесь хрома, в остальных — железа, что и обуславливает их цвет.

Она прислушалась к камнями, провела по ним пальцами. Минералы одного вида обладают единым перечнем свойств, но преобладание той или иной черты обуславливается структурой и способностью проводить магию. Гарри бросила несколько "диагностических" заклинаний артефакторов.

— Из этих двух получатся идеальные обереги рожениц, — вгляделась она в блеклую вязь данных, выплывших в воздухе. Невербальные профессиональные заклинания получались слабее. — А этот… хм? — она усмехнулась. — Скажем так, он… способен поднять жизненный тонус сильного пола.

Мальчишка покраснел, отчего его веснушки почти слились с кожей. Нокс хмыкнул, а старик-артефактор захихикал.

— Об этом? — он показал на заготовки для волшебных палочек.

Некоторые из них еще отмокали в специальных прозрачных ванночках, наполненных составами для размягчения дерева, придания ему способности проводить магию в большем объеме.

Гарри принюхалась. Для каждого дерева существовал свой особенный состав, другие использоваться не могли.

— Тис, рябина и яблоня, — отчиталась она без заклинаний. — Тис ягодный — слишком плотный и тяжелый, его древесина не гниет в воде. Зато содержит алкалоид токсин, что делает ее чрезвычайно ядовитой. Для нейтрализации используется смесь из подорожника и чемерицы на основе настойки растопырника. Рябина способствует пробуждению чувственной стороны, при этом помогает развивать умение контролировать эмоции. На одной стороне палочки, под рукоятью обычно вырезаются защитные руны. Яблоня все соки отдает плодам, поэтому напитать древесину чужой магией легко, женской — еще проще. Благодаря этому яблоня включена в список материалов для волшебных палочек с наибольшей проводимостью.

Некоторые артефакторы считали, что нельзя изготавливать палочки из плодовых деревьев, так как вся магия уходила в плоды. Но как тогда объяснить, что именно яблоня лучше всего подходила молодым девушкам, начинающим колдуньям с предрасположенностью к дару природы?

Гарри изготовила в свое время две палочки из яблони, и обе они чудесно служили своим хозяйкам.

Лавочник какое-то время переглядывался с коллегой, затем вновь обратился к женщине:

— Леди, не желаете ли выпить чашечку чая?

— Благодарю, будет весьма кстати.

Нокс подал руку, провел на маленькую кухоньку с обычной магловской плитой, обшарпанными шкафами и одинокой лампочкой под потолком.

— Я заварю сама, не хочу утруждать вас, — Гарри кивнула, взялась за чайник. — Наверное, вы желаете поговорить со своим сотрудником?

— Вы на диво проницательны, мисс Смит, — усмехнулся Нокс. — С вашего позволения я оставлю вас.

Мужчина покинул кухню, и Гарри без сил упала на ближайший стул. Колдовство всегда отнимало много сил и энергии, восполнить ее можно было различными способами, самый распространенный — еда. А у нее с утра во рту крошки не было. И не известно, появится ли. Если Нокс откажется, придется возвращаться в Литл-Уингинг и придумывать нечто иное.

Волшебница махнула рукой, активируя привязку. "Всевидящее око Аллера" — так называлось шпионское заклинание, с помощью которого можно было подслушивать и подглядывать даже сквозь щиты. Недостаток заклинания в том, что при установке оно съедало уйму сил. Зато в дальнейшем не требовало энергетических затрат.

Свою привязку Гарри поставила на Нокса. Ее интересовало, какой же вердикт вынесут ей местные артефакторы. В том, что Нокс — ее коллега, женщина не сомневалась.

В воздухе возникло туманное облако, постепенно оно превратилось в экран, на котором Гарри увидела мастерскую и лавочника с мастером. Мальчишку они куда-то отослали.

— Что скажешь, Стоун? — Нокс оседлал свободный стул за третьим столом.

— Тридцать пять — тридцать шесть лет, магический потенциал и ядро практически не прощупываются — шифруется профессионально. Знает заклинания Гильдии Артефакторов и умеет применять их невербально, — отчитался старик, поглаживая бородку.

— Что говорит о стабильном даре и хорошем таком потенциале, — Нокс задумчиво раскачивался на стуле. — При этом у нее нет ни палочки, ни документов. Что весьма странно в тридцать пять. Вот и возникает вопрос: а не заполучу ли я себе еще больше проблем, если приму ее на работу?

— Часто ли к тебе в лавку заглядывают Мастера-артефакторы на должность подмастерья? — хитро прищурился старик. — Девочка сама создаст себе палку, какую захочет, за этим дело не станет. Ты ведь не хочешь, чтобы она ушла к "Горбин и Бэркс", Ричард?

— Обойдутся, — фыркнул Нокс. Поднялся, хлопнул себя по бедрам. — Ладно, пойду сообщу леди, что она принята на работу.

Гарри отключила заклинание, развеяла привязку. Так, на всякий случай. И гордо выпрямилась, хотя внутри все подводило от голода. Слишком много сильных заклинаний сегодня.

Нокс появился на кухне через пару минут, когда Гарри неспешно попивала чай с десятью ложками сахара. Организм требовал энергии, а все энергия приходит во время распада глюкозы в клетках. Пусть кустарным методом, не самым лучшим, но немного свое самочувствие волшебница подправила.

— Мисс Смит, прошу, пройдемте в мой кабинет.

Ненавязчивая демонстрация внутреннего устройства лавочки, чтобы в дальнейшем она не запуталась. Гарри шагала за мужчиной по узким коридорам. Нокс открыл темную, немного потрепанную дверь, за которой оказалась квадратная комната со шкафом, массивным письменным столом и двумя креслами. Маг зажег волшебный светильник на столе, расположился на своем месте, предложив женщине второе кресло.

— Недавно второй подмастерий заразился драконьей оспой и лег в больницу, поэтому я готов принять вас на работу и обговорить условия. Стандартный контракт, — он протянул три листа. Удивительно, он не использовал свитки, как большинство волшебников. — Прочитайте, если вас что-то не устраивает, мы можем это обсудить.

Пока женщина вчитывалась в строки, он налил себе чашечку кофе. Серые глаза пристально следил за каждой эмоцией, за каждым движением будущего сотрудника.

Гарри улыбалась уголками губ. Леди Блэк, пусть и бывшая, давно привыкла контролировать себя во время различных сделок. Иначе род не только не преуспел бы, но и вообще по миру пошел.

Договор действительно был стандартным. Сорок галеонов жалования, неразглашение тайн, отсутствие каких-либо вопросов. Типично для тех, кто имеет дело с артефактами, в Лютном — особенно. Гарри обновила заклинание остроты зрения, подняла глаза на работодателя.

— Меня не устраивают временные ограничения, — спокойно произнесла она, положив контракт на стол. — Я хочу иметь возможность в любой момент уйти и устроиться на другую работу. С остальным я согласна.

Нокс пожевал губу. Гарри видела сомнение на его лице, но жажда заполучить Мастера-артефактора, даже нелегального, перевешивала. Азарт, она ощущала кожей его холодное дыхание, видела его отблеск в серых глазах.

— Тогда я введу пункт, обязывающий вас предупредить меня за месяц об увольнении, — наконец, решил он.

Гарри кивнула, ее это условие полностью удовлетворяло. Нокс немедленно исправил документ, артефактор еще раз его проверила и подмахнула неразборчивой закорючкой. Ведь тут самое главное не фамилия, а отпечаток магии, что вкладываешь в привычное действие.

— Ну что ж, — Нокс убрал документ в сейф. — Добро пожаловать, мисс Смит. С завтрашнего дня жду вас на работе в девять утра. У вас есть какие-либо вопросы ко мне? — удивленно приподнял он бровь, когда женщина осталась на месте.

— Мистер Нокс, я была бы благодарна, если бы вы подсказали мне место, где я смогу снять комнату или какое-либо другое жилье. Недорогое и с условием, что оплату я внесу через месяц, после получения денег за работу.

Тон не оставлял сомнений в том, что она не примет никаких предложений о займе и тому подобном. Попасть в должники Поттер… нет, Смит желала в последнюю очередь. Как всегда, придется выкручиваться.

— Понимаю, — лавочник кивнул. — Однако, боюсь, вам может прийтись не по душе то, что может предложить мой товарищ и коллега.

— Все же хотела бы посмотреть, — настаивала Гарри.

— Прошу следовать за мной, — смирился с упрямством женщины новый начальник.

Шагая рядом с мужчиной по улице вглубь Лютного переулка, Гарри про себя качала головой. Неужели он мог подумать, что она не подозревала, куда пришла за работой и деньгами? В переулке не стоит ждать дорогих апартаментов, здесь всегда нужно быть настороже. Человек человеку враг. И в то же время местное общество держится вместе против любой внешней угрозы. Тебя могут убить или изнасиловать вечером в какой-нибудь подворотне. Или спрятать от очередного бесполезного рейда авроров. У местных торговцев имелись прикормленные служаки, которые и сообщали дату проверки. Жители Лютного усиленно изображали из себя самых законопослушных в мире.

Конечной целью их пути являлся двор-"колодец" из трехэтажных каменных, потускневших, потемневших домов постройки прошлого века. Живописное местечко. Орали, как оглашенные, кошки, которых местные зельевары чудом не отловили в качестве подопытных для своих экспериментов. Где-то плакал ребенок, из квартиры на первом этаже, через раскрытое окно расплывался по воздуху запах жарящейся дешевой рыбы — то ли минтая, то ли мойвы. Босоногие детишки гоняли палочками консервные банки, отстреливая их искрами. В Лютном не существовало ограничений на применение магии, за барьером и темной энергией переулка ее попросту невозможно было отследить.

— По большей части, здесь живут семьи работников местных лавочек и баров, — рассказывал между тем Нокс, пробираясь между ребятишками. Гарри старалась не отставать. Дети смотрели настороженно, из-под лохматых, грязноватых челок. — Не у всех есть возможность снимать жилье где-нибудь. Да и банально многие жили здесь еще с того времени, когда Лютный и Косая только-только появлялись. Привет, Дик! — махнул он рукой.

Громадный мужчина с широченными плечами, чем-то по размерам смахивающий на Хагрида, подошел и крепко сжал руку Нокса.

— Привет, тезка, давно не виделись! — пророкотал он, бросил взгляд за спину знакомого. — Это твоя женщина?

— Это моя сотрудница, — насмешливо улыбнулся лавочник, разворачиваясь к Гарри. И удивленно приподнял брови.

Наверное, он ожидал увидеть потрясение, смущение или ужас. Женщина порадовала его ровным цветом лица и полным равнодушием.

— Дик, — сунул мозолистую лапищу с короткими ногтями мужчина.

— Гарри, — ладошка женщины просто утонула.

— Слышал, у тебя есть свободные комнаты? Хочу договориться насчет одной из них, — Нокс махнул рукой в сторону Смит. — Гарри негде жить, но заплатить она сможет только через месяц.

— Ты за нее ручаешься? — острый взгляд.

— Да, — серьезный ответ.

— Тогда по рукам. Покажу тебе новые апартаменты, Гарри, — хмыкнул мужчина. — Идем.

— До свидания, мистер Нокс, — попрощалась женщина и поспешила за хозяином дома.

— До завтра, мисс Смит, — раздалось вежливое в спину.

Гарри едва сумела подстроиться под громилу. На один его шаг приходилось два ее скачка. Мужчина зашел в один из темных подъездов и стал подниматься по узкой, шаткой деревянной лестнице. На некоторых ступеньках зияли провалы, в которые так легко угодить в потемках.

— Свободна только угловая, — пробурчал он. — Отдам тебе только потому, что за тебя Нокс поручился.

— Я поняла. Очень тебе признательна, — ровно ответствовала Гарри.

Они поднялись на второй этаж, по длинному коридору до конца, пока не уткнулись в дверку с потускневшими цифрами 17.

— Вот, — гигант порылся в штанах, достал ключ. — Теперь ты ответственная за жилье. Никаких опасных зверей и зелий, если не можешь контролировать их — у нас дети живут. В остальном… сама увидишь, — гыгыкнул он и ушел, помахав на прощанье рукой.

Гарри проводила его взглядом, после чего сунула ключ в замочную скважину. Тот с щелчком повернулся, дверь нещадно скрипела, пока открывалась. Гарри на автомате бросила заклинание смазки, больно уж раздражал резкий звук.

При взгляде на помещение становилось понятно, почему хозяин то и дело сбивался с "квартира" на "комната". На самом деле всего лишь комната. Высокий, старый шкаф с пустующими полками, ободранные, местами исписанные черными каракулями стены, узкая кровать без намека на белье. И Гарри уже с тоской представляла, как будет прогонять из продавленного матраса клопов и блох. В углу примостилась плитка-"двушка" с магическим контуром в качестве подпитки. И маленький холодильный шкаф с теми же заклинаниями. Техника слишком быстро выходила из строя в магическом мире, поэтому волшебники нашли ей замену — Чары, накладываемые на предметы, позволяли готовить или сохранять продукты свежими. Обновление раз в месяц, для этого вызывали мастера — если сквибы — или обновляли самостоятельно.

Женщина взмахнула рукой, прочитала небольшой катрен. Далее следовала картинка из магловских фильмов ужаса — матрас зашевелился, вспучился клубами, и исторг наружу целое полчище разной мелкой нечисти. Клопы, сороконожки, блохи, клещи. Гарри пришлось ухватиться за стену, ее душил рвотный позыв. Она сражалась с василиском, не боялась драконов и легко относилась к разлагающимся личам. Но насекомые, мелкие, усатенькие, с шершавыми лапками приводили ее в состоянии ужаса. Как там шутила Астория? В мою комнату залетел шмель. Теперь это его комната. Сдержанная, спокойная леди Блэк визжала, как девчонка, когда видела паука на полу. Слава Мерлину, Кричер быстро избавлялся от вредителей.

Волна насекомых вывалилась в услужливо открытую дверь. Теперь, в течение месяца, новое нашествие ей не грозит. Остаточная аура чар будет отпугивать насекомых от квартиры. Гарри обессилено повалилась на кровать, раскинув руки.

Сначала она считала своего Наставника из Гильдии чертовым параноиком и перестраховщиком. Тот заставлял учить ее чары на любой случай жизни, гонял по беспалочковому и невербальному колдовству. И все время тряс головой, стрелял острыми, кинжальными, взглядами.

— Что вы будете делать, мисс Поттер, если однажды потеряете свою палочку во время задания? — говорил он.

Гарри скрипела зубами, но молчала. И лишь через пять лет поняла, какой идиоткой была. В качестве проверки, Мастер запихнул ее без палочки в волшебный лес. Надо сказать, тот был гораздо страшнее и опаснее Запретного у Хогвартса. А сверху накинул антиаппарционный купол, чтобы ученица наверняка не смогла сбежать.

Леди Блэк предстояло добраться до границы купола и при этом выжить.

Без палочки. Одними лишь невербальными.

Сейчас она была так благодарна своему параноику и перестраховщику за дрессуру. Да и раньше, застревая на каком-нибудь кладбище, аппарируя к Сметвику без палочки в разодранном состоянии, не уставала повторять слова благодарности учителю за предусмотрительность.

Она отказалась от возможного займа у Нокса, значит, придется справляться собственными силами. В одном платье, даже без нижнего белья. Без палочки сложная трансфигурация не давалась, носила краткосрочный эффект. Женщина не имела постельного белья, умывальных принадлежностей, кастрюль. Как и того, что можно в этих самых кастрюлях приготовить.

Дожить до конца месяца — задача предстояла глобальная.

Благо, она знала, где можно раздобыть бесплатной еды. Оставалось только проверить, дотянет ли она до этого места на остатках резерва.

Дотянула. Во время войны многие сады были разрушены бомбежками, локальными взрывами и проезжающими армиями. Некоторые, в результате сдвига земель, съезжали в образованные овраги и так там и оставались. Люди опасались приближаться к таким местам, не зная, когда еще может обрушиться земля. Постепенно сады обрастали слухами, сказками о привидениях.

Один из таких садов Гарри обнаружила во время своей вылазки за артефактом в курган древних друидов. Друидов не нашла, информация оказалась ложной, зато подкрепилась кислыми яблочками и малиной.

Сад "съехал" по оврагу вниз, застыв на одной из его стен. Время разрушило сторожку, заставило деревья прорасти, крепче зацепиться корнями, тем самым остановив расщелину. Гарри, очутившись возле раскидистой яблони, схватила первый попавшийся плод и смачно им захрустела. Скулы свело от невозможной кислоты, но женщине казалось, ничего вкуснее она не ела в жизни. От яблока не осталось даже огрызка, а живот удовлетворенно заурчал, заставляя оглядываться в поисках "добычи".

Наверное, это бы насмешило Гермиону и Хорька: леди Блэк, Мастер Артефакторики, сидит на ветке дерева, болтает ногами и грызет кислое, неспелое яблоко, обливаясь соком пополам со слюнями. Гарри урчала, как подзаборная кошка, облизывала пальцы, не думая о микробах и возможном несварении. Голод не тетка, особенно если удалось сохранить гордость перед будущим начальником.

Гонка улеглась, первый пункт плана выполнен. Работу она нашла, деньги появятся. Палочку она себе изготовит, не вопрос.

Сожалеть женщина разучилась уже очень давно. Будучи главой рода, она всегда просчитывала последствия своих решений, знала, к чему они приведут.

Сейчас она жива, здорова, Астория и малышка — тоже. А еще она может изменить прошлое и будущее. Ведь будущее не статично, оно меняется с каждым нашим шагом, с каждым решением. Сейчас ее родителям всего по шесть лет, и у нее еще есть время, чтобы спасти их, помочь в борьбе с Темным лордом.

Только для этого нужно самой выбраться из Лютного, стать кем-то.

Но все постепенно, шаг за шагом. Нельзя спешить в таком важном деле. И начать следует с запасов продовольствия.

Яблок она набрала впрок, разыскала грядки с чудом уцелевшими огурцами. Те разрослись, обвили яблони и уже взбирались наверх. Единственный созревший огурец по размерам походил на цукини — перерос, стал семенным. Ничего, так даже вкуснее. Гарри цапнула его, вместе с яблоками сложила в подол и аппарировала к границе Лютного переулка.

В самом переулке площадок для перемещений не имелось, поэтому до дома пришлось добираться пешком. Женщина сжимала в руках овощи, довольно улыбалась, не обращая внимания на растрепанность прически.

У дома ее уже ждали.

— Привет, мы пришли познакомиться с новой соседкой, — осклабились два типа, ненавязчиво загоняя жертву к стене.

Двор замер в ожидании. Соседи наверняка прижались к окнам, следили за происходящим из-за занавесок. Кем станет новенькая? Жертвой или хищником?

Вот если честно, Гарри не понимала, почему к ней пристают. Писаной красавицей не являлась, характер имела мерзкий, как и положено темному магу. Если раньше можно было списать энтузиазм поклонников на титул главы рода, то теперь-то что? Яблоки понравились?

Гарри вздохнула, отложила овощи на землю и, не церемонясь, швырнула в противников кожным окаменением. После чего подняла свой ужин и завтрак, очистила чарами и пошла к подъезду, смачно хрустя яблоком.

Жизнь налаживалась.

— Доброе утро, — Гарри громко поздоровалась со всеми присутствующими под веселое треньканье колокольчика.

Прошла за прилавок, сняла с крючка рабочий фартук. Настроение было отменным.

— Что у нас на сегодня? — завязывая тесемки в бантик на талии.

— Заказ на волшебную палочку из остролиста, так что нужна смесь, — Стоун заглянул в журнал заказов. — Основа под серьги с опалом — подарок для партнеров по бизнесу, поэтому просили без излишней вычурности и наворотов.

— Понятно, — женщина кивнула.

Зелья для размачивания древесины они готовили сами, не доверяли местным зельеварам, которых Ричард Нокс поголовно называл "недоучками и экспериментаторами".

— Гарри, ты знаешь, какой сегодня день? — Эрик, помощник Стоуна, крутился на стуле, как юла, не мог усидеть.

— Последний день августа, — послушно откликнулась Гарри.

Для зелий они использовали магическую плитку в углу комнаты и котелок на четыре литра. Гарри до половины наполнила его водой, растворила измельченные и высушенные листья смородины и соцветия чертополоха — основа для смеси под палочки из остролиста. Сняла кожицу с мандрагоры, мелко покрошила два левых корешка, очень мелко, как яйца на салат. И тоже в котелок, довести до кипения, добавляя новый ингредиент каждые полторы минуты. Женщина завела таймер.

— С тобой скучно, — пожаловался Эрик, смешно надув губы.

Стоун хмыкнул и покачал головой.

— По крайней мере, она может выполнять два дела разом: болтать с тобой и готовить раствор, — припечатал он, давая подзатыльник юнцу. — Займись защитными амулетами, Нокс сказал пополнить запас.

Но даже ругань наставника не смогла угомонить парня.

— Сегодня же день зарплаты! — радовался он. — Гарри, на что потратишь деньги?

— Тебе не понравится, — покачала головой женщина. — Это скучно и не интересно.

— Но все же, — продолжал настаивать парень.

— Мне нужно купить хотя бы еще одно платье, нижнее белье, туфли, тарелки, ложки, вилки, как минимум одну кастрюлю. Про волшебную палочку я даже не заикаюсь, — хмыкнула женщина.

Эрик, покрасневший, когда услышал про нижнее белье, печально вздохнул. Гарри требовалась официальная палочка, а такие продавались только в Косой, у Олливандера. Цены там могли стать самыми астрономическими, в зависимости от силы мага и требовательности его дара. Никто не сомневался, что магия у Гарри весьма требовательна.

— Не переживай, малыш, — фыркнула Смит. — Первую куплю у вас, здесь. Иначе мне совсем нечем за себя постоять.

— Угу, нежная, ранимая и беззащитная, — буркнул Стоун, "начиняя" камень для серьги заклинанием. — Твои проклятия местные целители снять не могут, а в Мунго обращаться — себе дороже.

— Сами виноваты, — отрезала Гарри.

Воцарилась тишина. Уютно щелкал таймер, отсчитывал секунды, булькал котел. Стучал нож, которым Гарри нарезала ингредиенты. На подоконнике что-то медленно пережевывала разумная смесь росянки и кровохлебки. Или кого-то? Периодически она тянулась к волшебнице, за что получала щелчок по тупому носу. Гарри мурлыкала себе под нос известную, приставучую магическую песенку, через пару минут ей стали подмурлыкивать и Стоун с Эриком.

Коллеги Гарри нравились: спокойные, начитанные, не лезли не в свое дело, говорить с ними интересно. И не задирали нос перед бедной, безродной женщиной. Они сразу перешли на "ты", как и с начальником, Ричардом, который оказался бывшим учеником Стоуна.

Гарри перелила раствор в форму, оставила охлаждаться, рядом положила заготовки для палочки из остролиста с полосками для ручки из клена. Села за третий, ранее свободный, столик и стала готовить основу и оправу под серьги. Надела специальные очки, разогрела магический паяльник. Чем-то он напоминал магловский, однако предназначался для более тонкой, изящной работы. И через него можно было легко проводить магию, заполняя ею руны. Алгоритм работы вроде бы несложный, но не каждый Мастер мог овладеть им. Требовалось жестко дозировать магию, где-то увеличивать поток, где-то — ослаблять, не каждый мог вовремя сориентироваться. Гарри самой понадобилось неполных три года практики, прежде, чем она виртуозно научилась менять температуру и степень накала, нажима пламени.

Очки натирали переносицу, кожа под ними неприятно мокла, потела, однако другого выхода пока не имелось. Вообще-то, артефакторы могут видеть потоки магии при работе, просто обязаны это делать. Но заклинание обострения зрения, которое использовала Гарри, сбивало некоторые настройки. Несильно, однако учитывать их каждый раз — проблематично. В такие моменты она как никогда скучала по своему обручу. Артефакт почти полностью сливался с аурой владельца и не отсвечивал при работе, не мешал.

Стоун, узнав о проблеме, разыскал в закромах старинные очки, с ними еще его отец работал. И отдал коллеге на время, пока та не купит приличные — магловские — очки.

— Почему ты не выправишь себе зрение? — Эрик старательно пытался походить на Гарри: совмещать два дела разом. Но если для Смит, с ее опытом, это не представляло труда, то парнишка мог напортачить и огрести, как от наставника, так и от Нокса за порчу ценных материалов. Впрочем, Стоун пожимал плечами и говорил, что это развивает сознание и наблюдательность мальчишки. В таких делах с ним не спорил даже Ричард.

— Это у меня наследственное, — пожала плечами Гарри, выводя тонким острием руны защиты и благополучия. — К тому же… единственный знакомый мне зельевар, который мог сварить для меня хорошее зелье… погиб.

Снова воцарилась тишина, на этот раз немного… неуютная. Гарри не любила говорить о прошлом, вспоминать его. Она оставила его… в будущем. И жила только сегодняшним днем.

— Сдать бы тебе на Мастерство в Гильдии, — вздохнул уже в который раз Стоун. — Слышал, там даже после домашнего обучения можно.

— Можно. Сдача экзамена стоит две тысячи галеонов, — Гарри уже наводила справки. — И для этого… нужно иметь палочку.

И официальное имя.

Коллеги снова понурились, Стоун нахмурился. Гарри отложила одну основу, выключила паяльник и стянула очки, повернувшись к старому артефактору.

— Стоун, не обижайся, — она ласково улыбнулась. — Я со всем справлюсь. Время у меня есть.

Старик хмыкнул в ответ, покачал головой.

— Ты единственная из молодых людей, кто никуда не торопится, не спешит.

— Тише едешь — дальше будешь, — ответила иностранной поговоркой Гарри и вернулась к работе.

Когда она уже заканчивала вторую серьгу, громко хлопнула дверь, колокольчик задребезжал так, что сначала показалось, будто ураган сорвал его к чертовой матери. Артефакторы отвлеклись от работы, Гарри приподняла бровь, на что Стоун пожал плечами. Из торгового зала раздались возбужденные голоса повышенной тональности, затем еще один хлопок дверью, и в мастерскую ворвался раздраконенный Ричард.

— И как вам это нравится? — заявил он, бросая на стол коробку, обтянутую темным бархатом.

Гарри заглянула под крышку. Внутри, на мягкой ткани лежала тонкая палочка черного дерева. По всей длине ее тянулась узкая трещина, из которой торчали лохмотья чего-то белого.

— Тринадцать дюймов, эбеновое дерево, волос из хвоста единорога, — прокомментировала она, взяла поврежденную палочку в руки.

Нет, ну какие изверги, портить такое произведение искусства! Волшебная суть почти покинула сердцевину палочки и уже угасала в древесине.

— Кажется, ее купил Абрахас Малфой для своего сына, — Эрик уже шуршал журналом, куда они тщательно заносили все проданные вещи. — Ну, так и есть.

— Малфой-младший в этом году должен пойти в Хогвартс, вот папашка и озаботился тем, чтобы у наследничка были козыри в рукаве, — буркнул Нокс, нервно закуривая. — А когда магическим всплеском расколол артефакт, примчался и заявил мне, что это я во всем виноват. Мол, негодные вещи я делаю. Ну и пусть тогда катится к дракклам вместе со своим змеенышем.

Гарри тем временем ощупывала палочку. Поврежденная, да, но не убитая. Эбеновое дерево имеет плотную, тяжелую структуру, прочную и однородную. Расколоть такую — сколько же усилий надо приложить? Впрочем, если постарался маленький маг…. Из эбенового дерева издревле делали амулеты против злых духов, считалось, что с помощью этого дерева можно убить демона, а в посуде из древесины черного дерева яды теряют свои свойства. Не все, но ослабляются значительно. Гарри проверяла это на практике.

Однако это тяжелая палочка, предназначалась для мощных, могущественных аур, и она совсем не подходила Малфою-младшему, не тому Люциусу, каким он был в школе, находясь под пятой своего отца. Эбеновое дерево подошло бы тому Люциусу, что выдержал Азкабан и рабство у Темного лорда. Выдержал и не сломался.

— Ричард, ты собираешься еще использовать эту палочку? — подняла глаза на начальника женщина.

— Хочешь изменить ее под себя? — прищурился Нокс.

Гарри повела плечами, шевельнула уголками губ. Не пропадать же добру.

— Бери, — махнул рукой уже немного успокоившийся Нокс. — Либо ты что-нибудь с этим сделаешь, либо все равно выбрасывать. После мелкого павлина-то, — пробурчал он.

Эрик смешливо фыркнул, Стоун отозвался одобрительным смешком.

— Не обижайся, но Люциусу в данный период больше подошла бы палочка из клена, — заметила Гарри.

— С пером павлина внутри! — рыкнул Нокс. — Я даже лично готов их ощипать.

Артефакторы переглянулись и дружно рассмеялись, представив себе эту картину. Нокс залезает в Малфой-менор и ощипывает драгоценных павлинов блондинистого семейства.

— Если не возражаешь, я задержусь сегодня в мастерской?

— Как тебе угодно. Кстати! — мужчина хлопнул себя по лбу. — Зарплата! Вы так долго ее ждали, — пропел он.

В руки каждого перекочевал мешочек с галеонами. Эрик засветился весь от счастья.

— На "Ночном рыцаре" съезжу в "Сладкое королевство" в Хогсмиде, — решил он, поглаживая позвякивающее сокровище.

— У Гарри, разумеется, целый список, — вопросительно потянул Нокс.

— Если все получится, палочку из него можно будет вычеркнуть, — отстранено улыбнулась Гарри и вернулась к своей работе.

Вечером Нокс оставил ей ключи от магазина, сказал пароль от щитовых чар, чтобы женщина активировала их, когда будет уходить. Если будет.

Гарри приглушила немного свет, ей не нужен был такой яркий, от него в подвальчике становилось жарко. Очистила свой стол от посторонних предметов и вынула спрятанную до времени палочку.

— Красавица, — ласково прошептала она, проводя кончиками пальцев по поврежденной древесине.

И как Люциус умудрился не оценить подобного. Мелкий еще, павлинчик-то!

Тонким ножом Мастер разрезала палочку до конца, благо черное дерево отлично поддавалось, положила его в специально сваренный раствор, позволяя дереву развернуться, как листу бумаги или плотному бутону цветка. И пинцетом, аккуратно, стала вытаскивать наружу шерсть единорога.

Олливандер в свое время говорил сущую правду: не волшебник выбирает палочку, а палочка — волшебника. Изредка, когда артефакт полюбил хозяина, даже после его смерти или проигрыша в бою, отказывался подчиниться победителю или родственнику. Как, например, Старшая палочка. После признания Гарри хозяйкой и Повелительницей Смерти, палочка перестала откликаться на зов других, искать других, более сильных волшебников.

Кровь создательницы успокоила ее.

Сейчас, в данное время, она принадлежит Альбусу Дамблдору, однако Гарри не сомневалась: артефакт будет искать ее, носительницу крови Смерти, прямого потомка богини. Ничего, с этим тоже можно будет разобраться позже.

Пока — важно создать артефакт. Палочка не признала Люциуса, осталась свободной. Отсутствие уз значительно облегчало работу.

Когда вся шерсть была вынута и выброшена — использованная, она потеряла свою силу — Гарри стала читать катрены, выводить руны прямо в воздухе, вливая в каждую собственную силу. Щиты над лавочкой обязаны выдержать. Она сглаживала, убирала следы взаимодействия шерсти единорога и черного дерева, их связь.

Дерево разворачивалось, приобретало глянцевый блеск. Гарри достала его щипцами, прокручивая в воздухе, медленно высушила теплыми струями. Не до конца, ровно настолько, чтобы перестал стекать ручьями раствор.

Сердцевиной послужит прядь волос некроманта и цветок асфоделя. Из надреза на ладони на стол упала алая капля, из которой вытянулся белоснежный цветок, похожий на розу и лилию одновременно, как писал один поэт.

Дерево спланировало в следующий раствор, уже обычный, пропитывающий, стандартный. Пока волшебница занялась асфоделем. Следовало преобразовать его магическую суть, придать форму ядра для палочки и связать с прядью волос некроманта. Для палочек всегда использовали удобные по физическим параметрам сердцевины — будь то шерсть, перо или сердечная жила, их не нужно было лишний раз преобразовывать, изменять. Не то, что цветок.

Гарри не искала простых путей. Эта палочка будет только ее, и подчиняться станет только ей. До конца жизни.

Кровный ритуал, и темное дерево обволакивает белоснежную сердцевину, переплетенную тонкими черными нитями, поглощает и заключает в себе. В этом отличие палочек на заказ от оптового изготовления — все они служат только одному владельцу, ведь заклинают на кровь. За время "правления" Дамблдора, после падения Темного лорда и аристократов, даже такие простые кровные ритуалы были признаны темными.

К утру, когда над Лютным занимался серый рассвет, отполированная палочка легла на стол. Гарри устало откинулась на спинку стула. От растраты энергии напал жуткий голод, перед глазами все плыло и кружилось. И вместе с тем пришла эйфория. Подрагивающими пальцами коснулась она черной рукояти палочки, обхватила ее. Дерево под ладонью нагрелось, и острый кончик выпустил сноп фиолетовых искр. Артефакт послушно отозвался новой — теперь уже единственной — владелице. Хотелось петь и танцевать. Колдовать и превращать все подряд. Гарри даже не замечала, какой беззащитной, практически голой, чувствовала себя без палочки.

Взмах, и запотевшие стекла распахнулись, пропуская внутрь морозный, предрассветный ветерок. Он смешался с запахами трав и огня, что пропитали весь подвал за бессонную ночь, мимолетно коснулся разгоряченной кожи щек волшебницы. Гарри упоенно вдохнула его, подставляя влажные шею и плечи, облепленные мокрыми от пота волосами. Очищающие легли более ровно, чем обычно, легко и привычно. Да, с палочкой определенно колдовать намного проще. По крайней мере, в повседневной жизни.

Гарри от души зевнула, чуть ли не вывихивая челюсть. Хорошо, у нее завтра… нет, уже сегодня, выходной. Работать в таком состоянии она попросту не способна.

Помещение проветрилось, на всякий случай женщина наложила стирающие чары из аврорского арсенала, что в свое время любезно подсказал Кингсли, который не желал, чтобы Героиню поймали на горячем. Теперь даже самая лучшая ищейка не обнаружит в этом подвале следов проведения кровных ритуалов. Окно захлопнулось, повинуясь движению кончика палочки, вещи легли на свои места, освобождая рабочее место. Гарри выключила свет, закрыла помещение, врубив защитные чары. И, напевая себе под нос, неспешно направилась домой.

В свете сумерек Лютный казался серым, почти бесцветным. И странно притихшим, как будто все вокруг вымерли.

— Мяу!

А, нет, жизнь имелась!

— Привет, Мерлин, — улыбнулась Гарри.

Женщина присела на корточки, чтобы погладить котяру. Здоровенный черный книзл являлся грозой всех животных в их дворе-"колодце". С разбойничьей мордой обходил он свои владения и неугодным немедленно задавал трепку. Принадлежал никому и всем одновременно — то есть кормили его тоже всем двором. Зато можно было быть уверенным, что ни крыс, ни мышей в помещениях не было. Наглая морда, прозванная за какие-то заслуги Мерлином, этого попросту не допустила бы.

— Мяу! — прозвучало жалобно и требовательно одновременно.

— У меня только яблоки.

— Мяу?

— Да, зеленые.

— Мяу!

— Знаешь, приличные коты не едят яблоки.

— Пф.

Гарри весело улыбнулась. Как и любой книзл, Мерлин был умнее других животных. А вот вкусы в пище имел странные. И с первого же дня повадился охотиться на яблоки в квартире Гарри. Частенько их можно было увидеть идущими через двор и ведущими переговоры по поводу кислых или сладких плодов. Отчасти именно это примирило соседей с женщиной: Мерлин плохих людей чувствовал и обходил их стороной, а к новенькой привязался.

— Заходи, — женщина распахнула дверь квартиры, предварительно снимая охранку.

Без палочки наложить удалось только топорные, грубые защитные чары, рассчитанные на прямой взлом какого-нибудь не слишком профессионального волшебника. Теперь Гарри собиралась это исправить.

Интуиция взвыла раненной мантикорой, рядом Мерлин вздыбил шерсть. Гарри отскочила в сторону, перекатилась в угол, над головой полетели следы неизвестных заклятий. Темная фигура скользнула к ней. Из-за высокой скорости ее движения казались расплывчатыми, почти незаметными.

Убийца, член Гильдии убийц. Только они так профессионально и быстро двигаются. И используют холодное оружие. Гарри еле успела выставить Щитовые чары, о которые ударилось несколько кинжалов. Со звоном клинки отлетели куда-то в темноту, а фигура отпрыгнула, чтобы не попасть под Режущее. Спасибо Снейпу за однажды полученный учебник Принца-полукровки. Из него женщина узнала больше о боевке, чем за все семь лет Хогвартса. Правда, вряд ли "любимому" зельевару эта мысль пришлась бы по душе.

В полутемном помещении одежды противника сливались с тенями, он держался в стороне от окна, чтобы не попасть под удар. Кровать и холодильный шкаф с плиткой обходил так, что становилось понятно: он успел изучить обстановку комнаты досконально. Отсюда следовало, что разработка заказа на нее велась как минимум неделю — именно столько требовалось в прошлом профессионалам.

Кожное окаменение отскочило от убийцы, Гарри засекла вспышку магической энергии на груди. Амулет, скорей всего, древний артефакт, потому что в нынешнее время мало малефиков, и те стараются не высовываться.

Убийца плавно переместился за спину женщины, сталь клинка почти холодила кожу шеи, когда Гарри резко развернулась и ударила параличкой. Нет, он в самом деле думал, что окаменение — единственное, на что она способна?

Скорее, это было отвлекающий маневр.

Ассассин свалился мешком на пол, и Гарри получила возможность его рассмотреть. Темные одежды, ткани, закрывающие лицо, невыразительный взгляд, полностью лишенный каких-либо эмоций.

Адреналин схватки потихоньку отступал, ноги стали подрагивать, голова — кружиться еще сильнее, чем прежде. Холодный воздух Лютного привел артефактора в чувство, совсем немного, но теперь его эффект сошел на нет.

Следовало поторопиться и обезвредить убийцу прежде, чем она рухнет в голодный обморок от магического истощения.

Гарри оседлала бедра все еще парализованного противника, рассекла одежду на груди. Кончиком палочки неглубоко вырезала руны долга, чести и магического отката при нарушении древнего ритуала.

— Заклинаю тебя и Гильдию твою честью, долгом, кровью, жизнью, — произнесла она, приложила ладонь к груди убийцы и влила остатки магии.

Тот дернулся, блеснул ненавистью на женщину. Та фыркнула: такие взгляды не пугали ее уже очень давно.

И сняла параличку. Теперь убийца просто не мог причинить ей вред, если не хотел, чтобы он и его Гильдия лишились покровительства Магии. Шутить с такими вещами опасно. Теперь у Гильдии только два варианта развития событий: либо отказаться от заказа, либо убить провинившегося и прислать нового. Не факт, что последний вариант сработает. Гарри планировала усилить защиту.

Слишком часто в прошлом к ней подсылали наемных убийц.

Ассассин выпрыгнул в окно, растворился в сумерках, а Гарри повернулась к возмущенно сверкавшему желтыми глазищами Мерлину.

— Ну, что? По яблочку?

Кот расслабился, сел и важно кивнул.

— Мяу!

Просыпалась Гарри с мерзким ощущением похмелья и весело проведенной ночки. Тело болело и ныло, настоятельно требовало отдыха и принятия упора лежа на целый день, во рту пересохло, саднили полученные вчера во время стычки царапины. Женщина потянулась, села, взбодрила себя парочкой заклинаний.

Как бы то ни было, ей пора возвращаться в строй, платить за квартиру и идти за покупками.

Первым делом она проверила волшебную палочку. Вчера, после отбытия убийцы, она поставила самые сильные Защитные чары, на которые была способна в разбитом состоянии и завалилась спать в обнимку с Мерлином. Уже доказано, что коты, в особенности, магические породы, такие как книзлы или ведьмины, могут восстанавливать магическое поле человека, равномерно распределяя остатки энергии.

Наверное, только благодаря этому она сейчас не лежит в лежку.

Женщина привела себя в порядок, умылась и почистила зубы холодной водой из-под крана. Душевая в квартире была в аховом состоянии, так что в основном применяла Гарри Очищающие чары. Лезть в потемневшую от магической плесени кабинку с ржавыми потеками на стенах не было ни малейшего желания. Но иногда требовалось взбодриться и без магии.

Дик жил на первом этаже, в отдельном закутке. Его квартира была значительно больше, уютнее, в ней хозяин сделал ремонт.

— Доброе утро, — вежливо улыбнулась Гарри открывшему дверь сонному мужчине.

Судя по его взгляду, утро было далеко от доброго.

— Плата за квартиру, за этот месяц и следующий, — она протянула мешочек.

Дик что-то буркнул, кивнул и скрылся за дверью. Впрочем, Мастер его не винила: сама при желании становилась редкой "совой", даже Кричер не мог добудиться. Обычно так происходило после какого-нибудь особенно сложного задания Гильдии.

Квартира стоила пятнадцать галеонов в месяц. Не слишком дешево, но и не дорого, особенно для места, где не задают вопросы. Теперь женщина прикидывала, на что хватит оставшихся десяти монет. Кастрюли, чашки, ложки она вполне сможет трансфигурировать из лома с магловской свалки. Значит, остается одежда, нижнее белье и футляр для палочки. Платье просто не предусматривало магического артефакта, не за пояс же затыкать.

Кроме магазина мадам Малкин, в магическом квартале существовали и другие лавки, торгующие одеждой, в том числе, и подержанной. Недостаток в том, что она сплошь была магической: мантии, старинные платья и прочее, прочее, прочее. С одной стороны, правильно, ведь никто, кроме волшебников там не отоваривался. Однако Гарри предполагала частенько выходить в мир простецов. В таком случае пришлось бы покупать двойной комплект одежды: для магического мира, и для обычного. Зачем тратить деньги на ненужные по сути усилия? Если в Лютном никто не обращает внимания на моду, а самой Гарри нет дела до мнения окружающих.

Значит, прямая дорога лежит в Гринготс, в обменный пункт. Интересно, какой там сейчас курс?

Гарри поправила юбку платья, с грустью отмечая, что скоро ткань запросит каши, а не только Обновляющих и Чистящих заклинаний. Еще бы, на протяжении месяца оно служило ей ночной сорочкой, домашним халатом и формой для работы. Да, сменная одежда просто необходима.

— Мисс Гарри, а где Мерлин? — к ней во дворе подбежала шустрая, мелкая девчушка с кривыми косичками и внушительным зазором в верхней челюсти. Видимо, недавно выпал молочный зубик.

— У меня яблоки ел, а после куда-то убежал, — мягко ответила женщина, не останавливаясь.

Девочка облегченно кивнула и побежала к друзьям, которые тут же принялись ее расспрашивать, не навредила ли темная волшебница всеобщему любимцу.

Женщина про себя усмехнулась: репутация у нее складывалась страшная, особенно, после проклятых грубиянов, которые посчитали магичку без палочки легкой добычей. Ее не ненавидели, но здраво опасались. И не лезли в ее дела.

После темноты и относительного спокойствия Лютного переулка, Косая аллея поражала шумом, гамом. Словно большой, шумный переездной цирк. Кричали совы, квакали жабы, истошно мяукали коты в зоологическом магазине. Вторили им писком крысы и летучие мыши. Проходящие мимо волшебники громко переговаривались между собой, обсуждали последние достижения в трансфигурации и рунах, статьи в научных журналах и "Ежедневном пророке". Дети галдели и с восторгом, тыча пальцами, звали родителей посмотреть на движущуюся модель Галактики.

Это невольно раздражало. Как-то Гарри отвыкла от людных мест и сборищ, последние десять лет она стойко игнорировала все приемы в Министерстве, кроме тех, на которые нельзя было не пойти. Если остальные считали это удачным местом для налаживания контактов, то аристократы понимали: поговорить они могут и в особняках, просто пригласив на чашечку чая или семейный пикник, в зависимости от уровня доверия к человеку.

Банк Гринготс возвышался посреди аллеи. Белоснежный, нерушимый символ стабильности. Что бы ни происходило в магическом или в магловских обществах, банк продолжал свою работу. Хитрые гоблины умели проворачивать дела в свою пользу. В свою очередь, это означало, что и счета, сейфы вкладчиков тоже в надежных руках.

Поднимаясь по белоснежным мраморным ступеням, к высоким дверям с золотым тиснением, Гарри вспоминала, как коротышки пытались всучить ей штраф за ограбление банка и "угон" дракона. Про меч они тактично не вспомнили. Новоявленная леди Блэк таким тактом не обладала, припомнила и то, что они делали ставки на нее во время Турнира Трех Волшебников, не договорившись при этом о сумме выплаты самой участнице. Гоблины, скрипя зубами в вежливых улыбках, отступились. Но дополнительные пункты во все контракты вставляли исправно. Гарри так же исправно их подчеркивала красными, учительскими, чернилами и отправляла на переделку. Помнится, один только договор с Малфоями она раз пять пересылала в банк, пока гоблины не смирились с тем, что упрямства, терпения, бумаг и чернил у леди Блэк намного больше, чем у них.

Гоблин-швейцар, открывая дверь, смерил ее недовольным, почти презрительным взглядом. Так же на нее смотрели и остальные, пока она проходила по приемному залу банка. Обменник располагался в углу и представлял собой закрытую кабинку.

— Добрый день, десять галеонов в магловские фунты, — Гарри протянула сумму гоблину, сидевшему по ту сторону стекла.

Тот тряхнул ушами и заскрипел пером, выписывая чек в двух экземплярах. В это время женщина оглядывалась по сторонам.

Ничего ровным счетом не изменилось. Все также приходили волшебники, брали деньги, показывали ключи, другие гоблины отмеряли самоцветы, проверяли их на яркость, блеск и чистоту, готовили к огранке. И тем самым еще больше поражали маглорожденных волшебников, которые приходили в банк в первый раз.

— Добрый день, — о, этот голос она узнала бы из тысячи. Вернее, подобную манеру говорить: тягучую и презрительную, холодный сироп и жидкий лед в одном фиале.

Абрахас Малфой собственной персоной. Оглядев волшебника с ног до головы, Гарри вынуждена была признать, что он определенно хорош собой. Породистый, крупный мужчина, с ухоженными, холеными руками, сжимавшими трость со змеиной головой, в дорогом костюме. Платиновые волосы до середины спины, серые глаза с застывшим в них высокомерием, чувственные губы, складывающиеся в презрительную усмешку.

Рядом с ним стоял маленький Люциус. Гарри прикусила губу. Как отличался этот мальчик от того возмутительно великолепного мужчины, что учил ее ведению дел рода.

По-своему открытый, он не копировал отца, но порода чувствовалась и в нем. Длинная густая грива зачесана назад, руки в перчатках держатся спокойно и уверено, в глазах — ни тени сомнения. И лишь восхищение, когда мальчик смотрел на отца.

Гарри вспомнила, как Драко на первом курсе пытался копировать отца. К сожалению, он пошел внешностью и статью в мать, а потому смотрелись его ужимки глупо и смешно. Люциус… Люциус не переигрывал, он знал, как должно вести себя, чтобы дать почувствовать свое превосходство.

Как мило.

— Ваши деньги, мисс, подпишите чек, — гоблин подсунул бумаги, видимо, рассчитывая, что привлеченная красотой Малфоев женщина подпишет не глядя. Гарри ласково и вежливо улыбнулась и стала про себя пересчитывать, нарочито медленно, напоказ.

Если бы мог, гоблин побледнел.

— Вы забыли передать мне еще четверть фунта, — почти шепотом произнесла она, приподнимая бровь.

Она оказала банку услугу, не выставив его в дурном свете перед другими клиентами. Ведь гоблин попытался обмануть.

А пальцы уже плели мерзопакостное проклятие от жадности. Теперь этот гоблин будет чувствовать резь в животе каждый раз, когда попытается присвоить себе больше положенного или обмануть клиентов.

— Благодарю, — она спрятала деньги в трансфигурированную сегодня из картонки сумочку и вышла из кабинки.

Проходить пришлось мимо Малфоев. Абрахас оглядел ее с ног до голову и окатил ледяным презрением к потрепанному, старому платью и великоватым туфлям. И, наверное, был шокирован тем, что женщина не обратила на него ни малейшего внимания, занятая своими мыслями.

Человеческий мир поражал не меньше Косой аллеи. Гарри сначала показалось, что она оглохла и ослепла. Сенситивный шок, не иначе. В глазах рябило и пестрело самыми ядовитыми цветами и оттенками.

Искусственные. Единственное слово, которое она могла подобрать по отношению к нынешней магловской моде. Крупные бусы и браслеты из пластмассы, крупные серьги, взбитые, начесанные волосы, короткие — выше колена — платья почти правильной треугольной формы. Без ярко выраженных талий или поясков. Молодежь во всю осваивала мини-юбки и брюки. И высокие сапоги с квадратными, тупыми носами. Пестрели яркие цвета, геометрические узоры по краям платья, сочетание не сочетаемых вроде бы оттенков, например, розового и зеленого.

Глаз отдыхал на людях старшего поколения. Те тоже старались следовать моде, но к ним она была явно милосерднее. Строгие юбки-"карандаши", двубортные жакеты, пиджаки или однотонные плащи спокойных, темных тонов. Аккуратные туфельки, белоснежные перчатки и шляпки радовали эстетическое восприятие.

Но, несмотря на все это, выглядели люди прилично и даже симпатично. Мода на чрезмерность не несла ничего чрезмерного, даже яркий макияж не казался смешным или избыточным.

Гарри переместилась на окраину Лондона. Где-то здесь должна была жить сестра-сквиб мадам Малкин, владелица магазина подержанной, уцененной одежды и обуви. Пусть Шарлотта Малкин магией не владела, о волшебном мире знала. Через нее сквибы, чтобы не посещать Косую аллею, покупали мантии или другие, необходимые им, предметы. Или шили на заказ — вторую комнату в магазине занимало ателье.

Лавочка находилась в том же месте. Почти неприметный на фоне ярких вывесок соседей магазинчик "Одежда от Малкин". Над головой зазвенел колокольчик, когда дверь распахнулась.

— Добрый день, чем могу помочь? — обратилась к посетительнице приветливая ведьма средних лет.

К чести младшей Малкин, та не показала ни удивления, ни презрения, продолжала приветливо, в меру услужливо улыбаться.

Магазин делился на две части. На правой, у витрины, находились вешалки с готовыми магловскими платьями, у стены теснились полки с обувью. На правой — прилавок и возвышение, вокруг которого лежали сантиметр и блокнот для записи измерений. Здесь проводили снятие мерок для одежды на заказ.

— Добрый день, я бы посмотрела платья, если не возражаете, — не просьба, всего лишь вежливое уведомление.

Мадам Малкин кивнула.

— Конечно, прошу. Если что-то заинтересует, рада буду помочь. Примерочные находятся здесь, — она показала на отгороженный занавеской пятачок между стендами с обувью.

— Благодарю, — Гарри прошла к вешалкам.

Платья, вышедшие из моды, с пышными юбками, тонкими талиями, что подчеркивались широкими поясами. Классических черно-белых цветов, темных оттенков. Но совершенно не практичные в Лютном. А вот прямые, простого кроя платья…. И цены приемлемые.

Гарри отобрала себе два, прошла в примерочную.

О зеркале, даже маленьком, мечтать в комнате не приходилось. Так что себя целиком, без прикрас, женщина видела впервые за последний месяц.

Исхудала, на одних только яблоках да огурцах с малиной. Кожа обтянула ребра, отчего шрамы стали виднее и уродливее, показались тонкие ключицы. Гиппократ старался не оставлять следов, но в некоторых случаях даже магия бессильна.

Платья сидели, как влитые, подчеркивали высокую, крепкую, хоть и небольшую, грудь, тонкую талию и плотный живот. Наверное, прежняя владелица имела меньший размер, поэтому платья и облегали. Гарри не возражала. Приятно почувствовать себя женщиной.

Что особенно порадовало, Шарлотта Малкин стала одной из первых, кто начал продавать готовое нижнее белье. Гарри рылась среди вешалок, пока нашла самое меньшее количество кружев. Из туфель подошли лодочки на низком, устойчивом, квадратном каблуке.

— Запаковать? — вежливо спросила мадам Малкин, когда Гарри подошла к ней с выбранной одеждой.

— Да, попрошу.

— С вас полтора фунта, — владелица пристально, оценивающе оглядела ее. — Возможно, мисс захочет купить нечто… более модное. Такая фигура, как у вас, считается сейчас эталоном.

Гарри подняла бровь. Такая фигура, как у нее? Тонкое, невразумительное нечто? Она вспомнила беседы с Шарлоттой из своего времени. Та что-то говорила о Твигги, "веточке". Хрупкая, большеглазая девочка-подросток. Гарри девочкой назвать нельзя, однако она обладала худощавой фигурой, при росте в метр семьдесят пять весила всего шестьдесят килограммов, сейчас, наверное, даже меньше. Да, определенно, чем-то на эталон она походила.

— Благодарю, но меня мало интересует мода, — ответила она, забирая пакет и расплачиваясь с продавщицей. В глазах мадам мелькнуло удивление. Еще бы, женщина, которая не интересуется модой! — До свидания.

— До свидания. Будем рады видеть вас снова, — традиционный ответ.

Дальнейший путь лежал на Каледонский рынок. Тысячи лоточников, барахольщиков, спекулянтов — и каждый со своим товаром. На лондонских развалах и блошиных рынках порою можно купить совершенно потрясающие вещи и за приемлемую цену. Во время Второй мировой рынок почти перестал функционировать, а в 1950 его перенесли на новое место — в районе дока Бермондзей.

В сумке, в уменьшенном виде, лежали крупа, мука и килограмм картошки. Соскучилась по горячему за месяц своеобразной диеты, желудок требовал чего-то более сытного.

Гарри мысленно подвела итоги по выполнению своего плана. Теперь у нее есть волшебная палочка, работа и зарплата на первое время, сменная одежда, квартира оплачена. Даже немного нормальной, человеческой еды, после которой она не станет сама себе напоминать самку яблоневой плодожорки.

Но таким образом, за двадцать пять галеонов в месяц, что остаются после уплаты аренды, ей никогда не заработать на легальную палочку и Мастерство. А именно они и стояли следующими пунктами.

Гарри призадумалась. Гоблины и перекупщик Горбин. Они никогда не спрашивают, откуда та или иная вещица, они смотрят на ее ценность и свойства. Если продать им сделанный артефакт…. За Горбина убьет Нокс, да и не станет Гарри сотрудничать с конкурентом нынешнего начальства. Потому как не гадят там, где едят. А вот Гринготс — вполне жизнеспособный вариант. Гоблины и сами артефакторы не из последних, однако все их поделки слишком специфичные и дорогостоящие, поэтому для человеческих магов коротышки предпочитают иметь дело с человеческими магами.

В прошлом они пытались заманить молодую леди Блэк к себе на службу сразу, после получения той Мастерства. Артефакты, выполненные некромантом, наполненные его силой… ценились гораздо больше.

И Гарри знала, что будет делать дальше.

На Каледонский рынок продавцы добирались своим ходом. Кто-то пешком, а более солидные приезжали на машинах. Ставили палатки, раскладывали товары. Работал рынок с шести утра и до полудня, максимум до часа дня. Некоторые покупатели заявлялись даже в четыре или пять часов, чтобы обнаружить лучшую "добычу". Со всеми покупками и поздним пробуждением, Гарри успевала к самому концу. Впрочем, не имело значения. Все безделушки, которыми славился рынок, все равно не раскупят. Ей нужно лишь выбрать наиболее подходящую для магического артефакта основу.

Как она правильно предположила, некоторые лоточники уже собирались, хотя большинство все еще торговалось с покупателями. В воздухе витал азарт, почти детское веселье, представители обеих сторон не переходили негласной черты. В определенный момент один ощущал, что лучше сдаться. Иногда это был покупатель, иногда — продавец.

Перстень с белым авантюрином на третьем по счету лотке привлек внимание остаточной магией. Не сильной, скорее принадлежал сквибке, судя по плетению "кружев" металла кольцо предназначалось для женщины. Лунная магия камня и охранная — металла.

Словоохотливый продавец, после длительного обсуждения природы-погоды, рассказал, что кольцо, как и несколько украшений, продала молоденькая девочка после смерти бабушки. Мол, расчищала чердак, вот и нашла "наследство" старушки. Стоил весь комплект восемнадцать шиллингов. Продавец смущенно пояснил, что такая низкая цена обусловлена тем, что украшения немного повреждены и нуждаются в чистке и реставрации.

Гарри даже не спорила, просто купила.

И возвращаясь в Лютный, к себе в квартиру, сжимала в руке сумочку с палочкой, кольцом и парой серег.

Ее билет к следующим пунктам плана.

— Доброе утро, — Гарри прошла внутрь лавки.

С самого утра, еще до открытия, у хозяина уже появились посетители. Возле кассы стоял высокий мужчина с гривой темно-каштановых волос. Сердце екнуло, когда незнакомец повернулся, и Гарри увидела лукавые, проницательные черные глаза на загорелом лице с грубоватыми чертами.

Молодой Гиппократ Сметвик. Невозможно было не запомнить лучшего целителя Мунго. Мощный, повадками и статью напоминавший больше льва, военного, нежели лекаря. Тем не менее, именно физическая мощь и крепость помогла ему выжить в мясорубке под названием Магическая война. Сметвик не обращал внимания на то, кем являлись его пациенты. Для него не существовало Упивающихся, орденцев или министерских, были только тяжело раненные и те, кто мог еще подождать. За это его ценили во всех кругах магического общества Великобритании: от аристократов до бродяжек Лютного. Несмотря на свойственную магу прямолинейность, иногда граничащую почти с хамством. В то же время обижаться на него было совершенно невозможно.

Гарри помнила его усталым, припорошенным сединой, с морщинками в уголках глаз, но никогда — опустившим руки. Сметвик просто не знал, что это такое — сдаваться.

В его молодой версии горел тот же огонь, буйная шевелюра рваными прядями спускалась на воротник белоснежной рубашки с закатанными рукавами, мантия отсутствовала — видимо, вырвался с дежурства в больнице.

— Гиппократ, познакомься, моя сотрудница, мисс Смит, — представил женщину Ричард, глаза его лукаво блестели, предвкушая некое веселье.

— Гиппократ Сметвик, — представился мужчина, протягивая руки.

— Гарри Смит, — только когда начальник неприлично заржал, Гарри поняла, что так веселило Ричарда. Снисходительно покачала головой. Как мальчишка, право слово.

— Это судьба, — выдал Нокс.

— Это совпадение, — сладко и ехидно улыбнулась ему женщина и надела фартук. — Прошу прощения, мне пора приниматься за работу.

Стоун и Эрик уже ждали в мастерской. Парень потягивал чай, пока старый мастер занимался шлифовкой окончательного результата заказанной им броши-амулета.

— Доброе утро, — Гарри села за свой стол. — Что у нас сегодня?

— Гиппократ Сметвик, — фыркнул Эрик, кивая на дверь в приемный зал.

Гарри взяла протянутые палочки, чтобы отполировать их. Эрик перевернул песочные часы, заглянув в посудину, где отмокала древесина. Все ясно, подготовка материалов для артефактов.

— Они с Ричардом учились на одном курсе, — Стоун тоже решил сделать перерыв, принял предложенную помощником чашку с ароматным напитком. Гарри развернулась вместе со стулом, чтобы удобнее было участвовать в беседе. — Хотя и на разных факультетах. Гиппократ окончил Слизерин, а Нокс — Когтевран. Насколько помню, они все соревновались, соперничали, но дружили.

— Глупо соперничать со слизеринцами, — пожал плечами Эрик, сморщив веснушчатый нос. — Им нет равных в пакостях.

Стоун хрипло рассмеялся.

— Это точно. Из каких только помещений мы не доставали Ричарда, какими только зельями не отпаивали, когда он внезапно посинел и покрылся лиловыми пятнами. Но Нокс отомстил Гиппократу, за все годы. Увел у него самого перспективного стажера-медика, переманил в Лютный. Парень вроде бы неплохо справлялся, ему пророчили отличное будущее, однако у него была больная мать и совсем не было денег. В Лютном ему предложили дом, защиту и неплохую оплату. С тех пор и лечит нас.

— В Лютном есть свои больницы? — об этом, надо признаться, Гарри никогда не слышала. Да и не настолько вдавалась она в подробности жизни магических трущоб, а за прошедшее время не болела.

— Да какая там больница! — отмахнулся Стоун, снова делая глоток. — У нас есть администрация, которая следит, чтобы жители Лютного не слишком нарывались, договаривается с властями, заключает с ними определенные сделки и так далее. У нас свое, закрытое общество, каждый сам за себя, но для внешнего мира — все за одного. И врачи у нас свои, собственные.

— Бывает нарваться на какое-нибудь мерзкое проклятие, с которым в Мунго не пойдешь, — пожал плечами Эрик. — И мы идем к своим целителям. Сейчас это тот самый парень, которого Нокс переманил. Пациенты платят ему, чем могут, а Гильдии и бордели — доплачивают за молчание. Как-то так.

— И сейчас, раз Гиппократ примчался, случилось что-то экстраординарное, — заметил Стоун.

— Ты даже не представляешь, насколько, — вошел в комнату Нокс, прислонился к стене. — В Мунго находятся пять человек из Лютного с не классифицируемым темным проклятием. Что особенно удивительно, обратились они добровольно. Вернее, их нашли на пороге, но записки на груди говорили о добровольности, — мужчина прищурился. — Признавайся, Гарри, твоих рук дело?

Женщина удивленно подняла брови, тем не менее не прекращая своей работы. Руки двигались привычно, равномерно, с нажимом проводя шкуркой по палочкам. Гарри убирала возможные сколы, занозы и так далее, затем надо будет покрыть особым лаком, который высохнет за пару минут. И отполировать, придавая матовый блеск поверхности.

— С чего ты взял? — в лучших традициях шпионских детективов спросила она.

Нокс закатил глаза.

— Сейчас только слепо-глухо-немые не слышали о моей новой работнице, которая может постоять за себя и оперирует незнакомыми заклинаниями без палочки. Кстати, тебе приписывают родство чуть ли не с Морганой, а некоторые считают, что во время своих отлучек из Лютного, ты обнаженной летаешь на метле, пугая маглов.

Эрик поперхнулся чаем, залился краской по самые уши, Стоун подавился смешком, в последний момент замаскировал его под кашель. Не правдоподобно замаскировал. Да и в глазах Нокса сверкало веселье.

— Летать голой на метле не удобно, — хмыкнула Гарри. — Холодно, да и древко….

Это стало последней каплей. Артефакторы расхохотались. Воображение компания имела отменное.

— Гарри, — Нокс вытер слезы и вновь стал серьезным, — не сомневайся, то, что знают в Лютном, известно и Сметвику, его тут уважают. Он попросил меня договориться с тобой о… консультации. Анонимной. Гиппократ мой друг, не хотелось бы отказывать ему.

В тоне звучали и просьба, и предупреждение. Гиппократ друг, а она — всего лишь сотрудница. Нет смысла задавать вопрос, чью сторону примет Нокс. С другой стороны, ее вина не доказана, и женщина была в своем праве, наказав сунувшихся к ней идиотов.

Появившись в Мунго, она рискует засветиться, как сильный, а, главное, опасный темный маг, которому одна дорога — в Азкабан. В лучшем случае ей придется снова прятаться и менять внешность. Гиппократ — не глава госпиталя, не сможет гарантировать ей полную безопасность. В самом мужчине она не сомневалась: для него главное здоровье пациентов. Гиппократ происходил из старого, не очень сильного, но однозначно темного семейства. И стал первым, кто пошел в колдомедицину. Поэтому к темным и светлым он относился нейтрально равнодушно, лечил одинаково, что тех, что других.

Но если кто-то прознает о ней…. Гарри пожевала губу. Рискнуть или не рискнуть? Если посмотреть внимательней, выгода от данной авантюры тоже получится значительная. Она поближе сойдется с перспективным медиком, на что способен Гиппократ, она знала, так как лечилась только у него. Даже если приходилось прыгать через весь океан. Да и с Ричарда можно стребовать кое-что очень нужное ей.

Гарри может для вида согласиться, а затем попросту исчезнуть. Палочка у нее есть, она уже не так беспомощна. А получать от друга будет именно Ричард, за то, что спугнул "консультанта".

Женщина подняла глаза, хитро усмехнулась, и Нокс напрягся.

— Чего конкретно ты от меня желаешь, Ричард?

— Поговори с Гиппократом, — проговорил мужчина.

— Что мне за это будет? — поспешила произнести Гарри, пока тот не затребовал еще больше. Но своей спешки не показала, чтобы собеседник ничего не заподозрил. Нокс сверкнул глазами. Тема оплаты была ему близка, понятна и нежно трогала за самые сокровенные струны сердца. Дельцом Нокс являлся от Мерлина.

— Что ты хочешь? — прищурился он в ответ.

Перстень с авантюрином жег душу и карман. Для создания любого, даже самого простого, артефакта требовалось специальное оборудование, которого Гарри не имела. И она не обольщалась насчет лавочки Нокса. Тот разрешил ей воспользоваться мастерской всего раз, из соображений личной выгоды, так как наличие палочки позволяло использовать весь талант артефактора, а не только его часть. Но вряд ли он расщедрился бы так еще раз.

И Гиппкорат Сметвик с его просьбой подвернулся как нельзя кстати.

— Возможность использовать мастерскую и оборудование по ночам, — отчеканила она. — За материалы можешь вычитать деньги из моей зарплаты, только оставь двадцать пять галеонов — на квартиру и еду.

Нокс чертыхнулся. И Гарри его прекрасно понимала. Он знал, что ей однажды понадобится оборудование для создание артефактов и амулетов, она знала, что ей понадобится оборудование. Ведь не мог же Мастер Артефакторики всю жизнь просидеть в лавке в Лютном переулке. И оба выжидали наиболее благоприятный момент, чтобы заполучить необходимое. Гарри — оборудование, Нокс — Гарри в должники.

Просьба Сметвика разрушила планы лавочника.

— Хорошо, — кивнул мужчина.

Гарри рисковала, и он не мог отплатить меньшим. Затем Ричард неожиданно ухмыльнулся.

— Слизерин по тебе просто плачет, Гарри. Горючими слезами.

Та хмыкнула.

— Надо же, а мне говорили — Гриффиндор, — она немного расслабилась, поняв, что лавочник не злится.

Да и трудно злиться на честную сделку.

Рабочий день пролетел незаметно. С палочкой Гарри могла выполнять более сложную работу. Она сплетала заклинания, впечатывала их в ментальные амулеты, делая их на порядок сильнее тех, что обычно продавались в лавке Нокса.

И мечтала, чтобы поскорее наступил вечер, чтобы наконец-то приняться за перстень с серьгами. Но время, словно понимая нетерпение женщины, тянулось, как резиновое. Ждать Гарри умела лучше всего.

Часы пробили восемь, коллеги засобирались домой. Гарри осталась, немного ехидно улыбнувшись начальнику. Ричард только закатил глаза и вышел. Она попрощалась со Стоуном и Эриком и развернулась к столу, выкладывая завернутые в тряпку "сокровища". Оставлять их дома она не рисковала — мало кто еще нагрянет в гости, как тот ассассин. Кстати, ее больше не тревожили, что говорило в пользу выполненных рун долга.

Украшение простое, ничем не примечательное, плетение легкое, не вычурное. Такое не продашь аристократам для личного пользования, разве что для их деловых партнеров в качестве подарка. Авантюрин — слишком простой камень, однако на него изумительно просто ложатся сложные чары.

Камни для артефактов делятся на две группы: простые и сложные. Все они имеют одинаковую кристаллическую структуру, но в силу магических возможностей вплетать в некоторые чары — просто, а некоторые — сложно. Авантюрин относился к простым, его структура была пустой, и она легко заполнялась магией волшебника.

Нужно как-то обыграть авантюрин, восполнить его дешевизну сложными чарами. На это уйдет как минимум неделя, все же не амулет создавать будет.

Обыватели не видели разницы между артефактами и амулетами, артефакторы — ругались, если ученики путали эти два понятия. На экзамене оплошавшего сразу выгоняли из кабинета.

Для амулета основой может послужить любой предмет. На него накладываются чары с определенным зарядом. Которые легко обнаружить или отменить Фините. Пока есть заряд, амулет будет работать. Стоит исчерпать заряд энергии, и он превратится в пустую безделушку. Которую либо подпитывать, либо выбрасывать. Но большинство амулетов не имеют возможности подпитки после исчерпания заряда.

У артефактов заряда не имеется как такового. Маги излучают энергию постоянно, сами того не замечая. Артефакты частенько пропускают через себя энергию ауры владельца. Чары вплетены в саму структуру предмета, чуть ли не меняют ее под себя. Их свойства постоянны, неизменны. И в отличие от амулетов есть вариант кровной привязки артефактов, но это по большей части с родовыми сокровищами. То, что собиралась создать Гарри, вполне могло стать в дальнейшем родовым артефактом какого-нибудь небольшого семейства.

В кольцо она хотела вплести чары Расширения пространства. Это сразу увеличит цену предмета, так как обычно такое волшебство не применяют к вещам с кристаллической структурой. Сумки, платья, рукава, карманы — все, что гибко гнется, подчиняется волшебству, легко трансформируется. С камнем потребуется немало усилий, чтобы переплести его кристаллическую структуру с чарами Расширения, сделав пространственный карман. Но и цена будет соответственная. Когда волшебница идет с сумкой, как-то сразу подразумевается, что в ней может скрываться обстановка целого дома. Но никто не заподозрит дешевое кольцо, хотя внутри может быть все: от зелий до оружия.

Серьги обойдутся обычными Атакующими и Защитными. В этом случае у них тоже будет свой резерв, но в отличие от амулетов, его можно не только подпитать. Можно оставить артефакт в покое, и через какое-то время тот восполнит запасы самостоятельно. Для этого тоже имеются сложные чары.

Сначала очистить камень от постороннего, прошлого, влияния. Убрать остатки волшебства, расплести его структуру. Гарри вынула авантюрин из оправы. До последнего этапа работать над камнем и металлом нужно будет по отдельности.

Пока авантюрин отмокал в растворе, под специальными чарами "чистился", женщина отогнула зубчики крепежа оправы так, чтобы те встали вертикально. И тонким наконечником паяльника, который еще называли "иглой", стала выписывать руны. Металл оправы мягко, послушно поддавался любому воздействию, что на данном этапе работы потрясающе, но в дальнейшем — не есть хорошо. Ведь тогда противник может изменить свойства артефакта. Придется усилить определенной защитой, сделать металл более… "твердым". И, разумеется, понадобится кровная привязка, чтобы вносить изменения мог только хозяин.

Гарри хмыкнула. Про то, что при этом хозяин должен обладать уровнем Мастера Артефакторики, по умолчанию не упоминалось. Считалось, что волшебники и так это понимали. Но некоторые на свой страх и риск пытались сами изготовить или изменить артефакты, как те недоучки в Мунго с порт-ключами. Разумеется, при неудачном исходе "экспериментаторов" лечили, однако им приходилось заказывать новые артефакты. В общем, пока существовала человеческая тяга к экстриму и экономии, работа для артефакторов не переведется.

В два часа ночи Гарри оттолкнулась от стола, потерла лицо и воспалившиеся красные глаза. На сегодня хватит. Руны она выписала, силой их наполнила. В следующие несколько дней она будет тщательно сканировать структуру авантюрина и вплетать в нее нити колдовства, чтобы появился пространственный карман, но сам камень не поменял размеров или свойств. Трудная работенка, нужно знать, к какому участку каждой связи кристалла привязывать чары. Зато потом их нельзя будет отменить и обнаружить.

А пока — надо идти домой и отоспаться. Подработки не должны вредить основной деятельности.

Гарри зевнула, потянулась и вышла из лавочки, поставив охрану. Пока шагала по ночному Лютному, вспоминала, что есть дома из перекуса. Макароны с тушенкой. Только их еще надо приготовить.

Под ногами крутился Мерлин, пока женщина доставала из холодильного шкафа магловскую банку тушенки и ставила воду для макарон. В мире простецов цены были ниже, чем в волшебном. Разумеется, можно было бы поискать бакалейные лавочки подальше от Косой аллеи, но на это требовалось время, которого бывшая Поттер не имела. Да и не хотела тратить. Как там говорилось в одной рекламе? Если не видно разницы…. Если она покупает продукты по умеренным ценам в магловском мире, при этом не испытывает никаких затруднений, зачем искать что-то в волшебном?

А еще надо подумать, как выполнить свою часть сделки и поговорить со Сметвиком, желательно, не привлекая внимания. Прийти в Мунго? Угу, не привлечет она тогда внимания!

Гарри слила воду, бросила макароны на сковороду к тушенке и стала поджаривать их, постоянно помешивая. Своя вариация блюда "по-флотски".

Жутко хотелось спать, тем более, ей через шесть часов уже вставать. Гарри поела, поделилась с Мерлином, который жалобно мяукал. На что женщина закатила глаза и покачала головой. И эта лоснящаяся, толстенькая тушка еще имеет совесть называть себя голодающим!

После чего рухнула в объятия постели и сразу же заснула, как отключили.

Больше всего в Лондоне Гарри нравился Парк Регента. Уголок спокойствия в самом центре человеческой суеты, живописное творение рук человеческих. Один из самых больших и старейших парков Лондона, его назвали в честь принца-регента Уэльского, по указу которого и был разработан архитектурный план парка.

Парк являл собой сочетание противоположностей. Он был предназначен для чинных прогулок английских леди и джентльменов. Об этом говорили ровные газоны, засаженные мягкой травой, аккуратные клумбы и живые изгороди, ни один листочек которой не выбивался из общей гармонии. Среди высоких деревьев затерялись лавочки с изящными, витыми рукоятями и украшениями на спинках, старинные, они выглядели как новые. Клумбы утопали в цветах, словно разноцветные фонтаны, розы и гладиолусы струились вниз из вазонов, ярким ковром тянулись по земле, впрочем, не выходя за четкие границы.

Бесконечные заросли роз самых разнообразных цветов и оттенков. От махровых красных до редких черных и льдисто-голубых. Сад королевы Мэри, про который еще в прошлом веке сочиняли веселые песенки.

Мэри, Мэри, ты упряма,

Ты все растишь свой сад…

Надо ли говорить о вложенном в песню двойном смысле. Речь в ней шла не только о сортах роз.

С тех пор сад разросся, обзавелся еще большим числом "постояльцев". Королевская семья добавляла все новые и новые сорта, делая его поистине великолепным. Запах в воздухе стоял сладкий, почти удушающий, но в некоторых частях — свежий, как от утренней росы.

Однако традиционное английское садовое благообразие соседствовало с беспечностью детских площадок, велосипедных трасс и Лондонского зоопарка, который просто обожали посещать дети. В многочисленных водоемах водились утки, которых туристы подкармливали от души. Можно было прокатиться на лодке, покормить голубей, посидеть в шезлонге на траве. А в летнее время — позагорать, но этим занимались особо смелые, из числа нынешней молодежи. Старшее поколение предпочитало тенистые аллеи, удобные лавочки. Они обсуждали еще то время, когда парк звался Мерилебон и был закрыт от посещений. Еще каких-то тридцать лет назад. Старики любили делиться воспоминаниями о прошлом с молодежью, и им не важно было, кто сидит перед ними: подростки или маленькие дети. Они рассказывали историю своей жизни так, как будто это была сказка. В Риджентс-парке отступала природная английская скованность.

Семьи же предпочитали деревья с раскидистыми кронами для традиционного английского пикника: клетчатый плед, чинные ряды тарелочек, ложечек и чашечек из специального сервиза или комплекта — в зависимости от дохода. Они располагались на участках с видом на реку или водоем и неторопливо, тихо беседовали, пока дети кормили уток или голубей. Или бросали мячик собаке.

Гарри выбирала небольшую речку, протекавшую в отдаленной от зоопарка части Риджентс-парка. Она словно делила мир на две части. На одном берегу — асфальтовая дорожка, аккуратные, чистенькие скамейки и молодые пары, влюбленные, раскрасневшиеся, смущенно держащиеся за руки. На другом — плакучие ивы, неровные заросли травы, специально оставленной неухоженной, как будто кусочек дикой природы в центре облагороженного садового королевства.

Спрятавшись под шатром ветвей ивы, Гарри вдохнула слегка морозный, как будто похрустывающий воздух. Дыхание приближающейся зимы уже ощущалось близко-близко, хотя природа сохраняла алые и золотые краски осени. Золотые косы плакучей ивы стекали в воду реки, тянулись по зеркальной поверхности, где между них, деловито покрякивая, скользили откормленные парковые утки. Вельможные, величавые, как маленькие кораблики, они не боялись никого и ничего. Как и все животные парка. Здесь можно было встретить сноровисто тащившую куда-то орешки рыжую белку, и натужно пыхтящего ежа. Ежики уже давно стали местной достопримечательностью, чуть ли не наравне с цветами и клумбами.

Как раз одна из колючек, топоча и отфыркиваясь, подбежала к усевшейся на холодной земле женщине, ткнулась носиком в горячую ладонь. Гарри привычно достала парочку сухарей, разломала их на две части. С ежиками дружить хотелось, они давали в таком случае погладить мягкое, уязвимое пузико.

Красиво прятаться среди золотых кос плакучей ивы, в еще по-летнему густой траве. Согревающие чары позволяли не чувствовать холода, а дерево щедро делилось энергией с обессилевшей волшебницей.

Создание артефакта близилось к своему завершению. Оставалось только напитать серьги, и можно будет "сдаваться" в Гринготс. Гарри рассчитывала на пятьдесят галеонов — оптимальная цена за артефакт без отпечатка имени Мастера, от неизвестного человека. Хотя… надо думать, гоблины попытаются надуть ее. Гуляло по банку важное правило: если клиент не спорил, не торговался, дал себя обмануть — сам виноват. И торг гоблины почитали только аргументированный, никакой голословности. Только факты.

А еще надо зайти в магазин и купить парочку банок тушенки. И чего-нибудь из раздела "к чаю". Женщина уважала плотное, пышное масляное печенье, сдобные булочки, но с ее затратами светили только дешевые крекеры. Тоже неплохо, если посмотреть.

Ежик уже давно подставил брюшко, и женщина принялась водить по нему кончиками пальцев. Риджентс-парк умиротворял, давал отдохнуть не только телу, но и разуму. Маги королевской семьи пристально следили, чтобы в основных достопримечательностях столицы не появлялись возмутители спокойствия. Охранная магия чувствовалась повсюду. Во времена ученичества женщине рассказывали, что по периметру королевских парков и королевской резиденции закопаны артефакты, сделанные еще давними Мастерами, на крови. С тех пор регулярно два-три Мастера из каждой Гильдии вступали на службу королевского дома, чтобы поддерживать и обновлять их, защищать фамилию. Поэтому Гарри не сомневалась: здесь можно расслабиться и отдохнуть. Напасть на нее здесь решился бы разве что самоубийца. Тем более, уважение к королевской семье и всему, что ей принадлежит, у чистокровных англичан было в крови.

В баре Тома можно было топор вешать. На магические разновидности сигарет и табака многие Очищающие и Освежающие чары не действовали или оказывали прямо противоположный эффект. Поэтому владелец и не рисковал их применять.

Гарри вошла внутрь и поморщилась. После свежести парка, прохлады воздуха и воды густой запах курева сильно ударил по чувствительному обонянию. Она уткнулась в букет осенних кленовых листьев, что насобирала по дороге домой, и быстро прошла внутрь. Заодно и лицо спрятала.

Вообще-то, она предпочитала не перемещаться через Косую аллею, но проходы в Лютном закрылись "по техническим причинам". Снова две Гильдии что-то не поделили между собой и устроили магическую потасовку, что на какое-то время сбила настройки всех переходов. Многие и так были не слишком стабильны, Гарри удалось найти самую оптимальную лазейку. Так теперь еще и придется ждать, пока выровняется магический фон, помогать ему ни в коем случае нельзя было.

Кошмар.

На Косой аллее Гарри вздохнула уже свободнее, убрала букет кленовых листьев от лица. Ей казалось, что она сама все еще пахнет морозной свежестью парка, его увядающими осенними цветами. Надо будет наведаться туда на Рождество, говорят, деревья красиво украшают на праздники.

— Добрый день, мисс Смит, — раздался смутно знакомый густой голос сбоку.

Гарри повернулась в ту сторону, приостановила движение пальцев, плетущих мерзопакостное проклятие. И вежливо улыбнулась мужчине.

— Добрый день, мистер Сметвик.

Гиппократ Сметвик собственной целительской персоной. Они с Ричардом предпочитали одинаковый стиль в одежде: белоснежные рубашки с черными жилетками. Разве что более… мм… выразительные. Сметвик дополнял это высокими, начищенными до блеска ботинками. Почему-то у Гарри сразу возникали ассоциации с драконоборцами, особенно, когда Гиппократ закатывал рукава, открывая сильные, крепкие руки с длинными, ухоженными пальцами.

Грива по-львиному небрежно падала на плечи, и почему-то возникло странное желание отвести пряди от лица, убрать за ухо. Как она это делала в прошлом. Или будущем, как посмотреть.

— Чудесная погода сегодня, не правда ли? — осведомился Сметвик с хитрой широкой ухмылкой. — Мы в прошлый раз так и не пообщались толком. Разрешите пригласить вас в госпиталь Святого Мунго. Я жажду показать вам свое место работы.

Вряд ли посторонний различил бы тонкую иронию, скрытую в словах мужчины. Гарри лишь легонько засмеялась.

— Сплетник? — подняла она бровь. Простое заклинание из аврорского арсенала, не обнаруживаемое, позволяющее прослушивать разговоры подозреваемого или свидетеля. Или подставного лица. Но на его применение в определенных ситуациях требовалось разрешение, иначе могли инкриминировать вмешательство в личную жизнь. — Пойдемте, мистер Сметвик, я жажду увидеть ваше место работы, — весело засмеялась она.

Уменьшила пакет с продуктами, спрятала его в глубокий карман платья, а букет кленовых листьев оставила неизменным. Иногда она прикасалась к нему лицом, вдыхая все еще уловимый запах Парка Регента.

Они шагали по Косой аллее, не спеша, прогулочным шагом. Гиппократ предложил свою руку, и Гарри положила ладонь на широкий локоть. Так непривычно видеть друга молодым, бодрым, без седины и усталых морщин. И не слышать постоянное рычание: "Артефактор Поттер!".

Да и она уже не Поттер. И никогда им не станет. От этого делалось немного не по себе. Гарри повела плечами, словно прогоняя озноб.

— Вам холодно, мисс Смит? — услужливо осведомился целитель.

— Нет, все в порядке, не стоит волноваться, мистер Сметвик.

— Меня больше интересует, как простой артефактор может опознать заклинание из коллекции авроров?

— Наверное, так же, как и вы, — ослепительно улыбнулась Гарри. — У нас много разных друзей.

По взгляду Сметвика поняла, что счет выравнялся.

— Ричард был прав: вы идеально смотрелись бы в Слизерине.

— Но увы, Гриффиндор — мой диагноз, — про первоначальное желание Шляпы лучше не вспоминать. Как звал свою дальнюю родственницу Драко? Гриффиндорская змея слизеринской закваски? Что-то в этом роде.

С Гиппократом Гарри всегда ощущала себя легко, непринужденно. Приятно было слушать его глубокий баритон, рассказывал он легко и интересно, его слова жили собственной жизнью, как будто он вплетал магию даже в это простое действие. И Гарри, как и пациенты целителя, поддавалась этой магии, его личному обаянию, чувствую юмора. Гиппократ рассказывал о маленьком переулке Косой аллеи, по которой они направлялись к Мунго. Смешные истории о вызовах в магазинчики или лавочки, кафешки и ресторанчики. Казалось, он знал все и обо всех, но с медицинской стороны.

А еще иногда он приманивал золотистые листья, чистые, как будто кто-то искупал их в солнечном свете. И подавал Гарри, пока ее букет не перестал помещаться в ладони. И в этом жесте не было никакой подоплеки, ничего романтического или услужливого. Простая машинальность, свойственная увлекшемуся рассказом Гиппократу. Гарри даже показалось, что он удивился, увидев разросшийся букет, когда закончил говорить.

И ей хотелось смеяться. Как будто на краткий миг она вернулась в свое прошлое, когда вот так же гуляла с главным целителем отделения проклятий Сметвиком по аллеям, держала в руках букеты золотистых листьев и слушала непрестанную веселую и желчную ругань в адрес стажеров. За тридцать лет ничего не изменилось: стажеры по-прежнему раздражали целителя Сметвика.

— Прошу, мисс, — он распахнул перед ней двери, — мое отделение. Думаю, показать вам жемчужину своей коллекции, — глаза его смеялись. И в то же время смотрели серьезно, испытывали.

Согласится помочь или нет? Он так и не понял, что Гарри согласилась еще тогда, когда он подал ей первый, красно-желтый лист.

Как и тот, ее Сметвик, молодой не любил терять времени даром. Мало ли чем могло обернуться промедление для пациентов?

— Неизвестное проклятие, парализует только моторику, причем абсолютно: как основную, так и мелкую.

Пять коек на равном расстоянии друг от друга, застеленные белоснежными, хрустящими от крахмала простынями. Пациенты, лежащие на них, напоминали статуи: молчаливые, неподвижные, бледные.

— Физиология и анатомия, если исключить неподвижность, в порядке, процессы в норме, — Гиппократ взял с тумбочки одну из историй болезни. — Их перевели в отдельную палату, так как Главный опасается распространения болезни, — по презрительному фырканью становилось понятно, что Сметвик думает об этом распоряжении Главного целителя и вообще о его умственных способностях. Гарри припомнила, вроде бы, Гиппократу не нравился предшественник того Главного, что лечил уже ее. — Питание внутривенное, массаж с помощью заклинаний, чтобы не допустить появления жидкостей и ослабления мышц.

Гарри узнала пациентов: те громилы, что приставали к ней в самом начале в Лютном. Судя по взглядам, они ее тоже узнали. Женщина мило улыбнулась им, те побледнели, хотя, кажется, куда уж больше.

— Контрзаклинания не знает даже наш ведущий специалист по Темным искусствам, — закончил краткий доклад Сметвик и пытливо взглянул на женщину.

— Хм, я думала, вы — глава отделения проклятий, — полувопросительно произнесла Гарри.

— На следующий год стану им, — кивнул целитель. — Мой Наставник уходит на пенсию и не желает видеть никого, живее своих маргариток и анютиных глазок.

— О, понимаю, цветы прекрасны, — кивнула женщина, перебрасывая в другую руку букет осенних листьев.

— Так вы… проконсультируете? — осторожно осведомился Гиппократ. Мышцы напряжены, он готов в любой момент сорваться в атаке, пальцы нервно подрагивают. О, он не хочет ее убить, но вот парализовать, остановить и заставить вылечить — за милую душу.

— Что мне за это будет?

Подобной наглости бывший слизеринец не ожидал. Впрочем, слизеринцы бывшими не бывают — Сметвик быстро взял себя в руки.

— Разве Ричард не внес предоплату?

— Мы с ним договаривались о консультации, о беседе, насколько вы помните, — пожала плечами Гарри. — Хоть сейчас я могу рассказать вам о проклятии, истории его возникновения, ситуациях, в которых стоит применять.

— Но не о том, как его снять, — понимающе хмыкнул Сметвик. Скрестил руки на груди и как будто отстранился, стал холоднее. Заледенел. Если до этого он относился к женщине по-дружески, то сейчас демонстрировал собранность и почти презрение знаменитого целителя к мелочной торгашке.

Гарри повела плечами. Неуютно, но она и не такое переживала, чтобы отступать сейчас. Перед ней — не ее Сметвик. Значит, пора показать, насколько опасны слизеринцы, раскиданные по другим факультетам.

— Так чего же вы хотите? — почти выплюнул мужчина.

— Одно желание, в пределах допустимого, — склонила голову набок она. — Никакого криминала или чего-то в этом роде. Просто я попрошу вылечить, вы сделаете.

Теперь Сметвик выглядел… озадаченным. Не этого ожидал. Гарри снова разрушила только-только выстроенные им представления. Она могла потребовать чего угодно, вплоть до дорогостоящих ингредиентов или бесплатных услуг на ближайшие лет пять, как предпочитали делать это остальные, те, кому не посчастливилось загнать Сметвика в ловушку. Надо сказать, таких можно было пересчитать по пальцам одной руки.

— Хорошо, — решительно кивнул он, все еще недоступно холодный.

Не отрывая взгляда от собеседника, Гарри махнула рукой. Вспыхнули заклинания, демонстрируя возвращение показателей пациентов в норму. Сметвик захлопал глазами, он не верил себе. Бросил несколько различных Диагностирующих, но все они показывали одно и то же: пациент жив, и не просто жив, но еще и активен. Вернулась мышечная и кожная подвижность, даже отеки спали.

— Не стоит меня провожать, — Гарри направилась к выходу. — Приятно было пообщаться с вами, целитель Сметвик.

И, прежде, чем он успел сказать хоть слово, вышла из палаты.

Посмотри на меня….

Всегда….

Гарри резко раскрыла глаза. Ни испуганных криков, ни движений — ничего из того, чем славились ее кошмары в Хогвартсе, не принесла она во взрослую жизнь. Во время страшных снов всегда лежала неподвижно и терпеливо дожидалась конца, лишь поутру ее била легкая дрожь, да по спине катился градом холодный пот.

Ночная темень еще заполняла квартиру, до рассвета было далеко. Темные стены, темные окна, сквозь ставни которых слегка пробивался лунный, мерцающий свет. Единственным ярким пятном был букет кленовых листьев, стоявший на столе в банке, сделанной из каких-то стеклянных осколков. Волшебница не слишком вдавалась в подробности, ей хотелось привнести в мрачные стены своего временного жилища аромат настоящей осени.

Здесь, в старой квартире, еще диккенсовских времен, сохранившей мрачное очарование романов писателя, со скрипящими половицами, шершавыми, чуть влажными стенами, на которых то и дело норовила проявиться сизая плесень, с тяжелыми ставнями и ржавыми, тусклыми кранами, с душевой кабинкой в оранжевых потеках, скрипящей узкой кроватью, потемневшей от времени плиткой и холодильным шкафом, полуголая, полуголодная, без имени, без прошлого, Гарри ощущала себя по-настоящему счастливой и свободной.

Единственно возможная полная свобода для человека — это смерть. Только сейчас Гарри поняла смысл данного высказывания. Она и умерла, стала привидением, даром, что не бесплотным. У нее за плечами не было никого, не было имени, фамилии и родственников, не было одежды и обуви, документов и палочки. И собственное прошлое существовало только в воспоминаниях. Могло не быть будущего. Лишь дар магии и личный опыт остались с нею.

И тем не менее, она была свободной. Настолько, что чувствовала невидимые крылья за спиной, ощущала себя легче перышка, легче воздуха.

Впервые она училась дышать полной грудью.

Полной свободы не бывает у человека до самой его смерти. Всегда существовали рамки, ограничивающие восприятие действительности, ограничивающие возможности действия. Даже если не существует таких законов, человек их выдумает для себя лично, потому что страсть к мазохизму, к преодолению трудностей у людей в крови. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке — истина, которая въелась в подкорку разума человечества. И от которой не получается избавиться даже у самых наивных личностей. Впрочем… ей ли об этом говорить? Заложница собственного имени и громкой славы. От любви до жгучей ненависти, от осуждения до благоволения и расположения, от Избранной до сумасшедшей всего за каких-то пару недель.

Гарри не знала, как это выдержала. Наверное, все дело в менталитете факультета Годрика. Если сравнивать факультеты Хогвартса с оружием, Гриффиндор будет двуручным тяжелым мечом. Такой не повесишь на стену и не уберешь в ножны, с таким будешь идти до самого конца, защищать честь и справедливость, находиться всегда на пике событий. Но, что бы ни случилось, он не согнется, не сломается, выстоит, сохранит свой твердый стержень. Вопреки всему. Трудности только закаляют его, как пламя драконьего огня.

В противовес ему Слизерин — булатный клинок гоблинской стали, гибкий и тонкий, звонкий и опасный. Обманчиво беззащитный, легкий и сверкающий. С таким красиво танцевать, плавно ступать, но его тонкие грани могут хранить особый смертоносный яд. Он гнется, но не ломится.

Когтевран — это хлыст. Красивое украшение и смертельное оружие в руках знающего и умеющего человека. Однако дилетант причинит вред себе и окружающим, если возьмет его в руки. Сражаться с ним нужно с умом.

И Пуффендуй, боевая секира или топор. Что может окраситься кровью врагов, в одно мгновение снести головы, но на самом деле стремится лишь к одному — занять свое место на стене над камином и послушать песни, сложенные в его честь. Но кто сказал, что его нельзя будет сдернуть с тех креплений? Ведь не зря же их символом является барсук — существо миролюбивое, обожающее труд и чистоту, но в момент ярости с ним не рискуют связываться даже медведи.

Годрик Гриффиндор, как воин, маг и артефактор, лучше остальных знал, какой клинок получится из той или иной стали. И потому его задумка послужила основой для Распределяющей шляпы. Но иногда, очень редко, Гарри задавалась вопросом, к какому виду оружия отнести тех, кого даже Шляпа не сразу могла пристроить на факультет? Клинок ли она из гоблинской стали или двуручный меч?

В молодости все же меч, потому и не сломалась, выстояла. Она сменила оборванные, мятые, большеватые джинсы Дадли на длинное платье и обруч на лбу. И больше не вспоминала о старой одежде — выросла и вдруг резко поумнела, когда осталась одна на один со всеми свалившимися на нее неприятностями.

Ей не привыкать начинать заново.

Она сменила звание Героини на титул главы рода Блэк, благороднейшего, древнейшего и темнейшего. И сковала себя новыми цепями — обязанностей перед родом.

Она никогда не была свободной. И только сейчас училась дышать полной грудью.

Гарри поднялась с кровати, потянулась, заставив волосы гладкой волной заскользить по спине, порождая сотню мурашек. Это в детстве и юности она бегала с вороньим гнездом на голове, так как, будучи короткими, ее волосы всегда торчали в разные стороны. Позже она нашла, как их можно усмирить. Помог, как ни странно, Хорек, но до его прилизанности Гарри не доходила. Еще чего не хватало! Да и не пошло бы ей.

А сегодня выходной, выходной! Сердце пело, душа танцевала, и женщина принялась мурлыкать себе под нос мотив незатейливой песенки, что привязалась к ней во время прогулок по магловскому Лондону. Работа с артефактом превратила последнюю неделю почти в круглосуточную каторгу. Пространственный карман требовал много сил, точной и кропотливой, вдумчивой деятельности, и Гарри, после каждого "сеанса" падала на трансфигурированный из стульев диванчик без сил. Утомленная, выжатая, как лимон. И тут же засыпала на пару часов.

Так что выходной стал благословением богов. Можно не только выспаться, но прогуляться по Риджентс парку. Среди ив и водоемов отдыхало не только тело, но и душа.

Или, может, обменять деньги и сходить на концерт группы "Биттлз"? Не было никого в мире маглов, кто бы не слышал о Великолепной четверке. Гарри еще посмеялась над иронией: кого в мире магов так называют?

Афиши с объявлениями были повсюду. Симпатичные мальчики в пиджаках и с гитарами улыбались слегка натянуто, видно было, что позировать перед фотокамерами они так и не научились толком. Да и далеко было до профессиональной пиар-компании. Им с лихвой хватало таланта. Песни звучали из всех приемников, девушки визжали над плакатами — постерами — раскупали альбомы. И томно вздыхали по одному из красавчиков — обязательно одному, нельзя быть жадной и захватывать всех. Обычно "жертвой" становился Пол. Их называли по именам, немного фамильярно, но так Четверка делалась как будто ближе и понятней.

Отфыркиваясь, потягиваясь, Гарри умылась, почистила зубы. Какой же это счастье — простая зубная щетка. Женщина рассмеялась, чувствуя себя немного возбужденной. Получится продать артефакт или нет? Кто знает. Но в таком состоянии ей нечего делать в банке, гоблины сожрут с потрохами дилетанта и не поморщатся.

Несмотря на ранний час, Гринготс шумел, кипел деятельностью. Зеленые коротышки сновали туда и сюда с важным видом, о чем-то переговаривались на своем языке, бросая таинственные взгляды на пришедших посетителей. Ну-ну. Гарри про себя усмехнулась. А вот гоблины про пиар-компанию если и не слышали, то уже во всю применяли, создавая себе репутацию буквально всеведущего народца. Что, разумеется, было далеко не правдой, но приближенной к ней. Ресурсы, деньги, артефакты давали им власть и информацию.

— Добрый день, — она подошла к распорядителю приемного зала. Специальный гоблин, который следил за клиентами, отвечал на возникающие вопросы и направлял их в нужные кабинеты.

Существо подняло голову, пробуравило женщину взглядом мелких, постоянно злых глазок. Даже если случалось, что гоблины начинали уважать какого-либо волшебника — почти невозможно, но все же бывало, — даже тогда злость не уходила из их глаз. Потому что это не просто менталитет, это сама сущность магического народа.

— Мне нужен артефактор-оценщик.

— Хотите заложить? — проскрипел гоблин.

— Нет, продать, — безмятежно улыбнулась Гарри.

В такие минуты сама себе женщина напоминала незабвенную Луну Лавгуд, охотящуюся за очередным мозгошмыгом. Но Малфой говорил что-то про пиранью страсть во взгляде и акулью доброту. Гарри не очень вслушивалась, предпочитала проклинать вредного Хорька чем-нибудь не слишком летальным, но веселым.

Гоблин что-то сказал помощнику, и через пару минут к ней вышел другой сотрудник банка, в темно-красном сюртуке с золотистым шитьем.

— Прошу за мной.

Даже сверху Григотс напоминал драконью пещеру — длинные, широкие коридоры светлого камня с магическими светильниками в специальных подставках. Что уж говорить о подземной его части, с хранилищами.

Гоблин проводил женщину в узкий кабинет, закрыл дверь и присел за массивный дубовый стол.

— Добрый день, располагайтесь, — он показал цепкой лапкой на кресло напротив стола. — Что у вас за артефакт?

— Набор перстень и серьги, — Гарри выложила чистую тряпочку, развернула ее. Авантюрин молочно-бело блеснул в свете ламп, словно подмигнул, подбадривая.

Гоблин проверил сначала все чарами, только потом рискнул взять серьгу в руки. Тонкие пальцы с коготками ощупывали, крутили ее, проверяли металл. Существо всматривалось почти в самую глубину, как будто видел плетение и чары, наложенные на артефакт. Возможно, так оно и было. Не за красивые же глаза гоблины считались самыми лучшими оружейниками времен Основателей. Потом сотрудничать с волшебниками они как-то прекратили, и выторговать что-либо у них было чрезвычайно сложно. И дорого. Может, именно это и подтолкнуло становление Артефакторики на острове.

— Двадцать галеонов, — наконец, вынес вердикт оценщик, пристально посмотрев на посетительницу.

Гарри откинулась на спинку кресла, усмехнулась про себя, внешне оставшись невозмутимой. Как она и предполагала, вступило в действие проверка нового — пока еще только возможного — клиента. Если дал себя обмануть, не стал торговаться, приводя логичные аргументы, сам виноват.

— Хорошо, — кивнула она, не став спорить.

Ей показалось, или в глазах гоблина мелькнуло разочарование? Неужели почувствовал в ней ту самую родственную душу, что может торговаться до посинения, исправлять пункты в контрактах, не жалея времени и чернил? Ничего, они еще познакомятся с этой ее стороной.

Деньги Гарри спрятала в сумочку, поблагодарила оценщика и прошла за ним к выходу.

Может, ее и посчитали идиоткой и простофилей, но…. Про кровную привязку артефакта она ведь не сказала! А гоблин, при быстром осмотре, не заметил, что все чары завязаны на одного владельца. Только тот, кто проведет эту самую привязку, сможет пользоваться кольцом и серьгами. Без хозяина они бесполезны. А вариантов кровной привязки — ворох и еще чуть-чуть, главное не ошибиться, чтобы не порвать вязь заклинаний на артефакте.

И вроде бы есть пространственные чары, а воспользоваться ими нельзя. Интересно, когда гоблины поймут это. И что предпримут?

— Мисс Смит, какая неожиданная встреча!

Гарри спустилась с последней ступеньки и только потом посмотрела по сторонам. Перед ней стоял Гиппократ Сметвик и улыбался, открыто и немного ехидно, так, как делал это всегда. И никакой ледяной вежливости, что он демонстрировал в прошлый раз, в больнице.

В груди растеклось облегчение. Как бы Гарри себя ни настраивала на то, что этот Гиппократ — не ее друг, ссориться с ним все равно не хотелось. И она была рада, что он не обиделся, что подошел снова.

— Добрый день, мистер Сметвик, — приветливо улыбнулась она.

А Гиппократ подхватил поданную для рукопожатия руку и поцеловал тыльную сторону ладошки. Женщина удивленно приподняла бровь.

— Я не обижаюсь, поверьте. Трудно обижаться на такую же слизеринку, каким являешься сам, — произнес он, выпрямляясь.

Проницательная зараза! Гарри усмехнулась. Счет в пользу Сметвика, однозначно.

— Разрешите проводить вас, мисс Смит?

— А вы знаете, куда я направляюсь? — хмыкнула Гарри.

— Уверен, вы мне скажете, — приподнял уголки губ Гиппократ. — Тем более, у меня сегодня выходной. Могу быть в вашем распоряжении целый день.

Мужчину мало волновало, что они стоят у банка, на виду и у всех, в самом центре магического квартала. Что его видят в, возможно, не самой подходящей компании. Он грохотал своим голосом и пристально смотрел на волшебницу, что задумчиво перебирала ручки сумочки. Спасало только то, что это была его привычная манера общения с противоположным полом. От мадам Помфри, с которой учился на одном курсе, до Минервы Макгонагалл, что являлась старостой Гриффиндора во времена его обучения и гоняла тогда еще молодого Гиппократа в хвост и гриву, благо грива была — загляденье. Гарри помнила, как хохотала, когда слушала рассказы о молодой "Минни Макги".

— Выходной? — женщина подозрительно прищурилась. Не то, чтобы у целителей не могло быть свободных дней, но разом с ее? — Я хочу прогуляться в Риджентс-парке, в магловском Лондоне.

— Тогда позвольте проводить вас и быть сегодня вашим рыцарем? — галантно предложил он руку.

Женщина улыбнулась, кивнула.

— Позволяю.

Даже через рубашку и пиджак ладошку грела горячая кожа, ощущение крепких, почти твердых мускулов. Да уж, не типичный целитель, которых от тени и стены можно отличить только по цвету мантии.

Через бар Тома и дальше — прогулочным шагом до самого Риджентс-парка. Гарри шагала рядом со Сметвиком и ощущала себя… спокойной, свободной. Такое получалось только с Гиппократом, остальным нужно было соответствовать, загонять в какие-то незримые рамки, даже Стоуну и Ноксу. Каким-то шестым, десятым чувством волшебница понимала, что целитель принимает ее такой, какая она есть, без выдуманных и надуманных причин и следствий, со всеми недостатками и вредностями характера. Слизеринка — так слизеринка, гриффиндорка — так гриффиндорка. Наверное, поэтому подсознательно и тянулась к этому удивительному человеку — чтобы вспомнить о прежней дружбе, зацепиться хотя бы за тень ее. Человек — существо социальное, ему требуются контакты, в одиночестве прожить не может никто, как бы ни бахвалился.

— Ваши таланты на почве целительства поразили моего наставника прямо в сердце, — произнес тем временем Сметвик, когда они переходили через мост. — Он хотел бы познакомиться с человеком, что удалось снять проклятие, с которым не справился он.

Гарри помрачнела. Только главы отделения проклятий ей и не хватало для полного счастья. Уже сейчас собирать вещи и бежать?

Гиппократ посмотрел внимательно, проницательно. Наверняка, даже под маской, считал все стремления и порывы женщины. Хмыкнул и вновь перевел взгляд на машины, едущие перед прогуливающейся парой.

— Я сказал, что спасение пришло оттуда же, откуда и наказание. Хотя и терзало меня искушение отомстить Ричарду, уведя у него подчиненного в свое отделение.

Гарри от души расхохоталась.

— Спасибо вам, целитель Сметвик, что не выдали, — сжала руку на локте мужчины чуть сильнее.

Тот кивнул, принимая благодарность.

Такого Гиппократа Сметвика она не знала. В прошлом существовала дистанция, черта, через которую переступить не смели оба. Возраст, они принадлежали к различным эпохам. Их объединило то, что оба прошли через горнило войны и выжили, вопреки и назло всем.

Нынешний Гиппократ был старше ее всего на пару лет, но что такое возраст для волшебников, которые к сорока только расцветают и входят в силу? Он помогал ей собирать листья, сидел вместе с женщиной под ивой и гладил ежей по мягкому, бархатному пузику. Колючки смотрели сначала настороженно на нового человека, пришедшего с любимой волшебницей, но обаяние Сметвика действовало даже на животных. И вскоре они уже не пугались громкого голоса, лишь изредка вздрагивали от смеха.

Мужчина показал бобра, до этого Гарри не удалось увидеть ни одного, хотя она часами просиживала у реки и запруды. Он рассказывал незначительные смешные истории из практики — ничего серьезного или более-менее личного, идеально для знакомства. И все время смотрел, смотрел. Гарри уже и забыла, каким пронизывающим, испытывающим может быть взгляд целителя. Как будто он уже разложил тебя на маленькие составляющие и выяснил все-все твои секреты и тайны. Проницательная зараза!

Но исходящей от него угрозы женщина не чувствовала. Поэтому послушно таскалась гладить ежей, смотреть на бобра и собирать кленовые листья, признаваясь лишь самой себе, в самой глубине души, что ей нравится, безумно нравится проводить так время. Слишком отвыкла от общества, успела заскучать. И лишь следила, чтобы лицо оставалось невозмутимым, сохраняла его. Этот Сметвик ей не друг. Оставалось надеяться, что только пока.

Домой она вернулась под вечер, когда бдительные родители уже загнали детей домой. И даже Мерлина кто-то утащил с собой. Гарри шагала через двор-колодец, подсвечивая дорогу Люмосом и сжимая в руке букет кленовых листьев и осенних хризантем. И как только Сметвик умудрился найти в Парке, и не просто найти — но и сорвать. Страсть к некоторым рискованным предприятиям у целителя была в крови. Даже в пожилом возрасте он никогда не отказывался утащить пару яблок с прилавка. Конечно, он возвращался и честно платил. И за яблоки, и за пирожки с вареньем и даже за утащенные цветы. Но считал, что это не детство — если не попробовал честно стащенный у румяной, смеющейся торговки пирожок. Женщина только качала головой, когда лучший целитель Мунго проходил мимо: знала, что вечером обязательно найдет деньги за пропажу.

— Зануда!

Гарри словно наяву слышала тягучие, напевные нотки — так Сметвик называл ее, когда Героиня, краснея и заикаясь, отказывалась утаскивать пирожок. Стояли они, надо сказать, метрах в пяти от лавки, и владелица с трудом сдерживала смех, так как понижать голос главный целитель даже не подумал. Тогда Гарри показалось, что пирожок сам прыгнул ей в руку. Вместе с двумя яблоками. Вечером она честно заплатила за них, но все равно Гиппократ оказался прав: на вкус потрясающе. Как говорится, молоко вдвойне вкусней, если ночью и нельзя. Это Гарри выяснила еще со времен учебы в Хогвартсе.

Ступеньки привычно поскрипывали, кряхтели под ногами, темные, влажные, видимо, кто-то прошелся по ним Чистящими чарами. Что импонировало Гарри, хозяин содержал жилище в чистоте и порядке, следил за дисциплиной. Скандалы, даже еще и громкие, здесь гремели крайне редко. Маги помнили про Заглушающие чары, а кто забывал, тем напоминали.

От желания выпить горячего, крепкого, сладкого чая с лимоном сводило скулы. Целый день на свежем воздухе значительно проморозил женщину, не помогали даже Согревающие чары. Скорее, это было на уровне интуиции и психологии, нежели физиологии. Гарри желала чаю и лечь в постельку, чтобы завтра, с новыми силами, отвечать на подколки Нокса.

Стоило ей войти в квартиру и открыть окна, как на подоконник спланировала бронзовая сова с пестрыми крыльями. Отличительный знак Гринготса. Вежливо ухнула и протянула лапку со свитком. На сургучной печати красовался герб банка. Гарри злорадно хмыкнула. Быстро сориентировались, ничего не скажешь! Интересно, что они там насочиняли.

Женщина скинула туфли, переоделась, распустила длинные волосы, поставила чайник. И только после этого опустилась на кровать с письмом. Все это время сова терпеливо дожидалась. Волшебнице показалось, что птица даже отвернулась, когда пришло время переодевания. Отлично выдрессировали своих питомцев гоблины, все, лишь бы подтвердить репутацию лучших.

Писал тот самый оценщик, с которым она беседовала с утра. Люди посчитали бы это вопиющей наглостью: тот, кто пытался обмануть, теперь снова связывается с "пострадавшим". Однако Гарри неплохо разбиралась в психологии гоблинов, относительно неплохо, насколько это вообще возможно при тех отношениях, что сложились у них в прошлом-будущем. И понимала, что это наказание для артефактора, не сумевшего сразу распознать тип артефакта. Больше всего гоблины ненавидели терять деньги, даже двадцать галеонов, что заплатил оценщик. И теперь ему предстояло уговорить волшебницу сообщить особенности кровной привязки для артефакта, чтобы затем продать подороже.

Наверное, гоблин был достаточно опытным, по их внешнему виду определить возраст не представлялось возможным. И он понял, к какому типу людей относится Гарри. Поэтому не стал разглагольствовать в письме, "лить воду", а просто прислал чистый бланк и тридцать галеонов добавочно, чтобы получилась приемлемая цена.

Гарри хмыкнула. Послушать извинения она всегда успеет, а вот налаженные отношения с оценщиком Гринготса дорогого стоят.

Поэтому она просто взялась за перо и набросала последовательность действия для кровной привязки. Без благодарностей и витиеватых приветствий. Лишь инструкция. Но знала, что артефактор оценит деловую краткость по достоинству.

Выспаться ей сегодня была не судьба. Казалось, вот только она допила чай, сгрызла корочку от кругляша лимона и завалилась спать, как пришлось выдираться из цепких пут сна. В дверь кто-то активно долбился.

Темные маги вообще существа со сложным, местами даже мерзким характером. Темные маги спросонья — это очень темные маги, чей характер переходит в стадию мерзопакостности, а настроение опускается с отметки "отвратительно" и начинает зарываться куда-то вглубь. Появляется неистребимое желание осчастливить причину чем-нибудь из темного арсенала.

Вот и Гарри, даже еще толком не проснувшись, метнула в дверь темное плетение. Которое размазалось по собственным щитам женщины. Дятла снаружи это не остановило, он продолжал настойчиво долбиться в дверь, чуть ли не пиная ее ногами.

— Гарри! — женщина узнала голос Стоуна. Коллега был взволнован, если не находился в отчаянии.

Это заставило ее распрямиться часовой пружиной. Неужели что-то случилось с лавкой? Только этого не хватало. Она ведь начала уже выбираться, получать прибыль.

— Гарри, мне нужна помощь! Открой! — взмолился тем временем старик. До женщины донеслись сухие рыдания.

— Что случилось? — голос со сна был хриплым, грубым. Женщина сняла щиты и распахнула дверь.

В их лавке именно Стоун являлся образцом английского джентльмена. Всегда собранный, вежливый, в чистой, выглаженной одежда, с аккуратными носовыми платочками, которые, как казалось, хранились в его кармане неисчислимым количеством, с благообразной бородкой клинышком. Он никогда не спешил, даже не шел — шествовал, чинно и благородно. Слишком ярких эмоций от него тоже ждать не приходилось. Гарри уже не раз задавалась вопросом, что же привело его в Лютный переулок.

Перед собой, в неверном свете Люмоса, она видела полную противоположность привычного, "дневного" Стоуна. Неверные пальцы, дрожащие, трясущиеся руки, хаотично застегнутые пуговицы рубашки, вкривь и вкось, торчащие в разные стороны волосы. И глаза, покрасневшие то ли от слез, то ли от бессонницы, они излучали отчаяние и горе.

— Моя внучка… — прошептал он. — Получила какое-то темное проклятие. Наш врач не знает, что делать, Гиппократ — тоже. Он посоветовал обратиться к тебе, мол, ты сняла колдовство с пострадавших из Лютного.

Гарри чуть было не закатила глаза. Еще бы ей не снять, она же его и наложила. Но Стоун выглядел настолько плачевно, старик был готов хвататься за любую соломинку, что она просто не смогла сказать ему об этом. К тому же, кому как не малефику быть специалистом в темных проклятиях? Как Мастер, и как некромант, она посвятила немало времени темной магии, почти всем ее разделам.

— Я посмотрю, — решилась она. — Но ничего не обещаю. Возможно, я не смогу справиться с проклятием.

Стоун замотал головой, как шаблонный китайский болванчик. Во взгляде загорелась надежда, и у Гарри в животе сплелся темный, тяжелый ком. Если не оправдать таких ожиданий? Как она сможет и дальше смотреть в глаза старику, если не поможет его единственной внучке?

Женщина пошла переодеваться, отбрасывая сомнения и тревоги. Это в молодости позволительно взгромождать себе на плечи ответственность за целый мир. И не думать, почему сотни волшебников с аттестатами позволяют терроризировать себя горстке людей, большинство из которых даже не желало сражаться. Почему не ставят защитные чары, не защищают семью, не бегут, схватив детей в охапку в тот же магловский мир, а смиренно ждут, когда их проблемы решит необученный подросток со сломанной волшебной палочкой в руках.

Женщина отфыркнулась от гнетущих мыслей. Что было, то прошло. И все свои претензии она высказала еще на призрачном вокзале Альбусу Дамблдору.

Что было, то прошло. И прошлое не должно становиться цепями, что не пускают человека дальше.

Стоун терпеливо ждал, когда волшебница закончит накладывать защитные чары, затем схватил ее за руку и потянул за собой. Из двери на первом этаже высунулось заспанное лицо Дика.

— Гарри, все в порядке?

— Да, все нормально, Дик, — отмахнулась женщина, чтобы мужчина не волновался и не устраивал на месте суд и казнь. — Извини, что потревожили. Срочное дело, — почти прокричала она, утаскиваемая Стоуном.

Они почти бежали вдоль узких улочек с нависшими над землей балконами и тяжелыми ставнями окон. Диккенс так описывал Лондон своего времени, и с тех пор в магическом квартале ничего не изменилось. Разве что стало чуточку светлее, но это в Косой, а Лютный продолжал радовать своей опасной темнотой и таинственной, наполненной шорохами и скрипами тишиной.

Старик не имел привычки рассказывать о себе, как и Гарри. Женщина не знала, где он живет, какая у него семья. Есть ли жена и дети. Вот и о внучке впервые услышала. Лишь подозревала, что когда-то он был профессором в Хогвартсе, как иначе он мог узнать о проделках Сметвика и Нокса в бурной молодости?

— Может, пойдем помедленнее? — спросила Гарри, когда увидела, как задыхается от быстрого шага ее коллега.

Тот замотал головой, экономя дыхание. Оно вырывалось белоснежным парком изо рта, отчего губы покрывались тонкой, легко рвущейся пленкой. Про Согревающие чары оба забыли. Гарри лишь переоделась в рабочее платье да прихватила волшебную палочку. Спутанные волосы развевались шлейфом за спиной, однако забирать их не было уже времени.

Артефактор привел ее к старому двухэтажному домику, лачуге старьевщика из старинного романа. Деревянные стены потемнели от времени, на их фоне ярко белели оконные рамы, тоже старые, местами потрескавшиеся от влажной погоды и ветра. Однако нигде волшебница не заметила следов запустения. Не скрипели ступеньки крыльца, дверь легко двигалась в смазанных петлях, не протекала крыша. За домом следили и тщательно ухаживали.

Внутри была типично английская сельская обстановка: светлые обои в мелкий цветочек, светлая обивка мебели, заслуженная, местами выцветшая, но явно любимая, так как жители не решались сменить ее. Точнее, не хотели. Камин полыхал ярким пламенем, колышущимся, живым. И тени плясали бы вместе с ним на потолке и в углах, если бы не зажженные магические светильники. Они озаряли комнату ярким, почти дневным светом.

Первым делом Гарри отметила присутствие Сметвика и Нокса. Целитель склонился над ворохом из одеял, мантий и шалей на диванчике, на втором сидел лавочник в компании бледного, светловолосого парня. При виде него хотелось плакать, откармливать и плакать, больше всего он напоминал бледную моль, выползшую на свет из пустого шкафа. Тощий, кожа да кости. И большие карие глаза, которые сейчас неотрывно следили за каждым действием целителя, за каждым взмахом его палочки.

— Добрый вечер, господа, — Гарри подошла ближе.

— Утро уже, — фыркнул Нокс, измученный и уставший. Под покрасневшими глазами пролегли тени.

— Что конкретно с ней и как долго это длится? Когда началось? — волшебница откинула волосы за спину, достала волшебную палочку и присоединилась к Диагностическим чарам Сметвика.

Которые ровным счетом ничего не давали. Температура, почти жар, повышенное потоотделение, практически сразу же сменяющееся ознобом. Ворох одеял оказался миловидной девушкой с каштановыми волосами, которые сейчас спутались, от пота и слез напоминали паклю. Лицо заострилось, побледнело настолько, что видно стало каждое зернышко веснушек на носу, зрачки расширились, губы потрескались. Типичные признаки лихорадки, самой обычной, лечащейся парой зелий и заклинаний. Видимо, их и применила бледная моль, скорей всего, это и был тот самый стажер, которого переманил Нокс. Но они ничего не дали. Магические резервы продолжали опустошаться, как будто что-то выпивало их.

Только сейчас Гарри отметила, что в комнате страшно натоплено, очень душно, как в бане. Видимо, так решили согревать девушку. Ведь та, когда начинался жар, скидывала весь ворох одеял, а когда бил озноб снова искала их и не находила, мерзла.

— Началось все вчера утром, — Стоун встал возле дивана, обнял за плечи женщину. Гарри даже не заметила ее — настолько тихой была седая пожилая волшебница. Стоило рукам мужа коснуться ее, и она задрожала, сдерживаемые до поры рыдания прорвались потоком слез, которые она скрыла, уткнувшись в плечо мужа. — Амелия учится на артефактора, а в свободное время занимается починкой и исследованием старинных поврежденных предметов. Это ее хобби. Обычно Мели старается выбрать безопасные, так как еще даже не Подмастерье. К вечеру она пожаловалась, что у нее болит голова и ломит все тело. Дэвид живет рядом с нами, и мы от греха подальше вызвали его сразу же.

— Имел место небольшой жар, — подал голос моль с дивана. — Я дал Жаропонижающее и Укрепляющее зелье, а затем — Сна без сновидений. Когда это не помогло, вызвал целителя Сметвика.

— Ты все правильно сделал, Дэвид, — кивнул Гиппократ. — Вот только даже я не могу справиться с этой заразой. Она тянет силы прямо из очага, девчонке, если она выживет, грозит остаться сквибом.

Стоун с женой затряслись, женщина расплакалась мужу в плечо.

— А вот нечего недоучкам доверять возиться с поврежденными артефактами без присмотра! — рыкнул мужчина.

Больная завозилась, застонала от его громкого голоса.

Гарри выслушала, прикусила губу. Она уже сталкивалась с кое-чем подобным в своей практике, сама же и пострадала от этого. Если бы не Наставник, умерла бы на диване в гостиной дома на площади Гриммо, в собственной слюне и рвоте — так плохо ей было. Действие проклятия зависит от размера магического очага и способностей. Видимо, девочка крепкий середнячок.

Но ведь это невозможно! Гарри пострадала, когда неосторожно сунулась к артефактам рода Блэк, откуда могла их раздобыть простая ученица, даже не принадлежащая к чистокровным родам?

Но проверить не мешает.

Женщина перенастроилась на особое видение, произнесла пару специфических заклинаний артефакторов… и зашипела сквозь стиснутые зубы.

— Сметвик прав! — процедила она, повернулась к Стоуну, сверкая глазами. — Если так радовался увлечению внучки, лучше бы притащил ее в лавку, пусть бы она там работала под твоим присмотром!

— И ты отдашь ей свое место? — ехидно спросил Ричард, сощурив глаза.

Защитная реакция, он стремился защитить от нападок своего бывшего учителя и нынешнего друга.

Гарри снова зашипела.

— Все лучше, чем она снова где-нибудь подцепит блэковскую заразу.

— Блэковскую? — одновременно спросили целители. Но если бледная моль недоумевал, то Сметвик подобрался.

— Смотрите, мистер Сметвик, — Гарри прояснила ауру девушки. — Вот сюда, — она показала кончиком палочки на бледное плетение. Ауру опутывали студенистые нити, почти незаметные, невидимые, если не знать, что и где искать. — Защитное заклинание, называется "Паук". Придумано Фобосом Блэком, его применяют к темным артефактам, чтобы уберечь от рук тех, кто не принадлежит к роду. Правда, используют его не только Блэки. Обычно они стараются не разбалтывать заклинаний, но Фобос не последовал традициям по каким-то своим причинам. Паук опутывает сетью ауру и очаг и медленно растворяет в себе, выпивает его досуха. Полностью, не только из ядра, но и из крови.

— Значит, жертва умирает, так как маги не могут жить без… волшебства в крови.

— Да, — Гарри кивнула. Снова повернулась к Стоуну. — Мне нужен артефакт, над которым она работала в последний раз.

Старик кивнул и призвал завернутую в ткань вещицу. Гарри отбросила покровы и увидела почерневшую от времени шкатулку с чеканкой и гравировкой Мастера Артефакторики, что сработал ее.

— Ну, что? — Нокс нетерпеливо подался вперед. Гарри окинула его подозрительным взглядом. Имеет виды на девушку? Хм, интересно.

— Нотты, — вынесла она вердикт. — Шкатулка принадлежала им, род существовал в одно время с Фобосом Блэком, поговаривали, они были товарищами по оружию и так далее, — она осматривала поверхность, следы и обрывки кружев заклинаний. — Вот он и защитил артефакт. Нынешние потомки, по-видимому, решили продать ее, все же темной магией от нее фонило изрядно, а пользы никакой. До того, как был задействован Паук.

— Ты сможешь убрать его?

— Да, — слова у бывшей Поттер не расходились с делом.

Если бы кто-то осмелился заглянуть в окно гостиной маленького домика в Лютном переулке, он бы увидел картину из прошлого, описывающую шабаши ведьм. Трещал камин, воздух вибрировал от жара. На диване изгибалась и постанывала юная девушка, мокрая от пота одежда облепила ладную фигурку с небольшим пухленьким животиком. Иногда она приоткрывала мутные глаза, и тогда седой старик трясущимися руками подносил ей стакан воды, из которого девушка могла взять от силы капель десять. Над нею склонились двое: мужчина и женщина. Их тени соединялись, сплетались, повинуясь пламени камина. Звучали в замкнутом пространстве монотонный речитатив старого заклинания, мужчина страховал, поддерживал состояние девушки стабильным. Казалось, будто ее собираются приносить в жертву всесильным темным демонам, что столпились по углам и тянули, тянули к жертве свои длинные руки-щупальца.

Женщина в облегающем платье, с распущенными длинными волосами, змеившимися почти до бедер являлась олицетворением представлений человеческих о ведьмах. Не красавица, со сведенными от злости и усталости губами, ее влажная кожа мерцала в свете огня, загорелая, бархатная. А глаза наполнялись потусторонним ведовским сиянием, свойственным лишь сильным магам.

Палочкой выписывала она сложные, многосоставные фигуры, острым кончиком, как вязальным крючком, подхватывая провисшие нити ауры, подтягивая их, цепляла паразита и отводила в сторону, разъединяла с человеком. И щедро изливала собственную магию через руны и катрены, делилась сырой, чистой, неразбавленной силой, лишь слегка отфильтровывая магию Смерти, что даровала кровь. Никто, кроме нее и ее потомков, не в силах перенести влияние божественной крови.

Гарри не помнила, сколько это продолжалось. Помнила лишь, что помянула бы всех Блэков от Фобоса и далее за их ненависть к не-чистокровным и поистине мерзкое воображение. Но больше всего за то, что разбрасывались своими вещами и заклинаниями где ни попадя. Хотя это все было преувеличением: своими изобретениями древнейшие и темнейшие не делились, Фобос стал в этом отношении исключением, белой вороной.

Она бы помянула их всех, но заклинания требовали концентрации, Паук, как и любая другая темная магия, не желал отдавать свою жертву просто так. Гарри пришлось с ним сражаться. И без помощи Сметвика вряд ли бы справилась.

На исходе ночи, когда она, наконец, опустила сведенной рукой палочку и пошатнулась, кто-то подхватил ее под руки и переместил на диван. В губы ткнулось горлышко флакончика с зельем. Укрепляющее, как опознала Гарри. Снейп бы порадовался возросшим возможностям бывшей ученицы в Зельеварении. И получил бы резкую отповедь, что преподавать надо лучше, как детям, а не взрослым студентам на подготовке к Мастерству.

Следом пошло Восстанавливающее. Бледная моль перед глазами расплывался, но сиял от счастья. Кажется, планы на девушку были не у Нокса, а у молоденького целителя.

— Я домой, — прохрипела Гарри натруженным, пересохшим горлом. Взглянула на часы и поморщилась. Через пять часов ей уже идти на работу.

— Можешь сегодня отдыхать, — Нокс за локоть поднял сотрудницу. — Я провожу тебя.

Женщина лишь устало кивнула, прикрыла глаза, положив голову на плечо мужчины. Пусть теперь он ведет ее, она слишком устала.

Стоун с супругой вряд ли заметили их уход: они кружили вокруг очнувшейся внучки и никак не могли поверить, что она жива, здорова, пришла в себя. И даже сохранила магию. С ними остался Сметвик для дальнейшей диагностики и выписывания распорядка дальнейших действий, способных вернуть девочку в норму.

Свежий воздух немного отрезвил, но не настолько, чтобы Гарри могла поднять тяжелую голову от плеча Ричарда.

— И ты даже не будешь читать мне нотации? — спросил Нокс. — Теперь, когда мы остались одни.

— Ты меня с кем-то путаешь, — с трудом ворочая языком, сумела ответить женщина. И собеседник получил свою долю ехидства. — Тебе вполне хватит Гиппократа.

Нокс застонал. Приятеля он знал отлично, не сомневался, утром тот придет и будет пенять, какой товарищ безответственный, раз не следит за собственными подчиненными. Как будто Ричард всесилен.

Только интересно, откуда так хорошо его знает Смит, если они виделись от силы два раза.

— Спасибо, — он поправил мокрую прядь волос, отвел ее от лица. — Дэвид… мой двоюродный брат. Кроме него у меня никого не осталось. И он… они с Амелией помолвлены.

Теперь становилось понятно, чего он так взвился на ее замечание в гостиной. Гарри вздохнула, слабо улыбнулась. Мужчины… иногда они совершенно, как дети.

Дальнейший путь волшебница помнила слабо: Нокс провел во двор, а на лестнице вынужден был поднять на руки. Гарри хватило даже на испуганный взвизг шепотом. Ее никогда и никто не носил на руках. И лишь магическое истощение вкупе с усталостью мешало ей насладиться ощущениями полностью.

На автомате расплела чары, прошла в комнату, снова заплела их и рухнула на пол, свернувшись комочком. И так и заснула.

На большее сил уже не хватило.

Целый день Гарри отлеживалась. Не столько от усталости и потери силы, как от сведенных и простуженных за ночь на холодном полу мышц. Пришлось отогреваться, делать компрессы из подручных материалов: тряпок и воды. И восстанавливаться, восстанавливаться, восстанавливаться.

Так что на работу она вышла свежей, отдохнувшей, полной сил и ехидства на отповеди вредному начальству.

— Доброе утро, — привычно поприветствовала она всех.

Эрик и Стоун уже сидели там. Старик выглядел не в пример лучше, взял себя в руки, пропало то смертельное отчаяние, что она видела в прошлый раз.

— Гарри, — он поднялся, — я так и не поблагодарил тебя…

— Не стоит, Стоун, — улыбнулась женщина. — Это я должна извиниться за излишне эмоциональные и грубые слова. Хотя доля правды в них есть: лучше проверять, что и где покупает девочка. Я не все проклятия могу снять. Повезло, что именно это мне знакомо.

— Не стоит извинений. И все же прими мою благодарность.

— Принимаю, — они тепло пожали друг друг руки, не обращая внимания на изумленного и не понимающего Эрика.

— А внучкой займется моя жена, она бывший профессор Трансфигурации, — хмыкнул старик, возвращаясь к работе.

— О, — понимающе протянула Гарри.

Они переглянулись и засмеялись. Работа определенно накладывала свой отпечаток на личность мага. Если Зельевары обычно плевались ядом и могли запросто отравить кого угодно, тихо и незаметно, то трансфигураторы по большей части были людьми жесткими, закованными в рамки и правила, которые так любит эта наука. В прошлый раз она была слишком расстроена болезнью внучки, поэтому и не показала свой характер.

— Амелия — наша единственная внучка, — покачал он головой, беря очередной амулет.

Гарри полировала палочки, Эрик шкурил деревянные обереги и браслеты. Все при деле, работа кипит, несмотря на ранний час. Не зря же им деньги платят.

— Дочь погибла еще молодой, вот мы и воспитывали ее с женой вдвоем. Разбаловали ее, но она девочка неплохая, — он словно умолял поверить ему.

— Уверена в этом.

Стоун благодарно кивнул.

— Ты ведь преподавал в Хогвартсе? — спустя какое-то время задала вопрос Гарри.

— Да, — коротко, односложно, видимо, не любил вспоминать. Но женщине нужно было знать правду.

— Почему?.. — она не договорила, но и так все понятно.

Стоун отложил амулет, повернулся к собеседнице. Просто, без вызова заглянул в зеленые глаза.

— Потому что не разделяю концепцию о всеобщем благе. И жена тоже. Мои курсы взял профессор Флитвик, преподававший у старших, а на место жены — одну из ее способнейших учениц, Минерву Макгонагалл. Насколько я слышал, она уже стала деканом Гриффиндора и анимагом.

Действительно, достижение. Стать анимагом, разделить сущность зверя, узнать его и себя, выполнить целый комплекс чар, выпить тонну зелий, провести нужные ритуалы, подготовиться — колоссальный труд. Гарри склонялась к мысли, что отцу с компанией в свое время повезло, что они попросту не задумывались о том, что может статься в случае неудачи. Кем они будут, в кого превратятся.

После этой фразы воцарилась тишина. И если Эрик гадал, про кого же они говорили и что это за концепция такая, то Гарри и Стоун погрузились в собственные воспоминания, связанные с незабвенным директором Хогвартса.

У артефактора хватило ума и силы вовремя сбежать и убрать подальше свою семью, пусть даже в Лютный, куда нет ходу светлым идеям. Если бы Гарри в свое время была так умна… чем бы это закончилось? Диктатурой Тома? И в ее крови уже не цвели бы асфодели.

Нет, все, что ни делается, все к лучшему.

Прервал напряженную работу хлопок двери и ворвавшийся осенним вихрем Нокс.

— Гарри, объясни, что ты сделала со Сметвиком? — весело спросил он, опускаясь на стол женщины так, чтобы видеть ее работу.

— Что-то случилось? — нахмурилась в ответ волшебница.

— Вот, он просил передать это тебе, — начальник протянул крепко перевязанный в подарочную бумагу свиток.

В нем оказался футляр для волшебной палочки. Из кожи дракона, крепкий, плотный и гибкий, насыщенно черного цвета с перевязью зеленых узоров по краю. Гарри благоговейно провела по зеленым искоркам, самыми кончиками пальцев касаясь шершавой поверхности, каждая чешуйка излучала собственное тепло и внутренний свет. Не дорогой и в то же время драгоценный подарок.

Внутри оказалась записка.

Восхищен Вашим профессионализмом, мисс Смит.

Гарри невольно улыбнулась. Словно наяву представился Сметвик, сидящий в собственном кабинете и придумывающий всего одну строку, но чтобы она не казалась фамильярной или грубоватой. Вокруг наверняка лежала уйма смятых комочков бумаги — неудачные попытки. А сам он прикусил от усердия кончик пера. В такие момент трогать целителя не рекомендовалось: сразу узнаешь, куда идти и за каким… процедурами.

— Скажи, что ты его приворожила, — взмолился Нокс. — Гиппократ — старый крокодил, никогда ни в кого не влюблявшийся.

— Почему крокодил? — прыснул Эрик.

Теперь уже засмеялся Стоун.

— Потому что однажды наш Ричард в школе попытался превратить своего главного соперника в крокодила. Получилось не целиком, только пасть и хвост появились, однако прозвище прикрепилось.

Эрик захихикал, даже Гарри улыбнулась.

— Ничего страшного не происходит, Ричард, — поведала она, пряча подарок в сумочку. — Просто благодарность за прекрасно выполненную работу и наглядный урок снятия тяжелого составного темного проклятия. Не ревнуй, — последнее вырвалось спонтанно, и Гарри улыбнулась.

О, выражение лица Нокса стоило того! Домовой эльф, только крупный. Стоун хихикал, Эрик краснел, когда наконец осознал, на что намекала женщина.

А Гарри поняла, что оттаивает. Медленно, постепенно учится быть не только леди Блэк, но и просто артефактором… пусть и без фамилии.

— Слизеринка! — восхищенно-возмущенно констатировал Нокс.

И это прозвучало лучшим комплиментом.

Поднимаясь по лестнице домой, Гарри поняла, что и в эту ночь выспаться ей не удастся. Визит ассассина послужил хорошей базой для паранойи. Раз кто-то сумел преодолеть ее защиту, следует не усиливать ее, а сделать сигналку, которая бы подавала знак хозяину, что в квартире кто-то есть. Дополнение легко вплелось в чары и было практически незаметным.

И вот сейчас женщина получила оповещение, что в квартире кто-то есть. В левом углу, почти у самого окна, прячется в тени, заслышав ее шаги. Можно развернуться и уйти, но тогда она потеряет все то, что наработала благодаря договору с Ноксом. В нынешней ситуации ингредиенты и основы под артефакты неоспоримо являлись ценной вещью, ради которой стоит рискнуть. Тем более, у нее есть палочка.

Выставив правую руку с оружием вперед, в левой Гарри сплела заклятие, подвесила его незавершенным, чтобы в любой момент дополнить и атаковать.

Распахнула дверь, ворвалась внутрь и тут же перетекла вбок, выставив Щитовые чары. Хорошо, не Экспелиармус, отказалась от дурной привычки.

Ничего не произошло. Вообще. Незваный гость вышел из тени и оказался еще одним ассассином. Или тем же самым, если глава его Гильдии был достаточно великодушен, чтобы сохранить жизнь провалившему задание. Двигался он плавно и текуче, ни одного лишнего движения. Так вода переливается из сосуда в сосуд, не выходя за свои рамки. И ей не нужны никакие действия кроме.

Остановился мужчина у самой границы Щитовых чар, положил на пол свиток и отошел в свой угол. Молча.

Гарри похлопала глазами. Значит, он еще и плетение чар видит, раз смог определить границу ее щита. Скорей всего, такой же артефакт, как и у нее на работе, разве что компактнее не в пример.

Письмо не несло в себе никакой угрозы, проклятий и чар обнаружено не было, кроме заклинания Конфиденциальности. И то оберегало оно секретность переписки от гонца. Гарри с помощью заклинания подвесила свиток в воздухе, развернула его, не выходя за предел Щитовых. Еще чего не хватало, жизнь слишком дорога. Это вполне могло быть ловушкой.

Ее очень вежливо приглашали на встречу с главой Гильдии убийц.

Женщина подняла глаза на гонца.

— Ты должен меня проводить?

Кивок.

— Никакой аппарации!

Кивок.

Гарри вздохнула. Она собирается пойти в пасть ко льву. Возможно, прямиком в ловушку. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского. Если бы хотели убить, так бы и сделали, не заморачивались. Значит, нужно что-то другое.

Там где сломается тяжелый двуручник, треснет пополам тонкая гоблинская сталь, их гибрид лишь погнется, чтобы отпрянуть вновь и ударить отдачей со всей мощи.

Главное — предусмотрительность. Война отучила ее соваться в змеиное логово, не подготовив запасного плана или хотя бы подстраховки.

Так что на всякий случай женщина подвесила еще парочку не завершенных заклинаний. На их окончание понадобится всего пара секунд, которые даст ей разновидность щита малефиков.

Что ж, она готова к новым приключениям. И интуиция подсказывала, что согласилась она не зря.

А Гарри предпочитала верить своему чутью.

— Веди! — кивнула она убийце.

По долгу службы и типично поттеровского везения, Гарри не понаслышке знала о Гильдиях убийц. В некоторых она даже побывала лично: где желанным гостем, а где — по принуждению, в качестве ценного заложника, товара для обмена. Так или иначе, с ассассинами она встречалась, о методах работы знала.

По каким-то своим причинам магические организации и объединения предпочитали пафосные, громкие названия. Будь то Упивающиеся Смертью, Орден Вальпургии или Отряд Дамблдора на пятом курсе. Тяга к театральности была у магов в крови, и даже Гарри не избежала ее влияния в свое время.

Гильдии тоже не становились исключением из правил, разве что воровские, но тем сама профессия наказывала скрываться в тени не высовываться. Крадущие жизни, Отсекающие нити и так далее, и тому подобное. Все разные, со своими заморочками. Самой примечательной гильдией Гарри считала Теней. Простое безыскусное название, как и форма — серое, ни о чем не говорящее. И в то же время сообщающее слишком многое. В отличие от своих коллег и собратьев по профессии, предпочитающих создавать штабы в отдаленной местности, Тени выбрали особняк практически в самом центре Лондона. Никому и в голову не приходило, что мистер Джонсон, добряк и хохмач, любитель пропустить кружечку эля по выходным в ближайшем пабе, на досуге принимает заказы на убийство и дрессирует новое поколение ассассинов.

Примечательной Гильдия была в том смысле, что всех "сотрудников" обучали цеховому искусству: они могли растворяться в тенях, прятаться в них. Это позволяло им незаметно подобраться к любой, даже самой защищенной цели. Но ничто в мире не дается бесплатно. И подобное искусство тоже имело свою цену. Ассассины теряли склонность к любой другой магии, не могли колдовать. И не могли нанести удар из тени, для этого им требовалось полностью материализоваться, что давало жертве неплохой шанс.

Гарри в свое время этим воспользовалась, связала Теней долгом крови. Джонсон не мог позволить себе потерять никого из бойцов, так как искусство убивать требовало долгих лет специфического обучения. Пришлось ему договариваться с артефактором.

Так у Гарри появилась собственная небольшая армия. За умеренную плату в виде артефактов, разумеется.

Поэтому она догадывалась, куда, к кому и зачем ее ведут. Немногие Мастера соглашались действовать нелегально, еще меньше — связываться с Гильдиями. И требовали немаленькую сумму за свои услуги. А артефакты ассассинам жизненно необходимы на случай непредвиденных ситуаций.

Не отметала женщина и другие варианты, но этот был самым жизнеспособным, так как за все свое недолгое пребывание в Лютном дорожку наемникам она не переходила. По крайней мере, без повода. Те проклятые из Мунго сами виноваты. Это признают все. Око за око, самозащита….

Больше интересовало, откуда они прознали про степень ее таланта. Про наклонность и артефакторику и говорить не стоит, все в Лютном знали, что у Нокса новая работница. Не знали только уровень ее дара. Вот и напрашивался вопрос: кто проговорился? Кандидатур не так уж и много. Ричард, Стоун, Эрик и Гринготс. В последние два варианта верится с трудом. Эрик еще слишком молод, чтобы распознать в ней Мастера, а Гринготс…. Пожалуй, только Гарри и удалось что-то вытащить у гоблинов из-под носа. И то следует свалить все на беспрецедентную ситуацию. Да и как смотрели в следующие лет десять на нее зеленые коротышки!

Узкие переходы и улочки, мощеные дороги и нависшие над ними этажи зданий, кованые балкончики, стены с потрескавшимися стенами, в некоторых местах опала штукатурка, и обнажился камень, из которого построили дома. Не хватало только бегающих по улицам крыс, помоев из окон и веревок с развешанным бельем, натянутых между столбами в маленьких двориках, чтобы вернуться во времена Чарльза Диккенса. Лондон практически не изменялся с тех пор, облагораживался, да, но не менялся. Слишком медленно, лениво и неохотно впускали англичане новшества в свою жизнь. И это пройдет. Не за горами тот век, когда центр столицы будет сверкать блестящими стеклами зеркальных небоскребов, когда вокруг Скотланд-Ярда будет крутиться автоматическая вывеска, одна из негласных достопримечательностей. Все это будет, надо только дать привыкнуть к мысли, что изменения неизбежны. Нынешнее десятилетие слишком сумбурное, хаотичное, все куда-то торопятся, спешат, мода и мнения людей меняются со скоростью крутящегося под потоками ветра стального флюгера-петушка. Лондон несколько раз отвоевывал звание столицы моды, терял, снова завоевывал. Песни, фильмы, космические идеи не могли не сказаться на жизни населения.

Гарри с еле слышным вздохом посмотрела на своего проводника. Убийца скользил ровно, плавно, центр его тяжести ни разу не сместился, что говорило о длительных, завершенных, тренировках. Да, перед ней не новичок. Женщина старалась поспевать за ним, не раскрывая рта, чтобы не сбить дыхание. И плела заклинание из разряда некромантии, так, на всякий случай. Как говорил один ее знакомый по Гильдии артефакторов, лучше перебдеть, чем недобдеть.

Серые одежды практически полностью сливались с тенями домов, даже лунный свет словно скользил мимо, даже не отражался. Но Гарри, как ни старалась, не смогла разглядеть ни одного артефакта или нитей плетения в одежде. Как интересно.

Ее платье, несмотря на некоторую театральность, Мастера признавали вершиной искусства в Артефакторике. Специально вымоченное в определенных зельях, пропитанное особыми средствами, с нанесением специфических рун красками и нитями. Гарри прошивала каждое из своих десяти платьев вручную, так же, как и вырезала символы на обруче, вставляла в него камень. Кажется, тогда она убила полгода на создание своего образа и нового костюма. Но в результате получила доспехи чуть ли не на все случаи жизни. Товарищи по Гильдии смеялись, что там, где остальным понадобится снаряжение, Мастер Поттер, леди Блэк величественно проплывет в туфельках и своем платье с небольшой дамской сумочкой. Гарри смеялась, как говорится, в каждой шутке слишком мала доля шутки.

В нынешнее время не помешает снова озаботиться таким костюмом, пусть вычурно и необычно, но кто смотрит на внешность в магическом мире? Вернее, на ее отличительные черты. Те маги, что попроще, не обращают внимания или считают чудачкой, а умные умеют ценить сдержанное выражение индивидуальности.

Гарри тряхнула головой, приводя мысли в порядок. Не время мечтать о платье-артефакте, потом, все потом. Сейчас главное сосредоточиться на том, чтобы пережить встречу с главой Гильдии убийц.

Она пришли к неприметному, темному, утонувшему в тенях особняку в два этажа, с крепкими ставнями, каменным основанием и мощной, нависающей горбом черепицей. Гарри не обманывалась внешней простотой и древностью, Гильдии предпочитали идти не вверх, а вглубь, все штабы имели несколько подземных этажей, прорытых гоблинами и закрепленными, спрятанными Мастерами Защитных чар.

Она скользнула в услужливо приоткрытую дверь, чувствуя, как резонируют ее щиты с окружающей магией. Ее проверяли, оценивали и не находили ничего предосудительного в навешанных заклинаниях — сюда мало кто приходил с добрыми намерениями, вот чары даже и не рассматривали их наличие. Женщина усмехнулась, оправила платье и убрала за ухо выбившуюся прядь волос. Обновила заклинание обострения зрения. И шагнула вперед, за своим провожающим.

Невыразительные, обезличенные коридоры с однокалиберными дверями, тусклыми, светло-коричневыми. С мощными щитами. И невозможно предположить, что скрывается за ними: от кабинета главы и арсенала до общежития ассассинов. Гарри не смотрела по сторонам. При всех своих различиях, внутреннее устройство Гильдии обставляли одинаково, как под копирку.

Вспомнила свой визит в Гильдию воров, беседу с ее главой, Сычем. О, как она посмеялась, когда в самый напряженный момент переговоров из-за одной такой вот двери выскользнула кудрявая брюнетистая девушка, сверкнула в сторону Блэк огненным взором и чуть не попала главе по голове сковородкой.

Сыч был смущен, оглушен, но признался, что девчонка — не воровка, воспитанница, которую он слишком избаловал.

Зато атмосфера разрядилась, они перешли на кухню, где пообщались за чашкой чая с горячими блинчиками от Лизы — так звали девчонку.

В конце концов, все они люди, и ничто человеческое им не чуждо.

Ее привели в просторный зал с каменными, желтоватыми стенами, поднимающимися высоко-высоко, настолько, что потолок утопал в темноте, которую не могли разогнать даже яркие магические светильники. Их свет сосредоточился в нижней половине комнаты, обнажая потрескавшийся от времени, а, может, от боевых заклинаний пол. Без рисунков и рун, по крайней мере, вычурно явных. И в самом центре стояли два глубоких кресла, друг напротив друга.

Какие высокие потолки могут быть в подземелье? Это всего лишь иллюзия, но настолько тонкая и искусная, что почти не ощущается. Обычный тренировочный зал, это можно понять по специфическим выбоинам и трещинам на стенах, которые убийцы и не думали скрывать. Знающий человек поймет, а не знающего обстановка напугает. Идеальное психологическое давление, почти как в допросных Аврората. Когда человек сидит в одиночестве, чувствует на себе пристальное внимание холодных, расчетливых глаз и не знает, чего ждать. Право слово, даже ненависть или злость от своих мучителей в такие моменты были бы лучше, чем ничего, ибо это говорило бы хоть о каком-то отношении, о развитии событий в определенном направлении. Расчет же… трудно предугадать, чего захочет собеседник.

Психология. Напасть и защитить главу будет проще в просторном зале, нежели в его кабинете. Женщина — темная лошадка, на что она способна, никто не знает до конца. Примерно в таком направлении двигались мысли ассассинов, когда они устраивали место встречи. Гарри понимала это. Как понимала и то, что сейчас за каждым ее движением будут пристально следить, оценивать и делать выводы. Выдержит — следующая встреча пройдет в гораздо более уютной обстановке делового кабинета главы.

Все это было, было, было, и она уже привыкла к подобным играм. Правда, не уверена, будет ли Сметвик лечить ее в этот раз, откачивать от яда, которым могут быть обработаны клинки наемных убийц.

Как в тот раз.

Правда тогда, выйдя из госпиталя, она отомстила той Гильдии. Подняла чистенький скелет с местного кладбища и отправила его к молодняку ассассинов. Можно было представить яркую картину: скелет в темном плаще, со светящимися зеленью глазами… вежливо стучит в окошки к подросткам. Посреди ночи. Спать не дает жуткая аура мертвеца, а развеять его не получалось. Поттер сделала чары цикличными, неопознаваемыми. И каждую ночь скелет восстанавливался заново.

Было весело.

Проводник за спиной растворился, дверь захлопнулась, и Гарри не спеша направилась к креслу, что спинкой стояло к двери. В данной ситуации это наиболее безопасный вариант. Она не ощущала взглядов вообще, и это говорило о пристальном внимании. Хороший убийца не даст почувствовать себя никоим образом.

Пара незаметных, невербальных проверочных заклинаний на кресло — так, на всякий случай. Мало ли какие могут быть сюрпризы. И Гарри опустилась на мягкое сиденье, обитое бархатной тканью, сложила руки на коленях и приготовилась ждать. Право слово, в этот раз ассассины немного переборщили. Что может предложить женщина с парой платьев и палочкой в багаже, живущая в съемной квартире и работающая артефактором? Давайте догадаемся с трех раз.

Мужчина в кресле появился неожиданно и абсолютно беззвучно. Тень, пляшущая по стенам, прыгающая от неровного света магической лампы, вдруг изогнулась и соткала гибкую, узкую фигуру длинноволосого блондина с пронзительными серыми глазами. Если бы Гарри не ждала чего-то такого, обязательно пропустила бы его появление. События происходили в духе мистифицизма Булгакова. Бывшая Поттер никогда не понимала этого автора, правильно сказал ее наставник, что Булгакова надо читать в раннем возрасте, потом будет уже поздно. Но нагнетать атмосферу, создавать нечто потусторонне-мистическое русский классик умел как никто другой.

Женщина присмотрелась к своему будущему собеседнику, пока тот окидывал взглядом ее. Узкий, гибкий, жилистый сероглазый блондин. Но даже при таком окрасе никто бы не смог даже предположить родство с небезызвестными аристократами. По сравнению с ним что старший Малфой, что младший, казались слишком изнеженными и мягкими. Клинок в жесткой оправе, в которую он заключил себя сам, резкий осколок льда с острыми гранями. Черты его лица нельзя было назвать некрасивыми, наоборот, он был приятен на вид, но вот резкость и некоторая жесткость побуждали настороженно относиться к данному человеку. Затянутый в черные одежды, простые на вид, но весьма дорогие, с темной лентой в длинных волосах, забранных в низкий хвост, с жесткой линией губ. Гордый упрямый параноик — вся внешность его словно кричала об этом.

— Прошу прощения, мисс Смит, за столь неожиданную просьбу о встрече, — мягко произнес он. Отстранено, но с некоторым любопытством, спокойным, сочным баритоном.

— Ничего страшного, — Гарри слегка приподняла уголки губ, что могло бы значиться за улыбку.

— Не желаете ли чаю?

О, сама любезность. Если бы еще бывшая Поттер хоть немножечко разбиралась в ядах и противоядиях. Как артефактор, она могла сварить что угодно для металлов или основы под чары, могла растворить оправу, пропитать ткань. Но яды оставались для нее лесом глухим, поэтому первым же делом она вплела в свой обруч распознаватель примесей и добавок. В нынешнее время ей приходилось вспоминать невербальные чары. Так что сейчас лучше отказаться, чтобы не рисковать. Применение заклинаний будет распознано если не как агрессия, то неуважение как минимум. А без них она запросто может попасть в ловушку.

— Нет, благодарю, — женщина покачала головой. На шее волоски поднялись от напряжения, она мимолетно проверила еще раз структуру подвешенных, наполовину готовых заклинаний. Те были готовы сорваться в бой в любой момент. — Если не возражаете, я хотела бы сразу перейти к причине моего появления в вашем гостеприимном доме.

Светлая бровь взлетела, во взгляде появилась скептичность. И одобрение тонкой иронии. Мужчина откинулся на спинку кресла, сложил руки замочком, соединив самые кончики длинных, художественных пальцев. Наверняка очень сильных, чутких, способных свернуть шею с щелчком в считанные секунды.

Пронзительный взгляд, на который Гарри ответила легким недоумением. Не стоит пугать некроманта, они и так пуганые.

— Да, вы правы, время уже позднее, — наконец согласился мужчина, видя, что его усилия не приносят ожидаемых результатов. Женщина оставалась непоколебимо спокойна. — Как проходит ваша работа? Вам нравится в Лютном?

— Люди на удивление… дружелюбны здесь.

— Согласен, не ко всем, но все же…. - взгляд его и раньше не блистал чувствами и эмоциями, теперь же стал еще одной гранью клинка. — Не люблю ходить вокруг да около, я наемник, а не дипломат или политик. Мне довелось узнать, что вы выполняете артефакты на заказ.

— Я не заключаю сделок за спиной начальства, если вы об этом, — отрезала Гарри.

И дело не только во врожденной гриффиндорской честности, Гарри была в достаточной мере слизеринкой. Какими бы разными ни были Гильдии, все они на дух не переносили предателей. И обращались с ними соответственно.

Судя по слегка изменившемуся выражению лица, мужчина понял подоплеку ее слов.

— Не об этом, — покачал головой он. — Скорей всего, ваш начальник не рассказал вам, но его лавочка — одна из немногих легальных в Лютном. И вся документация проходит не только через банк, но и цепкие ручки Аврората. Меньше всего мне нужен конфликт с Ноксом. Его и не будет. Если бы Ричарду удалось заполучить вас в должники, это другое дело. Но дружба с Гиппократом Сметвиком всегда являлась его ахиллесовой пятой. И одновременно силой. Да и обращаюсь я к вам не как к работнице лавки, а независимому артефактору.

Волшебница слегка прикрыла глаза. Осведомленность киллера поражала. Так и есть, Нокс мечтал заполучить ее в должники, чтобы прибрать к рукам большинство нелегальных заказов в Лютном. Из всех Мастеров, только один соглашался выполнять их, и стоили его услуги баснословные деньги. Нокс бы озолотился. Однако вмешался Сметвик, и Гарри сумела выйти без особых потерь.

Она подняла лицо.

— Что бы вы хотели?..

— Дориан, — представился мужчина. — Мне нужны двадцать порт-ключей и двадцать артефактов ментальной защиты.

— Ключи многоразовые?

— Да.

— Восемьдесят галеонов минимум, в зависимости от защиты места, к которому будет вести привязка.

— Это, — убийца обвел руками зал.

Гарри прислушалась к своим ощущениям. Чтобы изготовить порт-ключ в определенное место, требовалось внести его параметры в уже установленную защиту, чтобы перемещение не нарушало плетения, проходило сквозь него, как нож через масло. И не оставляло следов. Плюс расписание координат в основную точку, соблюдение стабильности и прочее, прочее, прочее.

Защита на максимуме, плетение плотное, крепкое, но гибкое, чтобы не засекли посторонние.

Сложная и интересная задача, как раз то, чего ей так не хватало в последние месяцы. Гарри казалось, что за полировкой палочек и созданием мелких оберегов она постепенно утрачивает свои знания. Все это было слишком мелким, несерьезным, а хотелось выложиться по полной.

— Ментальные амулеты общей направленности или индивидуальные? — по-деловому спросила она.

— В чем разница? — с интересом посмотрел на нее… Дориан. Вряд ли имя настоящее, но как ему подходит!

— Общие представляют собой заглушки, создают фоновый "шум", можно назвать его так. Сильный легиллимент сумеет преодолеть защиту, хотя и потребуется на это время. Индивидуальные… понадобится работа с каждым человеком, которому вы хотите отдать амулет. Настройка идет на его мозговые волны, особенности его разума. Защита тоже подстраивается под человека.

Вряд ли индивидуальные, смертность среди ассассинов никто не отменял, а такие игрушки просто невозможно передать следующему, требуется тщательная перенастройка, которая стоит почти столько же, сколько и сам амулет.

О чем Гарри и сообщила возможному нанимателю. Дориан побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Девятнадцать общих и один — индивидуальный, — вынес вердикт он. — Но разве этим не должен заниматься Мастер Разума? Ментальных техник? — он покрутил рукой в воздухе, и Гарри обратила внимание на то, какие тонкие у него запястья. Аристократ или, что вернее, бастард, если судить по всем сделанным выводам.

— В идеале — да, лучше сотрудничество с таким Мастером, — кивнула женщина. — Но так как у нас его нет? — приподнятая бровь. Дориан неохотно покачал головой. — Так как его нет, обойдемся сеансом поверхностной легиллименции. Мне не нужно знать его или ее прошлое, — подняла она руки на острый, почти враждебный взгляд. — Я не собираюсь погружаться глубоко. Достаточно, если он или она посмотрит на тот же фонтан в центре Лондона, а затем подсунет мне воспоминания наверх, будет думать только о фонтане. Мне всего лишь нужны его… ключевые, базовые склонности защищать разум.

— Что значит?

— Выставляет ли он стену, думает ли об океане, — стала перечислять женщина. — Или старается не думать о розовом слоне, — фыркнула старую шутку. — В любом случае артефакт усилит эту возможность до своего предела, и любой, кто влезет в разум без спроса, будет видеть стену, океан…

— Или розового слона, — понимающе кивнул Дориан.

— Таким образом, восемьдесят галеонов за каждый порт-ключ, пятьдесят за каждый из девятнадцати ментальных амулетов и шестьдесят — за индивидуальный. Я не Мастер Менталистики, так что не буду особо усердствовать в этом направлении, — предупредила она нанимателя. — И, разумеется, расходы, материалы за ваш счет. Время…

— Пять месяцев максимум, — жестко отрезал Дориан.

Гарри принялась подсчитывать. Если не есть и не спать, работать по ночам и целыми днями по выходным…. В любом случае, трудности будут только с первым порт-ключом, для которого придется высчитывать координаты, проводить через защиту. В остальных случаях она воспользуется первыми расчетами.

— Хорошо.

— Какие еще будут условия?

— Мне понадобится проводник, чтобы приходить сюда по вечерам. И комната для работы, — бросать лавочку ради разового заказа, пусть и такого прибыльного, Гарри не собиралась. Собеседник прекрасно это понимал.

— С моей стороны — Непреложный обет о неразглашении информации обо всем, что вы увидите или узнаете в стенах Гильдии.

— М-м, — Гарри задумалась, — за исключением случаев опасности для меня лично, психического или физического здоровья, морального ущерба, — подкорректировала требования она.

Немного подумав, глава Гильдии согласился.

— Хорошо, ваши условия мне подходят, мисс Смит. Проводник будет ждать вас каждый вечер в вашей квартире, уж не обессудьте за нарушение защитного периметра, но привлекать внимание нет желания.

— Понимаю, — поморщилась про себя Гарри.

— Когда вы приступите к работе?

— Если не возражаете, начать хотела бы уже сегодня. Остальное — зависит от материалов и времени их доставки.

Мужчина кивнул, протянул руку. Тут же рядом материализовался еще один убийца, чтобы скрепить договор. Женщина протянула свою ладонь, жесткие пальцы обхватили ее, сжали, не сильно, не до боли, но предупреждающе.

Текст Гарри проговаривала долго, нудно и монотонно. Чтобы никто не причинил вред ей на срок действия Непреложного обета, который снимется сразу по окончанию работы. Ни нынешние члены Гильдии, ни изгнанные, ни новички и ученики. К концу формулировки клятвы, разрез глаз Дориана немного изменился, он явно не ожидал такого извращенного подхода к клятве. Что поделать, леди Блэк привыкла продумывать наперед все, что касалось ее личной безопасности. Не всегда, конечно, но в случае заключения контрактов и договоров — обязательно.

Наконец, золотые ленты сомкнулись на запястье, связывая участников Обета.

— С чего бы вы предпочли начать, мисс Смит? — подчиненный Дориана испарился, и мужчина повернулся к гостье.

— Во-первых, определите место, куда будут перемещаться ваши… сотрудники, — Гарри повела рукой по залу. — Конкретную точку выхода.

Дориан тоже осмотрел зал, пока не подошел к одной из стен. Светильники на ней были расположены таким образом, что весь угол целиком уходил в тень. Если учитывать, что дневной свет сюда не проникает, тени царят постоянно. Для убийцы — идеальное прикрытие.

— Хорошо. Еще хотелось бы увидеть стандартную форму ваших сотрудников. Основную, без их личных добавлений и предпочтений, чтобы мы могли придумать, какой порт-ключ и ментальный артефакт сделать.

Из тени вырос подчиненный, может быть, тот самый, что скреплял клятву. Все они на одно лицо, вернее, поддерживают такой образ, чтобы запутать жертв и врагов. Тени же, серые и безликие, бесчувственные. Оказавшись в прошлом, Гарри даже подумать не могла, что судьба вновь столкнет ее с этой Гильдией. Видимо, Дориан был предыдущим главой, которого сменил Джонсон.

Женщина подошла ближе, убийца не пошевелился, даже дыхание его не сбилось. Ничем он не выдал волнение от вторжения в личное пространство возможного врага. Гарри понимала, что сейчас могла бы нанести удар, могла бы убить, если бы действительно нуждалась в этом. Но мужчина ничем не выдал возможного беспокойства. Потрясающая дрессура и преданность. Или глупость? Кто знает, как обозвать веру в своего лидера.

Серая плотная куртка с глубоким капюшоном, серые не облегающие, но и не широкие штаны. Все из плотного, добротного материала. Высокие сапоги на мягкой подошве, перчатки до середины предплечья полностью прилегали к рукавам куртки. Волшебница провела пальцами по воротнику, оказавшемуся очень жестким, по бокам, чуть не уколовшись об острый кончик. Ощутила пальцами крепкий, деревянный остов на ребрах. Напоминавший слегка корсет, только… более короткий.

— Удавка, — комментировала она, — и дротики.

— Обычно — отравленные, — кивнул Дориан.

Зачарованные браслеты с выдвигающимися стилетами, наполненные лезвиями каблуки, набор отмычек. Костюм на все случаи жизни. Тени платили собственной магией за дар перемещаться по теням, но не гнушались пользоваться артефактами, на это их сил хватало. Вот и еще задача: сделать артефакт, доступный именно этим магам-сквибам.

Гарри задумчиво постучала пальцем по губе. Какой дизайн выбрать для артефакта, какую форму? Это не должно быть нечто громоздкое, вычурное или заметное. Кольца, серьги и амулеты не подходят: во время работы мешаются, за них можно ухватиться и навредить убийце. Женщина поежилась, когда вспомнила, как ей самой прокололи уши однажды. Нарцисса настаивала на этом символе знатной леди, и Гарри послушалась женщину. На первом же задании противник сильно дернул за короткую сережку — как только умудрился — и разорвал в лохмотья мочку уха. Сметвик, ругаясь, заживил, но с тех пор Поттер никогда больше не прокалывала уши и не носила украшений.

Любые заколки на капюшон или волосы тоже не подойдут, как и запонки, браслеты, наручи. Взгляд скользнул по застежкам куртки — незаметным мелким крючкам. Гарри резко наклонилась вперед, вглядываясь в них.

— Что-то… случилось? — в голосе слышалась насмешка, легкая, больно уж интересная поза.

Женщина не обратила на это ни малейшего внимания, повела плечами, выпрямилась и развернулась к главе Гильдии. Подручный его воспринимался не более, чем манекен. Благо и вел себя соответствующе.

— Скажите, мистер Дориан, в застежках на костюме есть какие-нибудь… сюрпризы? — покрутила рукой в воздухе, подбирая слова.

— Обычно, — не стал спорить мужчина, — яд или сонный порошок, в зависимости от фантазии моих, как вы выразились, сотрудников.

— Что если пришить еще пару крючков по обеим сторонам от воротника, под изгибом? — она провела пальцами по озвученному месту. — Частью костюма я его не сделаю, но амулет всегда будет рядом. Да и порт-ключ под рукой.

— Хм, — убийца обошел фигуру, осмотрел, признал, что это самый удобный вариант. — Думаю, неплохо. Его можно будет впоследствии открепить?

— Конечно, как я упомянула, он не будет частью костюма, отдельная вещь, — пожала плечами женщина. Еще раз присмотрелась к крючкам, запоминая дизайн. — Из какого материала предпочитаете амулеты и ключи?

— Как вам будет угодно, — вежливо ответствовал Дориан.

— Угу, — Гарри уже просчитывала варианты. Встряхнулась. — Тогда на сегодня все. Завтра я сделаю расчеты и предоставлю вам приблизительную смету и списки необходимых материалов.

— Буду вам очень признателен, — мужчина поклонился, внезапно поцеловал руку женщины. — Вас проводят. До встречи, мисс Смит.

— До встречи, мистер Дориан.

Гарри вышла за провожатым на улицу, подняла лицо к небу. Со все еще по-ночному темного неба медленно падал первый в этом году мелкий снежок.

Что-то задержался он.

Тем временем в торговой лавочке Нокса наступило временное затишье. И работники могли, никуда не торопясь, подготовиться к рождественскому наплыву покупателей, который происходил тут каждый год, если верить Ноксу, выполнить рутинную работу, до которой обычно не доходили руки. Или, например, заняться собственными делами. Так Стоун работал половину дня, а затем возвращался домой. Внучка пришла в себя и начала восстанавливаться. Активной магией заниматься ей запретили, и она налегла на теорию, так как предстояли экзамены на звание Подмастерья. Эрик без умолку трещал, куда хочет сходить на Рождество, какие подарки купит матери, отцу и маленьким сестричкам. Сам Нокс забегал крайне редко, все больше пропадал за бухгалтерией в своем кабинете. В конце года гоблины требовали отчетность, подведенный баланс.

Таким образом, закончив дела в лавке, у Гарри появлялось время и для себя.

Какой материал лучше всего взять под основу для амулетов? Это должно быть нечто с плотной, крепкой структурой, но не камень и не пластик, столь полюбившийся нынче маглам. И не перламутр, раз уж решили работать над застежками. Все же это убийцы, и они не на бал собираются. Значит, остается только железо или дерево. Железо крепче, дерево лучше подходит под чары. Оно живое, дышит и чувствует, даже если ветка отрезана от ствола, она сохраняет память о материнской любви и тепле, о природе вокруг, о своих… "обязанностях". Сохранить ли, изгнать, защитить — каждая веточка помнит, для чего родилась. Еще и поэтому волшебные палочки имеют свой собственный характер, не только из-за сердцевины.

Дерево впитает чары, они легко лягут на пусть холодную, но живую поверхность.

Гарри задумчиво черкала в блокноте, вырисовывала эскизы застежек. Они ведь не планируют использовать их по назначению, поэтому и прячут в складках ворота. Но железо… жизнь убийцы полна опасностей. Деревянные фигурки легко сдернуть, сломать или разбить, а укрепить сильными чарами она не сможет, если не хочет вызвать подозрений. Они как огоньки во тьме будут светиться ярко, их легко обнаружат. Следовательно, их носителей — тоже. Нет, так не пойдет. Железо крепче, придется выбрать именно его. Осталось только решить, какое именно.

Карандаш скользил ровно, умеренно, на листе расцветали изгибы и загогулины, похожие на чугунную художественную ковку, какую делают обычно на воротах. Изгибистое лекало, лепесток, завивающийся на широкой части. Да, то, что нужно. В меру красиво, в меру сдержанно и по стилю походит на остальные застежки. Не может же она нацепить обычную пуговицу с четырьмя дырками. Хотя… это вариант.

— Когда ты так улыбаешься, хочется бежать далеко-далеко, — перед женщиной на стол уселся Нокс, протянул ей кружку с золотистой жидкостью, в которой Гарри опознала сливочное пиво.

Остальные уже разбежались. Стоун поспешил домой, Эрик — на обед. Занятая своими мыслями, она даже не заметила этого. Слишком захватила ее предстоящая задача. Надо будет не забыть взять блокнот для расчетов и карандаш с линейкой. Ей же еще сетку и волшебные координаты вычислять. И очки не помешают.

— Ты целый день витаешь в облаках, — заметил Ричард. — О чем думаешь? О бале и красивом платье?

— И волшебных туфельках в придачу, — усмехнулась Гарри, откинулась на спинку стула. Нокс прав, нужно немного отдохнуть.

— В волшебном театре ставят "Золушку" в Сочельник. Стоун собирается туда со всей семьей, Эрик поедет навестить родных. Будет целая неделя выходных, — мужчина болтал ногой, почти касаясь колена женщины, но каждый раз вовремя отводя в сторону носок блестящего ботинка. — Как ты собираешься провести праздники?

— Не знаю, — Гарри пожала плечами. — Расщедрюсь на вино из черной вишни, сварю себе глинтвейн и посижу дома с котом и бокальчиком. Наверное, еще высплюсь. Сам видишь, планов — уйма.

И поработать. Неделя выходных — дар небесный, при ее-то загруженности.

За окном медленно кружился и падал чистый, белый снег. По сравнению с серыми небесами и черными домами Лютного, он казался особенно ослепительным. Пушистые, широкие, мокрые хлопья, которые липли к подошве ботинок, хитро проскальзывали за шиворот и никак не хотели слетать с волос. Гарри порадовалась, что заглянула к Шарлотте Малкин и купила себе зимнее пальто, хотя платья и остались неизменными. Ну, да никто Согревающие чары не отменял.

Лондон во всю готовился к Рождеству, как магловская его часть, так и волшебная. Повсюду уже были развешаны гирлянды, из лампочек и простые, пушистые, владельцы магазинов уже ставили елки и готовились их украшать, когда подойдет время. Но больше всего радовали предпраздничные скидки. Гарри ненавидела шоппинг в поисках одежды и обуви, но вот продуктовые магазины в праздничной суете… она просто не могла устоять. Ей казалось, атмосфера веселья витала в воздухе, пропитывая его ароматом корицы, яблок и нагретого вина из черной вишни с травами. Как же она обожала Рождество! Единственное время, когда люди вокруг не обращали внимания на различия, когда дети бегали веселые, счастливые, румяные, запыхавшиеся от своего счастья, когда женщины и мужчины, семьями и поодиночке ходили между яркими, нарядными рядами и выбирали подарки и угощения. Пахло апельсинами и хвоей, а еще — немного орехами и изюмом сладкого пудинга, который всегда готовил Кричер.

Гарри почти почувствовала на языке его привкус, и вдруг жутко захотелось глинтвейна, сваренного по старинному рецепту, переданному ей женой учителя.

— А теперь ты улыбаешься мечтательно.

Волшебница изящно выгнула бровь, насмешливо взглянула на своего работодателя. Неужели ему больше заняться нечем, как следить за каждым изменением лица своей подчиненной?

— Предвкушаю праздники и отдых, — честно ответила она.

В торговом зале звякнул колокольчик, и Нокс вынужден был покинуть насиженное место. Но оставил кружку, которую грел в руках, видимо, чтобы иметь возможность зайти позже.

Гарри побарабанила себя кончиком карандаша по губам, отодвинула кружку в сторону.

Так какой же металл ей все-таки использовать?

— Ваша рабочая комната, мисс Смит, — Дориан распахнул перед женщиной дверь. — В качестве помощника оставляю вам Шедоу. Он ваш проводник и ваша тень, — при этих словах по губам скользнула тень улыбки. Не коснулась глаз. — Если что-то понадобится, смело говорите ему, он передаст. А сейчас прошу прощения, мне придется вас оставить. Располагайтесь.

— Благодарю, мистер Дориан, — кивнула Гарри.

Комната была оборудована по первому слову артефактной науки, однако было видно, что те, кто притаскивал оборудование понятия не имел об их точном назначении, так как они были расставлены хаотично, не по порядку, что заведомо снижало темп работы.

Гарри взглянула на оставшегося с ней убийцу. Помощник и проводник? Или наблюдатель с функциями надзирателя-экскурсовода-телохранителя? Впрочем, зачем жаловаться, это даже хорошо, что рядом всегда будет человек, который умеет постоять за себя. И за нее. В бою Гарри предпочитала пользоваться заклинаниями, владела рукопашным боем, но вот холодная сталь не давалась ей ни в какую. Приходилось таскать с собой магловский пистолет. Жаль, его сейчас нет под рукой, с ним она чувствовала бы себя намного спокойнее. Придется пользоваться подвешенными заклинаниями.

— Шедоу, помоги передвинуть мне это и вот это, — она спокойно принялась за работу.

Первым делом нужно позаботиться о технике безопасности, расставить оборудование правильно, чтобы не делать потом лишних телодвижений. Да и проверить, что там притащили ассассины жутко интересно.

Дориан позаботился обо всем, как будто заказывал все подряд по каталогу "Все для Артефакторики". В распоряжении Гарри имелось все: от горелки на специальном зелье и защитных перчаток до особо прочного котла для зелий. Да, убийцы не скупятся на собственную безопасность.

Когда все было готово, женщина направилась к дверям. Шедоу тут же возник за ее плечом, положил руку на ручку, останавливая. Ни один мускул не шевельнулся на лице, однако волшебница ощутила направленное на себя внимание и слабенькое такое любопытство. Как будто заданный вопрос.

— Мне нужно осмотреть защиту верхней части Гильдии, мы договаривались об этом с вашим главой.

Рука исчезла, и Гарри смогла выйти.

Быть помощником Мастера-артефактора — весьма хлопотливое дело. Раньше Гарри чувствовала это на своей шкуре, когда повсюду сопровождала Наставника, затем видела это по лицам тех, кто присоединялся к ней в работе, кто просил посмотреть, как она выполняет свои чары. Надо сказать, зрителей бывшая Поттер переносила с трудом, поэтому соглашалась на такие предложения крайне неохотно. Сейчас же… пусть Шедоу ничем не выражал своего эмоционального отклика, она чувствовала его усталость, почти бешенство.

Гарри залезла повсюду, заглянула в каждый кабинет, в каждую щелочку и выемку. Спугнула пару ассассинов, которые при ее появлении схватились за кинжалы. И лишь присутствие коллеги спасло их от знакомства с арсеналом малефика. Надо было проверить, нет ли где изменений в защитном поле, всюду ли оно однородно и ровно распределено по поверхности, одинаковы ли кружева в спальне главы, спальнях рядовых, комнатах новичков и даже туалетах с ванными комнатами. За вечер Гарри побывала всюду. В очках она видела плетение, считывала его, представляла, как лучше всего настроить артефакт.

В последнюю очередь она спустилась в зал, где проходила ее встреча с Дорианом и принялась ползать по полу. Требовалось расчертить координатную магическую сетку, высчитать цифровое значение места перемещения, его соотношение к магическому полу, прикрепить к нему "колышек" — специальное заклинание, с помощью которого можно будет цеплять и настраивать порт-ключ. В таком положении — попой к верху — ее и застал Дориан. Гарри увлеченно чертила в блокноте сетку, считала что-то и азартно спорила сама с собой и магическими возмущениями поля. Она всегда считала магию живой, и сейчас ей казалось, будто защита особняка смеется над ней, тепло, не зло. Ей нравился энтузиазм артефактора.

— Мисс Смит? — голос заставил женщину подпрыгнуть, но от расчетов та не отвлеклась. Заправив выбившуюся, мокрую от пота прядь волос за ухо, порадовавшись про себя, что надела сегодня купленные недавно брюки, Гарри махнула рукой, мол, нужно подождать. Всего пара цифр, пара графиков по нумерологии и арифмантике, и вуаля!

— Да, мистер Дориан? — она встала с колен, распрямила затекшую спину.

— Как вам понравилось в моей спальне? — насмешливо, с ехидством спросил мужчина.

— А я была в вашей спальне? — озадачилась Гарри, наморщила лоб, припоминая.

Она повсюду лазила в очках, так что комнаты и люди воспринимались ею несколько иначе: отстранено, задним фоном. Основное внимание волшебница обращала на переплетение и кружева защиты, характерные признаки использованных для нее заклинаний. Так что, возможно, она и побывала в спальне Дориана. Все же в Гильдии не осталось ни одного места, где бы мисс Смит ни побывала.

Похоже, глава Гильдии немного озадачился.

— Да, я как раз выходил из ванной, — быстро пришел в себя, смотрел испытующе.

— О, в таком случае, прошу меня простить, — вежливо улыбнулась Гарри. — Я не заметила, так как рассматривала плетения защиты.

Если он рассчитывал на смущение, то это глупо, она уже давно не девочка, чтобы смущаться, когда мальчик в первый раз признается ей в симпатии. Кто это был? Кажется, Седрик Диггори. Она еще вежливо ему отказала, сумела-таки связать пару слов между собой ради такого случая. Спустя двадцать лет Гарри контролировала себя намного лучше, ни тени румянца не появилось на щеках.

Что она там не видела, как говорила ее подруга.

Мужчина хлопнул глазами раз, другой, третий, а затем оглушительно расхохотался.

— Вы поражаете меня, мисс Смит. И заставляете сомневаться в собственной неотразимости. Впервые меня не заметили.

— Мне попросить прощения? — хмыкнула Гарри, подбирая расчеты.

— Не стоит, — он снова стал ужасающе серьезным. Улыбка и веселье вообще редко касались его глаз, как будто Дориан знал, как должен вести себя человек в определенных ситуациях и подстраивался под это знание. Но сам ничего подобного не ощущал.

Гарри слышала, что из многих Теней чувства вытравливали с самого детства, лишая их радости эмоционального общения и познания окружающего мира. Создавая человеческое оружие.

— К каким выводам вы пришли, позвольте узнать? — он взглянул на листы.

— Координаты для порт-ключа я вычислила, вот список того, что мне понадобится, — она подала три листа, исписанных четким, понятным почерком с двух сторон. Сколько времени она убила, сколько нервов себе и учителям потратила, прежде чем исправила свой куриный почерк на нечто более приемлемое, достойное леди Блэк!

— Так что завтра я уже начну изготовления первого порт-ключа, — отчиталась она. — Теперь, если не возражаете, я вернусь домой.

— Шедоу проводит, — Дориан вчитывался в списки. — Доброй ночи, мисс Смит.

— Доброй ночи, мистер Дориан.

Когда Гарри вернулась домой, раскинула руки, покружилась по комнате и плюхнулась со всего маху на кровать. Как же хорошо вновь почувствовать себя не просто живой, но и… деятельной? Активной? Она не могла подобрать слова, но… трудиться любила, а интересные задания, требующие всех сил и знаний, просто обожала.

Найди работу, которая тебе нравится, и ты не будешь работать ни дня!

Deck the halls with boughs of holly,

Fa la la la la, la la la la.

Tis the season to be jolly,

Fa la la la la, la la la la.

Ощущение предстоящего торжества, предчувствие грядущего счастья доставляет столько же удовольствия, сколько и сам праздник. Ждать, планировать, предвкушать теплый семейный ужин, атмосферу любви и счастья, выбирать подарки и представлять радостную реакцию на них тех, кому они предназначались. И никаких затраченных усилий не жалко.

Рождество обладало уникальной способностью объединять людей, делать их мягче, добрее даже за несколько недель до наступления праздника. Самые сварливые, самые обиженные люди становились более открытыми и радостными. Если наступали на ноги в метро или в автобусе, если случайно толкали на улице, они лишь улыбались и махали рукой в ответ, шагая своей дорогой.

Повсюду царила оживленная суета. И ожидание.

— Добрый день, мои верные подданные! — пропел, входя в мастерскую, Ричард Нокс.

— Что-то ты больно весел сегодня, Ричард, — заметил Стоун, вопросительно приподнял брови, сдвигая на лоб очки в тонкой оправе.

— Так Рождество же на носу! — радовался между тем начальник. — Поэтому у меня для вас хорошая новость. Двадцать третьего у нас уже сокращенный день, работаем всего до двух часов и смело идем домой, готовиться к празднику.

— Здорово! — Эрик захлопал в ладоши.

Стоун с Гарри довольно переглянулись. У каждого имелись свои планы на Рождество. Кстати, о них….

— Гарри, ты не хотела бы присоединиться к нам на рождественской вечеринке? — спросил Стоун. — Будут только наши: моя семья, Ричард, Дэвид и Гиппократ. Если, разумеется, у тебя нет никаких других планов.

Женщина задумалась, затем молча кивнула.

— С удовольствием, спасибо за приглашение, Стоун. Что-нибудь принести с собой?

Старик задумался, почесал нос.

— Каждый приносит, что может, — пожал он плечами. — Так-то мы с женой собираем угощение на стол, но гости могут помочь. Это приветствуется.

Гарри улыбнулась, мол, поняла. И вернулась к работе.

Рождество…. Первые одиннадцать лет праздник не приносил особой радости, скорее… тоску о несбыточном. Маленькая Поттер понимала, что не полагается завидовать и грустить в столь светлый праздник, но по-другому никак не получалось. Сидя в своей каморке под лестницей, она вдыхала аромат пуддинга, доносящийся из гостиной, слушала веселый смех Дадли и тихонько подпевала рождественским гимнам.

Хогвартсе каждый праздник становился… праздником. Может быть, дело в волшебной атмосфере самого замка, а, может, в том, что впервые Гарри ощутила себя на своем месте, почувствовала, что значит иметь настоящий дом. Пусть и всего на девять месяцев в году.

Это Рождество станет первым, которое она проведет вне стен собственного дома, без друзей и подарков, в непривычной обстановке. Женщина надеялась, что праздник станет таким последним, к следующему она должна успеть разобраться с намеченными пунктами ее мысленного списка.

Работа над артефактами для убийц потихоньку продвигалась. Благодаря координатной сетке и "колышку" удавалось быстро привязывать ключи к определенному месту, обходить защиту. Хотя с первым и пришлось намучиться. Сейчас она доделывала пятый и вспоминала, как на свой первый артефакт потратила ни много ни мало — два полных месяца. Включая зелья, ритуалы и стабилизацию. А потом еще неделю валялась с истощением, пока Мастер ходил к ней и смеялся над получившейся хиленькой перчаткой-оберегом.

Было стыдно, она злилась и с трудом сдерживалась, чтобы не проклясть мужчину. Останавливала мысль, что по сути Наставник прав: ей еще далеко до настоящего профи. И она совсем не умеет находить золотую середину между затраченными усилиями и полученным результатом.

Все это в прошлом, далеком прошлом. Сидя в комнате в здании Гильдии, Гарри каждой частичкой тела ощущала, как отряхивается метафорическая пыль с ее знаний, которая появилась за время работы в лавке Нокса, как снова и снова приходится напрягать мозги, вспоминать, делать выводы.

Работа для настоящего Мастера.

Вообще-то она планировала провести праздник дома, испечь пирог. Однако предложение Стоуна показалось женщине заманчивым, не хотелось провести Рождество совсем уж в одиночестве. Так уж вышло, что человек — существо социальное. И так или иначе ему необходимы контакты, дружеские ли, деловые.

Да и просто хотелось… отвлечься, побыть немного простой волшебницей Гарри. Без далеко идущих планов и списков дел. Хотя бы в Рождество.

Принести с собой в качестве угощения Гарри решила яблочный пирог. И тут столкнулась с еще одной проблемой. Плита в ее квартире принадлежала явно временам постройки дома. И испечь на ней что-либо являлось квестом похлеще, чем у Индианы Джонса. Нужно было постоянно поддерживать одну и ту же температуру, а противень устанавливать с наклоном, иначе одна сторона подгорала, а другая — совсем не пропекалась. И, разумеется, под пирогом женщина ставила посудину с водой, чтобы не сгорела вся кулинария к чертовой матери. В общем, увлекательное занятие Гарри закончила только к шести часам вечера, в день вечеринки. Выбрала платье, привычно уже забрала волосы в широкий пучок и завернула выпечку в полотенце, накинув Согревающие чары.

Хорошо, что предупредила Дориана о выходном. Убийца позволял ей самой устанавливать и выбирать режим работы, для него главным оставался результат.

Дверь распахнула жена Стоуна.

— Ох, мисс Смит! — лицо ее просияло доброй улыбкой. — Добро пожаловать. Остальные уже собрались.

— Прошу прощения, если заставила ждать. Это вам, — женщина протянула пирог.

— Благодарю. Ничего страшного, вы пришли точно по часам, — Гарри прошла внутрь.

Действительно, гостиная была заполнена. Как и предупредил Стоун, пришли только самые близкие и родные, друзья семьи. И сердце легонько сжалось при мысли, что ее тоже отнесли к этой графе. Гарри прикусила губу. Что-то она расклеилась под Рождество, стала чересчур эмоциональной.

Стоун о чем-то беседовал с Ричардом, Амелия стояла в обнимку с Дэвидом, смущенно краснела, то и дело заправляла за ухо упрямый локон. Пахло выпечкой, медом и свежей хвоей. На столе в углу комнаты красовались тарелки с закусками, чаша с розовато-сиреневым пуншем и чаша с яичным ликером.

Не осталось и следа той удручающей атмосферы, что царила здесь в прошлый визит Гарри. Исчезли тени по стенам и углам, появились украшения, полагающееся ей место заняла нарядная, пушистая елка. А на камине ярко полыхали алым носки с вышитыми на них именами и забавными помпонами на кончике.

— Ричард рассказал, что вы отлично готовите глинтвейн, мисс Смит, — жена Стоуна подошла незаметно. — Не согласитесь помочь мне на кухне? Очень хочется порадовать своих мужчин.

— С радостью, — Гарри ушла до того, как остальные ее заметили.

Пару дней назад, перед выходными, она принесла с собой немного домашнего глинтвейна по рецепту Кричера. Вино из темной вишни, корица, гвоздика, тмин, немного меда — все, как учил старый домовик. Эрик огорчался, что ему не удастся повеселиться на вечеринку у Стоуна, так как в этому году он уезжает к матери немного раньше. Гарри сжалилась над ним, захотела подбодрить.

Видимо, напиток пришелся по вкусу и начальнику.

Маленькая кухонька с массивными кастрюлями, плиткой на четыре конфорки. Посередине — кухонный стол с немногочисленными оставшимися закусками, которые хозяйка приема еще не успела перенести в гостиную. В духовке ждал своего часа еще один пирог, судя по запаху, черничный, с карамелью. Гарри упоено вдохнула аромат. Не просто блюда, здесь пахло домом, уютом. О любви владелицы к этому месту говорила тщательная чистота, свисающие с потолка пышные букеты засушенных трав, миниатюры в рамках из ракушек на стенах. И даже забавные часы с кукушкой.

Может быть, это не совсем вежливо — заставлять гостью работать на кухне, но так… по-домашнему. Немного напоминало Молли Уизли. Разве что миссис Стоун делала все так ненавязчиво, по-доброму и без всяких задних мыслей.

Гарри уже привычно вылила бутылочку вина в кастрюлю, начала крошить травы. Главное — не дать вину закипеть, это самое важное в рецепте глинтвейна. Вскоре по кухне разнесся дивный аромат нагретой на огне темной вишни с примесью гвоздики и лесного меда, который волшебница специально захватила с собой. Как чувствовала, что пригодится.

— Потрясающий аромат! — женщина рядом прикрыла глаза. И сразу разгладились редкие морщины на лице, оно стало мягче и моложе. И даже пучок волос уже не казался таким строгим. — Напоминает о нашей первой встрече с мужем. Мы познакомились на рождественской вечеринке. И он тоже приготовил собственноручно глинтвейн.

Гарри улыбнулась, помешивая варево. Темное-темное, с рубиновым оттенком, манящая глубина с растворенными нотками и привкусами специй.

— Готово, — она сняла кастрюлю с огня.

Глинтвейн не готовился долго, только не этот. Наверное, все дело в магии. А, может, просто в настроении повара.

Они с женщиной вернулись в гостиную, где напиток занял почетное место. К столу тут же подтянулись остальные присутствующие.

— Здравствуйте, мисс Смит, — глаза Амелии сияли восторгом. Гарри вежливо улыбнулась, сдержав желание поежиться.

На нее уже смотрели так, в прошлой жизни, — как на нечто восхитительное, на оправдание всех надежд. Амелия возвела ее в ранг личного мастера и чуть ли не кумира, и Гарри не знала, как переубедить девушку. Все же она далеко не лучший пример.

— Добрый вечер, — Дэвид пожал руку.

Серьезный молодой человек, его ответственность и в то же время мягкость импонировали волшебнице, и она с удовольствием пожала протянутую ладонь.

Разговор сам собой перешел на театр, подготовку волшебного мира к праздникам. И тому, чем планирует каждый заняться завтра. Как будут отдыхать и веселиться. Амелия хотела покататься на коньках, и Гарри со смехом заявила, что совершенно не умеет этого делать. А встречать Рождество в отделении травм — не самая лучшая перспектива. Засмеялись все, а Гарри поняла, что показалось ей странным.

Гиппократа Сметвика не было. А ведь Стоун пообещал, что он придет.

— У него сегодня дежурство, — ответил на вопрос хозяин дома и вернулся к прерванной ненадолго беседе.

Гарри еще какое-то время веселилась вместе с коллегами и товарищами. Приятные люди, начитанные, образованные, с ними было интересно поговорить на любые темы. Они не спешили с кулаками лезть на рожон, умели доказывать собственную точку зрения. А беседа тем становилась веселее, что половина гостей обладала довольно-таки едким чувством юмора. И даже жена Стоуна могла вставить пару шпилек, заставляя осекаться мужа и Ричарда.

С ними Гарри не ощущала себя лишней, что удивительно. Она пела гимны, песни, дергала за ниточку хлопушки и звонко хохотала, когда ее осыпало серпантином. Волшебным, так как даже с помощью палочки она не смогла убрать разноцветные блестяшки из волос.

Ближе к полуночи женщина отстранилась от остальных. Сметвик на дежурстве, значит, своей доли праздника он не получит. Совсем не дело. Потихоньку, чтобы не привлекать внимания, Гарри собрала нехитрое угощение. Пудинг, пару кусочков пирога, шепотом попросила у хозяйки какую-нибудь бутылку и налила туда пунша. Добрая женщина сунула также термос с глинтвейном. И одобрительно улыбнулась, ей не нужно было ничего говорить.

Гости уже разыгрались, вечер шел своим чередом, и присутствие Гарри не являлось необходимым. Потому женщина быстро и весело попрощалась и аппарировала к Мунго. По времени как раз успевала до полуночи.

Дежурная ведьма дремала за стойкой, и волшебница не стала ее беспокоить. Прошла тихонько, отключив для себя сигнальные чары, которые возобновляли свое действие через пару минут.

Гиппократ нашелся в своем кабинете, сидящим в кресле за столом. Он потягивал виски и смотрел в окно, за которым медленно падал свежий, белый снег. Его глаза подозрительно блестели, в волосах запутались тени. Мужчина являлся воплощением грусти и меланхолии.

Никому не хочется быть одному в праздник.

— Мисс Смит? — он неподдельно удивился поздней гостье. — Что привело вас ко мне? — целитель поднялся, набросил парочку Диагностирующих чар. — С вами все в порядке? — наполовину утверждение, наполовину — вопрос. — Вы же должны быть у Стоуна, отдыхать.

— Я и была, — Гарри с улыбкой кивнула и достала припасы из сумки. — И вот, даже прихватила вам немного вкусненького. Решила, что встречать Рождество одному в отделении проклятий — не очень весело.

— Да уж, вы правы, — усмехнулся Сметвик и снова опустился в кресло.

Гарри расставила на столе тарелочки, разлила по кружкам пунш. Протянула целителю его порцию. И присела на краешек стола.

Так они и провели остаток вечера — молча, рассматривая снег за окном, слушая бой старинных часов в магическом квартале. Попивая пунш и закусывая его остывшими пирогами. Никогда еще угощение не казалось таким вкусным, а тишина — уютной. Гарри предпочла компанию целителя веселому и шумному празднику с коллегами, а Гиппократ ее не прогнал.

Это было самое удивительное Рождество в ее жизни.

— Вы просили меня прийти, мисс Смит, — Дориан появился внезапно, но не неожиданно. — Что-то случилось?

За окном таяли снега, февраль подошел к концу, начался теплый, солнечный март. Лондон, как магический, так и обычный, потихоньку оживал, скидывал с себя сонное, мрачное оцепенение зимы, отдавался во власть журчащей воде, солнечным лучам и букетикам подснежников, первым, маленьким. Красивым, полным жизни и весенней свежести. Их продавали повсюду, даже старухи-лоточницы в Лютном прицепили парочку к отворотам своих одеяний или уголкам грязных шалей.

Рождественская свободная неделя позволила заняться только и исключительно работой, Гарри отдавала всю себя, пропадала в Гильдии целыми днями и даже ночевать оставалась там. Когда главе надоело то, что артефактор ютится на трансфигурированном диване, он отдал ей угловую комнату, вдалеке от "основных путей".

— Прошу, — Гарри открыла две шкатулки. — Двадцать порт-ключей, девятнадцать ментальных амулетов. Еще один нужно только настроить, это займет два-три часа. И мне понадобится человек, которому он предназначается.

Немного подумав, мужчина кивнул, подал какой-то сигнал. И вскоре в комнате стоял невысокий парень с пепельными, словно седыми, волосами и серыми же глазами. Он смотрел безучастно, спокойно, как и все ассассины, однако было в нем нечто, выдававшее наличие чувств. И не просто чувств — бушующего шквала неподвластных разуму эмоций. Он был бунтарем, забиякой, это читалось по гордо вздернутому подбородку, по неясному, слабому вызову, который парень бросал окружающему миру. Хотя и старался скрывать, выходило это у него из рук вон плохо.

— Я применю сеанс Легиллеменции, — предупредила Гарри, доставая палочку. — Неглубоко загляну, попробуйте подумать о чем-нибудь… отвлеченном. Океан, гроза, торнадо, любимая книга и так далее.

Парень кивнул. Гарри подняла палочку. И вроде бы никто не пошевелился, но атмосфера изменилась в считанные мгновения, стала напряженной, угрожающей. Шедоу за спиной напрягся, как и Дориан, пальцы главы плясали возле кармана брюк. Что там могло скрываться, Гарри даже не представляла.

Лишь пожала про себя плечами. Нарушать Непреложный обет не входило в ее далеко идущие планы.

Парень представил пылающий камин, на краю картинки промелькнуло нечто блестящее, как… как… гирлянда. Про себя волшебница улыбнулась: значит, ассассины тоже празднуют Рождество.

Тоже люди, что сказать.

Посмотрев пару минут на камин и не пытаясь прорваться дальше, Гарри поняла основные принципы защиты, которые использовал парень и вышла из его сознания. Убийца коротко кивнул и отошел к стене, а женщина повернулась к столу, где стала настраивать последний артефакт.

Парень являлся профессионалом в Окклюменции, он спокойно держал картинку и было видно, что дальше зайти не позволит. Даже немного завидно. Сама бывшая Поттер в Менталистике осталась полным профаном, ее хватало лишь на то, чтобы понять азы защиты и настроить на них ментальные артефакты. Не мало по меркам обычных волшебников, но и немного по меркам того же Снейпа. Именно его уроки, его попытки отомстить и прорваться в разум насильно, взломав его, внушили Гарри отвращение к самой науке. Преодолеть которую у женщины так и не получилось. Щиты она создавала, но дальше не углублялась.

Лишь попав к Наставнику, поняла, какую глупость и жестокость совершал Снейп, заполучив в свои руки дочь извечного врага. Мстил, так по-детски. Не объясняя принципов, он ломал тонкие связи сознания, выворачивал наизнанку, вытаскивал самые болезненные воспоминания, калеча психику. Заставляя гормонально неуравновешенного подростка в период активности пубертатного периода и перестройки активности ненавидеть его еще больше. Он так и не понял главный принцип обучения всех преподавателей: индивидуальное отношение к ученику. У каждого свои способности, к каждому нужно найти подход.

К Гарри искать подход Снейп не желал. Ничем другим объяснить то, что ее Наставнику удалось научить ее щитам за пару месяцев, в то время, как зельевар не смог этого сделать, Гарри не могла. Может быть, здесь сыграло свою роль и ее предубеждение против давнего школьного неприятеля, однако…. Нашел с кем лопатками в песочнице мериться, с подростком-гриффиндорцем! В конце концов, кому из них полагалось быть старше и умнее?

Ухмылка искривила губы волшебницы, пока руки автоматически заканчивали работу.

— Прошу, можете проверить, — она подала уже две заполненные шкатулки.

Дориан кивнул, бросил один из ключей Шедоу, тот растворился в тенях, через пару минут вернулся и кивнул. Все в порядке. Кто бы сомневался!

— Ваша оплата, — глава протянул мешочек.

Как только Гарри взяла его в руки, с легким щелчком растаяли узы Непреложного обета. Обе стороны вздохнули с облегчением.

— Был бы рад вновь сотрудничать с вами, мисс Смит, — церемонно поклонился убийца.

— Прошу обращаться в любое время, — вежливо кивнула артефактор.

Выйдя на улицу, вдохнула свежий воздух, расправила плечи. Обет снят, на ее руках имеется приличная сумма. Которую она не может положить на счет, не может купить палочку, и уж тем более, не может заплатить за экзамены. Потому что нет имени. Для его появления нужен дом и род. В таком случае денег слишком мало, их не хватит даже на маленькую развалюху.

Гарри вздохнула уже тяжелее. Можно прикупить основное для жизни и ждать заказов от банка.

В любом случае, она давно хотела заняться своим внешним видом.

Артефакторы, несмотря на общую профессию, имеют свои, различные специализации. Так, Гарри больше работала с металлами и волшебными палочками, камнями, древними проклятиями и так далее. А были те, кто создавал магические гобелены, одежду с уймой волшебных свойств. Они не могли работать с камнями так же, как и Гарри — держать нитку с иголкой. В этом отношении она меньше всего походила на благовоспитанную леди.

Магичка засмеялась, когда вспомнила, как Сметвик в очередной раз вытащил ее с того света и в сердцах предложил заняться рукоделием, раскрашиванием экранов, музицированием. Наверное, перепутал ее с барышней девятнадцатого века. В любом случае ромашку, вышитую своими руками, Гарри ему подарила. Ну, и что, что маленькая, всего сантиметров пять величиной, зато от чистого сердца. Сметвик поругался-поругался, но в очередной свой визит волшебница заметила ромашку в рамочке на стене.

Свои платья Гарри заказывала у коллеги по Гильдии, Софии Блэк. И она не имела никакого отношения к древнейшему и темнейшему роду, наоборот, являлась светлой волшебницей. Смешно, но сухонькая старушка семидесяти четырех лет плохо видела, настолько, что иногда даже путала мужчин и женщин. Однако стоило ей взяться за иголку и надеть увеличивающие очки, как из-под ее пальцев выходили удивительно тонкие, искусные узоры. А какое кружево она плела! Гарри тогда заплатила не только деньгами, но и парочкой артефактов.

Это того стоило. В красивой одежде каждая женщина чувствует себя уверенной, свободной, а Гарри — защищенной, словно надела удобный, прочный доспех.

София жила в Сассексе, среди холмов и пчелиных ульев. Тогда Гарри еще провела параллель с Конан Дойлем и его Шерлоком Холмсом. София делала удивительный мед, закатывала банки с солениями. И плела кружева, вязала свитера и варежки для внуков. А еще — зачаровывала их от всех бед, свои пожелания счастья, здоровья, долгих лет жизни она вплетала в само шитье. Может быть, это и казалось глупой причудой, суеверием, но в мире магии возможно все. В этом Гарри убедилась давно.

Ее встретила величавая женщина с короной густых каштановых локонов, и Гарри вспомнила, что сейчас мисс Блэк гораздо моложе, еще не вышла замуж. И уж тем более, не знает никакого артефактора Поттер.

Женщина как раз готовила улья к лету, пока пчелы еще спали.

Она пригласила гостью внутрь домика, в крохотную гостиную с картинами вересковых холмов и пчелиных ульев на стенах. Поставила две чашки чая и вазочку с медом. И села напротив. Красивая, молодая, с тонкими пальцами, еще не покрытыми узловатыми венами и нитями морщин, в элегантном, простом платье, подчеркивающем тонкую фигуру.

— Что же привело вас ко мне, мисс Смит?

Гарри достала из кармана листы бумаги.

— Хочу заказать вам платья, мисс Блэк, — она показала эскизы, над которыми трудилась в свободное время.

Платье времен короля Артура, так называл это Гиппократ Сметвик. Простое, без пояса, с длинными, расходящимися рукавами. Обязательно темного цвета и с незаметной вышивкой по подолу, горловине и рукавам.

— Сколько?

Гарри прикинула, на сколько хватит ее средств. Если расценки остались прежними…

— Три штуки.

— Мгм, — утвердительно кивнула женщина, вновь взяла эскизы. Некоторое время рассматривала их, затем подняла глаза на собеседницу. — Ведь это не все? Какой узор вы хотите?

— Этот, — на стол лег еще один листочек, самый важный.

Каждая руна в отдельности обозначала определенное качество, имела собственное свойство. В объединении они создавали союз, предсказать результат которого было очень сложно. Например "защита" и "благословение" могли дать разрушение, если не так влить энергию, не так написать хвостик одной из них или что-нибудь еще. Артефакторы, самые искусные, никогда не объединяли больше двух-трех. И уж тем более, никто не создавал целую вереницу плетений, непрерывную полосу узора, которая тянулась бы по всему вороту, рукавам и подолу, замыкаясь друг на друге. И никто кроме Софии не был способен выполнить эту работу, волшебными нитками, постоянно поддерживая общее состояние магией, вышить эти самые узоры, чтобы в дальнейшем Гарри могла еще поработать над платьем.

Восстановление, защита, прочность, перемещение, пространственные карманы. Гарри много чего вплела в линию узора. И много сил убила в свое время, прежде чем родила на свет эту свою задумку.

— Вы возьметесь? — немного нервничая, сжала руки на коленях волшебница.

Швея еще порассматривала узор и решительно кивнула.

— Да, мне нравится ваша идея. Интересная, необычная. И довольно-таки безопасная.

Гарри немного расслабилась.

— Расценки вы знаете?

— Да, — Гарри назвала, и София утвердительно кивнула.

— Хорошо, тогда приступим к составлению контракта.

Какое-то время они просидели над листами, обговаривая условия, сроки. Гарри пришлось раскошелиться на аванс — нужной ткани в данный момент коллега не имела, ее еще придется заказать. Но женщина готова была ждать.

Наконец, узы Непреложного обета легли на запястья обеих женщин, и они распрощались. До следующей недели, когда прибудет ткань, и Гарри вернется сюда, чтобы обговорить цветовую гамму узора.

Вернувшись в квартиру, женщина без сил рухнула на кровать. Она даже не представляла, насколько волновалась, пока не подкосились колени, стоило оказаться в укрепленном убежище. Эти платья — словно кусочек прошлой жизни, тот самый кусочек, что не причинял боли, что защищал и уберегал. Почему-то для нее было важно восстановить именно тот, привычный для нее образ. Пусть странный, пусть необычный, ей не привыкать выделяться. Нельзя войти в одну реку дважды, однако эти платья — то, что придумала не Гарри Поттер, Девочка-Которая-Выжила, не то, что сделала леди Блэк. А то, что создала Мастер Артефакторики, ее детище, частичка ее души. Первое, что придумала именно она сама, опираясь только на свои желания и предпочтения, не оглядываясь ни на кого.

Ей предстоит еще отмочить платья в зельях, напитать силой, сделать пару пространственных карманов в рукавах и на бедрах. Ей многое еще предстоит. Но хочется вернуть именно этот кусочек жизни.

И заняться наконец обручем. Она и заготовку хорошую на рынке отыскала, прямо как Мерлин послал.

Через пару месяцев Ричард удивленно распахнул глаза, присвистнул Эрик, когда в мастерскую вошла женщина в длинном темном платье, с обручем на голове, с сияющими изумрудными глазами, более не отягощенные временами расплывающимся взглядом. С трудом они узнали в ней Гарри.

А волшебница лишь улыбнулась, чувствуя себя как никогда превосходно.

Как будто сделала большущий шаг к исполнению своих планов.

Через две недели пестрая сова принесла письмо с приглашением в банк Гринготс, на консультацию к артефактору.

Гарри улыбнулась.

Ее план начал набирать обороты

Октябрь, 1969

— Прошу, мисс Смит, вот все варианты, которые мы можем вам предложить. Согласно вашим требованиям, — гоблин был услужлив и любезен, все же не первый год сотрудничает волшебница с банком. Ее ценили за услуги, профессионализм и молчание.

Гарри побарабанила пальцами, разглядывая предложенные снимки домов для покупки.

Да, задержалась она с выполнением плана, тут уж ничего не попишешь. Но заказы Гринготс сначала давал пробные и редкие, внимательно отслеживая результаты. И лишь спустя полгода они заключили договор о сотрудничестве. Негласный, разумеется, так как звания Гарри все еще не имела.

Вскоре это исправится.

Договор с гоблинами позволил ей открыть ячейку на выдуманное имя, без документального подтверждения. Хватило Непреложного обета — доверяй, но проверяй, как говорится. И женщина откладывала деньги на покупку дома.

Последним стал заказ от Малфоев пару дней назад. Абрахасу потребовался зачарованный некромантом холст для живого портрета. Такие полотна запечатлевали не просто определенный момент жизни, но сохраняли слепок личности мага, все его воспоминания и опыт. Люди на обычных картинах застывали в том настроении, в котором находились на момент запечатления, они не могли менять его, их хватало на выполнение поручений и путешествий между своими изображениями. Некромантские холсты давали полное представление о личности человека. А так как данный вид темных магов считался чуть ли не под запретом, то и стоили их услуги соответственно.

Душу Гарри грела внушительная сумма, прибавившаяся к ее счету, после того, как она побывала в Малфой-меноре. В маске, в плаще, скрывая полностью свою личность, хотя Абрахас и пытался вызнать имя. Ненавязчиво, исподтишка, настоящий дипломат от Мерлина, язык у него был подвешен не просто хорошо — превосходно. Такому противостоять в словесном поединке тяжело, а потому Гарри по большей части отмалчивалась, пока работала.

Сейчас, когда заветная цель так близка, пальцы слегка подрагивали, отчего пергаменты шуршали, как листья на ветру. Гоблин лишь приподнял брови, больше ничем не выдав своего изумления. Правильно, при них Гарри всегда держала себя в руках, была предельно корректна и собрана, а также вежливо и бесстрастна.

И тут — такое…. Но что поделать, если она устала скитаться, устала жить не в своем углу. Ей хотелось иметь место, которое она по праву могла назвать своим.

Ей требовался дом. Не слишком большой. Род, который она создаст, будет состоять всего из одного человека. Такому не требуются земли, предприятия и многочисленные вложения. Достаточно и профессии, звания Мастера-артефактора. Поэтому нет смысла тратиться на огромные хоромы.

Еще одно требование — поблизости должен располагаться магический источник. Желательно, под домом или у его основания, но это уже из разряда фантастики.

Цены на недвижимость в магическом мире кусались, поэтому Гарри попросила выбрать из тех домов, что считались "неблагонадежными". То есть имели дурную славу, или считались заброшенными, опасными и так далее. Это значительно понижало стоимость.

Интересных предложений много, но все либо слишком уж заброшенные, обветшалые. Их ремонт Гарри ни за что не потянет: некоторые проще снести и построить дом заново. Некоторые просто не нравились. Все не то, не то, не лежало сердце. Пока…

— Я хочу посмотреть вот этот вариант.

Деревушка Ласс в окрестностях Лох-Ломмонда по легенде брала свое название от французской адаптации Флер де Лис — ириса, королевского геральдического цветка. Предание гласит, в четырнадцатом веке местная девочка вышла замуж за высокопоставленного французского чиновника. Она умерла во Франции, но ее тело было перевезено в Шотландию, чтобы быть похороненным в Лох-Ломмонде. Муж усыпал ее могилу Флер де Лис, цветы прижились, пустили корни и с тех пор росли самостоятельно.

Неизвестно, насколько правдива эта легенда, но то, что деревушка на диво живописна, отрицать нельзя.

Маленькие дома, разные, совсем не похожие друг на друга. Имелись здесь и каменные замки, дворцы в миниатюре и плотные кирпичные колобки, чем-то напоминающие насупившиеся ульи, готовые исторгнуть рой злобно жалящих пчел. Гарри улыбнулась своим поэтическим сравнениям. На стенах одного белокаменного домика рядком висели крупные горшки с целыми фонтанами ярко-сиреневых цветов, названия которых женщина не знала. У соседки напротив розы разрослись от земли почти до самой крыши и колючей рамой обрамляли окна.

Красиво, что и говорить. Неподалеку блестело озеро, к которому вел деревянный пирс. Покачивались на волнах привязанные лодки, кричали чайки. И даже важно крякали две толстенькие уточки.

По данным гоблинов, здесь не жило ни одного волшебника. Слишком далеко добираться до магического центра, особенно, если не умеешь делать порталы или создавать порт-ключи. Перемещение Гарри озаботило в последнюю очередь.

Нужный ей дом стоял на отшибе, у основания высоченного холма, у самого его склона. Каменный, с черными деревянными вставками у окон — как глаза подвели. И черной же крышей, но ослепительно белыми рамами и боковыми стенами. Предполагалось, что ослепительными, но время, дожди и ветра сделали свое черное дело. Дом крепко стоял на земле, не покосился, но выглядел потрепанным от своих постоянных сражений со стихиями. Бурно разрослись кусты роз, переплелись колючками, покрылась сорняками дорожка из гравия, ведущая к крыльцу.

А внутри… внутри пульсировала темная, зловещая сила. Черное ядро, затаившееся, озлобленное. Плотное и невероятно сильное. Гарри мысленно прикоснулась к защите дома и отшатнулась с легким вскриком — ее ошпарило как кипятком. Если бы это не было мыслями, наверняка, все руки покрылись бы волдырями. Дом ненавидел и болел. Страстно, от всей души своего псевдо-разума.

Она уже встречалась с подобными явлениями. Меноры погибших родов, чья защита строилась на кровной магии, приобретали некое подобие разума, сознания. Не четко выраженное, оно не могло лезть в повседневные дела, но… понимало своего хозяина, принимало его, по-своему заботилось. И эта защита была из того же типа. После гибели хозяина она тосковала, а затем озлобилась на людей. И никого не хотела подпускать к себе. Как забившаяся в нору крыса, ждала удобного момента для нападения.

И откуда только силы берутся? По-любому, она должна была ослабнуть без подпитки, если только….

Гарри пригляделась. Защита попыталась помешать волшебнице увидеть, однако не на ту напала. Когда бывшая Поттер чего-то желает, ее не остановить.

Под домом находился источник. Маленький, но постоянный и крепкий, бьющий без перебоев. Если учитывать, сколько лет дом стоит без хозяев, он стабилен.

Гарри потерла руки от воодушевления. То, что нужно.

— Я скоро вернусь! — пообещала она дому и переместилась в банк.

То, что нужно.

К дому она вернулась в полной боевой готовности, раззадоренная предстоящим приключением, сражением не на жизнь, а на смерть. Правда, азарт не помешал как следует подготовиться. Сделку с гоблинами совершили быстро, хотя и пришлось поторговаться. Две тысячи сброшенных галеонов приятно грели душу.

Гарри поправила тугой узел на затылке, одернула заправленную в штаны рубаху, покачалась с пятки на носок, пробуя мягкие сапоги, распределяя вес, приборы и инструменты. И оружие. Вздохнула глубоко и сделала первый шаг.

"Внутренности" дома защита словно срисовала из фильмов ужасов. Гарри поежилась и хмыкнула. Потанцевать здесь? Да не вопрос!

Она артефактор, а защита дома, сам особняк — тот же артефакт. Строптивый, норовистый, который еще только предстоит приручить.

На крыльцо, по скрипящим ступеням дом пропустил ее спокойно. Стоило же войти внутрь, как начался Ад на земле. Дом ощетинился, как раненный дикобраз. Поднялись половицы, стены выдвигали кирпичи. Всюду хлестали потоки дикой, неуравновешенной магии. Гарри приходилось уворачиваться, выставлять щиты, перепрыгивать через препятствия и преграды. Она не рисковала прислоняться к стенам, после того, как в одной из них, в опасной близости от ее ладони, открылся черный зев. Полы хотели защемить ей ступни, поэтому приходилось непрестанно двигаться. В темноте, так как ни одно световое заклинание не срабатывало в напоенном чуждой, напряженной магией воздухе. Только щиты, только отражающие, боевые, атакующие заклинания. Не в ответ, в качестве самозащиты.

И прощупывать, постоянно прощупывать каждый миллиметр защиты, каждое плетение, края разорванных, поврежденных кружев силовых линий. И искать того, кто превратил дом в боевую, озверевшую крепость. Это не могла быть простая охранка, слишком уж разумно реагируют все заклинания. Но не мог быть и живой человек — после смерти хозяина, у того не осталось кровных родственников. Значит, его бы барьер попросту не пропустил. Кто же это может быть? Кто затаился в глубине здания и пытается убить внезапно пришедшую волшебницу?

Плетение, все нити тянулись к подземному источнику, к сердцу дома — алтарю. У прежнего хозяина не было рода, следовательно — и родового камня в том числе. Он просто увлекался кровной и темной магией, за что Гарри была ему искренне благодарна. Будь здесь родовой камень, пришлось бы гораздо тяжелее.

Ей нужно попасть вниз, в подвал, к Источнику. И там уже отключить это проклятое "управление". С каждым шагом буйство магии становилось все сильнее. Сверкали всполохи заклинаний, которыми волшебница противостояла незримой, но от этого не менее действенной магии взбесившегося старого творения. Палочка вибрировала в руках, словно хотела выпрыгнуть и самостоятельно пуститься в смертоносный пляс. Гарри едва удерживала ее. Да, остролист уже давно бы размолотило в щепки. Повезло, что эбеновое дерево имеет более плотную и крепкую структуру. За счет этого и выживали.

Медленно, но верно она продвигалась ко входу в подвал. Дверь распахнулась, открывая черную дыру с едва видимыми ступеньками. В Тайную комнату спускаться не было так опасно. Гарри хмыкнула, прикусила губу, поднапряглась и выдала таки Люмос. По какой-то причине, дом не пропускал световых заклинаний. А затем, в неровном свете фонарика, помчалась вниз, перепрыгивая через шуршащие ступеньки, некоторые даже растаяли, стали зыбучими, лишь бы захватить свою добычу.

Гарри отвечала им чисто темной магией, некромантской. Не рисковала лишь идти до последнего, переступать грань и убивать псевдо-разум. Ей после жить в этом месте, а чистить от некрочар — долгий, муторный и проблематичный процесс.

Неожиданно, продвигаясь внутрь, к ритуальному залу, она уткнулась носом в каменную стену. Завал. Однако он совсем не мешал силовым линиям, что проходили по стенам, между обломков породы и уходили куда-то вглубь, внутрь.

Бомбарда здесь только повредит: можно запросто обрушить потолок и весь дом, ведь сейчас она находится у самого основания, очень близко к Источнику. Возле него заклинания получаются гораздо сильнее, невольно напитываясь магией. Значит Левиоса.

И это заклинание вышло сильнее. Когда Гарри убрала последний камень, в провал на нее метнулось нечто узкое, верткое… человеческое. Она еле успела увернуться, на одних рефлексах выставила клинок против отросших когтей. И с ужасом увидела куски мертвой, провисающей на костях плоти. В пустых глазницах горел зеленый ведовской огонь.

Не зомби четвертого или высшего уровня — лич, ведомый одной лишь идеей, той самой, что закладывали ему в разум при создании. Но кто? Кто мог создать лича? Для этого требовалась некромантия, а в данных гоблинов бывший владелец дома как темный маг не значился.

Если только…. Он не вложил часть души в псевдо-разум, не крестраж, всего лишь желание, воплощение заветной мечты. И псевдо-разум поднял лича из… из кого? Владелец похоронен. Уворачиваясь от нападений нежити, Гарри припоминала строчки аналитического отчета, что предоставили ей гоблины перед покупкой.

У владельца пропал один из наемных работников. Так как случай оставался единичным, решили, что он либо сбежал, либо его убили бандиты на дорогах. Кто знает, он пропал как раз после выплаты денег за работу.

И спустя много лет нашелся. Гарри вздохнула, придется делать то, чего она не желала.

Уничтожить псевдо-разум, полностью, создать новую защиту, с нуля. Лет через сорок она обретет подобную же сознательность, а направленность сможет курировать сама женщина.

Нейтральные щиты развернулись во всю мощь. Лич задрожал от магических волн. Будь он сам магом при жизни, женщине пришлось бы куда сложнее. Щиты не пропустят темной магии, никто не уловит ее фон.

Очертив невидимую линию, которую не могла пересечь появившаяся нежить, Гарри стала читать заклинания. Как она рискует, некромантка прекрасно понимала. Рядом с Источником использовать темное колдовство, чисто темное, без примесей. Тяжелое, тягучее, как густой, насыщенный яд.

Лич развеялся, равно как и те, кого он мог создать. Гарри сползла по стенке вниз, не решаясь пока убирать защиту. был в ее практике подобный случай, когда лич насобирал с помощью прикладной химерологии и оставленных ему артефактов армию химер. А все потому, что перед смертью создатель приказал ему увеличить мощь любым доступным способом. Ну, тот и старался.

Ох, и намучилась тогда Поттер, леди Блэк, пока убрала все следы маленькой армии, способной стереть с лица земли небольшой городок. Химеры не знают пощады, усталости, голода или жажды, они всего лишь убийцы, если только им не создают сложную психоматрицу. Поттер не слишком разбиралась в этом — специализация другая.

Магичка поднялась, отряхнула местами порванные, подпаленные брюки, поежилась, так как в дыры заползал промозглый подвальный воздух. И направилась дальше.

Псевдо-разум располагался в ритуальном зале. Многие считали, что алтарь и домовой камень — одно и то же. Но скажите на милость, кто будет проводить темные ритуалы, не всегда удачные, проливать кровь на сердце дома? Наоборот, его оберегают и хранят подальше от посторонних глаз. И даже глава рода не заходит лишний раз в комнату. Лично Гарри, будучи Блэк, видела родовой камень всего один раз — когда принимала сам род под свою руку.

У данного дома алтарь присутствовал — темно-серый, с выбитыми розами под плоским постаментом. Но не было родового камня, видимо, не принадлежал владелец к могущественным семьям и сам не являлся главой.

Псевдо-разум, сердце защиты, напоминал напившегося клеща, он пульсировал от насыщенности, казалось, вот-вот лопнет. Но уже ничего не мог поделать с прорвавшейся к нему женщиной. Зал примыкал к Источнику, тут не стали добавлять охранные заклинания. Видимо, владелец планировал создать свой собственный род, для чего и поставил алтарь вблизи Источника. Чтобы в дальнейшем усиливать обряды. Но не успел.

Дыхание Ночи — чистая темная магия, убивающая мгновенно. Густая чернильная дымка обхватила правую ладонь женщины, Гарри приложила ее к псевдо-разуму. Боль и радость освобождения пронеслись по помещению, с мысленными визгами защита умирала, корчась в невидимом огне. А Гарри не убирала руку до тех пор, пока не удостоверилась, что больше нет никакой охранной магии на доме. Ядро унесло с собой все нити, все связи. Теперь это просто дом с Источником в подвале.

Восстанавливать защиту предстояло уже самой Поттер. Ну а пока…. Волшебница шагнула в соседнюю комнату.

Источник — сырая сила, ответвление основных магических ядер, магическая аномалия. Называйте, как хотите. Может иметь любой внешний вид. Гарри встречалась и с пустыми подвалами, и с комнатами в римском стиле.

Перед ней находился небольшой ручеек, бьющий в каменную чашу, вырубленную в полу. Гладкую, мраморную. Вода была кристально-чистой, с редкими всполохами искорок. Словно играющих, приветствующих волшебницу. Женщина опустила руку в прохладную, ласковую воду. Резерв заполнялся, восстанавливались раны, уходили в небытие царапины и старые травмы, излечить до конца которые не смог даже Сметвик. Организм обновлялся. Настоящее богатство, которое следует защищать.

Интересно, ее сбережений хватит на то, что она задумала?

Наверное, гоблины прокляли тот день, когда связались с никому неизвестным артефактором мисс Смит. Сбережений Гарри не просто хватило на наем команды не спрашивающих ничего лишнего строителей у гоблинов. Она также сумела подзаработать и выбить приличную скидку — за подзарядку банковских переносных амулетов и артефактов в Источнике. Гоблины ругались на расходы и не могли нарадоваться, что хоть у кого-то из волшебников появилась такая же деловая зубастая хватка, как и у них. Это по секрету Гарри рассказал тот самый мастер-оценщик, с которым она столкнулась в первый раз. Впрочем, с ним она и сотрудничала по сей день.

Работа шла полным ходом. Требовалось освежить, отреставрировать особняк, настроить новые линии защиты. Гарри приложила свою артефакторскую ручонку к процессу, сделала собственные макеты. До хрипоты спорила с прорабом и Мастером Чар, как лучше следует накладывать те или иные заклинания, чтобы они не конфликтовали с цепочкой рун, что заказала Гарри. В каждый метр внешней стены вмуровывали камень с выбитыми связями рун, привязка шла не к единому центру, кольцевая, циклическая, самоподдерживающаяся. Чтобы в дальнейшем у потомков не возникло проблем с защитой. Да, сломать такую защиту проще — достаточно выбить один камень, чтобы система дала сбой. Вопрос состоял в том, чтобы не просто найти место "выбивания", но и суметь это сделать. На защиту для ключевых точек Гарри не поскупилась. Глаза Мастера Чар, пусть он и ругался до зеленых драклов, горели воодушевлением. Не каждый раз выпадают такие интересные клиенты.

— Через два дня сможете принимать работу, мисс Смит, — к ней подошел прораб.

— Хорошо, — Гарри вдохнула свежий шотландский воздух, удовлетворенно кивнула. — Деньги и отзыв оставлю через Гринготс, после того, как проверю работу.

Типичные условия. Прораб понимающе кивнул и вернулся на стройку.

Гарри аппарировала к Лютному.

У нее появился дом.

— На два дня? — Нокс отвлекся от перестановки книг на полке в своем кабинете.

— Да, думаю, у меня появится фамилия, — ровно ответила Гарри.

— Хм… — мужчина задумался, снова посмотрел на корешки толстых фолиантов. — Ты уверена, что тебе хватит времени? И что… ты выдержишь?

Беспокойство в его голосе доставляло удовольствие. Приятно иметь людей, который заботятся о себе, пусть и по своим причинам.

— Должна, другого выхода нет.

— С таким настроем не идут создавать род, — недовольное покачивание блондинистой головой.

Гарри усмехнулась в ответ. Только с таким настроем она и ходила половину своей жизни. Потому как выбора не имела.

— Хорошо, вперед! — взмахнул лавочник рукавом.

— Благодарю. Увидимся, — кивнула волшебница и вышла.

Шотландия встретила ее глубоким, насыщенным вечером, яркими звездами над головой и таинственными громадами холмов. Женщина прошла на крыльцо собственного дома, провела рукой по дверному косяку, приветствуя.

Работа удалась на славу, без разрешения бывшей Поттер посторонние шагу не могли ступить на ее территорию. Барьер против перемещений, отталкивающий простецов щит и несколько других занятных дополнений из ее бурного прошлого, которые она узнала благодаря любознательности Гермионы и настойчивости Учителя.

Внутри было чисто, даже стерильно чисто. Команда строителей выполнила полный комплекс услуг и убрала за собой все следы своего пребывания в доме. Гарри спустилась в подвал. Часть его ремонтировали наемные рабочие, но ритуальный зал и комнату с Источником отмывала магичка собственноручно. Чтобы не пускать посторонних так далеко. После установления защиты, ее включения, она два дня отдыхала с хорошо опустошенным резервом. Готовила все к ритуалу основания рода.

Для женщин он всегда проходил тяжелее, нежели для мужчин, к ним магия относилась суровее. Основатель должен подтвердить свою способность защитить, обеспечить и уберечь род. Женщина же должна еще совместить управление с продолжением рода, вынашиванием и воспитанием детей. Магия пристально, внимательно просматривает каждую кандидатку. За тысячи лет существования магического сообщества лишь три леди смогли основать собственный род. Когтевран, Пуффендуй и Ле Фей. Они отделились от основной ветви своей семьи, стали родоначальницами. Других же не пропустила магия.

И давалась только одна попытка. Либо пан, либо пропал. Нельзя пытаться каждый год, магия любит настойчивость, но не упрямство, перерастающее в грубость. Если она сочла недостойным, ты можешь рискнуть и попытаться лет через пятьдесят, когда повзрослеешь, поумнеешь и так далее по списку.

Гарри вытерла влажные ладони. Она так не боялась, когда жертвовала своей жизнью ради Астории и малышки. Когда шла против Темного лорда. Когда еще раз шла против Темного лорда. Когда грабила банк. А теперь вот разволновалась.

Если все получится, магия даст ей новое имя, в банке и Министерстве появятся документы о возникновении новой фамилии. Она станет Леди. Это не означает вхождение в Совет Лордов, как наивно предполагали некоторые ученики Гильдии. Чтобы войти в Совет, род должен насчитывать более десяти поколений, не соблюдать, чтить законы и традиции, но понимать и знать их. Ну, там еще уйма условий. Гарри в принципе это было не нужно. Все затевалось ради фамилии и легализации. Да и не помешает лишний вес в обществе.

Свечи горели, пахло сожженными травами, звучал речитатив заклинаний. Под спиной ощущался холодный мрамор алтаря. Закончив чтение, не переставая вливать собственную силу в поддерживающий круг, Гарри на секунду моргнула.

А когда распахнула глаза, оказалась в уже знакомой ей пустоте.

— Ты быстро управилась, юная Повелительница, — голос, уже слышимый ею ранее. — Идем, ты достойна идти дальше.

Гарри послушно перевернулась и, обнаженная, как лежала на алтаре, прикрытая со спины волосами, зашагала за расширяющейся точкой света. Он ослепил ее, и она лишь ощутила траву под ногами. Мягкую и немного колючую.

Вокруг расстилались бесконечные сады. Нарциссы и асфодели цвели под светом луны. И каждая группа растений выглядела иначе, нежели ее соседки. Кто-то трепетно бледнел под серебряными лучами, кто-то красовался, настойчиво и хвастливо, разворачивая свои лепестки. А некоторые купались в лунном свете, пили его, как парное молоко, густое и туманное, наполненное искорками, как те, что видела женщина в Источнике своего дома. На фоне темно-изумрудной травы они выделялись особо ярко.

— Добро пожаловать в мое Царство, Повелительница, — сбоку раздался глубокий, чувственный женский голос. — Нравятся тебе мои Сады?

Гарри повернулась. На подвесной скамейке, в окружении кустов белоснежных роз, сидела женщина в длинном платье. Греческий стиль: свободные волны облегали сочную грудь, тонкую талию и пышные бедра, подчеркивали длинные, красивые ноги. Каштановые волосы перехватывала три раза узорчатая тонкая лента.

— Меня зовут Хель. Норманнское имя, но мне больше нравится греческий стиль. В Древнем царстве умеют ценить женскую красоту. Ну, не стой столбом! — прикрикнула она.

Неведомо откуда взялась маленькая служанка, помогая надеть Гарри платье, белое, как и у Хель, с серебряным шитьем по подолу. Волосы оставила распущенными, лишь накинула на плечи тонкую шаль.

— Мне… — Гарри прочистила горло. — Мне очень нравится здесь, госпожа.

— Хель, — отчеканила богиня. — Своим потомкам я позволяю некоторые… вольности. Что же тебя так удивило, дитя? Разве ты не читала о Садах Смерти?

Гарри нахмурилась. Да, в книгах по некромантии говорилось о разном толковании посмертия, о том, что ждет их дальше. Вальгалла, Аид, но Садов вот она не ожидала. Не после того, что видела в год битвы при Хогвартсе.

— Просто я… я видела нечто иное.

— Преддверие, — хмыкнула богиня. Им принесли вино, и она разлила его по прозрачным бокалам. Нежное, золотистое. — Выпей, оно взбодрит тебя.

Сладкое, как амброзия, пощипывающее язык, приятно прохладное. Оно действительно помогло разуму женщины принять ситуацию.

— Ты видела то место, в котором оказалась три года назад — Преддверие. Еще не Смерть, но уже и не Жизнь. Тогда, в юношеском возрасте, ты сама сформировала из него то, что хотела видеть. Вокзал, как мило! — фыркнула насмешливо. — Ты выросла, изменилось и твое мировоззрение. Потому и темнота.

Гарри покатала глоток на языке.

— Значит ли мое нахождение здесь то, что я умерла?

Хель склонила голову, каштановые пряди приласкали обнаженные плечи.

— А сама как думаешь?

— Честно? — волшебница покачала головой. — Уже не знаю, что и думать. Если бы ты хотела убить меня, не стала бы посылать в прошлое. Зачем? Веселья ради? Значит, ты преследовала какую-то свою цель, — говорить "ты" богине было дико и волнующе.

Хель довольно кивала на каждый вывод.

— Тебе поможет, если я скажу, что фамилия, которую намеревалась отдать тебе — Певерелл?

Глаза волшебницы распахнулись. Певерелл? Но… как? Это значит, что…

— С годами ты стала куда быстрее соображать, нежели в юности, — сдержанно похвалила богиня. Повернулась к саду, отпила вина и продолжила: — Я спустилась на землю однажды, в мир смертных. И влюбилась в талантливого некроманта, Игнотуса Певерелла. Ты знаешь эту сказку, про Дары Смерти.

Гарри кивнула.

— Он и его братья попросили то, чего желали больше всего на свете. Но Игнотус… Игнотус обвел меня вокруг пальца. И мне понравилась его дерзость. Я отреклась от своей божественной сущности, запечатала ее на короткий срок земной жизни. И стала смертной. У нас были дети, ты являешься потомком этой ветви, — богиня вздохнула. И Гарри ощутила ее печаль, как прохладный, цветущий воздух Садов. — Но наш с Игнотусом род стали забывать. Поттеры, Мраксы — они отказались от своей фамилии. Я не сержусь на них, как можно? Каждый выбирает дорогу по себе. Но я хотела бы вернуть в мир род Певереллов, вернуть мою кровь.

— Ты хочешь…. Но будут вопросы. Поттеры — потомки Игнотуса, Мраксы — Кадмуса.

— У Антиоха не было детей, он погиб молодым. Никто из вышеуказанных уже не может претендовать на наследие Певереллов. Ты станешь полноправной леди. А когда умрешь, скажу по секрету, отправишься не в Аид, и не в Вальгаллу, хотя валькирии рады были бы увидеть тебя среди числа их сестер. Ты придешь сюда, в Сады, как и твои предки до тебя, пробудившие мою кровь.

Вот, для чего все затевалось, она, единственная носительница крови богини, должна была послужить для возрождения собственного рода. Никто не станет спорить с решением магии. И Хель заботилась о ней. По-своему, но заботилась. Гарри уже давно лишилась иллюзий насчет того, будут ее использовать или нет. Радует одно — богиня заботилась и о ее благе тоже.

— Благодарю, — Гарри склонилась в поклоне. Голос стал хриплым.

— Какое же ты еще дитя, — Хель ласково улыбнулась. — Иди, тебе пора. Твой друг за тебя волнуется, Гарри Певерелл.

Друг? Она только Ноксу сообщила, где находится ее дом. На всякий случай, если не вернется через два дня.

Очнулась она все на том же холодном алтарном камне, на животе. Волосы стекали по спине, свисали вниз. Гарри не могла пошевелить даже пальцем — ритуал выпил ее до дна. Тело казалось таким слабым, беспомощным, кожа да кости. Глаза закрывались, еще бы поспать, но Гарри не могла себе этого позволить. Она не знала, сколько времени провела в Садах Смерти, а через десять дней после образования рода глава обязан подать в Гринготс копию кодекса, назначить управляющего и так далее, и тому подобное. Ей управляющий вряд ли понадобится, так как весь род — один человек. Но вот показаться нужно.

Защита у входа в ритуальный зал оповещала, что кто-то рвется через барьер. Давно и настойчиво. Гарри соскребла последние крохи энергии и пустила искру, разрешающую проход. Стучаться мог только Нокс, больше некому. Да и в ритуальном зале, рядом с Источником, пусть и ослабленная… она сумеет постоять за себя хотя бы сырой некромантской силой.

В ритуальный зал, легко пройдя через все щиты, ворвался взъерошенный, злой, как стая мантикор, Гиппократ Сметвик.

— Ненормальная! — взревел он.

— Что? — прошептала Гарри.

— Ненормальная женщина! — он приблизился к ней.

— Повтори…

— Ты. Ненормальная.

— Я не собираюсь разговаривать с человеком, который выполняет приказы ненормальной женщины, — закатила глаза магичка.

Сметвик фыркнул, его гнев явно пошел на убыль.

— Если пациент шутит, значит, жить будет, — он поднял на руки тушку волшебницы одним легким движением. — О чем ты думала, когда шла на этот ритуал в одиночку? Умные волшебники всегда оставляют за дверями кого-нибудь.

Гарри устало прижалась к широкой груди. Не было сил даже держать голову.

— У меня нет никого, — оповестила она мужчину.

Целитель закаменел, сжал ее сильнее. Наверное, останутся синяки на ребрах и бедрах.

— Мунго никогда не отказывает в помощи, — отчеканил он. — Клятва Гиппократа — самая гуманная, но и самая жестокая в мире. Она не дала бы причинить вред.

— Есть способы обойти и ее, поверь, — бледно улыбнулась Поттер.

Действуя по указке, Гиппократ поднялся на второй этаж, положил девушку в кровать, застеленную свежим бельем. И принялся рыться в сумке.

— Укрепляющее, — сунул ей флакон с зельем. Гарри безоговорочно выпила. Тогда мужчина стал выдавать другие, как на конвейере.

— Сколько… сколько прошло?

— Три дня.

— Мне необходимо в Гринготс.

— В таком состоянии ты никуда не пойдешь! — взревел Сметвик. — Что я по-твоему должен подумать, когда ко мне в кабинет врывается Нокс и вопит, мол, Гарри основывает свой род и от нее уже три дня ни слуху, ни духу. Кстати, он у границы твоего барьера, так и не смог пройти. Дом только меня пропустил.

Теперь уже Певерелл прислонилась к подушкам. Она подумает на свежую голову, почему ее магия пропускает Сметвика. Клятва его тезки?

В ответ на непримиримый взгляд целителя магичка вскинула упрямо подбородок. Гиппократ тяжело вздохнул и сдался.

— Я провожу тебя. Кстати, какая хоть фамилия у вас теперь, леди?

— Певерелл, мистер Сметвик, — тоненьким голоском пропела Гарри и притворно стыдливо потупила глазки.

— Язва, — прокомментировал мужчина. — Певерелл… те самые? Хм, мы подозревали, что ты из аристократического рода, но что из такого…. Они давно уже стали сказкой, но раз тебе дали такую фамилию, значит признали родство.

— Ага, — Гарри не удержалась, зевнула. — Самое близкое.

От зелий клонило в сон, и она пару раз ударила себя по щекам. Съехала по кровати, пошла в ванную умываться.

— Кстати, — насмешливый голос ее остановил, — ты не стесняешься ходить передо мной… в ритуальном виде?

Будущий основатель должен быть чист перед лицом магии, не иметь при себе ни денег, ни волшебных артефактов, ни зелий, ни накопителей. Только кожа и шелк волос. Так написано в древней книге.

Щеки Гарри слегка вспыхнули, но она гордо подняла голову.

— Разве тебе не приходилось видеть пациенток раньше, Гиппократ? Неужели я так отличаюсь? Надеюсь, в лучшую сторону?

Через закрытую дверь и шум воды донесся громкий, звучный смех.

В Гринготсе их уже ждали. Гоблин провел женщину с целителем в отдельное помещение, уточнил, будет ли леди говорить при постороннем. Гарри с улыбкой назвала Сметвика семейным доктором. Тот фыркнул, но промолчал.

— Тебе ведь нужно представить кодекс рода, — задумчиво произнес целитель. — Когда писать будешь?

Иронически приподнятая бровь стала ему красноречивым ответом.

— О, ты уже написала, — понимающе протянул он.

О, да, написала. И озадачила потомков значительно. Певереллы единственные из магов, кто мог позволить себе жениться и выходить замуж исключительно по любви. Любовь и Смерть и Жизнь идут рука об руку. Другой ребенок не вынес бы крови богини в жилах, не получил бы даров. Только этим можно объяснить, что у отца Гарри темного таланта не было, а у дочери он проявился. Чарльз, дедушка, уважал, но не любил бабушку Доротею. В то время как к седьмому курсу Джеймса Поттера в Хогвартсе не осталось места, не отмеченного крепкой любовью и попытками завоевания Лили Эванс.

Любовь… и проверка своих чувств в течении нескольких лет. Гражданский брак, если угодно. Лучше уж пусть ошибутся и разойдутся, чем будут тянуть свою ненависть и презрение через всю жизнь.

Семья это не только кровь. Это люди, которые подарили тебе свое доверие. Ты делаешь шаг, и тебе шагают навстречу, протягивают руку. Семья Певерелл могла принимать под свое крыло кого угодно, одиночек и другие семьи, не имеет значения. Все они, как кирпичики, укрепляли положение семьи.

Конечно, все это на далекое и не очень будущее, самой Гарри пока что не пригодится. Хотя она бы с радостью приняла под крыло Нокса. Расчетливый, но верный лавочник ей нравился.

Она отдала кодекс, подтвердила основание рода и положение главы, отказалась от управляющего. Открыла стандартную банковскую ячейку — ей одной много не надо. И приняла поздравления.

На этом формальности были завершены.

Гарри устало прислонилась к плечу Сметвика. Магическое истощение брало свое. Хорошо, что Ричарда отпустили восвояси, после того, как он убедился, что с его лучшей работницей все в порядке. Держать лицо перед ним попросту не хватило бы сил.

— Идем, — Сметвик вновь поднял ее на руки. — Здесь есть, откуда можно аппарировать.

— Прошу, — гоблин понимающе кивнул, повел их к "черному" входу. Оттуда уходили посетители, не желающие быть замеченными.

Гарри расслабилась в крепких, сильных руках. Даже там, в далеком будущем-прошлом, она всегда ощущала себя рядом со Сметвиком легко и уютно. Она доверяла ему. И за годы ничего не изменилось.

Сквозь дремоту женщина почувствовала, как ее положили на постель, сняли туфли. Ловкие пальцы стянули платье, почти неощутимо проводя по плечам. Хорошо, додумалась заказать без застежек. Гарри послушно переворачивалась, подставлялась деловито снующим рукам, что снимали одежду, обруч и укрывали пуховым одеялом.

Теперь можно и поспать.

Утром на кухонном столе она обнаружила свежие, еще горячие тосты, завернутую в полотенце овсянку. И ряд разноцветных пузырьков с зельями.

Заботливый.

Это приятно грело душу.

В лавке Олливандера ровным счетом ничего не изменилось. Тени, приятный и таинственный полумрак, высоченные стеллажи с коробками готовых палочек. Пахло пылью и смесью для полировки. Пока Гарри оглядывалась по сторонам, к ней вышел сам владелец магазина.

— Здравствуйте, чем могу быть полезен?

— Добрый день, мне нужна волшебная палочка. Желательно из эбенового дерева.

— О, как интересно! — старик даже подскочил на месте. — Прошу минуточку подождать, мисс…

— Певерелл, — любезно подсказала Гарри.

Идеально. Пусть отсюда пойдут слухи о ее роде. И о ней самой.

Отказываться от созданной палочки она не собиралась. Но для того, чтобы пройти проверку в Министерстве, где она собиралась сдавать экзамены, требовалась подставная. Которую бы и просвечивали на входе. Гарри даже становилось немного смешно от одной лишь мысли, как отреагировали бы чиновники и авроры на начинку из локона некроманта и цветка асфоделя внутри артефакта.

Пока старик ходил за коробками, Гарри задумчиво, по появившейся недавно привычке, крутила на пальце перстень рода. Все никак не могла привыкнуть к ощущению. Да и какой там перстень — слово одно. Тонкая, плоская полоска темного металла с вырезанными по нему вдоль асфоделями, переплетающимися между собой стеблями. Неприметный, то, что нужно. Все эти тяжелые драгоценные камни Гарри, если честно, переваривала плохо. Поговорку "Лучшие друзья девушек — это бриллианты" не понимала категорически. Украшение не должно мешать работать и спасать себе жизнь, если понадобится, — вот, что главное.

— Прошу прощения за ожидание, мисс Певерелл. Вот наиболее подходящие вам палочки из эбенового дерева.

Гарри взяла первую попавшуюся. Эбеновое дерево и шерсть единорога. Упругая, прыткая, покладистая, но гордая. Сойдет. Все равно колдовать ею она не собирается.

Подчинить себе можно любой артефакт, если знать, как действовать и "куда нажимать". Гарри взмахнула, выпустила сноп красных искр.

— О, потрясающе! С первой же попытки, — обрадовался старик.

— Да, отлично, — улыбнулась Певерелл. — Сколько с меня?

— Семь галеонов.

Гарри расплатилась, спрятала палочку в сумочку и распрощалась со стариком.

Следующий пункт — Министерство и экзамены.

Приемная комиссия располагалась в кабинете на первом этаже. Там оставляли заявление на количество предметов, которые собирались сдавать, уровень экзаменов — СОВ или ЖАБА. Тем, кто прошел домашнее обучение, не задавали лишних вопросов. Подсчитывали сумму и выдавали бланк на оплату. Десять галенов один экзамен.

— Добрый день, — на приеме сидела приветливая ведьмочка в зеленой мантии. — Сдача экзаменов? Какие именно и какой уровень?

Такой подход нравился Гарри больше всего: деловито, без лишней "воды".

— Добрый день, — она присела на стул напротив. — Уровень ЖАБА. Экзамены: Трансфигурация, Зельеварение, Чары, Нумерология, Защита от Темных Искусств, Травология, Уход за магическими существами, Руны, — ритуалистику и все прочее она будет сдавать уже в Гильдии.

Ведьмочка заполнила бланк.

— Ваши имя, фамилия, возраст. Где проходили обучение?

— Гарри Певерелл, тридцать восемь лет. Домашнее обучение.

Девушка кивнула, протянула заполненный бланк, копию отложила себе в папку.

— Прошу оплатить в нашей бухгалтерии. Экзамен проходит через две недели, в Министерстве на втором этаже. Позже к вам прилетит сова с подробностями. Вам повезло, — благожелательно улыбнулась девушка. — У нас как раз недобор на аттестацию ЖАБА. Все решаются только на СОВ. Но его ведь мало.

— Даже не представляете, насколько, — по губам скользнула тонкая усмешка. — Благодарю за помощь. До свидания.

Девушка еще долго смотрела в спину необычной посетительнице. Мало кто из подающих заявку так уверены в своих силах, заранее знают, чего хотят. И так необычно… выглядят. Как будто сошла с гравюры времен короля Артура и Мерлина.

Ведьмочка хихикнула сама над собой. Ну и глупые же мысли!

После Министерства Гарри прошла в маленькое уютное кафе в одном из переулков Косой аллеи. Не такое яркое и шумное, известное, как Фортескью, но не менее милое. И там готовили просто восхитительный горячий шоколад, а булочки с корицей просто таяли на языке. Нашла его женщина случайно, зашла переждать дождь. И не прогадала. Теперь, каждый раз, когда выдавалось время, удавалось выкроить деньги, она приходила сюда. Садилась за угловой столик у окна и пила горячий шоколад с булочками с корицей. Ее лицо примелькалось, и владеющая кафе ведьма средних лет Мия приветствовала женщину, как старого друга.

Гарри привычно сняла плащ, повесила его на спинку соседнего стула и опустилась на свое любимое место. Удобно наблюдать за прохожими, пока мысли текут плавно и величаво, их можно рассмотреть со всех сторон. И прохожих, и мысли.

— Привет, давно к нам не заглядывала, — Мия лично вышла принять заказ у постоянной посетительницы.

Они хорошо общались, их можно было даже назвать приятельницами. Гарри импонировал легкий характер женщины, в противовес собственному.

— Запарка на работе.

— Как всегда, булочки и шоколад? У нас сегодня потрясающий бананово-карамельный пирог, советую попробовать, — Мия сама напоминала шоколад: темно-коричневые густые волосы, такие же глаза в контрасте со светло-персиковой бархатной кожей.

— М-м, — искушение, что и говорить. Пироги тут тоже были потрясающими. — Тогда две булочки и кусочек пирога. И шоколад, — буркнувший желудок напомнил, что за завтраком она ограничилась чашкой чая и парой тостов, а обеда еще не было.

— Сию минуту! — шутливо отсалютовала Мия и заскользила на кухню, ловко лавируя между столиков.

Гарри уставилась в окно. Итак, что мы имеем? Через две недели экзамены в Министерстве, ничего страшного в них волшебница не видела. В конце концов, уровень Мастера намного выше каких-то там ЖАБА. Она предчувствовала затруднения как раз-таки со сдачей на Мастерство.

Экзамен традиционно проводился раз в год, за неделю до Рождества. Сказывалось пакостное чувство юмора старших магов. Или ты будешь от души веселиться, став Мастером. Или будешь плакать, провалив экзамен. И тем самым испортишь себе праздник. И состоял из двух частей. Теоретической и… теоретической. Письменные ответы на вопросы о нюансах ремесла, его истоках, истории, характеристиках тех или иных материалов, ритуалистике, рунах, способах обработки, изготовления, варки специальных зелий, их сочетаний с теми или иными материалами и еще уйма всего, что обязан знать каждый уважающий себя артефактор. Общий экзамен, по всем видам работ, разделение по специализациям идет позднее. Каждый Мастер сам выбирает себе сферу, которая ему больше всего подходит. Так, например, Гарри прекрасно знала, как нужно вышивать символы на ткани, в теории. Но на практике с трудом удерживала иголку в пальцах, если дело не касалось зашивания ран в условиях безмагической среды.

На второй части претендент на звание должен предоставить свою работу на звание Мастера. Как диплом в высших учебных заведениях. Теоретическая проблема, ее обоснование, рассмотрение, но вдобавок ко всему расчеты, практические выкладки, экспериментальное подтверждение проблемы и опыты по данной части. Обычно от звания Подмастерья до звания Мастера давали десять лет на данные исследования, однако все зависело от мага, его стремления и рвения и возможностей, как физических, так и магических. Лично Певерелл уложилась в три с половиной года. Но тогда у нее была лучшая материальная база. В прошлый раз она писала работу на тему "Особенности создания сложных двухуровневых артефактов с использованием элементов некромагической энергии". То есть, по-другому, описание, какие сложные артефакты может создать профессиональный некромант. В качестве практической части создала несколько собственных артефактов и взяла кое-какие из хранилища Блэков, как удачный пример прошлого. В тот период она не работала, благо состояние древнего темного рода позволяло.

Сейчас у нее готово только теоретическое обоснование проблемы, ее описание и расчеты. Которые, кстати, ей тоже пришлось переделывать заново, так как после взаимодействия со Смертью, основания собственного рода, параметры ее силы изменились и немного увеличились. На изготовление артефактов у нее не было ни времени, ни достаточных средств. Если она хочет до нынешнего Рождества стать Мастером, ей придется отказаться почти от всех срочных заказов и, наверное, уволиться с работы у Нокса. Но это ударит по ее бюджету.

Гарри побарабанила пальцами по столу. С одной стороны, практические эксперименты ей необходимы. Но с другой… деньги, питание, содержание дома и так далее. Не может она снова жить на яблоках — уже почти зима.

И хранилище Блэков ей недоступно, придется где-то разыскивать другие "удачные примеры".

Гарри подтянула к себе салфетку. Итак, на каких кладбищах во времена ее молодости была зафиксирована некромагическая активность, с которой и разбиралась леди Блэк? Если припомнить, то отлично подойдет кладбище Святого Триниана в Уэльсе. Там активировался один очень интересный амулет, который поднял волну мелкой нежити седьмого уровня — неразумную, живущую лишь на инстинктах и простейших приказаниях. Сейчас он все еще находится в спящем состоянии. Если его отыскать, свернуть "программу", то вполне можно использовать в качестве "защитно-атакующей структуры третьего типа". Да, с примерами артефактов прошлого вопрос решили. Оттягивать не стоит, лучше заняться амулетом немедленно. Времени до Рождества немного, а ей еще изготовить нужно как минимум три артефакта.

Придется уйти от Нокса, хотя вряд ли тот будет переживать. Замена уже готова: Амелия защитила звание Подмастерья и с радостью займет место Гарри. На первое время сбережений хватит, даже если тратить их на материалы. Можно взять пару заказов у гоблинов или перепродать им тот же амулет с кладбища Триниана. Если она будет работать в том же ритме, ей никогда не стать Мастером. Целый день она занята в лавке у Нокса, а по вечерам выполняет работу для гоблинов. Даже когда нет заказов из банка, вечер и один выходной — этого крайне мало для созданий путных артефактов.

Женщина откинулась на спинку, успокоенно вздохнула. Да, определенно, так будет лучше. Обидно расставаться с Ноксом, однако ничего не попишешь. Ей позарез необходимо звание Мастера Артефакторики.

— Простите, могу я занять свободное место за вашим столиком? — раздался над головой вежливый мужской голос.

Гарри подняла глаза. Перед ней стоял элегантно одетый и причесанный молодой человек с мягкими, смутно знакомыми чертами лица.

— Остальные места в кафе заняты, а я бы очень хотел попробовать сегодняшний пирог, — он подкупающе улыбнулся.

— Конечно, прошу, — магичка махнула рукой на свободный стул, убрала оттуда свой плащ.

— Благодарю, здесь просто чудесная выпечка, — заявил мужчина, устраиваясь напротив. Отбросил со лба волнистые черные волосы, сделал знак официантке. — Гораздо лучше, чем в Фортескью, на мой взгляд. Хотя родственники и не одобряют увлечения сладостями.

— Понимаю, — вежливая улыбка.

— Прошу прощения, забыл представиться спасшей меня от голода леди, — лукавый взгляд из-под длинных, как у женщины, ресниц. — Альфард Блэк, к вашим услугам.

— Гарри Певерелл.

Гарри с интересом, но незаметно рассматривала сидящего напротив мужчину. Брат Ориона Блэка, отца Сириуса. Крестный отзывался о нем, как о безбашенном, сумасшедшем Блэке, яром приверженце чистокровных традиций. Ничего подобного женщина не замечала. Да, красивый, даже слишком для мужчины, молодой человек. Века генетической селекции не прошли даром: правильные черты лица, не такие острые и тонкие, как у Малфоев, но все же весьма привлекательные, яркие синие глаза, насыщенно черные волосы. Одет со вкусом. И с таким же вкусом ест и пьет. Все его существо выражало наслаждение каждым кусочком пирога, каждой его крошкой. Чего у Блэков не отнять, так это умения жить полной жизнью, потворствуя своим маленьким капризам.

Молчание не было напряженным, так могут молчать лишь незнакомые люди. Англичане весьма консервативный народ, никогда не начнут разговор просто так. Альфард отдал инициативу женщине, однако та предпочла проигнорировать ее. В данный момент такие знакомства принесут больше вреда, нежели пользы. Пока она еще не слишком твердо стоит на ногах. Гарри доела свой пирог, облизнула ложечку, допила шоколад и поднялась.

— Всего доброго, сэр.

— Всего доброго, мисс Певерелл.

Прозвучало очень многозначительно, Гарри лишь хмыкнула. В прошлом портрет Вальбурги не раз и не два говорил, что все Блэки по крови обладали чутьем на темную магию, чем сильнее ядро, тем острее они ощущали ее. Возможно, причина интереса Альфарда не только в чудесных булочках Мии. Цепкий взгляд ощущался почти физически. Гарри не сомневалась, мужчина успел оценить качество ткани ее платья, обруча, плаща, ухоженность рук и наличие кольца. Правда, оно отличалось от обычных родовых перстней, что в очередной раз порадовало женщину. Как бы то ни было, они не скоро еще встретятся вновь. Гарри не увлекалась светскими вечеринками, раутами, походами в театр или кино. Ей не нужно было строить репутацию рода — Певереллы никогда этим не увлекались, их дела говорили сами за себя.

Она вышла из кафе, поправила плащ, и осенний ветер унес с собой мысли об Альфарде Блэке. У женщины еще имелись дела в Гильдии артефакторов.

— Вы уверены, что хотите подать заявку за два месяца до экзамена? — спросила ведьма в приемном покое Гильдии артефакторов.

Это место совсем не изменилось. Высокие потолки, арочные переходы и много-много янтарного солнечного света, даже сейчас, в осеннюю хмурую пору.

Гарри подняла бровь, и колдунья стушевалась. Да, ее посадили сюда не для того, чтобы она отговаривала потенциальных претендентов. Однако взгляд ее не утратил насмешки и некоторого… презрения.

Для магического общества не являлось секретом, что все Гильдии страшно не любят самоучек, которые появляются ниоткуда и сдают экзамены, пусть за немаленькую, но все же плату. Подозревали гордыню, ущемленное самолюбие — как же, не обратились за ученичеством в официальную организацию. На самом деле, правда крылась на поверхности — деньги. Когда человек подавал заявку на ученичество в какую-либо Гильдию, он давал себе отчет, что обратного пути не будет. Гильдии не благотворительные организации и в будущем потребуют оплаты за каждое потраченное усилие, за каждый погубленный и просто использованный ингредиент или материал. Все расходы записывались в личное дело, и когда маг получал звание Мастера, он еще несколько лет работал на Гильдию бесплатно, отрабатывал долги. Конечно, можно было остановиться на звании Подмастерья, но таким и платили намного меньше, а потому выплата долга затягивалась на более длительный период. Еще нужно учитывать ежегодные взносы за членство и посреднические услуги руководства Гильдии. Получалась немаленькая сумма.

Самоучки, пришедшие на платный экзамен, всего этого избегали. Если они сдавали, проходили испытания, их работа признавалась, и они получали звание, то не имели долгов перед Гильдией, так как заплатили в самом начале за экзамен, то есть за потраченное время, силы, нервы. И могли идти работать на все четыре стороны, официально числясь в списках Мастеров.

Это не означало, что звание получит каждый, кто обучался в Гильдии. Многие сдавались на половине пути, отступали, многие не хватало резерва, мозгов или средств — причины были разные. За последнее столетие Мастерами стало всего пять человек на территории Великобритании, и Гарри была одним из них.

Выдать себя она не боялась: никакого Мастера Гарри Певерелл в списках не числилось, она проверяла. В прошлом столетии нашла своего прадеда, а больше никто из родственников не отметился.

— Заполните бланк, оплатите в кассу, — ведьмочка подала документы.

Гарри быстро пробежалась по строчкам, написала, где требовалось ответы, и ее кошелек стал легче на две тысячи галеонов — маленькое состояние. Еще и поэтому самоучки не решались сдавать такие экзамены — в случае неудачи деньги не возвращались.

Вот и все, у нее есть время до Рождества, чтобы подготовить три артефакта минимум и навестить одно кладбище.

Увольнение прошло спокойно, Ричард лишь посетовал, что теряет ценного сотрудника. Однако оба прекрасно понимали, что лавка — всего лишь перевалочный пункт на пути к основной цели. Свою роль она выполнила, Гарри пора двигаться дальше. Артефактор с ее складом характера просто не сможет просидеть всю жизнь в маленькой подвальной каморке.

После чего магичка закупила продукты и заперлась в своем домике в шотландской деревушке, чтобы никто не отвлекал.

Обратный отсчет начался.

Дом радовал тишиной, пустотой и чистотой. Он выглядел нежилым, для своего удобства Гарри обставила лишь несколько комнат: кухню, ванную на втором этаже, прилегающую к спальне, саму спальню и мастерскую. Остальные она решила пока что не использовать и ограничилась занавесками на окнах. Все равно денег пока что не хватило бы. Вопреки всем правилам, свое рабочее место она устроила в комнате на первом этаже, окна выходили в сад, запущенный, с разросшимся кустарником шиповника, и заваленный желтыми листьями с ближайших кленов и акаций.

На самом деле, существовали правила установки лабораторий для всех типов магии. Почему, например, Гриффиндор, Когтевран и Пуффендуй находились в башнях, а Слизерин обретался в подвалах? Да потому, что на первые три факультета традиционно попадали стихийники, если уж у них что-то взорвется, то снесет только крышу, а не все здание целиком. А вот Слизерин стал пристанищем для темных магов, в то время и некромантия не была таким уж редким явлением. Им проще находиться поближе к земле, чтобы прикопать плоды неудачных экспериментов. Это уже потом факультеты стали отбирать учеников по таким критериям, как хитрость, ловкость, гордость, храбрость, трудолюбие и так далее. Глупо считать, что только пуффендуйцы трудолюбивы. Ленивый маг — никчемный маг. Это Гарри поняла и сама, когда после седьмого курса оказалась в особняке на площади Гриммо с аттестатом на руках и… абсолютно пустой головой. Все знания как будто выветрились, да она и не старалась их запомнить, лишь зазубривала для экзаменов, а потом благополучно забывала. Краткосрочная память, любимый друг студентов. Но ей он только повредил. Так и получилось, что владела она лишь Защитой от Темных Искусств, и дорога лежала лишь в Аврорат. Хорошо, что не пошла, навоевалась.

Гарри потерла переносицу и ненадолго оторвалась от работы. Один артефакт был полностью закончен, второй — наполовину. Неплохой темп она взяла. Хотя, если честно, не помнит даже, чем питалась в эти две недели. Круглыми сутками она сидела за столом, работала, работала, работала, не разгибаясь, подпитываясь бутербродами, водой из-под крана и Бодрящими заклинаниями и зельями. Отвлеклась лишь на появление совы из Министерства с точной датой и временем экзаменов. Женщина заглянула в гладкую поверхность слюды. Ну, так и есть, завтра на экзамены она придет с красными от недосыпа глазами, с полопавшимися от напряжения капиллярами.

Если быть честной, не зря на подготовку к экзамену на Мастерство давали десять лет. Исследования, эксперименты, удачные и не очень, поиск верных вариантов решения заданной проблемы…. Необходимо не только написать теоретическую часть, право слово, это-то как раз и нетрудно, если иметь хорошую библиотеку под рукой. Тяжелее создать артефакты к работе и выполнить все расчеты под них, правильно подготовить выкладки.

Вопрос с библиотекой встал ребром, и Гарри порадовалась тому, что немало времени посвятила темной магии как таковой. А уж содержание собственной мастерской работы помнила чуть ли не наизусть — столько нервов было потрачено, столько слез пролито. Ей хватило книг в Публичной магической библиотеке, чтобы освежить знания. Сейчас там еще реально было найти что-то по темной магии, рода еще не уничтожены войной, не захирели, а потому к Темным искусствам относились… лояльно.

Может быть, это и жульничество, но ведь в прошлый раз она годы потратила на эксперименты с темной магией, ее использованием при создании артефактов, особенно трудных, с несколькими уровнями.

Гарри зевнула, потянулась. Нет, спать, спать, спать. Завтра она обязана быть бодрой, веселой и активной. Экзамены же!

На уровень ЖАБА экзамены сдавало всего семь человек. Хорошее число, памятное. Причем не все выбрали столько предметов, сколько Певерелл, а потому Министерство приняло решение потратить целый день, но сдать все экзамены разом. Чтобы не гонять людей и комиссию.

Гарри не возражала, ей даже лучше.

— Вашу палочку, — сотрудник Министерства на входе протянул ладонь.

Гарри протянула ему подставную, купленную у Оливандера палочку. Пару часов она лакировала ее, доводила до ума, чтобы внешне не отличалась от сделанной Певерелл.

Чиновник прочитал составляющие, наколол бланк на шип и вернул инструмент. Гарри поблагодарила его и спрятала палочку в левый рукав, настоящая грела запястье в креплении на правом предплечье. Том самом, подаренном Сметвиком.

Экзамен проходил на втором этаже, на один день выделили несколько кабинетов: под теоретическую и практическую часть. Хотя, возможно, просто расширили пространство магически на время.

Со своими товарищами Гарри разошлась еще в самом начале: те, сдав один предмет, переходили к другому. Естественно, женщина, выбравшая куда больше дисциплин, от них отстала. Последней шла практика по Трансфигурации, до нее Гарри доползла только к вечеру, даже с учетом того, что на многие опросы потратила меньше отведенного времени, измочаленная, уставшая. Но довольная. Ответы на письменные вопросы, колдовала она на одном дыхании, радуясь, что есть возможность покончить со всем одним днем. Да, не совсем рациональное решение со стороны Министерства, так как абитуриенты устают, но ведь они и не дети, взрослые волшебники.

— Мисс Певерелл? Добрый день, прошу проходите.

Гарри сделала шаг внутрь комнаты и чуть не споткнулась, когда увидела членов приемной комиссии. С трудом сохранила невозмутимый вид, прошествовала в центр комнаты.

Профессора Тофти и миссис Марчбэнкс она знала еще по прошлой жизни, по своему пятому курсу в Хогвартсе. Правда, не совсем привычно было видеть их не такими морщинистыми, более энергичными. Молодыми. Профессор Тофти энергично подпрыгивал на своем месте, потирал ручки в нетерпении, как всегда полный энтузиазма. Миссис Марчбэнкс еще не ходила со слуховой трубкой и не гаркала по-военному от своей глухоты. Наоборот, говорила мягко, но внушительно. Командные нотки сохранились, явно у нее в семье были военные.

Но больше всего женщину поразила другая личность. С левого краю сидел за столом Альбус Дамблдор. При произнесении фамилии магички, он вскинулся, пристально посмотрел на нее. Ментальные щиты взлетели почти на автомате, да еще и обруч должен помочь. Она создавала его как раз для таких вот случаев.

В груди болезненно сжалось. Не ожидала, не ожидала она встречи с директором школы, не была готова к ней. По крайней мере, морально. В ее времени он выбрал амплуа доброго дедушки, волшебника из сказок. Его манера одеваться, длинная борода — все способствовало этому. Гарри помнила его белым, как лунь, стариком, чьи черты лица сгладились от белизны волос, кожи, бороды. И лишь глаза сияли ярко, по-молодому. Она подозревала, что это просто способ отстраниться от себя-прошлого, забыть об ошибках, терзающем чувстве вины. А сейчас перед ней сидел пожилой мужчина, лишь слегка припорошенный белым цветом, сквозь которые пробирались нитки каштанового оттенка. И черты лица — резкие, властные, как и сияющие глаза.

Волшебница вздохнула. Как там говорил Снейп? Очистить свой разум? Да, у нее экзамен, она не должна отвлекаться на посторонние размышления.

Суть проверки состояла в том, чтобы продемонстрировать свое владение невербальными чарами. Превращая живое в неживое, один вид животных в другой, экзаменуемый не должен произносить ни звука. Только тогда оценка будет высокой.

Глаза Дамблдора были прикованы к ее палочке, Гарри была уверена, что директор ощутил наличие темной магии, но промолчал. Просто следил, запоминал, пока миссис Марчбэнкс не остановила женщину, сказав "достаточно". Гарри попрощалась и вышла из кабинета, неспешно, гордо. Но кто бы знал, каких усилий ей это стоило. В коридоре она подошла к окну, спрятавшись за раскидистым колючим растением в кадке, и прислонилась к стене, прикрыла воспаленные от усталости глаза.

Даже в прошлом, будучи стариком, Дамблдор не отказался от желания найти Дары Смерти. Что и стало причиной его гибели. Из всех Даров, Воскрешающий Камень — самый губительный, самый мучительный. Можно отдать жизнь за палочку — легко, можно потерять или попытаться уничтожить мантию-невидимку — тоже ничего сложного. От всего этого легко отказаться, если постараться. Но Камень… он не возвращает людей, лишь их дальнее эхо, слепок их душ, простое воспоминание, что сохранилось в Садах Смерти. И от этого еще мучительнее находиться рядом с ними, но отказаться нет возможности. Лишь бы обманывать себя сладкой иллюзией их присутствия, их дыхания, придумывать себе тепло их рук.

Чувство вины — самый плохой советчик при таком раскладе. Зачем всю жизнь терзаться вопросом, на который не хочешь знать ответ? Боишься узнать? Игра с огнем, когда тянешься к пламени, но отдергиваешь руку, боясь обжечься.

— У тебя такой вид, будто ты не экзамены сдала, а с похорон вернулась.

Гарри вскинула голову на знакомый голос. Перед ней стоял улыбающийся Гиппократ Сметвик.

— Держите, мисс Певерелл, — порылся в кармане и протянул пузырек. — Укрепляющее. Восстановит силы, хоть немного.

Волшебница улыбнулась, поблагодарила кивком. И осушила зелье, поморщившись от неприятного вкуса. И почему все снадобья такие мерзкие, кроме Амортенции, разумеется.

Из кабинета тем временем вышла приемная комиссия. Гарри перехватила взгляд Дамблдора, вежливо кивнула ему, после чего директор отвернулся и последовал дальше по коридору, беседуя о чем-то с миссис Марчбэнкс.

— Дамблдор? — поднял бровь целитель. — Интересно, с каких пор председатель Визенгамота принимает экзамены?

— Наверное, с тех самых пор, как их сдаю я, — мрачно заметила Певерелл.

Мужчина хмыкнул, предложил руку.

— Говорил же, твоя фамилия многих заинтересует, — заправил за ухо женщины выбившийся локон волос. — Почему бы не забыть обо всем и не пойти отпраздновать твою сдачу в то милое кафе, которое ты мне показывала?

— Я еще не получила оценки.

— Уверен, они будут самыми высокими.

Гарри хмыкнула, хлопнула его ладошкой по плечу.

— Вы сладкоречивый льстец, мистер Сметвик. Но продолжайте, мне нравится.

Целитель звучно расхохотался.

Уэльс представлял собой край бесконечных пологих холмов, долин, равнин и озер, со старинными замками, что шпилями упираются в небеса. Они сохранились еще со времен Средневековья, когда пословица "мой дом — моя крепость" не была простыми словами. Высокие, крепкие, из тяжелого, шершавого серого камня. С обитыми железом деревянными дверями — единственное, что обновили в новом веке. Они словно вырастали из земли, являясь неотъемлемой частью природы края. Как деревенские домики в Шотландии, каменные особнячки Англии.

Гарри стояла на продуваемом всеми ветрами плато, где находился небольшой, но массивный, приземистый замок. А возле него — маленькое кладбище Святого Триниана. Когда-то давно здесь жил местный землевладелец, лорд, и кладбище являлось семейным, на нем хоронили лишь кровных родичей лорда. Но спустя два века не осталось в живых никого из семейства: война и мор унесли последних представителей рода. Тогда кладбище сделали открытым для крестьян и мелких торговцев.

В нынешнее время в окрестностях уже никто не жил, мор повторился, и люди перебрались поближе к городу, к цивилизации и хорошим лекарям. Про кладбище забыли, его не стали разрушать, так как поговаривали, будто над ним висит проклятие. И это умерший лорд разозлился на то, что место упокоения его семьи открыли для посторонних. Вот и наслал болезнь на земли.

Если учитывать, что лорд являлся магом-некромантом, всего можно ожидать.

Гарри шагала меж ровных рядом осыпавшихся от времени каменных надгробий с полустершимися именами. Время хорошо потрудилось, атакуя маленькое кладбище. Разросся бурьян, ковыль клонил голову под сильным ветром, оплетал серый камень нежно-розовый вьюнок. Гарри провела рукой по одному из надгробий, слушая отклик земли. Аура смерти почти растворилась в воздухе, здесь уже давно никого не хоронили, боль и печаль постепенно уходили. Но оставалось нечто темное, затаившееся в самом сердце этого места.

Тогда, в прошлом-будущем, ей понадобилось время, чтобы разобраться, что же здесь произошло. Первый мор, который унес с собой семью лорда, являлся ничем иным, как проклятием. Которое принесли с собой служащие замка, предавшие интересы своего господина ради денег и земель. Тот слишком поздно узнал об этом, лишь когда его маленькая дочь умирала на руках отца. В отчаянии и злости он сделал амулет, рассчитывая на отсроченную месть. Тот генерировал некромагическое поле, поднимая мелкую нежить, которая и должна была растерзать семьи предателей и их самих. Но что-то пошло не так, амулет пробудился не через пару десятилетий, как было запланировано, а через многие сотни лет. При этом накопил достаточно мощи, чтобы все окрестные кролики и лисицы, когда-либо умиравшие поблизости, бросились на пришедшего некроманта. Ох, и побегала Поттер!

Зато теперь есть реальный шанс отключить его, расплести "программу" до того, как те придут в активное состояние.

И какой наглядный материал для ее мастерской работы!

В старом склепе пахло затхлостью и тленом, крышка одного из саркофагов с грохотом упала на пол. Гарри поморщилась от взметнувшейся в воздух пыли, но не отошла. Некроманты вообще народ не брезгливый.

Амулет лежал на груди скелета, обхваченный его костлявыми пальцами. Пульсировал, выполнял свою программу, поднимая мелких животных и вводя их в принудительный сон, чтобы однажды бросить разом в атаку. По меркам современности, мелкие неприятности, однако по тем временам, когда малообразованные крестьяне боялись каждого шороха из-за суеверий, подобное "войско" нанесло бы немалый урон.

А лорд с того света посмеялся бы над ними. Чувство юмора у некромантов тоже было весьма специфическим.

Он ждал, Гарри ощущала на себе жадный, отчаянный взгляд, он ждал момента мести с тех самых пор, как умер. Не покинул это место, даже когда амулет не сработал. Ждал.

— Они давно уже умерли, — произнесла она в пустоту.

Та всколыхнулась горем, злостью и ненавистью. И болью, отчаянной, яростной болью.

— В конце концов, их убил тот, кто их нанял, — пожала плечами волшебница, расплетая чары. — Они не прожили и двух месяцев после вашей смерти.

Тихий вздох-стон. Теперь уже с облегчением. Гарри освободила амулет, свернула программу и спрятала артефакт в сумку. А уж потом приступила к изгнанию духа. Не стоит ему больше здесь оставаться, пусть идет на перерождение. Возможно, в следующей жизни ему повезет больше.

Рождество подкралось незаметно, как и время экзамена на Мастерство.

В Гильдии Гарри провели в специально оборудованную комнату. Пока экзаменуемый находился в ней, кураторам даже не было нужды следить за происходящим. Амулеты и артефакты не давали списывать, подглядывать, пользоваться заклинаниями и зельями для улучшения памяти. Одинокий стол с двумя стульями посреди комнаты без окон, без какой-либо другой мебели. Лишь в углу сиротливо стояла вешалка для одежды.

Гарри вздохнула, уже привычно очистила сознание. Сумка с ее практическим материалом лежала на соседнем сиденье, свою работу она, как и полагается, отослала за две недели до экзамена в Гильдию, для ознакомления. С полностью завершенными выкладками, расчетами, начерченными от руки графиками, схемами. Но артефакты оставлять без присмотра не собиралась, слишком хорошо знала, на что способны некоторые… мастера своего дела, чтобы завалить абитуриента и будущего конкурента. Кажется, тогда она прокляла семилетней импотенцией парочку зарвавшихся.

Последние дни она просиживала в Публичной библиотеке, купила несколько книг у торговцев в Лютном. Освежила знания, утрамбовала их плотнее, вспомнила, чему ее учили.

В отличие от школьного образования, каждый урок в Гильдии от зубов отлетал.

Женщина развернула пергамент и приступила. Чувствовала, что за ней следят, присматривают, но если намеревались смутить этим, не на ту напали. Она прикусила кончик пера и шустро застрочила ответы. Ничего страшного, она уже проходила это. Неужели вопросы не меняются с годами?

После опроса ее ждала защита работы, уже в другом кабинете. Волшебница развесила увеличенные графики на стене, разложила артефакты так, чтобы удобно было брать и демонстрировать их. И повернулась к комиссии.

Глава Гильдии, Магистр Ливси, сухопарый мужчина с противно крысиным лицом, ну, как она не догадалась, кто придет. Зануда и взяточник, пытался завалить вопросами тогда еще Поттер. Та не далась, а коллеги напомнили магистру, что он имеет дело с малефиком, злить темного мага не стоит. Иначе последствия стихийного выброса лучшие специалисты Мунго не снимут. Пришлось тому оценивать работу справедливо.

По правую руку сидела неизменный заместитель Главы, Мастер Айрис Хирн. Вот кто мог послужить лучшей иллюстрацией типичной ведьмы: рыжеволосая, зеленоглазая, с пухлыми чувственными губами. Она не утратила своей красоты и способности кружить мужчинам головы даже в старшем возрасте. Что уж говорить сейчас, когда волшебница находилась в расцвете сил. При этом являлась отличным специалистом по работе с металлами и камнями.

Слева удобно устроился Мастер Эйнар Макдугалл, рослый шотландец, с буйно вьющимися каштановыми кудрями. Голосом и статью напоминал медведя, и был таким же добродушным. А уж какие амулеты для боевых операций Аврората делал!

Им предстояло оценивать работу, но кроме них в комнату набились все Мастера Гильдии. Некроманты крайне редко идут в Артефакторику, а уж о взаимодействии и создании артефактов задумываются и вообще единицы, предпочитая не демонстрировать" темную сторону силы". Так что новая работа вызвала закономерный интерес.

Гарри незаметно перевела дыхание. Такое количество свидетелей не даст комиссии судить предвзято ее работу. Ну, и славненько. Она распрямила плечи, представилась и сухим, казенным тоном начала:

"Некромантия или некромагия — способ гадания, который предполагает общение с душами умерших, на древнегреческом νεκρο-μαντεία означает вопрошение душ умерших о будущем. В основе данной практики лежит убеждение в том, что мёртвые обладают особым могуществом и могут покровительствовать живым. Однако следует трактовать понятие более широко. Данный термин подразумевал взаимодействие с миром мёртвых, использование его энергии, управление миром мёртвых. Соответственно некромант — маг или жрец, практикующий такого рода действия. Это может быть управление мёртвыми телами (создание нежити), использование для заклинаний некромантической, негативной энергии (иссушение, похищение жизни) или разговор с мёртвыми, вызов духов…."

В отличие от университетов, где полагалось на представление работы пятнадцать-двадцать минут, в Гильдиях можно было часами пересказывать работу, демонстрировать свои изобретения, давая подтверждение экспериментам. Гарри видела восторг в глазах Мастеров, когда показала свои артефакты, созданные с силой некроманта, один — с помощью наклонности к малефицизму. Магистр Ливси скривился, как будто съел лимон. Да, милый, ты правильно понял намек, здесь тебе не светит получить взятку. А если будешь цепляться к мелочам или пытаться обобрать бедную, беззащитную магичку, еще и проклятие схлопочешь.

Ажиотаж вызвал и старинный амулет. Тогда маги не стеснялись применять свой дар во всех направлениях, главное — выжить.

После окончания речи Певерелл, начались жаркие дебаты, посыпались вопросы со всех сторон. Айрис интересовал способ обработки металлов, Макдугалл спрашивал о применении такого рода артефактов в оперативной, повседневной работе. Магистр Ливси кривился, но гонял по теории. Это напоминало дуэль на шпагах, где на каждый выпад следует ответный. Идеальное словесное фехтование.

К тому времени уже проверили ее письменную работу.

Как бы то ни было, после долгих, горячих споров, Гарри свое звание получила. Из Гильдии она выходила под поздравления теперь уже коллег, Мастером Артефакторики. Мастер Певерелл, звучит неплохо.

На улице, прямо напротив входа ее уже ждали. Гиппократ Сметвик, не забыв наложить Согревающие чары, утрамбовывал пушистый снег, расхаживая туда-сюда.

— Ну, как? — с оживлением спросил он.

Гарри продемонстрировала другу свиток-подтверждение.

— Теперь я — Мастер Певерелл.

— Поздравляю! — Сметвик сгреб подругу в медвежью объятия, подхватил на руки и пару раз подкинул.

Гарри взвизгнула от неожиданности, вцепилась в широкие плечи. И весело засмеялась, откинув голову. Как же хорошо, Мерлин, Мордред и Моргана, как же хорошо! Больше она ничего не обязана, может строить свою жизнь так, как ей вздумается. У нее есть все: дом, работа, звание, друзья.

Целитель поставил ее на ноги, и женщина отряхнула снег с его плеч.

— Что ты здесь делаешь? Как узнал?

— Ричард просветил. Он бы и сам пришел тебя поздравить, но ты же знаешь предпрадзничную неделю в лавке, — подвигал многозначительно бровями.

Гарри вновь рассмеялась, утвердительно кивнула. Как бы она ни была уверена в своих силах, все равно волновалась. Мало ли что может случиться. И сейчас счастье пузырилось где-то глубоко внутри, поднималось пышной пеной, рвалось из груди. Она так долго к этому шла!

— Тем более я, как семейный врач рода Певерелл, беспокоился за состояние здоровья его главы и наследницы, — напустил на себя важный вид целитель.

Волшебники бросили друг на друга хитрый взгляд и прыснули, вспомнив сказанные в Гринготсе слова, когда Сметвик сопровождал туда Гарри.

— Гарри! Гарри!

Волшебница обернулась, кто-то звал ее.

К ним бежали Эрик, Стоун, Дэвид, Амелия и Ричард. Девушка раскраснелась, махала руками, весело смеялся задыхающийся от быстрого бега Эрик. Они обступили Певерелл.

— Мы не могли не поздравить тебя, — Нокс склонился над рукой волшебницы, задержавшись в таком положении чуть дольше положенного, при этом бросил хитрый взгляд из-под ресниц.

Гарри сморщила носик.

— Поздравляю, — Стоун обнял бывшую коллегу. — Мы в тебе не сомневались.

— Поздравляю! Поздравляю! — звучало со всех сторон.

Никогда еще Гильдия артефакторов не видела такого веселья и радости перед своими стенами.

— Пойдем, моя жена уже приготовила настоящий пир! Отпразднуем появление еще одного Мастера, — с энтузиазмом предложил Стоун.

— Простите, но… — Гарри прикусила губу, остановилась, заставив притормозить и остальных. — Но я могла просто не сдать экзамены и….

На нее посмотрели со снисхождением, как на маленького ребенка.

— Это же ты, Гарри! — просто развел руками Эрик.

Как будто это все объясняло.

Шагая между Ричардом и Гиппократом, вслушиваясь в веселую болтовню Эрика и Амелии, рассказывающих о новых заказах, смешных случаях в Лютном, общих знакомых, Гарри поняла, что еще никогда не была так счастлива.

Это будет самое лучшее Рождество!

Через неделю в окно мастерской Гарри, работающей над очередным заказом из Гринготса, теперь уже официально, постучалась бронзовая сова. На письме ярко сиял герб Хогвартса.

Директор Дамблдор приглашал ее на работу.

Хлопья заскользили по краям миски, Гарри залила их молоком. Получалась холодная овсянка, но если добавить немного фруктов — идеальный диетический завтрак.

Раскрытое письмо лежало на краю стола.

Принять или не принять предложение директора Хогвартса — вот, в чем вопрос.

После сдачи на мастерство образовалось слишком много свободного времени, которое тратилось лишь на создание артефактов по заказу банка и некоторым частным — от клиентов Гринготса, которым ее порекомендовали те же гоблины. Деньги приличные, нуждаться она не будет в любом случае, так что зарплата преподавателя Защиты от Темных искусств не играет большой роли.

Другой вопрос — хочет ли она этого? Быть под самым носом у директора, работать с маленькими детьми — последнее, кстати, пугало особенно. В роли преподавателя Гарри еще себя не пробовала, если не считать парочку уроков в Гильдии и помощь Амелии, но там были исключительно взрослые, сознательные люди, а в Хогвартсе — малышня, обуреваемая либо желанием пошалить, либо гормонами, в зависимости от возраста.

А еще там директор, волшебная палочка которого официально принадлежит Гарри. Для Смерти не имеет значения время и пространство, признав ее один раз, Дары будут принадлежать ей всю оставшуюся жизнь. Певерелл не знала, как поведет себя Бузинная палочка, с упрямого, своевольного артефакта станется пожелать оказаться у нее в руках. Нет, проблемы надо решать по мере их поступления.

Больше всего Гарри волновало другое. Для себя она все уже решила, не собиралась активно вмешиваться в происходящие события, хватит, нагеройствовалась. Но что-то внутри, что-то, еще не умершее, гриффиндорское, требовало предпринять хоть что-то. В Хогвартсе сейчас полным-полно детей, которым в будущем предстоит стать Упивающимися, прислужниками Тома. В семьдесят первом туда пойдут ее будущие родители. Как у преподавателя, у нее появится шанс повлиять на некоторые принятые решения студентов. И она сможет понаблюдать за ними, одновременно будучи в курсе всех событий.

Насчет невмешательства Певерелл не обольщалась. Под свои знамена Волдеморт зазывал всех аристократов, чистокровных, носителей древних знаний и традиций. Ему редко кто отказывал. Первые — из-за энтузиазма, харизмы лидера, последние — из-за страха умереть от руки тогда еще молодых Упивающихся. Слишком уж показательным был пример старших Поттеров. Деда и бабушку Гарри убили прислужники Тома, Карлус отказался присоединяться к ним, за что и поплатился. Возможно, именно это и подтолкнуло Джеймса на светлую сторону, так как до этого Поттеры держали нейтралитет.

Возможно, вероятнее всего, Том захочет влить свежую кровь, заманить к себе молодого мастера, главу рода. Кто знает, разбираться в его сознании и мотивах Гарри не бралась. Работать в Хогвартсе — единственный шанс как можно дольше быть вдали от активных боевых действий.

Хлопья размякли, превратились в единую кашку с яркими вкраплениями засушенных фруктов. Гарри потыкала в массу ложкой и вздохнула, возвращаясь к раздумьям. Кого она пытается обмануть, приводя стройные, логические доводы рассудка, когда ее сердце рвется в школу, желает вновь оказаться среди шотландских холмов. Гарри скучала. По тому Хогвартсу, что встретил ее огнями в день первого приезда, для нее он, с детства, являлся воплощением всего самого-самого волшебного, сказочного и неповторимого. Как и для Реддла, для Снейпа, для многих других детей замок стал ее домом.

Она хочет вернуться туда на законных основаниях.

А свои желания Певерелл привыкла исполнять.

Хогвартс не менялся со временем. Величественный средневековый замок стоял вне времени и пространства. Проходили времена, как кадры киноленты, сменяли друг друга поколения волшебников, сидевших на школьных скамьях, а он оставался неизменным, непоколебимым домом, приютом для всех, кто ищет защиты.

Гарри улыбнулась, проходя сквозь ворота, по расчищенной дорожке направляясь к главным дверям. Предварительно она написала директору, что прибудет обсудить условия работы, так что ее должны уже ждать. Под своды Хогвартса она вступила с замирающим от предвкушения сердцем.

Словно вернулась домой.

Хогвартс готовился к Валентинову дню. Гарри вспомнилось, каким стал замок в год работы незабвенного Локонса. Сейчас все выглядело… гораздо гуманнее. Или студенты просто не разучились еще заклинать вещи. Никаких садовых гномов с арфами и крылышками, открытки сами порхали в воздухе, падая прямиком в руки получателя. Девушки хихикали, краснели, бросали взгляды из-под ресниц на гордых своими выходками мальчишек. Магичка прошла мимо незамеченной.

— Мисс Певерелл?

Гарри обернулась. Перед ней стояла Минерва Макгонагалл. Молодая, но по-прежнему неприступная, застегнутая на все пуговицы, в знакомой остроконечной шляпе. Первое впечатление не всегда ошибочное. В свой приезд в Хогвартс Гарри подумала, что с этой женщиной лучше не связываться. Так вот, она была права на все сто процентов. Даже сейчас Минерва умудрилась придать своему лицу такое строгое выражение, что ученики в радиусе двух метров говорили тише, начинали поправлять манжеты и воротники.

— Директор попросил проводить вас к нему. Вы ведь никогда до этого не бывали в Хогвартсе?

— Благодарю вас, мне действительно не доводилось бывать в школе, — в этом времени. — Профессор…

— Магконагалл. Веду трансфигурацию, декан факультета Гриффиндор, — представилась женщина. — Возможно, мы станем с вами коллегами.

В серых глазах собеседницы промелькнуло нечто, отчего Гарри чуть не задохнулась. Минерва переживала за нее и старалась приободрить! В груди зародилось теплое чувство благодарности, которое женщина попыталась передать взглядом. Судя по чуть расслабившейся линии твердо сжатых губ, ей это удалось.

Уже знакомая горгулья охраняла вход в святая святых школы, кабинет директора.

— Прошу, вам сюда. Директор Дамблдор уже ждет вас. Лимонные леденцы.

Статуя со скрежетом отъехала в сторону. Гарри улыбнулась своему бывшему декану.

— Еще раз благодарю.

Профессор кивнула, развернулась и пошла. Прямая, словно палку проглотила, Гарри помнила, что сломить ее не удалось ни нашествию Упивающихся, ни пожару в школе, ни битве за Хогвартс. Макгонагалл всегда поражала своей выдержкой, собранностью.

Лестница эскалатором подняла ее наверх, женщина постучалась в дубовую дверь.

— Прошу, — голос директора раздался с той стороны.

— Добрый день, директор Дамблдор.

Мужчина поднялся ей навстречу, поцеловал протянутую для приветствия руку.

— Добрый день, мисс Певерелл. Как хорошо, что вы смогли найти время и посетить меня лично. Прошу, присаживайтесь.

Гарри опустилась в глубокое кресло, с интересом огляделась по сторонам. Время не властвовало и над данной обителью. Портреты бывших директоров посапывали на стенах под мерное позвякивание незнакомых приборов. Раньше незнакомых. В молодости все это казалось дополнением к загадочному амплуа великого волшебника, однако с опытом Гарри смогла рассмотреть приборы лучше, понять их устройство. Многочисленные артефакты, следящие за происходящим в школе, защищающие от большинства темных проклятий. Именно благодаря им Дамблдор всегда знал, где происходит нечто экстраординарное и мог появиться там как… по волшебству. Магичка усмехнулась своим мыслям.

Директор тем временем повернулся от небольшого столика, протянул гостье чашечку ароматного, душистого чая.

— Угощайтесь. Молоко, сливки, сахар? — он выставлял предложенное на столике по левую руку от кресла. — Могу предложить чудесные лимонные дольки. Знаете, у меня слабость к этим магловским сладостям, хотя многие волшебники и не одобряют подобного увлечения.

— Понимаю, — Гарри обхватила чашку руками. Здоровая паранойя запрещала что-либо есть и пить в чужих владениях, из рук незнакомого волшебника. Пусть она ошибается, но иногда лучше перебдеть. — Мне и самой нравятся некоторые изобретения простецов, однако, если честно, предпочитаю выпечку. У них есть потрясающие рецепты печенья с медом.

— Согласен с вами, — Дамблдор вернулся на свое место, соединил кончики пальцев, из-за очков-половинок на Гарри посмотрели проницательные, яркие-яркие глаза. — Мисс Певерелл, не стану скрывать, я наводил справки о вас в Министерстве и Гильдии. Скажите, вы проходили домашнее обучение в своем роду?

— В своей семье, директор Дамблдор, — чашка грела руки, Гарри чувствовала себя непринужденно. Артефакт защитит от нежелательного внимания к ее мыслям и чувствам. — Как вы, наверное, догадались, я стала основательницей собственного рода. До этого у меня была семья.

— Фамилия Певерелл очень известна в узких кругах…

— Бард Бидль значительно прославил ее, — нейтрально заметила бывшая Поттер, намекая на возвращение к сути беседы.

Значит, наводил справки…. Ничего существенно страшного. Гильдия строго охраняла секреты своих Мастеров, их разработки, а именно под эту категорию подпадала мастерская работа Гарри, которую женщина предоставила во время защиты. Так что о том, что будущий преподаватель — некромант, Дамблдор просто не мог знать, а обруч и платье отлично экранировали ее темный талант. Не хватало еще засветиться с сильным, стабильным темным даром. Пусть в нынешнее время, пока еще древние рода пользуются авторитетом, темная магия не совсем под запретом, дальше будет хуже. А Гарри планировала пожить в магическом мире о-очень долго и не хотела оглядываться по сторонам. Некромантов априори считали пиком темных искусств, самыми страшными, самыми опасными и вообще, самыми-самыми. Ломать копья, биться о стену непонимания окружающих сами некроманты не собирались, они старались держаться подальше от общества. Что приводило к бракам с простецами и вырождению таланта.

Но, кажется, она отвлеклась.

— Мисс Певерелл, рекомендации экзаменационной комиссии и членов Гильдии, что принимали у вас экзамен, меня полностью удовлетворили. Поэтому я и написал вам с предложением о свободной вакансии. Профессор Бернс, ваш предшественник, пострадал вследствие неучтенного темного проклятия на приобретенном им артефакте. Его забрали в Мунго, сейчас уроки до конца года ведет присланный Министерством аврор, но сами понимаете, это совершенно не то. Защита предполагает изучение не только боевой магии, — директор сделал паузу. — Изначально я хотел предложить вам должность только преподавателя, однако мой коллега и друг, Гораций Слизнорт, профессор Зельеварения и декан факультета Слизерин в последнее время стал жаловаться на возраст, ему все сложнее справляться со своими обязанностями. И он попросил меня найти ему замену в качестве декана Слизерина. Как вы посмотрите на то, чтобы занять освободившуюся должность? Разумеется, контракт будет иным, полагающиеся привилегии, обязанности, заработная плата — все будет учтено в связи с повышенной занятостью.

— Я могу посмотреть условия контракта?

— Разумеется, прошу, — Дамблдор протянул свиток.

Пальцы кольнуло чуждой сканирующей магией. Гарри с трудом удержалась от усмешки. Ай-ай, профессор, как нехорошо! Иногда можно просто спросить, потому как темным магам жутко не нравится, когда кто-то пытается вызнать их секреты. Особенно уровень магического потенциала. Разумеется, на ней кое-какие щиты, а потому проклинать директора сразу она не станет. Но запомнит.

Если судить по условиями договора, директор заинтересован в ней, очень заинтересован в том, чтобы Певерелл осталась в Хогвартсе, как можно дольше. Гарри чувствовала скользящий по ней проницательный взгляд, приходилось держать лицо.

Достойная оплата, выходные, страховка и так далее, и тому подобное… где же подвох? Женщина откровенно не доверяла ситуациям, где имелись одни лишь плюсы. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Ага, вот и он! Почти в самом конце женщина обнаружила пункт, в котором подписывающий обязуется не претендовать на любые артефакты, обнаруженные им на территории школы, как и полагается учителю. Но если работа носила временный характер, то злополучный пункт был составлен таким образом, что "не-претендование" длилось до конца жизни.

— Меня все устраивает, — Дамблдор сдержал улыбку, и хорошо, потому как женщина продолжила: — Кроме пункта 3.14. Обязуюсь не претендовать на школьные артефакты, пока исполняю свои обязанности учителя.

Дамблдор кивнул, неохотно, если верить глазам. Гарри мысленно пожала плечами. Чего он хотел? Обезопасить себя от возможного хозяина Старшей палочки? Так она волшебнице и не нужна. Пока что.

Гарри чувствовала "семейный" артефакт, Бузинная палочка обладала собственным норовом, как и все подобные артефакты. Она тянулась к сильнейшей, к своей Повелительнице, но не проявляла слишком явно своей заинтересованности, за что женщина была ей горячо благодарна. Устраивать противостояние с директором сейчас — верх глупости. Палочка подождет, она привыкла ждать. Но появившуюся Повелительницу уже не выпустит из "поля зрения". Магичка читала это в тонком флере силы, излучаемой древним артефактом, который Дамблдор при всем своем желании не мог прочувствовать. Сколько бы ни кричали об обязательной победе, чтобы стать владельцем, Старшая сама выбирала себе хозяина. Как и для Смерти, для нее не имело значение время.

Поклонение перед силой, преклонение перед силой. И никакого стылого равнодушия, больше нет "кто сильнее, тот и прав", Гарри была признана сильнейшей. И палочка это ощущала. Но не показывала себя, подчиняясь негласному желанию души хозяйки.

Она подождет. Она умеет ждать.

Дамблдор внес корректировки в пункт, Гарри еще раз перечитала договор и с легким сердцем его подписала. На артефакты она не претендует, а вот на ингредиенты…. У нее в Тайной комнате целый василиск, живой пока еще, но ведь шкуры он сбрасывал! Как она может отказаться от подобного?

— Ну, что ж, добро пожаловать в наш дружный коллектив, профессор Певерелл.

— Благодарю, директор Дамблдор, — Гарри пожала руку своего теперь уже начальства.

Дверь распахнулась, в комнату вошел слегка запыхавшийся полный волшебник. Гарри с легкостью узнала Горация Слизнорта. Весь такой мягкий, уютный, с выдающимся вперед брюшком, ранними залысинами, вся его внешность словно кричала о том, что мужчина любит комфорт и шагу лишнего не сделает, если ему это не выгодно. Он сразу же пробежался глазами по волшебнице, и Гарри показалось, что на каждый предмет ее одежды был навешан аккуратный ценник со стоимостью и стройными логическими выводами. Ее только что буквально классифицировали. И не понятно, заинтересовался зельевар или нет.

— Добрый день, Гораций, позволь представить тебе нашего нового преподавателя Защиты от Темных Искусств, мисс Гарри Певерелл. Так же она примет у тебя обязанности декана Слизерина, — лучился благорасположением Дамблдор.

— Ох, ну, наконец-то, — удовлетворенно кивнул зельевар, повернулся к волшебнице. — Гораций Слизнорт, мисс Певерелл. Рад, что появился человек, который позволит мне переехать из этих сырых подземелий. Я слишком стар, мои кости не могут переносить постоянную влажность, — пожаловался он.

— Ты всегда любил комфорт, Гораций, — усмехнулся Дамблдор.

Если бы у Слизнорта имелась шерсть, она бы сейчас встопорщилась от возмущения.

— Не вижу в этом ничего плохого, Альбус! — яростно сверкнул глазами зельевар.

— Я не говорил, что это плохо, — поднял руки, сдаваясь директор. В синих глазах его танцевали искорки с трудом сдерживаемого смеха.

— Так зачем ты вызвал меня?

— Прошу тебя показать мисс Певерелл ее будущие владения — покои декана Слизерина. Традиционно, они располагаются неподалеку от факультетской гостиной и соединены с нею камином, чтобы имелась возможность прийти на помощь, — объяснил он Гарри. — Так же, вам нужно составить почасовое планирование для всех семи курсов, выбрать учебник, который наиболее вам подходит для обучения. В качестве образца можете взять план-расписание Горация и… — он порылся в кипе документов. — И планирование вашего предшественника. Профессор Бернс весьма строго относился к любой документации.

— Даже слишком, — закатил глаза Слизнорт.

Дамблдор не обратил внимания на ремарку своего профессора. Все его внимание поглощала фигура нового преподавателя.

— Наметки и список необходимого лучше всего составить хотя бы к середине июля, так у школы будет время заказать оборудование и инструменты. В середине августа, за две недели до начала учебного года, состоится педагогическое собрание, на котором я представлю вас остальному коллективу. Обычно во время него мы проверяем готовность школы к новому учебному году. Пусть Хогвартс и волшебный замок, но и ему требуется помощь людей.

Волшебники понимающе закивали.

— Так что до августа у вас есть свободное время, чтобы составить план, обжиться на новом месте. Если захотите, можете переоборудовать свои покои под личные вкусы. В пределах разумного, конечно. Смету и отчетность еще никто не отменял, — развел руками директор, словно извиняясь.

— Понимаю, — успокоила его улыбкой женщина. — Благодарю, директор, я постараюсь управиться в срок.

— Тогда до встречи в августе, мисс Певерелл.

— До встречи, директор.

Гарри вышла вслед за Слизнортом, который повел ее вниз по лестницам, в подземелье. Звонок на лекцию уже прозвенел, и коридоры Хогвартса опустели. Горели магические факелы, их свет падал на блестящие рыцарские доспехи, древний камень стен. Волшебство здесь витало в воздухе, под Хогвартсом имелся собственный магический источник, который и поддерживал жизнь в замке, его домовых эльфов, артефакты, портреты и многое, многое другое. Всех секретов школы не знал даже директор, разве что только Основатели, но тем и положено по "должности".

— Прошу простить мое любопытство, мисс Певерелл, — Слизнорт первым нарушил молчание. — Вы — родственница тех самых Певереллов из сказки о Дарах Смерти?

— Да, я потомок старшего брата, Антиоха, — не стала скрывать Гарри. Такие вещи можно и не говорить, если магия присвоила фамилию, значит, волшебник имеет право на нее претендовать. И разве не этого хотела богиня — вновь осветить род своих любимчиков? — Хочу спросить, — сделала вид, что подбирает слова. — Что случилось с моим предшественником, профессором… ммм… Бернсом, профессор Слизнорт?

В совпадения она тоже не верила.

— Зовите меня просто Горацием, дорогая, простите за фамильярность, но старикам многое позволено, — благодушно усмехнулся зельевар, сворачивая в узкий коридор, ведущий в подземелья. — Все же мы с вами вскоре станем коллегами. О чем вы спрашивали? Ах, да, простите! Видите ли, в свободное от работы время Джордан обожал путешествовать. Каир, Фес, магический квартал Магриба — его привлекали жаркие страны с древними загадками и тайнами. Из каждой поездки он привозил сувенир, какой-нибудь артефакт или безделушку с интересными чарами. И частенько демонстрировал их старшим курсам. Вернувшись с рождественских каникул, он привез некую статуэтку, но не снял с нее все чары. Хитрое плетение, так сразу его и не заметишь. При демонстрации в классе чары активировались и ударили по профессору сильным проклятием. Сейчас он в Мунго, целители прогнозируют, что он не выйдет оттуда до конца этого года. Джордан уже написал заявление об отставке. Впрочем, я его понимаю, он даже старше меня, в таком возрасте уже нужен комфорт старым косточкам.

Профессор Слизн… нет, Гораций говорил что-то еще, однако речь текла фоном, почти не попадая в уши Гарри. Значит, месяц назад, после Рождества. К тому времени Дамблдор уже знал о ней. Трудно поверить, что старый, опытный волшебник, постоянно работающий с "сувенирами" допустил подобную оплошность и не заметил плетение чар. Возможно, она преувеличивает свои страхи, но все же лучше проконсультироваться со специалистом.

— Гораций, зовите меня Гарри, — вернула она любезность. — Скажите, этот артефакт, наверное, сейчас в Аврорате, раз так опасен?

Профессор сбился с мысли, призадумался.

— Нет, моя дорогая, он в Мунго. Целители хотят разобраться со взаимосвязями и способом проклятия, чтобы найти способ излечения. Но, сами понимаете, больница не может позволить себе консультацию у гильдейских мастеров Артефакторики. Профессор Флитвик — вы с ним еще познакомитесь — имеет звание Мастера Чар, он говорит, что проклятие завязано на артефакте как-то специфически, его создателем, так что…. - волшебник развел руками. — Кстати, вот мы и пришли. Позвольте продемонстрировать вам вашу будущую обитель, Гарри.

Дверь в покои декана Слизерина скрывалась за барельефом переплетающихся, словно стебли лиан, змей. В неверном свете факелов казалось, что змеи находятся в постоянном движении, блестят зелеными, колдовскими, вспышками глаз. Если учитывать, что первым деканом факультета являлся Салазар Слизерин, Гарри ничему бы не удивилась.

— Прошу, — профессор вежливо пропустил женщину внутрь. — Извините за небольшой беспорядок, Гарри, не ждал сегодня гостей.

Гораций как будто получал удовольствие, произнося ее имя, он смаковал, растягивал звуки, а глаза его блестели предвкушением. То самое выражение лица, знакомое бывшей Поттер по Клубу слизней, когда заядлый коллекционер вздумал заполучить Избранную в свою коллекцию.

Возможно, то, что она Певерелл, придавало еще больше веса.

Покои декана представляли собой несколько совмещенных друг с другом комнат. Оформленная в зеленых и серебристых тонах гостиная, с мягким диваном, по которому были разбросаны многочисленные подушки, глубокими, уютными креслами и камином, в котором потрескивал огонь. Портретов на стенах не имелось, вместо них висело знамя Слизерина с изображением змеи. Под ним стоял рабочий стол, заваленный пергаментами и свитками. В углу темнел высоченный шкаф с папками и толстенными фолиантами, в некоторых из них женщина узнала труды по Зельеварению.

Из гостиной, прямо напротив входной двери, еще одна дверь вела, судя по всему, в спальню. Уже там должен был быть проход в ванную комнату. В общем и целом, очень неплохо, хотя, Гораций прав, сыровато да и прохладно. Само собой, никаких окон в подземелье быть не могло, так что комната немного давила стенами, создавала мрачное впечатление.

— Мне здесь нравится, уютно, — зельевар погладил бежевую подушечку. — Но больно уж холодно. Как декан, я не имею права отлучаться от факультета, всегда должен быть в прямом доступе. Но как преподаватель Зельеварения, перейду в комнаты в одной из башен. Там намного теплее и уютнее. Как правило, — сменил он тон на деловой, — доступа сюда никто не имеет, даже директор вынужден просить разрешение на посещение. Но это уже мои личные чары блокировки камина. Все детишки факультета знают, где находятся покои, так что в случае необходимости могут прийти. Если у них появятся вопросы, понадобятся советы. Я освобожу вам комнаты, Гарри.

— Мне нравится, — Гарри огляделась, затем повернулась к профессору. — Можете не торопиться, я вернусь сюда только в августе.

С профессором Слизнортом они расстались чуть ли не лучшими друзьями. Сначала пили чай с засахаренными ананасами — любимым лакомством учителя, обсуждали его бывших подопечных, которые добились тех или иных постов в Министерстве, достижений в жизни. Слизнорт гордился ими, рассматривал с разных сторон, как истинный коллекционер, выискивал трещины и сколы, мельчайшие недочеты и выносил собственное решение, но не говорил о нем никому. Несмотря на кажущуюся беспечность, как и все маги зельевар был скрытным человеком, себе на уме. Гарри не знала, кто опаснее: он или Дамблдор. Обоих считали чудаками, но Слизнорт в отличие от своего друга и коллеги выбрал позицию наблюдателя, ни во что не вмешивающегося.

Возможно, еще и поэтому большинство его учеников станет Упивающимися. Гарри не знала, но пообещала себе разобраться в этом вопросе.

Гарри снова оказалась на пороге Хогвартса, когда прозвенел вечерний колокол. Занятия уже закончились, и все студенты разошлись по своим гостиным, а значит на визитера никто не обратит внимания, кроме замковых привидений. Она уже предупредила директора, что ей понадобится посмотреть свой будущий класс, наличие того или иного оборудования для предстоящих практических занятий. Дамблдор дал добро, выбрал наиболее удачное время.

Кабинет располагался на четвертом этаже, почти в самом углу. Удобно, ничего не скажешь. Если и разнесут что-то студенты, никто не обратит внимания, никого не заденет.

— Добрый вечер, — сидящий за столом мужчина поднял глаза. — Аврор Перкинс, чем могу быть полезен?

— Гарри Певерелл, со следующего года буду преподавать Защиту. Поэтому хотела бы посмотреть класс.

— О, — аврор обрадовался, подскочил. — Рад с вами познакомиться. Честное слово, учить детишек, конечно, благое дело, но не мое. Мне больше по душе задержания, составление протоколов. Даже представить не мог, что соскучусь по отчетам для шефа.

Гарри рассмеялась. Непосредственный аврор ей сразу понравился.

Большой, светлый класс со стрельчатыми окнами, тяжелыми ставнями снаружи. Открывался прекрасный вид на стадион для квиддича, где проходили уроки полетов. Вдоль стен располагались шкафы с пергаментными свитками-иллюстрациями, книги с дополнительным материалом, а в углу притаилась небольшая дверь, ведущая в подсобку. Аврор распахнул ее, включил магический светильник.

— Здесь у нас маты, манекены для отработки боевых заклятий, — он почесал в затылке. — Понимаю, по сглазам, порчам и проклятиям я не очень гонял их, моя вина.

— Ничего страшного, профессор, — Гарри осмотрела маты. Все они находились в удовлетворительном состоянии, никаких ниток, торчащего наполнителя или разошедшихся швов. Манекены, пусть и не первой свежести, все еще радовали глаз крепкой структурой. Эльфы тщательно следили за порядком, но ничто не помешает ей вычертить свою пару рун на вспомогательном материале. — Зато я смогу отложить ненадолго боевку и заняться вплотную проклятиями и темными существами, вроде Болотного фонарика.

Аврор заметно расслабился, как будто боялся, что его станут ругать. Гарри скрыла улыбку в темноте, еще раз осмотрев подсобку. Узкое длинное помещение, как в магловских школах, возле спортивного зала. Дадли с приятелями пару раз закрывали ее в таком.

— Все отлично, — она чуть было не потерла руки, лишь манеры, вбиваемые в нее учителями и леди Вальбургой не позволили сделать этого. Правда, ее основной учитель этикета частенько заявлял, что ничто в мире не способно переделать шебутную манеру единственной уцелевшей Поттер.

В дверь постучались, вошла Минерва Макгонагалл.

— Здравствуйте, профессор Перкинс, мисс Певерелл, я бы хотела обговорить с вами некоторые вопросы по поводу списка необходимой литературы и дополнительных материалов.

— Конечно, — Гарри попрощалась с аврором и направилась за профессором Трансфигурации.

Та привела ее в собственный кабинет, усадила в кресло напротив рабочего стола, предложив чашечку чая со знаменитым шотландским апельсиновым мармеладом.

— Как заместитель директора, я начинаю готовить список необходимых книг и предметов на следующий учебный год для студентов заранее, еще в начале лета, рассылаю их в конце июля, чтобы у учащихся и их родителей было время попасть в Косую аллею и закупить все необходимое. Поэтому хотела спросить, выбрали ли вы, по каким учебникам будете преподавать? Обычно мы использовали "Защита от Темных искусств" под редакцией Бартоломью Бэгшота, брата знаменитой Батильды. Интересный и простой способ подачи материала, хорошая подборка заклинаний.

Гарри чуть не скривилась. Знала она эту подборку, просматривала книги в поисках учебника. Светлые заклинания, лишь некоторые из которых принадлежали к среднему уровню. Никаких проклятий и порч, словно и не существует темной магии как таковой. А раз не существует, какой вред она способна нанести? И какая это тогда Защита? Такое чувство, что книга писалась для домохозяек, собирающихся бороться с садовыми гномами. Сразу приходил на ум незабвенный Локонс. От его книг было столько же пользы.

— Нет, я хочу внести в список "Основы Защиты" Ли Петерс.

Маглорожденная волшебница Ли Петерс, несмотря на свое происхождение, от которого кривили носы чистокровные волшебники и аристократы, имела звание Мастера Защиты, являлась отличным дуэлянтом. И долгие годы преподавала сначала в школе, а затем — и в Магическом Институте в Нидерландах. Свой предмет она не просто любила, но трепетно обожала, относилась к нему со всей ответственностью. Вместе с сыном, Мастером Чар, она написала серию учебников для средних школ волшебников, от первого и до седьмого курса. Простой, понятный язык, множество иллюстраций, вплоть до взмахов в особенно сложных для понимания случаях, и даже задания на смекалку в конце каждого параграфа. Петерс заставляла не просто зазубривать материал — скрипеть мозгами, потому как по ее учебнику невозможно было написать полноценное эссе, настолько сжатой и лаконичной была информация. Она рассчитывала на инициативу учителя, который все объяснит и покажет самостоятельно, и учеников, которым придется сидеть в библиотеке. Каждый раздел был тщательно разработан, уточнен и проверен. Гарри в молодости, когда только-только начала заниматься, пришла в восторг от учебника, глотая параграфы вместо завтрака, обеда и ужина.

— Кхм, — Минерва кашлянула нерешительно, — вы же понимаете, что некоторые разделы в этом учебнике…. Относятся к Темным Искусствам.

— Мне кажется, не стоит ущемлять предмет. Навредить можно и с помощью простой Левиосы или Акцио, — пожала в ответ плечами Певерелл. — А дети должны знать, что конкретно является Темным Искусством и почему именно так, а не иначе. Тем более… в учебнике не учат применять Непростительные, но учат защищаться от них.

— Да, хорошо. Вам еще что-то понадобится? Я могу передать ваш список директору, он проследит, чтобы все было закуплено.

— Спасибо, — Гарри снова чуть не потерла руки. — В первую, очередь…. Мячики!

Ошеломленное лицо заместителя директора доставило женщине огромное наслаждение.

К Сметвику по интересующему ее вопросу Гарри сумела выбраться только через два месяца, в конце мая, когда уже сошел снег, отцвели ландыши, а холм возле дома покрылся свежей, густой зеленью. Все это время она старательно составляла почасовое планирование в соответствии с требованиями Министерства — самая легкая часть, когда требовалось всего лишь расписать, какие темы по каким датам будут проходить на ее уроках. Разумеется, все это приблизительно, человеческий фактор никто не отменял, но именно на него будут ориентировать экзаменаторы по СОВ и ЖАБА.

А потом настал черед поурочных конспектов лекций. Их могут потребовать в качестве подтверждения квалификации преподавателя и серьезного подхода к делу. Их же следовало отправить Попечительскому совету. Разумеется, подбирал и нанимал кандидатуры директор, но одобрял их именно Попечительский совет. В котором — вот интересное совпадение — заседал не Орион Блэк, а его младший брат, Альфард. Гарри подозревала, что именно благодаря его интересу, получила полное одобрение Совета. Ну и конспекты никто не отменял, за что бы бывшая Поттер ни бралась, делала она это ответственно, с полной самоотдачей. Придраться Совету, если честно, было не к чему. Из имеющихся вариантов, она — самый лучший. Гарри не обманывала себя, понимала мотивы такого великодушия. Основательница рода, Мастер Артефакторики, просто сильный маг, пусть и толком не известный. Это лучше, чем аврор или маг, который будет учить пользоваться только десятой частью силы, боясь переступить черту, "на темную сторону". Мерлин, какая все-таки глупость это разделение магии! Волшебник не рождается злым или добрым, он сам выбирает, по какому пути идти. Сириус был темным магом, но при этом оставался светлым человеком. Сама Гарри обладала высшим званием в Некромантии — Черный Целитель, когда собственной силой могла не только убивать, но и излечивать.

Как бы то ни было, Совет решил приглядеться. Да и чистокровная волшебница из древнего, давно забытого рода, лучше, чем полукровка-зельевар, почти игнорирующий своих подопечных. Гарри ни в коем случае не хотела обидеть Горация Слизнорта, умалить его заслуги, однако это не отменяло того простого факта, что внимание он обращал только на тех, в ком лично был заинтересован.

В любом случае, данная интрига Попечительского совета ей только на руку.

Отвлекалась она только на изготовление и зачаровывание артефактов для Гринготса. Выверенная рутина увлекла ее, поэтому она сама не поверила, когда поставила точку в последней строчке последнего конспекта для седьмого курса. Расправила затекшие плечи, размяла слегка поясницу и сведенные от письма пальцы. Закончила, ну надо же! За окном припекало теплое весеннее солнышко, пели птицы. На подоконнике терпеливо дожидалась хогвартская сова, посматривая недовольными желтыми глазищами. Гарри хихикнула, показала ей язык, как девчонка, и взяла письмо, не забыв насыпать лакомства почтальону. Идеально выполненная работа приводила в состояние легкой эйфории.

Писал директор Дамблдор. Как уже утвержденному декану Слизерина, ей назначалось выбрать двух старост из будущих пятикурсников. К письму прилагались характеристики наиболее ответственных и дисциплинированных студентов с хорошими оценками.

Гарри, не раздумывая, выбрала двоих. Люциус Малфой и Беллатриса Блэк, в будущем Лейстрендж. Отличные отметки, неплохие характеристики, хотя и проскальзывало между строк неприятие некоторого высокомерия Люциуса и снобизма, повышенной агрессивности Беллы. Впрочем, она же Блэк, их фирменное безумие у нее в крови. Им обоим будет полезно подумать не только о себе, а слишком разойтись она им не позволит. В прошлом компанию Люциусу составляла староста Аннабель Гойл, Гарри решила это исправить. Безынициативная девочка, легко поддающаяся чужому вниманию не лучший кандидат там, где требуется твердая рука. Змейки должны понять, что кроме декана, есть еще и старосты. Декан — последняя инстанция, к которой прибегают, когда предыдущие не смогли разобраться.

Она отправила письмо директору, еще раз потянулась. Сходила умылась, перекусила. Содержимое собственного холодильного шкафа привело ее в некоторый ступор. Ну, ладно, зеленый кефир, еще пару недель назад бывший молоком, куда ни шло, но вот бутерброды с вареньем, майонезом и горчицей с ломтиками помидоров…. О чем она думала, когда составляла их? Гарри нахмурилась, но не смогла припомнить, когда ела подобные "изыски". Заработалась.

Переоделась, расчесала и заколола волосы в неизменный пучок. Платья она заказывала однотипные: средневекового кроя, с умеренно широкими рукавами. Отличались они лишь цветом вышитых рун. Темно-зеленый, темно-красный, почти багровый, или серебристый. Все темное, чтобы не слишком выделялось на фоне черной ткани. А серебристое — праздничный наряд.

В приподнятом настроении направилась она в Мунго.

— Артефактор Певерелл!

Командный рык заставил Гарри легонько подпрыгнуть и обернуться. К ней на всех парах спешил глава отделения проклятий Гиппократ Сметвик. Как всегда презирающий лимонные мантии целителей, в белоснежной рубашке с черной жилеткой, с закатанными до локтей рукавами, лохматый, массивный, широко улыбающийся. Этакий местный пират. Ведьмочка из регистрации проводила мужчину восхищенным взглядом.

— Целитель Сметвик! — в ответ улыбнулась волшебница.

Сердце сжалось от ностальгии, как давно она не обменивалась с другом подобным приветствием!

Гиппократ церемонно приложился к ручке, хитро блестя при этом черными глазами. Если бы не посторонние, уже схлопотал бы подзатыльник от Гарри. Та прекрасно понимала причину его веселья: ведьмочка за стойкой регистрации и некоторое выглянувшие из палат волшебницы готовы были разорвать Певерелл на части. Видимо, Гиппократ являлся местным любимцем.

Поэтому поспешила скрыться в его кабинете.

— Что привело тебя ко мне? — Гиппократ взгромоздился на стол, Певерелл опустилась в кресло, расправив складки платья. — Давненько не появлялась, думал, уже и забыла о нас.

Магичка приподняла бровь.

— Попасть в больницу — не то, чего желают друзьям, Гиппократ, — насмешливо протянула в ответ.

Ах, если бы это могло смутить Сметвика.

— Попасть ко мне в отделение, в мои нежные, чуткие ручищи — вот, чего желают друзьям! — наставительно произнес он, подняв указательный палец.

Друзья переглянулись, рассмеялись.

— Была сильно занята, прости, — повинилась Певерелл. — Хочу спросить тебя насчет Бернса, что там у него с диагнозом. Если это не врачебная тайна, разумеется.

— Да какая там тайна! — досадливо отмахнулся Гиппократ. — Чуть ли не вся Англия в курсе. Замкнутое на ониксовую статуэтку проклятие. Почти адресное, без имен, лишь тому, кто возьмет в руки и произнесет определенное заклятие. Как снимать, понятия не имеем. Сама понимаешь, давно бы пригласили для консультации Мастера Артефакторики, если бы бюджет позволял.

— М-м, — подумав, волшебница решилась. — Давай так, я посмотрю твоего пациента, чтобы он место не занимал, а ты мне подробнее расскажешь, во что он умудрился… попасть.

— Если поможешь ему, я тебе даже историю болезни дам почитать, — серьезно ответил Сметвик.

— Разве это не противоречит клятве Гиппократа. О неразглашении и тому подобном? — удивилась женщина.

— Как ты в свое время говорила, обойти можно даже самую гуманную и одновременно самую жестокую из мировых клятв. При осмотре ты официально становишься консультантом, а, значит, входишь в круг доверенных лиц.

— Хитрец, — по достоинству оценила его задумку Певерелл.

— Слизеринец, — важно поправил ее мужчина.

Профессор Бернс выглядел, мягко говоря, не очень. Зеленоватая от истощения кожа, обтянувшая скулы этого и без того сухонького, маленького волшебника.

— Мы подпитываем его энергией и зельями, регулярно, но все уходит в эту чертову статуэтку, — Гиппократ кивнул на ониксовую кошку, застывшую на самом краю тумбочки.

— Добрый день, я Мастер Артефакторики, попрошу не шевелиться, — сразу взялась за дело Поттер.

Структура проклятия оказалась интересной и… адресной, тут Сметвик не ошибся. Кто-то предполагал, что первый взявший в руки и активировавший простое сканирование на темные чары, подпадет под одни из них. И, что самое важное, проклятие имело "срок годности", исчерпать себя оно должно было в конце этого года. К сожалению, определить "свежесть" проклятий можно только в лабораторных условиях или очень специфическими заклинаниями, пользоваться которыми Гарри не стала. И так все понятно. Древние маги, заклинавшие свои вещи, предполагали смерть посягнувшего на их добро. В то время доверие было не в цене, лучше убить вора и забрать свою драгоценность у трупа. Поэтому заклинание на древнем артефакте, которое не убивало, да еще и выветривалось…. Очень, очень странно. Кто-то хотел избавиться от профессора, не убив его.

Обычный взмах палочкой, кончиком Гарри ткнула в глаз кошки, и сеть распалась, как и не было ее. Кто-то уровня Мастера Чар пытался подделать заклинание, выдав его за древнее. Но не знал тонкостей истории Артефакторики и особенностей работы древних мастеров каждой страны.

Гарри взяла теперь уже безвредную статуэтку, покрутила ее в руках. Как и предполагалось, на задней лапке обнаружились мелкие символы — своеобразная подпись мастера.

— Египет?

— Каир, — кивнул мужчина.

Он с облегчением вздохнул, расправил плечи. Ему явно полегчало после снятия проклятия.

— Профессор Бернс, скажите, у вас годичный контракт со школой? — Гарри подняла глаза на пациента.

— Нет, я подписал его на десять лет с возможностью уйти в любое время, — он развел руками. — Только вот не собирался я пока что уходить, да, видимо, придется. Реабилитация, восстановление и все прочее. Благодарю вас, Мастер, за помощь.

— Пожалуйста, — кивнула Гарри. — Я подожду тебя в кабинете, — шепнула она Сметвику.

Гиппократ коротко дернул подбородком и прошел к пациенту. Гарри попрощалась с профессором и вернулась в кабинет главы отделения проклятий. Об остальном Сметвик позаботится сам, он отличный специалист.

— Почему ты заинтересовалась сроком его работы в Хогвартсе? — Сметвик взлетел, захлопнул дверь, на автомате бросив Запирающие и Заглушающие чары. Подошел к креслу, где расположилась женщина, и скалой навис над нею. Гарри подняла лицо, мягко, тонко улыбнулась — всего лишь дернула уголками губ в ответ на встревоженный взгляд темных глаз.

— Мне предложили должность профессора Защиты от Темных Искусств.

Сметвик выругался, зашагал по кабинету, запустив пальцы в и без того растрепанную шевелюру. Гарри с интересом, как кошка за маятником, следила за ним.

— Гарри, — он повернулся к подруге, покачал головой. — Ты…. Ты должна быть осторожна. Прошу тебя. Этот артефакт… очень уж вовремя оказался в руках профессора Бернса. А он беззаботностью по отношению к личной безопасности не отличается.

Вот, за что Гарри ценила и уважала Гиппократа: он не стал распинаться на тему, какой плохой выбор она делает, как рискует собой и так далее. Принял ее решение, постарался понять. И беспокоился за нее. Внутри разливалось блаженное тепло. Никто никогда не заботился о ней просто так, без причины и повода. И это было на удивление приятно.

— Я буду осторожной, обещаю.

Гиппократ еще раз вздохнул, прикрыл глаза ненадолго, а когда снова распахнул их, был уже полностью спокоен.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — произнес он более глубоким от волнения голосом. — Но в любом случае, я на твоей стороне.

Улыбка волшебницы стала широкой, искренней.

— Я знаю. Спасибо.

Апартаменты декана факультета Слизерин претерпели значительные изменения после вступления на эту должность профессора Певерелл. Женщина убрала мрачные хогвартские светильники, заменила их более изящными коваными лилиями, светлыми, тончайшими, как паутинка, как кружево. Осветлила стены, и теперь знамя факультета смотрелось уже не так мрачно. И подобрала светлую мебель из запасов завхоза, отреставрировала ее, благо заклинания подходящие тоже знала. В любом случае, пропало гнетущее ощущение темницы, которое сопровождало ее первые дни.

Гарри посмотрела на себя в длинное, узкое зеркало на стене. Какое счастье, преподавателям не обязательно носить мантии, главное, чтобы соблюдались приличия. По случаю начала нового учебного года женщина надела платье с серебристой вышивкой, праздник, как-никак. В глубине что-то сжималось от сладостного, томительного волнения пополам с предвкушением. Ей достался самый проблематичный факультет, чистокровные, аристократы и потомки старинных родов, приверженцы традиций. Ей придется нелегко, придется завоевывать доверие. Но прогибаться под кого бы то ни было магичка не намерена. Вряд ли Снейпу в первые годы было легче. Возможно, даже и тяжелее.

Колдунья оправила одежду, закрепила прическу, глубоко вздохнула и решительным шагом направилась в Большой зал.

Остальные профессора уже сидели на своих местах, не хватало лишь Макгонагалл, которая встречала первокурсников, остальные учащиеся прибывали на каретах, запряженных фестралами.

— Добрый вечер, коллеги, — кивнула Гарри и заняла свое место, крайнее справа, там, где сидел в ее воспоминаниях профессор Снейп.

Рядом расположился профессор Флитвик, Помона Стебль приятно улыбнулась. Гарри нравились ее новые коллеги, хорошие люди, отличные волшебники, легко приняли ее в свой тесный коллектив. Видимо, уже привыкли к тому, что преподаватели Защиты быстро уходят со своей должности. По доброте душевной, Стебль даже пыталась предупредить Гарри об опасности, проклятии звания профессора Защиты. Женщина поблагодарила, сказала, что обязательно учтет предостережения.

Проклясть должность можно, хотя и тяжело. Слишком уж это абстрактно, расплывчато, требуется потрудиться над формулировками, запастись энергией. И быть малефиком, как минимум. Ничего подобного в Томе Гарри не ощутила, не был Реддл темным магом в полном смысле этого слова, парселтанг, боевые чары, Трансфигурация — да, но в остальном род Слизерина выродился, близкородственные браки, постоянное кровосмешение в попытках сохранить свое величие это самое величие погребли под лавиной безумия, мутаций и наследственных болезней, передающихся из поколение в поколение.

Когда двери Большого зала распахнулись, Гарри встряхнулась. Слишком печальную тему взяла она для размышлений. Лучше переключить внимание на пир и своих будущих подопечных.

Студенты быстро заполняли зал, рассаживались за столами факультетов. Голодные, уставшие, хорошо еще, не промокшие. Погода этой осенью решила порадовать британцев непривычным теплом и солнечным светом.

Гарри ощущала на себе любопытные взгляды, видела, как перешептываются ученики, внутри волной поднималось бесшабашное веселье. Магичка загнала его обратно, стала приглядываться к Слизерину. Организованные, закрытые на все замки ребята. В отличие от остальных студентов, приветственно хлопающих друг друга по плечам, машущим руками товарищам чуть ли не через половину зала, слизеринцы чинно расселись по своим местам, кивали друг другу и не торопились заводить разговор. С тревогой и даже какой-то опаской посматривая на Гарри, ловя ее заинтересованные взгляды и пытаясь сделать выводы. Сдержанность молодого поколения аристократии во всей красе. Многим рассказали родители: все чистокровные рода связаны между собой.

Будет интересно растормошить их.

Будущие первокурсники ровным строем прошли за профессором Макгонагалл, когда старшие ребята расселись за факультетские столы. Выстроились вдоль преподавательского стола, лицом к залу. Профессор вынесла Распределительную шляпу, и та запела. Как и предыдущие годы, она уделила внимание качествам, которые требовались для попадания на определенный факультет. И началось само распределение.

Посмотреть на него со стороны преподавательского состава было интересно. Гарри отметила, что в этом году большая часть отправилась в Пуффендуй, хотя разбавили статистику парочка когтевранцев и три слизеринца.

— Нарцисса Блэк.

Вперед вышла хрупкая девочка с длинными, светлыми косами. Гарри перехватила заинтересованный взгляд Люциуса Малфоя. Ну, разумеется, они же обручены по договору между семьями, вот он и присматривается к будущей жене. А она и забыла совсем, что Нарцисса на год старше ее родителей и Снейпа.

Многие считали, что Нарцисса Малфой похожа на ледяную статую, не зря ее называли Снежной королевой. Но Гарри она всегда напоминала хрупкую, тонкую фарфоровую куклу, за белоснежной маской которой не видать лица, и не понять по нарисованным красками чертам, что же она чувствует на самом деле. Пусть еще маленькая, будущая леди Малфой уже сейчас походила на куклу. Отстраненная, гордая своим происхождением и манерами, но скромная, не задирающая свой прелестный носик. Да и вряд ли бы ей позволили его задирать, ведь истинная леди должна уметь игнорировать раздражители и демонстрировать воспитание ненавязчиво, каждым жестом, каждым движением.

— Слизерин!

Стол змеек захлопал, девочка сняла Шляпу, положила ее на стул и легко спорхнула по ступенькам к своему факультету и новым товарищам. Фея, фарфоровая Коломбина.

После младшей сестры Блэк к факультету присоединилось еще три человека, всего получилось семь первокурсников. Не так уж и плохо. Помнится, в год поступления Гарри в Гриффиндоре прибавление было немногим больше.

Распределение было завершено. Со своего места поднялся директор.

— Во-первых, хочу поздравить всех с началом нового учебного года и сказать — с возвращением в Хогвартс! — студенты захлопали, особенно старались гриффиндорцы. Дамблдор ласково улыбнулся, подождал, пока шум затихнет. — Во-вторых, хочу представить вам нового преподавателя Защиты от Темных Искусств профессора Гарри Певерелл.

Гарри поднялась, ее легкий поклон больше напоминал кивок. Взгляды присутствующих скрестились на ней, женщина благожелательно тонко улыбнулась и опустилась на свое место.

— Также уважаемый профессор Слизнорт передал профессору Певерелл свои полномочия декана Слизерина. В новый учебный год они войдут с новым деканом. Надеюсь, вы найдете общий язык и подружитесь.

Только жесткое воспитание аристократии не позволило скептицизму просочиться сквозь маски благовоспитанных студентов. Но их недоверие, неверие Гарри буквально ощущала кожей. Не все сумели скрыть эмоции, потрясение на лицах некоторых особенно пылких слизеринцев, если такое вообще возможно, бальзамом пролилось на душу Певерелл. Да, она вредная, и никогда не скрывала сего факта.

— А теперь — пусть начнется пир!

Голодные студенты одобрительно захлопали, лишь слизеринцы все еще что-то обсуждали и переговаривались. Гарри решила не обращать на них внимания, не стоит нервировать змеек раньше времени. Поэтому приступила к своему ужину. Незадолго до учебного года она наведалась в обитель хогвартской общины домовых эльфов и попросила готовить ей специальное меню. Вся пища в школе была сытной, вкусной, как раз то, что надо для восполнения энергии у молодых волшебников. Но вот людям постарше уже тяжело есть настолько жирную пищу. И за фигурой следить нужно, тренировать, поддерживать ее. Некромант, который не может быстро бегать от поднятой им нежити и одновременно читать заклинание изгнания и упокоения — мертвый некромант.

Поэтому — отварное мясо с минимумом специй и овощи на пару, ничего лишнего и сверхдорогого. Питательно и гораздо легче.

— Нелегко вам придется, моя дорогая, — покачал головой профессор Слизнорт, сидящий по левую руку от женщины. Он как раз наложил себе картофельного пюре с отбивными. — Слизеринцы — народ упрямый, недоверчивый.

— До гриффиндорцев в упрямстве им далеко, — с усмешкой заявила Певерелл. — А с остальным как-нибудь справлюсь.

— Тогда желаю вам удачи.

— Благодарю.

— Что вы думаете по поводу последней статье в "Вестнике зельевара" по поводу разработок зелий для металлической Артефакторики, — сменил он тему.

— Сочетание полыни и златолистника весьма интересно, хотя, по моему мнению, следует его чем-нибудь уравновесить, иначе смесь получается нестабильной.

— Для этого отлично подходят верхняя шкурка ядовитой фасоли, — согласился профессор.

Остаток ужина они провели в интересной и познавательной беседе о последних достижениях на стыке Зельеварения и Артефакторики.

Старосты провели первокурсников в гостиную, скрывающуюся в глубине подземелий за еще одним барельефом. Когда Гарри вошла туда, ни один студент не покинул общую комнату. Все стояли и ждали появления декана. Видимо, Слизнорт предпочитал знакомиться с новичками в первый же день, не откладывая. И старшие планировали присутствовать при этом, чтобы получить первое впечатление и составить собственное мнение. Но Гарри отметила слипающиеся веки первокурсников, то, как они терли красные глаза. Перенервничали, устали, им не до декана, скорее бы оказаться в теплой, мягкой постельке.

— Прошу всех разойтись по спальням, сегодня был тяжелый день, — негромко, но четко и раздельно произнесла она. — Старшие курсы, где ваши комнаты вы знаете, первокурсники, на дверях имеются таблички с вашими фамилиями. Вещи уже находятся там. Старосты, задержитесь.

Слизеринцы беспрекословно разошлись по комнатам, то и дело оборачиваясь и посматривая на нового профессора. Гарри держала идеальную маску спокойствия на лице.

Наконец, в гостиной остались только Люциус Малфой и Беллатриса Блэк. Белое и черное, на вид — полные противоположности. Холодный, расчетливый, изворотливый Люциус, прекрасно контролирующий свои эмоции и чувства. И страстная, впечатлительная, живая Белла, которая не умела быть спокойной. Как нестабильный алхимический состав, она кипела, клубилась, в ее глазах мелькала сотня различных эмоций. И вот эта жгучая красавица с горящими черными глазами, королевской осанкой превратилась в отощавшую, лохматую сумасшедшую, чьим именем пугали детей. Грустно и обидно.

Им обоим возложенная ответственность пойдет на пользу, позволит реализовать свои способности, посмотреть на многие проблемы под другим углом. Такая власть — минимальная — станет отличной прививкой на будущее.

— Старосты, прошу разбудить факультет за пятнадцать минут до завтрака для общего знакомства. Сейчас это было бы бесполезно.

— Конечно, — Люциус кивнул. — Спокойной ночи, профессор.

— Спокойной ночи, мистер Малфой. Мисс Блэк.

Белла кивнула, прикусив губу, явно сдерживая лавину вопросов. Гарри усмехнулась про себя, развернулась и вышла из гостиной.

Первый день был окончен.

Как и просила Гарри, за пятнадцать минут до утреннего колокола, оповещающего о начале завтрака, факультет Слизерин в полном составе собрался в гостиной. Девушки расположились в креслах и на диванчиках насыщенного темно-зеленого цвета, юноши заняли оставшиеся свободные места или стояли. Умытые, причесанные, идеально одетые, со строго завязанными галстуками. Настороженные, любопытные.

Как всегда, практически весь цвет аристократии свалили на ее хрупкие плечи. Массивные фигуры членов родов Кребб и Гойл, заострились, как у лисы, острые черты Забини. Это потом, когда красавица-мать Блейза войдет в их род, принесет с собой итальянскую красоту. Три сестры Блэк, Малфой и еще несколько не родовитых, но достаточно уважаемых семейств.

В первые ряды вытолкнули первокурсников. Парочка из них нервно оглядывалась по сторонам, наверняка, полукровки либо маглорожденные, и уже успели наслушаться страшных баек про змеиный факультет. Певерелл покачала головой, вздохнула и вышла из тени.

— Доброе утро, студенты, — в ответ прозвучал нестройный хор голосов. — Меня зовут Гарри Певерелл, с сегодняшнего дня я ваш профессор по Защите от Темных Искусств и декан вашего факультета. Старшие курсы, рада вас видеть в стенах школы. Надеюсь, вы не посрамите честь факультета на занятиях. Первокурсники, — обратила она взор к стоящей впереди семерке. Из них лишь Нарцисса Блэк сохраняла фарфоровое спокойствие, хотя и проглядывала в голубых глазах безуминка дикого темперамента Блэков. — Добро пожаловать. Брошюра с основными правилами школы есть у каждого из вас, мне нет нужды повторять их и напоминать, что будет за нарушение. Единственное — если произойдет чрезвычайное происшествие или некий конфликт, я бы предпочла услышать его версию из ваших уст, а не от постороннего человека с другого факультета. Но даже как декан Слизерина, я не стану никого выгораживать. Виновный понесет наказание в зависимости от меры его проступка. Слизерин не любят не потому, что на нашем факультете учатся аристократы или темные маги, нет, а потому, что в любых ситуациях слизеринцы привыкли пользоваться головой. Там, где гриффиндорцы пойдут напролом, там, где предпочтут остаться в стороне когтевранцы и пуффендуйцы, слизеринцы просчитают свои действия, их последствия и выберут самый лучший вариант. Поэтому я надеюсь, что и впредь вы будете поступать также. Если возникнут вопросы, у нас есть старосты. Если они не смогут решить вопрос, двери моего кабинета и моих покоев всегда открыты для вас. Первокурсники, ваши товарищи покажут, как активизировать сигнальные чары на входе в мои покои, чтобы даже через защитный барьер я видела, что во мне нуждаются. Мистер Коннорс, что-то случилось?

Мальчишка-первокурсник, маленький, щуплый, стоял, тяжело дыша, сжимал и разжимал кулачки.

— Я из семьи маглорожденных, — выпалил он и вздернул острый подбородок. В глазах его светился страх пополам с вызовом.

Гарри подняла бровь. Все, как она и думала, первачков уже просветили на тему, какие змейки темные и нехорошие.

— Это не имеет значения, мистер Коннорс. На остальных факультетах тоже достаточно чистокровных, но основной состав — смешанный. Подумайте сами, — обвела она взглядом внимательно прислушивающихся к ее словам слизеринцев, — в Хогвартсе около восьмисот учащихся, смогли бы чистокровные рода обеспечить подобное количество студентов? — она мягко улыбнулась, мальчик приободрился. — На Слизерин отбирают не по признаку чистокровности, иначе бы все Прюэтты учились бы у нас, — нескольких студентов перекосило, остальные неохотно, но закивали. — А по тому самому принципу, который я упоминала ранее: умение думать головой, просчитывать варианты и искать выгоду для себя, не опускаясь до подлости и низости. Салазар Слизерин был аристократом и лордом, а не торгашом, у него имелись свои понятия о чести, — женщина открыла крышечку круглых часов, висящих на поясе. — Сейчас прошу построиться и проследовать на завтрак. Если появятся вопросы, вечером я загляну к вам, чтобы узнать, как прошел первый учебный день. И вы сможете задать мне их.

— И вы ответите? — вскинула голову кудрявая темноволосая девушка, стоящая рядом с Беллатрисой, похожая на нее почти как две капли воды. Разве что чуть помладше.

— Мисс…

— Блэк, Андромеда Блэк, четвертый курс.

— Мисс Блэк, я постараюсь ответить на ваши вопросы, — сделала акцент Гарри. — Но если не смогу, так и скажу, лгать не стану. А теперь прошу на выход. Старосты, задержитесь.

Гостиная быстро опустела, все торопились оказаться подальше от новоявленного декана, чтобы поделиться своими впечатлениями. Остались только Блэк и Малфой.

— Мистер Малфой, мисс Блэк, к слову о ваших обязанностях. Значок старост — это не только превосходство над остальными, но и обязательства, взятые на себя. По сути, вы — единственная ступень, которая отделяет студентов Слизерина от меня. Они должны обратиться сначала к вам, и если вы не справитесь с каким-либо вопросом, идите ко мне. Но никакого самоуправства. И никаких попыток третирования учеников других факультетов, — она помнила Малфоя-младшего в Инспекционной дружине. — Соблюдайте правила. Можете идти.

Студенты кивнули и вышли. Гарри немного утомленно потерла глаза. Если бы она стала диктовать свои правила, слизеринцы бы взбунтовались, если бы стала сюсюкать и разводить розовые нежности — замкнулись бы в себе и стали решать проблемы самостоятельно. Пока они не знают, чего от нее конкретно ждать, инстинктивно будут выполнять ее правила, чтобы прощупать почву и понять, как далеко могут зайти.

Одним словом, все прошло весьма и весьма неплохо.

В первый учебный день от собственного факультета у нее был в расписании отмечен четвертый курс. Совмещенные с Когтевраном. Слизерин в основном ставили в пару именно с этим факультетом, отношения со "львами" оставались напряженными из года в год, никому не хотелось локальных военных конфликтов на своих уроках. Поэтому Гарри интересовало, почему в ее время Гриффиндор поставили со Слизерином. Кто знает.

— Проходите, садитесь, — приветствовала она учеников, сидя на собственном столе и болтая ногами. — Достаем пергаменты. Сначала — небольшая теоретическая часть, затем перейдем к практике, — острый глаз заметил наличие Андромеды Блэк на третьей парте с краю, у самого окна. Та смотрела не отрываясь, немного прищурившись, из-за тяжелых век казалось, будто она злится. — Тема нашего занятия "Парализующие заклинания. Их классификация и типология". Знаю, бывший преподаватель хорошо натренировал вас в боевой магии, однако данный тип заклинаний способен спасти жизнь даже от враждебно настроенных артефактов или животных. Итак, начнем.

От двадцатиминутной лекции Гарри перешла к практической части. Сдвинула парты к стенам, освобождая место, вытащила из подсобки пухлые маты. И стала показывать разновидности Парализующих чар. Многие зависели от правильного положения палочки, руки, даже мизинца, а некоторые можно было запускать даже согнувшись в три погибели, на результат и мощность это не влияло. Правда, последних было маловато.

— Думаю, теперь мы устроим небольшое соревнование, — Гарри сладко улыбнулась. И вызвала из подсобки мячик, обычный резиновый мячик, который зачаровала как раз перед уроком. — Познакомимся с игрой в вышибалы. Правила просты: есть ограниченное пространство и количество человек, равное количеству людей в классе. Мячик зачарован таким образом, чтобы целиться в студентов. Не бойтесь, больно не будет. Те, кого он коснулся, выбывают. Но у вас есть шанс спастись — Парализующие чары. Мячик улавливает их и отлетает от человека, применившего заклинание в другую сторону. Получается, вы парализовали противника, который даже не одушевлен, — Гарри почти смеялась. Детям досталось много боевой практики в прошлом году, им не нравилось, что и в этом будут работать в том же направлении. А тут — такое интересное испытание. — Победитель получает двадцать баллов. А теперь вопрос на смекалку! — Когтевранцы оживились. — В чем заключается ваша основная трудность?

Руку подняла Андромеда Блэк.

— Нас много, и мы будем только мешаться друг другу. А еще мы не знаем, в кого полетит мяч в следующий момент.

— Именно. Правильно, мисс Блэк, пять баллов Слизерину. Начнем.

Гарри уменьшила парты, согнала учеников в центр комнаты и выпустила мячик. Идея пришла к ней при воспоминании о бешеном бладжере на втором курсе. Четвертый курс, время пубертатного периода, когда уже кажешься себе таким взрослым, таким серьезным. И забываешь, что быть ребенком — очень и очень весело.

Поначалу все двигались сковано, старались не натыкаться друг на друга. Но мячик сомнений и стеснения не ведал, а потому ускорялся и бил, не больно, но весьма обидно. После того, как он взъерошил идеальную прическу одного из когтевранцев, студенты оживились и стали перебрасывать снаряд друг другу с помощью заклинаний, предугадывая траекторию его полета. Гарри не смогла сдержать улыбку, все-таки они еще дети.

За десять минут до окончания занятий мяч сам впрыгнул в руку профессору и успокоился. Певерелл вернула мебели первоначальный вид, и студенты расселись по своим местам. Раскрасневшиеся, возбужденные, счастливые до невозможности. Даже обычно вялые и равнодушные ко всему когтевранцы сверкали глазами, переглядываясь со змейками. Те смотрели гордо, чуть задирали носы. Особенно очаровательно получалось это у юного Забини, его острый носик располагал к такому действию. А Гарри разбирал смех: конечно же, пусть внутри факультета ее и не признали, но всем демонстративно заявляли, мол, смотрите, какой у нас декан!

— Парализующие заклинания могут не только обезвредить опасное существо или предмет, но и спасти человеку жизнь. В медицине применяются некоторые типы подобных чар. Ваше домашнее задание — разыскать примеры к таким случаям. Как минимум три примера с четким описанием типа использованного заклинания. Теперь можете убрать письменные принадлежности, привести себя в порядок и дождаться звонка.

Студенты загомонили, оправляя одежду, а Гарри взмахом палочки убрала записи с доски, готовясь к следующему занятию.

Настоящим испытанием стал урок у седьмого курса Гриффиндора. "Дожили" до него немногие, половина курса запоролась на СОВ, но те, кто остался, считали это чуть ли не вершиной всех своих достижений. И ждали, что относиться к ним будут соответственно. Особенно молоденький, новенький слизеринский декан.

Конечно, Гарри не обольщалась насчет собственного факультета. Наглость — второе счастье и так далее и тому подобное, но ведь…. Почему-то было особенно обидно, в груди поселилось страшное разочарование. А ведь и они вели себя точно так же по отношению к Филчу и Миссис Норрис, Квиррелу, пусть он и оказался вместилищем Темного Лорда. Дети жестоки, подростки — вдвойне, хотя бы потому, что возможности позволяют.

— Наша сегодняшняя тема "Типы темномагических сглазов второго уровня", — Гарри повернулась к доске, и в ту же секунду в ее спину прилетел смятый комочек бумаги.

Студенты рассмеялись.

Женщина вновь развернулась к классу, спокойно подняла тот самый клочок. Пустой, без надписей, без отпечатков, по крайней мере, обычных. И ведь не выгонишь, пожалеют их, дадут доучиться. Значит, если не понимают слов, как вороны и змейки, мы пойдем другим путем. Малефик она или кто? Ей по статусу темного мага положено быть вредной, ехидной, обидчивой, злопамятной и мстительной. А еще варить в полночь на кладбище приворотное зелье из лягушачьих лапок, как считал магистр Ливси ее времени. На последнее женщина не обращала внимания.

Можно было бы проигнорировать студентов и в этот раз, если бы она не являлась их преподавателем. Как она себя поставит в первый день, с тем и придется работать. Весь седьмой курс ждал с нетерпением ее ответа. Гарри решила не разочаровывать детишек, подумала-подумала и выдала небольшое проклятие увеселительного типа. Не убивать же идиотов.

— Сглазы бывают….

— Ик!

На задней парте веснушчатый крепыш сдавленно икнул, затем еще раз и еще. При каждом икании изо рта у него вырывался разноцветный мыльный пузырь, который лопался с оглушительным треском, оплевывая всех в радиусе метра мыльной пеной. Которая очаровательно пахла розами. Недурной запах, если не считать, что вокруг сидели мальчишки. Не смертельное, но весьма обидное проклятие, не позволяющее болтать.

— Приятно познакомиться с автором мудрой выходки, — Гарри продемонстрировала клочок бумаги. — Главное, она взрослая и отображает уровень интеллекта. Не только ваш, но и ваших товарищей, которые, вместо того, чтобы отнимать у себя время и записывать лекцию, которая пригодится на экзамене, развлекаются игрушками из детского сада, младшей группы, — надо же, некоторые сподобились-таки покраснеть. — А теперь вернемся к занятию.

Уже к вечеру все в замке знали, что на лекциях профессора Певерелл лучше слушать и не отвлекаться.

Гарри усталой тряпочкой растеклась в кресле в личных покоях. Если подводить итог дня, он прошел успешно. Прокляла всего одного семикурсника, да и того не слишком обидно. Младшие курсы слушались беспрекословно, ну, эти еще не познали наглости. Гриффиндорцы тут самые расторможенные, вернуть их в узду требует много усилий. Но она же маг, неужели не справится?

Еще надо сходить, проверить, как там ее змейки. Обещала же.

Гостиная встретила ее настороженной тишиной. У камина всхлипывал первокурсник, пухлый темноволосый мальчуган, Грегори Белби, насколько помнила распределение Гарри.

— Что случилось, мистер Белби? — подошла она к дивану.

Студенты расступались перед ней. И дело даже не в солидарности, очередная проверка.

Мальчик помотал головой, сглатывая злые, как поняла Гарри, слезы. Женщина вздохнула, опустилась на колени и достала из кармана баночку с мазью от ушибов и синяков. Как знала, что пригодится, с утра вооружилась. Правда, предполагала, что понадобится она на вышибалах, но никак не вечером в гостиной. Иногда забывчивость весьма полезна.

— Намажьте, к утру пройдет. Мистер Белби, я предупреждала, что к нашему факультету относятся несколько… предвзято. Это не значит, что вы должны доказывать обратное, бросаться грудью защищать свой новый временный дом. Будьте умнее. Если это сделал ваш враг, проигнорируйте его, если это сделал ваш друг, — прерывистый вздох подтвердил ее предположения, — значит, не такой уж он вам и друг. Оглянитесь, здесь вы сможете найти новых товарищей. Надо лишь уметь искать. И помните, вы приехали сюда не драться, а за знаниями. Они вам пригодятся в будущем.

— Не всем, — качнула головой Белла. Гарри впервые услышала ее голос. Еще тонкий, но уже обещающий стать чувственным, с хрипотцой. — Многие станут главами своих семейств и родов.

— Одно другому не мешает, мисс Блэк. Можно быть главой рода и при этом совершенствоваться, продолжать узнавать новое. Я полукровка, — глаза слизеринцев округлились тому, как легко признает декан подобный факт. — И я основательница своего рода. А еще — Мастер Артефакторики, причем мастерство я получила уже после основания. Вы не можете стоять на месте, оставаться на школьном уровне. Люди идут вперед.

Беллатриса поджала губы, видно было, что она не согласна, но промолчала, предпочла остаться при своем мнении.

— И еще, это касается не только мистера Белби, но и всех остальных. Есть секретное оружие, которое позволит вам выглядеть достойно в любом поединке.

Слизеринцы оживились, подтянулись.

— Никто не боится и не воспринимает всерьез человека, над которым все смеются. Но для этого насмешка не должна быть вульгарной или слишком грубой.

— Например? — Белби уже и забыл, как плакать.

— Если вас называют змеей, пусть говорят, что пожелают. Где вы видели змею, которую бы интересовало мнение мышей?

Слизеринцы довольно рассмеялись, заулыбался Белби. А Гарри внутренне немного расслабилась.

Первый контакт налажен.

Гарри знала, рано или поздно это должно случиться. Идеи Лорда набирали обороты, они находили отклик среди аристократии, особенно молодежи. Вездесущие дети каким-то образом узнавали подробности его политики, обсуждали ее на переменах и чуть ли не в Большом зале. По Хогвартсу ходили мрачные слухи, а преподаватели предпочитали ничего не замечать. Через год Темный Лорд спятит окончательно, начнутся вылазки к маглам и маглорожденным, Том со своей бандой будет убивать такие семьи, "зачищать" от грязной крови. И не сразу магическое сообщество поймет, что это не просто налет вандалов и мародеров, это полноценная война. И Министерство оказалось к ней не готовым, слишком расслабились волшебники за годы спокойной жизни, отвыкли авроры воевать практически подручными средствами. Ведь под знамена Темного Лорда вступит весь цвет аристократии, такие таланты как прирожденные боевики братья Лейстрендж, Северус Снейп, алхимик и дуэлянт, знаток Темных Искусств. И многие, многие другие, всех и не перечислить. Что могли им противопоставить маглорожденные и полукровки, которых не обучали с детства, у которых не было за плечами накопленного опыта многих поколений темных волшебников?

Гарри знала, что рано или поздно пружина распрямится, и ей придется с этим разбираться. Идея вернуться в Хогвартс ее и сгубила. Это уже ее дети. Как она сможет бесстрастно смотреть, как Мальсибер, обожающий Трансфигурацию, становится палачом. Или талантливая в Чарах маленькая Нарцисса принимает в своем доме Лорда и терпит от него Круциатусы. Гарри помнила леди Малфой после войны. Истощенную, измученную, но не сдавшуюся. Там, на скамье подсудимых, она по-прежнему сжимала своими тонкими пальчиками руку Люциуса. Наверное, именно поэтому Гарри и помогла им.

— Профессор Певерелл! — Белла чуть ли не ломилась в дверь. — Прошу вас!..

Гарри с удивлением смотрела на запыхавшуюся, откровенно паникующую старшую Блэк.

— Что случилось?

— Моя сестра, Нарцисса… она в Больничном крыле. Ее кто-то проклял.

— Возвращайтесь в гостиную, чтобы оттуда ни ногой, понятно?

— Да, профессор.

Белла повернулась к факультетской гостиной, а Гарри поспешила в Больничное крыло. Удивительные в своем упорстве дети. Еще ни один не назвал ее деканом, только профессором. Ничего, и не таких переупрямивали.

В Больничном крыле металась от шкафчика с зельями до койки молодая Поппи Помфри.

— Декан, наконец-то, — с облегчением всплеснула она руками. Чепчик перекосился, из-под него выбились буйные кудряшки. — Я не знаю, что делать. Мне не знаком этот тип проклятий.

На узкой койке, прямо на белоснежном покрывале, лежала Нарцисса Блэк. Бледная, без кровинки на лице, казалось, она просто заснула.

Медиковедьма бросила еще раз Диагностирующие чары.

— Похож на обычный стазис, но я не могу его снять. Однокурсник бросил в нее какое-то заклинание, а мисс Блэк упала на пол и больше не шевелилась.

— Что за заклинание? Где сейчас этот первокурсник?

— У директора. Говорит, банальный Петрификус.

Выучила на свою голову. Гарри подошла поближе. На груди тускло наполнялся призрачным свечением медальон Блэков. Ну, так и есть. Кто же такие игрушки выдает детям? Гарри быстро оборвала связь артефакта с аурой юной волшебницы. Нарцисса прерывисто вздохнула и распахнула глаза.

— Укрепляющее зелье, попрошу.

Тут же перед губами девочки оказался нужный пузырек. Нарцисса выпила его, на щечки вернулся здоровый румянец, она больше не напоминала инферия. Как вообще среди брюнетистых Блэков затесалось такое блондинистое чудо?

— Как это произошло?

— Я защищала сестру, профессор, — Нарцисса вскинула голову. — Может, я и не со всем согласна, но оспаривать ее убеждения посторонним, тем более в неприемлемом тоне, я не позволю.

Слишком сложные слова для первокурсницы. Гарри устало потерла переносицу. Блэки, что с них взять. Ради тех, кого признали своими, пойдут на все, что угодно. Но как легко увидеть в этой маленькой девочке одну не сломленную леди.

— Мисс Блэк, вам лучше одну ночь провести в Больничном крыле. Отдыхайте. Завтра можете возвращаться на занятия. Я напишу вашим родителям. И это, пожалуй, заберу с собой.

Нарцисса кивнула, начала раздеваться. Поппи принесла ей пижаму, отгородила ширмой и вышла вслед за деканом Слизерина.

— Что это было?

— Дурная защита, — Гарри продемонстрировала медальон. — Додумались же игрушку ребенку давать. Обычный щит, если у совершеннолетних волшебников, а Нарцисса была распознана им, как ребенок, вот и ввел в полный стазис от греха подальше.

Медиковедьма покачала головой.

— Ладно, пойду угомоню свой факультет, пока они мне там не устроили бунт, — Гарри попрощалась с главой Больничного крыла.

Ответа от директора она сумеет потребовать и позже, все равно ей придется идти к нему, если события станут развиваться именно так, как она предсказывала.

В гостиной царило напряженное молчание. Студенты следили за бегающей кругами, пышущей злобой Беллой, обещающей кары на голову виновного в состоянии ее младшей сестрички.

— Не думаю, что это удачный вариант, мисс Блэк.

Все подпрыгнули, стоило прозвучать голосу декана. Белла тут же развернулась к профессору.

— Как Нарцисса? Мне сказали, что не могут снять с нее заклятие.

— Все в порядке. Сейчас она выпила Укрепляющее и отдыхает. Завтра уже появится на уроках, — показала медальон. — А проклинать виновного… вряд ли у вас хватит сил на себя и родную мать.

— Что?! — Белла почти зашипела. Подскочила Андромеда. — Что вы имеете в виду?

— Мисс Блэк защищала вас, когда произошел инцидент. А ее стазис — результат не совсем верного воздействия защитного амулета. В следующий раз пусть ваши родители выбирают нечто… не столь мощное и разумное для маленького ребенка. Лучше уж Петрификус, чем остановившееся навсегда сердце.

Белла поникла. Гарри преувеличила, совсем немного. Длительный стазис плохо влиял на человеческий организм.

— Это все проклятые маглы виноваты, маглорожденные. Сами не понимают, куда лезут.

А вот и основной нарыв. И как его вскрыть, чтобы не внести заражение в кровь, Гарри не подозревала. Нужно действовать аккуратно, осторожно, но у нее нет на это времени. Факультет кипит, бурлит, и Блэк — пока что зачинщица. Значит, обезвреживать придется в первую очередь именно ее.

— В данном случае, мисс Блэк, виноваты чистокровные, — она еще раз показала медальон. — Сейчас мы с вами спорить не будем. Выпейте Успокоительное, — потянула взятый у Помфри флакончик. Блэк посверлила декана взглядом, но зелье выпила. — А завтра жду вас в шесть вечера в кабинете Защиты на факультативе, где мы обсудим некоторые идеи, которые вам импонируют. И их последствия для ваших родных и близких. Пока что советую заняться выполнением домашних заданий, мне еще нужно зайти к директору. Не переживайте, виновный понесет наказание.

— Значит, вы хотите организовать… факультативные занятия по Истории магии? — Дамблдор налил еще чашку чая, взял конфетку из вазочки.

— Именно так, директор. Гоблинские восстания, безусловно, тема интересная, но магический мир на них не остановился.

— Понимаю. Возможно методика преподавания профессора Биннса не идеальная, но никто не знает данный предмет лучше него.

Гарри не стала говорить, что профессор, как минимум, должен подавать признаки жизни.

— Хорошо, профессор Певерелл, я подпишу разрешение.

Гарри подсунула приготовленный заранее лист пергамента. Директор подмахнул его, предварительно тщательно прочитав. Но ничего криминального в строчках не имелось. Профессор Защиты от Темных Искусств организовывает факультатив для всех желающих со Слизерина погрузиться в таинства истории магического мира.

— Благодарю. Кстати, что стало с виновным в инциденте?

— Его наказали. Два месяца отработок с завхозом и письмо родителям. Кстати, вы написали родителям мисс Блэк?

— Да, я уже отослала пергамент.

— Наверное, не стоило их беспокоить, — удрученно покачал головой директор. — Ничего же страшного не случилось.

Пока не случилось. И лишь потому, что ей удалось нейтрализовать Беллу Блэк. Но об этом Гарри говорить не стала, лишь забрала подписанное разрешение и торопливо распрощалась. Участвовать в очередной интриге директора не было ни малейшего желания.

В шесть вечера, в кабинете, помимо Беллы оказалась половина факультета, студенты заняли места за партами, притащили стулья из соседних помещений. Некоторые даже устроились на матах, вытащенных из подсобки.

— Вижу, тема заинтересовала многих.

— Да, декан, — впервые ее назвали так. И кто — Люциус Малфой, негласный лидер факультета. Значит, признали окончательно. Понимали, что лучше предотвратить мщение старшей Блэк. Кстати, она сидела за одной из парт вместе с сестрами, держала Нарциссу за руку, явно не собираясь выпускать из виду. — Если не возражаете, мы все хотели бы поприсутствовать.

— Не возражаю. Считаю наш факультатив по Истории магии открытым.

Нужно было видеть их лица! История магии, самый непопулярный предмет в школе.

— Вы же шутите! — выдохнул Рабастан Лестрейндж.

— Нет, мистер Лестрейндж. К какому еще предмету можно отнести традиции аристократии и чистокровных?

Слизеринцы снова расслабились. Гарри по привычке села на профессорский стол.

— Теперь я хотела бы услышать точку зрения мисс Блэк по данному вопросу. Вы говорили о некоем… Лорде. В чем вы с ним согласны, в чем нет? Говорю сразу: я придерживаюсь нейтралитета, так что не побегу к директору с криками о что-то задумавших темных магах.

По рядам прошлись смешки. Бывали уже случаи в практике змеиного факультета.

Белла выпрямила спину.

— Лорд Волдеморт ратует за сохранение чистоты крови, за недопустимость ее разбавления магловской. Чистокровные изначально обладают куда большими возможностями и способностями, грязнокровкам и полукровкам до них далеко, у них более низкие магическое способности. Поэтому следует изолировать их от волшебного мира, учить где-нибудь в другом заведении, достаточно лишь пары курсов, чтобы научились владеть силой и скрываться.

— Зачем? — перебила ее Гарри.

— Что "зачем"? — захлопала глазами Белла.

— Зачем им скрываться, мисс Блэк? — женщина слезла со стола, встала у доски. — Маглов несколько миллиардов, — вопросительный знак и девять нулей, чтобы не грузить цифрами. — Магов — несколько сотен тысяч, — вопросительный знак и пять нулей. — Маги соблюдают Статут, потому что маглов гораздо больше, их технологии гораздо более развиты. Одной бомбой они смели с лица земли целый город, — слизеринцы стали переглядываться. — Полукровки и маглорожденные тоже соблюдают этот Статут, но лишь потому, что находятся в волшебном мире. Вычеркните их из него, и они найдут пристанище в обычном. Возможно, обозлятся, станут экспериментировать с собственной силой. Никому не нравится чувствовать себя людьми второго сорта. И будьте готовы к тому, что однажды такие вот отвергнутые изобретут оружие как раз против магов.

— Но… но ведь это нарушение правил!

— Вы противоречите сами себе, мисс Блэк. Если вычеркнуть всех нечистокровных волшебников, убрать их на периферию магического мира, то и соблюдать эти правила они не станут. Была у меня знакомая, маглорожденная, кстати, девочка, которая перед первым курсом школы выучила все заклинания из учебника Чар. Все! И успешно их применила в своем доме. Она ведь не знала, что нельзя колдовать за пределами школы несовершеннолетним. Что мешает тем самым отвергнутым нечистокровным, если им сообщат об этом правиле, закрыть на него глаза?

Студенты стали предлагать варианты, как можно ограничить маглорожденных. Гарри наблюдала за ними с насмешкой. По всему выходило, либо таких волшебников принимают в магический мир, либо они уходят в обычный и становятся, например, солдатами специальных служб. Ни для кого не секрет, что королевская семья с радостью принимает магов в отдел особых операций. Но для слизеринцев это стало новостью. В таком свете идеи Лорда уже не казались такими рациональными. Ведь это будет колоссальная утечка информации, нарушение Статута, рассекречивание мира волшебников. Которых гораздо, гораздо меньше. А всем известно, как люди ненавидят что-то, отличающееся от них. Гарри спокойно, с выдержками из учебников психологии, объяснила им, почему магов постараются уничтожить или ограничить в своих правах те же люди. Да, волшебник способен справиться в открытом противостоянии с одним маглом, с двумя, да пусть даже с двумя десятками, но если они вооружены? Если у них есть защита? Если их целая армия? Волшебников снова, как во времена Инквизиции, загонят в свои норы, заставят прятаться.

Газетные вырезки, которые Гарри собирала еще с начала года, готовясь к подобным разговорам, о Хиросиме, бомбежке Лондона, последних оружейных изобретениях стали для волшебников ужасающим откровением.

— Поэтому Министерство Магии предпочитает сотрудничать с Министерством магловского мира. Мы полезны друг другу, кто как ни слизеринцы могут признать это. У большинства из вас, у семей, есть предприятия, бизнес, магазины. Неужели там работают только и исключительно маги?

— Нет, — Белла покачала головой. — У нас есть предприятие по производству шерстяных изделий. Там… там только один маг — управляющий.

— Об этом я и говорю, — удовлетворенно кивнула Гарри. — Мы экономически тоже зависим от маглов, они сотрудничают с нами. Все взаимосвязано. На сегодня достаточно, — она взглянула на часы на поясе. — Следующий факультатив через неделю. В то же время, здесь же. Предлагаю обдумать варианты, как рационально и безвредно для магического мира исполнить цели вашего лорда Волдеморта. Ведь как-то же он предполагал изгнать всех маглорожденных.

Слизеринцы расходились задумчивые, нет, скорее, озадаченные. Родители не поднимали с ними столь серьезные темы, многого не говорили. Разгоралось желание доказать декану свою правоту, убедить, что можно жить и без вливания маглов в волшебный мир.

— Кхм-кхм.

Гарри подняла голову от заполнения документации по факультативу. Кабинет опустел, остался один только Люциус Малфой.

— Вы что-то хотели, мистер Малфой?

— Да, декан. Я желаю спросить, какие цели может преследовать глава теперь уже аристократического рода, такого древнего, как Певереллы? Магия не признала бы вас, не будь вы чистокровной в энном поколении.

Гарри откинулась на спинку стула. Нравился ей этот пронырливый хитрец, вот определенно нравился. Возможно, что-то и выйдет из этой затеи.

— Мистер Малфой, я не лгала в первый день, когда говорила, что являюсь полукровкой. Отец из древнего рода, потомок Певереллов, а мать — маглорожденная. Кроме нее в семье не было больше волшебников.

— И вы правда считаете, что мир волшебников не сможет прожить без маглорожденных?

— Как знать. Но подумайте вот о чем, мистер Малфой. Бизнес и выгода близки вам, стремление к последнему у вас в крови, — парень усмехнулся, но величественно кивнул. — Если все не-чистокровные решат уйти и заберут все свои патенты, изобретения, рецепты и так далее, что останется вам?

Малфой задумчиво кивнул, давая понять, что направление мысли уловил. Попрощался и вышел, озадаченный даже больше остальных. Гарри с улыбкой посмотрела ему вслед. И кто назвал слизеринцев главными манипуляторами? Право слово, временами они такие милые.

— Ты затронула опасную тему, Гарри, — покачал головой Сметвик.

В выходные Певерелл все же выбралась из Хогвартса на пару часов, оставив факультет на старост и остальных деканов. Должен же и у нее быть отдых, хотя бы изредка. За мальчика, способного пострадать от мстительной натуры Беллы, она не волновалась. Слизеринцы знали, что самоуправства декан не простит, виновных вычислит все равно.

Да и заняты они были, сверх всякой меры. Поэтому Гарри со спокойной душой отправилась в Лондон на встречу с другом. Они прогулялись в парке и обосновались в любимом кафе Гарри, улыбчивая Мия тут же принесла булочки, горячий шоколад. Несмотря на приближающееся Рождество, снега все еще не было, солнце пряталось за низкими, плотными серыми тучами, а на открытых участках улиц дул пронзительный, острый ветер. От него горели щеки, быстро замерзали, даже в перчатках, пальцы. Он пробирался под одежду, гулял по горячим плечам, пуская толпы мурашек.

— Директору может это не понравиться. И что скажут родители?

— Если узнают, — подняла брови Гарри. — Мнение директора меня волнует в последнюю очередь. Он прекрасно видит, что происходит. И ничего не предпринимает. Что ему стоило организовать точно такой же факультатив? Ладно, — она подняла руки, — мы встретились не для обсуждения политики директора Дамблдора. Гиппократ, напоминаю, у меня слизеринцы, а не гриффиндорцы. Они не помчатся рассказывать родителям, советоваться с ними, пока не поймут, откуда ветер дует. И пока не изучат вопрос досконально самостоятельно. Чем они сейчас усердно занимаются. В конце концов, они придут именно к тому выводу, которого я и жду.

— К какому? — полюбопытствовал Сметвик.

Гарри лишь тонко улыбнулась и покачала головой. Иногда она становилась чересчур суеверной. Не хотела сглазить.

Они разрабатывали методы "очистки" волшебного мира уже два месяца, каждую неделю. Слизеринцы подходили к ней после уроков со все новыми и новыми предложениями. И Певерелл видела, как все более задумчивым становится взгляд мистера Малфоя, все более оценивающим. А ведь она сказала лишь то, что было известно всем. Но на что никто не обращал внимания. Большинство открытий в магическом мире принадлежало маглорожденным или полукровкам. Большинство Мастеров принадлежали к их числу, включая саму Гарри или того же Горация Слизнорта. Чистокровные заперлись в своем уютном мирке, заботясь лишь о собственных родах и семьях. И не заметили, как отдали на откуп все нововведения маглорожденным. И сейчас это было только на руку Гарри.

Поэтому сейчас, хотя бы на пару часов, она решила отбросить все размышления, тревоги и волнения. И погрузиться в интересный мир повседневной жизни больницы святого Мунго. Гиппократ рассказывал о причудах пациентов и начальства так весело и энергично, что невозможно остаться равнодушной. С ним Гарри ощущала, как ледяная броня декана, в которую она себя заковала медленно тает. Да, ее придется снова надеть во владениях Дамблдора, но сейчас она счастлива и отогревается под искренним вниманием друга.

Преподавательское совещание настигло Гарри в следующую субботу. Приближалось Рождество и конец полугодия, выставлялись промежуточные оценки, писались характеристики родителям и самим студентам, что нужно подтянуть, на что обратить внимание, чтобы летом благополучно сдать экзамены. Когда Гарри сама училась в Хогвартсе, она даже не подозревала обо всей этой бумажной волоките. В принципе, писать о ней и некому было, вряд ли Дурслей интересовало, правильно или нет она закопала мандрагору.

Обсуждали праздничный бал, который состоится перед отъездом студентов из школы, составлялись списки тех, кто останется. У Гарри не оставалось никого. Учащиеся слишком соскучились по родителям, так что хотели провести каникулы с ними, съездить куда-нибудь. Для большинства Рождество являлось не просто семейным праздником, но и временем бесконечных раутов, вечеров — временем обязанностей. Предполагалось, что Певерелл, как основательнице рода, тоже надлежит сделать что-нибудь подобное, появиться в свете, завести полезные знакомства. Но на это уже не было сил. Конец полугодия выпивал все силы из преподавателей.

— И последнее, о чем я хотел бы сегодня поговорить, — взгляд директора очень не понравился декану Слизерина. — Профессор Певерелл, в последнее время среди студентов вашего факультета ходит… тревожащее увлечение.

— Они придумывают, как изгнать всех маглорождженных и полукровок из мира волшебников! — не сдержалась Минерва. Крылья носа женщины трепетали, она даже слегка покраснела от гнева.

— Я знаю, — похоже, спокойствие Гарри еще больше разозлило ее.

— И вы так спокойно говорите об этом?!

Гарри подумала, что Минерва как никогда похожа в данный момент на кошку. Почти выгнула спину, почти зашипела. А будь у нее шерсть, та встала бы дыбом.

— Мы с ними обсуждаем политику и стремления некоего лорда Волдеморта, — пожала плечами женщина. Оглядела встревоженные или откровенно не понимающие лица коллег. Да, не многие следили за подводными течениями в волшебном мире. — Преимущество моих студентов в том, что они могут изучить вопрос с таких сторон и источников, которые не доступны даже когтевранцам. Они называют способ изоляции или изгнания, а я объясняю им, почему это невозможно. И очень скоро они придут к версии полного уничтожения маглов. И я расскажу с их, аристократической и чистокровной, точки зрения, почему это недопустимо.

Учителя переглядывались, Минерва немного остыла.

— То есть вы….

— Выступаю за необходимость обучения маглорожденных и полукровок в волшебном мире, — все так же спокойно ответила Певерелл.

— И какие способы вы уже рассмотрели? — с хитрой усмешкой поинтересовался Гораций Слизнорт, вот уж кто просчитал все последствия, истинный слизеринец.

Гарри порылась в кармане, достала блокнотик, куда записывала все идеи своих подопечных.

— Мы обсудили построение резерваций, обособленные дома, выселение, изолированные школы. Еще много чего, — листала она страницы. — В любом случае, выходило, что тогда маглорожденные переходят на сторону ученых и военных из обычного, магловского мира. И опять же — раскрытие магического мира. Что для волшебников нежелательно.

— Очень хорошая инициатива, профессор, очень, — похвалил директор.

Даже Минерва, если и не могла одобрить способов и формулировок уроков Гарри, не могла не признать их полезность. Слизеринцы практически перестали задирать студентов ее факультета. Занятые собственными исследованиями, они, возможно, даже не замечали существования гриффиндорцев. Как бы то ни было, факультатив пошел на пользу.

— Тогда получается, — Белла поднялась со своего места, неуверенно переглядывалась с товарищами, держа в руках блокнотик с расчетами.

Гарри терпеливо ждала. Какие же они у нее умнички. Не мясники, не убийцы — аристократы. Они могли убрать со своего пути одного человека, препятствие, но вот устраивать геноцид им претило.

— Полное уничтожение маглорожденных и полукровок — единственный оставшийся вариант, — быть гонцом, приносящим плохую весть, Белле не нравилось, она гордо вскинула голову, но в глазах, в глазах танцевала неуверенность, пальцы крепко сжимали блокнотик.

Когда она села, ее руку тут же сжал ее жених, старший Лестрейндж. С другой стороны обхватила за плечи Андромеда. Остальные слизеринцы тоже выглядели неуверенными. Нотт, Кребб и Гойл, Лестрейндж, Блэки — они переглядывались. Только сейчас до них дошло, что они предложили, какой исход планировался. И стали задаваться вопросом, неужели именно это скрывалось за красивыми, полными воодушевления речами лорда Волдеморта? Гарри не знала, что именно говорил Том аристократии, могла лишь догадываться, Белла озвучила лишь часть политики, доступную большинству. Но даже это заставило студентов задуматься, кем их хочет видеть потомок Слизерина. Раз не получается изолировать часть волшебников, значит…. Они должны стать убийцами? Тюремщиками? Рабовладельцами?

К этому и хотела подвести их Гарри, которая знала, что ребят ждет на самом деле. Они не были убийцами, не были необоснованно жестокими, даже тот же Мальсибер. Уже потом они стали безумцами, замкнутыми на единственной идее. Но пока что перед ней просто дети. Подростки. Немного взбалмошные и бунтари. Если бы она диктовала им условия, пыталась достучаться напрямую, это прошло бы как о стенку горох. Ее попросту не услышали. Но волшебница предоставила подопечным самим разобраться в подоплеке вопроса, поискать правду. Никто не знал о мире маглов из волшебников больше, чем три старших курса Слизерина и одна Нарцисса Блэк. Гарри знала, что мистер Коннерс пользуется успехом, как консультант по вопросам о маглах. И частенько по вечерам его можно увидеть в гостиной в окружении цвета аристократии, мальчик увлеченно рассказывал им о самолетах, оружии, машинах, огромных миноносцах и многом, многом другом.

Например, о причинах Второй мировой. Слизеринцы достаточно умны, чтобы провести параллели.

— Тоже невозможно, — с улыбкой произнесла Гарри.

— Почему? — потребовал ответа Рабастан Лестрейндж и добавил: — Декан?

— Давайте рассмотрим вопрос с той точки зрения, за которую мы еще не брались, — предложила Певерелл. — Со стороны генетики — магловской науки о наследственности. Я не стану брать ее за основу, говорить страшными заумными словами — не настолько специалист в этой области. Но интересовалась. Все мы знаем, для чего чистокровные стараются заключать браки между собой. Чтобы не просто сохранить кровь, но и многие дары, наклонности, таланты. Высчитываются вектора, совместимость магии и многое, многое другое.

Студенты закивали. Эта тема была им близка и понятна, многие с детства были помолвлены, как Люциус Малфой и Нарцисса Блэк.

— Так давайте представим, что все маглорожденные и полукровки уничтожены. Что остались на свете только чистокровные волшебники, не сквибы. То есть всего двадцать восемь родов. Старинные семейства тоже убираем, так как они все-таки смешивали кровь, — снова кивки. — Рассмотрим оставшихся подробнее. У каждого рода есть не только определенный талант, но и… недостаток, который появился вследствие проклятия или по какой еще причине.

Это понимали все. За обтекаемыми формулировками профессора крылось безумие Блэков, рождение только одного наследника у Малфоев. Проклятия, частые близкородственные браки привели к этому.

— Наиболее яркий пример — семейство Мракс, потомки Слизерина. Они так страстно желали сохранить чистоту крови основателя школы, что заключали браки только со своими близкими родственниками. И в результате это привело к потере красоты, утрате половины магического потенциала и безумию. Все знают о Морфине Мраксе, наследнике семейства, который был заключен в Азкабан. Он не просто не умел толком колдовать, но даже говорить. На судебном разбирательстве он лишь шипел на парселтанге. Увы, это единственный из родовых талантов, который сохранился у некогда великого семейства.

— Подождите, декан! — вскинул руку Люциус. — Вы говорите о Морфине Мраксе, как о единственном наследнике Слизерина, но ведь существует еще один.

— Лорд Волдеморт! — кивнула Белла. В глазах ее загорелось нечто, похожее на восхищение. — Он красив, хотя вы говорили, что все Мраксы стали страшными, силен и тоже знает змеиный язык.

Слизеринцы возбужденно запереглядывались. Гарри хлопнула пару раз в ладоши, привлекая внимание. Сейчас она балансировала на крайне острой и опасной грани. Не факт, что ее слова не донесут, и тогда Том постарается уничтожить ту, что так много о нем знает. А с другой стороны, он еще не окончательно сошел с ума, чтобы не понимать: эту информацию может найти любой желающий, имеющий связи и знающий, в каком направлении искать.

— Я говорила о Морфине, как о единственном чистокровном наследнике, — поправила Гарри. — Лорд Волдеморт — сын его сестры, Меропы, и обеспеченного магла из деревушки по соседству.

Она начертила в воздухе имя Лорд Волдеморт и заставила буквы поменяться местами, как делал это крестраж Тома в Тайной комнате.

— Том Марволо Реддл. Первое имя — это отец, второе — дед. Фамилия, разумеется, отцовская. Если постараетесь, то сможете узнать, что от всего наследства некогда богатого рода остался только дом, небольшой участок земли и пара артефактов.

— Перстень и медальон, — кивнул Люциус. — Но медальон был продан Горбину.

Вот чем восхищалась всегда Гарри, так это осведомленностью семейства Малфой. И их стремлению к некоторой театральности, умению шокировать публику. Но Люциус выступил вовремя, очень вовремя. Одно дело, когда говорит только преподаватель, и совсем другое — когда сведения подтверждает представитель семейства, славящегося тем, что без личной выгоды и шагу не сделают.

— Но мы с вами слишком отвлеклись от основной темы, — вернула беседу в нужное русло Гарри. — Осталось двадцать восемь родов, вычеркиваем Мраксов, как потомков Слизерин. Осталось двадцать семь. У каждого свои плюсы и минусы. Так давайте рассмотрим, какие результаты будут при сочетании чистокровных аристократов. Возьмем за основу не все, а лишь несколько семейств. Давайте придумаем им плюсы и минусы. Например, — она взялась за мел. — Начнем с Прюэтов. Пусть отлично владеют Трансфигурацией, а из минусов будут… рыжие волосы. У всех поголовно. Дальше Блэки. Боевая магия и…

— Кривой нос, — вставил Малфой, Белла ответила ему злобным прищуром, но кивнула. И с такой надеждой посмотрела на профессора, что та не смогла отказать. Пусть говорят о женской солидарности.

— Малфой. Талант к языкам и…

— Павлиний хвост, — с милой улыбкой заметила Беллатриса.

Все рассмеялись. Придумывать было просто, даже весело. Получалась интересная таблица.

Прюэтт: Трансфигурация + рыжие волосы.

Блэк: Боевая магия + кривой нос.

Малфой: талант к языкам + павлиний хвост.

Поттер: Артефакторика + оленьи рога.

Уизли: Чары + три глаза.

Нотт: Предвидение + конские копыта.

За основу Гарри взяла не слишком много семейств, чтобы дети не запутались.

— Как вы понимаете, при рождении ребенка, некоторые стороны накладываются друг на друга, усиливают определенные качества и ослабляют остальные. Но те все равно остаются в их крови.

Блэк и Малфой: Боевая магия + кривой нос + талант к языкам + павлиний хвост.

Поттер и Уизли: Артефакторика + оленьи рога + Чары + три глаза.

— Постепенно все эти плюсики начнут накапливаться, собираться, — Гарри обводила их. — Все они будут в крови ребенка. А так как родов всего двадцать семь, то рано или поздно похожие качества пересекутся и усилят друг друга. Например, те же оленьи рога или павлиний хвост.

Они создавали все новые и новые пары, но нетронутых семейств оставалось мало, слишком мало. Почти в каждом уже, пусть и не активном состоянии, появился павлиний хвост. Гарри подчеркивала повторяющиеся качества сплошными полосами. Вскоре вся доска была исчерчена возможными парами, студенты, пыхтя от усердия, возмущенно глядели в свои блокноты.

— А теперь представьте, что вместо рыжих волос и кривых носов будет, например, безумие или какое-то наследственное проклятие. Постепенно оно окажется у всех в крови, будет накапливаться, пока не проявит себя. В магловском мире короли простецов заключали близкородственные браки, отчего потомки их часто сходили с ума, были неадекватны, убивали своих партнеров и детей, принимали наркотики. Всего и не перечислить.

— То есть, — Кребб задумчиво почесал бровь, — вы предлагаете рожать детей только от маглов или маглорожденных?

— Бросаться в крайности не стоит, мистер Кребб. Мистер Малфой, после первой же лекции, поинтересовался другой стороной данного вопроса. Мистер Малфой, готовы предоставить результаты своего исследования?

Блондин сверкнул глазами, но к доске вышел. И зачитал список фамилий и какие должности, звания они занимают в нынешнее время. Гарри ликовала: ее студенты были поражены и ошарашены. Большинство Мастеров, многие видные должности в Министерстве принадлежали полукровкам и маглорожденным. И не по протекции — откуда она у них? Нет, за таланты, за уровень силы.

— Вас никто не заставляет прямо сейчас бежать, хватать первую попавшуюся маглу и кричать: "Выходи за меня!", — слизеринцы засмеялись. — Но присмотреться в школе к своим одноклассникам, товарищам и просто ученикам других факультетов не помешает. Не кривитесь так, мистер Гойл, Гриффиндор пусть и активно задирает нос, но благороден до упрямства. Такими очень легко манипулировать с помощью совести и взятия, как говорят простецы, на слабо.

Упс, кажется, подала им новую идею.

— Среди полукровок и маглорожденных много талантливых людей с ярко выраженным даром. Неужели род не захочет заполучить себе этот дар?

— Например, ваш, как Мастера Артефакторики, — прищурил глаза Люциус.

— Или Лорда Волдеморта, — вторила ему Белла. Кажется, она цеплялась за соломинку.

— Мисс Блэк, в случае лорда Водеморта поколения его предков были подвержены безумию. И один отец-магл ничего не решает.

— А в вашем случае? — подала голос Андромеда. — Какие минусы у вашего семейства?

Гарри оглядела своих учеников. Они ждали, ждали правду. Как она может им отказать, тем более, вреда ей это не принесет.

— Мисс Блэк, мистер Малфой, род Певерелл, моя ветвь, единственные, кто может выбирать себе спутников жизни, опираясь только на доводы сердца. В моем случае не поможет чистокровность и богатство. Ребенок унаследует семейный талант только если будет зачат в любви, рожден от любимого человека.

Горькая правда. Смерть и Любовь частенько идут рука об руку. И богиня наградила Повелителей именно таким проклятием-благословением. Именно поэтому у Джеймса не проявилось никаких семейных талантов. Его отец слишком уважал его мать, но не любил. И именно поэтому некромантия возродилась в Гарри.

И ведь любовь должна быть обоюдной, так повелела богиня.

— Но ведь это же хорошо! — воскликнула еще одна студентка. — Вы можете не задумываться о сочетании магии, векторах, богатстве.

— А если я недостаточно люблю этого человека? Что если я обманываюсь? Или он обманывает меня? Нет, мисс Престон, к моему вопросу нужно подходить особенно тщательно. Иначе дети получатся талантливыми, но без родовых даров. Мне бы не хотелось подвергать семью такой опасности. Да, вы что-то хотели сказать, мисс Блэк?

Беллатриса задыхалась, сжимала и разжимала кулаки.

— Но неужели лорд Волдеморт не знал, к чему ведут его идеи? Неужели не видел, что без маглов нам не прожить? Неужели…

Она почти плакала. И Гарри закусила губу, так хотелось пожалеть ее. Но не имела права. Не сейчас. В данный момент появилась возможность убрать Беллу Блэк из окружения Волдеморта раз и навсегда.

— Наверняка у него есть какой-то другой вариант, который мы не предусмотрели. Он очень умен, талантлив, — глаза полыхали почти фанатичным огнем.

И ее жениху подобная картина не нравилась. Ничего, Рудольфус, поправимо.

— В таком случае, мисс Блэк, почему бы вам не занять позицию наблюдателя? Не вмешиваться ни во что. И посмотреть, к какому варианту придет политика лорда Волдеморта в ближайшие, скажем, лет десять?

— Но я хочу помогать ему, присоединиться к нему! — возбужденно воскликнула Белла.

— То есть вы не способны просто и трезво оценивать поступки постороннего мужчины? Неужели у вас недостаточно аналитического дара для этого? Или, может быть, ваша ветвь рода не воспитывала в вас его? Прискорбное упущение. Я была о вас лучшего мнения, мисс Блэк, — удрученно покачала головой Гарри.

Студенты не вмешивались и, казалось, готовы были слиться цветом со стенами. Буйный нрав и талант к боевой магии Беллатрисы слишком хорошо был известен окружающим.

Сама Белла задыхалась, воздух вырывался сквозь сжатые зубы, грудь тяжело поднималась и опускалась. Гарри сыграла не только на гордости Блэков, но и на их неумении быстро взять себя в руки и вернуть хладнокровие. К тому же, Белле всего пятнадцать лет, гормоны еще бушуют в крови. А вокруг — товарищи, которые только и ждут, что она пренебрежет своими обязанностями в угоду желаниям. За ее спиной будут перешептываться, судачить. Этого Белла, истинная дочь Блэков, перенести не могла. Ее семейство привыкло защищать своих, не только жизни, но и репутацию.

— Я клянусь до тридцати лет не присоединяться к лорду Волдеморту и его организации, не поддерживать их, выбирая сторону наблюдателя! — четко произнесла она, и Гарри восхитилась решимостью этой пышущей жаром девушки.

Все потрясенно ахнули, когда на ладони Беллы зажегся лепесток пламени принятой магической клятвы. Он впитался в ее кожу и браслетом обвил запястье. Блэк захлопала глазами, но уже ничего не могла поделать. Она импульсивно решила свою судьбу на последующие годы. И винить в этом можно было только себя.

Сама Гарри мысленно захлопала в ладоши. Она сильно рисковала, почти оскорбляя представительницу темного рода, но все обошлось.

— Я клянусь до тридцати лет не присоединяться к лорду Волдеморту и его организации, не поддерживать их, выбирая сторону наблюдателя, — рядом с тяжело дышащей Беллой поднялся Рудольфус Лестрейндж. Язычок пламени впитался и в его кожу, а парень взял дрожащую ладошку девушки и поцеловал тонкие пальчики. — Я во всем поддержу свою будущую жену.

Белла захлопала глазами, взгляд ее изменился. Она посмотрела на высокого, широкоплечего шатена немного под другим углом.

С занятия все разошлись ошарашенные и озадаченные, слизеринцам было, о чем подумать. А Гарри, вернувшись в свои покои, рухнула без сил на диван. Она справилась, двоих сторонников точно убрала с доски. Неизвестно, чем это аукнется в будущем, но хотя бы живы останутся. У Блэков и Лестрейнджей много родственников в Италии и Испании, там, куда не дотянутся загребущие лапки Тома.

Сигнал показал, что кто-то жаждет пообщаться с деканом Слизерина. Гарри поднялась оправила платье и открыла дверь.

На пороге стояла Андромеда Блэк.

— Мисс Блэк, прошу проходите. Чаю?

— Не откажусь, — девушка опустилась на диван, склонила голову, сжав ручками подол юбки.

Гарри вызывала домовика, приказала ему подать чай и что-нибудь сладкое. И села напротив гостьи, благо поставила вокруг столика два дивана, а стол отодвинула в угол.

— Что привело вас ко мне, мисс Блэк?

Андромеда вскинула голову, и стало понятно, что, несмотря на внешнее сходство двух сестер, внутри она отличается от Беллы. Более мягкая, более чувственная и нежная.

— Я хотела бы поблагодарить вас, декан. За клятву моей сестры. Не только потому, что она не позволит ей вмешиваться в политику. Белла слишком… темпераментна для этого, — Гарри хмыкнула тихонько, и Андромеда понимающе улыбнулась. Странно, вроде бы сидит четверокурсница, подросток, а видит перед собой Гарри взрослую Нарциссу, леди Малфой. — Они с Руди… помолвлены давно, и до этого она не обращала на него внимания. А благодаря его клятве…. Но я хотела поблагодарить вас еще и за факультатив. Я… я встречаюсь с пуффендуйцем, Тедом Тонксом.

— Тед Тонкс, — Гарри сделала вид, что припоминает. — Отличные способности к Трансфигурации и Чарам, очень вежливый и добрый молодой человек. Неплохой выбор.

— Да, я тоже так считаю, — девушка покраснела. — Я боялась, как отнесутся к нему мои сестры. За Нарциссу я не волновалась, но вот Белла… она не слишком любила маглов, вернее, не понимала их. Однако из-за ваших лекций…. Надеюсь, все изменится.

— Я тоже на это надеюсь, мисс Блэк. Но как же ваши родители? Как они отнесутся к вашему браку с маглом?

— Кровь давно пора было обновлять, — безразлично пожала плечами Андромеда. — Мнение родителей меня не слишком интересует, мы с Тедом справимся вдвоем. Главное, чтобы сестры были на моей стороне.

Гарри задумалась, как же воспитывались сестры Блэк, если ни во что не ставят родителей и их решения, будь то помолвка Беллы или выбор Андромеды. И любят только друг друга? Нет, так далеко лучше не заходить.

— Уверена, все будет хорошо. Не торопитесь, мисс Блэк, присмотритесь. У вас для этого достаточно времени.

— Спасибо, декан, — Андромеда отставила чашку и поднялась. — И спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мисс Блэк.

Гарри закрыла дверь и снова рухнула на диван. Грудь переполняла усталая эйфория. Получилось. У нее получилось.

— До встречи. Удачно отдохнуть на каникулах! — Гарри прощалась со своими студентами у дверей школы.

Кареты с невидимыми лошадями уже должны были доставить их к станции, откуда поезд отвезет их в Лондон. А уже родители встретят на вокзале Кингс-Кросс. Каждому Гарри отправила письмо с точным временем прибытия состава.

— До свидания, декан!

День отъезда совпал с первым в этом году снегом. Легкий и пушистый, он мигом укрыл темно-желтые шотландские поля и холмы. И на белоснежном фоне особенно красиво смотрелись серебристо-зеленые шарфы ее слизеринцев.

Ее. Слизеринцев. Кто бы мог подумать, что однажды она будет преподавать на этом факультете, станет их деканом и будет заботиться о змейках. В молодости она на дух их не переносила, хотя до сих пор не могла понять, откуда взялись эти чувства. Ведь она воспитывалась у маглов, не имела традиционных для всех волшебников предубеждений, будь то настоящее имя Тома или отношение к незнакомому тогда факультету Слизерин. В свое оправдание Гарри могла лишь сказать, что Малфой-младший в то время был редкостным засранцем. Возможно, предложи он дружбу иначе, и все сложилось бы по-другому. Но что теперь размышлять? У нее начались выходные, когда она может позволить себе поваляться подольше в постельке, с интересной книжечкой и бокалом глинтвейна. Или сходить на рождественские мистерии в театр в магическом квартале. Да мало ли развлечений у одинокой, обеспеченной молодой женщины? Студенты все разъехались, артефакты она сдала в Гринготс еще пару дней назад, хотя и пришлось попотеть по ночам. И теперь она может позволить себе немного расслабиться.

Наведаться в Мунго и встряхнуть Гиппократа, наверняка уже покрывшегося пылью от постоянных ночных дежурств. Разве так можно издеваться над лучшим медиком больницы?

Гарри вернулась в учительскую, расположилась в удобном, глубоком кресле у камина. У нее еще остались не проверенные творческие работы ее студентов, сданные за пару дней до начала каникул. За дополнительные баллы, разумеется.

Но мыслями она возвращалась к последнему факультативу, на котором Белла и Рудольфус принесли магические клятвы. И вроде бы внешне ничего не изменилось. Слизеринцы все так же враждовали с гриффиндорцами, задирали их, высмеивали на уроках, так тонко, как умели только аристократы. Однако Гарри заметила, что теперь поводами для насмешек становились манеры, поведение, знание, но никак не чистота крови. Они перестали задевать родителей полукровок и маглорожденных. Слизеринцам стоило больших трудов так измениться, но это означало одно: они прислушались к своему декану и признали ее правоту. Может быть, пока не до конца, но пока что Гарри хватало и этого. Кто умеет наблюдать, сам увидит доказательства, в какое чудовище превращается Том Реддл.

Они ведь у нее такие умницы!

— Доброе утро, профессор, — Филиус Флитвик приветливо поздоровался с Гарри рано утром, на завтраке.

— Доброе утро, профессор, — женщина присела на свободное место.

Так как в Хогвартсе осталось крайне мало людей, преподавателей и студентов, директор повелел убрать все столы, оставить лишь один, общий. Чтобы не было так одиноко оставшимся, и они почувствовали себя в кругу семьи.

— Поздравляю вас, Слизерин снова на первом месте по успеваемости. Но мы отстаем ненамного, так что постараемся вам не проиграть! — шутливо вздернул нос маленький преподаватель.

Гарри рассмеялась.

— Постарайтесь, профессор. Нет ничего лучше, чем достойное и сильное соперничество, так что рассчитываю на вас.

— Ну, что вы, профессор Певерелл, — укоризненно покачал головой Дамблдор. — Разве стоит так настраивать ребят? Хогвартс всегда выступал за дружбу между факультетами.

— А мы и дружим, — улыбнулась Гарри. — Но ведь иногда и здоровое соперничество не повредит. Не беспокойтесь, директор, это продлится ровно до Финального пира в конце года.

Остальные преподаватели засмеялись, даже студенты робко улыбнулись.

— Ребятам нужна мотивация, но пока что сами знания ради будущей профессии их не очень интересуют, даже старшекурсников не всех, — пискнул Флитвик. — Так что, можно сказать, мы сотрудничаем на почве мотивации своих студентов.

— Как бы мне Гриффиндор так мотивировать, — тяжело вздохнула Макгонагалл. — На прошлом уроке мисс Финниган вместо того, чтобы превратить пуговицу в жука, снова взорвала стол. Как она умудряется это делать, ума не приложу. Однако, если она выйдет замуж, попрошу, чтобы оставила ребенку свою фамилию. По крайней мере, мы будем предупреждены.

Взрослые снова рассмеялись, все были наслышаны о способностях юной ирландки Меган Финниган. А Гарри подумала, что в будущем та исполнит желание профессора и оставит сыну свою фамилию.

Захлопали крылья в воздухе, к Гарри подлетел черный, как ночь, филин в дорогом ошейнике и протянул величественно лапку с письмом. Женщина в ответ пододвинула ему тарелку с беконом. Пока птица расправлялась с угощением, волшебница развернула конверт. Печать Блэков, семейная. Ох, что-то у нее нехорошее предчувствие насчет своих планов на эти выходные.

Так и есть, Орион и Вальбурга приглашали ее на торжественный вечер перед Рождеством. Как писала леди, желали познакомиться не просто с деканом факультета ее племянниц, но и основательницей собственного рода, четвертой из женщин, кому это удалось.

Отказаться не получится, если она не хочет стать парией в обществе. В приглашении рассчитывали на двоих человек, и Гарри могла бы пригласить Гиппократа, если бы не предчувствие, что на этом вечере может присутствовать не самая приятная для нее личность. А втягивать в неприятности друга не хотелось.

— Что-то случилось, профессор Певерелл? — директор внимательно наблюдал за гримаской неудовольствия на лице женщины.

— Ничего особенного, просто изменились планы на эти выходные. Прошу меня простить, коллеги, студенты, вынуждена вас покинуть.

Профессора попрощались с ней, пока магичка шагала к боковой двери, спиной ощущала пристальный взгляд. Не было нужды гадать, кому он принадлежал.

Итак, вряд ли Блэки ограничатся только своим семейством, будут приглашены представители всех семейств, с которыми у них дружественные отношения. Малфои, Лестрейнджи и… Поттеры. Ведь Дорея, бабушка Гарри, урожденная Блэк.

Впервые за долгое время Гарри присмотрелась к своей внешности. Разумеется, она ухаживала за собой, не позволяла ходить растрепой, но вот уже долгие годы не вглядывалась в черты, не искала схожести с родственниками. Ей это было не нужно. В детстве люди вокруг твердили, как заведенные, что она похожа на отца, а глаза у нее — мамины, и эти слова набили оскомину еще в Хогвартсе.

Ненавистная детская округлость пропала только к двадцати годам, и лицо стало приобретать несколько иные очертания. Сейчас в ней не осталось практически ничего от Джеймса Поттера. Резковатые, не самые правильные черты лица смягчились, овал стал тоньше, изящнее. Обрисовался красивый изгиб нижней губы. Миндалевидные глаза стали ярче в обрамлении черных-пречерных ресниц. Да, узнать в ней Поттер решительно невозможно.

Осталось только предполагать, что послужило причиной данного приглашения. То, что она декан факультета Слизерин? То, что она стала причиной клятвы Беллы и Рудольфуса? Или ею заинтересовался кое-кто другой? Хотя… по последнему поводу оставались сомнения. Блэки соблюдали строгий нейтралитет, как и Поттеры. Но, в отличие от тех же Поттеров, все знали, что темные и древнейшие поддерживают в глубине души талантливого полукровку. И даже отдали ему своего сына. Или откупились? Теперь уже Гарри ни в чем не могла быть уверена. Она достаточно изменила и останавливаться не собиралась, не получилось бы у нее остановиться.

Вечер проходил в особняке на площади Гриммо 12. Приглашение служило пропуском на закрытую барьерами территорию. Дверь открыл приветливый домашний эльф в белоснежном полотенце с гербом Блэков. В нем Гарри с трудом узнала Кричера, старого зануду и вредину Кричера.

— Хозяева Блэк ожидают свою гостью в бальном зале, — голос его не скрипел, шерстка на ушах топорщилась и сияла чистотой и белизной. Гарри отдала ему свое зимнее пальто и последовала за эльфом, не забывая украдкой с интересом оглядываться по сторонам.

Как отличался нынешний особняк от того мрачного, унылого, заплесневелого в своей тоске здания, которое увидела тогда еще Поттер в далекие пятнадцать лет. Сияли под потолком люстры, а на стенах — магические светильники. Натертые до блеска сверкали деревянные полы, изысканно струились по шелковым обоям мишура и рождественские гирлянды, а маленькие феечки порхали в клубках остролиста и букетиках омелы над головой. Гарри не ощущала той мрачной, давящей атмосферы общего ужаса и безумия, смерти, что поселилась на площади Гриммо, после гибели леди Вальбурги. Сейчас здесь царили покой, пусть немного вспыльчивый и темпераментный, но разве может он быть другим у Блэков.

Она скучала, совсем немного, краешком души, но скучала по особняку. Тот не стал ей полноценным домом, в полном смысле этого слова, как и Сириус, Гарри тяготилась его мрачной, тяжелой аурой. Но он был пристанищем, верным, надежным и крепким. И по этому женщина скучала. Совсем немного. Краешком души.

Гостей встречали сбоку от дверей в бальную залу хозяева дома, Орион и Вальбурга Блэк. Похожие своей тяжелой, насыщенной красотой, гордым разворотом плеч, царственным наклоном головы. Излучали силу, уверенность. Оба умели подчеркивать свои достоинства, не выставляя их напоказ. Одним словом, Блэки.

— Добрый вечер, — Гарри приветливо улыбнулась. Легко и уважительно кивнула Вальбурге, как равной, подала кисть для поцелуя Ориону. — Благодарю за приглашение.

— Добрый вечер, — говорил Орион, жена, как и полагается порядочной супруге и хозяйке приема, хранила молчание и наблюдала украдкой, чтобы остальным гостям было весело. — Рады приветствовать вас в нашем доме, леди Певерелл. Прошу, проходите, располагайтесь. Возможно, вы встретите здесь своих знакомых.

Гарри улыбнулась, прошла внутрь. Бальную залу она использовала по назначению всего один раз, когда получила звание Мастера. Тогда она пригласила гильдейских, и они праздновали всю ночь, кружились в вальсе, лихо отплясывали рил.

А поутру сорвались на очередное задание.

Зал сиял огнями, пах хвоей украшенной в углу красавицы-елки, которая переливалась, подмигивала искорками и темно-синими, как ночное небо, шарами.

Как и полагается на семейном рождественском вечере, гости пришли со своими детьми. Старшее поколение неспешно обсуждало какие-то свои дела, младшие заняли мягкий уголок и чинно попивали лимонад. В их исполнении попытки подражать взрослым смотрелись немного… смешно. Так котенок пытается изображать из себя взрослого тигра. Сердце зашлось, когда Гарри узнала молодого Сириуса, уже сейчас красивого, с косой тяжелой челкой и приятными чертами лица, в компании молодого Джеймса Поттера, резкого, подвижного, ни минуты не сидящего без движения. Рядом расположился черноволосый мальчик чуть помладше Сириуса, наверное, его брат, Регулус. Там же сидели и Белла с Рудольфусом, Люциус и Нарцисса. Пусть им и пятнадцать лет, их считали еще недостаточно взрослыми, чтобы они вмешивались во взрослые дела. Вот на следующий год, как раз "накануне" совершеннолетия…..

Неподалеку беседовали о чем-то Лестрейнджи-старшие и Карлус Поттер. Дорея стояла рядышком, держала мужа под руку, молчаливая опора и поддержка. Гарри поняла, в кого пошел ее отец. Несмотря на все попытки усмирить волосы, лорд Поттер мог похвастаться растрепанной шевелюрой, а глаза Дореи, теплые, карие сияли добротой, лукавством и одновременно аристократической сдержанностью. Как ей удавалось сочетать подобное, Гарри не представляла. Сказывались долгие годы практики и отменная выучка.

Невдалеке от них стоял с бокалом шампанского сиятельный лорд Абраксас Малфой. Гарри всегда считала, что слово "сиятельный" по отношению к Малфоям следует воспринимать исключительно буквально. Платиновые длинные волосы словно наполнены были внутренним свечением, отчего мужчина казался волшебным существом. Не зря многие считали, что Малфои являлись потомками вейл или эльфов. Во времена молодости Гарри по Хогвартсу ходило немало сплетен о Драко и его отце. Что и говорить, Люциус тогда поражал воображение каждой женщины от шестнадцати и старше. Не поддавалась его чарам разве что Минерва Макгонагалл.

Гарри улыбнулась своим мыслям и обратила внимание на собеседника Абраксаса. Только воспитание и выучка леди Вальбурги заставили ее сдержать прерывистый вздох и сохранить невозмутимое выражение лица.

Томас Марволо Реддл собственной персоной. Таким она видела его разве что в воспоминаниях, предоставленных Дамблдором на их занятиях на шестом курсе. Высокий, статный мужчина с густыми короткими темно-коричневыми волосами, точеными скулами, он унаследовал внешность своего отца, красавца-магла. И лишь глаза его, темные, глубокие, иногда вспыхивали багровыми искрами, но это можно списать на освещение, как и мертвенно бледную кожу.

Гарри порадовалась, что решила сохранить собственный стиль и не сняла обруч. Пусть так она выглядит немного эксцентрично, зато в безопасности. Здоровая паранойя еще никому не вредила.

— О чем так напряженно думает прекрасная леди вместо того, чтобы наслаждаться интересным вечером?

Знакомый голос. Гарри развернулась к Альфарду Блэку. В дорогом костюме, подогнанной по фигуре мантии он выглядел изумительно. Челка густой волной спадала на лицо, оттеняя и без того глубокие глаза, делая их почти демоническими.

— Леди Певерелл, очень рад, что нам довелось встретиться вновь, — губы обожгли прикосновением нежную кожу руки. — Я постоянный посетитель того милого кафе, однако больше не встречал вас.

— Я очень занята в школе, почти не имею времени на то, чтобы вырваться в город. Надеюсь исправить данное упущение этим летом.

— Да, слышал о строгом и принципиальном декане Слизерина от своих кузин, — Альфард кивнул на "детский" уголок. — Позвольте я познакомлю вас со своими младшими родственниками. В следующем году, надеюсь, они окажутся вашими подопечными.

Мужчина провел ее к подрастающему поколению. Все поднялись навстречу, мальчики уважительно склонились, а девушки поприветствовали глубокими, почтительными кивками. От реверансов и книксенов магическое сообщество отказалось еще в прошлом веке, на замену придумав десятки оттенков обычных кивков и поклонов, каждому человеку предназначалось свое приветствие, в зависимости от знатности происхождения. Гарри заработала мигрень и давление, пока все это выучила до такой степени, чтобы портрет леди Вальбурги остался доволен.

— Добрый вечер, декан.

— Добрый вечер, мистер Малфой, мистер Лестрейндж, мисс Блэк, — Гарри уголками губ улыбнулась своим подопечным.

— Леди Певерелл, позвольте представить вам моих племянников, Сириуса и Регулуса. И их друга Джеймса Поттера, он тоже является моим родичем. В будущем году они будут поступать в Хогвартс. Молодые люди, перед вами декан факультета Слизерин. Надеюсь, вы попадете именно туда, как и поколения ваших предков.

— Лично я собираюсь в Гриффиндор, — вздернул подбородок упрямо Сириус, отбросил длинные волосы с глаз.

Подошедшая Вальбурга поджала губы, отпрыска ждал тяжелый разговор после вечера. Орион лишь сверкнул глазами, сдерживая свой темперамент.

— Неплохое решение, молодой человек, — кивнула Гарри.

Сириус, Джеймс и Регулус захлопали глазами. Не этого они ожидали от главы факультета, не того, что она будет расхваливать соперников и главных конкурентов. Их родители выразили удивление более сдержанно, но оно все-таки имелось.

А вот студенты факультета, уже знакомые с некоторыми сторонами преподавателя, помалкивали, лишь сверкали весело глазами.

— Уверена, вам понравится профессор Минерва Макгонагалл, она ведет лекции по Трансфигурации и является деканом Гриффиндора. Строгая, я бы даже сказала, суровая женщина, для которой нет ничего важнее дисциплины, — и ведь не преувеличила. Гриффиндорцы с легкой подачи собственного декана часами пропадали на отработках.

Сириус слегка побледнел, похоже, о реалиях жизни в Хогвартсе его не просветили.

— Я считаю, не важно, на какой факультет распределен студент, пусть даже на Пуффендуй. Главное — это учеба, ведь ради нее и поступают в Хогвартс. И для профессора Макгонагалл нет ничего важнее учебы, она жутко не любит тех студентов, кто игнорирует свои обязанности, поэтому многие из них получают максимальные отработки для усвоения и повторения материала.

— Мне говорили, студенты пишут строчки, помогают завхозу, — с удивлением заметил Регулус.

— Не все. Большинство отправляется в Больничное крыло или к профессору Зельеварения.

— А остальные деканы? Они тоже суровые? — прищурился Джеймс, явно собирался подловить декана на лжи, на желании заманить к себе.

— Конечно, — кивнула Гарри, вновь введя молодежь в ступор. Только воспитание не позволяло Люциусу и Белле открыто хихикать, более несдержанный Рудольфус ушел за соком для своей невесты, чтобы не выдать себя. — Профессор Стебль, декан Пуффендуя, вместе со своими студентами работает в теплицах почти круглые сутки, но для них это и в радость. В Когтевран попадают только те, кто жаждет знаний, как вам известно. Там просто не понимают тех, кто отлынивает от учебы ради возможности пошалить. И профессор Флитвик, декан Когтеврана, считает трехтомник "История магических народов с подробными описаниями, ссылками и новейшими дополнениями" — лучшее средство привить любовь к лекциям.

— Он заставляет читать его? — почти ужаснулся Сириус.

— Переписывать, — не выдержала и засмеялась Белла. Вернувшийся Рудольфус поддержал ее, протягивая девушке бокал:

— Я лично переписывал первые две главы, когда случайно проспал лекцию по Чарам. Кстати, их ведет профессор Флитвик.

— Вы не рассказали про декана Слизерина, — Сириус посмотрел прямо в глаза женщине. Та ответила столь же прямым и открытым взглядом.

— Потому что я не занимаюсь саморекламой, мистер Блэк. Если хотите, можете спросить ваших старших товарищей. Уверена, они расскажут вам все без прикрас.

Она кивнула и отошла от мягкого уголка под руку с Альфардом Блэком, который, судя по всему, стал ее сопровождающим на этот вечер. Вместе с ними отошла и леди Вальбурга, в то время как Орион подошел к Абраксасу и его собеседнику.

— Благодарю вас, леди Певерелл, вы за один вечер сделали то, чего я не могла добиться последний год, — она устало слегка прикрыла глаза, сделала движение веером, которое говорило об искреннем расположении.

Движения веером — целый язык благородных дам. Можно посочувствовать, если провести верхним краешком под глазами, можно поблагодарить, передать информацию. И этому Гарри училась, тяжело вспоминать, как именно.

— Сириус весьма… упрямый молодой человек. Хотя и очень одаренный, — больше, чем нужно, было сказано в этих фразах.

— Думаю, он просто хочет вашего внимания именно для себя. Трудный подростковый период, — она помнила, как отзывался крестный о своем младшем брате. Тогда поверила ему, что Регулус был глупцом и слабаком, но после, спустя годы, все-таки пришла к мнению, что Сириус просто завидовал младшему брату, тому, что ему доставалась любовь родителей.

Оставалось надеяться, что женщина примет к сведению ее слова.

— Альфард, не мог бы ты принести нам чего-нибудь освежиться? Манговый сок подойдет идеально, — величественно попросила Вальбурга.

Блэк молча кивнул и послушно покинул дам, оставляя их наедине в неприметном со стороны алькове. И вроде они на виду, однако никто не сможет прочитать по губам, понять, о чем секретничают леди. Гарри напряглась, чего ждать от не менее темпераментной, чем все Блэки, Вальбурги, она не знала.

Та словно поняла, чего опасается ее собеседница, поэтому усмехнулась. И в той усмешке не было пренебрежения.

— Несмотря на то, что наше семейство темное и древнейшее, мы старались всегда оставаться наблюдателями, сохранять нейтралитет. Мне импонирует то, что вы сумели не дать одной из нас нарушить данное негласное правило.

— Боюсь, в этом нет моей заслуги, — Гарри смотрела в том же направлении, что и ее собеседница — на Беллу, что слегка улыбалась каким-то словам своего жениха.

— Несмотря на это, у меня есть повод подозревать, что этот брак будет счастливым. Равно как и Нарциссы с Люциусом. Прошу меня простить.

Леди Вальбурга ушла, оставляя Гарри гадать, что же она имела в виду, говоря про Люциуса. Не мог же он…. Вряд ли. Тот Люциус Малфой, которого она знала в прошлом, никогда бы не пошел против воли отца. Но он никогда и не учился у Гарри Певерелл.

— Вы снова мрачны, видимо, я плохо справляюсь с обязанностями вашего спутника, леди Певерелл, — Альфард подал ей бокал.

— Нет, что вы, все чудесно, — Гарри сделала глоток. Обруч не реагировал, значит, никаких добавок. Да и не стали бы Блэки травить гостью, которая на данный момент им выгодна.

Смотря со стороны на общество, она могла сказать, что все они здесь не просто друг друга знали. Они приходились родственниками друг другу. На словах звучит просто, они не могут показать всей полноты картины. Стоящие здесь аристократы… были ближе, являлись чем-то однородным. Понимали один другого даже не с полуслова — с одного взмаха ресниц. И они с Томом казались инородными телами, темными пятнами, не входящими в общую картину. Однако при всем при этом, Гарри была равной им по происхождению, могла войти в этот круг. Пусть и под руку с Альфардом Блэком — тонкий намек на желания древнейшего семейства. Намек, который Гарри предпочла проигнорировать. Если Люциус рассказал об особенностях ее рода, а в том, что Малфой-младший сделал это, магичка не сомневалась, на нее никогда не станут давить, будут завоевывать. Хотя бы для того, чтобы узнать, какой именно талант может она передать любимому ребенку. О том, что Гарри некромант, в ее прошлом знал узкий круг лиц, ей самой пришлось докапываться до правды, жить какое-то время в Норвегии, где единственный известный некромант, справивший столетний юбилей, согласился обучать ее. Здесь же об этом не знал никто.

Пусть она не имеет владений, ее звание, ее таланты и древняя кровь значили очень много. Никогда еще Гарри так четко не ощущала себя лотом на торгах. Однако уже не была беззащитной Героиней, недоуменно хлопающей глазами и улыбающейся в камеру. Прошло, теперь она леди и некромант. С наклонностями к малефицизму. Не стоит ее злить.

О том, что Певереллами интересовался не только Дамблдор, она вспомнила, когда к ней подошел Том Реддл. Альфард вновь отошел, его позвала к себе леди Вальбурга. Гарри попивала очередной бокал сока, на этот раз апельсинового, и рассматривала пейзаж на стене бальной залы. Красивый, живой, он заинтересовал женщину тем, что холст в свое время зачаровывал некромант. На общем фоне особняка маленькие импульсы не особо замечались, но если подойти поближе….

— Увлекаетесь живописью? — красивый, глубокий голос, с некоторой долей шипения. — Прошу простить, что прервал ваше уединение, леди. И позвольте представиться, лорд Волдеморт.

Ах, да, он уже тогда постарался забыть о своем магловском имени, вовсю используя псевдоним.

— Гарри Певерелл, леди Певерелл, — представилась женщина, подала руку, с некоторым внутренним содроганием ощущая, как Том прикоснулся к ней губами. Дома будет купаться в кипятке, не иначе, чтобы стереть это ощущение холодных змеиных губ со своей кожи.

— Слышал, вы декан Слизерина, леди Певерелл. Неужели профессор Слизнорт ушел на покой? В мое время именно он являлся главой.

Ложь, открытая ложь, умелая игра в незнание. И пристальный, сверлящий взгляд. Гарри махнула ресницами, смотря немного в бок. Обруч нагрелся, отражая атаку, но против кровных чар у Реддла не имелось ни малейшего шанса. Все же он был не природным легиллементом, как Снейп, хотя и имел склонности к данной науке.

Понятно, на что он рассчитывал. Никто из присутствующих не надел мощных артефактов, это было попросту неприлично — усомниться в благородстве и честности хозяев. Те могли ощутить мощные защитные чары и… обидеться. Гарри воспользовалась тем, что кровное колдовство несло отпечаток сильной магии лишь в первые несколько дней после проведения ритуала. Затем оно развеивалось. Создание крестражей — нездоровое исключение из правил. Даже тогда, маленькая Поттер, ощущала, как бьет по пальцам тяжелая темная магия от простой тетрадки в черной обложке. Но не придала этому внимания, никто ведь не объяснял, что означают те или иные ощущения.

— Профессор Слизнорт остался преподавать Зельеварение. Он сказал, что ему уже тяжело управляться еще и с факультетом.

— Понимаю, дети аристократии — такая ценность в наши дни, — вкрадчиво произнес он. Так змея гипнотизирует свою добычу.

— Как и все дети, обладающие даром, — пожала в ответ плечами волшебница.

— Но согласитесь, у чистокровных больше возможностей и талантов, чем у остальных.

— Не скажу, что это так, мистер Волдеморт, — прозвучало щелчком по носу. Магичка играла с огнем, видела, как поморщился Реддл, но ничего не сказал. Титул Слизеринов он не получил, иначе представился бы именно им. А чистокровные семьи не получили сообщение о создании нового рода Волдеморт. Все он прекрасно знал, понимал, и это злило его. Но женщина в своем праве, тем более, женщина с такой древней фамилией.

— У вас, как у преподавателя, имеется возможность понаблюдать за колдовством подрастающего поколения. Неужели вы не согласны, леди Певерелл, — почти яд в титуле, — что аристократы намного сильнее маглорожденных и полукровок. Сильнее, чище, достойнее, — тон зачаровывал, как и полная убежденность в своих словах. — Они могли бы занять полагающиеся им по праву места в обществе, которые сейчас заняты грязн… маглорожденными.

Однако у Гарри был иммунитет.

— Мне трудно судить об этом, ведь я полукровка, мистер Волдеморт, — глаза мужчины расширились, когда Гарри мило и немного обиженно, как и полагалось по роли, улыбнулась ему. — Скажу лишь, что многие полукровки сильнее чистокровных, талантливее их. Большинство мест и званий в Гильдиях принадлежит именно им, равно как и маглорожденным. Но сегодня такой чудесный вечер, я не хочу говорить о политике. На самом деле, я далека от нее, мне больше нравится преподавать. Дети — наше будущее, согласны с этим?

— Да, конечно, — все еще немного растерянно.

Ему было, над чем подумать, поразмышлять. Полукровка, такая же, как и он, основала собственный род, принимается в знатных домах, преподает в Хогвартсе. Делает все то, чего он добивался годами, десятилетиями. Наверное, она бы стала первой его жертвой, если бы не соблюдала нейтралитет. Гарри не присоединялась в открытую к Дамблдору, не проповедовала его истины всеобщего равенства и братства, но и не соглашалась на откровенный геноцид маглорожденных. С ее стороны это было бы лицемерием.

Волшебница ощущала вспыхнувший интерес Тома, как к основательнице, как к потомку старшего из братьев Певерелл.

И она с трудом вытерпела этот тяжелый вечер, повсюду ощущая на себе тяжелый взгляд темных с багровыми всполохами глаз. Слишком хорошо знала Тома, однажды он предложит ей выбрать сторону. А если не согласится, ее может ждать судьба Поттеров-старших, убитых в собственном доме.

Ничего, она справится, просто обязана. В конце концов, она не беззащитный ребенок, она некромант из рода Певерелл.

Каникулы пролетели как один день. Отмывшись в кипятке, Гарри свалилась на постель абсолютно без сил. Напряжение, необходимость следить за словами, собеседниками на приеме у Блэков вымотали ее, как многочасовые тренировки по боевой магии.

Остаток свободного времени она провела в собственном доме, в Ласс, закрывшись ото всех, не отвечая на письма. Разве что поздравила учеников в ответ. Удивительно, но в этом году ей прислали поздравления почти все с факультета, не отписаться она не имела права.

Тишина, пустота и отсутствие людей — то, что ей и требовалось после встречи с будущим убийцей ее родителей.

Поэтому прохладная рука на обнаженной спине стала полной неожиданностью. Гарри взвизгнула и пришпилила нежданного посетителя к стене темномагическим заклинанием из арсенала некромантии. Завернулась в простыню и только потом повернулась.

Со стены удивленно хлопал глазами Гиппократ Сметвик.

— Ты напугал меня! — пожаловалась женщина.

— Ты сама оставила для меня пропуск, — пожал тот плечами, стекая на пол. — Не появилась в Мунго, вот я и… заволновался.

Мужчина присел на край постели, рядом с магичкой. Удивительно, но с ним она совершенно не чувствовала смущения. Наверное, все дело в том, что он — целитель, а они существа бесполые, как любил говорить сам Сметвик. Да и чем можно удивить человека, который стаскивал ее с алтарного камня?

Гарри уткнулась в плечо, вдохнула чистый, свежий запах лаванды, идущий от рубашки, он немного смешивался с острыми нотками медикаментов. Видимо, одежду целитель менял еще на работе, да и душ принимал там же.

— Я познакомилась с Волдемортом, — мрачно произнесла она.

Рука, обнимавшая за плечи, напряглась, сжалась почти до боли.

— Ты… что ты решила?

— Нейтралитет. И пошел он к черту! — Гарри глубоко вздохнула, успокаиваясь.

— Просто… это немного выбило меня из колеи.

Гиппократ обнял ее, крепко-крепко, так, чтобы женщина могла спрятать свои тревоги и спрятаться от них. Погладил по голове, как маленькую девочку.

— Ты справишься, ты очень-очень сильная, — мягко проговорил он. — Не раскисать, артефактор Певерелл! — скомандовал уже обычным своим тоном, каким гаркал на подчиненных в Мунго.

Гарри ослепительно улыбнулась, чувствуя, как отпускает. Действительно, что-то она расклеилась.

— Слушаюсь, целитель Сметвик!

Для этого и нужны друзья — чтобы ворваться в затхлое пространство отчаяния и напряжения свежим весенним ветром, принести с собой запах луговых трав, развеять тревоги и сомнения. И, протянув руку, вытащить из четырех стен.

— Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делала, — искренне и с чувством произнесла Певерелл.

Гиппократ сморщил нос и насмешливо фыркнул.

И так все понятно.

— Мистер Малфой, мисс Блэк, прошу задержитесь, — декан Слизерина отложила бумаги, подождала, пока остальные студенты выйдут, и запечатала дверь заклинанием против подслушивания. — Вы ничего не хотите мне сказать?

Люциус вздернул бровь, очень знакомо вздернул. Понятно, у кого Снейп этому научится. И поправил манжету рубашки на правой руке, из-под нее на краткий миг блеснуло золото браслета.

— Скажу лишь, декан, что ваша идея пришлась по вкусу некоторым.

Гарри с трудом сдержала желание застонать.

— Зачем вы это сделали? Ваши родители в курсе?

— Да, — Белла качнула тяжелой гривой. Сейчас она выглядела намного спокойнее, чем в прошлое полугодие. — Леди Вальбурга одобрила так же, чтобы клятву принесли и Андромеда с Нарциссой. А вот отец павлинчика был не слишком счастлив, — сощурила она колдовские глаза.

Их вражда неизменна, но ведь должно в жизни оставаться хоть какое-то постоянство. Тем более, они никому не позволяли встревать в свои споры, решали их только между собой и в свободное от обязанностей время. Да и складывалось впечатление, что им обоим доставляет удовольствие словесная и не только дуэль. По крайней мере, когда Нотт попытался вставить пару слов в пользу Люциуса, был этим же Люциусом и проклят.

— Пока отец глава семейства, он может делать, что угодно. И я буду подчиняться, — Люциус говорил гордо и сдержанно. — Однако я не могу пойти против желаний семьи невесты, нам слишком выгоден союз с Блэками. Отец согласился с моими доводами.

Гарри потерла виски. Это уже не игра, они просто не понимают, но как им объяснить, не раскрывая источник своей информации, волшебница не знала.

— Вы хоть понимаете, что… — она беспомощно покачала головой. Собственная затея уже не казалась такой удачной. Сердце болело за ребят.

— Что, возможно, подписали себе смертный приговор? — Белла сложила руки на груди. — Декан, не стоит нас недооценивать. Иногда вы помните, что мы из темных родов.

— А иногда забываете, — подхватил Люциус. — На первом месте для нас всегда остается благо семьи. Тем более, клятву принесли лишь Блэки, я и Рабастан Лестрейндж, больше никто, так что не стоит волноваться. Мы всегда сможем сослаться на связь с Блэками и их нейтралитетом.

— Ну, спасибо! — ядовито оскалилась Блэк. — В могилу решил нас свести, павлинчик?

— Как будто ты сама не слышала его слов! — вырывалось у Малфоя, он тут же прикусил губу, кляня себя за несдержанность.

При всей своей смекалке, он все равно оставался подростком.

— Мистер Малфой? Мисс Блэк?

Ее старосты переглянулись, отчего подозрительное ощущение неладного только усилилось.

— Лорд Волдеморт вечером, через пару дней после приема с вашим участием, приходил к нам домой, декан, — Белла неловко ломала пальцы, сжимала губы. — Люциус ночевал у нас, и мы решили… мы спустились вниз.

— Неужели не было заклинаний? — с полуслова поняла Гарри.

— Я по крови Блэк и провела с собой Люциуса, — покачала головой Белла. — В родовом гнезде невозможно что-либо утаить, если только запрет не ставит глава дома. Дядя Орион не поставил.

— Лорд Волдеморт всячески пытался заставить Блэков встать на его сторону, говорил о какой-то организации, о метках. И намекал… намекал на смерть нескольких магловских семей.

— Мы посмотрели, этой информации не было в газетах. Откуда он мог знать? — девушка ежилась, как будто ей было холодно. — Дядя Абраксас… он…

— Скорей всего, мой отец тоже участвовал, — сжал губы Люциус.

Доверие, они доверяли ей, раз говорили так открыто.

— Он хороший отец и глава рода, но есть поступки, которые я не одобряю. Например, рабское клеймо на руке.

— Помните, мы говорили о способах изгнания маглов? — Белла запрыгнула на парту и стала качать ногами. — Тогда еще рассматривали версию с клеймом, как у скота. Но ведь лорд Волдеморт… сделал то же самое с дядей Абраксасом, а тот чистокровный. Неужели для него мы… — она не договорила. Ей было не по себе.

А Гарри задумалась, что было бы, не проведи она факультатив. И, кажется, пора переходить на лекциях к защитным заклинаниям для дома.

— Всего лишь пешки, я же говорил! — закатил глаза Люциус. — В любом случае, следующим главой рода стану я. И я не хочу быть рабом полукровки. По крайней мере, не такого. А вместе с Блэками и Лестрейнджами у нас есть шанс сохранить нейтральную позицию. Этот обет… — тут он хитро улыбнулся. — Служит отличным оправданием, почему мы не можем присоединиться.

Гарри не сдержала смешка. Хитрецы, какие же хитрецы ее слизеринцы! Женщина стала серьезной.

— Советую вам на все летние каникулы в этом году и в последующие уезжать отдыхать в другие страны. И брать с собой как можно больше членов семьи. А после окончания школы, отправиться получать дальнейшее образование в университеты Европы. Передайте это и остальным… заговорщикам.

Старосты переглянулись. Люциус Малфой церемонно поклонился.

— Благодарю за совет, декан.

— Можете идти, — махнула рукой Гарри.

У нее жутко разболелась голова.

События понеслись вскачь, и вот уже конец учебного года. Гарри утомленно заканчивала писать годовой отчет в двух экземплярах. На имя директора и Попечительского совета. Немилосердно ныла затекшая шея, сведенные плечи требовали отдыха, а на пальцах уже появлялась мозоль. Но доверить Прытко пишущему перу ответственную работу Певерелл не могла, у них иногда случались сбои. Ничего, летом создаст свое собственное. И как она раньше не подумала?

Как и предлагала, половина курса отправилась на курорты других стран "поправить здоровье" после длительного сиденья в шотландских промозглых холмах.

На факультативе они обсуждали древние традиции волшебного мира, какие из них были запрещены и почему, правильно или нет. Например, право первой ночи с волшебницей. Студенты посмотрели на Беллу с Рудольфусом, на мрачно щурящуюся Андромеду, на Люциуса, держащего за руку Нарциссу. И единодушно согласились, что традицию отменили очень даже правильно. И вовремя, до появления таких вот кадров у древних семейств. Спорили, обсуждали, но нет-нет да и мелькали в разговоре упоминания статей из "Пророка" о участившихся нападениях неизвестной банды волшебников на семьи маглорожденных волшебников. Скитер еще не вышла из тени, а потому заметки были коротенькими, с перечислением использованных заклинаний. Но ведь и одного количества Круциатуса хватало студентам, чтобы представить, во что превратились тела. Гарри понимала, что на следующий год будет еще хуже, и радовалась про себя, что школы это не коснется до последнего. Сюда Том не сунется, не решится связываться с Дамблдором. Возможно, уже тогда он подозревал о наличии у директора необычной волшебной палочки. О том, что это Бузинная, Том догадался перед самой своей смертью.

От всех этих мыслей гудела голова, кипела и практически взрывалась. А потому долгожданный отъезд студентов профессор восприняла, как манну небесную.

Дверь распахнулась и со стуком врезалась в стену.

— Артефактор Певерелл, бледная ты немочь, поднимайся, собирайся!

— Куда? — ошарашенно посмотрела на пышущего энтузиазмом Гиппократа Гарри.

— В Бат, источники приведут тебя в норму. А то скоро в зеркалах отражаться перестанешь!

Под мышки мужчина выдернул волшебницу из кресла и придал направление к спальне.

— Я отпуск взял, так что на целый месяц у тебя будет личный целитель, радуйся, Певерелл!

— Угу, радуюсь-радуюсь.

— Не слышу энтузиазма!

Гарри рассмеялась.

Похоже, каникулы и у нее будут замечательные.

Шотландия встретила профессора Защиты от Темных Искусств сильными ветрами и мелкой, холодной изморосью, больше напоминающей повисшую в воздухе водяную пыль. После мягкого, умеренно теплого климата Бата, погода казалась слишком суровой. Но даже при таких условиях Гарри была рада вернуться в Хогвартс.

В нынешнем году ученикам предстоит познать опровержение версии про проклятие должности профессора Защиты — Гарри подписала контракт еще на один год. Традиционно, в отличие от магловских школ, кроме частных, в Хогвартсе контракты имели определенный срок, после чего либо продлевались, либо прерывались окончательно.

Месяц в Бате превратился в полноценный отпуск, даже после того, как Гиппократ покинул ее, вернувшись в Мунго, Гарри решила провести все оставшееся время на источниках. Не зря же они так популярны еще с римских времен. Солнечные и минеральные ванны, восхитительный профессиональный массаж — Гарри ощутила, как скинула десяток лет.

— Отлично выглядите, Гарри.

— Благодарю, Минерва. И чувствую себя превосходно. Вам отпуск тоже пошел на пользу, вы удивительно загорели, — волшебница прошла в учительскую, сняла шерстяной длинный шарф с шеи и опустилась в кресло, вытянув ноги к огню, разожженному в камине.

Остальные учителя уже разместились, не хватало только директора. Вот-вот должно было начаться традиционное совещание перед учебным годом, согласование последних деталей и организационных моментов.

У каждого учителя имелось свое любимое место, которое негласно было закреплено именно за ним. Глубокое кресло у камина — Гораций Слизнорт, письменный стол у окна — профессор Флитвик. Угловое кресло, в тенях, — Гарри Певерелл.

— Мы с мужем ездили в Дербишир, в Озерный край, — Минерва открыто и довольно улыбнулась. — Не представляете, какая там природа!

Первый год прошел, коллеги убедились в профессионализме Гарри и окончательно приняли женщину в свой дружный коллектив. Вот и сейчас они приветливо поздоровались с волшебницей, вернувшись к своим делам.

— Слышала, там есть место силы, где друиды проводили свои ритуалы, — присоединилась к разговору профессор Нумерологии Септима Вектор. — Точно высчитанные квадранты…

— Именно, — подхватила Макгонагалл. — Мы с мужем заглянули туда, представляете, Септима, расчет друиды вели….

Больше Гарри могла не участвовать в разговоре, женщины прекрасно обходились и без нее. Вектор подвинула свое кресло, и они с деканом Гриффиндора активно стали высчитывать дату последнего проведенного ритуала, его магическую направленность, ориентируясь на собственные воспоминания и знания по данному вопросу. Изредка они задавали вопросы Гарри, вынуждая ее тем самым следить за течением беседы. Нумерология никогда не являлась любимым предметом женщины, более того, изучать ее она взялась только в Гильдии, так как без нее не могла получить мастерство.

— Коллеги, мне жаль отрывать вас от интересной беседы, но попрошу минуточку внимания, — в учительскую вошел директор и занял место за узким столом профессора Флитвика, лицом ко всем присутствующим. — Все передали списки необходимых дополнительных материалов? — учителя согласно загомонили. — Отлично. Минерва, на все приглашения пришли ответы?

— Да, Альбус, — Макгонагалл кивнула. — Мы с профессором Вектор уже навестили маглорожденных первокурсников, в этом году их будет всего трое.

— Хорошо. У кого-нибудь еще есть какие-нибудь вопросы? По поводу планирования и конспектов?

Отрицательное мотание головой. А Гарри интересовало, упомянет директор о конкретном ученике или нет. Дамблдор нервничал. Это нельзя было увидеть открыто, можно было только понять. По резковатой манере речи, по блестящим глазам и нервно подрагивающим пальцам — он волновался, хотя и старался не подавать виду.

— Тогда хочу перейти к основной теме сегодняшнего собрания, — директор соединил кончики пальцев, устремил поверх них сияющий голубой взгляд на преподавателей. — В нынешнем году к нам придет учиться… необычный ученик. Его зовут Ремус Люпин, в возрасте пяти лет он стал жертвой Фенрира Сивого.

Женская часть, за исключением Гарри, охнула, Помона даже прижала руки ко рту. О деяниях Сивого слышали даже в самых отдаленных частях Британии, о его любви к маленьким детишкам, вернее, к их инициации. Он специально селился неподалеку, чтобы в полнолуние отомстить неосмотрительно разозлившим его родителям малыша. Гарри никогда не задавалась вопросом, где же перешли дорожку Сивому родители Ремуса.

— Бедный мальчик! — качнула шапкой буйных кудрей Помона Стебль, рядом сидевшая Поппи Помфри закивала головой.

Минерва поджала губы.

— Альбус, при всем моем уважении к вам, но это безответственно! Приглашать неконтролируемого оборотня в школу, полную беззащитных студентов. Толком постоять за себя умеет лишь седьмой курс. Что, если он нападет на кого-то в полнолуние или перед ним? Против оборотней идут только авроры, а у нас нет ни одного.

— К тому же, даже в человеческой форме оборотни обычно сильнее, быстрее и выносливее обычных людей, — вмешался Гораций Слизнорт. — Альбус, если мы, как взрослые люди, еще способны отнестись толерантно, то дети — вряд ли. Не стоит недооценивать тот же Когтевран, студентам вполне по силам понять, кто учится вместе с ними.

Директор поджал губы, крылья носа его дрогнули.

— Не будем спешить с суждениями, коллеги, — голос его оставался ровным, но где-то в глубине зрели недовольные интонации. Так перед грозой небо вспыхивает зарницами на горизонте, еще неясными, отдаленными, но уже вполне ощутимыми. — Это всего лишь одиннадцатилетний ребенок. Давайте дадим ему шанс на нормальную жизнь. Он не виноват в том, что стал оборотнем. Неужели он заслуживает участи парии?

Учителя невольно склонили головы, устыдившись. Гарри прикусила губу. Ремус не был первой жертвой Сивого, и уж тем более, далеко не последней. Но именно этого оборотня директор старается всеми силами протащить в школу. Почему-то раньше, даже в прошлом году, он не задумывался об обучении оборотней. Не то, чтобы она возражала или имела что-то против самого Ремуса, но… невольно задавалась вопросом, откуда такой энтузиазм. Как-то связано с родителями Люпина? Потому как сам из себя Ремус пока что ничего не представляет, всего лишь мальчишка-волшебник, каких много. Или это просто совпадение, и Дамблдор решил начать именно сейчас свою программу всеобщего равенства и братства?

— К тому же, коллеги, будут приняты все меры предосторожности, — обвел присутствующих добрым взглядом директор. — Все ночи полнолуния мальчик будет проводить взаперти, в месте вне пределов замка, на границе с территорией школы.

Внутренности сжались, Гарри передернуло, и женщина поджала губы. Помогая Андромеде с воспитанием Тедди Люпина, она вплотную занялась вопросом оборотничества, прочитала все книги, какие только имелись в закромах Гильдии и библиотеки Блэков. Поэтому знала, что запирать оборотня и оставлять его одного в незнакомом месте — не самый лучший вариант, это может сильно подорвать его здоровье.

— Не думаю, что это правильное решение, директор, — она подалась вперед, Дамблдор перевел внимание на нее. — Хотя бы для самого мальчика. Он будет бояться подвести вас, не оправдать ожидания, волноваться за своих товарищей. От постоянного стресса он может застрять в полутрансформе, — Гарри вздрогнула, когда вспомнила изображения оборотней. С волчьей мордой и человеческими руками, не способными даже ходить на таких разных конечностях. Меньше всего на свете она хотела, чтобы подобное произошло и с Ремусом. Ведь она ничего не знала о его молодости, может, такое и случалось с молодым оборотнем.

Она хотела, чтобы Ремус учился в школе, подружился с товарищами. И не хотела, чтобы страдал.

— Не переживайте, мы проследим за этим, профессор Певерелл. Мадам Помфри, вы же поможете мне справиться с мальчиком?

— Конечно, директор, — жалостливая медиковедьма уже приняла маленького Люпина, сама того не осознавая.

Гарри откинулась на спинку кресла, вновь спряталась в тенях, пляшущих вместе с языками пламени. Директора она предупредила, остальное — на его совести.

— Следующий вопрос, — Дамблдор принял молчание коллег за согласие в вопросе с Ремусом Люпином, хотя тот же Гораций продолжал недовольно поджимать губы. Гарри порадовалась, что ее предшественник-декан промолчал. Ремус достоин стать волшебником, завести друзей, при всех своих недостатках, он хороший человек. — Сопровождение поезда. В этом году наступила очередь профессора Стебль, однако пару дней назад она вывихнула лодыжку, отчего ей прописан полный покой еще на две недели. Поэтому я хотел бы попросить профессора Певерелл заменить ее и занять место в поезде.

— Разумеется, директор, — Гарри любезно кивнула. Самой интересно посмотреть на будущих учеников заранее.

Остаток вечера они решали мелкие организационные вопросы, уточняли мелочи в расписаниях.

Вокзал Кингс-Кросс всегда ассоциировался у волшебницы с новым этапом в жизни, окончанием прежнего, старого и, чего уж скрывать, не самого любимого. С вокзала она уезжала в Хогвартс, ее родной дом на долгие семь лет. И в вокзал же превратилось ее подсознание, когда умерла она-крестраж.

Алый, блестящий паровоз грузно, мощно пыхтел, как неповоротливое, массивное, но добродушное животное, выдыхая клубы густого, белого пара. Тот окутывал, стелился под ногами многочисленных волшебников. Родители использовали любую возможность, чтобы посмотреть на детей, поправить лишний раз воротничок или вытереть невидимую никому грязь со щечки. Даже просто прикоснуться к волосам, завязать потуже ленточку в косичке. Старшие помогали грузить тяжелые саквояжи, поднимали их заклинаниями. Кингс-Кросс — уже магическая зона, а потому здесь можно колдовать. Да и официально учебный год начался.

Преподавателям принадлежало маленькое, узкое купе в самом начале первого вагона, как раз на одного человека. Гарри сидела у окна, смотрела на будущих первокурсников, на провожающих, и сердце щемило сладкой тоской и воспоминаниями. Светлыми, теплыми, полными радости. Так же, как и эта девочка с Когтеврана, она обнималась с Гермионой и Роном, так же, как и этого мальчика с Пуффендуя, ее провожала семья Уизли. Они не заменили ей собственную семью, но первыми показали настоящее душевное тепло и домашний уют. И пусть их Нора была маленькой, скособоченной, пусть комнату Гарри делила с Гермионой или Джинни, в те годы она не променяла бы узкую койку на втором этаже на все великолепие Малфой-менора.

— Профессор, — в купе заглянула улыбчивая продавщица сладостей, — хотите чашечку чая со сладостями? Пока паровоз стоит.

Ее работа, как сопровождающего, начнется, когда экспресс выедет за пределы Лондона. Студенты в большинстве своем устроятся, разойдутся по местам, и тогда будет легче решить возникающие вопросы с размещением.

— Не откажусь, — Гарри протянула несколько сиклей, получив взамен кружку горячего имбирного чая и упаковку шоколадных лягушек. Их она любила несмотря ни на что. Вообще, наверное, студенты Слизерина были бы крайне удивлены, если бы узнали, что их декан — жуткий сладкоежка. Правда, Гарри умела обуздывать свои порывы и в длительных заданиях никогда не жаловалась на недостаток сахара, жесткую землю вместо постели, пригоревшую кашу. Однако дома предпочитала устраиваться с комфортом.

Хотя и тут не доходила до крайности Горация Слизнорта.

Волшебница фыркнула в кружку при мысли о многочисленных пухлых подушках и засахаренных ананасах.

Городской пейзаж за окном сменился сельским, появились пологие холмы, речушки и маленькие каменные домики с черепичными красными крышами, вокруг которых белели веревки с развешенной одеждой и простынями, паслись овцы, и бегали перепугано куры. Гарри оставила пустую кружку, помыла ее заклинанием и убрала в маленький ящичек над головой, где стояла посуда для сопровождающих.

Узкие проходы пустовали, студенты шумно обменивались летними впечатлениями, рассказами об отдыхе и семьях. Гарри заглядывала в купе, спрашивала, все ли в порядке. Те, кто знал ее, вежливо здоровались. Когтевранцы даже интересовались, что они будут изучать в новом году. Гарри старательно отмалчивалась, заставляя студентов весело переглядываться. Стоило ей закрыть дверь, как раздавались предположения о новых темах. Вот уж у кого одни знания на уме. Слизеринцы как всегда интересовались политикой и вспоминали факультативные занятия.

— У нас же будет в этом году факультатив, декан? — задал вопрос Люциус Малфой, когда Гарри заглянула в купе старост.

Помимо него и мисс Блэк, там сидели братья Лестрейндж, Андромеда и Нарцисса. В обязанности старост входило патрулирование коридоров, улаживание мелких недоразумений между учащимися, помощь в переодевании, накладывание Согревающих чар, если на улице шел дождь и многое, многое другое, с чем попросту не справился бы один взрослый маг. Студентов много, а она одна. К тому же, старшекурсникам необходима практика.

— Конечно, мистер Малфой. В этом году у нас идет тесное пересечение с уроками Защиты. Мы будем говорить о родовых домах. С ними тоже связано множество традиций и правил.

Слизеринцы кивнули, и Гарри покинула их, оставляя обсуждать.

В середине последнего вагона ей не слишком повезло — за одной из дверей Гарри услышала возмущенные крики и смех, не походивший на дружеский. Скорее, яростный, насмешливый. Если учитывать, что она до сих пор не столкнулась ни с кем из будущих Мародеров….

— У вас какие-то проблемы, молодые люди? — спокойно спросила она, вставая в дверях.

Сириус откинул привычным жестом густые волосы со лба и даже не заметил, как красиво у него это получается, изящно и немного надменно, как и полагается аристократу. Выучка в каждом движении. Джеймс, веселый, улыбчивый, розовощекий и загорелый Джеймс, с очаровательными ямочками на щеках, которые через пару лет будут сводить с ума девушек, поправил очки.

— Никаких, профессор Певерелл.

Гарри перевела взгляд на другую пару, напротив молодых аристократов. И если облик девочки говорил о крепком среднем достатке: пусть не новая, но чистая и аккуратная одежда, причесанные волосы — то мальчишка являлся полной противоположностью Поттера и его друга. Нахохлившийся вороненок, худой, нескладный, с блестящими, прилизанными волосами, словно вымазанными в чем-то скользком и жирном. Он не знал, куда деть руки и ноги, тощие запястья торчали из коротковатых рукавов рубашки — он слишком быстро рос этим летом, и мать наверняка не сумела приобрести ему новую одежду. Гарри помнила в воспоминаниях, что Снейп постарается переодеться сразу же, еще до приезда.

Вороненок окажется на ее факультете. Облик не вязался с тем мрачным, саркастичным профессором, что отравлял ей существование шесть лет в школе. Сейчас у Гарри возникало лишь одно желание: пригладить мальчику умильно торчащие на макушке прядки, тонкие и нежные, даже на вид. Жалость и странная нежность переплетались комком в груди, это ощущение росло и ширилось. Наверное, именно так появляется материнский инстинкт. Ирония судьбы, могла ли она подумать, что будет когда-нибудь ощущать нечто подобное к раздражающему ее в молодости профессору Снейпу? Но ведь и перед ней — не профессор Зельеварения, а всего лишь мальчишка из Паучьего переулка.

Волшебница слишком хорошо владела собой и своей мимикой, потому ребята ничего не поняли. Лили Эванс гордо вздернула веснушчатый нос.

— Профессор, пожалуйста, скажите, чтобы они перестали задирать Северуса!

Глаза, изумрудные, миндалевидные глаза в обрамлении коротких, коричневатых ресничек, красивые, полыхающие праведным гневом. Наставник часто говорил, что глаза у бывшей Поттер загорались, как у кошки, когда волшебница злилась. Понятно, от кого она унаследовала данную черту.

— Мистер Блэк, мистер Поттер, кажется, вы хотели попасть в Гриффиндор?

— Да, — решительно кивнул Сириус. Видимо, Вальбурга так и не сумела переупрямить отпрыска.

— Какие характеристики у данного факультета?

— Благородство, честь и отвага, — отчеканил Джеймс, и Гарри припомнила, что его-то предки не попадали поголовно в Слизерин. Нет, Карлус, кажется, являлся выпускником Когтеврана.

— И вы считаете, что ведете себя благородно по отношению к молодому джентльмену? — подняла бровь Гарри. По-снейповски подняла.

Будущие Мародеры смутились.

— Простите, профессор, — пробубнил Джеймс.

— За что мне вас прощать? — удивилась Гарри. — Мне вы ничего не сделали.

— Прости, Снейп, — буркнул Сириус.

Гарри удовлетворенно кивнула. Возможно, она еще больше отвратила отца и крестного от Слизерина, зато рассказала Лили хотя бы об одном факультете. Впрочем, он по ней плачет, горючими слезами. Такое чувство справедливости и желание защищать друзей любой ценой!..

В коридоре перехватила Нарциссу, уже второкурсницу. За лето девочка еще больше расцвела, ее красота начала терять детские очертания, становилась хрупким фарфором, ярким, как и у всех Блэков.

— Мисс Блэк, попрошу вас составить компанию вашему кузену Сириусу и его другу Джеймсу, рассказать им о школе.

Девочка понимающе кивнула и направилась к купе родственников. Удивительная проницательность в столь юном возрасте, Малфои выбрали себе настоящий клад. Тем более, Нарцисса как никто другой знала характер и повадки своего кузена. Такого шалопая как Сириус еще поискать стоило.

Большой зал сиял оранжевым и золотом: свечи, знамена факультетов с золотыми нитями, а над головой — темнеющее осеннее небо, почти ночное, с мрачными серыми тучами.

Гарри заняла свое место, кивнув коллегам и директору. Ее слизеринцы за лето загорели, отдохнули, уже более оживленно переговаривались между собой. Как там говорится — общая беда сближает? Гарри с интересом отметила сформировавшийся костяк из Малфоя, Блэков и Лестрейнджей. К ним прислушивались, им старались подражать. Из всех родовитых семей, именно эти три могли похвастаться наиболее древней родословной и сильными волшебниками. Не говоря уже о многочисленности Блэков, причем стабильным магическим потенциалом обладали все маги рода без исключения. Гарри могла видеть, как остальные приглядываются и просчитывают выгоду от возможного союза с костяком факультета, негласными лидерами. До сего момента слизеринцы пытались понять, к какой из двух сторон уже начавшегося противостояния принадлежат сильнейшие. Однако в прошлом году образовался стабильный нейтралитет. И Гарри не могла даже предположить, к чему это приведет.

Колесо противостояния раскручивалось, медленно, но верно дело двигалось к войне. В газетах все чаще стали появляться сообщения о нападениях на семьи маглорожденных волшебников и сквибов, во время которых страдали и их соседи-маглы. Никогда еще Гарри не была так рада увидеть фамилию Риты Скитер. Молодая, амбициозная журналистка сумела-таки, вопреки всем усилиям аристократов, пробиться на первую полосу и теперь живописала кошмары нападений с подробностями. Пока что общество еще раскачивалось, волновалось. И не придавало особого значения. Обыватели считали происходящее делом рук банды мародеров, разбойников, поэтому не волновались особо. Верили в силы Аврората. Хотя Гарри знала о скупке нелегальных защитных артефактов в Лютном переулке. Ей самой пришлось изготавливать парочку серьезных для банка по срочному заказу.

Появление первокурсников отвлекло от мрачных раздумий, впрочем, как и всегда. Так приятно видеть счастливые, зачарованные лица детей, глядящих на столь явное проявление волшебства. Восхищенно взирала на потолок и парящие в воздухе свечи Лили Эванс, ее мордашка в обрамлении огненных волос, сияла от восторга. Рядом вышагивал худющий Снейп-вороненок и что-то шептал на ухо подруге. Та кивала, поддакивала и крутила головой по сторонам. На них с толикой зависти посматривал украдкой Джеймс Поттер. Лили ему понравилась, с первого взгляда, однако он помнил наставления отца о необходимости серьезного отношения к выбору кандидатуры в девушки и невесты. Гарри читала эти размышления по загорелому личику, как раскрытую книгу. Сириус же напоминал короля, лениво проверяющего собственные владения. Как будто родился в Хогвартсе. За ними семенил Бартемиус Крауч, мелкий мальчишка с острыми чертами лица, вздернутым носиком. Ремус Люпин выглядел так, словно до сих пор не мог поверить в сбывшуюся мечту. Губы дрогнули в улыбке. Такие маленькие, такие… незнакомые. Гарри слышала о проделках родителей, но никогда ей не говорили, какими людьми они были. Смелыми, отважными светлыми магами, борцами за справедливость. Как этого мало для ребенка, мечтающего посмотреть, увидеть, дотронуться, понять. Просто получить подтверждение, что Джеймс Поттер или Лили Эванс могли так же глупо вести себя. Или смотреть так же восторженно.

Минерва выстроила их вдоль преподавательского стола, лицом к залу, раскрыла длинный свиток. Первокурсники переступали с ноги на ногу, волновались, однако не осмеливались перешептываться под строгим взглядом профессора Трансфигурации.

Как и следовало ожидать, Лили Эванс отправилась в Гриффиндор. Она легко сбежала по ступенькам, и Северус Снейп с отчаянием посмотрел вслед каскаду рыжих волос. Как будто у него оторвали часть души. Лили стала первым человеком, который не ругал, не шпынял его, который протянул руку и разделил с мальчиком мир волшебства, не называя странным или сумасшедшим. И Северус тянулся, тянулся, за каждым добрым словом, как маленький доверчивый щенок тянется к ласкающей руке, надеясь, что его не отпихнут.

Кому, как не Гарри понять это? В детстве она тоже слишком быстро привязывалась. К Сириусу. К Ремусу. К Хогвартсу. Последнюю связь разрушить не удалось даже времени и смерти.

Блэк все-таки настоял на своем и присоединился к "львиному" факультету, за ним последовал Ремус Люпин и пухлый мальчик с жиденькими каштановыми волосами и бегающими глазками — Питер Питегрю. Джеймс Поттер рухнул на скамью рядом с товарищем и тут же принялся активно улыбаться Лили. На что Снейп смотрел со злобной ненавистью.

Дети, они не обращали внимания на полный зал студентов, на то, что их маленькая драма стала достоянием общественности. Той ее части, которая умела видеть и наблюдать. Гарри бросила взгляд на стол Когтеврана. Нет, "вороны" никому ничего не скажут, они свято блюдут правило личного пространства, равно как и ее змейки. Женщине не понравился расчетливый взгляд директора на гриффиндорский стол, в частности, на Джеймса и Сириуса, которые уже вовсю подбадривали бледного Люпина.

Северус Снейп стал последним, кто распределился на Слизерин, к столу он шел мрачно, как на эшафот. И все время украдкой косился в сторону гриффиндорского стола, даже сел так, чтобы видеть Лили. Рядом с Люциусом Малфоем. Который — единственный со всего факультета — заметил неявный интерес декана к только что распределенному вороненку. Ничем другим Гарри не могла бы объяснить короткий взгляд грозовых серых глаз, еле уловимый кивок. И протянутую Снейпу руку.

Староста факультета взял вороненка под свое крыло.

А Гарри пообещала сделать все возможное, чтобы ее дети не стали частью очередных интриг.

Новый учебный год начался.

— Профессор Певерелл? — в дверь мышкой поскреблась Лили Эванс. — Разрешите войти?

— Проходите, мисс Эванс, — Гарри поставила книгу на полку, развернулась к посетительнице. — Что привело вас ко мне в столь поздний час? Вам не пора в гостиную, готовиться к ужину?

— Профессор, Северус пропал, — Лили прикусила губу, нервно помялась. — Джеймс и Сириус снова что-то натворили, я слышала, как они смеялись над ним.

Гарри подавила недостойное леди желание потереть лоб и тяжело вздохнуть. Вражда Поттера и Блэка со Снейпом создавала определенные проблемы, как для преподавателей, так и для товарищей по факультету. Нет, только для Гриффиндора. Северус был слишком нелюдимым, ни с кем толком не общался, держался замкнуто, сковано, в стороне, словно и стеснялся, и стыдился не только своего происхождения, но и внешнего вида. Хотя никто, никто не стал бы осуждать его за бедность или магловскую половину, только не с деканом-полукровкой. Гарри видела, как Нарцисса Блэк пыталась пробиться к мальчику, но тот нахохлившимся вороном отходил в сторонку, отвечал односложно и всегда быстро исчезал в библиотеке.

— Почему вы не расскажете своему декану, профессору Макгонагалл, мисс Эванс?

— Потому что вы — декан Северуса. И… профессор Макгонагалл только поругается, назначит отработки. На них это не подействует, — Лили не поднимала глаз.

Гарри усмехнулась.

— То есть вы хотите, чтобы я прокляла ваших товарищей по факультету? — недоверчиво обратилась к девочке.

О методах решения проблем и поддержании дисциплины на уроках профессора Певерелл разве что не легенды слагали. Сириус Блэк, после того, как неделю проходил с розовой светящейся шевелюрой и ослиными радужными ушами, которые не брали никакие чары, вел себя на Защите тише воды ниже травы.

— Если это заставит их оставить Северуса в покое, то да! — вскинула голову Эванс. Девочка сжимала судорожно кулаки, тяжело дышала, щеки ее раскраснелись, и веснушки стали даже ярче.

— Хорошо, мисс Эванс, ступайте. Благодарю за честный рассказ, от меня никто ничего не узнает.

Лили кивнула, пробормотала смущенно прощание и выбежала из кабинета, сверкая пятками. Гарри склонила голову набок, провожая девочку взглядом. Неужели она такая страшная?

Приближался Хэллоуин, светильники становились все мрачнее и страшнее с каждым днем, под потолком появились первые стайки летучих мышей. Маленькие, с бархатными животиками, крохотными лапками с коготочками, перепончатыми крылышками и мордочками с трогательно влажными розовыми носиками, они приводили в восторг всех девочек без исключения. И те пищали не хуже мышек, когда летучие создания давали себя погладить, разваливались на ладошках, подставляя под ласковые прикосновения набитые туго брюшка.

Гарри неспешно вышагивала по коридору, здоровалась со студентами, спешащими из библиотеки на ужин. В замке имелось только одно место, где человек мог побыть один. По негласной традиции, никто не заходил на Астрономическую башню, если та уже была занята. Помещение с высокой крышей, стрельчатыми окнами, продуваемое всеми ветрами и превосходным видом на озеро идеально подходило для раздумий и сожалений.

Летучие мыши попискивали под потолком, шуршали крыльями, когда Гарри поднялась на башню. Северус сидел в углу, закутавшись в темную ученическую мантию, как одна из мышей. Темные сальные пряди заслоняли лицо занавесом, лишь виднелся кончик крючковатого носа.

От самого входа женщина ощутила неприятный запах.

— Мистер Снейп?

Северус вскинул голову, сверкнул глазами, пальцы его обхватили палочку. Увидев своего декана, он тут же расслабился.

— Что произошло?

— Ничего, — помотал мальчишка головой, отчего тяжелые пряди волос хлестнули по щекам.

Упрямство, типичная гриффиндорская черта. Гарри тяжело вздохнула. Тут насилием и давлением не поможешь, только хуже сделаешь. Северус окончательно замкнется в себе, но ничего не скажет, будет молчать до последнего, даже под пытками.

Поэтому женщина обратила внимание на источник плохого настроения своего студента — и по, совместительству, отвратительного запаха.

Черная ученическая мантия, еще вчера новенькая, буквально с иголочки, сегодня покрылась цветными, влажными, чуточку липкими разводами, да еще и дурно пахнущими. Певерелл присела на корточки напротив мальчика, кончиками пальцев подцепила край мантии и осмотрела ее.

— Модифицированные красящие чары, — сделала вывод. — Наверняка личная идея мистера Блэка. Эх, его бы таланты да в мирное русло, — укоризненно покачала головой, затем резко поднялась. — Идемте, мистер Снейп, заболеть сейчас гриппом — не самый лучший способ ответить обидчикам.

Волшебница сжала в своей руке ладошку мальчика — холодная, просто ужас! — и потянула того за собой. Снейп не сопротивлялся, вяло переставлял ноги. Перенервничал, напряжение забрало остатки сил. Но не подозрительности.

— Куда мы идем, профессор? — сверкнул он глазами из-под спутанных прядей.

— Ко мне в гостиную. На ужин я вас в таком виде не пущу, нужно подобрать запасную мантию.

Снейп отвернулся, что-то пробурчал.

— Простите, я не слышу, мистер Снейп, — нахмурилась Гарри, даже притормозила, чтобы лучше расслышать.

— У меня нет запасной мантии, это единственная, — сквозь сжатые зубы выдавил вороненок.

Гарри покачала головой, рука дернулась погладить черные пряди, женщина удержалась. Возобновила движение. Легким движением палочки сняла Чары со своих покоев и провела продрогшего студента внутрь.

— Проходите, присаживайтесь к камину. Сейчас налью вам чашечку чая с печеньем. Ужин вы уже пропустили, так может, хотите бутербродов?

Снейп помотал головой, смотрел настороженно, диким зверьком. Такой скорее удавится, чем примет чью-то помощь. Гарри налила душистого чаю с кардамоном и малиной — идеально согревает, без всякой магии. К нему добавила тарелку лимонных кексов.

— Угощайтесь, пока посмотрю вам мантию, — она отошла к шкафу.

С самого начала женщина подозревала, что у Северуса нет запасной мантии. Свою он отдавал в стирку на выходных и ходил без нее, в безрукавке и рубашке. А так как из своих вещей вырос, рукава были коротки, чтобы этого никто не увидел, прятался в библиотеке или проводил время у озера вместе с Эванс. Той было плевать на его внешний вид.

Гарри достала новую запасную школьную форму, сшитую на среднего мальчишку. Пришлось хорошенько помять ее и два раза постирать, чтобы одежда потеряла товарный вид и выглядела не только что купленной. Северус попросту не примет новые вещи, болезненная гордость не позволит.

— Не надо! — вскочил Снейп, под конец фразы голос дал петуха. Он уронил чашку, та упала на пол и разлетелась вдребезги, чай разлился по ковру. Мальчик замер, напрягся, словно ждал, что его сейчас ударят. Возможно, так его отец и поступал.

— Мистер Снейп, сядьте, а то наступите на осколки, — со всем возможным терпением попросила его Гарри, улыбнулась слегка настороженному и испуганному взгляду. Мальчик с ногами забрался на диван. — Не забывайте, мы волшебники, для нас разбитая чашка — пара пустяков. Запоминайте. Репаро. Акцио. Последнее не запоминайте, его проходят только на четвертом курсе.

Чашка влетела в руку волшебницы, та ополоснула ее наколдованной водой, высушила и налила еще одну порцию чая, щедрой рукой плеснула сливки, добавила сахар. Приказала домовику подать тарелку с бутербродами.

— Ешьте, мистер Снейп, ужин вы пропустили, а в гостиной не кормят даже наши заботливые старосты.

Голодное бурчание живота выдало мальчишку с головой. Снейп покраснел и впился крепкими белыми зубами в бутерброд так, будто сейчас отнимут. Гарри вновь повернулась к шкафу, достала еще один комплект, на смену.

— Возьмите, эти вещи не новые, — пояснила она вскинувшемуся было мальчишке. — Это школьная форма моего племянника, он оставил ее у меня. Сейчас попрошу эльфа пришить на нее эмблему Хогвартса, и через полчаса можете одевать. Пока что придется посидеть у меня.

Вызванный эльф с поклоном забрал форму, пропищал, что через полчаса все будет готово, и исчез. Гарри опустилась на второй диван, напротив Северуса. Тот все еще зыркал настороженно, но уже не так мрачно.

— Мистер Снейп, как по-вашему, в чем причина конфликтов между вами, мистером Блэком и мистером Поттером?

Снейп покраснел, но горячий чай, вкусные бутерброды и кексы, а также почти новая школьная форма настраивали на хороший лад.

— Лили, — тихо произнес он. — Лили Эванс. Им не нравится, что она дружит со мной. Говорят, что на Слизерине учатся только темные маги, и гриффиндорцы не должны дружить с такими. Но я не собираюсь отказываться от Лили! — сжал он кулаки, сверкнул глазами. Глубокими, черными-пречерными, очень красивыми глазами.

— Не собираюсь вас отговаривать. Дружба — это прекрасно. Вам с мистером Блэком и мистером Поттером еще предстоит понять, что ее не надо отстаивать с кулаками, дружба — не то, что завоевывается силой, — улыбнулась волшебница. — Но я хотела бы, чтобы вы подружились и с кем-нибудь с собственного факультета. Не стоит избегать товарищей, вам жить в одном доме целых семь лет. Это не значит, что надо немедленно бросить Лили Эванс. В конце концов, наш директор выступает за дружбу между факультетами.

Мальчик вздохнул, упрямо поджал губы.

— Мистер Снейп, позвольте говорить начистоту. Если судить по вашей успеваемости, вы отлично меня поймете, и вам не понадобится разжевывать все по триста раз, — действительно, Северус буквально схватывал на лету Чары, Защиту, Трансфигурацию и Зельеварение. — На Слизерине учатся не только аристократы, есть и маглорожденные, например, мистер Коннерс со второго курса. И у него отличные отношения с остальными, его происхождение никак не влияет на это. Я, как и вы, полукровка, — Снейп потрясенно вскинул голову, так что Гарри не сдержала смешка. — Не удивляйтесь так, моя мама была маглорожденной, а отец — волшебником. Но не в этом дело. Какое может быть отношение к полукровкам и маглорожденным на факультете, глава которого — не чистокровная волшебница?

Губы Снейпа дрогнули слабым намеком на улыбку.

— Если вы хотите разобраться в данном вопросе, милости прошу на факультативные занятия по Истории магии. Там мы проходим традиции и законы волшебного мира, не только по отношению к аристократам, но и к остальным магам. Для каждого найдется свое место, не за фамилию, а за талант.

Северус кивнул.

— Подумайте о факультативе, туда могут ходить все слизеринцы без возрастного ограничения. А теперь, пока ваша форма еще не готова, расскажите о последнем уроке Зельеварения. Профессор Слизнорт весьма восторженно отзывался о ваших успехах.

Северус покраснел, румянец залил нежную кожу щек, перекинулся на ушки.

— Ну… я… добавил перечную мяту не на втором круге, как было написано в рецепте, а на половине второго…. Когда….

Гарри слушала с улыбкой и интересом. И понимала, что вот так рождается будущий Мастер Зельеварения, самый молодой и талантливый в Европе. Увлеченный зельями, Северус забыл о смущении, он жарко говорил о количестве помешиваний, об ингредиентах, размахивал руками, когда был откровенно не согласен с точкой зрения автора учебника. Мама учила его готовить простейшие составы, и он с детства привык самостоятельно выискивать лучшие способы варки волшебных снадобий. Замолчал он, когда с хлопком возник эльф и протянул два комплекта формы.

— Одевайтесь, мистер Снейп, и пойдемте со мной в гостиную факультета. Я покажу вам нечто интересное.

Снейп стыдливо отвернулся, быстро стащил рубашку. Гарри обреченно поняла, что даже два месяца сытной еды не сказались на фигуре мальчика. Откармливать, откармливать и еще раз откармливать. Безжалостный яркий свет показывал бледную, как у донной рыбы, кожу, под которой Гарри могла пересчитать каждый острый позвонок, каждое ребрышко.

Одежда пришлась в пору, эльфы не только пришили эмблему, но и отутюжили ее, поставили стрелки на брюках. Старую форму мальчика Гарри забрала себе, в обмен, как объяснила Северусу. И повела того в гостиную.

— Добрый вечер, студенты, — поздоровалась она, входя внутрь.

— Добрый вечер, декан, — отозвался нестройный хор голосов.

Северус инстинктивно прижался поближе к волшебнице, когда взгляды всех присутствующих скрестились на них. Но тут же принял независимый вид, расправил плечи. Старшие курсы уже вернулись с ужина и теперь творили нечто непонятное, стоя на стульях и креслах, направляя палочки под потолок.

— Первокурсники, обращаюсь к вам, как к новеньким. Многие считают, что слизеринцы, как аристократы, — с откровенной насмешкой произнесла Гарри последнее слово. Ее поддержало сдвоенное фырканье сестер Блэк. Все понимали, что имела в виду декан не происхождение, а мнение остальных людей. — Что аристократы не любят "плебейский" праздник Хэллоуин, вместо этого справляют друидические, такие как Йоль, Лита, Канун дня всех святых. Все это глупости, если честно. Не знаю, кто выдумал подобное. Со времен Вильгельма Завоевателя маги справляли обычное католическое Рождество и прочие, самые обычные, традиционные для всех, праздники. Мода на друидов пришла в конце Второй мировой войны и уже успела прижиться. Поэтому гостиную мы украшаем в соответствии с обычным праздником, Хэллоуином. Мисс Блэк, прошу продемонстрируйте свое искусство.

Андромеда, стоящая на спине кресла с помощью чар Равновесия и Левитации, кивнула, взмахнула палочкой, и в воздух взлетела трансфигурированная тыква с горящими глазами. Рядом встал Люциус Малфой, из его палочки взвился вверх вихрь летучих мышек. Те зависли под потолком, попискивая, шелестя перепончатыми крылышками.

— Особым образом обезвреженный Летучемышиный сглаз, шестой курс. Трансфигурация неживых предметов в неживое, пятый курс. Великолепно, господа. Теперь, первокурсники, можете попробовать сами. Трансфигурацию и Летучемышиный сглаз мы вам не доверим, но… можете создать привидений. Мистер Крауч, мистер Снейп, прошу ко мне!

Первокурсники возбужденно переглянулись, а Гарри со смехом вспоминала, как настороженно воспринимали ее идею в прошлом году. Но всем понравилось. В том числе и костюмированный вечер-маскарад, который они устроили в слизеринской гостиной. Отличный вариант для тех, кто не любит веселиться в обществе других факультетов. Если с когтевранцами ее змейки еще могли о чем-нибудь поговорить, то пуффендуйцев считали скучными, а с гриффиндорцами вообще не пересекались, чтобы встреча не привела к очередному конфликту, за который по головке не погладят.

"Привидений" создавали с помощью детских чар Мыльных пузырей. Гарри научила придавать им большую прочность, чтобы не пропадали сразу. А Северус, блестя глазами, выдул из палочки не Каспера, а маленькую сияющую тыковку, золотую, с мерцающими прожилками. За что удостоился восторженного возгласа от всех девушек.

В новой одежде, под опекой декана и старосты, он уже не чувствовал себя таким ущербным. Каждому человеку нужен кто-то, кто бы поддержал, поправил, протянул руку и помог. В прошлом у Северуса не было никого, он до последнего не слишком общался с факультетом, строя отношения с товарищами на взаимной выгоде. Конечно, выгода никуда не пропала, но сейчас она была общей — нужно устроить себе праздник. Слизеринцы всегда рады были постараться ради себя любимых.

Гарри отошла в сторонку, к камину, чтобы проконтролировать украшение гостиной. И с теплотой отметила скользнувшую к Северусу и Барти студентку третьего курса, которая мягко поправила им палочки, показала, как сделать лучше. Северус покраснел, но исправился.

Определенно, так гораздо лучше.

Факультатив обретал все большую популярность, теперь его посещали не только старшекурсники, но и многие с третьих и вторых курсов. В этом году они обсуждали дома, способы их защиты. Как оберегают себя маги и маглы, в чем принципиальные различия охранных систем и причины подобных различий. К удивлению магов, у маглов оказалось на удивление много интересных идей по сигнализации, оповещению служб безопасности. Гарри даже показалось, что руках одного хитрого блондина мелькнул блокнот. И уже предчувствовала заказ от Гринготса. В конце концов, установкой таких вот охранных систем для магов она тоже занималась.

Однако больше всего ее радовал тот факт, что свою роль факультатив отрабатывал на "отлично". Он помогал сблизиться двум мирам, лучше понять друг друга. Пропадали предрассудки маглорожденных и чистокровных по отношению друг к другу. Многие вопросы, которые раньше приводили в недоумение или веселили, были решены на факультативах, с опорой на опыт учеников и преподавателя.

Гарри не ждала, но надеялась. И ее надежды оправдались. Когда она вошла в кабинет к шести вечера, на стульчике, у стены сидел Северус Снейп. Чуть вдали от остальных, особняком, но уже не таким враждебным по отношению ко всему свету. Прогресс определенно имелся. Гарри помогла устранить три основные проблемы, которые не давали мальчику нормально жить и общаться. Приличная одежда, происхождение и дружба с гриффиндоркой. У слизеринцев не имелось возражений по всем трем поводам. Певерелл подозревала, что не принеси костяк факультета клятвы о нейтралитете, все могло бы сложиться иначе. Уже сейчас Северуса бы третировали и заставляли расстаться с Эванс, поссориться, как видела она в воспоминаниях профессора Зельеварения. Но история пошла по другому пути.

— Добрый вечер, студенты, — Гарри запрыгнула на стол, поболтала ногами. — Сегодня мы с вами обсуждаем способы защиты в смешанных семьях. Что делать, когда один из супругов — магл и не может различать заклинания и охранные системы. Мисс Блэк, я просила вас подготовить теоретическое обоснование проблемы.

Андромеда кивнула, вышла вперед, раскрывая широкий черный блокнот.

Еще одно преимущество факультатива — Гарри смогла научить ребят излагать доклады своими словами, не книжными формулировками. Естественно, в деловой сфере им понадобится уметь красиво изъясняться, но сейчас требовалось сказать так, чтобы понял даже не знакомый еще с магией толком студент.

Когда они спустя два часа оживленных дебатов расходились, Северус выглядел задумчивым, озадаченным.

— Профессор Певерелл? — в дверь поскреблись.

— Входите, — Гарри отложила проверку эссе.

На пороге кабинета показался Северус Снейп в компании Лили Эванс.

— Декан, я хотел попросить разрешения привести на факультативные занятия Лили, — Северус покачивался с пятки на носок, волнуясь.

— Несмотря на то, что факультатив предназначен только для студентов Слизерина, я могу сделать для вас исключение. Буду рада видеть вас на своих занятиях, мисс Эванс. Но прошу подумать, сможете ли вы нормально, адекватно общаться с представителями моего факультета? Я не приветствую перехода на личности и оскорблений.

— Этого не будет, профессор! — с жаром проговорила Лили.

Гарри пристально взглянула на стоящую напротив стола девочку. Любительница знаний, не книжных, как Гермиона, а реальных, практических. Северус рассказал ей, о чем они говорили на факультативе, и Лили загорелась желанием узнать реальный волшебный мир. Желание понятное и близкое.

И очень своевременное.

Гарри правильно рассчитывала на благоразумие змеек. Слизеринцы бросали косые на скромно сидящую рядом с Северусом гриффиндорку, но помалкивали, не перешептывались, на открытый конфликт не шли. Даже Беллатриса, хотя здесь декан подозревала волшебное влияние должности старосты и запрет на самоуправство.

— Сегодня мы с вами будем проходить тему, которая наверняка порадует леди и заинтересует джентльменов, а именно — традиционная одежда магов и ее предназначение. Все наверняка помнят средневековые платья, — Гарри покружилась вокруг своей оси, демонстрируя наряд. — И как они менялись с годами. И наверняка многие из вас замечали, что волшебники до сих пор в чем-то не отступились от прошлой моды. Ярким примером может служить леди Вальбурга Блэк. Ее прическу, ее платье можно отнести к викторианской эпохе. Маглорожденные волшебники, считают, что маги застряли в прошлом. Разумеется, джинсы и брюки, короткие юбки весьма удобны в повседневной жизни. Но ведь и для сохранения таких вот длинных платьев наверняка есть причины….

О, более благодарных и просвещенных слушателей найти было нельзя! Кто как ни слизеринцы, знали, как и под каким видом можно спрятать боевые и защитные артефакты, отравленные кинжалы и иглы, емкости с жидкими и порошкообразными ядами. Даже Северус отличился, правда, он больше ссылался на магловскую историю. Чем заслужил задумчивый взгляд сестер Блэк, тех явно заинтересовала отравительница Аква Тофана.

В такие моменты Гарри позволяла беседе течь плавно по своему руслу, лишь изредка направляя ее. Краем глаза отметила, как расслабилась Эванс, стала чувствовать себя намного спокойнее. И даже осмелилась возразить Андромеде Блэк.

Лили Эванс стала огромным шагом к маглорожденным. Одно дело — змейки со своего факультета, товарищи, так или иначе близкие по духу и образу мышления. И совсем другое — представитель прямо противоположного факультета.

После окончания занятий, Лили задержалась ненадолго в классе. Старосты помогали Гарри поставить столы и стулья на место, в то время как остальные студенты ушли в гостиную. Северус стоял возле подруги, не понимая причину задержки.

— Вы что-то хотите спросить, мисс Эванс?

— Да, профессор, — она замялась. — Вернее, нет…. Просто… мне говорили, что слизеринцы — хитрые, злые темные маги, которые… ненавидят таких, как я, но сегодня…. Вы разговаривали со мной… нормально.

Послышалось фырканье со стороны Беллы, Гарри почти увидела, как стоящий к ней спиной Люциус закатил глаза.

— Мисс Эванс, я не спорю, многие слизеринцы имеют темное направление дара, но это не означает, что они плохие. Как говорится, убить можно даже Левиосой, если поднять ею камень потяжелее. И сделать это может абсолютно любой человек. Что же до хитрости…. Я всегда, в первый день знакомства, говорю студентам, что Слизерин — факультет тех, кто умеет думать головой. Кто просчитывает свои действия наперед. Разве вы, например, пошли бы направо или прямо, если бы знали, что это принесет вам вред? Просто из чистого упрямства? — Лили покачала головой. — Большинство гриффиндорцев таково, что сначала делают, потом думают, а уж после — долго раскаиваются. Будь то поступки или отношения с другими людьми. Взять хотя бы мистера Поттера и мистера Блэка. Они сразу же невзлюбили мистера Снейпа, простите, Северус, но так и не разобрались, почему. За что?

Снейп кивнул, а Лили, глядя на друга, взяла его за руку, сжала худые пальцы, поддерживая.

— Есть такое магловское выражение "пороть горячку". Так вот, мисс Эванс, не стоит никогда пороть горячку. В волшебном мире всему есть объяснение, причины и следствия, главное — увидеть и понять их.

Лили задумчиво кивнула, прикусив губку. Гарри не раз замечала за собой точно такую же привычку.

— Подумайте об этом.

Студенты разошлись по своим гостиным, Гарри проводила Лили до портрета Полной Дамы. Сегодняшний факультатив длился по времени больше положенного, юная Эванс хорошо влияла на слизеринцев. Свежий взгляд, она иногда ставила вопросы под совсем иным углом, заставляя задумываться аристократов в энном поколении. Никогда еще Гарри не доводилось видеть Нотта таким озадаченным и смущенным, еще бы рыжая пигалица поставила в тупик.

Интуиция взвыла и затихла, Гарри ощутила на себе пристальный взгляд. Пустой коридор, пляшущие по стенам тени, отсветы волшебных факелов. Обычная ночная обстановка. Однако ощущение слежки не пропадало, Гарри качнулась в сторону, в другую, прислушиваясь к себе, к чутью некроманта. Маги Смерти могут чувствовать живых, иначе как вылечить, как спасти и не превратить в умертвие? Короткая вспышка, два пульса в угловой нише, затененной массивными доспехами. Гарри без колебаний бросила туда Оглушающее заклятие, не вынимая палочку из рукава.

На пол с легким стуком упали два тела. И как она не догадалась? Гарри подошла и на ощупь сдернула мягкую, легкую прозрачную ткань. Мантия-невидимка из наследия Певереллов откликнулась, нагрелась, струясь жидким теплым шелком сквозь пальцы своей Повелительницы. Для Смерти нет времени и пространства.

— Мистер Блэк, мистер Поттер, потрудитесь объяснить, что вы делаете за пределами гостиной во время отбоя?

Расколдованные мальчишки сверлили ее недобрыми взглядами исподлобья.

— Хорошо, придется будить вашего декана, — закатила глаза Гарри, поднимаясь с колен. Мантию перекинула через сгиб локтя.

Лучший способ общения с гриффиндорцами — предоставить им худшую альтернативу. Мальчишки засопели, запыхтели, как ежики. Гарри задалась вопросом, неужели она сама так же вела себя в присутствии профессора Снейпа? Скорей всего, да. А если учитывать дар к чтению поверхностных мыслей дорогого преподавателя, то это еще сопровождалось и комментариями.

— Мы хотели посмотреть, куда Нюниус… то есть Снейп увел Эванс, — выдал Джеймс Поттер, поднимаясь и отряхивая штаны.

— Наверняка в какое-то свое змеиное логово потащил, — пробурчал Сириус.

— Странно слышать это от вас, молодые люди. Вы оба представители аристократии, а вы, мистер Блэк, еще и древнейшего и темного семейства. Все ваши предки учились на Слизерине.

— Я не они! — возмутился мальчишка. — Не желаю быть, как они. Я не темный.

— Конечно, как скажете, — безропотно кивнула Гарри. — Прошу за мной, вам пора возвращаться в гостиную факультета. Завтра я напишу письмо вашему отцу, мистер Поттер, попрошу разрешения оставить у себя Мантию-невидимку до конца учебного года. Чтобы у вас больше не возникало желаний нарушать правила и время отбоя, — парни запыхтели громче, но возразить не осмелились. — Заходите, молодые люди, — портрет отъехал в сторону. — А мисс Эванс, к вашему сведению, приходила на факультативные занятия по Истории магии.

Друзья захлопали глазами, такого ответа они явно не ожидали. Что угодно, вплоть до принесения девственниц в жертву, но никак не История магии.

Гарри улыбнулась, кивнула на прощание и закрыла за собой проход.

Мантия согревала руку, ласкалась, как давно соскучившийся друг. Женщина потерла глаза. Сегодня еще очень много дел: проверить эссе, написать письмо Карлусу Поттеру. Возможно, изъятие Мантии-невидимки на какое-то время отвлечет директора от Джеймса, и даст последнему шанс нормально обучаться.

Правда, зная характер неугомонных гриффиндорцев, она только выпросила себе отсрочку на год, не больше.

Приближалось время Рождества и, следовательно, полугодовых зачетов, контрольных проверок и предварительных итогов для родителей. По вечерам преподаватели в учительской закапывались в ведомости, составляли характеристики — в общем, усиленно скрипели перьями и мозгами. Меньше всего хлопот было у Когтеврана и Слизерина — ученики этих факультетов стабильно шли на Превосходно или Выше ожидаемого. На двух остальных факультетах разброс был куда шире.

— Итак, кто в этом году желает остаться в Хогвартсе? — Гарри собрала всех в гостиной Слизерина с традиционным, ежегодным опросником.

Студенты ответили отрицательно, единодушно, как один.

— Декан, Снейп, скорей всего, решит остаться, — заметил Яксли.

Гарри еще раз оглядела присутствующих, но не заметила знакомой черной макушки.

— Кстати, где сам мистер Снейп? — слизеринцы отрицательно помотали головами.

— Хорошо, когда вернется, позовите меня. Списки нужно подать заранее, — попросила женщина старост и вышла.

Неужели снова Блэк с Поттером отличились? Вот ведь неугомонные!

Неожиданно справа возле нее материализовался серебристый Патронус Минервы.

— Профессор Певерелл, прошу, зайдите в Больничное крыло.

Гарри зашипела сквозь зубы и стремительно направилась к выходу из подземелий, в который уже раз жалея, что в школе нельзя аппарировать.

— Что случилось, Минерва?

Слегка бледная профессор Макгонагалл повернулась к вошедшей Гарри и отошла в сторонку, открывая больничную койку. На ней лежал бессознательный Северус Снейп. Белый, как снег, он бы сливался по цвету с простынями, если бы не кажущиеся еще более черными волосы и ресницы, неожиданно густые для мальчика. С одной стороны возле него хлопотала мадам Помфри, вливая одно зелье за другим, массируя горло и шепча медицинские заклинания. С другой сидела Лили Эванс, перепуганная, с красными, заплаканными глазами. Она держала вялую руку друга и беспрестанно хлюпала носом, кончик которого тоже покраснел.

— Мистеру Снейпу стало плохо полчаса назад, когда они с мисс Эванс возвращались из библиотеки, где выполняли домашнее задание. Мисс Эванс сразу же позвала меня, — Лили закивала и всхлипнула.

— Не стоит плакать, мисс Эванс, все закончилось, — Гарри подошла поближе. — Мистер Снейп в надежных руках, мадам Помфри отличный специалист. И… пять баллов Гриффиндору за правильную и своевременную реакцию.

Девочка снова всхлипнула, медиковедьма распрямилась.

— Все, я закончила, — глаза ее гневно сверкали. — Только пусть попадутся мне те, кто это сделал! Не пожалею Жалящего на задницы, и пусть говорят, что это непедагогично!

— Что случилось, Поппи?

— Кто-то подлил мальчику зелье Болтливости, в его состав входит вербеница. У него оказалась аллергия на активные компоненты. Он чуть не задохнулся, еще бы немного!.. — женщина недовольно поджала губы и фыркнула, совсем, как кошка. — Теперь он должен на пару дней остаться в Больничном крыле, я прослежу, будут ли рецидивы асфиксии или нет.

— Благодарю, мадам Помфри, — кивнула профессор Макгонагалл. — Мы оставим вас. Мисс Эванс…

Лили вскинула голову, сжала крепче руку Северуса, всем своим видом говоря, что уйдет отсюда с боем и вырванными дверными косяками. Гарри хмыкнула такой гриффиндорской преданности, а ее коллега тяжело вздохнула.

— Оставайтесь, я предупрежу ваших одноклассников, чтобы не волновались.

Преподаватели вышли в коридор. Минерва подняла очки на лоб, потерла переносицу.

— Известно, кто это мог сделать? — Гарри посмотрела на коллегу.

— Догадаться не трудно, но свидетелей нет.

Женщина сжала кулаки, с трудом сдерживая рвущиеся с языка проклятия. Хотя бы потому, что в ее случае каждое слово будет иметь реальное последствие.

— Я понимаю, что вы чувствуете, профессор Певерелл, но поймите и вы меня. Я не могу прийти в гостиную и бездоказательно обвинить студентов.

Гарри неохотно признала правоту львиного декана. Действительно, никто не хочет прослыть тираном и самодуром, а доказательств виновности конкретной компании у них не имеется. Блэк и Поттер сошлись уже с Люпином, к ним принюхивается-приглядывается Питер Питегрю. Последнего Гарри с радостью бы отправила в Пуффендуй, там ему самое место.

— Не понимаю одного, зачем они это сделали, — удрученно покачала головой профессор. — Неужели… нельзя решить конфликт словами?

— Они и пытались, — невесело усмехнулась Гарри. — Кому не хочется узнать секреты противника?

Женщины прошлись немного, до развилки коридоров. Одна дорога вела к подземельям, другая — к башням факультетов.

— Гарри, хотела попросить вас об одолжении. У меня на факультете остается всего один человек, мисс Лили Эванс. А мы с мужем планировали навестить его родственников в Бриберри. Как декан, я должна приглядывать за студенткой, но она всего одна и…

— Понимаю, Минерва. Нет никаких проблем, я пригляжу за мисс Эванс. Есть у меня подозрение, что и мистер Снейп захочет остаться в Хогвартсе.

— О, благодарю! — облегченно выдохнула Макгонагалл, складки у губ слегка разгладились. — Вы просто спасли меня.

— Мы же коллеги, Минерва, и должны помогать друг другу. А сейчас простите, мне нужно закончить проверку последних эссе. Последних, — закатила глаза женщина.

Макгонагалл улыбнулась.

— Как я вас понимаю! У самой осталось всего две стопки.

Профессора распрощались и разошлись каждая в своем направлении.

На половине дороги Гарри остановилась, застигнутая врасплох неожиданной идеей, даже ухватилась ладонью за холодный камень стены. Немного жестокая, но вполне в духе темных магов. Слов отец с крестным не понимают, для них опасность и смерть — нечто абстрактное, неведомое. Значит, надо их познакомить поближе. Если угомонятся эти двое, то и остальные поутихнут. Гарри не ошибалась, именно Сириус с Джеймсом на пару являлись главными заводилами, душой всей гриффиндорской компании.

Женщина развернулась и направилась обратно, в Больничное крыло. В предстоящей авантюре ей потребуется союзник.

— Вы уверены, Гарри? — мадам Помфри неловко постукивала пальцами по подбородку. Перо зависло над строчкой в личном деле, которое медиковедьма заполняла, когда к ней пришла с просьбой декан Слизерина.

— Не беспокойтесь, Поппи, всю ответственность беру на себя, — успокаивающе и как можно убедительнее проговорила Гарри.

— Ну, хорошо. Но только под ваше честное слово! — погрозила пальцем медиковедьма и принялась заполнять строчки ровным, правильным почерком.

Гарри удовлетворенно кивнула. Все шло по плану.

— Профессор Певерелл, вы нас вызывали?

Гарри посмотрела на вошедших в кабинет Джеймса и Сириуса. Молодые, смелые, нет, даже наглые, уверенные в своей безнаказанности. Гарри послала Патронуса профессору Макгонагалл, чтобы та прислала к ней двух зачинщиков всех безобразий.

— Да, мистер Поттер, мистер Блэк. Я хотела бы поговорить с вами насчет последнего происшествия с мистером Северусом Снейпом. Как вы знаете, он попал в Больничное крыло.

Вот, в чем недостаток детей — они не умеют скрывать эмоции. Даже аристократы в юном возрасте еще не овладели умением держать лицо в любой ситуации. И без легиллеменции становилось понятно, кто причина плохого самочувствия слизеринца.

— У вас нет доказательств! — набычился Джеймс.

— Да, мы не дружим с Нюн… со Снейпом, — взял слово Сириус, откидывая челку. Гарри была более чем уверена, что он специально упомянул прозвище Северуса. — Но это не значит, что следует спрашивать сразу с нас. С его мерзким характером у него наверняка найдется множество… противников.

— Тем не менее, мисс Эванс с ним дружит, — заметила женщина. Мальчишки вспыхнули, стиснули кулаки, сжали челюсти, чудом промолчав. Этим чудом в случае потомственного Блэка наверняка являлась дрессура леди Вальбурги. Джеймс реагировал ярче товарища, Лили его зацепила и сильно. Гарри вздохнула. — Как бы то ни было, молодые люди, хочу, чтобы вы посмотрели вот это.

Она протянула им тонкую папку бледно-желтого цвета. Джеймс взял ее первым, и мальчишки склонились над ней. Там была всего пара листочков. Оба нахмурились, подняли глаза на преподавателя.

— Что это? — Сириус непонимающе хлопал глазами. — Асфиксия…

— Мистер Снейп сегодня умер, — просто произнесла Гарри.

Мальчишки побледнели, до них не сразу дошли слова преподавателя, настолько обыденно сказаны они были.

— Кто-то подлил ему зелье Болтливости, у мистера Снейпа оказалась аллергия на один из активных компонентов. У него распухла гортань, он не смог сделать ни единого вздоха. И задохнулся на больничной койке. Мадам Помфри не успела оказать помощь, — а, точнее, спрятала Снейпа, отгородив его койку и накинув чары Отвлечения внимания. — Это и называется асфиксия — удушье.

— Но… но как… — Джеймс мотал головой, как и Сириус, он был шокирован. Дети до сих пор не могли поверить в слова преподавателя, однако вещественное доказательство Поттер держал в руках.

Гарри поднялась, обошла стол и села на него, как на уроках. Сложила руки на груди.

— Вы правы в одном, молодые люди, у нас нет доказательств. Но мне они и не нужны, чтобы назвать вас убийцами. Своими шуточками вы убили человека. Мистер Снейп больше не придет на урок, не позавтракает в Большом зале. И как-то нужно сказать его матери, отчего умер ее сын. И я… я не знаю, как буду смотреть ей в глаза. И как вы будете жить дальше. Можете идти. И я не прошу, я приказываю вам не распространятся о происшествии и смерти мистера Снейпа. По крайней мере, ближайшую неделю. Школе не нужны еще и эти проблемы.

Джеймс понуро кивнул, утащил за собой Сириуса, порывавшегося еще что-то сказать, как-то оправдаться. В руках Поттер сжимал злосчастный листок с выпиской, сделанной рукой мадам Помфри. Гарри облегченно вздохнула. Будут молчать, никуда не денутся, не зря она накинула на них кое-какие чары, стоило только сорванцам зайти. Жестоко она с ними поступила? Может быть. Но Снейп действительно мог бы умереть, не окажись Лили Эванс такой расторопной. Меньше всего на свете Гарри желала видеть в мальчишках-гриффиндорцев уголовников и мародеров, в самых страшных смыслах этих слов.

Следующие два дня Поттер и Блэк вели себя тише воды, ниже травы. Почти не высовывались на уроках, во время обеденных перерывов Гарри видела, как Люпин пытается подступиться к ним, но мальчишки качали головами и утыкались взглядами в тарелки. На факультете стали недоуменно посматривать на них, а вот Нарцисса Блэк бросила задумчивый взгляд на своего декана, следящего за неугомонной парочкой и кивнула каким-то своим выводам. Впрочем, за змеек Гарри не переживала, те тем более ничего не скажут, будут наблюдать.

Через два дня, как и обещала, мадам Помфри отпустила Северуса. Для того прошла незамеченной собственная изоляция в Больничном крыле, а Лили не обратила внимания на угнетенное состояние своих товарищей по факультету, которые даже смотреть на нее избегали. А, может, списала это на угрызения совести и чисто по-слизерински позволяла им мучиться и обдумывать свои поступки.

Как бы то ни было, выписки Снейпа Гарри ждала с огромным нетерпением. Северус пришел на завтрак сразу из Больничного крыла, сел на свое обычное место…. Поттер и Блэк поперхнулись, посмотрели на мальчика так, словно привидение увидели. Под загаром разливалась мертвенная бледность.

— Ты же… ты же мертв! — не выдержал Сириус, подскочил, тыча пальцем в Северуса.

Тот закашлялся от неожиданности. Сидящий рядом Барти Крауч похлопал его по спине, все с недоумением воззрились на поднявшихся гриффиндорцев.

— Ты умер… — как-то жалобно произнес Джеймс. — Зелье же….

— Так это вы подлили ему зелье, мистер Поттер, мистер Блэк?! — со своего места поднялась возмущенная, прямо-таки пышущая яростью Минерва Макгонагалл. Назовите ее сейчас кошкой и ошибетесь, больше всего она походила на дракона, на смертельно опасную и одновременно прекрасную в своей смертоносности Венгерскую хвосторогу.

Гарри поняла, что не ошиблась в своих предположениях. Минерва прочитала лекцию своим студентам о нанесенном вреде, чести и гордости Гриффиндора, пытаясь добиться признания. И потому сейчас женщине было вдвойне обидно.

Гриффиндорцы на автомате кивнули, слишком ошарашенные открывшейся истиной.

— Это уже переходит все границы! Мистер Поттер, мистер Блэк! — голос Минервы звенел возмущенно, взмывал под облачно-сумрачный потолок в Большом зале. — Месяц отработок после возвращения с каникул. И еще одна выходка, любая, за которую с вас снимут баллы, или пострадает кто-либо из студентов, и вы на месяц будете отчислены и закрыты в изолированном крыле Хогвартса без права самостоятельного прохождения материала. Возможно, потребность нагонять пропущенный материал заставит вас серьезнее относиться к урокам, а не заниматься ерундой на занятиях. Все понятно?

Студенты кивнули, покрасневшие от унижения и бессильной ярости. Так серьезно Макгонагалл еще никого не наказывала.

— А теперь — минус пятьдесят баллов с Гриффиндора, — за столом поднялся возмущенный ропот, который Минерва пресекла единственным, поистине царственным взмахом руки. — Мне очень стыдно, что пришлось отнимать баллы у собственного факультета. Давно я не испытывала такого унижения, мистер Поттер, мистер Блэк.

Гарри удовлетворенно кивнула и выскользнула в боковую дверь. Пришло время финальной стадии плана.

Сириус и Джеймс, поникшие от стыда и многочисленных не самых добрых взглядом сокурсников, шли по коридору, когда профессор Певерелл сумела нагнать их. Плечи опущены, волосы скрывают выражение лица, уши полыхают рубиновым цветом, как камни с часах, что резко запрыгнули сейчас в верхнее деление.

— Не стоит копить в себе злость, мистер Блэк и мистер Поттер, — немного насмешливо произнесла она.

И мальчишек прорвало.

— Это вы виноваты! — завопил Джеймс. — Вы сказали нам, что он умер.

— Вы даже выписку показали! — подхватил Сириус. — Зачем вы так поступили?!

Гарри пропускала крики мимо ушей. Все же гриффиндорцы предсказуемы, их легко вызывать на откровенность, дать толчок к эмоциональному всплеску. Будь на их месте кто-нибудь со Слизерина, тот наверняка бы затаился, выжидая идеальный момент для совершения мести. Но отец и крестный были еще слишком маленькими, чтобы просчитывать события так далеко.

Волшебница посмотрела на круглые часы, прикрепленные за цепочку к поясу.

— Идите за мной, — приказала она.

— Куда? — все еще недовольно сопел рассерженным ежиком Джеймс. Даже челка возмущенно топорщилась и очки негодующе блестели. Тут невольно умилишься, неужели она так же выглядела в юности? Наверное, да, кроме, разве что профессора Снейпа. Тот не переваривал девушку в любом ее виде и состоянии.

— В Больничное крыло. Мы еще успеваем до первой лекции.

Поппи заполняла карточки, пересчитывала зелья.

— Профессор Певерелл? — удивилась она. И тут же насторожилась, заметив двух учеников, пришедших с преподавателем. — Что-то случилось у вас на уроке? Вроде бы, лекции еще не начались.

— Нет, мадам Помфри, попрошу вас подтвердить, что данная выписка — подлинная.

Гарри протянула ту самую заветную желтую папочку, Поппи пролистала ее на автомате. Затем кивнула, пристально глядя на студентов.

— Да, здесь все правда, кроме последней строчки. Но если бы мисс Эванс хоть чуть-чуть опоздала с помощью, и она могла бы стать истинной. Мистер Снейп чуть не погиб от удушья, — медиковедьма сощурилась. — Почему вы интересуетесь?

— Это они подлили ему зелье.

— Вот как, — протянула колдунья. Достала из кармашка белоснежного фартучка палочку. — Прошу простить меня, молодые люди, но я обещала.

Джеймс подпрыгнул первым, схватился за горящую от Жалящего заклинания задницу. Сириус недоуменно посмотрел на друга, но быстро понял, в чем причина такого нестандартного поведения — следующим уже прыгал он. Медиковедьма не скупилась на воспитательные меры. Гарри наслаждалась зрелищем. Повзрослев, многое обдумав, она начала считать, что ее отцу и крестному всегда недоставало хорошей порки. Жалящее заклинание, та разновидность, что выбрала мадам Помфри, била не сильнее крапивы. Но так же больно и обидно. А еще появлялись волдыри и покраснения, как и от растения. Через пару дней пройдут, но сидеть в это время будет неудобно. Почему-то Гарри сомневалась, что медиковедьма расщедрится на зелья.

И, главное, студенты полностью осознавали свою вину и практически не сопротивлялись. В любом случае, это лучше нагоняя от Вальбурги Блэк, в запале ведьма могла применить проклятия и посильнее.

Что больше всего нравилось Гарри в данной ситуации, Поппи имела полное право на свои действия. Никто даже не подозревал, какая сокровищница кроется в своде правил для преподавателей школы Хогвартс. Основатели не понаслышке знали о проблемах подрастающего поколения, а потому в некоторых пунктах имелось разрешение на применение розг и таких вот "крапивных" заклинаний. Отменять подобные правила никто и не думал, более того, Гарри не была уверена, что последние несколько директоров вообще туда заглядывали. Финеас Найджелус составил идеальный договор по найму, который использовался до сих пор. Но, как истинный слизеринец, не ограничил всех возможностей, оставил лазейки, которыми и воспользовалась Певерелл.

— Надеюсь, вы все поняли, — припечатала напоследок Гарри, когда они вышли из Больничного крыла, оставляя Поппи Помфри громко жаловаться склянкам с зельями и снадобьями.

Сириус и Джеймс потирали ноющие места и кивали.

— Вы правда могли стать убийцами, этого бы мне очень не хотелось. Вы талантливы, умны, так почему бы не направить свою энергию в другое русло? Вы можете создать столько удивительных вещей, например, артефакты. Такие, как ваша Мантия-невидимка, Джеймс.

Глаза мальчишки загорелись, Артефакторика — почти родовой дар, все Певереллы без исключения умели создавать собственные амулеты и обереги. И Поттерам перепало немного таланта. Сириус воодушевленно кивнул, ему тоже нравилась Мантия, ее особенности. И Карлус наверняка рассказывал легенду про Дары, не просто сказку, расширенную версию, что хранилась в библиотеке рода Поттер.

— Для многих артефактов требуются зелья, — Гарри провожала студентов на их лекцию по Чарам. Профессор Флитвик обязательно простит опоздание, тем более, она заступится. На этот раз. — Мистер Снейп лучше всех на курсе по Зельеварению, — парни одновременно скривились, и Гарри усмехнулась. Остановилась, посмотрела в открытые лица. — Знаете, что гласит древняя женская мудрость? Если хотите стать ближе к девушке, подружитесь с ее подругой, прошу прощения за тавтологию. У мисс Эванс нет никого ближе из ровесников, нежели Северус Снейп. Причиняя вред ему, вы тем самым настраиваете ее против себя. Подумайте об этом.

Джеймс и Сириус кивнули, наморщив лбы.

Гарри покачала головой и постучалась в дверь кабинете Флитвика. Этот урок обязан пойти им на пользу.

— Профессор Певерелл, вам не кажется, что урок, который вы преподали мальчикам Поттеру и Блэку слишком… жесток. Все же они всего лишь дети, и это была детская шалость.

В кабинете директора светло, переговаривались негромко портреты прежних директоров, жужжали волшебные приборы на чайном столике, хрупкие, серебряные. Пахло лимоном и совсем немного — Фоуксом, его огнем.

— Директор, планы всех моих лекций, как теоретическая, так и практическая часть, одобрены Попечительским советом и вами лично.

— Я не об этом говорю, — досадливо поморщился директор Дамблдор, глаза его недовольно сверкнули. — А о том, что вы сказали мальчикам, будто мистер Снейп умер.

— Это они вам изложили события таким образом?

Гарри не сомневалась, что отец и крестный просто не могли такого сделать. Слишком стыдно, слишком свежо еще воспоминание о тех днях, когда они считали себя убийцами и вздрагивали от каждого шороха, провожали взглядом каждую сову, боясь, что это к ним из Аврората или еще откуда-нибудь.

Посовещавшись, они с Минервой решили не писать в этот раз леди Вальбурге и Карлусу Поттеру. О чем и сообщили студентам, те вежливо поблагодарили, однако преподаватели видели, что они счастливы.

Сами же женщины считали, что лекции и возможные дополнительные наказания только сведут на нет весь воспитательный эффект, заставят детей обозлиться и объявить войну всему свету.

— Нет, профессор, но….

— Тогда не понимаю, с чего вы взяли, что это я им что-то сказала, — пожала плечами Гарри, невежливо перебив Дамблдора. Однако у нее не было ни малейшего желания выпутываться из словесных сетей. Дети уже отправились на каникулы, у нее тоже имелись собственные планы. В которые удачно вписывались Лили и Северус. — Мистер Снейп был отправлен в больничное крыло, опасаясь повторения асфиксии от нервного расстройства и стресса, мадам Помфри отгородила его ото всех посетителей, кроме мисс Эванс, — этот момент они тоже обговорили с Поппи. Медиковедьма была настолько удовлетворена наказанием, что согласилась, не раздумывая, поддержать легенду коллеги. Все же она жутко перепугалась за Северуса, боялась, что может опоздать. — Поэтому я не удивлена, что поползли слухи о его якобы смерти. Сами понимаете, на что порой способна фантазия юных волшебников.

Директор уже не выглядел таким уверенным, поэтому кивнул, соглашаясь с доводами своего преподавателя.

— Я слышал, вы согласились присмотреть за девочкой с Гриффиндора?

— Да, Минерва попросила об одолжении. У нее неотложные дела на время каникул.

— Отлично! Надеюсь, это поможет укрепить дружбу между факультетами, — кивнул директор. Затем встревожился: — Вы совсем не пьете чай, профессор. Вам не нравится этот сорт?

— О, нет-нет, не переживайте, директор Дамблдор, — беззаботно улыбнулась женщина. — Я не голодна, недавно попила чай в свои покоях. А сейчас просто грею руки — старая привычка, от которой так сложно отказаться.

— Понимаю, понимаю, с возрастом у людей появляется множество привычек. Кстати, вы кажется, тоже хотели о чем-то поговорить со мной?

Гарри сделала вид, что припоминает, затем облегченно кивнула. Вспомнила!

— Да, хотела попросить разрешения взять доверенных мне студентов — мистера Снейпа и мисс Эванс — на рождественскую театральную постановку в Косой аллее. У нас с друзьями есть такая традиция, мы встречаемся перед праздником и вместе ходим в театр, не хотелось бы ее нарушать.

— С вами будет, наверное, семейство Блэк? Или Малфой?

И вроде бы добродушный тон, но ответь она сейчас утвердительно, и директор откажет. Поэтому Гарри не стала скрывать правду.

— Нет, со мной будет только Гиппократ Сметвик, он главный целитель отделения недугов от проклятий в Мунго. Обычно мы ходим в театр, затем на каток. Все в пределах волшебного квартала, разумеется. Уверена, детям будет интересно посмотреть на магический мир изнутри.

— Думаю, вы правы. Хорошо, профессор Певерелл, можете взять студентов на один день.

Он явно хочет подойти к какому-то вопросу, но никак не может. Что-то беспокоит старого волшебника. Гарри на всякий случай укрепила ментальные щиты, активировала артефакт на полную мощность. Сохранность собственных секретов — первое, о чем беспокоится каждый волшебник.

— Кстати, к вопросу о мистере Поттере и мистере Блэке, — неожиданно вспомнил директор. Гарри нахмурилась. С чего бы он снова вернулся к ребятам? — Я слышал, вы отняли некий артефакт у мистера Поттера.

— Не отняла, директор, — мягко поправила волшебница, поморщившись от формулировки. — Это обычная Мантия-невидимка. С ее помощью мистер Поттер хотел прогуляться ночью по школе. Какой мальчишка откажется от возможности разведать все секреты древнего замка великих волшебников? Я забрала ее, так как считаю, что ночью дети должны спать. Уже написала его отцу, Карлус Поттер разрешил мне оставить Мантию у себя до конца года. Я передам ее с Джеймсом перед самым отъездом. Мистер Поттер-старший признал мои действия логичными и правильными.

— Все-таки, думаю, не стоит хранить ценную вещь в своем кабинете, профессор. Могу предложить сейф в директорских покоях, он намного прочнее. Я лично его зачаровывал.

— Ну что вы, какая ценность! — засмеялась Гарри. — Согласна, Мантии-невидимки не продаются на каждом углу, и тем не менее, это обычная Мантия, каких сотни по всей Англии. А теперь, если не возражаете, директор Дамблдор, я уже пойду. Проверю, чем там занимаются мои студенты. Мисс Эванс и мистер Снейп хотели посетить библиотеку, но кто знает….

— Конечно-конечно, идите, не стану вас задерживать. И, профессор, — мужчина сделал паузу, привлекая внимание. Гарри стояла уже у двери, взялась за ручку. — Оповестите о дне, когда планируете забрать студентов на целый день, чтобы я мог предупредить остальных преподавателей.

— Разумеется, директор, — кивнула Гарри и вышла.

Надо обновить защиту на покоях декана, добавив чего-нибудь откровенно мерзопакостного. Что-то у нее плохое предчувствие. Слишком уж откровенно пытался заполучить в свои руки Мантию-невидимку директор. Конечно, для непосвященного, предложение Дамблдора выглядело логичным, даже очень. Сейфы декана и директора, величайшего волшебника столетия, не сравнятся по безопасности.

Первым слоем легли стандартные Запирающие чары, во втором уже оказались личные модификации Певерелл. Было бы странно и подозрительно, если бы Мастер Артефакторики не имел никаких наработок в заклинаниях и не пользовался ими в повседневной жизни. А уже в третий слой, почти в саму дверь, Гарри вплела парочку проклятий. Незаметных, но темных, очень темных. Конечно, до крестражей Тома они не дотянут, повредить здоровью сильно не сумеют, но постоянную головную боль, резь в желудке и страшные ночные кошмары обеспечат. Толстые стены подземелий погасили темномагическую вспышку. Еще и поэтому Салазар в качестве дома для факультета выбрал нижние этажи — засечь темные заклинания здесь крайне тяжело. Если только не призывать демонов и не поднимать армию мертвых, чем профессор Певерелл не планировала заниматься в ближайшее время. Саму Мантию Гарри переправила в особняк, защита защитой, но Дамблдор директор, хозяин в Хогвартсе. Дома, как говорится, и стены помогают.

В какой момент она стала опасаться директора, Гарри не могла сказать наверняка. Лишь помнила собственное бессилие перед Омутом памяти с воспоминаниями Северуса Снейпа, того самого Северуса Снейпа, маленького мальчишки с первого курса, с трогательно торчащей на макушке прядкой волос. Бессилие и злость. К Дамблдору, к проклятому Министерству, к миру, ко всем, кто так легко сдался. И кто расписал ее жизнь по строчкам. Бессилие, потому что ничего нельзя изменить и переиграть, а нужно идти до конца. В тот момент она ненавидела Дамблдора, и эта ненависть яркой вспышкой кометы, промчавшейся по ночному небу, осветила ее разум. Но на вокзале она перегорела, опустила руки и даже не смогла ударить. Потому что всю жизнь сражалась против Тома, привыкла сражаться. И собственная жизнь уже не казалась большой ценой за то, чтобы эта тварь навсегда покинула мир.

Все так, как и хотел Дамблдор. Она пошла по собственной воле на смерть, легко и непринужденно, не задумываясь даже о том, что ей всего семнадцать лет.

Когда она все же выжила, похоронила и помянула всех, кто погиб, не стала разбираться, задавать вопросы о прошлом. Копаться в грязном белье? Да ни за что! У нее на руках был Тедди и почти сломленная Андромеда, заболевшая от нервных переживаний. Два рода, которым требовалась твердая рука. Аттестат об окончании Хогвартса, приглашение в Министерство. И пустая голова, свободная от каких-либо знаний.

Она не стала задавать вопросов и копаться в прошлом. Слишком велик риск ошибиться, сделать неправильные выводы из-за недостатка информации. Дамблдор великий политик и манипулятор, для маленькой Гарри он был добрым дедушкой, но того же Снейпа легко поставил на колени.

Нет черного и белого, есть оттенки и полутона. Гарри с этим справилась.

Женщина вздохнула, потерла лоб. Надо договориться с Гиппократом о встрече. Ей не хватает возможности просто посмеяться.

Гарри застегивала под горлом зимнюю мантию, огладила жемчужно-серую ткань, поправила пышный мех на широком капюшоне и удовлетворенно кивнула своему внешнему виду в большом зеркале.

Лили Эванс за спиной хихикнула, глядя на прихорашивающегося декана. Гарри погрозила ей пальцем.

— Не стоит смеяться, мисс Эванс! Когда-нибудь и вы будете так же заботиться о своей внешности, разве что причина у вас будет иная.

— Какая? — живо поинтересовалась девочка.

— Чтобы понравиться своему молодому человеку, разумеется, — весело ответила Гарри, поворачиваясь к детям.

Лили в темно-коричневом теплом пальто, яркой шапочке, с распущенными по плечам огненно-рыжими, пышными волосами выглядела настоящей куколкой. Глаза ее сияли, щеки горели румянцем предвкушения с того самого момента, как декан Слизерина сказала, что у нее есть сюрприз, и они поедут вместе с ней в магический квартал.

А вот стоящий рядом Северус Снейп снова мрачнел, постоянно одергивал полы старенького, дешевого пальто, пряча пальцы в коротковатые рукава. То и дело нервно заправлял прядь волос за ухо. Брюки сидели отлично, еще бы, та самая форма, подаренная Гарри, якобы от племянника. А вот ботинки скоро запросят каши, хотя и выглядят прилично. Гарри в очередной раз задалась вопросом, почему в школе упразднили волшебное домоводство. Оно бы пригодилось не только девочкам, но и мальчикам.

— Хм, чего-то не хватает, — задумчиво протянула она, присаживаясь на корточки перед Снейпом. Тот дернулся, но остался стоять на месте, преданно смотря на декана.

После "победы" над Мародерами, Северус стал гораздо, гораздо лучше относиться к главе факультета, Гарри замечала на уроках, как он старательно конспектирует каждое ее слово. Ошибается, не успевает, прикусывает губу, но продолжает писать. Подобное рвение объяснялось лишь одним: ребенку хотелось любви, простого человеческого внимания, хотя бы одного ласкового слова. Как тот же щенок, поначалу он смотрел недоверчиво, готовясь в случае чего укусить или удрать. Но поверив, шел за человеком до самого конца. И сладко, и страшно. Сладко стать объектом такого чувства. Лили еще не понимает, как ей повезло оказаться единственным другом Снейпа. А страшно… страшно не оправдать, предать такое доверие.

— Так будет гораздо лучше, — Гарри призвала со стола заранее подготовленную резинку для волос. Давно надо было это сделать.

Волосы у Снейпа оказались мягкими, тонкими, легкими, как вода. Наверное, именно поэтому так быстро пачкались и казались жирными. Гарри забрала их в маленький низкий хвостик у основания шеи, открывая черты лица. Нос уже не казался таким большим, как в то время, когда торчал из завесы длинных волос, Снейп отъелся, кожа уже не отливала болезненной желтизной. Прогулки до теплиц на уроки Травологии и те, на которое его вытаскивала Лили, положительно сказались на цвете его кожи.

— Мистер Снейп, не скрывайте своего лица, — попросила она, глядя в глаза мальчика. — Вы не красавец, как Малфой, думаю, вас уже просветили, — Северус кивнул. — Но черты у вас приятные, яркие и запоминающиеся. Я не ошибусь, если скажу, что в будущем вы станете видным мужчиной.

Лили снова захихикала, глядя на розовеющего от смущения друга. Гарри поднялась с колен.

— Хорошо, готовы? — дети кивнули. — Тогда идем!

Камином пользоваться первокурсники не умели, еще занесет куда-нибудь не туда, как Гарри в свое время. Аппарировать с ними женщина не рисковала, мало ли как отреагируют еще только развивающиеся организмы. Поэтому оставался один вариант — "Ночной рыцарь". За границей барьера Гарри взмахнула палочкой. Через минуту у ног волшебницы затормозил трехэтажный ярко-фиолетовый автобус, дверь распахнулась. Молодой кондуктор выскочил на нижнюю ступеньку:

— Добро пожаловать в волшебный автобус "Ночной рыцарь", который отвезет вас, куда пожелаете!

Дети смотрели на него с нескрываемым восхищением, кондуктор даже горделиво выпятил грудь.

— Добрый день, нам в Лондон, в Косую аллею.

— Десять сиклей со взрослого, восемь — с детей, — тут же ответил кондуктор, заходя внутрь.

— Проходите, проходите, — Гарри подогнала детей ладонью. Достала кошелек, чтобы рассчитаться. Снейп открыл было рот, чтобы запротестовать против траты на него денег, однако профессор не обратила внимания, перебила: — Садитесь, держитесь крепче. Поверьте, это понадобится.

Кондуктор на ее слова лишь хохотнул, отсчитал сдачу, пробил билеты. Гарри опустилась в кресло, на всякий случай набросила парочку заклинаний на детей и вцепилась в подлокотники сама.

Есть вещи, неизменные в любые времена. Например, трехэтажный волшебный автобус. Штормило — единственное слово, которым можно охарактеризовать поездку на нем. Сиденья ездили по всему автобусу, волшебники сталкивались коленями и локтями, шипели сквозь зубы, поминая Мерлина и Моргану. Лишь три сиденья, которые Гарри прикрепила специфическими заклинаниями, не двигались. Лили и Северус с восторгом смотрели, как окрестные деревья в ужасе разбегаются от водителя-лихача на "Ночном рыцаре".

— Косая аллея, прошу на выход!

— Благодарю, — со всей возможной искренностью произнесла Гарри.

Автобус уже умчался, а волшебница все еще пыталась отдышаться.

— Профессор, с вами все в порядке? — дернула ее за рукав Лили, на лице написана была тревога.

— Да, — Гарри потерла лоб. — Просто… не очень люблю поездки на этом автобусе. Всегда потом голова кружится. Но я уже в норме, так что идемте.

Косая аллея и в обычное время вызывала восхищение, а уж рождественская, она стала предметом бесконечных восторженных вздохов, веселого смеха. Золотые огоньки освещали каждое здание, снаружи и внутри, карабкались по трубам и крышам над лестницами миниатюрные Санта-Клаусы, живые, почти как настоящие, они весело смеялись, трясли маленькими мешками с подарками. В венках на дверях таились крохотные феечки, омела серебристо мерцала, как маленькие звездочки. Повсюду порхали наколдованные птицы, снежные бабочки. Пахло хвоей, печеными яблоками и горячей карамелью. А на углу можно было заметить веселого продавца с бочонком глинтвейна. За десять сиклей он наливал полную кружку каждому желающему. От него волнами расходился аромат нагретых на огне специй: кориандра, гвоздики, кардамона.

— Потрясающе! — Лили захлопала в ладоши.

Северус кивнул, вертя головой, хлопая глазами, как маленький совенок. Нет, все же вороненок.

В магическом театре в этом году давали "Рождественскую историю", адаптацию "Рождественской песни" Чарльза Диккенса, первый по популярности спектакль. Вторым шел "Щелкунчик", за ним — "Девочка со спичками". На праздник было принято показывать истории, которые воспевали доброту, участие, силу духа человека. Гарри помнила их все, столь яркие эмоции вызывали они у людей. Магия Рождества, не иначе.

— Артефактор Певерелл! — низкий баритон, знакомый рык.

Гарри обернулась с улыбкой к подходящему к ним мужчине. Заметила краем глаза, как напряглись дети. Ну, да, Гиппократ поначалу пугал. Высоченный, широкоплечий, с густыми волосами до плеч, громкий, шумный. Но стоило только посмотреть в смеющиеся глаза, в лукавые морщинки, отходящие от их уголков, как страх пропадал бесследно.

— Целитель Сметвик! — поприветствовала она его. Гиппократ поцеловал ей руку и только потом с удивлением взглянул на детей.

— Когда вы успели, артефактор Певерелл? — деланно удивился он.

Гарри ударила мужчину по предплечью, легко, непринужденно.

— Это мои студенты. Мистер Снейп, мисс Эванс, познакомьтесь с одним из лучших целителей больницы Святого Мунго, Гиппократом Сметвиком.

Чего нельзя отнять у целителя, так это умения подобрать ключик ко всем. Он пожал руку Северусу, как взрослому, как равному. Легонько чмокнул кисть Лили, заставив ту смущенно покраснеть. И распрямился.

— Так мы идем? Я уже купил билеты. Вместе веселее.

— Спасибо, Гиппократ.

Он предложил волшебнице руку, и женщина легко опустила ладошку на сгиб локтя. Северус покраснел, бросил косой взгляд на Лили. Искушение боролось в нем с опаской. Хотелось сделать то же самое, но он стеснялся, боялся отказа. Эванс решила все за него, легко подхватила друга под руку. И к театру важно шагали уже две пары.

Представление понравилось всем. Духи Рождества завораживали. Они действительно парили под потолком, пугали своей таинственностью. И даже привыкшие к привидениям маги, охали восторженно, когда Дух Будущего Рождества промчался над ними, подобно дементору. То, что маглам приходилось изображать с помощью спецэффектов, веревок и акробатики, магам удавалось легко, почти играючи. И в то же время актеры отдавались своему делу со всей душой. Наверное, поэтому в зале царила радостная, оживленная атмосфера. И все громко хлопали, отбивая ладони, когда закончился спектакль.

— Это удивительно, вы видели, декан, как он…. — Северус разговорился.

Лили кивала, поддакивала другу, а взрослые внимательно слушали. Гиппократ весело сверкал глазами на свою спутницу, за что не раз получал острым локоточком под ребра. Но не переставал веселиться. Северус на этот раз легко, непринужденно предложил свою руку Лили. Определенно, он стал вести себя более независимо, когда понял, что к нему так отнеслись не из жалости. Гиппократ уже успел рассказать, что это их многолетняя традиция — ходить на рождественские спектакли.

Гарри уверенно повела их в свое любимое кафе, дети проголодались, это было понятно по еле слышному урчанию, доносящихся из животов.

Помещение дохнуло на них густым запахом выпечки и карамели, а также — жарящегося на углях мяса с вином.

— Гарри! — Мия выскочила из кухни, вытирая руки полотенцем. — И снова давно к нам не заглядывала, — ведьма приветливо улыбалась. И с некоторым удивлением рассматривала вполне семейную картинку: мужчина и двое детей. Но смолчала, лишь весело приподняла бровь. Гарри уже успела рассказать знакомой о своей новой должности, так что догадаться, откуда дети, труда не составляло. А с Гиппократом не раз пересекались, тому тоже полюбилась местная выпечка.

— Здравствуй. Есть столик на четверых?

— Для тебя сейчас найдем, — кивнула женщина, орлиным взором осмотрела свое заведение. — Да, вот там, как раз освободилось твое любимое место.

— Надеюсь, у тебя не будет проблем из-за этого с остальными клиентами?

Женщина закатила глаза.

— Гарри, у меня не ресторан, а всего лишь маленькое, безобидное кафе, у нас здесь нет очередей по записи. Если понадобится, я легко расширю пространство на время и добавлю пару-тройку столиков.

— Спасибо, ты спасла нас от голодной смерти, — засмеялся Сметвик.

— Проходите, — Гарри провела студентов к столику. Гиппократ помог ей снять мантию, повесил ее на вешалку неподалеку. Туда же забросил пальто детей. — Присаживайтесь. Что будете заказывать? — подвинула им меню. — Не беспокойтесь, я заплачу.

Лили смущенно порозовела и решительно качнула головой.

— Так нельзя, профессор! У нас нет денег, но… я не могу вот так просто, за ваш счет.

— Я тоже, — решительно кивнул Северус, поддерживая подругу.

— Ну, хорошо, — Гарри задумчиво постучала пальчиком по подбородку. — Специально для вас, мисс Эванс, придумаю оплату, — сделала паузу. Дети напряглись, Лили подалась вперед. — Перешлете мне ужин со стола Гриффиндора как-нибудь.

Гиппократ расхохотался, дети подумали немного и тоже прыснули.

— Как не патриотично, артефактор Певерелл, вы же декан Слизерина! — укоризненно покачал головой Сметвик.

Гарри рассмеялась.

— А что вы любите, профессор? — Лили подпрыгивала, она уже предвкушала, как будет утаскивать тайком кусочки и пересылать их преподавателю. И ведь дело не в реальной пользе, а в безобидном веселье.

— Шоколадные кексы, — мечтательно проговорила волшебница.

— И все виды сладкого, — поддакнул целитель.

— Предатель! — притворно обидчиво прошипела Гарри.

— Скорее, информатор! — поправил ее мужчина.

— Но этого не дают у нас за столом, — огорчилась Эванс.

— Я знаю, где можно достать, — произнес Снейп. И тут же покраснел: — Мне

старшие ребята про кухню рассказали.

— Слизеринец, — удовлетворенно кивнул целитель. — Факультет в надежных руках.

Мия принесла пышущее ароматами, брызжущее соком жаркое с золотистой картошечкой, с вкуснейшей подливкой. Пусть кафе, не ресторан, но и здесь можно было сытно покушать, не только сладкое, но и более серьезные блюда.

Аромат раздразнил аппетит еще больше, дети налетели на еду так, словно не ели неделю. Свежий воздух, обилие впечатлений сыграло свою роль. Гарри улыбалась, глядя на них. Можно представить, что она находится в кругу семьи, что это ее дети, а Гиппократ…

Щеки окрасились розовым. Куда-то не туда завели ее мысли. Ей ли не знать, что по Сметвику сходят с ума все медиковедьмы больницы и пациентки в возрасте от шестнадцати и до ста тридцати. Гиппократ сам со смехом рассказывал, как миссис Стивенс, пожилая ведьма, делала ему предложение руки и сердца. Вернее, сказала, что готова принять в семью, лишь бы он всегда осматривал ее суставы и отслеживал сердечную деятельность.

Поэтому Гарри выбросила из головы ненужные мысли и отдалась теплой, раскованной атмосфере.

Вскоре дети отвалились от стола, как насосавшиеся крови комарики. Разве что надувшиеся животики не поглаживали.

— Лучший способ переварить еду и сбросить калории — физические нагрузки. Как целитель вам заявляю, а потому сейчас — на каток! — провозгласил Сметвик.

Каток располагался там же, неподалеку от Косой аллеи, в магическом квартале. Специально отгороженное пространство, где чары обновляли лед, полировали его, иногда добавляли разноцветных искорок. На каток ходили все, вне зависимости от положения и знатности. Можно было увидеть и чистокровных, и маглорожденных, нарезающих круги.

— Простите, — Северус, посмотрев на все это великолепие, прикусил губу и перевел неуверенный взгляд на взрослых. — Я не умею кататься.

— Я тебя научу, пойдем! — Лили схватила его за руку и потащила паренька к скамейке, где зашнуровывали коньки. По пути она объясняла, как выбрать лучшие.

— Хорошие ребятишки, — посмотрел им вслед Гиппократ. — Даже не верится, Гриффиндор и Слизерин, а так дружны.

— Дети не рождаются со штампом, на какой факультет пойдут, — Гарри выпрямилась, выдохнула. Зашнуровывать коньки без магии тяжело, жаль, здесь нельзя применять дополнительное волшебство.

Гиппократ подал руку, и они вместе заскользили по катку, следуя по кругу за остальными парами. Кто-то кружился, кто-то делал ласточку, некоторые, как Лили и Северус, совершали свои первые шаги. Многие уже лежали звездочкой, но не обижались, хохотали до слез. И никому не имелось дела до того, из какой семьи вышел волшебник.

— Помнишь, я когда-то так же учил кататься тебя? — Гиппократ сжал руку женщины, делая очередной поворот.

— Помню, я еще неделю сидела у Нокса на подушках, — поморщилась Гарри. На синяки, оставленные магическим льдом, не действовали никакие снадобья.

Северус делал неуверенные шаги, судорожно цепляясь за руку Лили. Эванс не отходила далеко, помогала, что-то говорила, поддерживала. От близости подруги и отчаянных усилий Северус раскраснелся, сдувал выбившиеся их хвостика пряди со взмокшего лба. Он был счастлив, его глаза сияли, делая неправильные, тяжелые черты одухотворенно прекрасными, такое выражение бывает у гениев в момент озарения — возвышенное, почти наслаждение.

Если они останутся друзьями, если чувства Снейпа найдут ответ… не появится на свет никакая Гарри Поттер. И нельзя сказать, что Гарри Певерелл сожалела об этом. Она сама выбрала свой путь, изменила уже достаточно, чтобы отступать.

В свое время она увлекалась не только Артефакторикой и магическими науками. Ей полюбился магловский кинематограф. Имелась там серия фильмов "Назад в будущее". Гарри смеялась до слез, смотря на приключения Марти и Дока. Так вот сейчас происходило то же, что было описано в одном из фильмов. В какой-то точке мир пошел другим путем, появилась вторая ветвь, оставив ту реальность нетронутой, продолжающей свой развитие. И, если честно, Гарри была рада, что малыш Астории продолжит свое существование. Но для нее, для самой Гарри, та реальность была закрыта, завершена. Прямо сейчас она создавала новую цепь событий. Даже если на свет родится Гарри Снейп или Гарри Поттер, она будет совсем другим человеком, выросшей в других обстоятельствах. Уж профессор Певерелл позаботится об этом.

— Когда ты задумываешься о чем-то серьезном, у тебя на лбу, вот тут, появляется маленькая морщинка, — Гиппократ провел кончиком пальца между бровей женщины.

— Прости, ничего серьезного. Напало философское состояние, — Гарри отъехала в сторону, к барьеру, краем глаза отметив местоположение подопечных.

Северус все также медленно вышагивал за Лили, а та заливисто смеялась и поправляла ему сбившийся набок шарф. Гарри повернулась к собеседнику.

— Не знала, появится ли возможность выбраться к тебе в отделение на Рождество, а проклинать себя жутко не хочется. Поэтому вот, мой подарок, заранее.

И протянула тщательно завернутый плоский предмет. Гиппократ развернул и достал из бумаги зеркало размером с ладошку, в плотной деревянной оправе.

— Это…

— Да, Сквозное зеркало. Пока что оно связано лишь с моим, но есть возможность привязать его к чьему угодно. Например, к зеркалу Ричарда или больничному. Стоимость услуг артефактора Певерелл включена в цену подарка, — сухим тоном произнесла она, состроив важную мину.

Наверное, так действует на нее Рождество, хочется дурачиться и быть хоть немного… не такой взрослой.

— Спасибо, — Гиппократ стянул перчатку с руки подруги и прижался горячими губами к самому центру ладони.

Сквозные зеркала при всей их внешней простоте являлись продуктом кропотливого, многодневного труда. Тем более такие, с многими связями. Гиппократ, как потомок старинной семьи, мог по достоинству оценить подарок Гарри.

— Боюсь, что твой подарок я вышлю совой только к празднику, — с долей сожаления произнес Сметвик.

— И хорошо. Мне нравится разворачивать подарки под елкой, — беспечно улыбнулась Гарри.

Все-таки хороший сегодня выдался день.

— Декан, я могу поговорить с вами начистоту? — с таким вопросом подошла вечером к Гарри Нарцисса Блэк.

Волшебница удивленно подняла брови, но девочку внутрь личной гостиной пропустила.

— Разумеется, мисс Блэк. Чем могу помочь? — разлила привычно чай, предложила чашечку студентке.

Та отпивала мелкими глоточками и не торопилась заводить беседу, собиралась с духом. Гарри терпеливо дожидалась ее. Вообще, терпение — первое, чем пришлось научиться бывшей Поттер в своей жизни. Не мчаться вперед, сломя голову, а обдумывать, анализировать. Если бы кто знал, сколько шишек заработала она от тяжелой руки Наставника, пока тот приучил ее сидеть на одном месте, игнорируя неугомонное шило!

— Декан, это касается моего кузена с другом. И… и Снейпа, — Нарцисса вздохнула, отставила чашку, облизнула внезапно пересохшие губы острым язычком. — Понимаю, это звучит глупо, но… я заметила, что они как-то подозрительно приглядываются к Снейпу, шепчутся за его спиной. Может быть, это паранойя, но мне кажется, они что-то замышляют.

Певерелл откинулась на спинку дивана. Только этого ей не хватало! В паранойю темного семейства, тем более, Блэк, верилось легко, если бы на месте Нарциссы сидела бы та же Беллатриса. Нарцисса, казалось, вместе с необычным для древнейшего рода цветом волос унаследовала и некое спокойствие, рассудительность. Она готова была на все во имя семьи, как и любой представитель Блэков, однако… не было в ней той безуминки в глазах, как у Беллы. У Андромеды, спокойной, рассудительной Андромеды, она мелькала, пусть изредка, но все же. А у Нарциссы — ничего. Ровное и гладкое спокойствие, за которым — Певерелл не сомневалась — кипит вулкан чувств и эмоций. И скрыт надежный аналитический ум.

С другой стороны, после каникул, проведя на отработках месяц, Джеймс и Сириус стали тише воды, ниже травы. Снейпа игнорировали, с Лили здоровались короткими кивками. И учились, учились, учились. Мадам Пинс не могла припомнить ни дня, когда бы они не появились в библиотеке. Ремуса подобное рвение явно радовало, а вот Питер кривился. Ему больше по душе приходились веселые забавы и розыгрыши, однако угроза Макгонагалл не была шуточной, декан пообещала, значит, сделает. И проверять ее решимость на прочность не хотелось.

Но все же сбрасывать со счетов подозрения Нарциссы не следовало, это могло плохо обернуться для Северуса.

— Спасибо, мисс Блэк, я прослежу за ними, — все еще хмурясь, поблагодарила Гарри.

Нарцисса кивнула, попрощалась и ушла.

У профессора Певерелл вновь заболела голова.

Иногда Гарри подозревала, что вскоре больше всего на свете начнет бояться стука в дверь кабинета по Защите или личные покои декана. Ибо каждый раз за дверью поджидали сообщения о новых сюрпризах и выдумках ее и не только учеников.

— Профессор Певерелл, профессор Макгонагалл отправила нас к вам на отработку, — Джеймс Поттер подал записку от Минервы, запечатанную заклинанием.

Рядом покачивался с носка на пятку Сириус Блэк. Гарри распечатала записку. В ней коллега коротко и сухо сообщала, что неугомонная парочка случайно — случайно! — устроила взрыв в кабинете Трансфигурации. Из-за чего преподавателю потребуется время, чтобы привести его в порядок, следовательно, она не сможет сегодня принять их на отработках. И отправляет своих львят в полное распоряжение декана Слизерина. Сквозь короткие строчки прорывалось веселое отчаяние Минервы, она будто всплескивала руками, признавая свое полное бессилие против бузотеров.

Однако если бы она не была уверена в том, что произошедшее — стечение обстоятельств, ребята уже были бы заперты в изолированном крыле. Еще одно допустимое наказание, на которое право имел только декан факультета.

— Как вы умудрились устроить взрыв? — поинтересовалась Гарри, сжигая записку.

— Мы нечаянно, — покаялся Джеймс, Сириус рядом тяжело вздохнул. В глубине глаз обоих мальчиков проглядывал страх. А ну, как решит профессор, что они специально, и доложит декану.

— Не сомневаюсь. Но все-таки?

— Мы трансфигурировали наперсток в деревянный кубик, а я представил один артефакт из дома. Забылся и случайно взмахнул палочкой не так. Кубик взорвался, — Джеймс поправил очки. — Я не хотел, честно.

Да, чего-то такого Гарри и ожидала. Ей ли не знать, что иногда талантливые артефакторы подсознательно влияют на предметы своей магией. Первый курс отводится не только для базовых знаний, но и для обретения контроля над своей силой, умения вкладывать ее в проводник — волшебную палочку. Многие считали это глупой затеей, лишней тратой времени, так как потом требовалось переучиваться на невербальную беспалочковую. Гарри же, наоборот, относилась к тем, кто был согласен с таким подходом. Если волшебник научится концентрировать силу в одном предмете, в одной точке, научится ощущать ее, то потом без проблем сможет освоить и другие виды колдовства. А кто просто глупо размахивает палочкой, так и останется с артефактом-подпоркой. Те же дети колдуют стихийно, просто направляют всю силу своего желания на объект. У кого-то получается лучше, у кого-то хуже, кто-то вообще не осознает, что делает, как Джеймс Поттер.

— Я верю вам, мистер Поттер, — уголки губ слегка приподнялись. — Но от отработки это вас не спасет. Следующую неделю с семи и до девяти вечера вы будете проводить в кабинете Защиты, вам понятно?

— Да, профессор.

— Отлично. Начинаем с сегодняшнего дня. Садитесь за парты.

Гарри взмахнула палочкой и призвала несколько потемневших от времени металлических пластин, мягкие тряпки и средство для полировки. Вне зависимости от наличия заказов, основные материалы она предпочитала держать в готовом состоянии. Не дерево, нет, его следовало обрабатывать непосредственно при изготовлении артефактов. Но вот металлические пластины, сушеные травы и ингредиенты для зелий, основы под составы всегда аккуратно заполняли полки кладовой в особняке в Ласс. Ведь работа идет гораздо быстрее, когда не приходится тратить время на предварительную обработку материалов — несложное, но длительное занятие.

По кабинету разлился резковатый запах средства для полировки, мальчики нанесли небольшое количество на тряпки и взяли в руки пластины. Гарри же вернулась к проверке эссе. От одного глаза в буквальном смысле стали искать пристанище себе на лбу. Эпический пересказ сражения неизвестного воина с оборотнем в стиле необоснованного фэнтези, странного и невероятного даже по меркам волшебного мира. Посмотрела, кто мог написать подобное. Ну, да, как она сразу не догадалась?

Гилдерой Локхарт, ученик пятого курса факультета Пуффендуй. Оказывается, талант к сочинительству проявился у него еще в раннем возрасте.

Гарри вздохнула и перечеркнула сочинение, поставив неудовлетворительную оценку и подписав пожелание, чтобы в следующий раз студент придерживался заданной тематики, а не выдумывал нечто свое.

— Профессор? — задумавшись о нелегкой судьбе будущего носителя ордена Мерлина и обладателя приза "Ежедневного пророка" за самую очаровательную улыбку, Гарри прослушала, как ее позвал Сириус.

— Вы что-то хотели, мистер Блэк?

— Эти пластинки понадобятся нам на занятиях?

— Нет, это для моей работы, мистер Блэк, — Гарри отложила последнее эссе пятого курса, слега потянулась, потерла уставшие глаза. — Я Мастер Артефакторики, иногда выполняю заказы для Гринготса.

— Ух, ты! — мальчишки переглянулись. Как и любые дети, воспитанные в традициях волшебного мира, они знали, сколько времени и сил нужно потратить на получение хотя бы звания Подмастерья. А тут целый Мастер! — А что вы будете делать из этих пластинок? Какие-то сложные боевые артефакты? — не унимался Сириус.

Гарри подошла, чтобы посмотреть, что именно дала мальчишкам. Слишком много материалов требовало предварительной обработки, поэтому она не могла сказать наверняка.

— Нет, эти подойдут для артефакта-накопителя, — женщина села напротив парты, боком на стул. — Продолжайте работу, — мальчишки взялись за тряпки. — Как вы знаете, маг постоянно излучает магическую силу. Ее отпечаток имеется в ауре, поэтому те, кто умеет видеть ауру или имеет специальные приспособления для этого, умеет читать и понимать ее, может сказать, какой направленностью силы обладает тот или иной маг. Есть стихийные волшебники, есть темные маги с ярко выраженным талантом, есть такие же светлые — целители, например. В любом случае, сила излучается постоянно. Ее можно блокировать, можно скрыть, но это нежелательно. В домах волшебников эта сила накапливается, впитывается в вещи, в стены и пол. Сама по себе она безвредна, по ней можно понять лишь, что в конкретном здании обитают маги. Накопители собирают рассеиваемую магами энергию, делают запас. И при случае могут отдать ее хозяину. Такие обычно используют боевые маги, авроры, например, целители на сложных операциях, артефакторы при работе со сложными предметами. В некоторых ритуалах можно использовать накопители. Возможностей много. В данный момент я не имею заказов, а потому запасаю необходимое количество материалов, чтобы не тратить время в дальнейшем.

— Вы уверены, что они пригодятся? Откуда вы можете это знать? — удивился Джеймс.

— Рано или поздно пригодятся. К тому же, накопители — не единственный вариант применения. Есть много других артефактов, — Гарри прищурилась. Мальчишки работали тряпочками вяло, отвлеченно ожидая рассказа. — Как вам такое условие? Если закончите с этим до половины девятого, в оставшееся время я покажу вам, как наносить руны при помощи магического паяльника.

Поттер с Блэком переглянулись и с головой ушли в работу.

Гарри с усмешкой вернулась на свое место. Вот, что значит, правильная мотивация.

Доработать им не дал стук в дверь в восемь часов. На пороге показались изрядно подкопченный Северус Снейп и чумазая Лили Эванс в компании записки-птички от Слизнорта.

— Мистер Снейп? Мисс Эванс? — удивлению не было предела. Вот уж за кем подрывной деятельности Гарри не замечала.

В птичке округлым, мягким почерком говорилось, что Гораций поймал друзей при варке зелья вне кабинета Зельеварения. Видимо, решили поставить некий эксперимент.

— Мистер Снейп, эксперименты с зельями разрешены студентам не раньше третьего курса. Вы могли серьезно пострадать, готовя… кстати, что вы готовили?

— Настойку от ссадин, — Снейп поник. — Если добавить туда сушеной крапивы на втором этапе, то она будет готова намного раньше. И лечить должна быстрее.

— Не ругайте его, профессор, — Лили подняла голову. — Это я предложила.

— Очень благородно взять всю вину на себя, мисс Эванс. Как раз в духе вашего факультета. Но это не отменяет того факта, что на отработки вы будете ходить вместе. Следующую неделю, с семи до девяти вечера жду вас в кабинете Защиты. Начиная с сегодняшнего дня. Присаживайтесь рядом с мистером Поттером и мистером Блэком, берите тряпки. Что делать, они вам покажут, средством для полировки поделятся.

И сказано это было таким тоном, что студенты не осмелились шалить. К радости Джеймса, Лили опустилась на стул напротив него, приняла тряпку, даже улыбнулась. Снейп составил компанию Блэку. А у женщины появилось еще полчаса для завершения проверки письменных работ в тишине, пока студенты пыхтели над металлом. Ничего сложного, но работа кропотливая, утомительная и длительная. На неделю как раз хватит, да и Мастеру помощь.

— Профессор Певерелл, вы обещали показать нам работу с магическим паяльником, — напомнил, сверкая ангельски синим глазками, Сириус Блэк. Вот ведь чертенок.

Гарри хмыкнула.

— Если обещала, обязательно покажу.

Она принесла из подсобки заранее приготовленный паяльник, который достала, после того, как предложила условие мотивации. Что радовало, зрители в защитных очках не нуждались, все-таки это не магловская сварка. Паяльник даже не резал — выдавливал нужные руны.

Студенты столпились вокруг стола, дыша почти в затылок, без отрыва смотря на сложное волшебство.

— Вне зависимости от того, на какой артефакт пойдет металл, на него наносят обязательный набор рун. Заклинают на прочность, защиту от коррозии, или ржавчины, если так понятнее, на легкость — ни один артефакт не должен весить целую тонну, это не рационально. Все эти значки вплетаются в структуру, металл заклинается, они выписываются по одному краю тонкой линией, — Гарри показала, как именно. — При этом идет непрерывная подпитка магией самого волшебника, это обязательное условие.

— Почему нам не дают изучать руны? — возмутился Джеймс.

Удивительно, но его поддержали. Как говорится, общий труд сближает. Гарри отложила паяльник в сторону, обвела взглядом студентов.

— На третьем курсе учащимся предлагают расширить список обязательных для изучения предметов. Два дополнительных, как минимум. И вы сможете взять Руны.

— Какие еще предметы необходимы, чтобы стать артефактором? — уже Сириус.

— Чары, Трансфигурация, Зельеварение, Нумерология, Руны, Уход за магическими существами, Травология.

— Зачем Уход? — какое удивительно единодушие! И недоумение, написанное на детских лицах. Гарри не сдержала веселой усмешки.

— Потому что артефакторы работают не только с древесиной или металлами. Еще мы варим зелья. И вам нужно разбираться в ингредиентах. Или… волшебная палочка, господа студенты, тоже артефакт. Какая у нее сердцевина?

Дети переглянулись.

— Шерсть единорога, жила дракона или перо феникса, — отчеканил Снейп.

— Артефакторы следят еще и за тем, как взаимодействуют друг с другом, общаются, если можно так сказать, древесина для волшебной палочки и ее сердцевина. От качества и того, и другого очень многое зависит. Поэтому обязательно знать Уход за магическими существами.

Гарри встала, прошлась по классу. Тему она выбрала… сложную. Не столько для понимания, сколько для своей души. Женщина провела пальцами по столу, чувствуя спиной направленные на нее взгляды. Села, повернувшись к студентам.

— Очень часто артефакторы работают в паре с хорошим мастером Зелий, который и занимается изготовлением для них дополнительных составов. Я знаю как минимум пять Мастеров, у которых есть постоянный партнер из Гильдии зельеваров.

— А у вас есть такой человек? — полюбопытствовала Лили Эванс.

Именно этого вопроса Гарри и опасалась. После бурной молодости, полной войны и боли, она стала существом крайне недоверчивым, а проснувшийся дар некромантии только усилил общую паранойю. В то время она боялась всего и вся, темных магов не просто ненавидели, их всячески ограничивали. А за спиной Гарри не было никого, вряд ли бы ее спас титул Героини и леди Блэк. Единственный зельевар, которому она была готова доверить свои артефакты, часть своих тайн и секретов… к тому времени уже умер. В Воющей хижине. Возможно, еще и поэтому она решила позаботиться о будущем Снейпа.

— Нет, мисс Эванс. Мне не повезло. Мой Мастер меня не дождался, и мне пришлось учиться самостоятельно зельеварению. Поверьте, это высокая нагрузка на резерв и нервную систему. Часть магии идет в сам состав, затем еще часть — на изготовление артефакта. Для этого нужен хороший мастер Зелий в друзьях.

— Значит, вопрос доверия, — прищурился Блэк.

Ребята не дураки, сами понимали, что артефактор должен полностью доверять тому, кто выполняет для него важную часть работы.

— И большая нагрузка… — вторил ему Джеймс.

Эти двое понимали друг друга с полуслова. Судя по подозрительным взглядам Снейпа, его посетило то же нехорошее предчувствие, что и саму Гарри.

— А что если разделить обязанности, скажем, не на двоих, а на четверых? — задал неожиданный вопрос Блэк. — Мы с Джеем хороши в Трансфигурации, — и не поспоришь, если судить по оценкам и восторженным отзывам Макгонагалл в учительской. — Лили, например, отличница по Чарам.

— И Зелья…. Снейп в них отличник, — неохотно признал Джеймс.

Гарри понимала, почему они не упомянули ни Люпина, ни Петигрю. Несмотря на то, что ребята вместе учились, общались и даже, возможно, жили в одной спальне, противостояние со Снейпом сделало того более близким и понятным человеком, нежели товарищи по факультету. Зная старательный подход будущих Мародеров, те наверняка изучили "жертву" от и до, чего нельзя было сказать о том же Люпине.

Как бы Сириус не отнекивался, как бы не отказывался от своей семьи, как от темных магов, воспитание он получил классическое, темное. И в первую очередь для него шла выгода. Личная, для друзей, для тех, кого признал достойными. Блэки безумцы, но безумцы боевые и темные, заслужить их доверие сложно, но если получил его, то они пойдут до конца, на все ради этого человека.

И в чем-то Гарри их понимала. Иногда даже подозревала, что Снейп тоже частично Блэк, с таким упорством он шел к собственной гибели во имя призрачной, далекой первой — и единственной — любви.

От этого становилось тоскливо на душе, хотелось взвыть. Поэтому женщина прогнала студентов, чтобы те успели в гостиные до отбоя. И напомнила о следующей отработке.

Не заметить подозрительного и задумчивого взгляда Блэка на Снейпа она не могла.

Гарри прикусила губу. Неужели она только что создала новых Мародеров?

До самой весны ее подозрения не подтверждались. Ну… почти. Отец и крестный ходили на уроки, учились, ни с кем не конфликтовали. Снейпа не задирали. И даже — Гарри была поражена — стали с ним здороваться. Пусть кивками, но и это был уже прогресс. Как и всякий порядочный темный маг со Слизерина, Снейп стал подозревать крупную гадость. И, когда не находился в компании Лили, держался поближе к старостам своего факультета. Блэк отфыркивалась, но не прогоняла мальчишку, Люциуса же представление откровенно смешило. Однако он заметил интерес декана и уже предполагал, как можно получить выгоду с защиты наполовину Принца.

А у юных Мародеров добавилась еще одна страсть: артефакторика. Они частенько оставались после уроков, буквально выпрашивая книги с дополнительным материалом по данному разделу науки. И у Гарри уже мозги кипели, какую бы книгу им предложить, чтобы была не слишком сложная, понятная. И не подстрекала на собственные эксперименты.

Она поражалась изворотливости, чисто слизеринской изворотливости отца и крестного, которые умудрялись получать отработки, но при этом за такие пустяки, которые не вызвали бы наказание Макгонагалл. Ведь она своей угрозы не отменяла, та дамокловым мечом висела над ребятами. До самого конца обучения, не стоило и рассчитывать, что принципиальный декан Гриффиндора ограничится только одним учебным годом. И потерять такой рычаг давления? Редко, но все же Гарри задумывалась, а не предлагала ли Шляпа змеиный факультет и Минерве? Но спросить не решалась. Так что шутить Поттеру и Блэку было запрещено до конца обучения. И они это понимали.

На все отработки сорванцы попадали именно к ней — как только умудрялись? И работали за "стимул".

Гарри, как и Северус, терпеливо ожидала всемирной пакости. Чем разрешится дело.

А за окном расцветала нежно-розовыми красками весна. Теплый, насыщенный аромат влажной, проснувшейся от зимнего сна земли наполнил воздух. Запели птицы, даже Гремучая ива не решалась прогнать их со своих ветвей, которые покрылись нежными, яркими-яркими зелеными почками, влажными и клейкими, как у липы.

И Гарри расслабилась. Жаркое солнце, заглядывающее в окна, теплый ветерок, гуляющий по классу ну никак не способствовал рабочей атмосфере. Старшекурсники витали в облаках, в своих головокружительных романах и первых, еще неопытных и детских, влюбленностях. Даже Беллатрису пару раз заметили под руку со своим женихом на прогулке вокруг озера. Люциус преподнес Нарциссе букет… нарциссов. Девочка стала объектом внимания и восхищения одноклассниц. Еще бы, такой взрослый красавец в женихах. А юная мисс Блэк фыркала, морщила носик и нежно краснела ушами, отворачиваясь, чтобы никто не видел ее смущения.

Вместе с весной в Хогвартс ворвалась любовь и романтика. Наверное, стоило устраивать День Святого Валентина не зимой, а сейчас.

Обещанная гадость состоялась, когда ее уже никто не ждал.

— Декан, декан!

Гарри подпрыгнула от неожиданности и загнала выхваченную на автомате палочку обратно в рукав. К ней подбежал, задыхаясь, Северус Снейп. Сытный год пошел мальчишке на пользу, он поправился, приобрел здоровый цвет лица, немного отрастил волосы и стал забирать их, как сделала в первый раз ему Гарри. И девочки уже с интересом поглядывали на такого Северуса Снейпа. Гарри со смехом прислушивалась к беседам, где пуффендуйки вздыхали по мрачному профилю мальчишки и говорили, какое красивое и старинное у него имя. Придумывали ему чуть ли не целую историю.

— Декан, можно с вами поговорить? — взмолился мальчишка, упираясь руками в колени. Видимо, бежал очень быстро.

— Конечно, прошу за мной.

Недоумевая, волшебница проводила его в свои покои, усадила на диван, заварила чай, на автомате капнула туда немного Успокаивающего зелья.

Северус принюхался своим внушительным носом, укоризненно взглянул на взрослую.

— Не стоило добавлять мне зелье, я и так спокоен, профессор.

Правда, если рассчитывал пробудить угрызения стыда, зря надеялся. Гарри присела напротив, пожала плечами.

— Лишняя доза не повредит, он абсолютно безвреден. Кстати, как вы узнали?

— Мама часто добавляет отцу, когда он… взволнован.

Кричит и ругается, поняла женщина. Зелье действовала на маглов гораздо сильнее, нежели на магов — сказывалось отсутствие волшебной силы в крови, которая нейтрализовала бы часть снадобья.

— Так что случилось, мистер Снейп?

Северус пару раз глубоко вздохнул и выпалил:

— Они предложили мне сотрудничество!

Гарри не сразу поняла, о чем идет речь. Даже испугалась, что Том добрался до талантливого мальчишки. И пообещала, что в таком случае его крестражи будут уничтожены гораздо, гораздо раньше.

— Кто предложил?

— Поттер и Блэк, они подошли ко мне, сказали, что я отлично разбираюсь в Зельях. И предложили деловое сотрудничество. В будущем, когда они станут артефакторами, я буду варить для них составы. Вот, даже договор составили.

Певерелл честно не знала, смеяться ей или плакать. Тем более, что в ровных строчках контракта ощущалась твердая рука Люциуса Малфоя. Так вот почему у блондина в последнее время такое хорошее настроение.

— Идея с контрактом была их? — давя в груди смех.

Северус прикусил губу, затеребил полы мантии.

— Сказали, что и так поверят, если я просто соглашусь. Но я же слизеринец, а они не верят на слово. Поэтому подготовились. Это они так сказали, — сбивчиво объяснял мальчишка. — Только я не хочу работать по контракту. Они… они мне нравятся. Ну… когда не достают меня. И Лили говорит, что они хорошие. Остальным на курсе помогают. Просто так.

— Тогда соглашайтесь, мистер Снейп. И подружку в компанию возьмите. Уверена, мисс Эванс сумеет, если понадобится, остановить… недостойные порывы.

Северус кивнул, на лице проступило облегчение. Словно он боялся, что декан не одобрит. И следующие его слова подтвердили предположение Гарри:

— А вы… ну… не против? — и этот человек в будущем обвинял ее в косноязычии!

— Мистер Снейп, как ваш декан, заявляю: это ваша жизнь. И только вам решать, какой выбор сделать. Но, как волшебница и опять же декан, скажу, что эта компания не такая уж и плохая. Безответственная немного, да, но неплохая, — как бы самой себе.

На щеки мальчика вернулся румянец, а затем снова схлынул.

— Декан, я хотел узнать… нельзя ли мне остаться в Хогвартсе на лето? Я уже подходил к директору, он сказал, что нельзя. Поэтому я пошел к вам. А тут меня Поттер с Блэком и перехватили.

Наверняка затащили в какую-нибудь нишу, прижали и стали наперебой объяснять свою идею, тряся перед носом контрактом. Гарри представляла картину так, словно видела наяву. Да и Снейп еще был чуточку напуган.

И он не хочет возвращаться к отцу-алкоголику, к матери, которая в угоду этому ничтожеству не обращает внимания на единственного сына. Интересно, как она учила его зельям? Тайком, пока Тобиас на заводе? Скорей всего так.

Он пошел к директору, как к главе школы, и тот отказал. Вся надежда маленького Снейпа осталась только на декана змеиного факультета, известного своей изворотливостью.

— Мистер Снейп, вы не хотите возвращаться к родителям, я правильно понимаю?

Мальчишка кивнул, спрятавшись за растрепавшимися во время бега волосами.

— Директор сказал правду, остаться в Хогвартсе на лето не получится, — Северус совсем поник, и Гарри захотелось потрепать его по волосам. Сказать, что все обязательно будет хорошо. — Но я обещаю, мы найдем другой вариант. Мне кажется, я уже знаю, что мы будем делать этим летом.

В черных глазах мальчика загорелась неподдельная надежда пополам с радостью. Он кивнул.

— Спасибо, спасибо, декан!

Тот, другой Снейп, не стал бы так раскрываться, ни за что и никогда. Но нормальное отношение на факультете, дружба с Лили и отсутствие угрозы Мародеров сделали из него совсем другого человека.

И этот человек жутко нравился Гарри. Хотелось узнать, каким он вырастет в будущем.

— А сейчас идемте в гостиную.

Северус кивнул. Когда они вышли за дверь, то наткнулись на насупившихся Поттера, Блэка и раскрасневшуюся, сердитую Лили.

— Снейп, ты чего убежал?! — взвыл Блэк, потирая затылок. На декана он не обратил внимания. — Мы же просто говорили.

— А нам за тебя от Лили досталось! — подхватил Поттер, тряся головой так, что очки чуть с носа не свалились.

— Северус, что они тебе сделали? — подскочила к другу мисс Эванс.

— Ничего. Деловое сотрудничество предложили, — ошарашенно произнес Северус, большими глазами глядя на разворачивающееся представление. Его впервые так рьяно защищала девушка, причем красивая, которая нравится.

— Дружбу, — буркнул Поттер. — Но ты же со Слизерина, они так просто словам не верят.

— Ну отчего же, мистер Поттер, — весело усмехнулась Гарри. — Очень даже верим. Убедились, мистер Снейп, им нужна ваша дружба, а не только контракт.

— Ага, с тобой лучше дружить, а не враждовать, — Сириус многозначительно потер ребра.

И когда только успели?

— Только Лили будет с нами! — тут же выставил условие Снейп, хватая девочку за руку. — Лили, будешь с нами общаться и дружить?

Все трое застыли, глядя на Эванс. Та решительно и важно кивнула.

— Конечно. Должен же кто-то за вами приглядывать!

Компания ушла, оживленно обсуждая предстоящие каникулы и книги по артефакторике, которые хотели прочитать. А Гарри едва не уткнулась в стену лицом. Она создала новых Мародеров. Только вместо относительно безобидных Питегрю и Люпина появились Эванс и Снейп.

Интересно, чем это все закончится для Хогвартса?

И, кстати, почему Блэк и Поттер перестали общаться с Ремусом и Питером?

Паровоз из Хогвартса затормозил у края платформы, выпуская клубы пара. Студенты стали выходить из вагонов, выгружать свои вещи. Многих родители ждали на платформе в магическом мире, а некоторых — со стороны магловского, особенно это касалось маглорожденных и полукровок. Краем глаза Гарри заметила присутствие парочки авроров в штатском. Как она и думала, обыватели все-таки заставили Министерство хоть чуть-чуть шевелиться и обеспечить безопасность. Хотя бы на известной всем платформе.

Гарри сопровождала учеников в обратном путешествии, на этот раз ее попросила профессор Вектор. Коллеги клятвенно заверили, что в следующем году освободят женщину от ее очереди.

Всю дорогу, каждый раз когда она проходила мимо купе отца и крестного, Северус смотрел на нее с надеждой, которая постепенно становилась все меньше, угасала. Но Гарри не могла сообщить, что она придумала при всех, никому не нужны лишние слухи в школе. Тем более, зная учеников, за лето они обрастут такими подробностями, что Снейпу в будущем году житья не станет.

Особенно радовал тот факт, что Сириус и Джеймс, судя по всему, со своим предложением дружбы и сотрудничества не шутили. Они вчетвером, с Лили и Снейпом, сидели в одном купе и что-то обсуждали, тыча пальцами в толстенную книжку, присланную Блэку из дома. Спорили жарко, размахивая руками, однако не переходя на личности и доказывая свою точку зрения с помощью цитат из той же книжки. Умение строить диспуты, аргументировать свое мнение у Блэка и Поттера было в крови, его воспитали в них многочисленные преподаватели. И Гарри видела, как Северус и Лили учатся у них, на примере товарищей. Что и говорить, схватывали дети буквально на лету.

— Мистер Снейп, задержитесь, — попросила Гарри, останавливая своего студента.

— Декан? — надежда вспыхнула с новой силой.

— Вы можете идти, мистер Поттер, мистер Блэк, мисс Эванс, — повернулась Певерелл к застывшим неподалеку обеспокоенным друзьям. — Ничего серьезного, я бы хотела пообщаться с родителями вашего товарища.

— Он что-то натворил? — исподлобья сверкнули синие глаза Сириуса.

— Нет, скорее, это административные вопросы, мистер Блэк. Уверяю, через пару дней ваш друг вам напишет.

Неохотно Сириус кивнул и двинулся по направлению к дяде. Альфард Блэк поклонился, но подходить не стал, видя, что профессор занята. Гарри ответила ему тем же. Сейчас она все еще на работе, ее лучше не отвлекать.

Слизеринцы подходили, прощались, спрашивали, какие книги лучше прочитать летом, чтобы лидировать на Защите. Вот уж змейки, своего преимущества не упустят, а если его нет — создадут из ничего. Гарри с трудом сдерживала улыбку. Северус топтался рядом, стараясь не привлекать излишнего внимания товарищей по факультету.

Эйлин Снейп волшебница заметила сразу, как только рассосалась немного толпа, и часть родителей аппарировали со старшими студентами. Удивительное сходство матери и сына! Те же тяжелые, блестящие жирным блеском пряди, тот же длинный нос с горбинкой и густые брови. Однако Гарри не могла не отметить, что Северус намного симпатичнее, черты лица мальчика чуть тоньше, не такие грубые. Наверное, сказалась наследственность старинного рода, все же кровь не вода.

Женщина неловко переминалась с ноги на ногу и теребила ремешок сумочки. Старая одежда, перешитая не один раз, шерстяная блуза с вытертыми рукавами, немного коротковатая юбка. И дрожащий, мрачный, загнанный взгляд, женщина не смотрела — зыркала, как зверь, на всех из-под бровей.

Мать Северуса вызывала чувство брезгливой жалости. Кем надо быть, чтобы позволить обычному человеку загнать себя в такие рамки? Ладно, себя, в конце концов, скорей всего, это обычная психология, когда женщине нравится подчиняться, нравится быть жертвой, и она попросту не может уйти не столько от мужчины, сколько от этого чувства зависимости. Но зачем допускать, чтобы страдал и сын? Гарри не имела никогда детей, но если бы кто-то вздумал обидеть Тедди, тому человеку не поздоровилось бы. Тогда еще леди Блэк умела быть мстительной.

Эйлин не решалась приблизиться к преподавателю, и Гарри подошла к ней сама. Северус хвостиком следовал за деканом.

— Миссис Снейп? Меня зовут Гарри Певерелл, я декан факультета вашего сына. Хотела бы обсудить с вами некоторые вопросы, — женщина неуверенно пожала протянутую руку. — Не возражаете, если мы переместимся в более удобное для переговоров место? У меня есть порт-ключ.

— Северус что-то натворил? — а в глазах — страх. И Гарри поняла, что ошиблась. Эйлин любила сына, болезненно, мучительно. И боялась за него, боялась, что он потеряет безопасное место, где мог бы проводить время вдали от отца почти десять месяцев в году.

— Нет, ничего подобного, — постаралась успокоить декан встревоженную мать. — Поверьте, в таком случае вас бы вызвали в Хогвартс.

Женщина немного расслабилась, протянула руку, и Гарри сжала худую, жилистую кисть. Второй рукой прижала к себе Северуса, вцепившегося в чемодан, как утопающий в спасательный круг.

Порт-ключ выбросил их около небольшого, уютного паба, находящегося в волшебном мире. Тут можно было не только сытно пообедать, но и поговорить.

Гарри прошла внутрь, поприветствовала бармена, тот указал на свободный столик в углу. У Снейпов был такой вид, словно они мечтали слиться с тенями или оказаться на другом конце света, лишь бы подальше от толпы. Жалость только усиливалась. Вряд ли Принцы воспитывали Эйлин именно так, это все пагубное влияние Тобиаса. С диктатурой в семье и ее добровольным принятием Гарри сталкивалась в первый раз и боялась наделать ошибок.

Посетители в пабе почти отсутствовали, лишь парочка сидела у барной стойки, попивая светлое пиво. Чем нравились Гарри именно английские пабы, здесь никогда не было шумно, разве что по вечерам. Здесь можно было не только выпить горячительного, но и сытно поесть. Пабы настолько прочно обосновались в английской культуре, что сюда приходили целыми семьями, с детьми. Иногда некоторые блюда можно было попробовать только в конкретных пабах.

Гарри заказала три порции жаркого с картошкой и дивным соусом. Эйлин хотела было возразить, но женщина стрельнула глазами на Северуса, озирающегося настороженно и то и дело глотающего слюну. Понятно, денег на обычные сладости в поезде у него не имелось, поэтому за время поездки он успел хорошенько проголодаться. Эйлин сжала губы, но смолчала. Сын действительно хотел есть. Добродушная официантка принесла три порции, по бокалу сока перед взрослыми и морса — перед Северусом. И ушла, а Гарри поставила Заглушающие чары.

— Мистер Снейп, налетайте. Это единственный в Англии семейный паб, сюда приходят с детьми, чтобы отведать восхитительного морса по старинному семейному рецепту. Официантка и бармен — нынешние хозяева паба, их семья владеет им на протяжении последних ста лет. И до сих пор никто не смог повторить рецепт их удивительного морса.

Северус покраснел, кивнул и послушно сделал пару глотков. На лице его отразилось неподдельное изумление, мальчик уставился в стакан так, как будто там кто-то налил Фелис Фелициас. Гарри не сомневалась в его реакции, самой понравился поистине волшебный вкус.

Эйлин не торопилась приступать к еде, покручивала в пальцах вилку.

— Миссис Снейп, я не стану ходить вокруг да около. Мистер Снейп не очень хочет проводить летнее время в стенах дома. Я не стану спрашивать о причинах подобного нежелания, меня больше волнует психологическое здоровье моего студента, поэтому я предлагаю вам альтернативу. Эти летние месяцы мистер Снейп проведет у меня. Если он, конечно, не возражает.

Северус любил мать, очень любил, но перспектива провести время вдали от отца перевесила. Черные глаза загорелись, Гарри даже стало немного неудобно под столь неприкрыто восхищенным взглядом ребенка. И она поскорее перевела взгляд на собеседницу.

Эйлин побледнела, настолько, что брови и угольно-черные ресницы выделялись яркими пятнами. В глазах читалось страдание. И смирение. Она прекрасно понимала своего сына, его нелюбовь к дому. И ничего не могла с этим поделать. Скучала по нему, но вынуждена была снова отпустить.

— Я… Мы не сможем оплатить его пребывание, профессор, — она замялась, не зная, как продолжить.

— Ничего не нужно, миссис Снейп. Северус будет помогать мне этим летом, у него талант к зельям. Вам достаточно подписать вот это, — Гарри выложила на стол заранее приготовленную бумагу.

— Что это? — нахмурилась Эйлин. Жизнь с маглом не отбила осторожность и чистокровную паранойю до конца.

— Передача мне прав опекуна Северуса Снейпа на лето текущего года, до первого сентября.

Миссис Снейп вчиталась в ровные строчки, там была всего пара абзацев, простых и понятных, без подводных камней. И она расписалась, но при этом смотрела на жующего сына с такой тоской, что у Гарри невольно защемило сердце. Однако если выбирать, то Певерелл выбирала Северуса, именно ему требовалась помощь.

— Миссис Снейп, если вы захотите увидеться с сыном, напишите мне, — Гарри протянула деревянную фигурку собаки. — Это разовый порт-ключ, он перенесет вас в деревню, где я живу. Мы с Северусом вас встретим. И вы сможете провести время с сыном. Я вас приглашаю.

Эйлин кивнула, сжала руки в кулачки, чтобы скрыть их дрожь.

— Мистер Снейп, не принесете ли вы нам по стаканчику морса? — обратилась Гарри к студенту.

Тот кивнул, плохо анализируя ситуацию. Чары выпустили его и снова сомкнулись, а Гарри повернулась к собеседнице. Эйлин напряглась, как в ожидании удара.

— Миссис Снейп, я не хотела говорить об этом при вашем сыне, — Эйлин кивнула. — Мне нет дела до того, с кем вы живете и кого выбрали в мужья, это только ваша жизнь, и вы имеете право ломать ее себе, как вздумается. Но почему то же самое обязан делать ваш сын? Подумайте о Северусе.

Больше ничего сказать она не успела — вернулся Северус с морсом. Волшебники приступили к обеду, Эйлин медленно и неохотно жевала, буквально впихивая в себя кусочки, мясо явно не лезло ей в горло. В конце концов, она отдала половину своей порции Северусу. Тот был откровенно счастлив. Мальчишка еще маленький, он не столько будет скучать по матери, как она по нему. Тем более, ему предстоит целое лето в обществе декана Слизерина, у нее дома.

Гарри распрощалась с Эйлин, та аппарировала из неприметного закутка за пабом. После чего повернулась к подопечному. У Северуса слипались глаза. Множество впечатлений, треволнений, обильная, сытная пища — и вот уже перед женщиной маленький мальчик, который жутко хочет спать.

— Держитесь, мистер Снейп, — Гарри обняла мальчишку за плечи и активировала очередной порт-ключ.

Они оказались прямиком в пустующей гостиной дома. Со стороны она производила удручающее и шокирующее впечатление, Северус даже распахнул глаза, не в силах поверить, что дом декана может быть таким… не обустроенным. Гарри усмехнулась. Что сказать, она бывала дома лишь пару месяцев в году, и ее пребывание ограничивалось кухней, спальней и мастерской, в остальных комнатах она пока что не нуждалась. Завтра же предстоит это исправить, волшебница уже заказала мебель, ее должны переслать в уменьшенном состоянии. Могла бы сделать это и раньше, однако в этом году Попечительский совет придрался к отчетности, пришлось переделывать, писать более развернутые характеристики студентам. Особенно деятельности старост. Не то, чтобы магичка не понимала, откуда ветер дует….

— Эту ночь, мистер Снейп, проведете в моей спальне. Мебель доставят завтра, заодно обставим дом.

Студент кивнул, послушно проследовал за преподавателем. Гарри отлеветировала тяжелый сундук на второй этаж.

— Почему… — он не знал, как задать вопрос правильно, чтобы не нарваться на выволочку. Гарри усмехнулась.

— Почти десять месяцев в году я провожу в школе, дома мне хватает мастерской и одной комнаты. Так как у меня нет домовика, в моем случае лишняя мебель всего лишь пылесборник, — парень покраснел от мысли, что из-за него декан изменила своим принципам, что он доставил столько хлопот. Никогда раньше Гарри и подумать не могла, что сможет читать мысли лишь по выразительному лицу Северуса Снейпа, без применения легиллеменции. И смилостивилась над подопечным. — Не смущайтесь, мистер Снейп. Я планировала рано или поздно обставить дом, но у меня не было времени с личными заказами. Так что ваше пребывание у меня в гостях — удобный повод.

Северус взбодрился.

— Личные заказы? А я правда буду помогать вам с зельями, декан?

— Да, в общей сложности, думаю, я могу доверить вам основы сложносоставных зелий и некоторые медицинские.

— Медицинские?

Они прошли в комнату, мальчик раскрыл чемодан, достал умывальные принадлежности, смену белья. Гарри закрыла окно, комната уже достаточно проветрилась. Пахло травами и многочисленными цветами, растущими в садиках соседок волшебницы. Постельное белье она тоже сменила, под подушку положила лаванду — самое простое успокоительное. Так, на всякий случай.

— Мистер Снейп, я слишком хорошо знаю характер мистера Поттера и мистера Блэка, а также их способности к зельеварению. Так что медицинские составы вам понадобятся в первую очередь. А теперь устраивайтесь, отдыхайте. О правилах поведения поговорим с вами завтра. Спокойной вам ночи.

— Спокойной ночи, декан.

Если честно, Гарри задавалась вопросом, не усложнила ли она себе жизнь, приняв на лето Северуса Снейпа. Какие последствия данное решение принесет в дальнейшем? Что выльется из этого визита? Быть может, он привяжется к декану и факультету еще больше. А, может, наоборот, отстранится и разочаруется. Волшебница не имела привычки приукрашивать реальность, после всех выпавших на ее долю испытаний, характер у нее стал, мягко говоря, сложным. И весьма своеобразным. Дома она привыкла расслабляться и не слишком контролировала тонкую иронию и язвительную насмешку, что обычно прорывалась в моменты, когда она оставалась наедине с собой и просто рассуждала. У нее свое расписание, свои привычки, которые неизбежно придется изменить. Она не может просто забросить студента.

Как не могла и отправить его домой, сама помнила, как мечтала остаться в Хогвартсе на лето, не возвращаться к родственничкам. Дурсли никогда не поднимали на нее руку всерьез — подзатыльники не в счет — им бы попросту не позволила система опеки, которая проверяла каждого ребенка, контролировала жалобы соседей или вызовы полиции. Но это не меняло того факта, что домом место жительства тети с дядей для маленькой Гарри не являлось. Потому и взяла Снейпа на лето.

Значит, придется кое-какие планы пересмотреть.

Гарри добавила толстенькую, золотистую помесь блинчика и оладушка в стопку уже приготовленных, блестящих от масла, пахнущих так, что в животе урчало. На столе ждал графин с апельсиновым соком, обычный магловский пакет молока и два набора посуды.

— Доброе утро, декан.

По лестнице спустился Северус, в школьной форме. Разве что без мантии. Гарри приподняла удивленно бровь, выставляя тарелку с блинчиками на стол.

— Мистер Снейп, летние каникулы уже начались, вам не обязательно дома носить школьную форму.

По лицу мальчика поняла, что он скорее умрет, чем снимет ее. Возможно ли, что это была единственная приличная одежда? Скорей всего, именно так. Ничего, поправимо.

— Присаживайтесь, давайте завтракать.

Снейп ел аккуратно, но быстро, с аппетитом. Посмотреть на него было приятно. Гарри только успевала подкладывать ему блинчики, пододвигала джем и мед, который летом обычно покупала в Сассексе, у одного старенького пчеловода-любителя. Он переехал туда из Лондона, еще до войны, и жил с компаньоном-вдовцом, разводил пчел. И иногда, крайне редко, если люди ему нравились, продавал несколько баночек меда. Гарри нашла его случайно, когда забирала готовые платья.

Наконец, Снейп насытился, отодвинулся от стола, хлопая глазами, как совенок. И вроде вкусно, и еще хочется, а места уже нет. Гарри чудом не рассмеялась, промокнула губы салфеткой.

— Теперь давайте обговорим с вами правила совместного проживания, — студент тут же напружинился, приготовился слушать. — Категорически не разрешается заходить в мастерскую, особенно, когда я там работаю. Разумеется, если я вас не пригласила, все же рассчитываю на вашу помощь. Но некоторые материалы не терпят постороннего присутствия или отвлеченного внимания.

— Я понимаю, декан.

— Отлично. Распорядок дня у нас простой, с утра завтрак. Готовлю я сама, если проснетесь раньше меня, в шкафчике над плитой есть хлопья, можете сделать себе бутерброды. В этом я вас не ограничиваю. Если захотите поесть ночью, — Снейп вскинулся, на что Гарри усмехнулась. — Не пугайтесь, если встретите на кухне меня. Ненормированный рабочий день привел к тому, что чувство голода нападает на меня в любое время суток. Лучше составьте компанию, — Северус усмехнулся. Слова явно не вязались с обликом декана Слизерина. — После завтрака мы можем поработать в лаборатории над зельями, если не будет срочных заказов от банка. Или пойти прогуляться. Ведь у вас каникулы, не хочу, чтобы вы проводили их круглыми сутками в четырех стенах. Я покажу вам деревню, здесь неподалеку есть озеро, где можно покататься на лодках. Только прошу предупреждать, если соберетесь уходить.

— Хорошо, декан.

— Раз в неделю я посещаю публичную библиотеку и Косую Аллею, если пожелаете, я могу вас записать, и вы будете брать книги для чтения.

Глаза Северуса загорелись, совсем как у Гермионы при виде открытой части библиотеки Блэков: жажда знаний и жадное восхищение, как у пирата, нашедшего заветный клад.

— Если появятся вопросы или пожелания, не стесняйтесь, сообщайте.

— Хорошо, декан.

Слишком гордый, чтобы признаться, что нуждается в чем-то. По крайней мере, в первое время.

— Вот и славно. В таком случае, идемте расставлять мебель. Подскажете, что и где лучше смотрится.

Гарри палочкой отправила посуду в раковину, где губка стала намывать ее до блеска.

В гостиной на полу стояли многочисленные коробки, перевязанные узкой тканевой лентой с золотым шитьем по краям — фирменный знак мебельного магазина, принадлежащего семейству волшебников-ремесленников еще со времен начала работы лавки Оливандера. А внутри находились комплекты шкафов, журнальный столик, кресла и кровати, но совсем маленькие, кукольного размера.

Северус восхищенно вздохнул.

— Прошу, мистер Снейп, — Гарри протянула ему кресло.

Сама выбирала мебель, чтобы собрать дома оттенки меда: от темного гречишного в одной комнате, до светлого, липового, в другой. Красный ее начал раздражать в молодости, зеленое с серебром она не могла видеть сейчас, только не дома, в личной крепости.

— Стандартные Чары уменьшения, своеобразный стазис, чтобы не повредить при пересылке. Ключом служит самое простое заклинание или слово, о чем заранее договариваются с заказчиками. В моем случае — Фините. Попробуйте.

Поначалу Северус действовал осторожно, нерешительно и все время поглядывал на преподавателя. Но уже совсем скоро вошел во вкус.

— Ах, да, забыла сказать, дома и на прилегающей территории, до барьера, вы можете свободно колдовать. Министерство вас не засечет.

У Снейпа началось внеплановое Рождество, по крайней мере, выглядел он так, словно получил гору подарков. Гарри улыбалась, не вмешивалась. Мальчик легко возвращал вещам привычный облик, а взрослая волшебница переставляла. Уже совсем скоро они начали вежливо, хоть и горячо спорить насчет расстановки, куда лучше подвинуть диван, к камину или к окну. Расстилали и перестилали ковер, пока не сошлись во мнении. Северус блестел глазами, светился здоровым румянцем, что не могло не радовать.

Когда они закончили, Гарри посмотрела на часы. Как раз успевали.

— Мистер Снейп, идемте, поможете мне с обедом.

Раньше ей не доводилось видеть молодого Северуса на уроках Зельеварения, и сейчас Гарри могла убедиться, что Гораций не преувеличивал, когда расхваливал таланты ее студента. Мальчик крошил овощи на салат, чистил их так легко и профессионально, как будто был для этого рожден.

— Профессор, я могу написать друзьям, что буду жить у вас этим летом? — скосил на нее черный любопытный глаз.

— Разумеется. Ястреба найдете на чердаке. Напоминаю лишь, чтобы вы были… осторожнее в высказываниях, — не то, чтобы она боялась слухов, но и распространяться о своей жизни не желала. Северус стал первым, кого она подпустила настолько близко и на такое длительное время.

— Ястреб? — рот мальчика приоткрылся.

— Вы никогда не думали, что совы преимущественно ночные животные? — лукаво взглянула на него Гарри. — Каково им летать днем, при ярком солнечном свете.

И ведь никто из волшебников не задумывался.

Они поели, а затем Гарри вытащила мальчишку в публичную магическую библиотеку Лондона. И на остаток вечера Северус Снейп был для внешней жизни потерян.

Его мечущийся, восхищенный взор радовал сердце, вызывал усмешку. Приручать мальчишку следовало постепенно.

Посмотри на меня….

Всегда….

Гарри проснулась, задыхаясь, обливаясь холодным потом. Руки слегка подрагивали, сердце колотилось где-то у горла, а в висках шумела кровь. Перед мысленным взором стояла бледная шея, залитая кровью, разорванная клыками, и черные глаза. В них столько мольбы, столько усилий, последних в жизни волшебника. И Гарри до сих пор помнила выражение лица Снейпа, когда она собрала воспоминания в пузырек и посмотрела на него в последний раз. Маг был доволен и спокоен, он все сделал правильно.

Женщина потерла лицо руками. За окном занимался рассвет, поднимался туман белесой дымкой, скользящей по склону холма к домику у его подножия. На кухне уже гремел чем-то Северус, он сам установил очередность, взял в библиотеке несколько поваренных книг и экспериментировал.

Быт с маленьким Снейпом оказался совсем не обременительным, мальчик был на удивление удобен, легко подстраивался. Гарри старалась организовать его досуг, чтобы он отдохнул. И радовалась, что он научился просить для себя, высказывать свои желания. Они пропадали в лаборатории, для Северуса не было ничего прекраснее варки зелий, пусть даже это простые составы для обработки ран. Таким образом он соприкасался с волшебным миром, чего раньше был лишен. И боялся потерять на каникулах. Его страхи, пусть и на время, отступили. Он бегал на озеро, хотя и не подружился с мальчишками, все же брал иногда лодку. И Гарри приходилось выуживать его вечером, зачитавшегося очередной увлекательной историей. Он кушал, отдыхал, переписывался с друзьями, экспериментировал в лаборатории.

Оживал.

И Гарри понимала, что не за горами тот день, когда снова очнутся ее воспоминания. От них не так-то просто избавиться.

Женщина спустилась вниз с распущенными волосами — вольность, которую позволяла себе только дома. Когда Северус увидел декана в таком виде в первый раз, застыл на некоторое время с расширенными глазами. На миг Певерелл показалось, что его рука дернулась, как будто он хотел прикоснуться к гладкой, блестящей вуали, спускавшейся до бедер.

Мальчик хозяйничал на кухне, закатав рукава новенькой рубашки. Ее доставили вчера вечером, и Гарри положила тайком в комнату Северуса, пока тот спал. Его старые вещи оказались на чердаке. Интуиция предсказывала скандал утром, так как гордость Снейпа не позволит тому смириться с тратой на него денег.

И она оказалась в очередной раз права. Северус развернулся, поставил перед преподавателем яичницу-глазунью из трех яиц, с беконом, стакан апельсинового сока. Сам сел рядом, но к еде не приступил, гневно сверкал глазами.

— Профессор Певерелл, — голос его звучал уверенно и строго, напомнив Гарри ее преподавателя Зельеварения. Только вот воспоминания эти не стали сладкими и светлыми, подкинув картинки ночного кошмара. — Прошу, верните мои вещи. Не стоит тратить на меня деньги.

— Мистер Снейп, — с губ рвались резкие слова, измученное сознание не хотело выбирать выражения, однако магичка не хотела, не могла, не имела права кричать на него. Не хотела причинять боль мальчику. Поэтому вздохнула и призвала на помощь всю свою выдержку. — Мистер Снейп, я купила вам вещи, потому что могу и хочу. Никто не заставит меня делать то, чего я не желаю и не принимаю. Деньги я потратила небольшие, не переживайте. Это мой вам подарок. И… примите его, не оскорбляйте меня недоверием.

Гарри отодвинула тарелку. Есть не хотелось. Сегодняшний кошмар был куда сильнее своих собратьев.

— Но у меня нечем вам отплатить. У подарка ведь нет повода!

У двери женщина обернулась.

— Подарки бывают и бесповодные, просто так. От чистого сердца.

Она ушла в свою комнату, легла на постель. Голова болела, наверное, мигрень разыгралась.

Снейп, профессор Северус Снейп. Мертвый, на грязном полу Визжащей хижины. Гарри прерывисто вздохнула. Разве такую судьбу заслужил этот человек, совершивший столько ошибок, но нашедший в себе силы исправить их?

Она не знала, сколько пролежала с закрытыми глазами, прогоняя мигрень, когда в дверь осторожно поскребся Северус. Гарри промычала что-то, издалека похожее на разрешение, но глаз не открыла. Край кровати прогнулся под легким весом мальчика.

— Декан, простите меня, — тихонько попросил Северус. — И… спасибо вам. Вы так много для меня делаете, что я не хотел становиться вам обузой. Мама говорила, что преподавателям платят мало, так что…

Гарри все же посмотрела на своего визави. Искусанные губы, покрасневшие глаза. И до чего успел додуматься, пока переминался с ноги на ногу за дверью, не решаясь войти? Что его выгонят прочь? Мерлин, какой же он еще ребенок, пусть и намного умнее и сообразительнее своих сверстников.

— Все хорошо, вы меня не обидели. Просто не забывайте, что я еще и Мастер Артефакторики, так что живу не на одну зарплату преподавателя. Не переживайте, — не удержалась от искушения, взлохматила волосы мальчика. Тонкие, гладкие, они проходили сквозь пальцы, как вода.

— Вам плохо? — озабоченно спросил Северус. — Вы ничего не съели за завтраком.

— Мигрень разыгралась.

— Я сварю вам зелье! — подскочил слизеринец. — Я видел рецепт, он легкий. Подождите немного.

И след простыл. Гарри со стоном, смешанным со смехом, упала обратно на подушки. Какая непосредственность!

Дни снова вошли в привычную колею, у них установилось собственное расписание. Новая одежда сделала Снейпа увереннее в себе, а ласковое обращение — чуточку смелее. Доброе слово и кошке приятно. Иногда Гарри замечала, как мальчик застывал под ее рукой, замирал, ожидая… чего? Побоев? От этого сжималось сердце. Он тянулся к ладони, как цветок к солнцу, сам того не замечая, стремясь продлить контакт. И Гарри с легкостью исполняла это его маленькое желание. Ей не сложно и, чего уж скрывать, приятно. Как и любой маленький ребенок, Снейп был очень тактильным. Но только для тех, кого пустил в свой внутренний круг.

Письма от товарищей и новых друзей к нему приходили все толще, они явно разрабатывали какие-то шуточки или фокусы, потому как Снейп стал брать книги определенной тематики.

А еще Гарри беспокоилась, что до сих пор от Эйлин нет ни слуху, ни духу. В то, что мать оставила ребенка и забыла, магичка не верила. Но и объяснить ее молчание как-то еще не могла. Она знала, что Северус переписывается с матерью, но та не говорила дату прибытия, вообще не упоминала подаренный порт-ключ. Гарри решила не вмешиваться, это их личные семейные дела, она и так взяла на себя слишком много. И соблюдала решение до определенного момента.

Пока не увидела утром Северуса, сидящего в кресле у потухшего камина. Плечики подрагивали, он склонился над мятым листком бумаги, пряди снова заслоняли лицо, а с крючковатого носа на буквы падали крупные капли, размазывая чернила.

— Мистер Снейп? — осторожно тронула его за плечо Гарри.

Мальчик поднял заплаканное, покрасневшее лицо.

— Д-декан, моя мама… она в больнице.

Мрачные серые, облупившиеся стены хосписа, дощатые, потрескавшиеся полы, бледные старики и старушки в потертых больничных халатах наводили тоску одним только своим видом. Казалось, аура смерти, болезни пропитала сам воздух в этом месте. В хосписы попадали те, кто не имел достаточно средств или медицинской страховки, чтобы лечиться в приличных больницах. Из бюджета выделялись средства, а сами пациенты выплачивали сумму, куда более меньшую, чем в любом другом месте.

Эйлин Снейп сидела на кровати, облокотившись на тощую, полупрозрачную подушку. Бинты обхватывали ее лоб, пересекая черные пряди, руки и часть грудины и скрывались в вырезе рубашки.

— Мама! — Северус бросился к женщине, обнял ее. Она слегка поморщилась от резкого столкновения, но ее боль выдал лишь резкий выдох. Эйлин прижала к себе сына, уткнулась губами в его макушку.

Гарри отвернулась, чтобы не мешать. Без своего привычного платья и обруча, в магловском деловом костюме, она ощущала себя практически голой. И хотя брошь с топазом должна была защитить ее от вторжения, обруч по-прежнему оставался мощнейшим из созданных ею артефактов.

— Профессор Певерелл, спасибо, что заботитесь о Северусе, — Эйлин не отпускала от себя сына, усталыми, больными глазами смотрела на декана.

— Что случилось, миссис Снейп? — магичка опустилась на стул. — Как вы оказались в больнице?

— Северус, сынок, ты не мог бы выйти ненадолго? Принеси мне попить, — мягко попросила Эйлин.

Мальчик кивнул и выбежал, Гарри тут же поставила чары против любопытных ушей.

— Тобиас… — женщина мяла край одеяла, грязные, сальные пряди упали на лицо, подчеркивая желтоватый, болезненный цвет кожи.

Сама по себе выглядела Эйлин нездоровой: худая, даже тощая, с отчаявшимся, загнанным взглядом, потрескавшимися губами. Некогда не красивая, но яркая ведьма превратилась в какое-то огородное пугало. Именно такими и изображают колдуний на Хэллоуин.

Она перевела дыхание.

— Моему мужу не слишком понравилось, что Северус остался… в магическом мире, с учителем из школы. Он планировал… избавить его от колдовства этим летом. Ему не нравилось, что я… я получаю письма, тем более таким… заметным способом. И он…

— Он избил вас, сломал руку и несколько ребер, — Гарри набросила Диагностирующие чары. — Так и есть. Знаете, в Мунго с этим справились бы за считанные минуты, вам не пришлось бы мучиться.

— Тобиас возражает против того, чтобы мы общались с магами, — почти заученно, и лишь губы подрагивали. От боли, не только физической.

— Вы ведьма, ваш сын — волшебник. Вам никуда не деться от магии, она всегда будет окружать вас. Эйлин, почему… — Гарри знала, что лезет не в свое дело, но не могла позволить Северусу остаться без матери. — Почему вы не бросите его? Если не развод, то хотя бы поезжайте куда-нибудь, поселитесь в другом месте. У вас же талант к Зельям.

Эйлин замотала головой. И заплакала. Надрывно, без всхлипов, с тоненьким скулежом раненной собаки. Женщина уткнулась носом в ладони и завыла на одной ноте. И плакала, плакала, плакала. Слезы катились по щекам, капали с носа, она задыхалась. От отчаяния, пропитавшего каждый сантиметр ее палаты, от горя, от стыда. От вечного страха за жизнь Северуса.

— Я такая дура, профессор! — произнесла она сквозь всхлипы. — Надеялась сбежать от диктатуры отца. А Тобиас так красиво ухаживал, был таким необычным, галантным. Не поверите, он читал мне стихи, играл на гитаре! Мы вместе ходили гулять в парк. И я… я заключила с ним магический брак. Он смеялся, говорил про какие-то обряды друидов, глупые сказки, а когда узнал, что все это правда, то жутко разозлился. Я тогда уже была беременна Северусом и не хотела, чтобы мой сын родился бастардом, — она дрожала, обхватив себя руками за плечи. — Отец… отец сказал, что раз я не хочу быть частью рода, самым худшим наказанием для меня станет, если мой ребенок будет в него принят…. И я согласна, понимаете, согласна. Лишь бы Северусу было хорошо, лишь бы ничего не случилось с ним…. Мне страшно, Тобиас грозился убить моего мальчика….

С Эйлин случилась почти истерика. Гарри дала ей выпить Успокоительного зелья и незаметно бросила Сонные чары. Глаза женщины закрылись, и она обмякла на подушках. Волшебница тем временем сняла чары с двери, в комнату тут же ворвался Северус.

— Что с мамой, декан?

— Она очень устала, видимо, ей вкололи сильное обезболивающее, поэтому какое-то время она будет спать. Мы навестим ее завтра.

— Обещаете?

— Обещаю.

Северус молча взялся за руку Певерелл, и порт-ключ перенес их в особняк. Там мальчик сразу отправился к себе в комнату, даже не ужиная. Слишком потрясен. Он хорошо знал отца и понимал, кто виновен в состоянии матери. И ведь уже не в первый раз. Гарри вздохнула и бросила Сонные чары на всю комнату, раздался приглушенный ковром стук. Северус чуть-чуть не дошел до кровати, упал, беспомощно раскинув руки. Волшебница быстро переодела его в пижаму, сложила аккуратно вещи на стуле и укрыла одеялом, поправив тонкие, нежные волосы. У них с матерью все обязательно будет хорошо.

Активировала защиту, чтобы та не пропускала Северуса наружу никаким образом. И хотя в своих чарах Гарри не сомневалась, подстраховаться не помешает.

В груди клокотал гнев, густой, тягучий. Не тот, с каким она набрасывалась на профессора Снейпа, и не тот, с каким рвалась в бой в битве при Хогвартсе. Нет, он оставлял голову холодной, а разум чистым и спокойным. Но сбивалось с ритма сердце, и гнев распространялся по венам, как ледяной яд, вымораживая внутренности.

Чудовище, просто чудовище, не способное понять и принять дитя. Если бы Эйлин могла уйти от него, но магический брак никогда не позволит подобного. В книжках писали глупость несусветную, мол супруг умирал после смерти своей второй половинки. Ничего подобного, иначе аристократы никогда не стали бы пользоваться подобным. Магический брак служил гарантией сильного, стабильного потенциала будущего ребенка. Он давал ребенку сильное наследие, лучшее от обоих родителей. После этого аристократы могли жить в разных концах замка и не встречаться до конца дней своих, но вот уехать друг от друга или изменить супругу не могли. Заключая подобный союз, аристократы обрекали себя на верность одному человеку. И одновременно — на сильного, одаренного наследника, который возьмет все лучшее от двух людей. И многие считали верность малой платой за потомство.

Гарри остановилась за пару домов от Паучьего тупика, накинула на себя отвлекающие чары. Вот когда пожалеешь о Мантии-невидимке, но чего нет, того нет. Она передала ее Карлусу Поттеру вместе с Джеймсом.

Дом Снейпов встретил ее беднотой и запустением, с которыми не могло справиться даже маленькое волшебство. Эйлин все же колдовала, тайком от мужа. Гарри видела чары от сквозняков на окнах, наколдованную смазку на дверные петли, обновленную заклинаниями краску на стенах.

Тобиас Снейп нашелся на кухне, лежащим на полу в окружении бутылок из-под пива и виски. Грузный, неопрятный мужчина, в молодости он наверняка притягивал взгляд неправильными, грубоватыми, но откровенно мужественными чертами лица, однако сейчас… как же он опустился. Гарри прикрыла глаза, усмиряя свой гнев. Нельзя поддаваться эмоциям. Эйлин вернется сюда, и все начнется с самого начала. И Северусу придется все время дрожать перед отцом. Кто знает, что выкинет в следующий раз одурманенный алкоголем разум.

Поэтому Гарри взмахнула рукой, накидывая на Тобиса темное проклятие. Через пару дней мужчина скончается от инсульта. Кровоизлияние в мозг, магловские полицейские не обнаружат ничего подозрительного, у Эйлин будет стопроцентное алиби. Да и чрезмерное употребление алкоголя — лучшее объяснение ухудшения здоровья. Авроры подобным не заинтересуются, но даже если неожиданно появятся, проклятие выветрится через два часа после остановки сердца. И искать его нужно тщательно, знать, что искать.

Уходя незамеченной из дома, Гарри не ощущала никаких угрызений совести. Она сделала то, что должна была. Убийство? Она стала убийцей в одиннадцать лет, когда сама, по доброй воле, прыгнула на Квирелла, заставляя того извиваться от адской боли. Директор Дамблдор провел отличную, продуманную подготовительную работу со своей основной фигурой. Каждый год Гарри сталкивалась со смертью, с каждым годом она использовала все более и более серьезные заклинания, не только убивая, но и пытая врагов. Сектусемпра для Малфоя, Круциатус для Беллатрикс. Пока, наконец, это не стало для нее естественным. Поэтому она даже бровью не повела, когда развеяла Тома Реддла. Пусть и ужасного человека, но все же живое существо. И в кошмарах она видела не Реддла, не его убийство, не Седрика, а Снейпа, слышала его слова. Да, ее отлично натренировали, а род Блэк закрепил результат. Свои интересы Гарри умела отстаивать в любой форме.

— Миссис Снейп? — спросила Гарри.

Эйлин сидела на кровати, держа в руках какие-то бумаги. И даже не отреагировала на появление посетителей. Северус тут же забрался на постель, заглянул в лицо матери.

— Мам? — голос дрожал.

Эйлин вздохнула со странным всхлипом, вытерла слезы с глаз. И робко, слабо улыбнулась.

— Наш папа умер, Северус.

Известие не произвело на мальчика должного впечатления, его больше интересовало состояние матери, к которой он ластился, как котенок. Поэтому объясняла Эйлин, в основном, для Гарри.

— Вчера утром он не вышел на работу, коллеги навестили его вечером, открыли дверь, так как запасной ключ всегда лежал за косяком. Тобиаса нашли в гостиной, вызвали врача. Инсульт, кровоизлияние в мозг. Он даже не мучился. Его кремировали, так как нам не на что устраивать похороны, — она говорила короткими, рублеными фразами. — Приходили полицейские, они мне все и рассказали. Вот… вот свидетельство о смерти… — Эйлин всхлипнула.

Северус тут же бросился обнимать мать.

— Мам, ты не плачь, слышишь, не плачь! — затараторил он, обнимая ручонками за плечи женщину, заглядывая в лицо. — У тебя же еще есть я.

Эйлин кивнула.

— Да, милый, у меня есть ты, — она прижала сына к себе, уткнулась носом в волосы на макушке. Северус не протестовал, хотя обычно ершился, ласкался исподволь.

Гарри хладнокровно смотрела на происходящее. Все получилось так, как она и планировала.

— Вы можете вновь вернуться в магический мир, миссис Снейп, взять девичью фамилию.

— Нет, — Эйлин затрясла головой, категорически отказываясь. — Я не собираюсь просить милостыню у отца. Я что-нибудь… что-нибудь придумаю. Надо только выписаться, вернуться домой….

Гарри разрывалась. Хорошая женщина, в чем-то даже очень, но уж слишком не приспособленная. Она пропадет без поддержки, ее не научили бороться, цепляться когтями и зубами. Что будет с Северусом в том бедном доме, с матерью, которая сама еще не осознает своей свободы?

Гарри в очередной раз осознала, что гриффиндорское начало в ней неистребимо.

— Собирайтесь, миссис Снейп, мы выписываемся!

Эйлин расположилась в гостевой комнате, Северус ни на шаг не отходил от матери, рассказывал, какие зелья сварит, чтобы поставить ее на ноги, как догадался усовершенствовать некоторые составы. И обязательно, обязательно будет помогать ей.

Гарри спустилась вниз, взяла зеркало. После короткой заминки в нем отразилась недовольная мина Гиппократа Сметвика.

— Артефактор Певерелл! — зычно рыкнул он.

— Целитель Сметвик! — улыбнулась она. — Я не отвлекла тебя?

— Нет, — мужчина отмахнулся и тут же забеспокоился. — Что случилось?

Вот, за что она его особенно ценила: никаких лишних вопросов, треволнений и криков с заламыванием всех доступных конечностей. Гиппократ шел вперед, его интересовало только то, что можно сделать, чтобы получить положительный результат.

— Мне нужна твоя консультация. И врачебная помощь на дому.

— Сейчас буду.

Гарри не успела даже поблагодарить, как зеркало погасло. А через пару минут в дверь постучались. Гиппократ был единственным человеком, которого защита пропускала несмотря ни на что. Гарри не сумела найти никаких лазеек, Источник, сама ее родовая магия воспринимала целителя адекватно. Оставалось только смириться.

— Эйлин Снейп, тридцать лет. Сломана рука, несколько ребер, — после приветствия сообщила волшебница.

Гиппократ кивнул и взлетел по лестнице наверх. И вскоре оттуда донесся его зычный голос, опрашивающий пациентку о самочувствии. Ему противостоял тоненький, звенящий голосок Северуса и растерянное мяуканье Эйлин. Гарри улыбнулась, пошла ставить чайник.

— Споил нужные зелья, написал рецепты, — Гиппократ появился в кухне, направился к рукомойнику. — Через пару-тройку дней от ран и следа не останется. Могли бы справиться и быстрее, но травмы слишком запущенные, стоило сразу обратиться.

— Извини, сразу не получалось.

— Ничего, — отмахнулся Гиппократ, разворачиваясь к подруге, опираясь спиной на разделочный стол. — Что планируешь делать с ней дальше?

— Заставлю поискать место в магических аптеках, хотя бы помощника.

Гиппократ свел брови, что-то обдумывая.

— Она хороший зельевар? — неожиданно спросил он.

— Из Принцев.

— О! — оценил волшебник. Действительно, род Принцев славился своими алхимиками, Мастерами ядов. — Есть у меня одно предложение. Мистер Берби из аптеки при Мунго ищет помощницу. Его племянница, которая работала раньше с ним, вышла замуж и уехала в Ирландию, к мужу. Думаю, он с радостью примет к себе Принц.

Гарри благодарно улыбнулась, с души как камень свалился.

— Ты сможешь договориться с ним о собеседовании?

— Не волнуйся, — сильные пальцы отвели прядь волос за ухо. — Как ты узнала, что с ними случилось?

— Северус живет со мной этим летом, — странная, почти интимная атмосфера. Гиппократ так близко, она может рассмотреть каждую его ресничку, если поднимет глаза. Голос сам понижался до шепота. — Мать написала ему, когда попала в больницу.

— Мне стоит ревновать? — поднял бровь целитель.

И вроде шутит, а не смешно.

— К кому? К Эйлин? — поддержала его тон Гарри.

— К Северусу, все же он единственный мужчина, которого ты впустила в свой дом. Кроме меня, разумеется.

— Гиппократ….

— Он быстро вырастет, сама не заметишь. Уже сейчас мальчик готов на тебя молиться, ты бы видела его глаза, когда он рассказывал, что ты для них сделала. Как учила его этим летом, показывала, как работаешь. Что для магов какие-то шесть лет?

— Гиппократ, я не интересуюсь детьми, которые годятся мне в сыновья или очень ранние внуки, — она бы рассмеялась, но ситуация грозила… грозила стать слишком серьезной. Сердце отчего-то сжималось.

Целитель подошел, поправил еще одну прядку, ласково провел кончиками пальцев по бархатной щеке, отчего сердце екнуло и упало куда-то вниз.

— Ты очень умная ведьма, Гарри Певерелл, чтобы строить из себя дурочку и делать вид, что ничего не понимаешь.

Да, она понимала. Понимала, что уважает своего друга, что он ей нравится, как мужчина, и этот интерес мог перерасти в нечто большее. Для этого имелись все предпосылки. Весь вопрос состоял в том, что чувствовал сам Сметвик. Его жесты, знаки внимания никогда не выходили за рамки дружеских.

Целитель ее сомнения опроверг.

— Ты мне нравишься, очень давно. Не скажу, что с первой встречи, я слизеринец, мы не влюбляемся с первого взгляда. Но с первого года — точно. И я не прошу стать моей невестой, броситься ко мне в объятия, — чувство юмора не отказывало мужчине даже сейчас. — Но прошу разрешить ухаживать за тобой, не только как за другом. Ты очаровательная женщина, Гарри.

Волшебница прикусила губу, руки сами по себе, самовольно, разглаживали невидимые складки на рубашке Сметвика, она не могла оторвать взгляда от круглых пуговичек жилетки. Согласие ни к чему не обяжет ее, они не обязаны жениться, тут Сметвик прав. Но и губить личный интерес, привязанность…. Не в их правилах.

В отношениях Певерелл не была новичком, имелись и любовники, и даже короткие романы. Но впервые ей ответил взаимностью человек, который нравился, по-настоящему нравился.

— Я… — проклинала себя за внезапно вернувшееся косноязычие. — Согласна. Вы мне тоже симпатичны, целитель Сметвик.

Темные глаза блеснули торжеством, Гиппократ взял ее руку и поднес к своим губам, поцеловал тонкие костяшки пальцев. На щеках вспыхнули пятна румянца. И все же она была счастлива.

К концу лета судьба Эйлин и Северуса окончательно определилась. Женщина продала домик в Паучьем тупике, купила в рассрочку домик в магической деревушке под Лондоном, откуда легко могла аппарировать на работу. Как и предсказывал Сметвик, аптекарь вцепился в нее бульдожьей хваткой, назначил своим помощником. Эйлин была в шоке и восторге от работы, от вежливых коллег и пациентов. Никогда раньше с ней никто не здоровался так уважительно, как делали это целители в Мунго, медиковедьмы звали ее на чашечку чая в обеденный перерыв.

Гарри надеялась, что это поможет женщине поднять самооценку.

А сама она получила свой первый в этой жизни романтический букет. Хризантемы и кленовые листья, как в парке Регента.

От Гиппократа Сметвика.

— Мерлин! Когда же это закончится?! — в кресло рухнула без сил профессор Макгонагалл, прикрыла глаза, обмахиваясь пергаментом с проверочной работой.

— Через пять лет, уважаемая Минерва, через пять лет, — тонко улыбнулся Гораций Слизнорт.

— Коллеги, что случилось? — поинтересовалась Гарри, отрываясь от проверочных работ.

Директор Дамблдор собрал их на внеочередное совещание, и каждый притащил с собой стопку бумаг, которыми следовало заняться. Как раз и время имелось — пока дожидались директора.

— Гарри, — Минерва открыла глаза и посмотрела на коллегу, — вы же знаете, что я вас уважаю, как профессионала своего дела, талантливого педагога. Еще больше уважаю, как декана Слизерина. Поэтому прошу, ради Мерлина, приструните эту компанию! Больше они никого не послушаются!

— Они?

Макгонагалл вздохнула.

— Как всегда, доказательств нет, но…. На седьмом курсе мы занимаемся превращением крупных объектов. И каждый год, первую лекцию я начинаю с превращения стола в свинью. В этот раз кто-то наложил на стол Копировальные чары, вместо одной появилось четыре свиньи с порядковыми номерами: 1, 2 и… 4. Они разбежались, истошно голосили из разных концов замка. Вы представляете, сколько мистер Филч разыскивал свинью под номером 3?

Гарри с трудом сдержала смех. Старая шутка ее студенческих времен, они тоже так забавлялись. Но вот, что удивительно, шутка — магловская, маги о подобном даже не задумываются. Значит, инициатор тот, кто хорошо знаком с миром простецов.

— Знаете, что в конце концов выяснилось? — кипела возмущением Макгонагалл.

— Рискну предположить, что никакой четвертой свиньи не существовало, вернее Копировальные чары ее создали, но… зачинщики уменьшили и прислали ее вам в коробке.

— Верно, — протянула Минерва, подозрительно прищуриваясь.

— Мы тоже так развлекались в молодости, — усмехнулась Гарри. — В принципе, так развлекается каждое поколение студентов.

— Но они умудрились перекрасить все доспехи в замке в розовый цвет! — возмущению не было предела. — Как?! Как они преодолели древние чары, наложенные еще Основателями?!

— Это возможно только при наличии специального зелья, — хлопнула глазами Гарри. — Насколько я знаю, раньше среди них не было зельевара.

Волшебница задалась вопросом, как же она пропустила подобное? Чем же была так занята? Ах, да, выполняла очередной срочный заказ для Гринготса, так что света не видела, не удивительно, что от усталости не обратила внимания. И, пожалуй, была единственной.

Минерва вздохнула, Гарри похлопала ее по руке.

— Минерва, прошу, не нервничайте. Конечно, я поговорю со студентами, но из-за их шуток никто не пострадал, они очень невинные. К тому же… если нет доказательств, мы не можем поручиться, что это именно те, кого мы подозреваем.

— Знаю, — обреченно выдохнула профессор. — Но мне было бы нелегко считать, что в Хогвартсе появились еще шутники.

— Вы надежно сковали запретами Джеймса и Сириуса, — вмешалась профессор Вектор. — Так что, думаю, это не они. Очень талантливые ребятишки.

— Я бы с радостью сделала им какие-нибудь дополнительные занятия, — вмешалась Гарри. — Но увы, они увлекаются Чарами и Трансфигурацией.

— Это меня и пугает, — пробормотала Минерва.

— Что обсуждаем, коллеги? — буквально влетел в помещение директор Дамблдор, занял свое традиционное место за столом.

— Возможные дополнительные занятия для некоторых чересчур инициативных студентов, — переглянувшись с коллегами, пояснила Минерва Макгонагалл.

Директор стоял над преподавателями, считался последней инстанцией в решении споров, и педагоги старались не слишком привлекать его внимание, дистанцировались от него. Кто-то из осторожности, кто-то считал, что у Дамблдора и без того проблем достаточно. В любом случае, к нему шли, когда не оставалось иного выхода. Пока же ничего страшного не произошло. Даже Минерва, как бы она ни возмущалась, понимала это.

— Да, отличная идея, следует рассмотреть ее, — покивал директор. — Но я собрал вас по другому поводу. Профессора, это касается вас всех в общем и профессора Певерелл в частности. С завтрашнего дня у вас будет новый коллега. В связи с некоторыми… чрезвычайными событиями в магическом мире по отношению к маглорожденным волшебникам, Министерство приняло решение поставить дополнительную охрану в Хогвартс. И заодно позаботиться не только о безопасности, но и об образовании студентов. Министр утвердил должность второго, младшего, преподавателя по Защите от Темных Искусств. Он возьмет с первого по третий курсы, так что у вас, профессор Певерелл, появится больше свободного времени на обязанности декана и личную жизнь.

— Буду очень признательна, директор, — спокойно ответила Гарри, слегка склонив голову. — Но как же планирование? Его уже утвердили в Попечительском совете. Кстати, кто будет нашим коллегой?

— О, это прекрасный человек, подающий надежды аврор, Аластор Грюм, — интересно, он уже требует постоянной бдительности? Гарри приподняла бровь, она помнила еще отзывы предыдущего аврора, который учил детей. Так не только учебные планы полетят коту под хвост, дети ничему не научатся. Хотя, возможно, она преувеличивает, и Грюм способный преподаватель. Кажется, паранойя появилась у него во время активных сражений с Упивающимися, которые пока что не происходили. — Но это еще не все новости. С понедельника начнется проверка школы со стороны Попечительского совета и Министерства. Прошу подготовить документацию, классы, наглядные пособия и поурочные конспекты лекций.

Преподаватели чудом удержались от дружного коллективного стона. Гораций прикрыл утомленно глаза, Минерва потерла лоб. Гарри с тоской вспомнила, что как раз этим и занималась последние несколько лет. От преподавателя в Хогвартсе требовалось только почасовое планирование, однако Певерелл решила перестраховаться. Как чуяла! И не спеша, с толком, по всем правилам, разрабатывала конспекты, выписывала, оформляла согласно требованиям Министерства Магии, в частности — Образовательного отдела. Так что она, пожалуй, лучше своих коллег готова к предстоящей проверке. Но как же все это хлопотно!

— И кто же будет проверяющими? — поинтересовалась Помона, бледная от предстоящей перспективы наводить порядок в теплицах.

— Абраксас Малфой от Попечительского совета и Долорес Амбридж от Министерства, — Дамблдор разделял неудовольствие преподавателей. Документацию потребуют и от него, и в гораздо большем размере.

— Амбридж… Амбридж… — Минерва наморщила лоб, пытаясь припомнить.

— Она была на моем факультете, — подала голос Стебль. И укоризненно, недовольно покачала головой. — Хотя, скажу честно, она бы больше подошла Слизерину, уж извините, профессор Певерелл. Честолюбивая, амбициозная девушка, не гнушающаяся… грязных методов работы. Она часто жаловалась мне на подруг, доносила на них, — пухленькую волшебницу передернуло. Таких людей она на дух не переносила, как и остальные преподаватели, сморщившиеся от произнесенного.

— Слизерину известны честь и благородство, — подняла бровь Гарри. Слова прозвучали холодно, упали лезвиями и зазвенели в тишине.

— Я знаю, профессор, — мягко улыбнулась Помона. — Поэтому и просила прощения. Мой факультет ратует за упорный труд. Предполагаю, что именно поэтому Шляпа и послала Долорес к нам — надеялась, что это умерит ее амбиции.

— На Слизерине ее бы съели, — добавил Гораций. — Она не чистокровная волшебница, но пытается прыгнуть гораздо выше головы. Действительно, труд ей бы пригодился.

— В любом случае, проверять нашу работу будет именно она, — подвела итог собранию Макгонагалл.

— А теперь попрошу минуточку внимания, — хлопнула в ладоши Гарри, привлекая внимание студентов на факультативе. — Особенно вас, господа натуралисты, любители животных и яркой цветовой гаммы.

Слизеринцы не выдержали, захихикали, Снейп, Сириус, Джеймс и Лили все-таки покраснели. Они видели затуманенный, уставший взгляд преподавателя и рассчитывали, что та ничего не заметит, как и всегда, когда занята работой над артефактом.

Количество студентов на факультативе увеличилось. Северус привел своих друзей, те тоже сидели в уголке, сначала молчали, однако надолго их не хватило. Пара тонких замечаний Беллы к своему кузену, и вот уже Сириус, при активной поддержке товарищей, участвует в жарких диспутах. Однако все помнили правило: на личности не переходить, это всего лишь занятие.

— На следующей неделе школе предстоит проверка от Министерства и Попечительского совета. К нам приедут мистер Абраксас Малфой и мисс Долорес Амбридж, поэтому прошу вас… воздержаться на некоторое время от шуток, способных подорвать авторитет школы.

— Но ведь от несчастных случаев никто не застрахован, — сверкнула глазами вскинувшая голову Белла. — Охранные чары, к примеру.

— Мисс Блэк! — зазвенел голос преподавателя. Студентка поникла, а Гарри уже мягче продолжила: — Неужели я должна объяснять такие естественные для каждого слизеринца — и некоторых гриффиндорцев — вещи?

Белла снова приободрилась, остальные заулыбались.

— Я всего лишь не хочу, чтобы кого-нибудь из моих нынешних коллег уволили, поэтому прошу быть осторожными и не переходить черту, — если не можешь остановить, присоединяйся или возглавь.

Студенты все равно будут пробовать свои фокусы на министерской проверке, так уж они устроены. А если учитывать, что Помона говорила об Амбридж, такая никому не понравится. Первое время будут приглядываться, принюхиваться. Гарри не имела привычки лицемерить, Амбридж не нравилась и ей, она радовалась, когда близнецы устроили ей фейерверк. Если Долорес и сейчас будет вести себя так же, проблемы от студентов ей гарантированы. Хотя, вроде бы, она полномочий влиять на жизнь Хогвартса не имеет. Остается надежда, что все обойдется.

Студенты отправились по своим гостиным, а Гарри села за стол. Любой факультатив тоже должен иметь поурочное планирование и краткое содержание каждого занятия.

Над головой раздалось вежливое покашливание. У первой парты стоял Люциус Малфой. Надо же, она и не заметила, что кто-то остался. Выпускной курс, Люциус почти совершеннолетний. Надо сказать, он повзрослел, возмужал. У Драко красота и властность никогда не имели под собой опоры, он всегда ссылался на своего отца, и его неуверенность ощущалась на уровне инстинктов. В случае Люциуса… природный магнетизм, собственное достоинство были у него в крови. Невозможно представить, что этот молодой человек с гордым разворотом плеч, идеальной осанкой будет говорить "Я пожалуюсь отцу!". Он просто в этом не нуждался, как говорила сама Гарри, от природы был великолепной, эгоистичной сволочью. Малфои всегда получают то, чего хотят — это про него. И обидно, что Драко так до конца и не удалось добиться подобного эффекта, он всегда был… слишком мягким Малфоем.

В любом случае, они с Нарциссой будут прекрасной парой.

— Декан, я могу поговорить с вами наедине? — осведомился студент. Голос уже не ломался, приобрел знакомые бархатные нотки. И этот бархат облегал сталь.

— Разумеется, — поднялась Гарри. — Думаю, в моих покоях нам будет удобнее. Прошу.

Люциус не отставал ни на шаг, вежливо пропускал леди вперед, придерживал дверь. И даже на мягких диванах, в почти домашней обстановке гостиной слизеринского декана умудрился выглядеть королем.

Гарри попросила домовика принести чай, сама расположилась напротив.

— Так о чем вы хотели бы поговорить, мистер Малфой?

— Вы знаете, декан, на факультете много наследников аристократических родов, но, как мне кажется, Хогвартс не способен удовлетворить их образовательные нужды в полной мере. Например, финансы, бухгалтерия, ведение дел — всего этого нет в списке преподаваемых предметов, а они необходимы, если мы хотим….

Гарри наслаждалась тем, как талантливо плетет кружева молодой Малфой. О, у него просто потрясающие способности к дипломатии! Не за красивые глаза его ценили и в Министерстве, и в кругу аристократов. И даже Том отдавал должное изворотливости и велеречивости Малфоев.

— Иными словами, вы хотите создать дополнительные занятия, еще один факультатив по ведению финансовых дел в магическом мире, — подвела итог Гарри, когда студент замолчал.

— Да, декан.

— Кто будет вести его, мистер Малфой?

— Если вы позволите, то я, декан. Меня с детства обучали ведению дел рода.

Никакой притворной скромности, сдержанное достоинство. Гарри просто не перенесла бы, если бы Люциус начал смущаться, запинаться и краснеть. Это не для него.

— Зачем вам это, мистер Малфой? Я жду честного ответа, от него зависит мое решение. Ведь я буду нести ответственность за новый факультатив. И не беспокойтесь, все, что вы скажете мне, останется между нами.

Малфои не умеют сгибаться, чем сложнее ситуация, тем больше выпрямлена их спина. Гарри помнила Люциуса на скамье в зале суда. Даже там, истощенный, измученный Азкабаном, он сидел гордо расправив плечи, до последнего сохраняя достоинство. И лишь на секунду промелькнула в серых глаза искра удивления, граничащего с шоком — когда в его защиту выступила Гарри Поттер.

Сейчас Люциус распрямился, словно кто привязал палку к его спине.

— Это мой последний год в Хогвартсе. Как и полагается, я продолжу обучение. Но если я останусь в Англии, мой отец будет настаивать на… некоторых не интересующих меня увлечениях. Поэтому я хотел бы покинуть страну на время обучения.

— Вы уже имеете варианты на примете?

— Брюссель, Магическая Академия финансов, — кивнул Люциус. Он еще не так хорошо прятал свои переживания за маской, Гарри видела мелькающее в глазах беспокойство. — Но там желательно ведение внеклассной деятельности по специальности.

Видимо, Абраксасу не очень пришлась по душе инициатива отпрыска с нейтралитетом, поэтому Люциус вынужден прибегать к таким стратегическим ходам. Брюссель — отличный выбор, туда Том не сунется. Ему придется удовлетвориться старшим Малфоем. И беречь его как зеницу ока, ведь наследник не станет поддерживать его политику.

— Хорошо, мистер Малфой, я поговорю с директором. До этих выходных жду от вас примерного плана занятий, — она и сама смогла бы составить его, но раз уж Малфой сам пришел к ней с инициативой, пусть работает. Декан не обязана все тащить на себе.

— Да, декан.

— И, мистер Малфой, я дам вам отличную характеристику к выпуску из школы, — улыбнулась Гарри.

Люциус выглядел ошеломленным. Такого он не ожидал. Гарри уже была достаточно известна в Англии, как самый молодой Мастер Артефакторики и глава собственного рода. У него будет больше шансов на успех с такой рекомендацией.

— Благодарю вас, декан, — сдержанно кивнул Люциус. Некоторое время он колебался, словно решая, стоит говорить, или нет. — Будьте осторожны, декан, мой отец… знает, кто организовал наш факультатив.

— Спасибо за предупреждение, мистер Малфой.

Люциус кивнул, попрощался и вышел. Готовиться к дополнительным занятиям. Гарри потерла лоб, только вражды с Абраксасом ей и не хватало. Малфои умеют мстить. Гарри подозревала, что Артур Уизли не поднялся вверх по карьерной лестнице не только из-за своей любви к незарегистрированным магловским игрушкам с применением волшебства. В конце концов, Люциус работал в том же Министерстве, вполне мог приложить ручку. Гарри была уверена, что приложил. И радовалась, что в данном случае Абраксас бессилен что-либо сделать. Как преподавателю — сколько угодно, но как Мастер Артефакторики она всегда будет недоступна ему, всегда заработает себе на кусок хлеба и даже с маслом. Так что шантажировать или испугать ее потерей работы не получится.

Теперь еще осталось как-то убедить директора дать разрешение на создание двух кружков: основы экономики и… основы Артефакторики. Для особо одаренной гриффиндорско-слизеринской компании. Минерва права, лучше на какое-то время их нейтрализовать.

— Вы хотите организовать еще два факультатива, профессор Певерелл? — директор потер лоб. — Может, лучше сделать это после проверки?

— Боюсь, она может затянуться, директор. И это не совсем факультативы, скорее кружки по интересам. Основы экономики магического мира и Основы Артефакторики, — Гарри безмятежно покручивала в руках чашку с остывшим чаем. — Многие слизеринцы в будущем станут главами своих семей, родов, им пригодится экономика. Даже если они просто решат открыть собственное дело.

— А Основы Артефакторики… — тут директор лукаво и многозначительно усмехнулся. — Так понимаю, он для группы избранных студентов.

— Сами понимаете, назначать им отработки непедагогично, — в тон ему улыбнулась Певерелл. — А профессора Макгонагалл это порадует.

Дамблдор рассмеялся.

— Хорошо, вы меня уговорили. Надеюсь, вы успеете оформить документацию, профессор.

— Не сомневайтесь, директор.

— Спасибо, что встретил меня, — Гарри улыбнулась Гиппократу, коснулась губами вкусно пахнущей, гладко выбритой щеки.

— Я не мог отказаться от возможности провести с тобой время, — мужчина в ответ сжал ее руку, темные глаза согрели ласковым взглядом, почти физически ощутимым. — Ты и так редко выбираешься из школы.

— А ты из отделения, — парировала волшебница.

— Но сейчас же выбрался! — притворно возмутился Сметвик. — Так, — потер с предвкушением руки. — Какие у нас планы на сегодняшний день?

— Мне нужно заглянуть в книжные магазины и подобрать книги по Трансфигурации, Чарам и Зельям для детей. Шуточные заклинания и составы, которые используют в семьях волшебников, когда обучают маленьких.

Сметвик приподнял бровь.

— Я чего-то не знаю? Вроде в Хогвартсе таких нет.

Гарри поморщилась, потерла лоб.

— Помнишь, я рассказывала тебе о компании малолетних бузотеров? Один из них с моего факультета. Они вместе хотят заняться Артефакторикой. Знаешь, они как раз в том возрасте, когда запрет вызовет еще большее желание, а потому следует дать им то, чего они так сильно добиваются. И начать следует с основ. Только бы вспомнить, как те книжки назывались, — нахмурилась волшебница.

Наставник тоже начинал с ней с детских книжек, чуть ли не раскрасок для маленьких магов. Гарри помнила, как краснела и бледнела, когда не могла сварить простейший шуточный состав или выполнить чары. Все же то, что она выросла у маглов, сказалось не лучшим образом. Она многое упустила. Наставник сначала смеялся, потом — хохотал до слез, но надо отдать ему должное — взялся за нож и палочку и помогал подопечной во всем.

— Могу попросить у Эйлин зелье для улучшения памяти, — лукаво улыбнулся Сметвик. — Думаю, тебе она даст его со значительной скидкой.

Гарри прищурилась.

— Гиппократ, помнишь, как мы познакомились? — вкрадчиво спросила она. Целитель медленно кивнул. — Не боишься?

— Если бояться, так вообще с ведьмами лучше не встречаться, — фыркнул Сметвик, поцеловал тонкую ладошку, не отрывая губ, поднял глаза. Гарри охнула: крепкие зубы прикусили чувствительный бугорок возле большого пальца. — И я еще помню слухи, что ты летаешь по ночам обнаженной на метле.

— Гиппократ! — раздалось возмущенное.

Сметвик только расхохотался.

Гарри покачала головой. Ну, не могла, не могла она на него злиться. Вот категорически не получалось. Губы сами расползались в улыбке.

Гарри, конечно, знала, на что подписывалась, когда соглашалась стать преподавателем в Хогвартсе, но, наверное, не до конца понимала, что у нее не будет ни минуты свободного времени. Она уже собиралась идти отдыхать, распустила волосы, когда в дверь снова постучались. Женщина удивленно передернула плечами и пошла открывать.

На пороге с самым решительным видом стояла Белла Блэк, цепко, как клещами, удерживая за руку товарища и коллегу-старосту, Люциуса Малфоя.

— Вот, декан, вы должны помочь его успокоить, — Белла прошла внутрь, втащив за собой Люциуса. — Меня он совершенно не слушает.

Надо сказать, таким видеть сиятельного наследника древнего рода Гарри еще не доводилось. И вроде все как всегда: идеально отглаженная одежда, правильно повязанный галстук, спокойствие на лице, однако общее впечатление было… растрепанным. Чуть выбивающиеся из прически волоски, покрасневшие от недосыпа глаза, подрагивающие пальцы.

— Что случилось, мистер Малфой? — Гарри заварила успокаивающий сбор. Подумала и плеснула туда немного зелья. Подопечному явно не повредит.

Люциус не выдержал, заходил по комнате, туда-сюда, меряя шагами ограниченное пространство. Он резко разворачивался, заставляя мантию завиваться вокруг длинных ног. Серые глаза лихорадочно блестели, он что-то бормотал себе под нос. Пока, наконец, не рухнул на диван рядом с удивительно спокойной Беллой, поигрывающей волшебной палочкой. Юная мисс Блэк явно хотела проклясть товарища, но не решалась в присутствии преподавателя.

Люциус запустил пальцы в длинные волосы, взъерошил их.

— Проверка начинается уже завтра, — глухо пробормотал он. — Отец приедет и обязательно захочет навестить мои занятия. И если я опозорюсь, он ни за что не отпустит меня в Брюссель, не позволит покинуть Англию, если его не удовлетворит моя работа. А я… — он поднял голову, посмотрел почти с отчаянием. — Я прекрасно знаю все экономические термины, все функции, могу начертить графики. Знаю формулы и зависимости. Но не понимаю, как объяснить их так, чтобы… поняли остальные. Я уже пытался… своими словами, но… в гостиной меня не поняли.

— Это точно, — поддержала Белла. — Многие хотят прийти на факультатив по экономике, послушать лекции от Малфоя, однако если ты продолжишь говорить такими заумными словами, тебя никто не поймет. Не все прирожденные бизнесмены.

Малфой глухо застонал. Гарри поразилась, никогда еще староста не позволял себе терять самообладания в присутствии посторонних. Может быть, сказывалось, что она — декан, а Белла — будущая родственница. Да и представительница не менее древнего и темного семейства, кому как ни ей понять все его переживания.

— Значит, я не ошиблась, купив это, — Гарри призвала к себе небольшой пакет. — Думала, вам не пригодится, все же вам в распоряжение предоставляли лучших репетиторов. Кто же знал… — она пожала плечами.

Со Сметвиком они обходили не одну магическую книжную лавку в поисках журналов и задачников для маленьких детей для будущего кружка Артефакторики. А затем, на всякий случай, Гарри заглянула в магловский мир.

— Возьмите, — протянула стопку пухлых книг в мягких обложках.

— Что это? — Малфой удивленно рассматривал схематические рисунки счет и карандашей на первых страницах.

— Это называется методички, — пояснила Гарри. — Используются в магловских институтах и университетах, а так же — колледжах. Я как раз приобрела вариант для последних, так как у них легче программа, и там объясняют намного проще. По сути, это готовые конспекты занятий, который вам нужно лишь адаптировать к своему классу. Вы знаете всех своих товарищей, что придут на урок, так что для вас это не составит проблем. Этапы, что за чем следует, уже расписано.

Малфой неверящими глазами посмотрел на книжки в своих руках, затем на преподавателя. Гарри могла по праву гордиться собой: она первая удостоилась такого сияющего взгляда серых глаз обычно невозмутимого старосты-всезнайки. И понимала его удивление и восторг: в магическом мире о таком даже не слышали. Каждый преподаватель составлял свои собственные конспекты и не показывал их другим. В принципе, оно и понятно, в каждом учебном заведении предпочитали давать материал по-своему. Но обычная экономика везде одинакова, лишь с поправкой на магию и некоторые не совсем обычные отрасли хозяйства.

— Спасибо, декан, — Люциус взял себя в руки, поклонился, попрощался и вышел.

Белла осталась сидеть, попивая чай. Затем усмехнулась, ехидно и по-доброму.

— Он очень переживает, пусть и не показывает этого, мнение отца для него — не пустой звук. Но и слепо подчиняться ему он не хочет, поэтому мечтает уехать. Главное — не давать дяде Абраксасу повода оставить Люциуса в Англии. Я увела его из гостиной до того, как он начал бегать. Но вы бы видели, что он творил перед вашими дверями, — хихикнула Блэк.

Гарри улыбнулась в ответ.

— Благодарю вас, мисс Блэк, за своевременное оказание помощи товарищу. И десять баллов Слизерину.

Девушка церемонно склонила голову, однако глаза у нее горели темным пламенем.

— Кхе-кхе.

Гарри обернулась на знакомое покашливание, напомнившее о школьных годах. Перед ней стояла молодая женщина, чуть постарше Беллатрисы, в невозможно розовой кофточке, с такой же розовой лентой в каштановых волосах. В руке она держала пухлый блокнот в кожаной обложке.

Долорес Амбридж собственной персоной. Гарри понимала, почему послали именно ее. Она успела навести справки. Долорес только недавно устроилась работать в Министерство, в отдел Образования. И пока не занимала какой-либо значительной должности, так сказать, помощница на подхвате. Но начальство отмечало ее старательность. Певерелл не сомневалась, что данная проверка целиком и полностью инициатива Попечительского совета с легкой подачи некоего Реддла, чьих сторонников в самом совете большинство. Министерство по сути оказалось меж двух огней: с одной стороны аристократы, без чьих финансовых вливаний придется крайне тяжело, с другой стороны — глава магического суда, на чьей стороне большинство чиновников и уважаемых волшебников. И чтобы и выполнить требование совета, и не нарваться на конфронтацию с директором, они послали девчонку, чье мнение ничего не сможет изменить, чья точка зрения никого не заинтересует. И чей отчет легко затеряется на бесконечных этажах Министерства Магии.

Однако сама Долорес явно преисполнилась важности, осознания собственной значимости.

Грустно ее разубеждать.

Проверка доставила неприятности всем. И если с бумажной частью преподаватели с грехом пополам справились, то присутствие проверяющих на уроках доставляло немало хлопот. Официально они имели полное право смотреть, как соблюдаются предписания Министерства и желания Попечительского совета.

Больше всего Гарри раздражало присутствия Абраксаса Малфоя, его внимательные взгляды женщина ощущала на себе повсюду. Он интересовался не только деканом факультета его сына и будущей невестки, но и… тут наверняка действовала просьба одного мага-полукровки. Ничего поделать с этим нельзя было, оставалось только смириться.

— Профессор Певерелл, я Долорес Амбридж, проверяющая от лица Министерства Магии. Сегодня мы с мистером Малфоем будем присутствовать у вас на занятиях.

— Милости прошу, — Гарри вежливо кивнула. — Можете устраиваться в конце класса, там как раз имеется свободная парта. Сейчас у меня сдвоенные вторые курсы, Гриффиндор и Слизерин.

И если они будут вести себя не как подобает, она их проклянет.

Но ничего, обошлось. Детям передалась нервозность преподавателей, а потому они вели себя тише воды ниже травы, даже перестали оглядываться на пару чужаков на задней парте.

Сверлящий пристальный взгляд создавал некоторый дискомфорт. Гарри удержалась от того, чтобы закатить глаза. Такие методы давления на нее давно уже не действуют. Она спокойно продолжала рассказывать тему, сидя прямо на столе. Конечно, существовала профессиональная этика, но в Хогвартсе с этим изначально дело обстояло куда сложнее. Да и какие могут быть нормы, если один из учителей вообще появляется на урок через стену?

В остальном занятие проходило, как обычно. Теория и практика чередовали друг друга, Гарри поправляла ошибки, помогала каждому, не выделяя никого из студентов.

— Мистер Блэк, мистер Поттер, мистер Снейп и мисс Эванс, задержитесь, пожалуйста, — попросила она, когда прозвенел звонок.

Названные приблизились к столу. Гарри незаметно набросила Заглушающие чары. Нечего любопытным личностям в конце класса слышать их беседу. И удовлетворенно заметила, как сверкнули разъяренно серые глаза. Ей доставляло удовольствие дергать кота за усы, в данном случае — играть на нервах у Малфоя.

— Профессор Макгонагалл должна была вас предупредить об обязательном посещении вашей компанией дополнительных занятий.

— Но это нечестно! — взвился Сириус Блэк. — Разве у нас не должно быть выбора?

— Конечно, — кивнула Гарри и тут же предложила альтернативу: — Я могу назначить вам отработку.

Студенты поникли, вариант с дополнительными занятиями им нравился гораздо больше.

— Что мы будем там изучать? — тихо спросила Лили.

— Разве вам не сказали? — деланно удивилась Певерелл. — Чары, Трансфигурацию и Зелья.

И тихонько рассмеялась, глядя на сияющие лица детей.

Их общение прервало покашливание. Долорес Амбридж подошла к учительскому столу вместе с Абраксасом Малфоем. Дети мышками шмыгнули за дверь.

— Профессор, — сладко пропела девушка, отчего Гарри чуть не поморщилась. Слишком много сиропа. — Насколько я знаю, вы недавно приняты на должность преподавателя. До этого проходили домашнее обучение. Скажите, у вас есть опыт педагогической деятельности и работы с детьми.

— Мисс Амбридж, — тонкая, слегка снисходительная к чужому непониманию и неосведомленности улыбка, — звание Мастера подразумевает обязательный опыт работы учителем. Не важно, какого возраста ученики.

— Но вы же сдавали досрочно, — удивилась Долорес.

— Тем не менее, условие соблюдается неукоснительно, — убедительно, как только умеет. Это действительно являлось обязательным условием, так как Гильдия должна быть уверена, что новый Мастер сумеет передать свой опыт. В случае Гарри в качестве ученицы проходила Амелия, внучка Стоуна. Девушка с радостью подписала все нужные бумаги, подтверждающие, что Гарри Певерелл некоторое время курировала несколько ее заданий.

— Прошу прощения, не хотела вас оскорбить.

— Ничего страшного, за это уже давно не вызывают на дуэль, — засмеялась Гарри.

Долорес слегка скривилась, как будто нектар попал на больной зуб.

— Да, некоторые традиции уже не соблюдаются, как прежде, — вмешался мистер Малфой. Холодный, оценивающий взгляд. — Я слышал, вы ведете факультатив по традициям магического мира.

— Это всего лишь факультатив по Истории Магии. Видите ли, много времени уделяется гоблинским восстаниям, на человеческие дела остается мало времени. Мы решили исправить этот недостаток.

— Но факультатив только для студентов Слизерина, — прищурилась Амбридж.

— Почему же? Могут приходить студенты любого факультета, мы с радостью примем их. Занятия уже посещают три гриффиндорца, это своеобразное подтверждение моих слов, — Гарри посмотрела на часы. — Ох, прошу простить, у меня скоро начнется урок. Если хотите, можете остаться. Будет лекция у седьмого курса Когтеврана о способах защиты домов.

— Нет, благодарю, у нас еще очень много дел, — произнесено с таким высокомерием и пренебрежением, как будто у преподавателя дел нет совсем.

Желание проклясть его стало нестерпимым, но Гарри удержалась.

Зря, как оказалось. Абраксас Малфой пришел на факультатив по Истории Магии. Без своей спутницы. Сидел за партой, слушал диспуты, не вмешивался. Но Гарри кожей ощущала его недовольство. И поняла, что сиятельный лорд так просто этого не оставит. Потому как она по сути вводила интеграцию маглорожденных в волшебный мир. И на примере мистера Коннерса и мисс Эванс можно было убедиться, что затея может завершиться успешно, так как юные волшебники постепенно узнавали мир, в котором им предстоит жить, начинали соблюдать правила. А еще — отказывались от некоторых традиций, так как их можно было заменить новыми изобретениями маглов, такими как точилка для перьев. Все же ножи слишком опасны, особенно для первокурсников, точить перья нужно под определенным углом и особым манером двигая специальным ножом.

Еще больше лорду не понравилось то, что наследник с честью прошел испытание. Его факультатив пользовался успехом, даже те дети, кто получил соответствующее воспитание в своих семьях, не поленились прийти. Получить опыт самого изворотливого студента — дорогого стоило.

Это раздражало лорда, если не сказать больше. Все его планы рушились прямо на глазах, наследник отказывался подчиняться, ему было гарантировано место в Академии. Значит, он еще несколько лет будет отсутствовать в Англии. И таким образом недоступным остается семейство Блэк, без помолвки Люциуса они всего лишь деловые партнеры. И Абраксас не мог воздействовать на них, не имея под рукой аргумента в виде сына.

Гарри не знала, чем все это закончится. И могла лишь надеяться, что пострадать должна будет только она одна.

Это случилось в конце ноября. Осень в этом году пришла морозная, сковала тонкой коркой льда землю, лужи превратила в хрупкие зеркала. А следом выпал снег — тонкий, легкий, прозрачный, земля сквозь него мрачно темнела, но он уже не таял.

Гарри вырвалась на выходные домой, чтобы провести время с Гиппократом, который так же освободился от дежурства. С воплем "Для чего мне тогда нужны интерны?" он предложил женщине устроить домашние посиделки, заблокировав камин и закрыв дом от сов и экстренных вызовов. В конце концов, он не единственный талантливый целитель в Мунго.

Гарри с радостью согласилась. Временами, если не очень часто, ей не хватало такого вот обыденного быта, домашних ужинов только с одним человеком, наедине, теплых улыбок, многозначительных взглядов и страстных, сладких поцелуев.

На один день Гораций согласился присмотреть за своим бывшим факультетом, впрочем, Певерелл не сомневалась, что ее змейки ничего не вытворят. Люциус Малфой слишком благодарен за успешно пройденную проверку. Не столько общую, сколько его, личную.

Она приготовила ужин и весело рассказывала, какие нелепые случайности произошли с мисс Долорес Амбридж во время короткой инспекции Хогвартса. Да, будущие Мародеры могли дать сто очков вперед близнецам Уизли. Трогать сиятельного лорда Малфоя они не рискнули, а вот на розовой проверяющей отыгрались сполна. Женщина никому не понравилась: слишком самоуверенная, не сомневается в своей безнаказанности, в то время, как это далеко не так. И не видит сего факта, хотя он лежит буквально у нее перед носом. Так что слизеринские змейки оказали Амбридж большую услугу. Так бы она до конца жизни не сомневалась, что Министерство постоит за нее, защитит. Несчастные случаи открыли ей глаза на горькую правду: никто ее защищать не собирается, она еще не доросла до того уровня, когда заинтересует вышестоящих. Ни на одно ее письмо-жалобу не пришло ответа. Как и предполагала Гарри, они затерялись где-то на инстанциях.

На нее нападали докси, странным образом оказавшиеся в коридоре, когда проверяющая там прогуливалась, в теплицах ее чуть не задушила жгучая антенница, потом оказалось, что розовый костюм был обработан привлекательным для этого растения веществом. Пивз, буквально поселившийся у нее в покоях, сопровождающий ее повсюду. И Гарри оставалось только догадываться, как Джеймс умудрился договориться с вредным полтергейстом.

Что самое главное, ни одного студента нельзя было заподозрить. Амбридж подняла всю обширную картотеку нарушителей, однако у всех находилось неопровержимое алиби на момент совершения "преступления". Директор смотрел на это сквозь пальцы, Долорес была всего лишь отвлекающим маневром, разменной фигурой в противостоянии директора и Попечительского совета, а точнее, Тома, который скрывался за фигурами аристократов.

Но на один день Гарри позволила себе не думать об этом и расслабиться.

Сигнал тревоги разбудил ее поздно ночью. Барьер вокруг дома оповещал, что кто-то пытается пробить его мощными темными заклинаниями, включая Непростительные.

— Гарри, что случилось? — Сметвик поднял лохматую со сна голову от подушки. Пусть выглядел он еще не до конца проснувшимся, пальцы уже сжимали волшебную палочку — привычка, выработавшаяся от внеурочных вызовов.

— На нас напали, — обыденном тоном сообщила Гарри, вставая с постели и накидывая теплый халат. — Прости, не хотела тебя будить. Спи.

— Издеваешься? — мужчина поднялся следом, и Гарри с внутренним трепетом отметила, как же он чертовски хорош. Ни грамма лишнего жира, но и нет выдающихся, как у качков будущего, мускулов. Всего в меру.

Они спустились на первый этаж, вышли во двор. За барьером стояли две фигуры в темных плащах, с накинутыми на голову капюшонами. И жутко белели в темноте продолговатые маски с черными провалами глаз. Заклятия срывались с их палочек подобно молниям, освещали прозрачную преграду, не поддающуюся их усилиям.

Гарри не злилась, нет. Просто представила, что следующей жертвой может стать Гиппократ. В его квартире нет защиты, созданной при помощи Источника и некромантии, подпитанной кровными ритуалами. Мерлин, да у него никакой защиты нет, кроме стандартных чар. И пусть он чистокровный, разве это остановит Тома? Ведьма сжала кулаки. Если он сейчас не получит Певерелл, то может прийти за ее мужчиной.

Кто может гарантировать, что следующим не станут Эйлин и Северус или Поттеры? Никто. И Гарри ничего не могла с этим поделать. Не существовало больше связи с Волдемортом, по которой она могла бы отследить его. А сам волшебник талантливо прятался, предпочитая обстряпывать делишки чужими руками. Она не сумеет найти его, вычислить.

Но запросто может послать подарочек.

И раскрыть себя перед Гиппократом.

Стараясь не думать о реакции мужчины на свою подлинную силу, вернее, на ее направленность, Гарри вздохнула и вышла за барьер. Крепкие пальцы соскользнули с запястья, обожженные вспыхнувшей магией.

Полыхнули в ночи проклятия и разбились о выставленный щит. А в следующий момент оба мага упали замертво, пораженные темным проклятием в самое сердце. У Гарри было достаточно времени, чтобы сплести его.

Гарри шептала заклинания, короткие росчерки рун рождались от кончика ее палочки. Трупы магов зашевелились, как куклы, неловко, еще не до конца понимая, как управлять ставшими тяжелыми руками и ногами. Гарри специально создала зомби третьего уровня — достаточно высокого, чтобы душа внутри понимала, что происходит. И сейчас женщина видела ужас осознания своего положения. Пленников в клетке собственного тела, полностью послушных воле темного мага. Певерелл отдала приказ, и они растворились в ночи, терзаемые тем, что им повелели.

А Гарри развернулась к Сметвику, подняла голову. Она никогда не опускала глаз перед опасностью, встречала ее лицом к лицу. Как и любую реакцию. Внутри все сжималось от боли, от осознания грядущей потери. И когда она успела так привязаться к нему? Как к другу? Как к мужчине? Даже самые толерантные маги ненавидят некромантов, вплоть до убийства и сдачи властям. И не известно еще, что лучше.

— Да, я некромант, — с вызовом произнесла она, только голос сел и звучал глухо, надломленно.

Гиппократ моргнул.

— Самый темный из всех темных магов, — с кривой усмешкой продолжала Гарри. — Я могу поднимать кладбища, бросать их в атаку, если пожелаю. И я убила этих мужчин, а затем подняла. И приказала им отправляться к их господину. Пусть я не могу вычислить его местоположение, они найдут обязательно. Пусть не сегодня, не сейчас, они не будут знать покоя, пока не окажутся рядом с ним. А затем… будут убивать, каждого, кто носит его метку. Пока не доберутся до него. Будут рвать плоть зубами и ногтями, так как магии я им не оставила. И при этом — сознавать, что убивают своих соратников. И пусть их тела еще не остыли, они уже нежить, а раны, нанесенные нежитью, плохо поддаются лечению. Пожалуй, только Черный Целитель и может позаботиться о них толком. В Англии так уж точно. И все это приказала им я. Знаешь, о чем я жалею? Не могу проследить за ними. Механизм Метки не изучен до конца, он может вызвать по ней, а отследить перемещение не сможет никто. Но больше я не жалею ни о чем. И горжусь тем, кто я есть.

Гарри выдохнула, развернулась и ушла в дом. Перед глазами все плыло, она добралась лишь до кухни, где вцепилась в деревянный стол, желая утихомирить жгучую боль в груди. Рон, Рон так же отвернулся от нее, когда… когда узнал, кто она есть. И Гарри пришлось стирать память своему лучшему другу, потому как тот предложил избавиться от магии совсем. Потому что тот сказал, что она обязательно станет новым Темным Лордом, тем более у них и связь была половину жизни. Рука Гарри не дрожала, когда она применяла Обливиэйт. Но сейчас… сейчас она не может пошевелиться, дыхание с трудом вырывается из груди.

И теплые, обжигающе теплые, губы на шее стали для нее полной неожиданностью. Гиппократ прижался со спины к облокотившейся о стол волшебнице, положил собственную палочку рядом с ее рукой. Полное доверие. Он видел, как она убивает без малейшего лишнего движения, и тем не менее сам отдал единственное оружие.

Губы продолжали свой путь по нежной коже, согревая замерзшее тело. И сердце. Гарри выпрямилась, прикрыла глаза, все еще тяжело дыша.

— Пусть ты самый темный маг на свете, — тихо прошептал Сметвик, — это не отменяет того, что ты самый светлый человек. И твои методы работы меня не пугают, Гарри. Клянусь, что никогда не использую тебя, твой дар, информацию о твоем даре во вред тебе и дорогим тебе людям.

Золотой браслет вспыхнул и погас на широком запястье, слившись с загорелой кожей мужчины. Гарри не заставляла его приносить обет, он сам так решил. И тем дороже было для нее это обещание.

Женщина развернулась, обняла за талию и заглянула во все понимающие, ласковые глаза.

— Переезжай ко мне, а? — тихо предложила она.

Потому что не знала, как еще выразить то, что творилось в ее душе.

Когда Сметвик целовал ее, на их губах застыли улыбки.

— … помешать по часовой стрелке и подержать пять минут на среднем огне, — закончила читать инструкции Гарри.

Ребята усиленно пыхтели над котелками, варя Зелье фейерверков.

— Скажите, профессор Певерелл, — откинул волосы со вспотевшего лба Сириус, — зачем нам изучать зелья, которые проходят еще до школы? Разве они нужны для Артефакторики?

— Конечно, — кивнула Гарри.

— Но они же для маленьких! — проныл Джеймс.

— Мистер Поттер, да будет вам известно, что в свое время я тоже начинала обучение именно с этих зелий и заклинаний. Правда, тогда мне было не двенадцать, а восемнадцать лет. Представьте себе семикурсника, занимающегося этим рецептом.

Дети представили. И прыснули, весело поглядывая на декана Слизерина. Гарри сидела на столе, болтала ногами. Для нее кружок Артефакторики стал настоящим отдыхом для души, временем, когда можно немного расслабиться и повеселиться. Шуточные зелья и заклинания сами к тому располагали.

— На самом деле, это нужно для того, чтобы ученики сумели проследить, как проходят простейшие реакции. Не на конкретном примере, а именно сами реакции. Как смешиваются зелья, взаимодействуют компоненты.

Дверь распахнулась, в кабинет решительным шагом вошла Белла Блэк.

— Декан… — начала она, но заметила посторонних и замолчала. Поправила юбку, растрепанные волосы. — Прошу прощения, я подожду. Мне нужно поговорить с вами наедине.

— Разумеется, мисс Блэк, мы как раз заканчиваем, — кивнула Гарри, вновь поворачиваясь к студентам.

Зелье приобрело фиолетовый цвет, вспыхнуло и погасло.

— Готово! — торжествующе объявил Северус. — Теперь нужно его остудить и… — мальчик озадачился. — Как его применять, декан? Тут не написано конкретно.

— Ложкой, мистер Снейп, ложкой, — волшебница наслаждалась замешательством студентов. Те переглядывались, пожимали плечами. Видимо, им не давали варить конкретно это зелье. Гарри понимала мотивы Вальбурги и Дореи, и без фейерверков Джеймс и Сириус способны разнести что угодно. И ведь не со зла — в исследовательском интересе. — Нужно подождать сутки, пока зелье загустеет до консистенции киселя, затем вынести порцию на улицу. И с помощью ложки поместить часть на землю. Через минуту после контакта со внешней средой, зелье начнет взрываться разноцветными фейерверками.

— Мы ведь попробуем его? — тут же загорелся Джеймс.

— Да, — улыбнулась волшебница. — Но только не сейчас. Сделаем сюрприз выпускникам в конце года. Думаю, на балу будет подходящая атмосфера.

— Но нас не пустят на бал, он только для бывших семикурсников, — вставила Лили.

— Как организаторов фейерверков вас пустят. Но чтобы без шалостей! — серьезно произнесла Гарри.

Дети закивали, подводить декана Слизерина не хотелось, ее уроки им нравились. Да и после той порки на первом курсе… Гарри чувствовала, что они прониклись к ней уважением. Видела их взгляды. Уже то, что она ни разу не стала объектом их шуток, говорило само за себя. Они поняли, что она хотела показать, приняли и даже были благодарны. Хотя никогда не признаются, слишком гордые и упрямые.

Гарри покачала головой, забрала котел с зельем, поставила его в подсобку, чтобы оно доходило. Через сутки она накинет на него чары Стазиса, и зелье будет храниться до выпускного бала.

— На сегодня занятия окончены, в следующий раз мы будем с вами создавать простые обереги и амулеты от сглаза. И мне пригодится ваш талант к Чарам, мисс Эванс.

Лили смущенно покраснела, но было видно, что она довольна замаскированной похвалой. Компания довольно переглянулась и вышла из кабинета, попрощавшись с преподавателем. После этого Гарри поставила Заглушающие чары и повернулась к Белле.

— Что случилось, мисс Блэк?

Словно пружину отпустили. Лишь присутствие посторонних заставляло держать себя в руках и сохранять невозмутимый вид. Юная аристократка никогда не позволит младшим узнать ее слабые стороны или увидеть ее такой… невоспитанной. Но теперь, когда все покинули класса, она превратилась в настоящую ведьму. Глаза горели, руки сжимались в кулаки, а пальцы тянулись к палочке. Гарри показалось, что даже кудрявые пышные волосы сейчас зашевелятся, как змеи Медузы Горгоны.

— Декан, так дальше продолжаться не может! Этот… профессор Грюм, он… совершенно сумасшедший. Представляете, он показывал классу Нарциссы Непростительные и даже хотел применить к ним Империо, чтобы они "научились противостоять силе самого слабого из Темных проклятий", — девушка явно цитировала. — Причем, он говорит, что директор в курсе и разрешил ему вести уроки таким образом.

Гарри поджала губы. Она разделяла негодование своей студентки. Даже не представляла, что Дамблдор может разрешить подобное по отношению к младшим детям. Ну, ладно четвертый курс, на котором находилась она сама, когда Грюм "тестировал" на них Империус. Но сейчас ему доверили младшие курсы, самые первые. Если он их ничему не научит, банально не покажет, как держать правильно палочку, они упустят этих ребятишек.

Волшебница потерла переносицу.

— Мисс Блэк, это не только воля директора, но и приказ Министерства. Мы ничего не можем с вами поделать, профессор Грюм останется младшим преподавателем по Защите.

— Но тогда… тогда… — Белла вскинула голову. — Почему бы нам не создать Дуэльный клуб или что-то в этом роде? У Слизерина имеется тренировочный зал, где мы отрабатываем пассы заклинаний во внеурочное время. Почему бы не перенести туда клубную деятельность, хотя бы на пару часов? Прошу поймите, я не хочу, чтобы моя сестра была беззащитна перед этим безумцем.

Идея мисс Блэк неплоха, Гарри и сама подумывала над этим вариантом, когда узнала, кто будет преподавать. Свободное помещение для отработки заклинаний она выбила у директора еще в первый год работы. Помнила, как неудобно тренировать те же невербальные чары в общей гостиной, как мешает шум, как сами старшекурсники мешают остальным выполнять домашнее задание. Однако с кружком мистера Малфоя, основами Артефакторики для гриффиндорско-слизеринской компании на нее навалилось слишком много дел, она попросту не успевала бы заниматься еще и внеклассной Защитой.

Взгляд упал на Беллу, нетерпеливо ожидающую решения декана. А ведь Блэки — природные боевики и защитники, это у них в крови. Правда, направлено это в основном на семью и родичей, ведь Белла прибежала к ней именно из-за Нарциссы. Наверняка Андромеда осталась с младшей сестрой, успокаивать и подбадривать.

За последние годы Блэк стала намного спокойнее, ответственность сделала ее более серьезной. Теперь она три раза подумает, прежде чем сказать или сделать что-либо. Правда, прорывался, прорывался еще буйный темперамент ее семейства, но ведь она еще так молода, научится со временем сдерживать и его.

— Мисс Блэк, скажу вам откровенно, у меня сейчас слишком много дел, чтобы вести полноценные занятия. Однако я могу курировать деятельность руководителя кружка физической подготовки, — намек прост и понятен. Белла загорелась. И тут же смутилась, заставив своего профессора насторожиться. Блэк — и смущение? Это что-то новенькое. И наверняка опасное.

— Декан, а вы… не дадите мне эти… методички, как Малфою? — слегка покраснев, попросила она. Блэки слишком горды, чтобы просить, но когда стоит вопрос о безопасности младшего любимого родича, речь о гордости не идет. Гарри помнила, как замолкал Сириус при Снейпе, лишь бы профессор учил, как сквозь зубы признавал его профессионализм и упрашивал ее слушаться слизеринского декана. Гордость молчала, когда опасность нависала над кем-то из рода.

Поэтому Гарри улыбнулась, широко и открыто.

— Более того, мисс Блэк, я дам вам копии моих конспектов для уроков по Защите, включая практическую часть. Вы сможете адаптировать ее под себя и своих учеников.

Белла просияла.

— Я могу взять в помощники Рудольфуса?

— Разумеется. Прошу лишь подождать пару дней, пока я не подпишу разрешение у директора, чтобы не было нарушения правил. Пока что можете готовить объявление для слизеринской доски.

— Благодарю вас, декан, — Белла выбежала за дверь, разрывая Заглушающие чары.

Волшебница покачала головой. Какой энтузиазм!

— Ваш факультет ведет весьма насыщенную жизнь, профессор Певерелл, — заметил Дамблдор.

Они вновь пили чай в кабинете директора. Вернее, пил сам директор, а Гарри просто грела руки о чашку с красно-коричневой жидкостью. Курлыкал на жердочке Фоукс, лежала на стуле Распределительная Шляпа. Женщина припомнила, как больно бьет меч Гриффиндора по макушке. Интересно, сейчас он бы прыгнул ей в руку? После войны и обучения она восстановила Шляпу, плетения, наложенные на нее Основателями — нечто восхитительное. Действительно, гениальные маги создали Хогвартс. И тогда же она примерила ее. Шляпа вновь предложила Слизерин, а меч выбил искры из глаз.

Качнув головой, Гарри вернулась к разговору.

— Они дети, причем с магией. Лучше уж занять их, если мы не хотим, чтобы они разнесли всю школу. Да и полезно раскрывать их таланты. Полезно и очень увлекательно.

Дамблдор улыбнулся.

— Рад, что вам нравится ваша работа, профессор. Редко когда встретишь такой энтузиазм. И я горжусь, что работаю с людьми, которые любят преподавать.

— Благодарю. Мне тоже импонирует педагогический коллектив. Так вы подпишете разрешение, директор?

— Разумеется, — мужчина подмахнул пергамент. — Вы сейчас на дополнительные занятия?

— Нет, мне нужно сходить в теплицы, к профессору Стебль. Хочу набрать зубастиков, — усмехнулась волшебница прозвищу растений. — Мы будем готовить амулеты от сглазов, и цветы понадобятся для пропитывающего зелья.

— О, вижу вы перешли на более сложный уровень.

— Да, основы они уже изучили. Насколько позволительно в их возрасте. А сейчас — прошу меня простить, сначала повешу объявления на доску Слизерина, затем пойду в теплицы. До свидания, директор.

— До свидания, профессор Певерелл.

Гарри спустилась по лестнице и у входа, прямо за горгульей, столкнулась с Беллой.

— Директор разрешил? — сразу перешла к делу та.

— Да, мисс Блэк. Хочу повесить разрешение….

— Я могу это сделать, вы же собирались в теплицы, мне Снейп сказал, что будете делать амулеты. Для них зелья нужны.

— Спасибо, вы мне очень поможете.

Белла умчалась с пергаментом в руках в сторону подземелий, Гарри могла только посмотреть ей вслед. Все-таки, главное, правильно направить бьющую ключом энергию Блэков.

И направилась к теплицам.

Зубастиками называли цветы волшебного Львиного зева. Желтые цветочки, растущие по несколько штук на веточке, в центре имели треугольный рисунок, напоминающий острые клыки, за что и получили прозвище. В ветреную погоду они издавали звуки, похожие на порыкивание. А если неосторожно прикоснуться к центру, могли ужалить — как укусить. В основном, они использовались в простых зельях, в основах под более сложные. И являлись незаменимыми для уроков Артефакторики для начинающих. Амулеты, приготовленные с помощью зелья из Зубастиков, могли отразить пару-тройку легких проклятий. Защита не такая сильная, как Протего, но тоже хороша против стихийных, неосознанных высказываний молодых магов.

Под ногами шуршала молодая, пробивающаяся еще только, травка, в кустах прошмыгнула пара мышек-полевок. А несколько птиц рискнули сесть на ветви Гремучей Ивы. С наступлением весны, буйное растение пришло в доброе расположение духа, поэтому не набрасывалось ни на кого, игнорировало случайно приблизившихся к опасной зоне поражения студентов. Если бы Ива была человеком, Гарри сказала бы, что та витает где-то в облаках, мечтает о чем-то своем.

Вид дерева напомнил о Люпине. С тех пор, как Джеймс и Сириус подружились со Снейпом и Эванс, они перестали общаться с Ремусом и Питером. Ни на уроках, ни за обедом больше не сидели вместе. Их отношения напоминали отношения хороших товарищей по факультету, не больше. И Гарри было интересно, с чем это связано. Если выдастся возможность, надо обязательно спросить. Не то, чтобы она переживала, что лишила юного оборотня друзей. Джеймс и Сириус не единственные на факультете, на кого можно обратить внимание. Но ей было попросту его жалко. После полнолуний выглядел мальчик плохо, измученный, с кругами под глазами. И все же оставался счастливым, она видела, как смотрит он по сторонам, как с радостью колдует. Вынужденное отсутствие в полнолуние не сказывалось на его успеваемости никоим образом, он оставался в числе лучших студентов, хотя и приходилось ему прилагать усилия. А вот Питер трудился на то, чтобы быть в числе крепких середнячков, на большее его магии не хватало. Минерва не раз сетовала на то, что, скорей всего, Петигрю не попадет на продвинутый курс Трансфигурации, ему попросту не хватит на это сил и способностей.

В теплицах приятно пахло влажной землей, стояли в уголке горшочки с рассадой. Шелестели мандрагоры, перебираясь в гости к своим товаркам. Гарри усмехнулась, погрозила кустам пальцем. Те сделали вид, что самые законопослушные и вообще ничего не нарушают, изобразили обычные растения. Каким-то образом мандрагоры различали волшебников, чувствовали, при ком можно устроить безобразия, а с кем лучше не связываться. Нечто на уровне инстинктов, как у животных.

Профессора нигде не наблюдалось, возможно, она в других теплицах, однако Гарри заметила замки на дверях. Единственной открытой оставалась именно эта.

Послышалось шуршание, и Гарри заметила маленькую фигурку в ученическом балахоне, склонившуюся над рассадой фасоли Тентакулы. Ребенок, легко и непринужденно, отрезал лишние усики, пересаживал в другие горшочки. Фасоль чуть ли не мурлыкала, подставлялась под ласковые прикосновения испачканных в соке травы пальцев. А ведь Гарри не понаслышке знала, какое это вредное растение!

— Простите, не подскажите, где профессор Стебль?

Студент подпрыгнул от неожиданности, развернулся и оказался студенткой. Круглые щечки, перемазанные землей, покрылись смущенным румянцем. Девочка выпрямилась, стараясь незаметно вытереть пальцы о края мантии. Гарри поняла, почему приняла ее сначала за мальчишку — вместо привычных косичек или пучков на голове студентки топорщился короткий ежик темно-коричневых волос.

— Профессор ушла к мистеру Филчу, чтобы попросить средства от мышей. Они погрызли несколько безобидных растений, — голос мягкий, негромкий, девочка стеснялась.

— Благодарю, мисс…

— Алиса Блишвик, второй курс Гриффиндора.

Гарри вспомнила ее. Не самая лучшая в нападениях и проклятиях, ей отлично удавались щитовые чары всех мастей, даже те, что проходили курсом старше. Певерелл специально поставила такой эксперимент, справились только Джеймс, Сириус, с натяжкой Люпин и мисс Алиса Блишвик. Девочка всегда старалась держаться в тени, садилась на последнюю парту. Стеснялась, смущалась, говорила негромко. Удивительное явление для Гриффиндора.

Правда, теперь она стала слегка забывать имена студентов младших курсов, так как их передали Аластору Грюму, потому и спросила.

— Может быть, я смогу вам помочь? — тем временем предложила студентка. — Если вам нужны растения, профессор, я помогу набрать, и вы просто оставите профессору Стебль записку, что взяли их, — на этом ее смелость закончилась, она покраснела.

— Буду вам очень признательна, мисс Блишвик. Мне нужны Зубастики.

— О, они здесь! — девочка махнула рукой и направилась вглубь теплицы.

— Что вы можете рассказать о них? — спросила Гарри, наблюдая, как профессионально Алиса срезает их и укладывает в специальную емкость. — Мне они нужны для зелий, как их лучше нарезать? Мне не хотелось бы беспокоить профессора Слизнорта по такому пустяковому поводу.

— Лучше всего сначала срезать лепестки, вот здесь, — девочка поднесла цветочек, показала линию возможного среза. — Затем отделить стебель….

Ее смущение таяло на глазах. Гарри не ошиблась в своих предположениях, при разговоре о растениях мисс Блишвик расцветала, теряла стеснительность, становилась более уверенной. Это напомнило ей Невилла, который мог взорвать котел с зельем, запутаться в ногах на лестнице, но столько всего знал о растениях, что голова кружилась, когда он вываливал весь ворох информации на благодарного слушателя.

Кстати, его возможный будущий отец, Френк Лонгботтом, проявлял склонность к Трансфигурации, неплохо защищался. Он станет отличный аврором, если подтянет Чары.

— Не сочтите за грубость, мисс Блишвик, — идея, пришедшая в голову, казалась удачной, — но вам определенно больше подошел бы Пуффендуй. Не за душевные качества, здесь вы достойны Гриффиндора, но за старательность, за любовь к труду.

Девочка покраснела, робко улыбнулась и подняла глаза на учителя.

— Я хотела туда попасть, — призналась она. — Но Шляпа, видимо, нашла во мне смелость, достойную Гриффиндора.

Гарри мягко засмеялась тонкому юмору.

— Тогда, надеюсь, у вас найдется смелость прийти на дополнительные занятия по Артефакторике, их уже посещают ваши товарищи с Гриффиндора, мистер Поттер и мистер Блэк. Сейчас мы как раз перешли к более сложным зельям, уверена, нам пригодится ваш опыт в Травологии.

Алиса коротко кивнула, на лице отобразилась неуверенность и… желание. Всем детям хочется быть полезными, в чем-то опережать одноклассников, выделяться. И просто интересно проводить время, как взрослые.

Поэтому Гарри не удивилась, когда перед очередным занятием обнаружила перед дверью в кабинет Защиты неловко переминающуюся с ноги на ногу Алису. Девочка теребила краешек юбки и нерешительно поглядывала на дверь, из-за которой уже доносились веселые возгласы и смех.

— Рада, что вы пришли, мисс Блишвик. Прошу, проходите, — Гарри открыла дверь. Студенты повернулись к ней. Так как это был больше кружок, чем серьезные занятия, сидели они как им удобно. Джеймс и Сириус заняли парты, а вот Лили с Северусом предпочитали привычные стулья. Гарри откашлялась, привлекая внимание, положила руку на плечи Алисы, ощущая, как те подрагивают от напряжения.

Юные Артефакторы развернулись к ней, удивленно и весело, но без неприязни, посмотрели на Алису.

— Господа студенты, позвольте представить вам Алису Блишвик, второй курс Гриффиндора. Она обладает удивительными познаниями в Травологии, поэтому надеюсь, станет постоянно посещать наш кружок и найдет здесь много интересного.

Мальчишки молчали, а Лили Эванс подскочила, хлопнула в ладоши.

— Ну, наконец-то! — подбежала к Алисе, схватила ее за руки. — Я тут единственная девочка, ты не представляешь, как тяжело следить, чтобы мальчишки ничего не натворили! — закатила она глаза, жалуясь.

Мальчишки за спиной расхохотались, Северус покраснел, как и Алиса, которая не знала, куда смотреть, что делать.

— Проходите, присаживайтесь, — Гарри подождала, пока Блишвик займет место на краешке стула. Ничего, если вольется в команду юных Артефакторов, смелость сама найдет ее. Ребята не дадут друга в обиду, это уж точно. — Сегодня мы варим зелье для пропитки амулета. Сначала подготовим основу, вам понадобится Львиный зев. Рецепт на доске.

Расписывала рецепт она подробно, по пунктам, вплоть до помешивания, минут и секунд. И внимательно наблюдала за инициативой студентов, за тем, как они варят. Снейп на самом деле прирожденный зельевар. Он мигом выделил этапы приготовления, время и скорость, с которой потребуется вкладывать ингредиенты, и разделил обязанности между товарищами. Они крошили, резали, Лили помешивала, пока Северус наблюдал, исправлял. Гарри давала им полную свободу, главное, чтобы не взорвали ничего.

Алиса пока что молча стояла в стороне, но присматривалась с интересом. Так бы это и продолжалось, но дело дошло до Львиного зева. Северус уже занес нож над ним….

— Стой! — казалось, Алиса сама испугалась своего возгласа, не ожидала, что он получится таким звонким. — Не надо так делать, — тихо попросила она.

Северус нахмурился, но раз декан сказала, что у нового члена талант к ингредиентам, не стал ее перебивать.

— А как надо, мисс Блишвик? — пришла на помощь Гарри.

Алиса замялась, но зелье подходило к нужной стадии, надо было поспешить, чтобы не испортить всю работу, и она решилась:

— Сначала надо порезать вдоль стебля, а уже потом — поперек под углом сорок пять градусов. Так волокна разделятся правильно, и Зубастик даст больше сока.

— Давайте проверим. Мистер Поттер, будете резать традиционным способом. Мистер Снейп — предложенным мисс Блишвик. Время пошло! — хлопнула в ладоши Гарри.

Работа закипела. Лили не выпускала длинную деревянную поварешку, которой помешивала состав. Вот уж ведьма с картинок, рыжая, зеленоглазая, а в глазах — искорки веселья и смеха. Рядом Сириус готовил корень имбиря для следующей стадии, но краем глаза нет-нет, да посматривал в сторону товарищей. Как и Северус, он теперь забирал длинные волосы в хвост на затылке, чтобы не лезли в глаза.

— И правда, больше сока! — восхищенно закричал Северус, лихорадочно блестя глазами, когда добавлял добрую пинту сока в зелье. То приятно булькнуло, и в воздухе разлился аромат свежескошенной травы.

— Молодец, Алиса! — хлопнул по плечу девочку Джеймс.

А та солнечно улыбнулась. Наверное, это первый раз, когда на нее обратили внимание, похвалили открыто. И не преподаватели за уроки — все же учиться это обязанность студента — а товарищи, популярные и симпатичные мальчишки.

Дверь приоткрылась, и внутрь залетела бумажная птичка. Гарри специально не накладывала заклинания во время дополнительных занятий по Артефакторике, чтобы у ее коллег была возможность связаться с ней.

Ее вызывал к себе директор, говорил о каком-то посетителе. Гарри нахмурилась, убрала записку в карман. Студенты уже закончили зелье, теперь разливали его по плоским стеклянным мискам, чтобы размочить дерево. Алиса помогала им, пододвигала миски, убирала наполненные.

— Теперь остается подождать пятнадцать минут, пока зелье остынет, — Гарри достала купленные заранее деревянные фигурки. — Как вы понимаете, доверить вам ножи для резки по дереву я пока что не могу, поэтому взяла на себя смелость приготовить фигурки. Надеюсь, вы будете не в обиде.

Лили досталась лисица, Джеймсу — олень, Сириус стал обладателем пса, Северусу Гарри подарила ворона. Она надеялась, что Алиса все-таки придет, поэтому купила фигурку и на ее долю. Цветок лилии.

— Когда зелье остынет, опустите в него свои фигурки и внимательно следите. Раствор будет напитывать дерево, и когда оно потонет, достаньте специальными щипцами и обмотайте фигурку своим волосом. Личная привязка вашего первого амулета. Он не защитит от направленных чар, но вот от стихийного колдовства — запросто. Обычно такие амулеты изготавливают родители маленьких волшебников, когда у них начинаются стихийные всплески активности. Это защищает их от многих явлений вроде синих рогов или зеленых ушей.

Студенты рассмеялись.

— Хорошо, сейчас я вынуждена отойти по делам, меня вызывал директор, но прерывать эксперимент не хочу. Я могу на вас положиться? — ребята закивали с такой силой, что, казалось, головы отлетят. Гарри вздохнула. Что ж, придется действовать на свой страх и риск. — Мисс Эванс, оставляю вас за главную, не дайте своим товарищам разнести кабинет. Меня это не порадует.

— Конечно, профессор Певерелл.

Гарри улыбнулась и вышла из кабинета. Все будет в порядке. Ребята привыкли просчитывать свою выгоду. Если разозлят преподавателя сейчас, кто будет вести у них кружок. Да и эксперименты лучше отработок с завхозом.

В кабинете директора ее ждал Гиппократ Сметвик. Гарри отметила волнение, которое пробивалось через внешнее спокойствие.

— Вы вызывали меня, директор? — задала она риторический вопрос.

— Да, коллега, — кивнул Дамлдор, синие глаза блеснули за очками-половинками. — Мистер Сметвик попросил разрешения прийти в Хогвартс через камин, ему срочно необходимо с вами поговорить.

— Благодарю, директор. Не возражаете, если мы спустимся в мои комнаты?

— Конечно. Только, профессор Певерелл… — на лице мужчины проступило беспокойство. — У вас какие-то проблемы со здоровьем? Не стесняйтесь, я всегда предоставляю вам выходные. Все же вы слишком много взвалили на себя, иногда нужно и отдыхать.

— Спасибо за беспокойство, директор, вы очень любезны.

Они с Гиппократом вышли из кабинета, молча прошли по коридорам, спустились в подземелья. Гарри задавалась вопросом, что произошло такого экстренного, если целитель навестил ее лично. Вряд ли это простая прихоть, Гиппократ не относился к тем людям, которые прерывают работу из-за скуки по своей второй половине. К тому же, они видятся каждые выходные и каникулы. И у них слишком насыщенная жизнь, и оба это понимают. Поэтому с нетерпением Гарри ожидала летних каникул.

Наконец, они оказались в ее покоях, Гарри вновь активировала защиту.

— Гиппократ? — повернулась к своему мужчине.

Тот выглядел встревоженным уже открыто, не стесняясь.

— Недавно ко мне конфиденциально обратились с просьбой снять темное проклятие, которое не давало исцелить раны. Обратились не как в штатному сотруднику Мунго, а частным образом. Семейные лекари хороши, но до наших им далеко. А я считаюсь лучшим специалистом по проклятиям в Англии, — Гиппократ взъерошил непослушные волосы. — С меня взяли обет держать имена в тайне, чтобы я имел возможность посоветоваться с коллегами из других медицинских учреждений. Без подробностей, сама понимаешь, — Гарри кивнула. — У обоих пострадавших разорваны левые предплечья, как будто кто-то пытался выгрызть у них кусок плоти. У одного — разорвана шейная артерия. Так как рана не заживает, он сидит на Восстанавливающих зельях и чарах. Плоть вокруг раны гниет, ее постоянно приходится убирать, обновлять чарами. Но человек просто не продержится долго, всему приходит конец.

У Гарри сжалось сердце, она представляла, что увидел Сметвик, так как не раз сама становилась свидетелем нападений нежити. И даже жертвой. Одно дело, слова, и совсем другое — напрямую видеть, что сотворила твоя женщина. Если он сейчас скажет, что хочет оставить ее, она поймет. И отпустит. Правда, перед этим возьмет обет о неразглашении. Все же жить хочется.

— Поэтому я хочу…. - только сейчас Сметвик обратил внимание на подавленное состояние Гарри. Он схватил ее за плечи, встряхнул. — Не знаю, что ты там подумала, артефактор Певерелл, но так просто вам от меня не избавиться, — от волнения он перескакивал с одного обращения на другое. — Я всего лишь хочу сказать, что посоветовал обоим пациентам обратиться к тому, кто это заклятие наложил. Или к магу со схожим профилем. Если учитывать, кто ты, хочу узнать, есть ли еще некроманты в Англии? Чтобы тебя не трогали. С них станется попытаться захватить тебя, шантажировать.

— Тобой.

Сметвик замер, плечи его опустились, как будто весь воздух выбили из него прицельным ударом. Посмотрел на ведьму.

— Я настолько тебе дорог? — голос его прервался, он сглотнул.

Гарри недоуменно кивнула. Неужели это и так непонятно? Она не стала бы признаваться в собственном даре кому попало.

Крепкие объятия, ее носом уткнули в широкую грудь, пахнущую почему-то вереском и медом. А еще, совсем немного, резкими дезинфицирующими зельями, которые используют в Мунго. Но это тоже было приятно.

— Я смогу за себя постоять, не беспокойся. И не смей поддаваться на их шантаж, если жертвой стану я! — приказал Сметвик. — Так что там насчет другого некроманта?

— Есть один, — Гарри не выходила из объятий, лишь отстранилась слегка, чтобы поднять глаза. Все же Гиппократ был высоким мужчиной. — Мистер Бернс, живет в Эссексе, — Гарри наморщила лоб, высчитывая возраст бывшего преподавателя. — Восемьдесят шесть лет, мерзопакостный характер.

Гиппократ не выдержал, от души расхохотался.

— Почему-то все темные маги гордятся тем, что у них мерзкий характер.

Гарри пожала плечами.

— На самом деле, не у всех темных магов отвратительный характер, просто он портится со временем. Да и особое мировоззрение позволяет скидывать на эту отговорку все странности поведения.

Теперь они уже смеялись вдвоем. Сметвик обнял женщину, уткнулся носом в густые волосы, проводя сильными пальцами по тонким позвонкам под платьем, отчего у Гарри слабели в коленях ноги, и она начинала судорожно цепляться за белую рубашку.

— Я пришел, чтобы предупредить тебя. Пожалуйста, будь осторожна. Ты мне тоже очень дорога, артефактор Певерелл, — поцеловал в лоб. — И меня не пугают проявления твоей силы или твоего мерзопакостного характера, — с улыбкой сказал он. — И так будет всегда. Не сомневайся.

Гарри молча подставила под поцелуи губы. Ну, не умела она складно говорить о чувствах, не довелось попрактиковаться в своей жизни. Не нашлось такого человека.

К занятиям она вернулась только через полчаса, проводив Сметвика через камин в кабинете Минервы, чтобы не беспокоить лишний раз директора. И нашла под дверью в кабинет, где занимался кружок, старательно подглядывающего Регулуса Блэка.

— Мистер Блэк!

Мальчик подпрыгнул от негромкого голоса неслышно подкравшейся преподавательницы. Тут же поправил мантию, галстук и покраснел, ведь его поймали за неподобающим занятием.

— Почему вы не войдете, мистер Блэк?

На лице мальчика отразилось негодование пополам с… завистью. Регулус не был так красив, как его старший брат, однако имел собственное очарование. Слишком тонкие для мальчика черты лица не делали его похожим на зверька, наоборот, он казался беззащитным, слабым. И тем опаснее станет в будущем его обманчивая слабость.

— Я никогда не последую его примеру! — запальчиво заявил он.

— Мне кажется, вам не слишком нравится старший брат, — осторожно заметила Певерелл. Еще в самом начале разговора она поставила Заглушающие чары, чтобы не привлекать внимания к их оживленной беседе. — Чем же?

— Тем, что он якшается с полукровкой и грязнокровкой, — махнул рукой в сторону двери Регулус.

— Но им весело, — просто ответила Гарри. Сделала дверь прозрачной с одной стороны.

Студенты дружно склонились над приготовленными амулетами, тыкали пальцами, горячо что-то обсуждали. Наверное, будущую проверку. Они уже получили палочки и первое представление о способах колдовства. И тем сложнее им будет спровоцировать себя на стихийный выплеск. Задача, достойная пытливого ума. Лили крутилась, теребила Северуса, оглаживала кончиком пальца его ворона, отчего Снейп по цвету мог соперничать с помидором. А вот Сириус внимательно прислушивался к Алисе, которая негромко, но увлеченно что-то ему рассказывала. И при этом так мило краснела, забыв о смущении. Ах, да, Сириус же из рода защитников! Он подсознательно ищет объект, который нужно защищать. Из их компании подходила только Лили, но с ней рядом всегда Северус. А Джеймс и сам хорош в заклинаниях.

К счастью, Гарри отметила, что взгляд Джеймса на парочку Северуса и Лили был уже не таким тоскливым и завистливым. Это заставило ее вздохнуть от облегчения и повернуться к Регулусу.

— Ваш брат решил сам выбрать факультет и друзей, но кто сказал, что он сделал это неправильно? Посмотрите на ситуацию со слизеринской точки зрения, как и полагается нашему факультету. Отбросьте чистоту крови, и что вы увидите?

— Что? — насупился Регулус, не сводя глаз с брата. Зависть и восхищение. Младший хотел привлечь внимание старшего, как естественно.

— Мистер Снейп отлично разбирается в зельях, в проклятиях. Я уверена, со временем он станет прекрасным дуэлянтом. А мисс Эванс, при должном старании, запросто получит звание Мастера по Чарам. Поверьте, у нее есть для этого все задатки. В этом они сильнее некоторых чистокровных волшебников с их курса. Тем более, это всего лишь дружба, мистер Блэк, дружба с хорошими студентами и товарищами. Он же не собирается вести под венец мисс Эванс? Почему же нельзя просто общаться? Ваши родители тоже ведут беседы, знакомства не только с ограниченным списком из двадцати восьми фамилий.

Гарри сняла Заглушающие чары.

— Подумайте об этом, мистер Блэк. Если что, я всегда рада приветствовать вас на занятих по Артефакторике.

Вернула двери первоначальный вид и вошла в кабинет.

— Ну, что, господа экспериментаторы, готовы проверить свои творения?

После занятия она попросила Джеймса ненадолго задержаться.

— Мистер Поттер, я бы хотела спросить вас о вашем товарище и однокурснике, Ремусе Люпине. Мне кажется, вы общались с ним раньше?

Джеймс насупился, отвел глаза в сторону.

— Директор тоже спрашивал о нем, — пробормотал мальчик неохотно. — Мы с Ремом общаемся нормально, хотели дружить, но… — он повернулся, вскинул подбородок. — Но он какой-то странный, профессор. Все время всего боится, нервный и он… он хочет остаться хорошим для всех. Чтобы вообще не было конфликтов. Так не бывает, — покачал головой Поттер.

Удивительно взрослые слова.

Гарри понимала, почему Люпин старается не нарываться на конфликты, для него место в Хогвартсе и возможность получить нормальное образование — предел мечтаний. Но и Джеймс хотел быть уверен, что друг обязательно поддержит его в будущем, что бы ни случилось, а не отойдет в сторону, чтобы не вызывать подозрений и нареканий. Его компания подобралась именно по такому принципу. Что Сириус, что Лили, что Северус — ребята готовы рискнуть всем ради друга, они всегда будут верны тому, кого пустили в личное пространство.

— Поэтому вы и не стали с ним дружить?

— Да. На мой взгляд, Север намного честнее в этом отношении, он нас проклинал, но никогда не лгал.

— Север?

Джеймс весело фыркнул.

— Снейп разрешил так себя называть. Всем, кроме Лили. Ей нравится его полное имя.

И снова — нет уже такой зависти, отдаленная тоска по несбыточному. Гарри поняла, что вовремя вмешалась, пока дети еще маленькие, и увлечение не переросло в любовь.

Но интерес директора к кругу общения Ремуса настораживал. Хотя вопросы можно было списать на беспокойство Дамблдора по поводу природы мальчика.

— Можете идти, мистер Поттер.

Джеймс кивнул и вышел за дверь, где его уже ждали товарищи.

Поздно вечером, почти ночью, женщина отложила книгу, которую читала, заправив пришитую к корешку закладку-ленточку, выключила волшебный светильник на прикроватном столике. И откинулась на подушки, смотря в темноту. На бессонницу Гарри никогда не жаловалась, однако сегодня заснуть не удавалось. Из головы не шли слова Сметвика о характере повреждений.

В окно заглядывала красавица-луна, круглая, как головка желтого швейцарского сыра. Где-то глухо, настойчиво ухала сова, вдалеке послышался волчий вой. Может, Люпин выбрался из Хижины? Кто знает.

Считалось, что личи — поднятые мертвецы, обладающие собственной волей и сознанием. На самом деле, личи тоже делились на подвиды. Некоторые личи полностью подчинялись создателю и являлись по сути зомби первого уровня, запрограммированными на определенные действия. Отличие лишь в том, что они могли выбирать разные пути достижения обязательной цели. Но существовали еще и разумные личи, полностью сознающие свои действия, не подчиняющиеся никому. Иногда они даже продолжали жить, как обычные люди, благо отличались от них лишь повышенной бледностью и холодной аурой смерти, которую не все маглы ощущали. Как правило, такими личами становились сами некроманты. Для чего набрасывали на себя комплекс заклинаний, разработанный одним мастером в тринадцатом веке: Нетление плоти, Привязку души, Восстановление плоти. Это позволяло им оставаться собой.

Процесс создания лича — муторный, длительный и энергоемкий. Да и Гарри пока только предупреждала, поэтому создала зомби третьего уровня и прокляла их тела. На эту идею навело ее воспоминание о яде Нагайны, который растворял любые повязки и швы на ране мистера Уизли. Травмы от нежити не заживут без помощи хорошего некроманта.

Волшебница надеялась, что после этой демонстрации ее и дорогих ей людей оставят в покое. Ей ничего не стоит поднять и бросить на борьбу с Томом целое кладбище, правда для этого придется повозиться с пентаграммами и созданием управляющих контуров. Однако при этом никто не гарантировал, что самого некроманта не уничтожат как опасный элемент. Да и на стороне Тома великаны, дементоры, оборотни. А воевать по типу "одна против целого мира" Гарри разучилась еще на седьмом курсе Хогвартса, который провела в лесах в поисках крестражей. Все, что ей нужно — это покой и безопасность. И возможность лишить Тома некоторых особо активных соратников. Белла, Люциус, Рудольфус, сестры Блэк уже выпадают из списка, они никогда не присоединятся. Не присоединится и Северус, ему больше не нужно искать способа самоутвердиться.

Уничтожать сейчас крестражи тоже опасно. Том запросто может обнаружить пропажу и сделать еще несколько, о которых Гарри ничего не будет знать. Нет, здесь спешить не следует. Пусть для Упивающихся с их главой она останется всего лишь профессором, главой древнего рода и некромантом в нейтралитете, с которым лучше не связываться.

Прошло уже достаточно времени с ранения, они могли обратиться к тому же Бернсу, значит, либо он ничем им не помог, либо просто не захотел. Наставник мог, он и Гарри до последнего брать в ученицы не желал. Другое дело, что у леди Блэк не было особого выбора, некромантов в Англии не жаловали, Бернс оставался единственным представителем данной силы на протяжении пятидесяти лет. Больше никто не взялся бы ее учить с нуля. И она не преувеличивала, когда упоминала мерзопакостный характер старого мага. Наверное, с его предков брали пример, когда слагали сказках о вредных темных волшебниках.

Гарри усмехнулась, сняла обруч и улеглась поудобнее на подушки. Перед глазами все плыло, постепенно мысли становились все более вялыми, неторопливыми, и женщина уплывала в страну сновидений.

По ощущениям она проспала всего пару минут, хотя часы и показывали, что прошло четыре часа. Все равно жутко мало для человека, который сначала занимался кружком Артефакторики, а затем следил за преподавательской деятельностью юной мисс Блэк. Иногда Гарри сожалела, что не может создать две или три копии самой себя, тогда она бы точно все-все успевала.

На пороге стоял Люциус Малфой, странно бледный, взъерошенный, с тоскливым взглядом. Сил у него не хватало даже на то, чтобы держать осанку.

— Мистер Малфой? Что-то случилось со студентами?

— Нет, декан.

— Это не может подождать до утра?

— Нет, — качание головой, унылое, обреченное.

Гарри потерла лицо руками, приводя мысли в порядок и посторонилась.

— Проходите, дайте мне пару минут.

Забирать волосы в пучок она не стала — за день голова уставала от туго стянутой тяжелой гривы, хватит обычного платья и обруча. Гарри вышла из спальни уже в полной боевой готовности.

— Итак, я вас слушаю, мистер Малфой. Что привело вас ко мне в столь неурочный час?

Люциус сглотнул, тяжело вздохнул, решаясь. Это не было пантомимой, призванной разжалобить собеседника, декана Слизерина подобным не проймешь, это студенты выучили на примере проклятых, которых профессор Певерелл категорически отказывалась приводить в норму.

Неожиданно Малфой плавным движением стек на пол, встал на колени. Склонил голову, и светлые волосы закрыли лицо. Гарри сдавленно охнула. Никогда еще ей не доводилось видеть гордых Малфоев на коленях, разве что в жутких видениях, принятых из разума Волдеморта, но тогда это все было так эфемерно, и она не могла до конца осознать глубочайшую неправильность подобной картины. Не должны гордые аристократы унижаться. Никогда и не перед кем. Ее это тоже касалось.

— Я прошу вас о помощи, декан, — он поднял голову, решительно взглянул на женщину. — Я прошу вас исцелить моего отца.

— О чем вы говорите, мистер Малфой? — кажется, жест с приподнятой бровью становится любимым. Раньше Гарри и не подозревала, как много можно им выразить, это удавалось разве что профессору Зельеварения. — И поднимитесь с колен.

Малфой упрямо тряхнул гривой и остался на своем месте.

— Я прошу вас исцелить моего отца, снять то проклятие, которое вы наложили. Я был дома на каникулах и видел, в каком он состоянии, но думал, это недоброжелатели постарались. У нашего семейства всегда было много врагов. В надежде узнать имя противника, я попросил личную эльфийку приглядывать за отцом. И она рассказала, что… по приказу Лорда было совершено нападение. На вас. Вы убили двоих людей, превратили их в нежить и заставили напасть на остальных членов общества. Поэтому я прошу вас помочь моему отцу. Род Малфой готов признать Долг перед родом Певерелл.

Гарри прикрыла глаза. Все серьезнее, чем она думала.

— Поднимитесь, мистер Малфой, садитесь на диван. И расскажите причины, по которым вы хотите, чтобы я вылечила вашего отца. Простите, но в искреннюю сыновнюю привязанность я не поверю. Вы можете стать главой рода, это многое значит.

В самом деле, не заметила она особой семейной любви между старшим Малфоем и младшим. Равно как и Нарцисса старалась держаться поближе к Люциусу, избегая своего будущего тестя.

Парень гибко поднялся с колен, с поистине королевским видом, как будто и не было никакой просьбы. Вернулся на свое место, поправил костюм. Смотрел он прямо, открыто, сообщая о доверии.

— Как раз все дело в том, что я стану главой рода. В таком случае я не имею права покинуть Англию в нынешнее смутное время, — со значением произнес он. Гарри кивнула, давая понять, что догадалась о скрытом смысле. — Более того, возможно, меня постараются привлечь к… деятельности некоего общества, что пагубно скажется на делах моего рода. И в таком случае под угрозой окажется также мисс Блэк, как моя невеста. Я не могу допустить подобного. И вы не совсем не правы, декан, — закончил он уже мягче. — Возможно, я не люблю отца так, как подобает сыну, однако это не мешает мне уважать его, как главу моего рода. Отец поднял род Малфоев с колен, после того, как мы вынуждены были в спешке покинуть Францию во времена террора Гриндевальда. И всем, что я сейчас имею, я обязан своему отцу. И я умею быть благодарным. Как бы это ни сказалось на мне.

Что ж, по крайней мере, честно. Люциус не стал лукавить, зная, что время его родителя на исходе. Гарри слегка склонила голову.

— Прошу прощения, мистер Малфой, если ненароком обидела вас своим резким высказыванием. Ни в коей мере не хотела этого.

Люциус ответил тем же жестом.

— Но вы же понимаете, мистер Малфой, что мне нужны гарантии собственной безопасности в вашем поместье. И Непреложный обет здесь не подойдет.

— Разумеется, — Люциус достал из кармана тонкие, металлические ошейник и браслет, выполненные в единой цветовой гамме. — Я сам выступлю гарантией вашей безопасности, декан. Это старинный артефакт нашего рода. Я надену ошейник, вы — браслет. Он не позволит вам контролировать мои действия или действия моего отца, но пока бьется ваш пульс под браслетом, буду жив и я.

Гарри проверила вещицы, приняла их, рассматривая плетение и вязь рун. Все так, как и говорил Малфой. Пока браслет регистрирует пульс, будет жив и заложник. Вряд ли Абраксас рискнет жизнью собственного сына. И если Люциус согласился на подобное, предусмотрел такой исход разговора, значит, для него и в самом деле важно излечение родителя.

Почему бы и не помочь.

— Я согласна, мистер Малфой.

На лице студента отразилось облегчение. И он потянулся к ошейнику с непередаваемой гаммой эмоций на лице: брезгливость, отвращение и осознание необходимости. Гарри надела браслет, тот тут же приник к коже, прямо к бьющейся венке.

— Как нам покинуть Хогвартс, чтобы не поднимать тревогу? Я уже попросил Беллу, она приглядит за факультетом, если мы не вернемся до завтрака. А у вас нет первых двух пар.

— Восхищена вашей осведомленностью, мистер Малфой. Мы пойдем через кухонный камин, — студент вскинулся пораженно. Гарри легонько рассмеялась. — Неужели вы думали, что еда в Хогвартсе возникает ниоткуда? Ее доставляют прямиком на кухню через камин, а домовики уже распределяют запасы по кладовым. Камин подключен к сети, вам нужно всего лишь активировать доступ к Малфой-менору.

— Я понял.

— Тогда идем.

Эльфы не возражали против того, чтобы преподаватель и староста воспользовались камином. Наоборот, они были счастливы услужить. Еще бы и припасов дали в дорогу, однако Люциус выглядел как человек, которому кусок в горло не полезет. Гарри не представляла, скольких усилий ему стоила сегодняшняя ночь. Встать перед кем-то на колени, надеть унизительный ошейник, причем выставить его на обозрение, не застегивая ворот рубашки. Так, чтобы все видели, что его жизнь зависит от артефакта на запястье профессора.

Решительный и по-своему благородный молодой человек, готовый на многое ради собственных интересов. Гарри никогда не представлялось возможности увидеть Люциуса с этой стороны. Молодого, еще не скованного бесконечными обязательствами и рабским клеймом. Он станет удивительным волшебником, особенно, если ему не придется прятать предплечье.

Малфой-менор встретил их тишиной и встревоженным писком домовиков. Люциус помог декану выйти из камина, поддержав за руку и, не обращая внимания на эльфов, сразу же направился вперед, по длинному коридору. Мягкий ковер глушил его шаги, даже портреты на стенах не проснулись. Он открывал одну дверь за другой, легко, непринужденно, те не скрипели. Гарри следовала за своим студентом шаг в шаг, не желая попадать в возможные ловушки, которыми был переполнен менор. Все же время для визитов внеурочное.

Их целью стала большая темная спальня, скрывающаяся за белоснежными с золотом дверями. Стоило только войти внутрь, как Гарри очутилась в атмосфере влажных тропиков, настолько жарко был натоплен камин, настолько душно было во вроде бы просторном помещении. Окна плотно закрыты, занавешены темно-бордовыми бархатными шторами, на столе поблескивали многочисленные флакончики и пузыречки со снадобьями.

В глаза бросились двое мужчин, что лежали на раздельных кроватях, в полуметре друг от друга. Одного из них Гарри узнала сразу — лорд Абраксас Малфой. Правое плечо и левая рука перевязаны, на бинтах уже проступила кровь и желтоватая, водянистая субстанция, которая распространяла вокруг мерзкий запах гниения. Волосы свалялись от пота, губы потрескались. Удивительно, что он продержался столько времени на чарах и лекарствах.

Мужчина на второй кровати мучился только рукой, но именно у его изголовья в данный момент колдовал семейный врач Малфоев. Пациент постанывал и перекатывал голову с одного места на другое, его знобило и бросало в жар одновременно.

Тела обоих мужчин блестели от пота, но они мерзли, нещадно мерзли. Это холод Смерти пробирался в их тела через раны, изгнать его не может даже пламя действующего вулкана, Гарри знала это по себе. Учитель-некромант считал, что маг должен знать, к чему приводят его действия, и наслал отряд нежити на ученицу. Как он утверждал, если не выберется сама, после его уроков, значит он зря потратил время. И лучше сразу прибить недоучку, чем тащить ее на себе оставшиеся годы.

Гарри выбралась.

— Мистер Джонсон, прошу вас, выйдите, — тем временем попросил Люциус.

— Но… — вскинулся колдомедик.

— Прошу, — уже с нажимом.

Лекарь кивнул, собрал свои вещи и вылетел из помещения, притворив за собой дверь. Малфой-младший набросил чары, повернулся к декану.

— Прошу прощения за неожиданный визит, у меня не было времени предупредить вас, — Гарри прошла и села на край постели Малфоя-старшего.

На нее уставились серые глаза, больные, но на удивление трезвые, внимательные.

— Здравствуйте, мистер Малфой. Здравствуйте, мистер Нотт, — кивнула она второму, проснувшемуся, мужчине. — Перейдем сразу к делу. Ваш сын пригласил меня, чтобы я сняла проклятие. Готовы? Будет больно.

Она уже дотронулась до бинтов, чтобы размотать их, но ее руку за запястье перехватил Абраксас. Хватка оставалась крепкой даже спустя месяцы болезни. И даже сквозь лихорадку проглядывал породистый, красивый, властный мужчина.

— Что… — он задохнулся. — Что вы потребуете в оплату? Долг Жизни?

— Само собой разумеется, — не стала отпираться Гарри. — От обоих. А еще — ваши воспоминания о том вечере, когда вы получили раны, и дальнейших поисках лечения.

Абраксас закашлялся и кивнул, снова опадая на подушки. Гарри без брезгливости размотала наполненные кровью и гноем бинты. Да и какая может быть брезгливость у того, кто работает с трупами и их частями?

Скальпель, оставленный лекарем рядом с флаконами с зельями, сам прыгнул ей в руку. Гарри начертала острым кончиком несколько рун, слова легко лились с губ, тихий шепот, вплетающийся в потрескивание камина. Кровь перестала идти. Не переставая напевать слова отмены, Гарри призвала к себе бинт и тазик с горячей водой, растворила в ней пару обеззараживающих зелий и принялась усердно вычищать рану. Пусть она и Черный целитель, но даже ей иногда приходится работать руками, как обычному врачу.

Малфой морщился, но молчал, хотя Гарри напоминала сама себе одержимую чистотой домохозяйку, так тщательно она выскребала гной из раны. Проклятие ушло, и с каждой каплей воды в кровь ослабленного волшебника поступала целительная магия Гарри. Рана затягивалась, края сходились, после того, как Певерелл признавала участок вычищенным. Затем она перешла на руку, но там все гораздо проще. Всего лишь не хватало куска плоти, она нарастила его. Но шрамы оставила. И тому, и другому. Как напоминание, что не стоит злить некромантов.

Малфой призвал собственную палочку, приставил ее к виску. И вытянул широкую серебристую ленту, по цвету напоминающую его волосы. Опустил ее в свободный флакон, запечатал его и отдал Гарри. Та спрятала его в карман.

— Благодарю, что… — он все еще тяжело дышал, его клонило в сон. Как же хорошо, когда ничего не болит. — Что пришли на помощь, леди. Мой род в долгу у вас.

— Мой род в долгу у вас, — эхом отозвался Нотт.

Гарри сладко улыбнулась, так сладко, как умеют только темные маги.

— Это еще не все, господа. Я нанесла каждому из вас руны долга. Теперь никто из ваших кровных родичей не сможет причинить вреда тем, кто отмечен знаком моего рода.

Она достала зеркало и продемонстрировала Малфою тонкую цепочку рун, завивающуюся вокруг шрамов на правом плече. У Нотта картина повторялась, только на левом предплечье. Кстати, отличный способ избавления от метки. Правда, немного радикальный.

— То есть мы не сможем убить вас и ваших детей, леди Певерелл?

— Нет, мистер Малфой. Вы не сможете убить любого, кто носит знак моего рода. Кодекс Певереллов гласит, что семья — это не только кровные узы. Это доверие, обоюдное доверие. И любой, кто вызвал его у магов рода Певерелл, становятся его семьей. Негласные узы.

Она сама писала Кодекс и думала в тот момент о Северусе, о Лили, о многих, кого она хотела бы спасти, кому хотела бы помочь, но не имела возможности. Зачем ограничиваться кровной связью, когда можно сделать по-другому?

— До свидания, лорды, — Гарри кивнула. — Артефакт я сниму в школе, прошу меня понять.

Свежий воздух за пределами комнаты вскружил голову, Гарри пошатнулась. Ее поддержала крепкая, узкая рука.

— Декан? — сквозь шум крови в ушах донесся обеспокоенный голос Люциуса.

— Мистер Малфой, проводите меня до моих покоев, — попросила женщина. Голова кружилась, ей срочно нужно в постель. Слишком много сил она потратила на лечение и наведение рун долга.

Оставшейся энергии ей хватило на то, чтобы снять с Люциуса ошейник, со своего запястья — браслет. Закрыть покои защитными чарами, дойти до спальни и провалиться в глубокий сон.

В себя профессор Певерелл пришла только через два дня. Черное исцеление, как высшая форма некромантии, отнимало много сил, требовало дьявольской концентрации. Уроки Гарри вела на чистом упрямстве и Бодрящих зельях и заклинаниях. В очередной раз похвалила себя за приобретение правильной репутации. Студенты боялись быть проклятыми, поэтому вели себя на уроках тихо, как мышки. Хотя Гарри не смогла бы в таком состоянии наколдовать даже простейший сглаз. За Слизерин отвечали старосты, Люциус снова стал спокойным, уверенным в себе достойным представителем рода Малфой.

В субботу утром Гарри проснулась от того, что солнечный лучик ярким хвостом мазнул по векам, пощекотал нос. Потянулась, с наслаждением ощущая, как сила наполняет тело. Резерв полностью восстановился, магия привела в чувство натруженные мышцы, дала отдохнуть разуму.

А значит, пора приниматься за работу.

Флакончик с воспоминаниями жег руку, Гарри так и не удосужилась посмотреть их, хотела разобраться на свежую голову, когда восстановится. И вот, время пришло.

Гарри переоделась, расчесала длинные волосы и оставила их распущенными. Сегодня ей не обязательно появляться в Большом зале или гостиной, а ночное дежурство ей поставили во вторник.

Серебристая жидкость, мерцая, вылилась в глубокую чашу с выбитыми по краям рунами. Личный Омут памяти рода Певерелл. Как говорил Кричер, Омут не сковородка, но вещь в хозяйстве полезная. И Гарри в свободное время, на летних каникулах, создала его. Не такой большой, как был в свое время у Дамблдора, но тоже вместительный.

Прохладная жидкость мягко обволокла лицо, и Гарри очутилась в темной гостиной. Незнакомый дом, чем-то он напоминал средневековый замок. Каменные плиты пола, каменные же стены, большой камин, в котором ярко танцевали языки пламени, потрескивали дрова, и взлетали вверх снопы искр. Рядом в глубоком кресле, спиной к огню, сидел человек в длинной темной мантии. Неверные тени падали на лицо, создавали причудливые узоры и маски, однако Гарри узнала в мужчине Тома Реддла. Высокий, худощавый, с впалыми щеками, что только ему шло. Его можно было бы назвать красивым, если бы не нечто звериное, проступавшее временами в чертах его лица, в выражении глаз, в глубине которых вспыхивали и гасли багряные отблески. Не та змееподобная личность, с которой познакомилась Гарри, но уже и не человек. Малфой не мог этого почувствовать, но мог запомнить, подсознательно, он передавал все свои ощущения с той встречи. И Гарри вместе с ним ощущала… неполноценность сидящей личности, видела разорванные связи души, тела и ауры. Абраксас и остальные не могли видеть этого, потому что никогда и не смотрели. Но воспоминание мага… это не картинка, не рисунок, оно передает кусочек реальности. Не то, что видел, но то, что было. Тонкий нюанс, но именно он позволял Гарри лучше узнать возможного противника.

Одна за другой появлялись в зале фигуры в темных плащах, рассаживались в глубокие кресла, стоящие полукругом перед сидением Тома.

— Ну, что, Абраксас, удалось добраться до декана Слизерина? — в голосе отчетливо слышался шелест змеиной чешуи.

— Еще неизвестно, мой лорд, — поклонился с уважением Малфой-старший. — Мы послали Эйвери и Булстроуда, они вскоре должны вернуться.

— Как проходят наши акции протеста? — спросил Том, покручивая в пальцах палочку.

— Превосходно, мой Лорд, — а это уже Нотт. — Молодняк рвется показать грязнокровкам их место в нашем мире.

— Правильно, — шелест опавших листьев вместо смеха. Но Упивающиеся внимали ему с восхищением. Гарри поморщилась, ей подобное раболепство претило.

Через неприметную боковую дверь в комнату вошли еще двое человек. И застыли каменными изваяниями.

— Вы опоздали, — прищурился Том. — Какие у вас будут оправдания? Или, может быть, хотите меня порадовать тем, что декан факультета моего великого предка теперь полностью лояльна к нам?

Фигуры ничего не ответили, они рванули вперед с ужасающей скоростью. Магов подвело то, что они не ожидали нападения. Первые же двое мужчин, оказавшиеся на дороге мертвецов, упали со свернутыми шеями. Обмякли, свалились грузными куклами, рядом упали их белоснежные маски. Кребб и Гойл. Гарри вспомнила, что их сыновья, студенты седьмого курса, просили о разрешении покинуть школу по семейным обстоятельствам как раз перед Рождеством. Значит, хоронили родителей. Но в газетах эта новость не появлялась, вернее, скорей всего, была лишь короткая заметка. Иначе Аврорат стал бы расследовать, как именно погибли аристократы, а Тому не выгодно привлекать излишнее внимание к своей организации.

А зомби уже бежали вперед, к Тому, как им и было приказано некромантом. Аристократы показали отменную скорость реакции. Первые жертвы привели их в чувство, они организовали оборону. Заслоняя своего повелителя, они обстреливали предателей градом заклинаний. Но что может сделать магия тем, кто уже давно мертв? Ни боли, ни жалости, ни страха. Под удар попал Малфой, Эйвери вгрызся ему в шею, кровь хлынула на дорогую мантию, зомби вырвал кусок плоти с Меткой из руки. Аристократ закричал, а в следующий момент Том снес режущим заклинанием голову нежити. Второго, отвлекшегося на Нотта, еле оторвали, спеленали. Обоих сожгли. На Малфоя наложили Стазис.

— Что… что это было, мой Лорд? — задыхался Антонин Долохов. Зрение Малфоя начинало угасать, он терял сознание.

— Работа некроманта, мой друг, — и в голосе Тома слышалась бессильная ярость и… нотки страха. Гарри они доставили истинное удовольствие. — Наши товарищи уже не были живыми, когда пришли сюда. Придется менять место сбора…

Конец его слов прозвучал глухо, как будто магнитофон зажевал пленку. Гарри подхватил вихрь, закружил и опустил в следующее воспоминание.

Та самая спальня, в которой она лечила пострадавших, разожженный камин. И лекарь, качающий головой.

— Мне очень жаль, лорд Малфой, но я бессилен. Это страшная темная магия, совсем не моего уровня. Советую обратиться в Мунго, к Гиппократу Сметвику, он лучший по темным проклятиям. Или найти другого темного мага.

Снова вихрь. Малфой выполнил просьбу Гарри дословно и показал только то, как они искали целителей, ничего промежуточного. Невольно волшебница восхитилась изворотливостью лорда, способного сохранить свои тайны даже на грани жизни и смерти.

И снова спальня, за окном — дождь, вернее, капель. Тает снег, в этом году он был обильным, но перестук капель причиняет боль, заставляет раненных морщиться.

В кресле сидит сухопарый мужчина неопределенного возраста. Ее учитель. Гарри всегда сравнивала Бернса с айсбергом: острая линия скул, жесткая линия брезгливо сжатого рта. У нее ушло немало времени понять, что это привычка некроманта — вечное недовольство. Он даже улыбался так, как будто делал одолжение.

— Я не стану вмешиваться, лорд Малфой, — покачал он головой. В голосе Гарри услышала тщательно маскируемое удовольствие. Никто другой не понял бы, а она помнила, как часто учитель сетовал на то, что не осталось в Англии достойных коллег. — Кому бы вы не перешли дорогу, этот человек очень силен и опасен. Я всего лишь некромант, меня можно назвать Мастером, но тот кто сотворил это, — холеная жилистая рука показала на кровати, — Черный целитель, выше меня по уровню. Советую обратиться именно к нему, хотя на вашем месте я бы не рассчитывал на прощение. Настоящие темные маги злопамятны.

Следующим и последним Гарри увидела Сметвика. Тот профессионально наложил Диагностирующие чары, попытался сначала снять проклятие, но у него ничего не получилось. Поэтому целитель покачал головой и, как и Бернс, посоветовал обратиться к тому, кто проклятие наложил. После чего написал рецепт нескольких восстанавливающих зелий последней модификации. На чем и распрощался.

Гарри вынырнула, села в кресло. Итак, двое мертвы, еще двое — ранены, а Том предупрежден. К ней он не сунется, пусть никто не поймет причину, но она есть. Крестражи. Для мага Смерти они слишком уязвимы. Иногда Гарри сожалела, что ее дар не проснулся раньше, например, в "лесной" год, однако понимала, что без должного обучения все равно ничего бы не могла поделать с частями души Тома. Бернс многое показал и рассказал, затем она уже сама занималась, по книгам и древним рукописям. Ушло несколько лет, прежде чем Гарри смогла уверенно сказать, что может уничтожать крестражи чистой, сырой силой некроманта.

Ей нужно поспешить в Мунго, она и так непозволительно задержалась с меткой рода. Нужно обезопасить Гиппократа.

— Не помешаю? — Гарри заглянула в кабинет главы отделения проклятий.

Гиппократ, сидевший за скрытым под бумагами столом, приветственно махнул рукой, дописывая выписной эпикриз. Гарри подошла к столу, предварительно запечатав двери, чтобы никто не помешал им.

Мунго как всегда был переполнен, сновали целители и медиковедьмы, пританцовывали некоторые пациенты, не справившиеся с колдовством. Ими уже занимались интерны Сметвика, сам целитель не раз жаловался, что большинство пациентов его отделения — экспериментаторы и недоучки, которые занимаются Чарами без должной техники безопасности. Поэтому и отдавал их интернам, в надежде, что это хоть чему-нибудь научит. Потому что не ясно, что страшнее: неудачное проклятие или только что окончившие Академию недоучки.

— Можно твою руку?

Гарри обхватила запястье мужчины пальцами, всего на секунду, а когда отпустила, на коже темнел тонкий рисунок. Браслетом обхватывал цветок, проходил под выступающей косточкой, черный, изящный и тонкий.

— Что это? — Гиппократ с удивлением рассматривал новое украшение.

— Цветок асфоделя, символ моего рода. Это обезопасит тебя как минимум от двух родов, Малфой и Нотт принесли мне клятву, что не причинят вреда тому, кто носит знак Певереллов. Он ни к чему тебя не обязывает, всего лишь знак, что ты… — Гарри замялась, ей все еще тяжело было признаваться в своих чувствах. Но она решилась. — Знак того, что ты — член моей семьи.

Гиппократ поднялся, обошел стол и выдернул женщину из кресла, прижал к себе.

— Спасибо, артефактор Певерелл, — тихо произнес он на ухо.

Вернулся на свое место, Гарри вновь заняла кресло. Больничная эльфийка принесла им чайничек и две кружки с символикой Мунго. Гиппократ порылся в верхнем ящике стола, достал оттуда упаковку орехов в меду — любимое лакомство.

— Но я думал, у них теперь будет гораздо меньше проблем, ведь… татуировка вырвана полностью, — припомнил он свой визит и диагностику пострадавших. О Метках он узнал еще раньше, когда некоторые раненные, доставленные в Мунго, говорили о темных символах на руках своих палачей. К несчастью, таких людей оставалось все меньше и меньше, неизвестные стали убивать.

Гарри покачала головой.

— Нет, Метка — нечто большее, чем просто татуировка. Сильные чары, я бы сказала, что это Артефакторика на живом теле. Особая разновидность Протеевых чар. Не только обозначение, Лорд может почувствовать своих соратников, призвать их, обнаружить в любой точке Англии, если не земного шара. Подробностей, сам понимаешь, не знаю.

Уже повзрослев и получив Мастерство, Гарри не раз задумывалась над природой Темной Метки у Упивающихся Смертью. Как и любые чары, со смертью того, кто их наложил, они должны были бы исчезнуть. Это подтверждалось тем, что Метка побледнела в годы слабости Тома, когда тот скитался бесплотным духом. Однако даже после его смерти Драко Малфой, труп Северуса Снейпа, Люциус Малфой оставались отмеченными, татуировка не исчезла. Гарри подозревала, что Том завязал чары не на своей гибели, а на гибели самого носителя.

Однако Абраксас и Нотт-старший живы и вполне здоровы, и ничто не помешает Тому заклеймить их вновь. К тому же, связь уже существует, от нее никуда не деться. Единственное условие — добровольность. Именно поэтому Драко получил "украшение", по той же причине его не получила Нарцисса. Том подозревал, что леди Малфой никогда до конца не была согласна с решениями мужа, просто не решалась спорить открыто.

— Они никуда от него не денутся, будут выполнять приказы по-прежнему.

— Гарри, ты слишком много знаешь для обычного артефактора и ни во что не вмешивающегося мага, — серьезно заметил Сметвик.

— Ты забываешь, я общаюсь со слизеринцами, большинство родителей которых… — женщина многозначительно покрутила рукой в воздухе. — К тому же, я взяла в качестве оплаты воспоминания Абраксаса. Это действительно тайное общество, Гиппократ. И они уже не знают меры, не ставят ограничений в своих действиях.

— И мы никак не можем предупредить Аврорат, — понимающе подхватил целитель. Откинулся, потер переносицу и глаза, тяжело вздохнул.

Гарри обошла стол, присела на подлокотник кресла Сметвика, обняла своего мужчину, прижавшись щекой к взлохмаченным волосам.

— Все наладится, вот увидишь. Рано или поздно, это закончится.

— Надеюсь, — он улыбнулся, поцеловал бьющуюся на запястье жилку. — Тебе я верю безоговорочно.

Когда Гарри попрощалась с целителем и как раз направлялась к аппариционной площадке, чтобы вернуться в Хогвартс, ее окликнул знакомый женский голос.

— Профессор Певерелл!

К ней спешила черноволосая женщина в белом форменном фартуке с эмблемой аптеки на груди.

— Здравствуйте, миссис Снейп, — поприветствовала Гарри Эйлин.

— Добрый день, — крепкое рукопожатие. — Не составите мне компанию за чашечкой чая? Хочу узнать, как там дела у Северуса. Он почти ничего не пишет, — смущенно рассмеялась колдунья.

— Разумеется.

Работа определенно пошла Эйлин Снейп на пользу. Она уже не выглядела такой забитой, угнетенной, наоборот, улыбалась. Движения стали уверенными, вернулся здоровый цвет лица, а в глазах уже не мелькал страх, лишь отголоски неуверенности. Знакомой для Гарри, которая сама в первые месяцы после победы просыпалась и не могла поверить, что все закончилось, что теперь все будет хорошо и спокойно.

Они разместились в подсобном помещении, за маленьким белоснежным столиком. Эйлин поставила чайник, на стол сгрузила вазочку с домашним вареньем и коробочку сухого печенья, купленного, судя по всему, в больничном кафетерии. Гарри коротко рассказала об успехах ее сына, о новых знакомых, о кружке Артефакторики. Эйлин радовалась, светилась счастьем и гордостью за сына. В такие секунды Гарри понимала, что поступила правильно, разрушив брак Снейпов.

Затем Эйлин завела разговор о природе, погоде, о собственных небольших экспериментах на поприще Зельеварения, которые начальник только одобряет. Гарри терпеливо дожидалась, когда же она перейдет к главному вопросу, из-за которого и перехватила ее практически у самого входа. Печенье было вкусным, равно как и варенье — сладким и чуть кислым одновременно. Так что женщина не торопилась, давала собеседнице время собраться с мыслями.

Наконец, Эйлин вздохнула, решаясь.

— Профессор Певерелл, у меня к вам есть одна просьба… — она замялась, на скулах возникли крупные багровые пятна — так она краснела. — Знаю, возможно это прозвучит нагло, я покажусь грубой, но не могли бы вы взять Северуса к себе этим летом? Я постараюсь возместить расходы на его проживание, специально откладывала для этого деньги. С вами ему будет безопаснее. Этим летом штатный зельевар Мунго уходит в отпуск по болезни на два месяца, что-то серьезное случилось, так что я буду дневать и ночевать на работе. И не хочу, чтобы Северус был один, у нас нет хорошей защиты на новом доме. Он… он полукровка, я опасаюсь за его жизнь. Прошу вас, профессор Певерелл.

Перед Гарри сидела не работница аптеки и не забитая жена пьяного магла. Перед ней сидела мать, готовая пойти на любое унижение ради своего сына. Она поступилась гордостью и попросила помощи у незнакомого человека, осознавая, что прошлое лето не дает ей никаких прав на эту самую помощь рассчитывать. И тем не менее, она решилась. Видимо, долго думала, раз собирала деньги.

Это заставляло ее уважать.

— Миссис Снейп, для меня будет радостью позаботиться о Северусе этим летом, — кивнула Гарри. — О деньгах не беспокойтесь.

Искренняя благодарность сделала некрасивое лицо Эйлин почти прекрасным в своей сияющей одухотворенности.

— Спасибо, спасибо, профессор Певерелл. Вы… снова спасаете моего мальчика. Не знаю, сумею ли я когда-нибудь отплатить вам, — Эйлин качала головой.

— Не думайте об этом, — усмехнулась магичка. — Некоторые вещи не требуют благодарности. Я попрошу вас написать сыну и предупредить об изменениях этим летом.

— Конечно.

— Я рада вам помочь, не сомневайтесь, — Гарри поднялась, крепко пожала руку, попрощалась и вышла.

Вопрос с безопасностью Северуса решился сам по себе. Да и ей приятно общество мальчика.

Выпускной бал приближался семимильными шагами. Учебный год выдался насыщенным, его окончание не сбавило темпов. Студенты вспомнили, что пришла пора сдавать экзамены, и в замке воцарился организованный хаос. Все что-то учили, что-то зубрили, пытались в последнюю минуту впихнуть как можно больше информации в головы, которые буквально пухли от прочитанных учебников и конспектов. Даже слизеринцы и когтевранцы ходили в невменяемом, полусонном состоянии, похожем на зомбирование. Гарри даже начинало казаться, что они не воспринимают окружающую среду и раздражители.

Сама профессор занималась написанием характеристик в личные дела, рекомендаций особенно выделившимся на почве учебы и общественной жизни студентам. Таким, как Люциус Малфой и Беллатриса Блэк. Магичку порадовал тот факт, что после школы Белла решила продолжить обучение, и они вместе с Рудольфусом планируют переехать в Германию, где Лестрейндж собирался поступать на магическое право, а Белла хотела найти себя в Боевой магии. Чем дальше они будут от Англии, тем лучше.

Вернулись в школу Кребб и Гойл, исхудавшие, возмужавшие. С мрачными, тусклыми глазами. Взрослая жизнь слишком рано встретила их и приняла неласково. Гарри подозревала, что они уже столкнулись с представителями некоего общества, которые предложили им вступить в него. Но здесь она уже не могла повлиять на их решение. Теперь они главы своих родов, и если до сих пор не поняли, что от их выбора зависит не только жизнь их лично, но и всех остальных родственников, это только их проблемы. Гарри оставалось надеяться, что они возьмут пример с Блэков и Поттеров, которые находились в глубоком нейтралитете.

— Господа артефакторы, любители природы и яркой цветовой гаммы, — обратилась она на очередном занятии кружка Артефакторики.

Студенты засмеялись, вспомнив, за что получили такое прозвище. Гарри с радостью отметила белозубую улыбку Алисы, которая прочно закрепилась в компании, легко влилась в нее и стала неотъемлемой частью. И, кажется, стеснительная, беззащитная девочка очень нравилась Сириусу, который взялся ее опекать. Но еще рано думать о таком, время покажет.

— Не хотите ли составить мне компанию и помочь украсить Большой зал для выпускного бала? — предложила профессор.

— Да! — такого дружного вопля кабинет еще не знал.

Студенты похватали сумки и помчались по лестницам вниз. Рядом с Гарри осталась только Алиса, которая терпеливо дожидалась преподавательницу. Они с Лили разделили обязанности. Эванс сопровождала друзей, догоняла их, а Алиса обычно задерживалась, чтобы записать домашнее задание и передать его умчавшимся вперед друзьям. Как подозревала Певерелл, Блишвик же и следила за его выполнением, иначе увлеченные очередным проектом мальчишки запросто могли позабыть о своих обязанностях.

Традиционно, украшением зала занимались четыре декана факультетов, и только они. Так повелось еще со времен Основателей.

В Большом зале уже властвовали Минерва и Филиус, декан Гриффиндора создавала изящную мебель, украшала стулья, а декан Когтеврана занимался стенами. Из его палочки вылетали маленькие бабочки, они садились на каменную поверхность и трепетали крылышками, как диковинные цветы на ветру. Профессор Стебль левитировала перед собой кадки с восхитительными цветами.

— О, профессор Певерелл! — обрадовалась она. — Гирлянды, которые вы заказывали, уже готовы. Знаете, превосходная идея, и цветы удалось сохранить живыми. Я потом надеюсь пересадить их и использовать на следующий год.

— Думаю, мисс Блишвик будет интересно посмотреть на живые цветочные гирлянды.

Алиса улыбнулась. Ее друзья уже обступили профессора Флитвика, повторяли движения его палочки.

Гарри подняла в воздух первую гирлянду. Тут не подошла бы банальная Левиоса, действовать приходилось деликатнее, чтобы не повредить цветы. Это же не камень на голову тролля опускать! Алиса восторженно вдыхала тонкий, сказочный аромат, поглаживала бархатные лепестки. И ойкнула от неожиданности, а затем рассмеялась, когда на волосы опустилась наколдованная Сириусом синяя бабочка. Девочка побежала к друзьям, профессор Флитвик радостно приветствовал ее. Маленькому Мастеру Чар очень нравилось передавать свои знания, видеть искренний энтузиазм, неподдельный интерес.

Этого у несостоявшихся Мародеров было в избытке.

— Декан… — кто-то осторожно дернул увлеченную украшением Зала Гарри за рукав.

Рядом переминался с ноги на ногу Регулус Блэк.

— Я могу… присоединиться?

Целый год она ждала его появления, но младший Блэк так и не пришел в кружок Артефакторики. И Гарри подумала было, что он остался при своем мнении. Однако… вот он, стоит перед ней, упрямо сжав губы, видимо, приняв какое-то решение. Как и все Блэки, будет стоять на своем до последнего. И эти люди еще удивлялись, почему Сириуса отправили в Гриффиндор. Куда еще с таким упрямством?

— Разумеется, прошу. Буду вам очень признательна, если вы поможете мне развесить гирлянды. Смотрите, держать палочку нужно вот так….

Она присела позади маленького первокурсника, показывая пасы. Тот кивал, повторял незнакомое заклинание, чтобы не ошибиться. И Гарри сама не заметила, как погладила его по голове. Мальчик замер от неожиданности, а затем расслабился, сделал вид, что ничего не произошло. Но краем глаза, доставая очередную порцию цветов, Гарри заметила, как он провел ладошкой по волосам, словно не верил, что посторонний мог так поступить.

Как-то рядом оказалась Лили и утащила маленького Блэка в компанию. Сириус поджал губы, но тут же получил подзатыльник от рыжей ведьмы и расслабился. Мисс Эванс была намного проницательнее, чем можно ожидать от ребенка.

— Вижу, вы очень заинтересованы в этом мальчике, — Гарри подпрыгнула от неожиданности. За спиной стоял директор Дамблдор. — Простите старика, не хотел вас пугать.

— Ничего, я просто задумалась. Что вы сказали, директор?

— Вы заинтересованы в этом мальчике, профессор Певерелл.

— В Регулусе? Он хороший студент, ему просто не повезло получить брата, упрямого настолько, что попал в Гриффиндор. Сами понимаете, прервалась многолетняя традиция его семейства. Однако я считаю, главное, чтобы мальчишкам было хорошо.

— Полностью согласен с вами, — директор погладил бороду. — Но я имел в виду не младшего мистера Блэка, а Северуса Снейпа. Слышал, вы пригласили его пожить у вас этим летом. Как и прошлым.

Осведомленность Дамблдора поражала не меньше малфоевской.

— Да, с полного согласия его матери. Этим летом ей предстоит много работы в аптеке, и она не хочет оставлять ребенка без присмотра.

— Наверное, ему очень тяжело, — покачал головой мужчина. — Полукровка, среди аристократов, пусть даже такой одаренный. И тем удивительнее, в какую компанию он попал.

— Вы возражаете против его общения с мистером Поттером, мистером Блэком, мисс Эванс и мисс Блишвик? — прищурилась Гарри. Какую игру ведет директор?

— Что вы, что вы, наоборот, рад, что мальчик подружился с такими светлыми волшебниками. Уверен, они останутся друзьями даже после школы. Кстати, — резко сменил он тему, — вы уже выбрали следующих старост своего факультета?

Стандартная школьная система, когда на смену выпускающимся после седьмого старостам назначались новые. Исключение составлялось лишь при выборе старост школы, которые следили за всеми факультетами одинаково, помогали другим префектам. Их выбирали из числа уже имеющихся старост, они могли быть даже с разных факультетов. И тогда нужно было подобрать им замену.

Традиционно на роль старост выбирались студенты пятого курса, однако никаких ограничений в правилах прописано не было. Это всего лишь психология, преподаватели считали, что в пятнадцать лет дети уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно отвечать за поступки и контролировать остальных.

— Да, мисс Андромеда Блэк и мистер Рабастан Лестрейндж.

— Хм, — непонятно, одобрил директор или нет. — Но они уйдут через год.

— Так даже лучше, успеют познать ответственность. Пока что у меня нет на примете других, достаточно взрослых и ответственных учеников.

В будущем она планировала назначить Нарциссу и Северуса, одной позволит реализовать себя, другому — приглядеть за не в меру шебутными товарищами.

— Что ж, это ваш факультет, вы знаете студентов лучше.

— Благодарю, директор.

Дамблдор еще походил немного, поспрашивал о чем-то Макгонагалл и ушел, оставив после себя недоумение насчет цели визита.

Чем же его так заинтересовал Северус? Или, вернее, вся гриффиндорско-слизеринская компания? Скорей всего, Орден существует уже сейчас, и директор ищет свежую кровь, новых молодых членов. Только этого не хватало. Гарри потерла виски. Нужно объяснить студентам, что жизнь не ограничивается выбором "или… или…", всегда существует еще и третья, нейтральная позиция.

На выпускной церемонии Большой зал утопал в цветах и бабочках. Ровные ряды стульев, на которых разместились гордые родители. Сами уже бывшие семикурсники стояли возле возвышения, где обычно находился стол преподавателей. Сейчас там остался только постамент директора, с которого он произносил речи. Сам директор вернулся с ворохом аттестатов, перевязанных разного цвета ленточками, в зависимости от успеваемости. Красные — отличные, синие — средние.

Гарри отметила красоту мисс Блэк в идеально подобранном черном платье, с забранными высоко пышными волосами. Она опиралась на руку мистера Лестрейнджа и гордо поглядывала на сокурсников. Гордилась она женихом и по праву, Рудольфус привлекал внимание многих ведьмочек, но оставался верен своей невесте, устраивал свидания, которые приходилось прикрывать то декану факультета, то мистеру Малфою.

Кстати, сам Люциус сиял, гордый, белоснежный, в очередной раз заставляющий подумать, что в предках у него были вейлы. Копия своего отца, сидящего в первом ряду. Абраксас оправился от болезни, лицо вернуло прежние краски, а характер — прежнее самомнение. Что подтверждал блеск его глаз, когда он поглядывал на профессора Певерелл.

Гарри гордилась. Всеми своими детьми, но этим выпуском особенно. Живое, полновесное доказательство того, что ее усилия не напрасны, что она спасла хотя бы несколько сломанных в будущем жизней.

Наверное, она становится жутко сентиментальной, иначе отчего бы защипало глаза.

— Вы можете себе позволить всплакнуть, — чуть склонилась Минерва. — Они все — наши дети. И останутся ими до самого конца.

Гарри кивнула, но не позволила слезинкам пролиться. Нет, не для того она зарабатывала репутацию, чтобы плакать о юных аристократах. Она просто… просто горда! Своим трудом, своими усилиями, их стараниями, их трудолюбием. Гордится, что помогла им в чем-то.

После короткой речи директора, вручения аттестатов, стулья были убраны, появились столы для фуршета. Заиграл оркестр в конце зала. Выпускники подходили к родителям, некоторые парочки начинали танцевать, так, как Белла и Рудольфус. Им можно, с родителями они переговорили еще до церемонии. Вскоре к ним присоединились остальные, даже преподаватели не остались стоять в стороне.

Гарри должна была пообщаться с каждым родителем своего студента, поздороваться, высказать уважение, похвалить, понадеяться на удачное будущее и так далее, и тому подобное. Утомительная обязанность, от которой не избавиться.

— Белла с Рудольфусом уезжают через три дня, — поделилась с ней Вальбурга Блэк, попивая белое вино из хрустального бокала. Черные глаза оставались серьезными, даже слишком. — И мне хотелось бы увидеть вас этим летом, Мастер, — мягко произнесла она.

Заказ, причем очень серьезный, иначе бы она не стала упоминать ее звание. Наверное, поэтому и прибыла сюда. Хотя она и не являлась матерью Беллы, как супруга главы рода, к которому относилась студентка, имела право присутствовать на мероприятии. Гарри кивнула.

— Пришлите мне письмо с удобным для вас временем, леди Блэк. Я с радостью составлю вам компанию в чаепитии.

Вальбурга тонко улыбнулась.

— Если бы не ваша фамилия, я бы подумала, что вас воспитывали Блэки, — неожиданно поделилась она. Перевела взгляд на пару Беллы и Рудольфуса. — Я горжусь своими детьми и тем, что они умеют сами выбирать свой путь. И своих друзей.

Теперь уже улыбалась Гарри. Тонкий намек на инициативу Регулуса. Значит, он советовался с матерью, передавал ей слова декана. И Вальбурга одобрила выбор товарищей. Пока еще Регулус слишком зависим от мнения матери, особенно на примере старшего брата, который постоянно устраивал скандалы. Но теперь, кажется, все нормализовалось. По крайней мере, сидящий в уголке рядом с зельем для фейерверков Сириус поздоровался с матерью теплее, чем могли позволить аристократы.

— Профессор Певерелл, окажете ли вы мне честь стать партнером на этот танец? — перед дамами возник Люциус Малфой, он протянул руку своему бывшему декану.

— С удовольствием, мистер Малфой. Леди Блэк, прошу меня простить.

— Я дождусь нашей летней встречи, леди Певерелл, — кивнула Вальбурга и присоединилась к своему мужу.

Люциус вывел женщину в центр зала, мягко закружил. Гарри с радостью отдалась умелым движениям, Люциус являлся идеальным партнером, он чувствовал тело под своими руками и двигался в гармонии с ним, подстраивался и в то же время не терялся. Женщина ощутила тонкий аромат парфюма, теплоту ладони на талии через тонкую ткань платья.

— Я хочу поблагодарить вас, декан, — без артикуляции, чтобы никто не догадался о содержании разговора, произнес Малфой-младший. — За вашу рекомендацию и помощь. Не только мне. Хочу верить, что к Нарциссе вы отнесетесь с таким же пониманием, я очень забочусь о своей будущей жене.

— Она моя студентка, мистер Малфой. Каким были и вы, — понимай, разгадывай. Люциус кивнул. — Мне же хочется верить, что ваше будущее будет безоблачным.

— Меня уже приняли в Брюссель, эта церемония — не более, чем дань традициям, оценки мы получили уже через две недели после экзаменов.

В отличие от СОВ, ЖАБА оценивали быстро, чтобы студенты успели поступить на дальнейшее обучение, ведь во многих университетах срок подачи документов завершался в последних числах июня.

— Тогда могу лишь пожелать вам удачи. Я горжусь тем, что вы были моим учеником, мистер Малфой.

Люциус проводил Гарри на место, поцеловал ей руку и удалился. Вместо него к профессору подошел его отец.

— Могу я пригласить леди на тур вальса?

— С удовольствием, лорд Малфой.

В отличие от Люциуса, вокруг Абраксаса ощущалась аура властности, холодного расчета. Взрослый, состоявшийся мужчина, после смерти жены, предел мечтания многих девушек на выданье. Гарри оставалось только качать головой — многие создали в своей фантазии образ, которого не существовало на самом деле.

— Вы очень интересная личность, профессор Певерелл, — заметил глубокий баритон, обволакивающий и мягкий. Серые глаза гипнотизировали, подчиняли. Если бы у Гарри не было иммунитета к Малфоевским чарам, уже давно бы поддалась. — Убрали моего сына и невестку со сцены, равно как и наследника Лестрейнджей. Сумели нанести удар тогда, когда никто этого не ждал. Вы… интригуете, леди, — он поцеловал на прощание руку и ушел.

И как это понимать? Гарри предпочла отвлечься и заняться вплотную фейерверками.

Со временем все разрешится, делать выводы при недостатке информации — сущая глупость.

А пока что у нее есть подопечные, которые жаждут испробовать детское зелье.

Поезд снова донес студентов до вокзала. Северус попрощался с друзьями, пообещал им писать. И сжал руку профессора Певерелл, чтобы та перенесла их к себе домой.

Лето началось.

Как и все маленькие деревушки, Ласс представляла собой замкнутый мирок, где каждый знал друг друга или приходился родственником. Новые люди появлялись редко, так как семьи практически не уезжали отсюда, а дети частенько возвращались после обучения. Прекрасная природа, близость озера, красота холмов, неспешное течение жизни. Чисто английское течение жизни. Домохозяйки ухаживали за садом, ходили по маленьким деревенским лавкам, всегда в одно и то же время, чтобы иметь возможность "случайно" столкнуться на площади возле фонтана и посплетничать от души. Любовь к сплетням, историям о соседях настолько проникла в кровь и дух британцев, что Гарри иногда шутила, что ее, наверное, привезли из-за границы. Газетная шумиха в молодости, тетя Петунья в детстве напрочь отбили какой бы то ни было интерес к жизни соседей.

Молодая одинокая женщина, купившая дом с не самой хорошей репутацией, не живущая в нем большую часть года, практически не появляющаяся в деревне, не покупающая продукты, невольно привлекала внимание. Когда Гарри впервые вышла в магазин за хлебом и овощами, ее провожали любопытные взгляды, а ее персона обросла феноменальными слухами. Правда, ни один не заикнулся, что женщина может быть ведьмой, хотя глаза как раз называли колдовскими. Гарри удалось развеять большинство сплетней, мило побеседовав с продавщицей, пока та упаковывала товар. Новость о том, что женщина — профессор в одной из частных школ, мигом разлетелась по селению. Стали понятны ее отлучки, отсутствие круглый год. И соседи стали любезнее, все же какая-то информация лучше полной неизвестности.

Вот и сейчас Гарри с улыбкой распрощалась с почтальоном, которая разносила газеты и журналы, и вошла во двор. Стоило пересечь линию ворот, как за ее спиной сомкнулись Защитные чары. Теперь простецы увидят разве что обычный домик, не услышат возможных взрывов или криков ястреба с чердака.

Северуса она дома не обнаружила, что не удивительно — сегодня у Гиппократа выходной. Мальчик быстро привык к тому, что с его деканом живет мужчина, причем живет в одной с ней спальне. Природная тактичность не позволяла затрагивать тему в разговоре, он лишь бросал украдкой взгляды первое время. Однако выходной Сметвика разрешил все их вопросы и проблемы. Гиппократ обожал детей, особенно, если они не его пациенты. А сообразительный, любознательный Северус импонировал ему тем более. Гарри подозревала, что так мужчина реализовывает проснувшийся отцовский инстинкт. Они варили медицинские зелья или проводили целые дни на заднем дворе, где отрабатывали заклинания и чары, боевую магию. Гиппократ взялся сделать из Северуса превосходного дуэлянта, на что мальчик согласился с радостью. Ему нравилась идея уметь постоять за себя и за маму. Частенько Гарри видела две склоненные над книгой или медицинским журналом длинноволосые головы. Мужчины обсуждали статью, или Северус с интересом выслушивал смешные истории. А еще краснел при виде знаков внимания, которые Гиппократ оказывал декану Слизерина. На тихое замечание Гарри, Сметвик ответил, что рано или поздно мальчишке такие уроки понадобятся, так что пусть сейчас учится и запоминает.

С заднего двора доносились крики, потрескивание заклинаний. Гарри выглянула на веранду. Так и есть, Северус гоняет Гиппократа, или Гиппократ гоняет Северуса — сразу не понять за поднятой магической дымкой. Но у них все в порядке, целитель не даст пострадать ребенку. Поэтому Гарри со спокойной душой взялась за приготовление обеда. Мирное течение их будней напоминало ей о детских мечтах, в которых маленькая Поттер именно так представляла себе свою будущую семью. Сильный, надежный мужчина, который позаботится о ней, и маленький мальчик, любознательный, подвижный и веселый. А она готовит им обеды и ужины, собирает на работу и в школу, целует на прощание. Конечно, до поцелуев дело доходило только со Сметвиком, но все равно.

Те мечты уже давно ушли в прошлое, у леди Блэк просто не оставалось ни времени, ни сил на что-то большее, нежели легкие, необременительные романы. Но ведь она не молодеет, может, это ее материнский инстинкт тоже проснулся?

Женщина вздохнула, покачала головой, смеясь над своими глупыми мыслями. Единственное, за что она осуждала мать, так это за то, что забеременела во время войны. Подвергла опасности не только ребенка, но и себя, и мужа. Ведь сама она колдовать не могла толком из-за формирования ядра, вся забота о безопасности легла на Джеймса.

Поэтому она не могла повторить ошибки Лили Эванс и забеременеть сейчас, когда только разгорается противостояние с Волдемортом. Она просто не переживет, если что-то случится с ее малышом. Всему свое время, маги живут долго, они с Гиппократом все успеют.

На стол легли тарелки, Гарри разлила тыквенный суп-пюре по французскому рецепту, выставила плетенку с хрустящим хлебом, соусник со сливками. Этот суп полагалось есть только со сливками и свежей петрушкой, нарезанной, мелко-мелко. Оглядела картину, удовлетворенно кивнула и пошла звать заигравшихся "мальчишек". Нельзя, чтобы они заработали истощение.

— Мистер Снейп, целитель Сметвик, идите мыть руки и за стол! Время обеда.

Дуэлянты тут же опустили палочки, церемонно поклонились друг другу и поспешили в дом. Северус поднялся на второй этаж, а Гиппократ пошел на кухню.

— У мальчика прирожденный талант, — восхищенно заметил он. — Он как будто рожден для дуэлей. Я видел это только у одного… гхм… человека, у Филиуса Флитвика. Потрясающая сноровка и обучаемость.

— Он тебе нравится, — с улыбкой констатировала Гарри.

Мужчина повернулся к ней, вытирая руки полотенцем.

— Как и тебе. Он… иногда представляю, что он мой сын. И хочется своего мальчишку.

— Ты будешь замечательным отцом, — Певерелл отвернулась, чтобы выставить на стол забытую соль.

Широкие ладони легли на плечи, пальцы размяли напряженные мышцы.

— Сейчас не время, но я подожду. Когда все это закончится, — пообещал ей Сметвик.

Сверху донесся топот ножек, и целитель отстранился, опустился на свое место.

— Пахнет восхитительно, — заметил он, когда Северус присоединился к ним за столом. — Новый рецепт?

— Да. А на второе — жаркое с гарниром из овощей. И десерт в виде суфле.

Гиппократ не обвинил женщину в том, что она уделяет ему мало времени на каникулах. И за это Гарри любила своего мужчину еще больше.

Поздно вечером, когда Северус уже лег спать, Гиппократ присоединился к Гарри в гостиной. Волшебница разбирала письма и личные дела студентов. Кружки Малфоя и Беллы она решила сохранить, тем более, что для создания требовалось одно лишь разрешение директора, в то время как для упразднения нужно заполнить уйму бумаг, обосновать, почему вычеркивают их из программы внеклассных занятий. Защита для младших курсов была особенно актуальна в свете того, что Аластор Грюм так и не оставил занимаемой должности. И теперь Гарри, как декан, должна назначить руководителей кружков.

На Защиту попросилась Андромеда Блэк, сестра думала в первую очередь о Нарциссе. Но вот что делать с экономикой? Гарри достала письмо с гербом Малфоев. Писал, как ни странно, Люциус. Прочитав короткое сообщение, Гарри улыбнулась и вписала в свободную строчку бланка имя студента. Вот и эта проблема решилась. Надо будет поблагодарить Люциуса.

— Школьные дела? — целитель протянул ей бокал с вином.

— Новый учебный год не за горами. Хотела поблагодарить, что ты так хорошо отнесся к Северусу.

— Мальчик тебе нравится, — пожал плечами Сметвик. И лукаво блеснул глазами. — А теперь и мне.

Гарри мягко рассмеялась.

Они сидели в полутемной гостиной, освещаемой лишь пламенем камина, пили вино и беседовали. Так тепло, уютно и… близко.

— Какие у тебя планы на завтра?

— Вальбурга Блэк пригласила на чашку чая. У тебя завтра дежурство?

— Да, — с сожалением вздохнул Гиппократ. — Буду снова гонять своих криворуких бабуинчиков.

— Тогда возьму Северуса с собой, — решила Гарри. — Что твои интерны натворили в очередной раз?

Гиппократ со стоном закатил глаза. И начал рассказывать. Постепенно монолог становился все более экспрессивным, мужчина размахивал руками или так сжимал пальцы, как будто обхватывал чью-то шею. Гарри улыбалась и попивала вино.

Ей нравились такие вечера.

— Добрый день, леди Вальбурга. Позвольте представить вам своего студента, Северуса Снейпа. Он проводит у меня это лето.

Леди Блэк величественно кивнула, Северус попытался сохранить невозмутимый вид, но явно чувствовал себя не в своей тарелке в мрачном и великолепном доме темнейшего семейства. Что, впрочем, не помешало ему поприветствовать женщину по всем правилам этикета.

— Думаю, молодой джентльмен не откажется проследовать в детскую и составить компанию моим сыновьям. В данный момент у нас также гостит юный наследник Поттеров.

Северус кивнул и с явным облегчением покинул общество леди. Домовик проводил его на второй этаж.

— Немного дикий, но задатки определенно имеются, — Вальбурга проследила за ним взглядом, после чего повернулась к Гарри. — Не составите мне компанию во время чаепития? Если не возражаете, к нам присоединится моя родственница, Дорея Поттер. Кажется, вы встречались с ней в прошлое Рождество.

— С удовольствием приму ваше приглашение, леди Блэк, — тонко и поверхностно улыбнулась Гарри, следуя за волшебницей в бежевую гостиную. Единственное светлое помещение в особняке, оно находилось в выдающейся части здания, в комнате с выходом на террасу и видом на внутренний сад. Раньше там цвели розы, ошеломительно пах жасмин. Но когда к наследству пришла Гарри, остались лишь сорняки да выгоревшие, иссушенные солнцем и отсутствием ухода стебли. О былом великолепии напоминали лишь слова Кричера.

Там их уже ждала леди Дорея Поттер. Она поднялась навстречу, и Гарри впервые смогла подробно разглядеть свою бывшую уже бабушку. Невысокая, статная, с гордой осанкой, полной сдержанного достоинства манерами, теплым, но расчетливым взглядом, кудрявая, как и все Блэки. Джеймсу от нее достались только карие глаза. И, скорей всего, в чем-то неугомонный нрав и колоссальная преданность родным и близким.

— Леди Певерелл, — склонила она голову, и Гарри ответила ей тем же, с неподдельным уважением. — Мой сын много рассказывал о вас и вашем кружке. Благодарю, что уделяете столько внимания ему и его друзьям.

— Мне нравится раскрывать их потенциал, уверена, их ждет превосходное будущее, — говорить, что это ее работа было бы лицемерием и откровенной ложью. Ей никто не доплачивает за кружки и такие вот внеклассные занятия, это целиком и полностью ее инициатива.

Дамы вежливо согласились с ней, и какое-то время беседа кружилась вокруг наследников, обучения в Хогвартсе, выпускников. Леди не знали, как подступиться к интересующей их теме, а Гарри… что уж скрывать, она ловко переводила тему в нужное ей русло, безопасное, далекое от подлинной причины разговора. Не то, чтобы из вредности, нет. Но играть по чужим правилам она не собиралась, равно как и добровольно заходить в расставленную сеть интриг. Поэтому не рвала жестоко кружева, но сплетала их в нужный ей рисунок.

Ей интересно было узнать, кто сдастся первым, насколько хватит выдержки буйного темперамента Блэков.

Наконец, спустя утомительный час, Вальбурга отставила чашку с чаем, откинулась на спинку сиденья. И усмехнулась, проницательно и немного ядовито.

— Вы не любите словесных кружев, не так ли, леди Певерелл? Изысканных дипломатических интриг, где за каждым словом кроется не одно дно. И сами вынуждаете на откровенность.

Гарри зеркально отразила усмешку.

— Я умею плести кружева не хуже вас, леди Блэк, в чем вы имели возможность убедиться за последний час. Однако с вами я предпочла бы поговорить начистоту.

Вальбурга переглянулась с Дореей, и слово взяла леди Поттер.

— Эта встреча организована по моей просьбе, леди Певерелл. Мы не могли обратиться к вам напрямую, чтобы не вызывать подозрений… излишней активностью. В последнее время мы наблюдаем… угрожающие тенденции в отношении не только маглорожденных, но и полукровок. Боюсь, следующими могут под удар попасть чистокровные волшебники. В отличие от Ориона, мой муж не является специалистом в области защиты домов, поэтому мы хотели пригласить вас, как Мастера-артефактора с просьбой усилить защиту на родовом поместье и поставить ее с нуля на летнем домике Поттеров в Годриковой Лощине.

— Не сочтите за дерзость, но почему именно этот дом? — склонила голову набок Гарри.

— Он всегда служил отдельным жилищем наследникам рода, когда те становились достаточно самостоятельными, чтобы продолжать обучение и отвечать за свои поступки, но еще не достаточно зрелыми, чтобы принимать на свои плечи бремя обязанностей главы рода, — Дорея бледно улыбнулась.

А Гарри задалась вопросом, что же такое произошло, если Поттеры начали срочно искать Мастера-артефактора для защиты. И предпочли обратиться именно к ней, а не к кому-либо из Гильдии. Хотя тут-то как раз все ясно: любой заказ в Гильдии не являлся тайной, скрывались только подробности, но не сам факт. И если Поттеры не хотели придавать значения своей инициативе, то вынуждены были искать Мастера на стороне.

— Леди Поттер, — женщины напряглись. Даже Вальбурга. Хотя Дорея и не входила уже в род Блэк, все равно попадала под их защиту. Как родственница, как подруга. — Я буду рада обсудить ваш заказ более подробно за чашечкой чая у вас дома скажем… завтра в два пополудни.

Дорея на миг прикрыла глаза и только этим выказала свое облегчение. Гарри дала понять, что возьмется за заказ и хочет осмотреть фронт работы.

— Вы можете привести своего подопечного завтра к нам, — заметила Вальбурга. — Чтобы он не отвлекал вас. Боюсь, ему в пустом поместье Поттеров покажется немного скучно.

— Весьма благодарна вам за любезность, леди Блэк.

Остаток беседы прошел в обсуждениях последних веяний моды, научных тенденций в мире магии. Гарри даже не подозревала, как соскучилась по общению с Вальбургой, пусть и приходилось контролировать каждое свое слово, каждый жест, чтобы не выдать выучки. Да и Дорея не так проста, как казалась на первый взгляд. Воспитание и образование, умение наблюдать и не только смотреть, но и видеть, никуда не делось с годами. Наоборот, только усилилось.

— Мистер Снейп, — обратилась Гарри к своему подопечному, когда они возвращались домой, — надеюсь, вы не станете возражать, если я предложу вам и завтра провести день в компании мистера Поттера и мистера Блэка?

— С удовольствием, декан! — просиял мальчик.

— Вот и отлично, — улыбнулась Гарри.

Поместье Поттеров скрывалось неподалеку от живописной деревушки в Дербишире, в Озерном крае. Прекрасные места, еще с начала девятнадцатого века известные, как достопримечательность, популярная у любителей дикой природы. Двухэтажный бежевый особняк, как кремовая жемчужина, в обрамлении насыщенно зеленых деревьев и кустарников.

Гарри поднялась по ступеням, дверь ей открыл домовик, который сразу же проводил к хозяевам.

— Благодарим, что согласились на наше предложение, леди Певерелл, — склонился к ее руке с традиционным поцелуем Чарльз Поттер.

— Мне бы хотелось узнать, что именно вы желаете видеть в защите каждого из двух указанных домов. После чего мы сможем составить контракт с традиционными условиями неразглашения.

Чарльз слегка поморщился.

— Я бы предпочел обойтись совсем без бумаг.

Это вызвало у Певерелл улыбку.

— Понимаю, поэтому контракт будет устным. Стандартная процедура принесения обетов сроком действия на время выполнения работы, после чего узы погаснут. Я передам вам все бумаги с необходимыми инструкциями по активации и нейтрализации. Как поступить с ними, вы вольны выбирать сами.

— Гоблины не зря отзывались о вас, как о профессионале своего дела, — с уважением заметил Поттер.

— И тем не менее, вы обратились ко мне не через них, а прибегли к посредничеству леди Блэк, — заметила Певерелл.

Ей были нужны подтверждения собственным подозрениям, и она их получила.

— Вы же понимаете, даже у гоблинов есть свой интерес в текущем противостоянии. Никто не застрахован от случайностей. И даже нейтралам требуется в наше время защита.

Это так, стоит лишь добавить, что гоблины всегда преследовали только свои интересы, ничьи больше. Но от этого правда не менялась. В своем желании заполучить нечто важное, они могли поступиться какими-угодно принципами. Стоит лишь вспомнить Крюкохвата, который позволил Гарри в свое время ограбить Гринготс.

— Полностью с вами согласна. В таком случае, прошу показать мне поместье и сообщить список чар, которые вы хотели бы установить.

Чарльз предложил свою руку Дорее, Гарри последовала в паре шагов сбоку, чтобы не мешать паре и в то же время быть с ними наравне.

В молодости она часто представляла, каким было родовое поместье ее семьи, каким был дом, в котором она могла бы расти, если бы не война. После смерти родителей, Джеймс закрыл поместье. Он не мог оборонять его в одиночку. И пригласить тоже не мог никого — ни Люпин, ни тем более уж Петигрю не смогли бы поддерживать защиту, замкнутую на особых артефактах. Под требования подходил один лишь Сириус, но тот постоянно пропадал на работе. И Джеймс предпочел летний домик, так как его проще защитить, проще уберечь в нем свою беременную жену.

Что было бы, вырасти Гарри в таком доме? С портретами предков на стенах, с бежевыми стенами и ореховыми коврами на полу. С запахом ландышей и перволиста, чьи тонкие нотки ощущала женщина в воздухе.

— Мне нужен непроницаемый барьер, с точками выхода через определенное количество порт-ключей, — тем временем говорил Чарльз.

— На какое именно количество ключей вы рассчитываете? Одноразовые или…

— Или. Мне нужно три ключа. Для меня, моей жены и сына.

— Хорошо. Что-то еще?

Далее последовал список барьеров, Гарри потерла лоб. Половина из них требовала кровных ритуалов, провести которые мог один только глава рода. О чем и сообщила Поттеру-старшему. Тот согласился с требованиями волшебницы, тем более, что Певерелл обещала подробные инструкции.

Работы предстояло непочатый край. И это только в основном поместье. Что уж говорить о Годриковой Лощине, где на домике барьеров кот наплакал? Гарри вздохнула, труда она никогда не боялась. Боялась лишь не успеть до нового учебного года. Ничего, постарается уложиться в срок.

К вечеру они заключили договор, к которому пришли путем многочисленных жарких, хоть и вежливых споров. Ленты обета обвили запястье, говоря, что сделка заключена.

Гарри пообещала себе постараться, чтобы Поттеры остались живы. Она не хотела страданий Джеймса.

— … а тут кровная привязка и целая сеть, смотрите! — возбужденно тыкал пальцем Джеймс в пожелтевший от времени кусок пергамента с какими-то чертежами.

Гарри, рассматривавшая в это время старую схему постройки поместья Поттеров, только улыбнулась. У Сметвика в госпитале началась "горячая" пора — наступило время обязательных прививок от сезонных магических болезней и эпидемий, включая драконью оспу. И пусть драконов в Лондоне днем с огнем не сыщешь, предусмотрительность превыше всего. Поэтому с разрешения лорда Поттера, женщина брала Северуса с собой на работу. Вскоре к ним как-то незаметно присоединились Джеймс и Сириус. Гарри дала им задание разыскать описания защиты поместья времен постройки, чтобы ее собственные артефакты и чары не мешали базовым заклинаниям, наложенными предыдущими главами родов.

— Профессор, смотрите! — юные лица сияли от восторга.

Надо же, она и не заметила, как они подросли, вытянулись. Северус круглый год на глазах, в нем эти изменения не так ярко выражены, но Сириуса и Джеймса она не видела толком почти два месяца. А когда встретила — не узнала. Мальчишки вытянулись, загорели, пропала последняя детская припухлость, черты уже начинали обретать свою взрослую завершенность. Сириус и раньше был симпатичным мальчиком, сейчас же угрожал стать красавцем-сердцеедом. Да и Джеймс от него не отставал.

В остальном — еще сущие мальчишки, которым только и нужно, что полазить по чердакам в поисках сокровищ. Правда, вместо сокровищ — старые чертежи, но тут уж кого что интересует.

— Представляете… — тем временем начали возбужденно галдеть ребятишки, перебивая друг друга, подпрыгивая от нетерпения.

Гарри заглянула в пергамент, что же они такое там нашли. И сама чуть не засияла. Это упрощало ее работу в разы. Разумеется, если Чарльз Поттер согласится.

— Вам нужно показать это мистеру Поттеру.

Мальчишки переглянулись и ринулись по коридору к кабинету главы рода. Гарри усмехнулась. И где вся сдержанность аристократов? Она отступает, когда дело касается "сокровищ".

— Вы сумели найти общий язык с Джеймсом и Сириусом, — на пороге библиотеки стояла Дорея Поттер. — Мне самой казалось это невозможным, после того, как им исполнилось десять.

— Юношеский бунт, — понимающе кивнула Певерелл. — У маглов он идет с двенадцати до пятнадцати лет, когда происходит созревание организма. Но ведь маги опережают по физическому развитию простецов, вот и у вашего сына и племянника это началось чуточку раньше.

— Но мы с Вальбургой все равно намучились, — Дорея опустилась в кресло, и Гарри заняла сиденье напротив. Домовик принес чай и выпечку. — Когда они отправились в школу, мы опасались… худшего. Поначалу так и было, но потом случилась… ваша терапия. Люциус Малфой рассказал нам в письме, что произошло. По секрету, разумеется.

— Разумеется, — усмехнулась Гарри, сдерживая желание поаплодировать наследнику Малфоев и его осведомленности. Она-то считала, никто не в курсе наказания мадам Помфри, так как происходило оно за закрытыми дверями.

— Вы сделали то, на что у нас никогда не хватало решимости. И чего, оказывается, недоставало Джеймсу, — тонкий юмор, замешанный на благодарности. Гарри опустила ресницы, принимая.

Женщины пили чай, обсуждали погоду, последние веяния моды, в которых Гарри не слишком разбиралась, так как предпочитала один и тот же стиль. Впервые в их беседе не было напряженности, второго дна. У Дореи имелось достаточно времени, чтобы приглядеться к преподавателю своего сына в неформальной, скажем так, обстановке. И Гарри расслабилась. Совсем немного, чтобы не потерять бдительности.

В помещение ураганом ворвался Чарльз Поттер, за ним по пятам спешили юные исследователи. Глаза всей компании лихорадочно блестели.

— Леди, прошу прощения за столь внезапное вторжение, — он замер, поклонился. — Но мне срочно нужно поговорить с вами, Мастер.

— Разумеется, — Гарри поднялась. — Прошу меня простить, леди Поттер.

— Ничего страшного. Надеюсь, мы продолжим нашу беседу в следующий раз.

— Мне было бы это очень приятно.

Всей дружной компанией они вышли в коридор. Чарльз не стал прогонять подростков, Гарри видела, что он одобряет их увлеченность Артефакторикой.

— То, что нашли юные джентльмены — правда? — он показал зажатые в кулаке чертежи.

Гарри повернула к гостевому крылу поместья, которое находилось ближе к открытой части библиотеки. Разумная предусмотрительность, чтобы гостям не приходилось далеко ходить в поисках развлечений.

— Для непроницаемого барьера того типа, который вы попросили сделать, обязательны точки опоры. В этом качестве может выступать что угодно, однако большинство магов используют простые камни с рунами, замурованные в стены или зарытые в саду. Разумеется, над ними проводят ритуалы, подпитывают кровью, магией, что делает барьер во много раз сильнее. Я планировала создать такие камни и попросить вас напитать их силой в ритуальном зале, как мы с вами изначально и договаривались, — лорд Поттер кивнул. — Но в ходе работы мы со студентами обнаружили нечто интересное.

Гарри остановилась возле неприметной ниши, провела по ней рукой и произнесла стандартные слова активации. Для каждого барьера, создатель устанавливал пароль, который работал только в устах артефактора. Произнеся его, Мастер мог обнаружить не только точки опоры, но и увидеть всю защиту, ее слабые места, порванные линии и укрепить их, исправить недочеты. Это создавалось на случай, если главой рода станет человек другой специализации, как Чарльз Поттер. Он отлично владел Трансфигурацией, лавировал между магическим законами, как шхуна между рифов, давая сто очков вперед даже Малфоям. Кстати, об этой способности своего предка Гарри даже не подозревала. Но он разбирался в артефакторике на уровне, чуть большем, нежели среднестатистический маг. И дело отнюдь не в нежелании, просто специализация другая.

Разумеется, подобное доверие строилось не на пустом месте. Артефактор приносил всевозможные клятвы и обеты, прежде чем приступить к работе с защитой.

— Поместье построено на месте разрушенного родового замка Поттеров, — точнее, Певереллов, но об общих корнях уже мало кто помнил. Или считали сказкой, выдумкой. — Но в первую очередь это дом магов, поэтому ваш предок позаботился о наивысшем уровне защиты. Можно вновь включить систему, она основана на крови Поттеров и подчиняться будет только вам и вашим наследникам. Непроницаемый барьер, доступ к которому будете иметь только вы. Мне останется лишь настроить точки выхода для порт-ключей и создать сами артефакты. Поверьте, сильнее защиты не будет.

— Мой дед рассказывал об этом, но никогда не упоминал, как вновь активировать барьер, — покивал Чарльз Поттер. — Кстати, откуда вы знаете слово-пароль? За столько лет они вполне могли измениться.

Гарри развернула еще парочку чертежей.

— Ваш предок оставил его здесь, написанным как раз возле обозначения спальни хозяев, — в столбик шло несколько слов. Постороннему они не сказали бы ничего, однако Гарри понимала, что писать просто для развлечения на семейных чертежах не станут. Намек, что воспользоваться этими словами может только хозяин.

— Вы подготовите мне список ритуалов и подробную инструкцию по включению защиты?

— Я взяла на себя смелость сделать это заранее, лорд Поттер.

Чарльз усмехнулся.

— Вы очень предусмотрительны, леди, — принял стопку пергаментов. — Тогда не буду вас больше отвлекать. Первый ритуал проведем в ближайшее время, чтобы вы могли приступить к работе над порт-ключами.

— Буду вам очень признательна, — время в самом деле поджимало. Они много дней потратили на чертежи, Гарри знала, что рискует не успеть в срок, но в результате ее обычная гриффиндорская удача вновь помогла и облегчила работу.

Лорд Поттер ушел к себе в кабинет, а Гарри повернулась к студентам.

— Господа, вы проделали отличную работу. Надеюсь, вы не откажете мне в помощи в дальнейшем? Будем с вами готовить материалы и зелья основы для создания порт-ключей.

— Да! — закивал Сириус.

— Представляете, как Лили с Алисой удивятся, когда мы им расскажем, что помогали летом изготавливать порт-ключи? — захлебывался эмоциями Джеймс.

— Но сначала надо поесть, — прервала восторженные мечтания Гарри. — Прошу спуститься в столовую, не стоит расстраивать леди Дорею.

— Да, профессор, — прозвучало слаженно, и мальчишки умчались мыть руки и приводить себя в порядок.

— Профессор, вы могли бы промолчать о защите, — Джеймс хрустел яблоком в компании Сириуса, который выбрал персик.

После обеда они перебрались в лабораторию. Гарри взялась за зелье, Снейп — за подготовку ингредиентов. Он резал, крошил, измельчал и краем глаза посматривал на работу преподавателя. В глазах горел исследовательский интерес. Его друзья сели на высокие стулья за соседним столом, чтобы не мешать работе.

— Могла, мистер Поттер, — Гарри поправила выбившийся локон. — Но у меня нет такой привычки. Артефакторы — не торгаши, которым важно продать как можно больше своего товара. Для нас имеет значение цель, а не пути ее достижения. Ваш отец заказал защитный барьер и порт-ключи, а нет ничего лучше кровной защиты, которую к тому же настраивал его предок. Артефакторы не станут работать в ущерб клиенту, никогда. От этого зависит их честное имя. Никто не станет обращаться к Мастеру, который предпочитает наживу, а не свое ремесло.

Джеймс склонил голову.

— Прошу прощения, профессор.

Гарри хмыкнула.

— Ничего страшного, мистер Поттер. Прошу учитывать на будущее, что профессия Артефактора прекрасно кормит, нам нет нужды пытаться заработать больше предложенного, ставя под угрозу собственную репутацию. В Артефакторике, как и в других ремеслах, имя волшебника значит очень много.

— Профессор, — Северус заговорил впервые со времени обеда. До этого он молчал, задумчиво сверля взглядом свою тарелку, находясь где-то глубоко в собственных мыслях. — Вы сказали, что лорду Поттеру нужно будет провести кровные ритуалы. Но ведь это темная магия. Директор Дамблдор говорил, что кровное волшебство относится к Темным Искусствам.

Джеймс и Сириус тоже напряженно ждали ответа. Видимо, вопрос взволновал всех, но заговорить решился только Снейп.

— Не знаю, откуда взял эту информацию директор Дамблдор, — Гарри больше интересовало, когда тот успел пересечься с мальчишками и поговорить на данную тему. И ведь беседа явно была не единичной, больно уж уверенно утверждали студенты о его мнении. — Это похоже на верования маглов в Средние века, когда считали, что волшебники приносят в жертву младенцев и купаются в их крови.

Мальчишек передернуло, все трое обладали живым, ярким воображением, поэтому картинка встала перед глазами, как живая.

— Как может кровь быть темной или светлой? Это всего лишь кровь, — пожала плечами Гарри. — Значение имеет лишь сила волшебника. Скажите, что темного в ритуале, который собирается проводить лорд Поттер? Что плохого он сделает и кому навредит тем, что поставит барьер вокруг своего дома?

Типичное предубеждение, которому была подвержена и она сама, причина — недостаток информации. Даже Сириус, выросший среди темных магов, не был посвящен во все подробности Ритуалистики, Защиты, поэтому и делал такие выводы.

Чем и воспользовался директор Дамблдор.

— Кровь, мистер Поттер, мистер Блэк и мистер Снейп, по большей части играет роль привязки и усилителя, в ней наша сила, наша жизненная энергия. Поэтому отдавая ее, мы отдаем часть себя, показываем серьезность намерений. Ритуалы, само колдовство не несет никакого окраса. Та же Авада может быть милосердным спасением, если выпустить его в человека, мучающегося, например, от раны в живот. Или Левиосой можно убить. Так что же, причислять левитацию к темным искусствам? — студенты замотали головами, захихикали. — Главное — чего желает волшебник, когда проводит тот или иной ритуал. Только тогда он приобретает окрас.

— Но ведь есть такие искусства, как некромантия, — не сдавался Снейп.

Упорство, достойное Гриффиндора. И изворотливость Слизерина, потому как мальчик не стал спорить с директором, а спросил у своего декана, так как та уж точно не выдаст его, постарается объяснить так, чтобы он понял.

Гарри присела на высокий стул, расправила складки на платье.

— Вы затронули очень серьезную тему, мистер Снейп. В волшебном мире есть перечень даров, которые стопроцентно относятся к темным силам. Некромантия, малефицизм, демонология, химерология если ее применяет владелец трех предыдущих даров. И есть стопроцентно светлые — целительство, друидизм, огненная магия. Все дело в той энергии, что лежит в основе каждого дара. Смерть и Жизнь. Но они не делают магов изначально плохими или злыми, да и в чистом виде встречаются крайне редко. Последний друид жил тридцать лет назад. Перед своей смертью он успел остановить один из отрядов Гриндевальда, который решил напасть на беззащитную деревушку магов. Он хороший?

Ребята закивали головами.

— А если я скажу, что остановил он врагов, прорастив сквозь их тела деревья? Все органы, кровеносные сосуды, глаза, уши, рот — все пошло побегами, они просто разорвали магов изнутри.

Северус тяжело задышал, опустил нож, побледнели Джеймс и Сириус. Гарри терпеливо смотрела на их реакцию. Простые истины нужно объяснять сейчас, пока еще не стало слишком поздно. Первым начал директор, но ребята умны, они смогут сделать правильные выводы из сказанного.

— Даже темный дар не делает мага злым. А светлый — добрым. Гриндевальд не являлся чисто темным магом, таким же, как и все остальные, просто очень сильным. И на что он употребил свою силу?

— Мы можем найти информацию про того друида? — Сириус сжимал кулаки.

Недоверие понятно, сейчас их мир расцветает новыми гранями. Как раньше все было просто! Этот темный, значит, плохой, а этот — светлый, значит, хороший. Но разве можно назвать изначально плохим Регулуса или Нарциссу? И хорошим Джеймса, в самом начале знакомства со Снейпом? Все в мире относительно, им еще предстоит понять эту простую истину.

— Разумеется, подшивка газет и "История магии" под редакцией… — женщина наморщила лоб, припоминая. Из новых учебников эту информацию убрали, чтобы не падала тень на всех светлых волшебников. — Кажется, Арчибальда Графа. Все эти источники информации к вашим услугам.

— Мы можем?..

— Разрешаю, только не шумите слишком, ваш отец работает, мистер Поттер.

Сириус и Джеймс покинули помещение, а Северус ненадолго задержался, обернулся к магичке.

— Декан, вы… темная или светлая?

Гарри улыбнулась.

— А как вы считаете, мистер Снейп?

Гарри вытянулась на своей кровати. Наконец-то она вернулась домой. До учебного года оставалось всего несколько дней, она еще успеет отоспаться перед грядущими занятиями.

Система активировалась отлично, Чарльз провел все необходимые ритуалы, а Гарри создала порт-ключи для него, жены и сына. И все это время от мальчишек не было ни слуху, ни духу, они пропали из поля зрения. Дорея во время очередного чаепития таинственным шепотом сообщила, что они пропадают в библиотеке, поднимая подшивки газет за прошлые годы. Даже на обед не выходят, и леди простила им подобное пренебрежение правилами этикета, видя искреннюю заинтересованность в своем таинственном деле. Однако это не помешало ей приказать домовикам приглядывать за шебутными подростками. С них станется из интереса и демона вызвать, а последний демонолог Англии вот уже шестнадцать лет жил во Франции.

Наконец, они с Северусом вернулись домой. Гарри приготовила ужин, порадовавшись про себя, что плита, как и вся кухня, уцелела. Напрашивался вывод, что Сметвик опять жил на сухом пайке и питался чем-то неудобоваримым и резиновым в больничной столовой. Но тут уж ничего не попишешь, либо еда Гарри, либо ничего. Гиппократ смеялся, что после студенческих времен в медицинской Академии его желудок переваривает даже железо.

Стук в дверь прервал размышления. Гарри отложила книгу, накинула халат, оставив волосы распущенными. В такое время дома ее могли побеспокоить только двое, но Сметвик не стал бы стучаться, ведь это и его спальня тоже. Женщина заправила кровать, чтобы не смущать позднего визитера.

На пороге переминался неловко с ноги на ногу Северус, нижняя губа была немилосердно истерзана.

— Мистер Снейп, что-то случилось? — Гарри пропустила студента внутрь.

Тот прошел и сел в глубокое кресло, не поднимая глаз от сложенных на коленях руках. Женщина терпеливо ждала, остро сожалея о невозможности спуститься и заварить чай. Северуса лучше не оставлять одного.

— Декан… как такое возможно? — прошептал неожиданно он. Вскинул лицо с полыхающими щеками, лихорадочно блестящими глазами. — Мы нашли статью про того друида, он спас всю деревню, а его… его назвали приспешником Гриндевальда, который вовремя одумался перед самой смертью. И другие маги… они убивали, казнили, а их называют светлыми, героями! Им даже ордена вручали!

На это женщина лишь печально улыбнулась. Ее и саму считали героиней за убийство. И не одно. Избранная светлая не стеснялась применять пыточные и убивать, когда это было нужно. Вот такая двойная мораль.

Жаль разрушать идеалы подростков, но лучше сейчас, пока они еще юны, пока их психика готова к таким резким переворотам. В дальнейшем, зная упрямство всех троих, их ни за что нельзя будет переубедить.

Гарри расширила кресло и присела рядом, обняла мальчишку за плечи. Тот, как котенок, ткнулся лбом ей в бок, прикрывая глаза. Устал от всех свалившихся на него откровений.

Как объяснить им, что мир — не сочетание белого и черного, он цветной и объемный? Как объяснить им то, что Гарри сама постигла лишь к восемнадцати годам, когда шла умирать в Запретный лес. Когда добрый и светлый волшебник оказался еще тем интриганом. И ведь не получалось даже сердиться на него. Что такое жизнь одного человека по сравнению с сотнями?

Как и в случае того друида. Он знал, что погибнет, что не переживет магического истощения. Как Министерство могло объяснить террор Гриндевальда, когда у них в запасе такие таланты. Ведь был еще и Дамблдор, он-то в конце концов и не выдержал.

Мир — он цветной и объемный. Но как объяснить это детям, Гарри не знала.

— В военные времена никогда нельзя точно различить, где добро, а где — зло. У каждого своя правда, мистер Снейп, и не стоит опираться на эти сведения. Всего лишь запомните, что… каким быть, решает сам человек. Великим ли светлым волшебником, Темным ли лордом во плоти. Это только ваша жизнь и ваш выбор. И не стоит доверять делать его за вас.

Северус кивнул, затем поднял глаза, снова кусая губу.

— Вы ведь… темный маг, декан? — шепотом, словно боясь чего-то, спросил он.

— Да, мистер Снейп, я темный маг. Как и ваш друг Сириус Блэк, его род не зря называют древнейшим и темнейшим. И разве он плохой? И вы тоже, пусть и наполовину. Принцы никогда не являлись светлым родом. Неужели сейчас вы пойдете убивать направо и налево?

Северус помотал головой, снова уткнулся в теплый халат.

— Можно я так посижу немного?

— Конечно, — Гарри погладила мальчика по голове.

Он не пошел с этим к Эйлин, даже не написал матери о своих сомнениях. И Гарри не знала, радоваться или переживать по поводу такого сильного доверия.

Серебристый Патронус в виде рыси возник в мастерской неожиданно, посреди рабочего процесса. Гарри отложила в сторону паяльник, сняла специальные очки. Редко, но все же использовала их по назначению, когда не справлялся обруч. Все же у него были функции далеко не всех приборов и инструментов артефакторов.

Патронус незнакомый, у Сметвика это был медведь-гризли, однако голос разрешил все сомнения. Этому человеку Гарри оставляла возможность связаться с ней в особняке, но только связаться.

Ричард Нокс.

— Гарри, Гиппократ в больнице, в реанимации.

Сердце рухнуло и упало куда-то вниз, в пустоту и темноту. Пару минут Гарри не могла даже пошевелиться, дыхание вырывалось с трудом. Она знала, знала, на что шла, когда привязывалась к невыносимому целителю. Знала, что так может получиться, что терять будет больно.

И она наплюет на свои планы в отношении Тома и убьет его, если по его вине пострадал Сметвик. Чего бы ей это ни стоило, даже если придется поднять все кладбища Англии.

Ей потребовалось несколько минут на то, чтобы попросить Северуса не волноваться и не выходить из дома и аппарировать к Мунго.

— Как он? — подошла она к Ричарду, мерившему пространство в больничном коридоре.

Мужчина устало потер глаза.

— Целители проводят операцию, что-то там неладное с Режущими заклятиями и темномагическими проклятиями. Даже некроманта позвали, — он покачал головой, взлохматил волосы. Глаза покраснели — сосуды не выдерживали напряжения, лопались. Рубашка помятая, рукава испачканы в грязи и… крови. Гарри прерывисто вздохнула. Она видела вещи и похуже, но только… не от любимого человека. — Они там уже два часа.

— Почему ты не сказал мне сразу? — голос звенел напряженной струной.

Ричард потер лицо, пытаясь избавиться от усталости и тревоги.

— Он запретил мне. Гиппократ попал в переделку, когда переместился по вызову. Там как раз шла бойня, какие-то люди в белых масках нападали на семью маглорожденного волшебника. Он не мог пройти мимо. Дал им возможность сбежать, а сам, когда понял, что не справляется, активировал аварийный порт-ключ. Ко мне в мастерскую. Тебя не хотел волновать, думал, в Мунго справятся….

Дальше Гарри уже не слушала, она прижалась к стене, закрыла глаза. Всего на минуту, возвращая себе контроль над телом и холодный разум. Потом, потом она проклянет их чем-нибудь несмертельным за типично мужскую браваду и глупость, потом, но сейчас Гиппократу нужна помощь. Потому как он и есть лучший специалист Мунго по проклятиям, другие не вызывали у Гарри доверия.

Она оттолкнулась и прошла внутрь помещения.

— Кто вы? — к ней навстречу бросился целитель. — Как вы сюда попали?

— Через дверь, уважаемый, — бросила Певерелл, подходя к койке. — Прошу посторониться.

Выглядело все откровенно плохо. Гиппократ уже даже не метался, лишь слегка постанывал сквозь сжатые зубы. Тело изрезано, одна рука висит буквально на волоске — на связках, остатках жил, кости раздроблены. А проклятие мешает заживить рану, не дает затянуться, личная магия волшебника обходит поврежденный участок тела стороной.

У изголовья кровати стоял Бернс, удерживал Гиппократа в мире живых, но у него не было той степени дара, которая пригодилась бы в данной ситуации. Гарри встретилась взглядом с холодными, серыми глазами.

— Прошу всех покинуть помещение. Вы все равно чертовски бессильны что-либо сделать. Мистер Бернс, останьтесь.

— Что-о? — взвился пожилой целитель. — Да что вы себе позволяете?! Кто вы такая?

Но Гарри их уже не слушала. Яростная волна смела целителей, выбросила их за пределы помещения, Гарри поставила барьеры. Черное целительство — темная магия, такой всплеск нельзя не засечь, меньше всего на свете ей хотелось отвечать на вопросы Аврората в дальнейшем. У Малфоев ее защитил родовой особняк, здесь же ничего подобного не наблюдалось.

Чистая энергия, темная магия струилась с кончиков ее пальцев, которыми она прикасалась к измученной руке. Гарри, не стесняясь, засовывала пальцы в рану, мешала кости, складывала их, соединяла порванные связки, уговаривая вспотевшего, выгнувшегося дугой Гиппократа потерпеть. Говоря ему, какой он хороший, сильный, смелый, как она любит его. Хотелось плакать, но она не имела на это права, сейчас от нее зависело слишком многое.

Обезболивание Бернса уже не помогало, Гиппократ стонал, не переставая. Иногда он открывал глаза, находил Гарри мутным взглядом, и тогда на лице мужчины отражалось облегчение. Гарри продолжала шептать глупости, не стесняясь бывшего и теперь уже не состоявшегося преподавателя. Все равно, плевать, главное, чтобы он жил, чтобы не потерял руку. Кому как ни ей знать, как Сметвик любит свою работу. Если он не сможет ее выполнять, это будет уже не он.

Через два часа кропотливой работы Гарри отстранилась. Рука выглядела как новенькая, оставалось лишь восстановить верхний кожный покров, но на это ее сил уже не хватило. Она устала, голова кружилась. Хотелось на свежий воздух.

На щеки мужчины вернулся румянец, и Гарри поцеловала розоватую щеку. После чего сняла Запирающие барьеры и приготовилась к вопросам.

Целители ворвались внутрь помещения в компании нескольких авроров. И замерли, когда увидели вполне живого и здорового Сметвика, безмятежно посапывающего на столе.

— Это был артефакт, — тяжело дышала Гарри. — Личная разработка, как понимаете, обнародовать ее я не имела ни малейшего желания.

Ее молча пропустили наружу, целители бросились проверять состояние пациента.

— Как он? — к ней подошел Нокс.

— Все в порядке, — слабо улыбнулась Гарри, губы подрагивали, искусанные почти до крови. — Ричард, прости меня, но мне сейчас необходимо отдохнуть.

Нокс понимающе кивнул.

— Разумеется. Тебя проводить?

— Нет, проследи… за Гиппократом. И если что-нибудь произойдет….

— Тут же сообщу тебе, не переживай, — мужчина поцеловал ей руку. — И спасибо тебе.

Гарри вышла на улицу. По ней сновали люди, бегали ребятишки, дергая мамаш за руки, что-то весело обсуждала молодежь. И никто не знал, что мир стоящей посреди улицы женщины только что чуть не рухнул в Бездну. На Гарри навалилось осознание. Она чуть было не потеряла Сметвика. Она могла потерять его….

Но Том здесь ни при чем. Объективно, а вот субъективно. Гарри потерла переносицу. У темных магов поголовно весьма гибкая психика. Первое волнение и шок прошли, и теперь женщина понимала, что не может убить Тома. Она его попросту не найдет. И неизвестно, где в данный момент находятся крестражи, так как она не знала, когда именно Волдеморт начал их прятать. Возможно, все это время он держал их при себе. В пользу данного предположения говорила смерть Регулуса Блэка в будущем-прошлом, когда Том с его помощью проверял эффективность охранных чар в пещере.

— Леди позволит угостить ее чашечкой горячего шоколада с пирожным? — раздался над ухом знакомый, но порядком уже подзабытый голос.

Гарри развернулась к некроманту. Все та же сухопарая фигура, затянутая в черное, длинные светлые волосы, уже подернутые сединой, холодные серые глаза. Айсберг, колючий, острый, как есть.

— Благодарю за приглашение, — Гарри тяжело оперлась на подставленную руку. — Но вы….

Бернс провел ее в уличное кафе неподалеку, сделал заказ. И только после этого посмотрел на женщину напрямую.

— Я горжусь тем, что мне довелось увидеть работу Черного целителя в действии. Но теперь вам, пожалуй, необходима сытная и калорийная пища, чтобы восстановиться. И отдых.

Бернс никогда не делал ничего просто так. И дело не в гордости и желании посмотреть работы некроманта высшего уровня, но Гарри слишком устала, чтобы играть в ребусы и плести интриги. Да и бывший учитель никогда не отличался любовью к подковерным играм, он предпочитал резать правду-матку, какой бы болезненной и унизительной они ни была.

— Вы искали меня?

Выстрел наугад, но он попал в цель. Бернс кивнул.

— На днях мне пришло предложение поработать на одну влиятельную и таинственную организацию. И я мог бы сказать, что им перешел дорогу Черный целитель, если бы не понимал, что это они перешли ей дорогу, — ядовитая усмешка. — И у меня нет ни малейшего желания сталкиваться лбом с той, кто за пару часов проделала работу, на которую еще у моего наставника уходило полдня.

Гарри вздохнула. Немного обреченно, немного счастливо. Бернс умен, этого у него не отнимешь. И истинный темный маг, всегда ратует только за свои интересы. Он действительно не станет связываться с более сильной коллегой, даже предупредил ее о заинтересованности некоторой организации. Гарри умела читать между строк. Теперь, когда им отказал единственный на всю Англию некромант, они могут начать искать его на стороне, в других странах. Значит, надо предупредить и как-то ограничить их деятельность.

Бернс кивнул. Для него маски аристократов никогда не являлись преградой. И мужчина подумал о том же самом.

— Кстати, вон те милые люди наблюдают за нами очень внимательно. Уверен, их интересует исход нашей беседы.

Ручка чашечки с кофе Бернса повернулась в нужную сторону. В переулке, под Маскирующими чарами, стояло двое мужчин. Снова двое, ничему Том не учится. Гарри усмехнулась. Первая слабость прошла, силы возвращались. К тому же… знает она способ пополнить их.

— Проводите даму, мистер Бернс?

Некромант не задавал вопросов, он просто подал руку. Неспешным прогулочным шагом двинулись они вниз по улице. Шпионы последовали за ними. Некроманты уводили их все дальше, в собственную ловушку, пока не оказались в темном тупике при речке. Шпионы повернули за угол и замерли, они явно не ожидали двух палочек, упершихся им в горло. Бернс кинул какой-то шар под ноги, и всех четверых подхватила воронка аппарации.

— Какое интересное изобретение, — заметила Гарри, обездвиживая противников.

Их переместило на какую-то скалу, внизу кипело и пенилось штормовое море, вполне отвечая настроению Певерелл.

Скинула с них Маскирующие чары и первым делом задрала рукава, обнажив левые предплечья. На них уродливым клеймом горела Метка.

Под чарами оказались мистер Кребб и мистер Гойл. Значит, все-таки присоединились. Гарри вздохнула, поежилась.

— Сможете повторить, леди?

— Меня не очень устраивает подвешенный телепорт, прикрепленный к артефакту.

Некромант ругнулся сквозь зубы, не ожидал, что его изобретение раскусят так скоро.

Есть много способов разговорить человека быстро и безболезненно. Сыворотка правды — самый простой и в то же время самый ненадежный. У некоторых магов могла быть устойчивость к данному препарату, большинство зельеваров вырабатывало ее искусственно. На ту же Гарри Сыворотка не действовала ни в каком виде, наверное, все дело в сознании, способном противостоять даже Империо.

А есть интересные заклинания из темного арсенала. Их Гарри и применила. Ответы на вопросы ей не понравились, очень не понравились.

Сметвика ранить не хотели ни в коем случае, целитель принадлежал к старинному чистокровному семейству волшебников, так что это шло вразрез с политикой общества. Все получилось случайно.

Их интересовал Бернс, который сразу, не раздумывая, отказался участвовать в кампании против своей английской коллеги. Не помогли ни денежные посулы, ни обещания привилегий. Некромант стоял намертво, как скала.

Гарри скосила глаза на коллегу. Бернс демонстрировал гордую осанку, расправленные плечи и поистине королевскую невозмутимость. Не хватало только трости в руках для завершения образа.

— Что вы планируете делать, коллега?

Некроманты друг друга не выдают, это общеизвестный факт. Для этого они СЛИШКОМ темные маги. И если Бернс отказался присоединяться к Тому и даже предупредил ее, однозначно на ее стороне, то есть придерживается нейтралитета.

Но Непреложный обет она с него все-таки возьмет.

Некроманты способны получать энергию не только из внешнего мира, еды или зелий. Существует еще один способ, древний, но не применяемый сейчас.

Убийство. В момент смерти мага высвобождается некроэнергия, которую и может запасти некромант и использовать в дальнейшем.

Гарри все равно не собиралась оставлять бывших учеников в живых. Они слишком многое поняли из ее вопросов, Том отличный легиллемент, от него так просто не спрячешься, даже в укромных уголках собственного разума.

А, значит, остается только один вариант.

Вспыхнула и погасла энергия, впитавшись в руку Гарри. Женщина посмотрела на неподвижные тела с широко раскрытыми глазами, немного по-детски уязвленные и удивленные. Они до последнего не верили, что профессор так с ними поступит.

Но чего они ожидали, когда вступали в ряды смертников тайной организации? Темная Метка не просто украшение, это ошейник, от которого уже никуда не деться.

Под влиянием заклинания тела зашевелились. На этот раз Гарри не станет отправлять их к Тому, у нее появилась другая идея.

— Что вы задумали, леди? — перефразировал вопрос Бернс.

Гарри сладко и опасно улыбнулась.

— Увидите, мистер Бернс.

Большой зал гудел, наполненный повседневным утренним школьным шумом. Стук ложек, позвякивание тарелок и кубков. Запах овсянки и яичницы с беконом, некоторые студенты еще досыпали над своими порциями, чуть ли не похрапывая. Гарри покачала головой, когда увидела дремлющего Сириуса Блэка, красноречивые круги под глазами Северуса Снейпа. И подняла бровь в ответ на веселый взгляд Джеймса Поттера. Тот фыркнул и состроил невинный вид.

Интересно, и чьих же это рук дело — десять копий миссис Норрис? И одной-то слишком много! Хотя Гарри всегда подозревала, что эта кошка не так проста. Ну не может одно животное жить так долго! Или Филч специально подбирает однотипных котят и называет их одинаково, чтобы "запутать следствие"?

— Коллега, вы слышали о происшествии в Атриуме Министерства? — профессор Флитвик на соседнем сидении возбужденно подпрыгивал.

Вообще-то, у преподавателей не было своих мест. Они же взрослые люди, не станут ссориться из-за стула. Поэтому частенько менялись, занимали другие сиденья. Постоянными оставалось только положение Минервы — по правую руку от директора, как его заместителя. И Гарри — на самом краю, чтобы успеть среагировать в случае опасности, как профессор Защиты.

— Я не выписываю "Пророк", Филиус, — покачала головой Певерелл. — Предпочитаю "Новшества ЗОТИ".

— Ох, ну тогда возьмите мой экземпляр, — тут же протянул газету коллеге маленький профессор.

Гарри поблагодарила кивком, принимая свежий выпуск. Краем глаза успела заметить, что у многих старших студентов ее факультета он тоже имеется в наличии. Слизеринцы любят оставаться в курсе последних новостей.

Статья на первой полосе исходила восторженным ужасом. Скитер захлебывалась от обилия эмоций, от удовольствия от новой, потрясающей, сенсации. Чего не отнять у журналистки, так это профессионализма. Она умело играла словами, где нужно, создавая тревогу, сомнение, порождая почти панику. Она подкидывала все новые и новые идеи обывателям.

Два дня назад в Атриум Министерства ворвались двое неизвестных в темных плащах и белых масках. Они создали над головой ужасающую Метку — череп, изо рта которого выползала змея. От имени Темного лорда Судеб Волдеморта и всех аристократов они объявили войну маглорожденным.

— Темный Лорд Судеб избавит наше общество от этих отбросов, он зачистит наши улицы от маглорожденного мусора. И мы, верные традициям аристократы, ему в этом поможем! — кричали они. — Наш Лорд отметил нас, самых достойных.

Они задрали рукава, и на левом предплечье у каждого красовалась Метка, точно такая же, как изображение у них над головой. А потом упали, как куклы, у которых обрезали нити. Под масками оказались мистер Кребб и мистер Гойл, недавно вступившие в наследство. Экспертиза показала, что они были мертвы задолго до своего судьбоносного появления в Министерстве, из чего следовало, что над ними поработал сильный некромант. Но единственный известный представитель сей профессии, уважаемый мистер Бернс, имел неопровержимое алиби — он помогал в Мунго с особо сложным случаем темного проклятия, пока главный специалист больницы, Гиппократ Сметвик, находится на больничном режиме. Также он заявил, что не знает, кто такой Темный Лорд Судеб Волдеморт.

Авроры склонны ему поверить, хотя бы потому, что и сами нередко пользовались его услугами в сложных случаях. И понимали личность Бернса, который никогда бы не стал делать ничего подобного.

Разумеется, Скитер описала все это в драматичных тонах, ужасающих красках. Она вопрошала общество, неужели появился наследник Гриндевальда, и их снова ждет террор. Что будет с маглорожденными и полукровками?

Чтобы не допустить паники, Аврорат с Отделом тайн начали проводить совместное расследование. И результаты их поразили — Скитер писала об этом уже на следующей странице. На руках подавляющего числа аристократов, как глав рода, так и наследников семейств, "чернели зловещие Метки, символ рабского служения новому Темному Лорду". Да, Рита всегда отличалась красочностью языка. Что больше всего радовало неугомонную журналистку, на этот раз не пришлось ничего даже высасывать из пальца, информация лилась рекой. Особенно, если учитывать талант мисс Скитер к добыче самых секретных сведений.

Деятельность всех "отмеченных" — как светскую, так и деловую — взяли под бессрочное наблюдение Аврората.

Чего, собственно, и добивалась Гарри. Деятельность общества значительно затормозилась. Разумеется, такой изворотливый человек, как Абраксас Малфой сумеет подкупить кого угодно, однако в данный момент любые "акции протеста" только повредят им, заставят подозревать. Аврорат уже вцепился в них и не отступит, а министр воспользуется любой возможностью, чтобы ослабить влияние чистокровных в магическом правительстве.

— Какой ужас! — Филиус сокрушенно покачал головой. — Неужели нас ждет то же, что и при Гриндевальде?

Флитвик застал времена террора первого Темного лорда, хотя и был всего лишь учеником.

— Надеюсь, что нет, Филиус, — дотронулась до его руки, желая приободрить, женщина. — На этот раз Аврорат предупрежден и уже начал действовать.

— Но директор не слишком доволен, — шепотом заметил профессор, наклоняясь к Певерелл.

Гарри бросила взгляд на Дамблдора. Тот действительно сидел, поджав губы, сверлил взглядом первую полосу, где на колдографии шустро сновали туда и сюда авроры, репортеры, даже промелькнул кусочек серого плаща невыразимцев.

— Коллеги, — негромко, чтобы не привлекать внимания, попросил директор. — Прошу вас после уроков собраться в учительской, у меня есть для вас объявление.

После чего отодвинул стул и покинул зал.

В учительской горел камин, преподаватели разошлись по своим местам. Кто-то негромко обсуждал утреннюю статью, кто-то уже проверял работы — Минерва начала усложнять жизнь старшекурсникам с первого же дня. Она всегда считала, что так они лучше подготовятся к экзамену и его нервирующей атмосфере. И переспорить профессора Трансфигурации в ее убежденности не представлялось возможным.

— Но знаете, коллеги, гораздо больше меня волнует тот факт, что некая группа студентов в этом году начинает обучение новым предметам, — заметила профессор Вектор.

Преподаватели понимающе переглянулись. И с базовым уровнем знаний, даваемых им в школе, Джеймс, Сириус, Лили, Алиса, Северус умудрялись поставить школу с ног на голову. Теперь же, когда они набрали новых предметов, и к ним присоединился Регулус, следовало ожидать чего-то более масштабного.

— Они выбрали Нумерологию, — закатила глаза Септима. — Что мне с этим делать, не представляю.

— Страшно подумать, — кивнул профессор-рунолог. — У нас с ними была сегодня первая пара, так они спрашивали какие руны лучше всего сочетаются с бумагой и выпытывали у меня лучший способ их нанесения. Чему вы учите их на своем факультативе, профессор Певерелл? — весело спросил он у сидящей у камина Гарри.

Та не менее весело переглянулась с Горацием.

— Всего лишь занимаю их время, чтобы избежать масштабных разрушений, — ответила она, и коллеги заулыбались.

Как раз в этом году она решила начать работу над созданием зачарованной бумаги. В отличие от дерева и железа, ткань и бумага не имели своей воли, остатков жизненной энергии природы, потому что прошли стадии обработки. А потому легко принимали в себя постороннее колдовство, впитывали его. Тут главное — не ошибиться с пропорциями, с количеством и дозировкой силы, с направленностью рун, заклинаний и зелий, так как каждой цепочке знаков соответствовал свой катализатор. Именно аккуратности и осторожности она их и учила.

И, кажется, начала догадываться, что положило начало созданию Карты Мародеров. Ибо компания проводила время за исследованием замка. Уже сейчас не было никого, кто знал бы Хогвартс лучше их. Разве что мистер Филч с миссис Норрис.

— Коллеги, прошу прощения за внеурочное собрание, — директор вихрем влетел внутрь, его мантия развевалась, как крылья. Он устроился в кресле, потер переносицу, немного сдвинув очки. — В связи с происшествием в Министерстве, Авроры будут проводить расследование в стенах Хогвартса.

— Но почему, Альбус? — возмущенно вскинулась Минерва. — Неужели нас в чем-то подозревают?

Директор тяжело вздохнул, посмотрел на заместителя. Даже его обычно ярко блестящие синие глаза, казалось, потускнели.

— Ни для кого не секрет, что лучшие и сильнейшие маги собраны либо здесь, либо в Гильдиях, Минерва. К тому же, погибшие являлись выпускниками прошлого учебного года. Господа авроры будут проверять, не имели ли мы с ними контактов, связей после церемонии вручения аттестатов. Все допросы будут проходить под действием Сыворотки правды, в присутствии свидетелей, так что лишних и личных вопросов вам не зададут. Поэтому прошу не паниковать, не злиться, отнестись к ситуации с пониманием. Мне это нравится не больше, чем вам, профессора, но в связи с угрозой появления нового Темного Лорда это самое малое, что мы можем сделать для общей безопасности.

— Но, Альбус… — Минерва замолчала, покачала головой. — Хорошо, но, надеюсь, нас не станут срывать с уроков. У каждого выпускные классы, которым нужно готовиться к экзаменам.

— Конечно, я уже договорился. Опросы будут проходить вечером и в выходные дни.

Преподаватели поджали губы, недовольные тем, что придется пожертвовать свободным временем, но ничего поделать не могли. Директор продемонстрировал приказ Министерства Магии, с этим не поспоришь.

— Надеюсь только, что они быстро управятся, — заметил Гораций Слизнорт.

На этом обсуждение нового приказа было завершено.

Когда Гарри возвращалась в подземелья, навстречу ей выступило несколько маленьких теней. В свете магических факелов показалась гриффиндорско-слизеринская компания в полном составе. Женщина недовольно поджала губы: время уже позднее, до отбоя недалеко, они просто не успеют дойти до своей башни, чтобы не попасться на глаза завхозу и патрулирующей сегодня коридоры Макгонагалл. Если, конечно, отец не вернул Джеймсу Мантию-невидимку, чего Гарри просила не делать ни в коем случае, чтобы мальчик не нарвался на неприятности. Но это же Чарльз Поттер, в любом правиле найдет исключение. А если не найдет, то сделает.

— Господа студенты? Что вы здесь делаете?

— Мы пришли к вам, профессор, — вскинул подбородок Сириус, показывая, что не отступится.

Точно такие же выражения проявились на лицах остальных, даже Алиса сверкала упрямо глазами, хотя и кусала нервно губы. Для нее подобный спор с преподавателем, деканом факультета, был в новинку. Естественно, она переживала. И это странным образом смягчило Гарри. За чем бы ни пришли студенты, для них это было крайне важно, раз они не побоялись нарушить правила.

— Проходите, — она распахнула дверь. — Присаживайтесь.

Вызванный домовик принес чайный набор, бутерброды и печенье. Ребята оккупировали один диван, второй оставив полностью на откуп профессору. Джеймс и Сириус заняли подлокотники, Регулус и Северус усадили дам в середину, словно охраняя их с боков. Тренировались или уже получается на автомате? Гарри покачала головой, но предложенное ей негласно место заняла.

— Итак, я вас слушаю? Что заставило вас посетить подземелья за пять минут до отбоя, тем самым нарушив правила школы?

Теперь уже подбородок вскинул Джеймс, но странно промолчал.

— Профессор, — заговорила Лили, — мы волнуемся за вас. Северус рассказал нам, что вы… — она замялась.

— Мальчики рассказали нам о тех статьях, что нашли летом, — помогла ей подруга. — И о том, что вы темный маг. Вы не думайте, мы не против… то есть… — она покраснела, когда поняла, как это прозвучало. — Вы все равно нам нравитесь….

— Нам нет дела, что вы темный маг! — подвел итог Сириус, а Регулус — удивительно! — закивал, соглашаясь с братом.

— Мы слышали разговор в учительской, — сжал кулаки Поттер. — Вам ничего не угрожает от авроров? Они ничего не скажут?

Гарри не знала, смеяться или плакать. С каждым днем эти студенты давали все больше поводов для удивления и восхищения. Они подслушали, сделали правильные выводы… и волновались, переживали за нее. Это не укладывалось в голове. И это… в груди росло теплое чувство к упрямым ребятишкам, что ждали ее ответа с волнением и тревогой, готовые вот прямо сейчас броситься убеждать авроров, что декан Слизерина — неплохой человек, пусть и страшный темный маг.

— Господа студенты, — Гарри не выдержала, тепло улыбнулась. — На мне не написано, что я темный маг. Так что, думаю, с этой стороны мне ничего не угрожает. Расследование касается только смерти мистера Кребба и мистера Гойла.

— И вас не уволят? — тихо спросил Регулус. — Они же учились на нашем факультете.

— Не думаю, мистер Блэк. Всего лишь будет чуть больше вопросов.

— Получается, их род прервался, — заметила Лили. Общение с чистокровными магами сказывалось, она начала разбираться в таких вещах, пусть пока на уровне новичка, но для третьего курса весьма и весьма неплохо.

— Насколько мне известно, у них остались младшие братья и сестры, о которых позаботятся матери и бабушки. А теперь пейте чай и рассказывайте, чем вы так напугали профессора Рун?

Студенты переглянулись и рассмеялись.

— То есть вот так просто взяли, пришли и спросили: "А не уволят ли вас, профессор, за то, что вы злобный темный маг"? — Сметвик откровенно веселился.

Гарри покачала головой, легонько ударила своего мужчину по плечу.

— Ничего смешного! Мои студенты настолько меня любят, что заботятся обо мне.

— И что самое удивительное, среди них были и слизеринцы, — продолжал тем временем Гиппократ. — Хотя какие они теперь слизеринцы, гриффиндорцы как есть. Чувствовало мое сердце, что под твоим чутким руководством Хогвартс начнет выпускать два факультета Гриффиндора. Наверное, кошка Макги рада до невозможности.

— Так и скажи, что тебе завидно, — подколола его женщина, когда отсмеялась. И уже более тепло спросила: — Как ты себя чувствуешь?

Выглядел Гиппократ куда лучше, восстановился здоровый цвет кожи, на руке не осталось даже шрамов. Целители еще наблюдали, чтобы он не перенапрягся, так как на сдерживание раны потратил весь свой резерв, но Гиппократ втайне от них потихоньку уже начал тренироваться, чтобы мышцы не отвыкли от нагрузки.

— Чудесно. Благодаря тебе и твоему чудодейственному артефакту, — мужчина поцеловал кончики пальцев женщины. — Мои коллеги хотят попросить тебя сделать им такой же, хотя бы один, в Отделение травм.

— Обойдутся, — буркнула Певерелл. — Он не запатентован.

Глаза Сметвика смеялись. Он прекрасно знал, что никакого артефакта не было, что Гарри самостоятельно вытаскивала его чуть ли не с того света. Помнил ее лицо, ее зеленые глаза. За них он цеплялся, держался за воспоминание о ее губах, которые шевелились, а в уши лился тихий, проникновенный шепот Певерелл. Несмотря на тяжелое состояние, он помнил все, до последнего слова. И хотя Гарри вряд ли повторит их все сразу, громко и при свете дня, эти воспоминания будут греть его до конца жизни. Потому что доказывали любовь незаурядной, вредной и ехидной ведьмочки, декана Слизерина.

— О чем бы ты там ни думал, прекрати! — Гарри очень не понравилось мечтательное и многозначительно выражение лица мужчины. — Тебе сейчас нельзя.

— Но поцеловать разрешено, моя леди?

Гарри сделала вид, что задумалась.

— Думаю, вреда от одного поцелуя не будет, — наконец, решила она и подвинулась на краю кровати, положила руки на широкую грудь мужчины, упиваясь биением его сердца. Сердца, которое она чуть было не потеряла.

Губы Гиппократа плотные, немного твердые, уверенные и в то же время мягкие, несли на себе вкус лекарств и апельсинов, которые таскала ему Гарри. А еще — орехов в меду. Хотя ему запрещали сладкое, женщина все равно контрабандой проносила маленькие порции.

— Ой! Простите! — раздался звон уроненного металлического подноса. За дверь вылетела молоденькая медиковедьма.

Гарри с Гиппократом переглянулись.

— Теперь слухи пойдут, — протянула Певерелл, смеясь про себя.

Когда их волновали слухи?

— Скажу, что ты — моя невеста.

— И разобьешь сердце всем женщинам Мунго, — Гарри уткнулась лбом в больничную рубашку мужчины. Невеста… так легко и так сложно. Ее никто не хотел назвать невестой просто так, за то что она — это она и никто более. Не леди, не некромант, не Мастер. Никто не знакомился с ней, когда она стояла полуслепая, в одном лишь платье, даже без нижнего белья, без денег, без имени. Без всего.

— Гарри, — сильные пальцы отвели прядь волос. — Если ты возражаешь….

— Я люблю тебя, — выпалила Певерелл и почувствовала, как заливает щеки румянец.

Гиппократ уткнулся в макушку, глубоко и счастливо вздохнул, обнимая.

— И я очень-очень люблю тебя, Гарри.

— Урок окончен, вы свободны. Домашнее задание на доске, — Гарри отложила учебник.

Студенты начали собираться, обсуждая прошедшее занятие. Дверь приоткрылась, и в кабинет проскользнул аврор. Молоденький еще, наверное, и двадцати пяти нет. Скорей всего, выполняет роль мальчика на побегушках при более старших.

Авроры прибыли в Хогвартс налегке. Как на подбор, высокие, подтянутые, спортивного телосложения — Академия не дает спуска своим выпускникам. Студенты провожали фигуры в насыщенно алых мантиях зачарованными взглядами, как каких-то мифических героев. Ну, да, для них профессия защитника правосудия овеяна романтикой засад, шумом погони, хлопками аппарации и вихрем заклинаний. И никто не думает, что это такая же бумажная волокита, как и везде, бесконечные тренировки до седьмого пота, оттачивание мастерства и внеурочные дежурства, когда практически не бываешь дома. Гарри пытались запихнуть в Аврорат после победы, однако девушке не понравилась казарменная обстановка. Ей хотелось хотя бы раз за свои восемнадцать лет почувствовать себя дома, найти это самое место. Даже если им станет — пускай на время — особняк на площади Гриммо и старый, ворчащий домовик.

Сейчас же ей казалось, что она всю жизнь нигде не была дома, все время были какие-то недоработки, недоделки. Фальшивки. Она родилась с репутацией, с именем и с бесконечным "должна", "обязана". Всем и всюду. От нее ждали соответствующего поведения, и она выполняла желания окружающих. Училась, работала, жила в доме Блэков. Но не была Блэком. Единственное, что принадлежало только и исключительно ей — звание Мастера и платье с придуманными ею рунами.

Она всю жизнь шла к особняку в деревушке Ласс, круглому счету в банке, к званию Мастера и к Гиппократу в качестве партнера. К тому, что она создала собственными руками, если можно так выразиться. Возможно, она не самый правильный темный маг, но в конце концов, быть некромантом — не значит упиваться чужой болью и страданием, любить смерть. Нет, это всего лишь означает принимать перечисленное и уметь отпускать.

Дурное гриффиндорское благородство вкупе со слизеринскими корнями.

Гарри усмехнулась, почувствовав, что мысли завели ее куда-то не туда.

Студенты тем временем покинули помещение, некоторые оглядывались на безмятежно болтающую ногами на столе преподавательницу, которая легко улыбалась своим мыслям. И это спокойствие — истинное, не наигранное — говорило о многом.

— Профессор Певерелл, у вас последняя пара? Вы не могли бы уделить нашей команде время? — обратился к ней аврор.

— Разумеется. Только отнесу бумаги в личные покои, — Гарри продемонстрировала стопку собранных эссе.

— Позволите сопроводить вас? — несмотря на молодость, выучка и опыт имелись. Либо протеже, либо просто талантливый маг, которому пророчат большую карьеру, потому и взяли на столь важное полевое задание в Хогвартс.

— Буду признательна.

Аврор перехватил документы заклинанием, понес их, идя в шаге за спиной профессора. И это до жути напоминало конвой. Но Гарри не собиралась убегать или совершать какие-либо подозрительные поступки. Она сняла защиту с покоев, спокойно положила бумаги на письменный стол и развернулась.

— Я к вашим услугам.

Обреталась комиссия по расследованию в гостевом крыле Хогвартса. О нем Гарри случайно узнала на четвертом курсе, когда школа готовилась принимать зарубежных гостей. Предполагалось, что все будут жить в одном здании, что способствовало бы налаживанию отношений. Но Каркаров и мадам Максим отказались, не желая рисковать собственными чемпионами.

Комиссия состояла из трех человек. Гарри плохо разбиралась в нашивках и в том, как они расшифровываются, впрочем, ей и это и не нужно было. Главным являлся старый знакомец — Руфус Скримджер. Высокий лоб с ранними залысинами, тем не менее, густая грива волос, острый, пронизывающий — препарирующий — взгляд и тяжелый подбородок. Он практически не изменился, разве что морщин пока еще меньше.

По бокам сидели помощники — темноволосая женщина с живыми карими глазами и седоволосый старик с нашивками зельевара. Именно он отвечал за дозировку и качество Сыворотки правды.

С правого бока свои места занимали Минерва Макгонагалл и Альбус Дамблдор. Если честно, Гарри предпочла бы в качестве свидетеля одну лишь Минерву, но кто откажется выведать хотя бы часть секретов давно интересующего преподавателя на месте директора? В этом Певерелл его понимала.

А еще считала, что это поколение дастся ей тяжело, и когда все закончится, когда выпустятся несостоявшиеся Мародеры, пожалуй, уйдет на пенсию. Будет жить-поживать в особняке, вместе с Гиппократом, иногда выполняя заказы Гринготса. Постоянное напряжение выматывало, напоминало, что она уже не так молода.

Гарри встряхнулась. Что-то потянуло ее на лирику, видимо, в самом деле устала.

Ее провожатый устроился за столом слева, подготовил перо и пергамент, выполняя роль секретаря. Гарри же оставался только свободный стул прямо напротив Скримджера.

— Профессор Певерелл, заранее прошу прощения за доставленные неудобства. Как вы предпочтете принять Сыворотку? С водой или…

— Просто так, мистер Скримджер.

Зельевар отмерил точное количество в обычную металлическую ложку и поднес женщине, она проглотила, не раздумывая.

Преимущество и недостаток Сыворотки в том, что она не подчиняет себе выпившего, всего лишь развязывает язык. Человек отвечает прямо и правдиво на все заданные вопросы, при этом понимая, что происходит, но может и уклониться, если воля достаточно сильна. Чем сильнее воля, тем лучше контроль. В случае же Гарри Сыворотка, как и Империус, напоминала лукавого бесенка, толкающего под руку на правдивые ответы. И этого бесенка магичка с легкостью могла игнорировать.

Главное, не дать понять аврорам, что она может солгать под действием Сыворотки. Отвечать быстро, внешне не раздумывая. Или лавировать, делать вид, что не поняла правильной сути вопроса.

— Ваше полное имя? — начал Скримджер.

— Леди Гарри Певерелл.

— Возраст?

— Сорок пять.

— Обучение?

— Домашнее.

— Звания, регалии?

— Мастер Артефакторики.

Скримджер удовлетворенно кивнул. Банальная проверка действия Сыворотки.

— Когда вы в последний раз видели своих студентов мистера Кребба и мистера Гойла?

— На церемонии вручения аттестатов и последующем балу.

— Больше вы с ними не встречались?

— Нет.

Имелся еще один нюанс при работе с Сывороткой правды: задавать правильные, корректные вопросы, не допуская двусмысленностей, которыми может воспользоваться допрашиваемый. Студентов Кребба и Гойла Гарри действительно не видела с выпускного бала.

— Где вы находились этим летом?

— В своем родовом особняке. Координаты местонахождения по соображениям безопасности я вам открыть не смогу, прошу простить, господа.

Главный аврор кивнул.

— Кто может это подтвердить?

— Целитель Гиппократ Сметвик.

— Вы живете с ним? — переглянулись служители закона.

— Он мой жених, — отпечатала Гарри. Хотелось проклясть их за всего лишь намек на инсинуацию.

Скримджер помолчал немного, видимо, догадавшись, что переступил черту.

— Знакомы ли вы с некромантом Ульриком Бернсом?

— Да.

Авроры скривились, Гарри про себя пожала плечами. Какие вопросы задают, такие ответы и получают.

— Где и когда вы познакомились с ним?

— В Мунго, он помогал мне лечить Гиппократа Сметвика.

— Какой артефакт вы использовали для лечения упомянутого целителя?

Теперь уже скривилась Гарри.

— Мое личное изобретение, оно не запатентовано, — смотря, что называть "изобретением". — Можно сказать, основано на родовых магических склонностях. Я не желаю, чтобы кто-то видел процесс работы, так как он не отработан до конца.

— То есть вы использовали на целителе не проверенное до конца изобретение? — подался вперед Скримджер.

— Нет, изобретение полностью проверено, но при его работе следует учитывать личностные характеристики пациента. В случае Гиппократа мой артефакт был настроен именно на него, так как…

Обилие специфических терминов заставило авроров неуловимо поморщиться, а Гарри — улыбнуться. Не зря же она Мастер, тем более, учитель. Что-что, а втыкать фиалки за уши представители данной профессии умеют идеально.

— Прошу предъявить для проверки палочку.

Гарри наблюдала как с ее второй — официальной — палочки снимают "показания" при помощи Приори Инкататем. Но ничего серьезнее Репаро не обнаружили, хотя имелась и пара специальных заклинаний. Гарри подумала, что было бы подозрительно, если бы Мастер Артефакторики не пользовался палочкой для работы.

— Прошу уточнить, для чего нужны данные заклинания….

Гарри послушно уточняла и снова отвечала на вопросы, и снова, и снова. Скримджер вертел словами, пытался подловить волшебницу и так, и этак, если бы Гарри не знала точно, что это не возможно, то подумала бы, что Скримджеру прекрасно известно, кто она такая на самом деле. Она играла с ним словами, намеками, недомолвками, при этом оставаясь обычным преподавателем.

— Очень хорошо, профессор, — наконец удовлетворенно и устало выдохнул аврор, так ничего подозрительного и не обнаружив. — Последний нюанс: прошу показать левое предплечье до локтя.

Гарри послушно закатала рукав, демонстрируя чистую, пересеченную парочкой шрамов, руку. Скримджер выдохнул, подтолкнул к женщине экземпляр допроса, который она должна была подписать. Гарри еще раз пробежала его глазами, внимательно вчитываясь, чтобы в дальнейшем не попасть впросак. Но все было по-честному. В конце концов, лицемерие и подлость всегда претили Руфусу Скримджеру.

Уже у двери главный аврор подошел к ней, поцеловал руку.

— Вы завоевали сердце хорошего человека, профессор Певерелл, и вам будут завидовать многие. Но мне кажется, что завидовать надо ему.

Гарри тепло улыбнулась, впервые с момента встречи в "допросной".

— Благодарю, мистер Скримджер.

Стоило распахнуть двери, и перед ними появились сущие ангелочки. Гриффиндорско-слизеринская компания с самыми невинными выражениями на лицах подпирали стенку напротив помещения, где работали авроры.

— А у нас факультатив, — смело объявил Джеймс, сверкая глазами.

Гарри чуть не рассмеялась, но сумела сохранить бесстрастное выражение лица. Попрощалась с присутствующими и направилась к кабинету в окружении студентов. Снова под конвоем. Но на этот раз он не вызывал отторжения.

А за спиной одобрительно хохотнули над смелостью Поттера-младшего авроры.

Гарри по привычке запрыгнула на стол, скрестила руки на груди. Очередное занятие кружка по основам Артефакторики. Подростки в полном составе смотрели на профессора преданно, невинность изображали старательно, настолько старательно, что Гарри им и на сикль не верила.

— Итак, господа мушкетеры, советую сознаться сразу. Как говорится, чистосердечное признание облегчает вину.

— А почему мушкетеры? — робко спросил Северус.

Что бы ни говорили про аристократов, воспитанию подрастающего поколения они уделяли максимум внимания. И знакомили не только с магическими трактатами, но и магловской классикой. Дюма, Гюго, Стивенс являлись яркими примерами изящной словесности. Так что все с интересом ждали ответа учителя. Что вызвало такие ассоциации?

— Потому что один за всех и все за одного. Я жду ответа, — напомнила Гарри.

— О чем вы, профессор?

Если бы Певерелл не знала Сириуса Блэка, подумала бы, что своими подозрениями обидела невиновного. В нем пропадал актерский талант, синие глаза уже сейчас очаровывали. Девчонки по нему вздыхали, это точно.

Но Гарри отлично знала, на что способен наследник рода Блэк.

— Хорошо, задам наводящий вопрос. Кто из вас виноват в том, что мистер Фрэнк Лонгботтом уже второй день лежит в Больничном крыле с розовыми волосами, поросячьими ушами, хвостиком и пятачком?

— Потому что он ведет себя, как свинья! — вспылила Лили.

— Мисс Эванс?

Вот уж от кого не ожидала, так это от Лили. Она всегда являлась тормозом команды, иногда — здравым смыслом.

— Он приставал к Алисе, — девочка яростно сверкала колдовскими глазами, на что с восторгом и благоговейным страхом смотрел Северус. — Говорил гадости про ее семью, про то, что никто не возьмет замуж нищенку, какой бы чистокровной она ни была. И лучше ей согласиться на его предложение ухаживания, потому что лучшего она не получит.

Дети могут быть жестокими, даже слишком. Гарри слезла с парты, подошла к покрасневшей, чуть ли не плачущей Алисе и погладила ее по голове.

— А Сириус сказал, что как минимум на наследника рода Блэк Алиса может рассчитывать, — тихо вставил Регулус.

Теперь покраснел Сириус, но решительно кивнул.

Гарри еще раз погладила девочку по мягким, коротким волосам.

— У вас замечательные друзья, мисс Блишвик, — проникновенно и с чувством. Алиса кивнула, а Гарри сменила тон. — Правда, теперь вы не выйдете замуж, пока мистер Сириус Блэк не остепенится и не родит как минимум двоих детей.

Алиса покраснела еще больше. А вот румянец смущения старшего из братьев перешел в румянец негодования.

— Я никогда не причиню вреда Алисе! — возмущенно воскликнул он. И тут же поник, сгорбился. — Она мне тоже нравится.

Девочка посмотрела на него с немыслимым восторгом и надеждой. А Гарри внезапно увидела правду. Как будто кто-то толкнул ее в сторону, заставил отойти и сдернул вуаль с глаз. Перед ней сидели подростки, которым вскоре исполнится, или уже исполнилось, четырнадцать. Это любовь, первые признания, свидания, увлечения, разбитые сердца. Это совершеннолетие через каких-то три года. И оставалось надеяться, что родители прочитали им лекцию о птичках, пчелках и необходимости контрацепции.

— Мистер Блэк, я всего лишь имела в виду репутацию вашего рода. Даже если вы не будете встречаться с Алисой, к ней остерегутся приближаться.

— Вот и хорошо, — буркнул Сириус, смотря из-под челки.

Волшебница вздохнула, но промолчала. В некоторые вещи лучше не влезать.

— Хорошо, а чем вы меня порадуете, господа мушкетеры?

Ребята радостно переглянулись.

— Вот, смотрите, — Джеймс шлепнул на стол альбомного формата пергамент. — Это наш кабинет.

Он сделал взмах палочкой, и по бумажной поверхности побежали чернильные линии. Гарри уже видела подобное — так открывалась Карта Мародеров.

Пока что перед ней отображалась вся комната, вместе с людьми. Точки были подписаны, перемещались вместе с оригиналами.

— Алиса вырастила ингредиенты, а Северус сварил нужное зелье. Мы с Сириусом и Лили заклинали пергамент. Это еще не все, смотрите!

Он вызвал шарик света, и рядом с точкой, обозначенной, как "Джеймс Поттер" появилось слово "Люмос".

Ребята могли по праву гордиться собой. Создать нечто подобное в столь раннем возрасте…. Это нечто.

— Поздравляю, вы делаете восхитительные успехи, господа студенты, — те расправили плечи, довольные похвалой. Что самое важное — заслуженной. — По десять баллов каждому и, так уж и быть, не стану снимать проклятие с мистера Лонгботтома. Думаю, его родителям будет интересно узнать про поведение собственного ребенка.

— Спасибо, профессор! — обрадовалась Лили.

После занятия Гарри попросила Снейпа и Эванс задержаться.

— Хочу подарить вам кое-что, — женщина достала заранее приготовленные браслеты. Тонкие цепочки с единственной подвеской. — Это порт-ключи. Если возникнут серьезные, повторяю, серьезные неприятности, они перенесут вас в мой дом. Достаточно будет влить в подвеску немного магии.

Лили задумчиво оглядела новое украшение.

— Почему вы остальным такие не сделали, профессор?

— Потому что за остальными стоит не один человек, мисс Эванс, а целый род. Даже мисс Блишвик будет в полной безопасности под защитой поместья.

Девушка кивнула, машинально погладила цепочку, улыбнулась.

— Спасибо вам, профессор!

Северус тоже поблагодарил, и парочка убежала.

Гарри откинулась назад, прикрыла слегка глаза. Тревога, сдавливавшая грудь, стала чуточку слабее.

Гроза разыгралась на следующий день. При этом потолок Большого зала оставался чистым и по-весеннему безоблачным.

В Хогвартс приехала Железная Августа, леди Лонгботтом собственной персоной. Она не кричала, не повышала голоса при всех, сразу прошла в кабинет директора, но при этом казалось, даже доспехи вздрагивают при каждом ее чеканном слове. Вскоре вызвали профессора Макгонагалл, женщина взглянула на коллег немного жалобно, безмолвно пожелали удачи.

— Августа подмяла под себя сначала род, затем мужа, а уже потом и сына, — заметил Гораций, отпивая кофе. Хитро взглянул на Певерелл. — Кстати, технически отличное выполнение заклинания для ученического уровня. И закрепитель весьма неплох. Пожалуй… десять баллов Слизерину за отлично сваренное зелье, которого нет в программе.

Гарри спрятала усмешку в салфетке.

— Это непедагогично, Гораций.

— Зато честно, — пожал плечами Слизнорт. — Кстати, вы не знаете, почему мистер Блэк и мистер Поттер отказались приходить на встречи моего клуба? Я приглашал также мистера Снейпа и мисс Эванс, несмотря на свое происхождение, они подают большие надежды. Но мне сразу же, практически с порога, заявили, что не собираются участвовать в… мероприятии. Разумеется, сказали вежливо, но вы бы видели, с каким выражением! — закатил глаза зельевар, тем не менее посмеиваясь.

Да, они могут. Особенно Северус, который оттачивал мастерство сарказма. Впрочем, остальные от него не сильно отставали, за исключением, разве что Алисы.

— Профессор Певерелл, — к столу подошла староста Когтеврана, — директор просил вас подойти к нему в кабинет.

— Спасибо, мисс Моррисон.

Девушка кивнула, спустилась вниз, присоединилась к друзьям. Гарри повернулась к коллеге.

— Прошу простить меня, Гораций.

Зельевар взмахнул руками.

— Ох, не стоит, идите, Гарри, идите, не заставляйте Альбуса ждать.

В кабинете воздух разве что не кипел. В кресле царственно сидела Августа Лонгботтом, крылья носа ее трепетали — женщина находилась в состоянии крайнего возмущения. Идеальная прическа слегка растрепалась. По молодости у леди Лонгботтом не имелось пристрастий к необычным украшениям на шляпках и меховым воротникам, видимо, пришло с возрастом.

Директор добродушно улыбнулся.

— Представляю вам профессора Певерелл, она специалист по Темным искусствам и проклятиям в нашей школе.

Гарри выгнула бровь. Неужели хочет перевести внимание на нее? Августа явно задала директору жару, в выражениях леди никогда не стеснялась, даже с правнуками.

— Добрый день, профессор, — Августа встала и развернулась к новому лицу. За ее спиной Минерва закатила глаза. — Позвольте узнать, почему вы не сняли проклятие с моего сына?

Тон, которым она задала вопрос, Гарри не понравился, очень не понравился. Она не позволяла никому указывать себе с тех пор, как отпраздновала восемнадцатый день рождения. Леди смотрела на нее высокомерно, словно… словно на прислугу. Разумеется, она понимала беспокойство за единственного ребенка, но это не компенсировало бестактности.

— Потому что это не входит в мои обязанности, миссис Лонгботтом, — тонкая, вежливая улыбка, абсолютно безличная, такие только раздражают. — Его поместили в Больничное крыло. Раз мадам Помфри не справилась, советую обратиться в Мунго, там ему наверняка помогут.

Женщина поджала губы.

— Чем дольше он находится в таком состоянии, тем сложнее снять с него чары, я уже спрашивала. Они не развеиваются со временем, как остальные, наоборот, становятся только крепче.

О, молодцы, ребята, ничего не скажешь! Почти стопроцентная гарантия, что это модификация какого-нибудь пакостного проклятия из арсенала Блэков.

— Поэтому, раз вы специалист, вы просто обязаны снять проклятие с моего сына. Он пострадал в школе, в которой вы преподаватель.

— А мистер Дамблдор — директор Хогвартса и сильнейший светлый волшебник нынешнего столетия, — легкое пожатие плечами. Не стоит давить на совесть, ее у Гарри не осталось. — Тогда скажу вам прямо, миссис Лонгботтом. Я не стану снимать проклятие с мистера Лонгботтома, пока он не научится вести себя в обществе, как подобает. И ухаживать за понравившейся девушкой, не прибегая к шантажу и угрозам.

Минерва за спиной леди была готова зааплодировать, директор поморщился.

— Профессор Певерелл….

Гарри упрямо вздернула подбородок.

— Это мое окончательное решение, директор. Отменить наказание сейчас — непедагогично, попустительством мы только позволим и дальше развиваться криминальным наклонностям мистера Лонгботтома, если он уже сейчас осмелился угрожать однокурснице. И это Гриффиндор, факультет благородных и честных?

С каждым словом лицо Августы наливалось угрожающей краснотой, Гарри даже стала опасаться, что женщину сейчас хватит апоплексический удар.

— Разрешите идти, мне еще нужно подготовить некоторые демонстрационные материалы к уроку у седьмого курса. Директор, профессор Макгонагалл, миссис Лонгботтом, — кивнула.

Стоило двери прикрыться, как раздался возмущенный восклик Августы Лонгботтом. На лицо сама выползла довольная усмешка. Назвав женщину "миссис", а не леди, она не просто унизила, но показала, что не считает равной себе. Да и как можно считать равной человека, воспитавшего из сына… такое. Волшебница передернула плечами, пока лестница везла ее вниз. Ничего, молодому мистеру Лонгботтому полезно узнать, что в мире ничто не остается безнаказанным.

Но что-то внутри подсказывало, что сегодняшнее происшествие не пройдет бесследно.

Гарри как в воду глядела. Через два дня "Пророк" устами, точнее, пером, Риты Скитер разразился статьей о падении нравов среди некоторых аристократических семей. На первой полосе смущенно алел ушами Фрэнк Лонгботтом, под руку с матерью идущий в Мунго. Августа чеканила шаг, прямая, как палка.

А еще Скитер писала о прекрасных годах юности, полных чувственных и нежных открытий. И надеялась, что администрация школы проследит за нравственностью студентов, некоторые из которых, такие, как Сириус Блэк, обрели в Хогвартсе свою истинную любовь — скромную девушку по имени Алиса.

Пронырливый жучок. Первым порывом Гарри было проклясть журналистку, однако та писала хорошие статьи, иногда даже в верном ключе. А еще не рискнула связываться с семейством Блэков, если девушка и в самом деле окажется избранницей, а потому имя Алисы почти не упоминалось. И не иначе, как в положительном контексте.

Появление леди Вальбурги посреди ужина Гарри посчитала чем-то закономерным, а потому отложила газету. Минерва выглядела почти обреченной. Все же Сириус относился к ее факультету, об остром языке его матери разве что легенды не слагали. Спорить с леди не хотелось никому.

Ко всеобщему изумлению, Вальбурга подошла не к Минерве, а к Гарри.

— Профессора, директор, мое почтение. Приношу извинения за несвоевременный визит, но у меня возникло срочное дело. Профессор Певерелл, не уделите мне немного своего времени?

— Разумеется, — растерянно произнесла женщина, отложила столовые приборы и поднялась.

Пока они шли к покоям декана Слизерина, Гарри видела, что леди взвинчена, руки ее подрагивали, она тянулась к палочке, будто намереваясь проклясть первого, кто встанет у нее на пути. Лишь воспитание не позволяло ей эмоционально отреагировать на ситуацию. Однако дверь закрылась, и леди заметалась по гостиной. Певерелл подумала, что чай здесь не поможет, даже если она вольет туда галлон Успокоительного зелья, и достала огневиски.

Женщина выглядела демонически красивой, энергия так и струилась от нее, клубилась, искрилась в волосах чуть ли не огнями святого Эльма. Настоящая ведьма!

— Леди Вальбурга, я понимаю причину вашего визита, но считаю, вам нужно было обратиться к профессору Макгонагалл, все же она декан вашего старшего сына.

Неожиданно эта фраза успокоила женщину, заставила ее взять себя в руки. Вальбурга опустилась на диван, приняла предложенный бокал и усмехнулась.

— Профессор Макгонагалл — декан Гриффиндора, но декан моего сына уже давно вы, леди Певерелл. Обоих моих сыновей.

Она сделала глоток, отставила бокал и потерла виски руками.

— Я всего могла ожидать от Сириуса, с его-то бунтарским характером, — призналась она, открыто, немного устало. Гарри понимала ее как никто другой. Иногда даже сильным женщинам нужно выговориться, найти молчаливого слушателя, способного дать дельный совет. И приятно, что ее посчитали достойной кандидатурой. — Но думала, наши отношения налаживаются. По крайней мере, он уже не воспринимал в штыки все мои слова. За это надо отдельное "спасибо" сказать вам и вашим факультативам.

Гарри склонила голову, принимая благодарность.

— Но даже это уже чересчур. Заключить союз за спиной родителей! Орион в бешенстве, я с трудом сумела уговорить его не делать поспешных выводов и не принимать решение сгоряча. Боюсь, он может даже отлучить Сириуса….

Тревога матери, неподдельная, искренняя, запрятанная так глубоко, как только возможно, чтобы никто не прознал о слабости и не воспользовался ею. Леди Вальбурга смертельно устала быть сильной, сейчас она была женщиной, что боялась за своего непутевого, но горячо любимого сына. И надеялась на чудо, которое позволит ей сохранить Сириуса для семьи, для рода.

Без поддержки рода в нынешнее опасное время он не проживет и дня, его запросто затянут те же Пожиратели. Наследник древнего рода, пусть даже бывший, но с кровью, умениями и знаниями являлся бы для них лакомым кусочком.

Этого нельзя было допустить, в любом случае не помочь Певерелл не могла.

— Леди Вальбурга, вы же понимаете, журналисты склонны преувеличивать, мисс Скитер — в особенности. На самом деле ситуация проста….

— Вот оно что, — задумчиво произнесла ведьма, когда профессор закончила рассказ. — Это можно обыграть в нашу пользу. Говорите, мисс Блишвик? В статье не упоминалось ее фамилия, поэтому я боялась… что это может оказаться какая-нибудь маглорожденная, — слегка скривилась, поморщив носик. — Однако это все меняет. Я напишу Августусу, узнаю насчет дочери, помолвлена она или нет.

Гарри не успела даже глазом моргнуть. Скорость принятия решения поражала. И перед магичкой вновь сидела собранная, деловито настроенная леди древнего рода.

Но так она запросто снова настроит Сириуса против себя, тот жутко не любит, когда принимают решения за него, он может взбрыкнуть. Темпераментный, как и все Блэки.

— Леди Вальбурга, мне кажется, не стоит торопиться и связывать детей….

Женщина хрипло рассмеялась.

— Леди Певерелл, никто не говорит о помолвке сейчас, нет, это лишь отдаленное, возможное будущее. Я всего лишь хочу, чтобы Августус Блишвик не заключал никаких договоренностей насчет судьбы дочери сейчас. И имел нас в виду. В магической Англии существует всего два семейства, с которыми Блэки никогда не пересекались напрямую — это Блишвики и Берки. Как понимаете, с Берками мы не свяжемся никогда из-за их увлеченности… некоторыми неподобающими сторонами бизнеса. А вот Блишвики хороший вариант. По крайней мере, лучше маглорожденной студентки или неизвестной полукровки, при всем моем уважении к ним и их достижениям. Чистота крови для нашего рода не пустой звук. Алиса — чистокровная волшебница. Талантливая?

Гарри сделала еще один глоток, прежде чем кивнуть.

— У нее неплохие способности к Защите и отличные знания по Травологии.

Леди Вальбурга удовлетворенно кивнула.

— Да, пожалуй, это будет приемлемым вариантом, — кивнула она своим мыслям. — Благодарю за то, что объяснили мне все, профессор. Мне нужно посоветоваться с мужем. Прошу простить за спешку, с которой оставляю вас.

— Я понимаю, удачной дороги, леди Блэк.

— Удачного вечера, леди Певерелл.

Гарри рухнула на диван без сил. Будет у нее хоть один год спокойным?

Дверь приоткрылась, в образовавшийся проем просунулись любопытные и встревоженные мордочки ее студентов. Гарри махнула рукой, палочкой убирая стаканы с огневиски. Не стоит пока подросткам знать, что преподаватели и леди темных родов — тоже люди.

— Профессор, моя мать… что она сказала? — взволнованно спросил Сириус. Рядом сидела Алиса, поглаживала парня по руке и чуть не плакала от осознания своей вины.

Гарри потерла лоб.

— Она собирается тонко намекнуть о будущем возможном союзе между вашими семьями, молодые люди. Возможном, мистер Блэк, не надо срываться и нестись сеять добро и справедливость. Вам же нравится мисс Блишвик, подобная договоренность ни к чему вас не принуждает, но если вдруг на старших курсах вы полюбите друг друга, у вас будет замечательная возможность быть вместе без оглядки на родителей. Согласитесь, это лучше скандала от леди Вальбурги.

Братья согласно закивали, остальные облегченно перевели дыхание.

А Гарри почувствовала, что ждет не дождется летнего отпуска.

Но когда она оказалась на пороге собственного дома, то застыла. Особняк казался непривычно спокойным и тихим, ей не нужно было никуда торопиться, никуда спешить. И Гарри растерялась, просто растерялась. Впервые у нее не было четкого плана действий, даже гоблины не прислали ни одного заказа, словно решили дать своему артефактору внеплановый отпуск.

— Что случилось, Гарри? — Гиппократ подошел сзади, положил руки на плечи женщины.

Та растерянно обернулась.

— Я… я не знаю, Гиппократ. Впервые мне нечем заняться. У меня все лето свободно, а я даже не представляю, что буду делать. Это не смешно, целитель Сметвик!

Мужчина перестал давить смех и расхохотался, громко, от души. Обнял свою невесту, притянул к себе.

— Как же с вами, трудоголиками, тяжело. Если не знаешь, чем заняться, так, может, примешь мое предложение? Как насчет Бата?

Гарри улыбнулась, поднялась на цыпочки, прислоняясь лбом ко лбу наклонившегося Сметвика. Он всегда ее спасал, ее мужчина, понимал без слов. Когда он смеялся, не становилось обидно или стыдно, наоборот, хотелось присоединиться.

— С удовольствием, целитель Сметвик, с удовольствием.

В голове гудел церковным набатом колокол, рот наполнился медно-соленым привкусом. Даже поднимать веки было тяжело.

Полутемный подвал, влажный, спертый воздух с нотками гнильцы и затхлости. По углам шуршали и попискивали крысы, иногда удавалось заметить их голые хвосты в неверном свете единственного магического светильника — маленького, как язычок свечки.

Тело сковывала веревка, и она же блокировала способности к колдовству.

Что ж, Гарри Поттер, теперь уже Певерелл, всегда славилась умением влипать в неприятности.

— Профессор Певерелл, разрешите вас поздравить? — Лили Эванс сияла улыбкой. — Желаю вам и вашему жениху счастья!

Гарри невольно коснулась тонкого ободка кольца на безымянном пальце левой руки. Простое серебро с выгравированным на нем асфоделем — Гиппократ очень хотел сделать приятное.

— Спасибо за поздравления, мисс Эванс, — улыбнулась она.

Предложение Сметвик сделал вполне в своем духе. В Бате они сняли номер в обычной гостинице, чтобы не привлекать внимание магов. Аппарировать на вызов Гиппократ сумел бы и из номера. Однажды утром Гарри проснулась в постели одна, вторая была аккуратно заправлена, а на подушке лежала черная коробочка, обтянутая бархатом. И короткая записка под ней.

Срочный вызов в Мунго. И это позволит мне до вечера прожить с надеждой на положительный ответ.

В больнице предложение объявить себя женихом и невестой скорее напоминало шутку, традиционную для их пары. Несмотря на признания в любви, с чьей-то стороны многочисленные, с чьей-то — редкие, но не менее искренние, они никогда не подкрепляли заявление реальными аргументами.

Гарри вертела коробочку в пальцах, поглаживала тонкую ткань и не могла насмотреться на кольцо. Простая полоска светлого серебра с асфоделем — символом ее рода. Гиппократ не мог не понимать, что вынужден будет перейти в ее семью, принять фамилию Певерелл. И он….

Это серьезный шаг, сделав который, скорей всего, обратного пути уже не будет. Гарри уже не так молода, чтобы бегать по любовникам, искать чего-то. И она подозревала, что если Гиппократ оставил бы ее, собрать себя по кускам было бы крайне тяжело.

Сметвик никогда ничего не требовал, кроме соблюдения безопасности во время работы, никогда не смотрел на нее, как на представительницу древнего рода, от союза с которой можно было выиграть что-либо. В большой степени самодостаточный и уверенный в себе мужчина, сделавший свое имя самостоятельно, он происходил из хорошей семьи и не нуждался в утверждении за счет жены.

А еще… он просто любил Гарри. В его глазах женщина видела настоящую себя. Растрепанную, иногда в его рубашке или с перемазанной чернилами щекой, с горящими глазами, задыхающаяся от восторга исследования или от страсти, в его глазах она — не для всех, только для него, единственного. Он видел ту девушку, что встретил в лавке Нокса, с которой гулял в парке, которая потребовала с него желание в уплату работы. И, кстати, так и не взяла оплату. Надо будет подумать….

Ее роду требовался наследник, а Гиппократ будет хорошим отцом, верным мужем. В нем Гарри не сомневалась, ему доверяла, а это ли не максимально возможное, что может быть в браке. Страсть как вспыхнет, так и погаснет, любовь может перерасти в ненависть, а уважение останется навсегда.

Она никогда бы не смогла быть с мужчиной, которого не уважала. Это означало бы не уважать саму себя.

Поэтому день в Бате она провела, гуляя, с кольцом на пальце.

Сметвик аппарировал в номер ночью. В ярком лунном луче, падавшем из окна, блеснуло на руке кольцо с асфоделем. Гиппократ поцеловал его, прежде, чем лечь спать.

Они дали объявление в "Пророк", которое, что не удивительно, заняло вторую страницу. Скитер не рискнула писать откровенные гадости или делать инсинуации в отношении лучшего целителя Мунго — ведь запросто может попасть к нему, благодаря усилиям его невесты, происходящей из древнего темного рода. А, может, и Гарри имела все основания полагать, что причина заключалась именно в этом, Поттеры и Блэки проконтролировали очередную статью. Их Гарри пригласила на прием, первый торжественный прием, ради которого сняла бальный зал. Пускать к себе в особняк она никого не планировала. Ее дом — ее крепость.

В глубине души она опасалась за Гиппократа, за то, что может сделать с ним Том, теперь, когда он стал так дорог некроманту, насолившему главе Пожирателей. Но ничего поделать не могла, лишь снабдить защитными артефактами и порт-ключом в особняк, зная, что на время серьезных операций целитель вынужден снимать их, чтобы они не повлияли на общий магический фон заклинаний.

Но она отвлеклась. Гарри встряхнулась и посмотрела на студентов.

— Итак, господа мушкетеры, сегодня мы будем рассматривать с вами виды исчезающих чернил, технологию их приготовления, а также принципы сочетания с зачарованной бумагой и рунами.

Студенты заскрипели перьями. Гарри смотрела на их склоненные головы. Вся компания подходила под давнюю шутку "она сильно изменилась за лето". Началась финальная стадия гормональной перестройки организма, если раньше это проходило без внешних проявлений — кроме страдающего от их проказ замка и миссис Норрис ничего другого замечено не было — то теперь оказался затронут их облик. Поттер и Блэк вытянулись чуть ли не на голову, и раньше долговязый, сухопарый Снейп раздался слегка в плечах, появились намеки на мускулатуру. У них здорово ломались голоса, что невероятно сердило Сириуса, вынужденного постоянно кашлять, чтобы вновь перейти на басок, и заставляло Регулуса насмешливо фыркать над братом. Девушки округлились в нужных местах, Алиса отрастила слегка волосы, и они больше не походили на стрижку магловского военного. Зелья Северуса позволяли им избежать прыщей — самого неприятного, по мнению подростков, аспекта взросления.

Они действительно выросли. Теперь Перевелл понимала чувства Минервы Макгонагалл, всегда радующейся появлению своей студентки в стенах школы. Ее дети, в которых она вложила столько труда, с которыми связаны самые теплые, самые нежные и веселые воспоминания. Они всегда останутся для нее детьми, она всегда будет видеть на месте рыжеволосой красавицы Эванс смешную девчушку с носиком-кнопкой, а Северуса будет помнить стеснительным мальчишкой, угловатым и нескладным. Они все ее дети. И почему-то промелькнуло перед глазами видение черноволосой, темноглазой девчушки. Гарри на миг задумалась, каким будет их с Гиппократом ребенок. Ну, что непоседливым, это гарантировалось наверняка.

Да, кажется она все больше превращается в романтично настроенную натуру, так что надо брать себя в руки, ей еще за факультетом приглядывать.

Дел у декана факультета всегда невпроворот. Помимо своих уроков, она следит еще и за факультативами, за правильным заполнением документации, за соблюдением правил, норм поведения. Слизерин вел насыщенную жизнь. Аластор Грюм так и остался на должности младшего преподавателя Защиты, а потому начальные курсы проходили дополнительные занятия в специальном дуэльном зале. После них, два раза в неделю, наступало время дуэльного клуба, в котором состояли уже взрослые ребята. Занятия объединялись с Когтевраном, их вел профессор Флитвик, как мастер и знаток кодекса. Первую часть урока все повторяли кодекс, его соблюдение, сражались по всем правилам, а вторую часть — просто сражались. Шел бой с использованием всех известных заклинаний, под куполом, разумеется. Победитель получал пять очков и шоколадную лягушку, и неизвестно еще, что радовало студентов больше.

Факультатив по Истории магии, вернее, по взаимодействию с маглами, тоже требовал времени и сил. Каждая лекция обязана завлекать, представлять живой интерес, и Гарри билась, крутилась, составляя план каждого урока. Этого не требовалось на первых порах, когда она выводила из-под удара будущий-бывший костяк Пожирателей, но теперь им на смену пришли совсем другие дети, и нужно было дать понять, что в мире не одни только маги, что простецов гораздо больше, и два мира тесно связаны, переплетены, как ветки дикого шиповника.

Но в обязанности декана входило не только обучение, Гарри следила за внутренними настроениями своего факультета, за взаимоотношениями студентов, за их общением с представителями других факультетов. И просто за реакцией на Хогвартс, на уроки. Некоторые особенно чувствительные студентки могли получить нервный срыв, готовясь к экзаменам, некоторые первокурсники плакали по ночам или не имели достаточно хорошей одежды, как в свое время Северус, и декан должна проследить, увидеть все это, понять и помочь. Так незаметно, чтобы это не выглядело милостью. Снейп уже давно понял, что никакого брата у профессора нет, что она просто захотела и купила ему новую одежду на свои деньги. Но для других студентов Гарри выбивала деньги из фонда школы и Попечительского совета.

Ей повезло, на Слизерине не было сирот, разве что несколько учащихся, которых воспитывал один родитель. Тогда профессор писала ему, в вежливой форме сообщала, что требуется запасной комплект обуви или ученических мантий.

Были еще такие студенты, как Барти Крауч-младший. Талантливый парнишка, обожал учиться, буквально проглатывал книжки, но страдал из-за этого своего стремления, считал себя чуть ли не заучкой и ботаником, отчего прятался по углам с книжкой и не общался ни с кем.

Очень помогали старосты. После ухода Андромеды, ими стали Нарцисса Блэк и Северус Снейп, и ребята как-то сразу разделили между собой сферы влияния. Гарри не успела оглянуться, как у каждого из них появился свой список обязанностей. Нарцисса заведовала общественной жизнью факультета, следила за поведением, склоками между гриффиндорцами и слизеринцами. Последних становилось с каждым разом все меньше и меньше: пугала не столько потеря баллов, сколько способность юной мисс Блэк к невербальным весьма пакостным проклятиям.

Северус гордо сверкал значком, радовался жизни. И помогал студентам с уроками. С малышами занимался по выходным, объяснял непонятные вещи и явления, отвечал на вопросы подробно и развернуто. Старшие всегда могли подойти к нему, если окончательно убедились, что не в силах справиться с заданием. Северус никогда не давал списывать, но мог подсказать, как лучше написать, где взять источник.

И он взял шефство над Барти Краучем, доказал, что не стоит бояться своей любви к знаниям, стремления к учебе.

Один раз прослушав "лекцию" Северуса, Гарри захотелось проклясть директора. Крепко, от всей души. Потому что раньше она считала профессора Снейпа, если честно, не самым лучшим преподавателем. Ему бы больше подошли исследования, варка серьезных зелий по специальным заказам. И даже Гильдия не понимала, что забыл молодой Мастер в школе, когда одно сваренное им многосоставное противоядие стоило бешеных денег.

Раньше она считала именно так. Пока не услышала, как молодой Снейп объясняет Трансфигурацию новичкам.

Он обожал делиться знаниями, он восхищался не только Зельями — самой способностью колдовать. С легкостью манипулировал палочкой под восторженные оханья окружения, объяснял каждый взмах. Не терпел глупости и лени, но снисходительно относился к чужому непониманию. Хотя Гарри и видела, что ему проще с товарищами, которые понимали его буквально с полуслова. Но это не заставляло его срываться на студентах.

И в груди болело за то, что директор и Том убили этого мальчишку, убили в нем потрясающую особенность, вдохновенный блеск глаз, яркий румянец на щеках. Превратили его в мрачного профессора Зельеварения, хотя все, что нужно было Снейпу — почувствовать себя необходимым, нужным, важным для кого-то. Это стремление не просто быть полезным, быть нуждой кого-то, оправдать само свое существование…. Гарри прекрасно понимала. Помнила, как сама рвала жилы ради волшебной сказки о школе чародейства и волшебства.

Старосты как всегда отчитались вечером, обсудили некоторые важные вопросы и ушли. Гарри устало потерла веки и виски, ей еще предстоит разобрать документы, включая медицинские предписания по диете и зрению, кого лучше куда сажать, чтобы студенты не портили глаза. Тоже обязанности декана. А еще проверка эссе седьмого курса. И пара личных писем от Люциуса Малфоя и Беллатрисы Блэк. Бывшие ученики поддерживали контакт с преподавателем, теперь уже не как с деканом, а как с Мастером.

В дверь тихонько постучали. Гарри взмахом палочки сняла защитные заклинания, открыла их. Отбой уже давно наступил, но ее рабочий день еще не закончился. Минерва, сегодняшний дежурный, никогда не патрулировала подземелья. Оставляла их на откуп слизеринскому декану. В свою очередь, Гарри закрывала глаза на мелкие проделки особо активных гриффиндорцев.

На пороге стояла Лили Эванс, взволнованная, с лихорадочно блестящими глазами.

— Мисс Эванс? Проходите, — Гарри захлопнула дверь, снова запечатала ее чарами.

Заварила чай и поставила чашку перед ученицей. Как разговоры о погоде в Англии являлись универсальной темой общения, спасающей буквально любую беседу, так чашка чая являлась универсальным угощением. Она да пара сэндвичей, пусть даже с простым паштетом, уже являлись прекрасным ужином по мнению всех англичан.

— Мисс Эванс, что привело вас ко мне?

Девочка замялась, она нервно ломала пальцы и кусала губы. Гарри нахмурилась, такое поведение слишком нетипично для бойкой и активной Лили Эванс.

— Профессор, мне нужно с вами поговорить.

Конечно, она могла отослать девушку к декану ее факультета, но в первую очередь она профессор, преподаватель, а уже потом — глава Слизерина. И если студентка пришла сама, в нарушение всех правил, значит, дело действительно серьезно.

— Конечно, мисс Эванс, я постараюсь вам помочь.

Плечи Лили немного расслабились, она подняла голову.

— Профессор Певерелл, на днях меня вызвал к себе для беседы директор Дамблдор. Он рассказывал о роли маглорожденных в магическом обществе, о том, как тяжело им устроиться на работу, если за спиной они не имеют достаточно влиятельного покровителя. А еще упоминал об опасности для… для таких, как я. Сейчас в обществе действует некая террористическая группировка, борющаяся за идеалы чистоты крови, а я… я грязнокровка.

Чертов Альбус! Гарри взяла себя в руки, стараясь даже мысленно не проклинать директора. От некромагической волны не спасет даже Хогвартс, так как сам Салазар Слизерин не был ни светлым, ни добрым, уж точно.

— Что еще говорил директор?

Девушка вздохнула, как-то печально.

— Просил обратить внимание на Джеймса Поттера, тот может стать мне отличным защитником и… — она прерывисто вздохнула. — И мужем. Директор сказал, что с момента поступления в Хогвартс, он стал моим опекуном и заботится обо мне, желает мне хорошего будущего. Но как же так, профессор? А мои родители? Они мне не опекуны? — яростно вскинулась Лили.

Гарри чуть не рассмеялась, сдержалась лишь потому, что не знала, как нервно воспримет смех взвинченная студентка. Лили чуть ли не плакала, неизвестно, что она там себе напридумывала, как накрутил ее Дамблдор.

— Мисс Эванс, несмотря на свою отгороженность, магическая Англия все равно является частью Соединенного королевства и подчиняется королеве, следовательно, законодательство одно на всех. Единственный закон, который издало лично Министерство магии, это Статут о секретности. Все обговорено с магловским правительством, Министерство не имеет права издавать собственные законы. Поэтому, как и в любой школе, во время учебы ответственность за вас несут директор и преподаватели, все, без исключения. Но это не распространяется на частную жизнь и гражданские права. Вашим основным опекуном до самого совершеннолетия являются родители. В магическом мире вы станете окончательно взрослой законодательно в семнадцать лет. Эта дата выпуска из Хогвартса, окончание последнего курса и сдача экзаменов. После этого вы имеете право пойти учиться или работать. Это сделано специально, так как по магловскому законодательству совершеннолетие наступает в двадцать один. Таким образом, еще четыре года ответственность за вас будут нести родители или другие старшие родственники. Обычно этого времени хватает, чтобы волшебники поумнели окончательно. То есть Министерство снимает с себя ответственность и перекладывает ее на родителей. Маги о таком понятия не имеют, а вот маглы….

Лили фыркнула, успокаиваясь, даже обратила внимание на сэндвичи с паштетом. После нервного переживания наступал голод, Гарри положила еще порцию, которую девушка быстро умяла.

— Но профессор, в чем-то директор, возможно, прав. Ведь маглорожденным трудно устроиться на работу, везде предпочитают видеть чистокровных, — она вытерла рот и губы салфеткой, аккуратно отложила ее и взяла чашку с чаем. Посмотреть на Лили было приятно. — Мне нравится Джеймс, он хороший товарищ и друг, но… в этом смысле мне нравится Северус. И я ему… тоже, — румянец окрасил щеки. — Миссис Снейп не возражает против нашего общения.

— А ваши родители?

— Мои родители тоже, только Тунья, моя сестра… — Лили сморщила носик. — Она не любит магов, так как в свое время написала в школу с просьбой зачислить ее, а директор ответил, что люди без дара здесь не учатся, — девушка вздохнула. — С тех пор я стараюсь вообще про магию дома не упоминать, чтобы она не расстроилась. Тунья хорошая сестра, с ней можно поболтать, но Северус… они с детства воспринимали друг друга в штыки….

И говорит она уже не как ребенок, смотрит на колени с пониманием и неким смирением. Лили не собиралась бороться с собственной сестрой, хотела сохранить с ней хорошие отношения.

Гарри улыбнулась, не удержалась и погладила девушку по голове.

— Мисс Эванс, ваша сестра наверняка вас любит, — конечно, если взяла на воспитание маленького мага с его стихийными выбросами. И защищала до последнего. — И захочет, чтобы вы были счастливы. А насчет приема на работу чистокровных…. Директор Дамблдор слегка преувеличил. Чистокровных слишком мало, и не все они идут на службу, большинство принимает участие в семейном бизнесе. Если вы хотите в Министерство, то да, на ведущих постах там предпочитают видеть представителей старинных семейств. Но если выберете науку, вам открыты все дороги, главное — приложить достаточно усилий. В тех же Гильдиях смотрят не на происхождение, а на дар, на то, какой доход может принести волшебник в будущем. Может, это слегка меркантильная точка зрения, зато действенная. Они не упустили еще ни одного таланта. Правда, те должны сделать выбор сами, хотят учиться или нет, потому что обучение стоит больших денег.

Лили слегка побледнела.

— Их нужно заплатить сразу?

— Нет, — Гарри тепло усмехнулась. Видимо, Эванс разговаривала об этом со Снейпом. Подробностей студенты не знали, поэтому полагались на слухи. И становилось понятно, почему в свое время Северус пошел к Темному лорду. Как он, наверное, корил себя, когда понял, что не обязательно было платить деньги самому, что влез в кабалу Лорда совершенно напрасно. — Вообще-то, в Гильдиях принято обучение в долг. Вы учитесь, а когда получаете звание Подмастерья или Мастера, вам выставляют счет. Очень точный, не сомневайтесь, переплачивать не придется, каждый сикль можно проверить. И вам выдают задания от Гильдии, каждое стоит определенную сумму. Вы можете отдать ее всю в уплату долга, можете только часть, и ее спишут. Никто не запрещает брать свободные заказы и выплачивать долг.

Лили облегченно вздохнула. Пусть внешне картина пугала, все же было не такой устрашающей, как с вариантом выплаты сразу.

— Спасибо вам, профессор, — искренне поблагодарила она.

— Давайте я провожу вас, мисс Эванс? Время уже позднее, а вам завтра на занятия.

— Не нужно, — мотнула головой Лили. И вытащила из кармана Мантию. — Джеймс одолжил мне ее, предупредил, что вы знаете и можете… отнять, — посмотрела умоляюще. — Но ведь не станете, правда? Декан?

Гарри вздохнула. Так вот ты какое, ощущение, когда из тебя веревки вьют.

— Не в этом случае, мисс Эванс, так как разговор был серьезный. Но если я поймаю вас ночью бродящими по школе….

— Поняла! Спокойной ночи! — Лили накинула Мантию и убежала.

Гарри запечатала дверь, откинулась на спинку дивана и посмотрела в пламя камина. Дамблдор, какую цель он преследовал, разговаривая о таком с девочкой-подростком? Почему именно с Лили? В школе достаточно маглорожденных студенток. Но ни одна из них не владеет вниманием сразу группы аристократов. И пусть официально Сириус встречался с Алисой, оставались еще Регулус, Джеймс и талантливый, влюбленный по уши полукровка Снейп. В прошлом все нити, поддерживающие их, были разрушены. Сириус ушел из дома, что отрезало его от рода, Поттеры погибли, и Джеймс остался один, в компании такого же одинокого Сириуса. Северус разругался с Лили, потерял ориентиры и в надежде заменить их, найти новые идеалы или просто от отчаяния примкнул в Пожирателям. В результате, у директора оказались все ниточки.

Что мы имеем сейчас? Поттеры живы и здоровы. И будут жить, если учесть ту защиту, что она поставила. Сириус наладил отношения с семьей, даже рассказал, что этим летом родители водили их вместе с братом в магический планетарий, где показывали звезды, давшие имена мальчишкам. Северус и Лили в хороших отношениях, Пожиратели пока что замолчали. Стоит им снова провести "акцию протеста", и вновь всколыхнется Аврорат. И дело даже не в неподкупности авроров, а в любознательности газетчиков и общественности, которая укажет на произошедшее, потребует ответа.

Риту Скитер в свое время смогла заткнуть только Гермиона, даже Люциусу Малфою не удалось заставить журналистку написать статьи в нужном ему ключе. Гриффиндор, что говорить!

В школе достаточно маглорожденных студенток, но Лили Эванс среди них самая способная. Уже сейчас Дамблдор набирает армию, вербует сторонников. Кто знает, кто в прошлый раз стал инициатором вступления в Орден, возможно, именно Лили, желающая помочь Северусу. Таким образом он заполучил сразу двух чистокровных волшебников.

У директора все могло бы получиться, будь Лили чуточку доверчивей. Но вот уже несколько лет она общалась со слизеринцами и выучила главный принцип — доверяй, но проверяй. Поэтому и пришла к декану Слизерина.

Гарри чувствовала, как ворочаются в голове тяжелые, словно жернова, мысли. Нет, ей определенно надо поспать, иначе камни превратятся во взрывчатку и взорвут ей голову.

— Проходите, профессор Певерелл.

Гарри удобно устроилась в кресле, приняла уже ставшую привычной чашку чая. И также привычно не стала пить, рассматривая обстановку и директора. Тот лучился благодушием, однако глаза не могли обманывать. Смотрел он пристально и цепко, оценивающе, отчего по спине пробегала дрожь. Ее позвали не просто так, и Гарри словно вновь очутилась в своих школьных временах, когда каждый такой визит оканчивался игрой на выживание и лекцией о пользе всеобщего блага. А она слушала и верила, потому как хотелось верить в чудо, в доброту. В сказку.

— Я хотел поговорить с вами об очень серьезных вещах, — начал Дамблдор.

— Я тоже, директор. Хотелось бы узнать, будут ли проводиться беседы наподобие той, что состоялась с Лили Эванс, с остальными маглорожденными студентками. Неплохо было бы и полукровкам послушать о своих будущих перспективах, особенно пятому курсу, у них в этом году профессиональная ориентация и СОВ.

Директор слегка растерялся под напором, на что Гарри приподняла брови.

— Так я могу предупредить остальных девочек, что вы будете проводить с ними беседы? Мне кажется, это не совсем честным по отношению к ним, выделять кого-то одного, вы не согласны, директор?

— Да, да, конечно, — он загнал себя в ловушку. Теперь вынужден будет проводить лекции. Наверное, это займет его на какое-то время. Гарри просмотрела личные дела всех студенток, подходящих под требования "для беседы". Неглупые девицы, старательные и упорные, в основном, с Пуффендуя. Таких не заманишь в Орден, борьба их не очень интересует, и практически все они уже поинтересовались своими дальнейшими перспективами у декана, профессор Стебль упоминала об этом. Подумать заранее о будущем и трудиться на намеченный результат — так в духе основательных барсуков.

Директор покачал головой, поправил очки.

— Но я хотел побеседовать не об этом. Как вы знаете, появилась террористическая группировка, ее члены ведут деятельность, направленную против маглорожденных. Ни для кого не секрет, что вы являетесь полукровкой, поэтому я хотел бы предупредить вас о возможной опасности.

Гарри склонила голову. Что это? Намек? Предупреждение? Скрытая угроза? Или попытка напугать и завербовать? Директору не может не нравиться тот факт, что слизеринцы стали гораздо, гораздо терпимее по отношению к маглорожденным и полукровкам. И не рвутся вступать в ряды того самого общества.

— Благодарю за беспокойство, директор, но поверьте, я могу за себя постоять.

— Хм, профессор Певерелл, — Дамблдор погладил бороду, откинувшись в кресле, — я наблюдаю за вами с первого дня работы в школе. Вы очень талантливы и молоды, полны сил. И тем опаснее для вас общество, как они называют себя, Пожирателей смерти. Они не отступятся ни перед чем, чтобы заполучить выгоду, которую вы можете им принести.

— Директор, я не единственный Мастер Артефакторики в стране, пусть и самый молодой. И я предпочитаю соблюдать строгий нейтралитет. Как полукровка, я не на стороне чистокровных, хотя понимаю и принимаю многие традиции и ритуалы. Но и не на стороне маглорожденных, так как проживаю только и исключительно в магическом мире, я тесно связана именно с ним. Я не против этого общества, но и не за него. И мне не импонируют методы, которые они выбрали для достижения своих целей, но ввязываться в борьбу я не собираюсь. На моих плечах род, пока что я единственный представитель Певереллов, и не имею права бездумно рисковать.

Взгляды скрестились, Гарри прекрасно поняла, чего на самом деле добивался Дамблдор. Держать поближе возможного наследника Старшей палочки и всех остальных Даров смерти, Мастер мог бы придать вес его тайному обществу, раскрыть широкие горизонты в защите и нападении.

И, возможно, он уже предполагал, что придется разбираться с чем-то вроде крестражей, потому как давно отслеживал увлеченность Тома вещами Основателей. Гарри не верила, что воспоминания можно собрать за один год, даже за четыре их так просто не выбить, нет здесь нужен кропотливый, многолетний труд.

— Если это все, позвольте мне покинуть вас, так как у меня еще не проверены эссе пятого курса.

— Леди Певерелл, это ваш окончательный выбор — нейтралитет? — в спину, когда женщина находилась уже у дверей.

— Да, директор, я не играю в подпольную войнушку и слишком стара для раздачи листовок на улицах. Доброго вечера.

— Доброго вечера.

Вечером пятницы Гарри предвкушала выходные дни. Она специально освободилась от дежурств, засиживалась допоздна, чтобы проверить все работы и выделить время. Попросила Горация приглядеть за змейками, предупредила старост, что ее не будет до вечера воскресенья.

Выходные она собиралась провести с Гиппократом Сметвиком в теперь уже их особняке. За парой бокалов вина у горящего камина, на толстом ковре. А еще — сходить вечером в театр.

Камин вспыхнул.

— Леди Певерелл, — прокричал знакомый бас ведущего целителя Мунго, — Гиппократ ранен. Нужен ваш артефакт. Перенести Сметвика не можем, поэтому вот название места, — выпал местами обгоревший, в пятнах крови кусок пергамента.

Сердце ухнуло в груди, Гарри, не теряя времени, подскочила, бросилась к камину, выхватывая листок. Бросила Порох и выкрикнула адрес. В спешке она даже не выставила привычную защиту, все мысли сосредоточились на Гиппократе, на том, чтобы успеть вовремя.

Уже когда она выходила наружу, пришла запоздалая мысль, что главный целитель никогда не называл ее леди, он признавал только обращение мисс.

А потом наступила тьма.

Дверь, напротив которой она сидела, связанная, заскрипела. Гарри подняла тяжелую голову и усмехнулась.

Его-то она и ожидала.

— Леди Гарри Певерелл, — мужчина прошел внутрь комнаты, дверь за ним закрылась. — Знаете, вы очень проблемная особа, хотя и симпатичная женщина.

Голос его звучал вкрадчиво, длинная мантия тихо шелестела, когда он неспешно прохаживался перед пленницей.

— Вы доставили мне немало неприятностей. У меня были большие планы на наследника Малфоя, на милую Беллу Блэк и ее жениха. И вы их разрушили. Вашими стараниями ко мне пришло всего три выпускника Хогвартса.

Гарри усмехнулась.

— Давайте я не буду извиняться за то, что помогла своим студентам избежать участи клейменного скота, мистер Реддл.

Пощечина обожгла щеку, в голове даже немного зазвенело, а медный привкус во рту стал сильнее.

— Круцио!

Главное — глубоко дышать. И не кричать, ни за что не кричать. Как бы сильна ни была боль, нельзя доставлять такое удовольствие противнику. Моральная победа стоит намного выше физической. Можно на коленях смотреть гордо.

Гарри казалось ее разрывает на части, нервная система заходилась импульсами боли. Пробитая грудина, порванная рука, разорванная спина — эти и многие другие травмы, которые она получала в своей жизни, усилились и накатывали волнами, мозг захлебывался в сигналах, а женщина только могла сжимать зубы.

Она даже не сразу осознала, что все прекратилось, когда кулем рухнула на холодный, влажный пол. Волосы упали на лицо, но у нее не хватало сил даже мотнуть головой, чтобы убрать их, дыхание с хрипом вырывалось из истерзанных легких, в них словно щедрой рукой насыпали песок. Тело еще потряхивало.

Единственный раз, когда к ней применили пыточное, ее уберегло собственное самопожертвование, там, в Запретному лесу, с тех пор Гарри старалась не рисковать и под Непростительные не соваться, как бы ни велико было искушение попробовать на себе Аваду еще раз. Просто из любопытства, отобьет ли лоб ее в третий раз?

— У вас небольшой выбор, леди Певерелл, — Том поднял ее палочкой, вновь привязал к стулу. — Присоединиться ко мне или умереть. Есть еще третий вариант — ребенок. Знаете, я не отказался бы от малыша, в котором слились бы наши наследия, древняя кровь Певереллов, ведь я — потомок Слизерина и второго из братьев. Малыш наверняка унаследует и ваш чудный дар. Это был бы невероятно сильный маг.

— Не выйдет, — Гарри раздвинула губы в улыбке. — На мне чары контрацепции, личная модификация. И снимать их я не собираюсь.

Том кивнул, как будто этого и ожидал, погладил по щеке, отчего женщина брезгливо поморщилась. Перед глазами встала змееподобная рептилия, вылезшая из котла на кладбище. Сама мысль лечь в постель с чудовищем, у которого так искалечена душа, вызывала стойкое отвращение и привкус гнили на языке. Гарри ощущала ее запах повсюду: сладковатый, он забивался в нос. И следующий Круциатус почти принес ей облегчение. Боль позволила не думать об отвращении.

— У вас еще есть выбор. Присоединитесь или умрите. Я могу дать вам все, что пожелаете, вместе мы перевернем мир, выведем магов из тени. И я же могу даровать вам мучительнейшую из смертей. Мне нужен ваш дар, леди Певерелл. И я получу его, от вас зависит лишь, каким образом. Подумайте о своем женихе, Гиппократе Сметвике. Неужели его жизнь для вас не важна?

Гарри постаралась гордо расправить плечи, вскинула подбородок.

— Я очень люблю Гиппократа Сметвика и поэтому, при необходимости, убью его первой, чтобы не продлевать агонию.

В красноватых глазах брюнета блеснуло раздражение и зарождающееся безумие. Следующее Пыточное выбило дух из женщины, заставило на минуту потерять сознание от боли. Она молча корчилась и подрагивала от судорог, проходящих по телу. Из небытия ее вырвал поток ледяной воды.

— Подумайте над своим положением, леди. Если вы не отдадите мне свой талант добровольно, я найду способ отнять его у вас силой. И не рассчитывайте на то, что вас найдут, я позабочусь, чтобы в ближайшее время этого не произошло.

Мужчина подошел ближе, его хриплое дыхание скользнуло по щеке, и Гарри отвернулась. Тогда он со смешком сгреб в горсть распущенные волосы, дернул так, что на глазах у женщины выступили слезы. Один взмах палочкой — и он отходит, сжимая в руке гриву черных, блестящих волос. Открытой кожи шеи коснулся прохладный воздух подземелья, заставив покрыться мурашками, голова стала легкой-легкой, непривычной без веса тяжелой копны.

Том вышел, а Гарри перевела дыхание. Ее снова привязали к стулу, хотя она бы предпочла пол, даже в компании крыс и затхлого мусора. Хотелось вытянуть ноги, немного расслабиться.

Она и раньше подозревала, что с крестражами что-то неладно. Смерть, ритуальные жертвоприношения, все кровавые ритуалы, замешанные на гибели живого существа, относились к разделу некромантии. Реддл был кем угодно: змееустом, политиком, оратором, талантливым трансфигуратором и зельеваром, но никогда — некромантом. Скорей всего, недостаток именно этой энергии, отсутствия под рукой мага подобной направленности привело к безумию и постепенной потере личности. Если он сумеет заполучить ее чистый дар, чистую темную энергию наследия Хель…. Гарри страшно было представить, к чему это приведет. В безумии он наводил страх на Англию, женщина подозревала, что они победили только за счет ненормальности Темного лорда, потому как тот не мог трезво оценивать ситуацию и отдавать верные распоряжения. И если он будет в своем уме и бессмертен…. Этого допустить нельзя.

Но пока ничего сделать она не могла. Веревки были обработаны специальным составом, блокирующим магию. Они создавали непроницаемый кокон, отрезающий ее от остального мира. Внутри Гарри могла колдовать, снаружи бушевала магия, но полоса, разделяющая эти два "мира", прозрачная граница оставалась непреодолимой. К ней могли применить любое заклинание, а она ответить — нет.

Женщина прикрыла глаза и обругала себя последними словами за то, что была так беспечна. Не поставила защиту, рванула на призыв. Скорей всего, кто-то использовал Оборотное зелье с волосом главного целителя, чтобы обмануть ее. Она просто испугалась, до потери пульса испугалась за Гиппократа. Ее артефакты могли поставить барьер, но не были всесильными. И уж точно не оповещали свою создательницу, где и чем занимается в данный конкретный момент один целитель.

Любовь — величайшая сила, но и величайшая слабость, которой могут воспользоваться остальные.

К счастью, проникнуть в ее разум Том не сумел: обруч все еще был на ней, его магию заблокировать не могли даже путы. Поэтому женщина хорошо видела и могла рассчитывать на ментальные щиты. Она никогда не стала бы создавать и использовать артефакт, который легко стащить. А вот палочку отняли, обе, как и обручальное кольцо. Осталось только кольцо главы рода, простая полоска, которой Том не придал значения или, что вероятнее, не смог снять. В бою она сможет использовать только обруч и вложенные в него парочку барьерных заклинаний. Надо всего лишь дождаться удобного момента.

Потому что выпутываться из ситуации придется самой. Неизвестно, что придумает Том с ее волосами.

— Джеймс, проснись! Да проснись же ты, Джеймс!

— Северус? Какого черта ты делаешь в нашей спальне? — Поттер протер глаза, пошарил рукой на тумбочке, надевая очки на нос, надеясь, что ему только привиделось спросонья. Но картинка не изменилась, на краю его кровати сидел Северус Снейп собственной персоной. Очень встревоженной персоной.

— Позови Лили и Алису, а я разбужу Сириуса. У нас проблемы, — коротко оповестил Снейп и направился к соседней койке, на которой беззаботно раскинулся старший из братьев Блэк.

Поттер вздохнул и создал бумажного посыльного. В женскую спальню представителям противоположного пола вход категорически воспрещен, хотя в обратную сторону запрет не распространяется. Через пару минут на пороге спальни стояли заспанные подруги.

— Северус? — удивилась шепотом Лили, даже в таком состоянии она помнила, что нельзя будить соседей Джеймса и Сириуса, те не обрадуются присутствию слизеринца в факультетской башне.

— Пойдемте, — Снейп двигался бесшумно, буквально скользил. На нем была мантия и повседневная одежда. Ну, да, не идти же по Хогвартсу в пижаме.

Остальные члены компании переглянулись.

— Дай нам пару минут, — Лили запахнула халат. — Мы сейчас оденемся потеплее и выйдем.

Северус кивнул.

За портретом их уже ждал Регулус Блэк с парой мантий-невидимок в руках. Не такие, как у Джеймса, обычные, но тоже неплохие. Все вместе они зашли в пустующий класс, который еще на первом курсе облюбовали под вольные эксперименты. Не обо всем можно было рассказать профессору Певерелл.

— Итак, что случилось, Сев, что ты подня-ал нас посреди ночи? — Сириус не сдержался, душераздирающе, чуть ли не с вывихом челюсти, зевнул.

— Наш декан пропала, — коротко ответил Северус. Регулус кивнул, подтверждая слова.

До сонного разума присутствующих не сразу дошло услышанное.

— Подожди, ты же шутишь? — Алиса обхватила себя руками. — Профессор Певерелл пропала? Как такое возможно?

— Она не появилась в субботу ни на завтраке, ни на обеде, ни на ужине.

— Это нормально, она часто уходит по выходным к жениху, — пожала плечами Лили.

Северус поджал губы, покачал головой.

— Но Гиппократ Сметвик приходил в субботу к директору Дамблдору, спрашивал насчет декана.

— Откуда ты знаешь? — насторожился Сириус.

— Барти слышал их разговор, целитель Сметвик нашел директора возле озера, они говорили прямо там, видимо, не опасаясь быть услышанными.

— А Барти в кустах не заметили, — понимающе откликнулась Лили. Бартемиус Крауч-младший славился своей незаметностью, его буквально в упор не видели, чем он со временем научился пользоваться с выгодой для себя и товарищей.

— По требованию целителя, директор взломал защиту в покоях декана, — вставил Регулус, — но никого там не обнаружили. Нам велено не поднимать панику, сказали, что Мастер отбыла по срочному и тайному заданию Гильдии. Директор также настаивал, чтобы целитель тоже пока что не обращался к аврорам, хотя бы до понедельника, возможно, что декан еще вернется на рабочее место.

Джеймс машинально проявил время и дату. Раннее утро понедельника. Почему-то мало верилось, что профессор вернется, хотя хотелось надеяться на лучшее. Но интуиция подсказывала, что дело тут нечисто.

— Ее могли похитить, — Алиса пожевала губу. — Профессор Певерелл никогда бы так безответственно не поступила, только не с мистером Сметвиком.

Ее товарищи кивнули, железный аргумент. Невооруженным глазом видно было симпатию слизеринского декана к целителю.

— Что тогда нам делать? К взрослым обращаться бесполезно. Пока они раскачаются, профессора могут уже убить, — Сириус сжал кулаки. Алиса сдавленно ахнула, прижав ладошки ко рту. На глазах задрожали слезы, и Блэк немного смягчился. — Нам нужно попробовать отыскать ее самостоятельно. Мы еще маленькие, на нас никто не обращает внимания.

— А, значит, и останавливать не будут, — подхватил Поттер.

Они все тревожились за профессора, все хотели найти ее. И боялись не успеть. Джеймс впервые ощутил страх не только за себя и своих друзей, но и за какого-то взрослого. Профессор по умолчанию входила в круг доверенных лиц компании, но при этом всегда оставалась недостижимой, как лесной эльф. Почему-то всем женщина казалась неуязвимой, от нее веяло силой. И тем страшнее было представить, что же могло произойти.

— Я могу попросить у мамы рецепт зелья поиска, — Северус водил пальцами по губам. Он тоже нервничал, хотя и скрывал это лучше остальных.

— Дашь мне список ингредиентов, я попрошу отца прислать все необходимое, — Алиса уже взяла себя в руки и была настроена решительно, хотя губки и подрагивали. — Мы занимаемся выращиванием растений на продажу, у нас лучшее качество.

— Отличная идея! Но для зелья необходима какая-нибудь вещь профессора, которую она долго носила. Или ее волос.

Вот с этим предстояли немалые проблемы. Профессор Певерелл была слишком аккуратна, даже для ведьмы. Она не имела привычки разбрасываться личными вещами, в комнатах ее царил идеальный порядок. К тому же, если покои декана уже переворошили, искать там бесполезно.

— Мы можем посмотреть у нее дома, — неожиданно предложила Лили. — Профессор дала нам с Северусом порт-ключи на всякий случай, ведь мы связаны с маглами, на нас могли напасть, — объяснила она друзьям.

— Но как нам быть с присутствием в школе на уроках? — Джеймс барабанил пальцами по столу. Профессору требовалась помощь, они могли помочь, но глупые правила не давали им волю.

— С этим могу помочь я, — раздался женский голос от порога. У двери стояла Нарцисса Блэк, из-за ее спины выглядывал виновато Барти Крауч. Ведьма прошла внутрь, запечатала проход. — Вам нужно быть осмотрительнее, когда обсуждаете очередной план, потому что его могут услышать те, для чьих ушей не предназначены подробности. Особенно, если имеется прямая наводка, — она многозначительно посмотрела на Крауча.

— Барти! — возмущенно завопил Регулус. — Как ты мог?

— Решил, что лучше позвать на свою сторону кого-нибудь, имеющего хоть какую-то власть, — логично заявил Барти, пожимая плечами. — Декан часто говорила, что старосты на факультете идут сразу после нее. Вот и подумал, что вам пригодится помощь мисс Блэк.

Нарцисса величественно кивнула.

— Я напишу тетушке Вал, попрошу ее официально забрать вас из школы по семейным обстоятельствам. ВСЕХ, — обвела она взглядом подростков, остановившись на пару секунд на Северусе и Лили. — Советую к тому времени разобраться с рецептурой и ингредиентами, потому как прикрывать вас тетушка будет только перед администрацией школы, но никак не перед родителями. А я позабочусь о порядке на факультете, так что не беспокойся об этом, Снейп, — на миг ее лицо утратило привычную всем сдержанность, в глазах промелькнула тревога. — Верни нам декана.

Северус решительно кивнул.

— Вернем, Нарцисса, не волнуйся.

Перед ними снова сидела Снежная королева.

— Тогда вам лучше разойтись сейчас по спальням и начать сочинять письма родителям, чтобы с утра отправить.

— Мэм, есть мэм! — отдал честь Сириус, уворачиваясь от воздушного подзатыльника, насланного кузиной.

Та усмехнулась, позволив прорваться искоркам веселья в глаза.

План действий был разработан.

— Это то, что вас ожидает, леди.

Глаза Гарри расширились.

В полутемном подвальном зале, более сухом и чистом, чем то место, где держали ее, посреди помещения лежала массивная прямоугольная каменная плита. По краям ее, по всей площади ребер, снизу доверху, были вырезаны древние руны и символы.

Гарри знала, что это такое, читала, слышала от наставника. И даже пару раз видела, но уже в разрушенном состоянии.

Магический алтарь. Он полностью блокировал силу своей жертвы и вытягивал ее, полностью, пока не иссушал человека до смерти. В прошлом его использовали во время бесконечных противостояний, борьбы за земли. В замке каждого уважающего себя мага имелся такой алтарь. Он был подключен к внешней защите, и сила врагов, которых к этому алтарю приковывали, шла на укрепление обороны.

— Вижу, вы в курсе, что это такое, — усмешка стала откровенно мерзкой. — Он выпьет все ваши силы и передаст мне их, в накопитель, после чего я смогу использовать их так, как пожелаю. Ведь чистая сила некроманта все равно несет отпечаток Смерти.

У магических алтарей имелся один существенный недостаток. Они могли пить силу только из магов. И пока Том рассказывал, как будет Гарри больно, женщина сворачивала магические потоки, закрывая их от внешнего мира. Это как поставить еще один блок, не давая силе контактировать с внешней средой. Опасное занятие, если сделать все неправильно. Бывали случаи, когда маги, закрывая потоки, направляли их внутрь собственного ядра, тем самым выжигая его избытком силы. Этого ни в коем случае делать было нельзя, Гарри направила магию на восстановление органов, на заклятие контрацепции — в общем, на что угодно внутри, но только не на ядро.

— Все готово, мой Лорд, — из тени вышел мужчина средних лет, в измятой серой мантии, с козлиной бородкой.

— Отлично, — величественно кивнул Том.

Гарри толкнули на плиту. Чтобы приковать ее за руки, понадобилось развязать веревки, но на магическом алтаре не нужны никакие путы, он сам прекрасно справляется с блокировкой.

Когда защелкнулся второй наручник, женщина облегченно откинулась на твердый камень. Успела. Теперь она мало чем отличается от обычного человека. Внешне, все ее потоки направлены вовнутрь, алтарь просто не сможет до них дотянуться. Он как вампир, может присасываться только к текущей наружу силе.

Сквозь тонкую ткань изрядно помятого, местами порванного платья чувствовался холод камня. Руны по краям вспыхнули, когда алтарь активировался… и погасли.

— Что случилось? — Реддл разъяренно повернулся к мужчине. — Почему не работает?

Тот еще раз проверил настройки алтаря.

— Все сделано верно, мой Лорд. Но если леди — некромант, она могла запросто свернуть потоки магии. Никто лучше некромантов и целителей не разбирается в строении и устройстве организма магов и маглов.

Том резко развернулся к женщине, крылья носа его подрагивали, губы искривил яростный оскал. Очередной Круциатус смешивался для Гарри с торжеством. Пусть в одном поединке, но она выиграла. Том может сколько угодно держать ее на этом камне, она не откроет силу.

— А заклятия, которые она наложила на себя? Они все еще действуют?

Певерелл задыхалась, но разговор слушала внимательно. Ей нужно выгадать момент, всего один момент. Она развязана, ей нужно как-то освободить собственную силу и активировать порт-ключ в обруче. Сейчас использовать его крайне опасно, алтарь мигом присосется даже к тоненькой струйке магии, а через нее доберется до всего резерва. И даже Гарри не сумеет остановить действие.

Удивительно, но совсем уж беспомощной она себя не ощущала. Наверное, потому, что все еще способна была убивать, знала гораздо больше этой парочки. Они хорошо учились, много читали, но искали совсем не в тех источниках. У них не было под рукой темного архива рода Блэк.

— Да, мой Лорд, они все еще действуют, так как уже являются частью организма, а не проявленной магией, алтарь не может впитать их. Но сейчас леди — обычный человек, она не может использовать свои способности.

— Вот как, — хищно улыбнулся Том.

Наручники освободили запястья и щиколотки Гарри, она тут же скатилась с алтаря, отскочила в угол комнаты. Самонадеянность погубила Темного Лорда тогда, погубит и сейчас. Это на сворачивание силы требуется время, чтобы развернуть ее достаточно пары секунд, хотя штормить от резкого притока энергии будет нещадно. Гарри усмехнулась и активировала порт-ключ, в него она вложила достаточно своей силы и крови, чтобы пробить любой барьер. К тому же, вряд ли Том использовал для такого ритуала родовые дома своих подчиненных, слишком уж явное проявления слабости и безумия.

Но Реддла не зря называли отличным бойцом и превосходным магом. Он успел выкрикнуть заклинание, которое сбило настройки порт-ключа, и Гарри выбросило в каком-то лесу. А вместе с ней — и Темного Лорда.

— Браво, — он похлопал и издевательски поклонился, не убирая палочки. — Вы оказались гораздо сильнее и талантливее, чем я думал, леди Певерелл.

Для малефицизма и некромантии требовалось хотя бы немного времени, ее щиты не выдержат Авады, а именно ими разбрасывался Том. Гарри уворачивалась, пыталась сплести хоть одно заклинание, но все они разрушались очередным нападением противника. Ей только удавалось блокировать некоторые Парализующие и Связывающие. Вновь оказаться в подвале не хотелось.

Заклятия свистели над головой, некоторые проходили так близко, что она кожей ощущала их жар. Том не стал снимать ее платье целиком, но порвал основную вязь рун по рукавам и подолу, что нарушило целостность всего контура. Так что рассчитывать Певерелл могла только на собственную ловкость и гибкость.

Заклинания били в деревья, за которыми она пряталась.

— Выходите, леди Певерелл. Неужели так сражаются чистокровные аристократы?

— А я полукровка, мне можно! — задыхаясь прокричала в ответ Гарри и метнулась за другое дерево. — Как и ты, Том!

Темный Лорд зашипел разъяренно, Певерелл узнала некоторые обороты змеиного языка. Вопреки ожиданиям Дамблдора, способностей к нему она не утратила. Как если бы изучала иностранный с самого детства, ее организм, слуховой и языковой аппарат уже подстроились под шипение парселтанга.

Ствол за спиной содрогнулся от ярости Темного Лорда. Он играл с ней, а Гарри находилась уже на последнем издыхании. В подвале ее не кормили, она даже не знала, сколько дней, почти не поили. И теперь ее пошатывало от слабости.

Черт, ей нужна палочка! Срочно нужна палочка!

Ладонь ощутила гладкую, шершавую поверхность рукояти волшебного инструмента. Гарри расширенными глазами смотрела на свою руку, сжимавшую Старшую палочку. Та пришла на выручку единственному хозяину. Для Смерти нет времени и пространства, творение Хель узнало ее и только ждало нужного момента, когда Повелительница точно не сможет от нее отказаться.

Щитовые чары получились на порядок мощнее, сила вливалась в инструмент, палочка буквально пела в руках. И Гарри вышла навстречу Темному Лорду.

— Вижу, у вас есть самоубийственные наклонности…. - брюнет замолчал. — Палочка Дамблдора? Старик смог вам помочь? Так почему он не здесь? — практически шипение.

— Потому что это не его, а моя палочка, — пожала плечами женщина и атаковала.

Даже если она сейчас проиграет, даже если погибнет, Старшая останется вместе с ней, умрет вместе с ней. Больше правило передачи не действует, артефакт самостоятельно выбрал себе Повелительницу, раз и навсегда подчинившись ей. Гарри ее владелица по крови создательницы, большего палочка и желать не могла. Если все закончится трагично, они вместе придут в Сады Смерти.

Не дуэль — бойня. Вокруг взрывалась земля под потоками Режущих заклинаний, шипели, сталкиваясь, огненные плети, стелился под ногами опасный, коварный наколдованный туман, его прогонял порыв ледяного ветра. Они играли со стихиями, играли с окружающей средой, деревья выкапывались и атаковали друг друга, они создавали кукол из камней и посылали на врага, как полководцы. Режущие, Непростительные разбивались о шиты друг друга. И у Гарри снова не было времени на чистую некромантию.

Дурная слабость сыграла с ней злую шутку, голова вновь закружилась, ее затошнило от голода, хотя женщина и пыталась компенсировать его потоком силы. Но стресс, многочисленные Пыточные истощили ее. И она упала на землю, Парализованная.

— Даже в плену вы доставляете мне массу хлопот, леди Певерелл. От вас не будет пользы, — Том подошел к ней, запыхавшийся и злорадствующий. Гарри лежала, уткнувшись носом во влажную землю, ее грудную клетку сковывали невидимые путы, и дыхание с трудом прорывалось в сжатые легкие. Реддл не щадил противника. — Силу от вас я не получу, но ваша судьба станет уроком для остальных. Вы просто… пропадете без следа. За то, что осмелились противостоять Лорду Судеб Волдеморту.

Режущее проклятие прошлось по груди наискосок. Том действовал с умением профессионального палача, снимающего кожу тонким слоем. Недостаточно глубоко, чтобы повредить внутренние органы серьезно, но достаточно, чтобы кровь шла беспрестанно, медленно опустошая организм. Щека тоже заныла, боль ослепила глаз, и Гарри слегка застонала.

А Реддл стал накладывать вокруг Отталкивающие барьеры. Уже знакомые веревки вновь оказались в его руках, затем они змеями опутали женщину. Колдовать она не сможет, горло сдавило — значит, позвать на помощь тоже.

— Вас никто не найдет, леди Певерелл. Даже если сам Дамблдор будет проходить на расстоянии шага, он вас не заметит. Вы медленно истечете кровью и умрете. Одна, в незнакомом лесу. И никто никогда не узнает, как храбро вы мне противостояли. А когда вас не станет, займусь целителем и одной компанией в Хогвартсе. Не дело, когда наследники древних родов якшаются с грязнокровками.

Он отошел и прежде, чем аппарировать, повернулся к лежащей на земле женщине.

— Я еще вернусь. И если вы будете живы, спрошу о вашем выборе последний раз. Советую продержаться… и подумать.

С хлопком он исчез, а Гарри прикрыла единственный видевший глаз. Она проиграла, Старшая палочка вернулась на свое место, повинуясь последнему приказу, который успела отдать Повелительница. Гарри не хотела, чтобы такое оружие досталось Тому.

Она под многочисленными Отталкивающими чарами, настолько хитро и тонко сплетенными, что ее действительно никто не заметит. Даже Дамблдор, хотя этот, скорее, по своим причинам.

Ей как-то надо выбираться, она не может проиграть. Просто не может отдать ему Гиппократа и детей на растерзание.

Не может сдаться.

— Попрошу сохранять тишину! — директор призвал студентов к порядку. — Профессор Певерелл отлучилась по важным делам, требующим ее безотлагательного присутствия. Ее заменит профессор Грюм.

Джеймс мрачно переглянулся с товарищами, Северус сжал кулаки, но промолчал. Слизеринцы все смотрели на директора недоверчиво, ответственность их декана была хорошо известна, профессор никогда бы не оставила их внезапно, никого не предупредив. И тут закрадывались в голову самые нехорошие мысли.

После завтрака компания собралась все в том же классе.

— Он так и не вызвал авроров, хотя обещал мистеру Сметвику, — поджала губы Лили. Ей с трудом удалось сохранить молчание после объявления директора и не задать интересующие вопросы.

— Мама написала рецепт и способ применения, — Северус помахал письмом.

— Я уже отослала список отцу… — кивнула Алиса. — Теперь нам нужно подождать….

С хлопком появился домовик в чистой наволочке с гербом семейства Блишвик.

— Хозяйка Алиса, хозяин Августус велел передать, — он протянул объемный сверток.

— Спасибо, Тилли, можешь идти, — улыбнулась девушка.

Домовик просиял, кивнул и растворился. Алиса стала разворачивать бумагу. Каждый ингредиент был упакован отдельно, с применением Сохраняющих чар. Девушка с Северусом еще раз проверили все по списку. Отец прислал ингредиенты даже в большем объеме, чем она просила.

А еще студенты предупредили родителей о пропаже декана и о своих подозрениях. Если директор ничего не предпримет до конца недели, тревогу поднимут сами аристократы. Раньше они не имеют права, осведомленность выглядела бы подозрительно, их могли затаскать в Аврорат, вместо реального расследования. После появления мертвецов в Министерстве, аристократию жестко контролировали и проверяли.

— Пора, — Снейп сгрузил ингредиенты в котел, сунул туда же рецепт, обмотал ношу Мантией Джеймса, чтобы никто не видел, чем занимаются студенты. До занятий оставалось еще десять минут, хватит, чтобы добраться до границы барьера и применить порт-ключи профессора.

Осторожно, не привлекая внимания, они выбрались из замка. Уже у ворот остановились, задыхаясь. Даже не заметили, как задерживали дыхание.

— А что если на порт-ключах стоит ограничение по численности? — неожиданно задал вопрос Джеймс. — Профессор рассказывала о таком, она вполне могла сделать артефакты именно этого типа.

— Профессор сказала, что ключ для меня и моей семьи, значит, я могу взять с собой еще трех человек, — рассудила Лили. — Вместо папы, мамы и сестры.

Северус при упоминании последней поморщился.

— Еще одного могу взять я, как раз хватит на нас всех.

Подростки взялись за руки, и их утянуло в перемещение. При этом они старались не думать, как будут возвращаться из неизвестной местности. Они должны найти профессора, тогда она сама их вернет. Пусть даже отругает, лишь бы все было хорошо.

Пустующий особняк убил последнюю надежду, что с преподавателем все в порядке. Может, она проспала, может, она погрузилась в срочный заказ и сидит дома безвылазно, кто знает. Но дом погрузился в молчание, даже шорохи ветра не беспокоили его. Хозяйка не появлялась здесь давно.

— У нее что, нет домовиков? — Сириус огляделся.

— Профессор говорила, что любит все делать своими руками.

Компания немедленно принялась за исследование дома в поисках вещей, которые можно использовать для зелья поиска. Северус варил его на кухне. В лабораторию ходу не было, там даже сейчас стояла слишком серьезная защита, поэтому приходилось использовать подручные средства. Лили помогала измельчать ингредиенты, зачитывала последовательность действий, отчеркивая нужные пункты ножом. Остальные разошлись по комнатам, но через полчаса вернулись.

— Все бесполезно, — уныло произнес Сириус.

— Даже в ванной ничего нет, — слегка заалел ушами Джеймс.

— Декан совсем не оставляла личных следов, — Регулус положил голову на край стола, следя за перемещениями пары зельеваров.

— Может, нужно посмотреть в шкафу? — предложила грустная Алиса. — У профессора индивидуальные платья, она могла зачаровывать их лично…

— Что здесь происходит?

Подростки подпрыгнули и развернулись. Проход на кухню блокировала массивная фигура целителя Сметвика. Взъерошенного, утомленного, с покрасневшими глазами целителя. Острый женский глаз тут же заметил, что он похудел, осунулся, хотя с пропажи профессора прошло всего три дня.

— Северус, зачем ты привел сюда студентов? Разве вам не нужно быть в школе?

Снейп вскинул голову, смело взглянул на мужчину.

— Мы знаем, что профессор Певерелл пропала, слышали ваш разговор с директором. Он ничего не предпринял, сказал, что она уехала по делам.

— А сам поставил на замену Грюма, — скривился брезгливо Сириус. Он был невысокого мнения о способах преподавания аврора и радовался, что напросился в свое время на дополнительные занятия к слизеринцам.

Как и остальные гриффиндорцы их компании.

— Поэтому мы варим зелье поиска, — Северус не прекращал работы, Лили сосредоточенно помешивала ложкой в котле.

— Но у нас не хватает личной вещи профессора, — развел руками Регулус.

Неожиданно Сигнальные чары зазвенели, все насторожились. Сметвик достал палочку.

— Оставайтесь здесь! — велел он ребятам.

И вышел наружу.

У ворот стояла, пошатываясь, леди Гарри Певерелл.

Кровь медленно вытекала из раны, пропитывала землю и корни травы вокруг. Они переместились в лес ночью, и в темноте жидкость казалась почти черной, как сам дар Певерелл.

Самонадеянность погубит Темного Лорда. Он блокировал силы, блокировал внешние ее проявления, но совсем не подумал о той мощи, что заключена в крови волшебника. Глупец, борющийся за права чистокровных, совсем забыл, почему так важна эта самая кровь.

Напитанная силой, магией волшебника, глубокой, чистой, самой мощной, она прокладывала себе дорогу за путы. И Гарри улыбалась, глядя на все расширяющееся влажное пространство.

Он даже не подумал, сколько ритуалов на крови можно провести в некромантии. Особенно один.

Когда Реддл вернется, его ждет большой сюрприз.

Самонадеянность погубит Темного Лорда.

Гарри шептала, ее шепот разносился по поляне. И лес затих, ветер перестал играть с его ветвями. Весь мир замер в ожидании, пока с губ волшебницы слетали слова катренов древнего заклинания. Под этот шепот ожили тени, они поднимались и опускались, тянули свои щупальца к лежащей на траве ведьме. Бессильной и могущественной одновременно. Поляну накрывал холод смерти, пока глаза Гарри становились все более тусклыми, пока яркие изумруды не затянула пелена ее дара. Темного дара.

Как малефик она находилась не на самом высоком уровне, но если использовать всю свою кровь, если положить в основу чар здоровье и жизнь, если поставить их на кон, то можно попытаться выиграть. Шанс на выживание крайне мал, но он хотя бы есть. И разве бывшая Поттер — не самый отважный и безбашенный гриффиндорец, которому постоянно везло?

Улыбаясь потрескавшимися губами, Гарри продолжала шептать, погружая лес во мрак и смерть. И надеялась, что Том сдержит свое обещание и вернется.

— Декан, вы вернулись! Ну, вот, теперь зелье пропадет, — тут же расстроился Северус.

Остальные рассмеялись с облегчением.

Гарри Певерелл, лохматая, с распущенными волосами, покрытая синяками, сидела за столом на кухне и уплетала приготовленный на скорую руку Алисой бутерброд, запивая его горячим чаем. Сметвик на руках принес женщину в дом, так как ноги у нее были сбиты в кровь, она очень устала, пока добиралась сюда. Ей удалось сбежать от похитителей, но в результате она потеряла практически все свои артефакты, удалось сохранить только обручальное кольцо.

Дети были рады, что декан вернулась. Пусть ругается, пусть их усилия не пригодились, но вот она, живая, здоровая, голодная, как стая волков. И измученная, избитая, в глазах лопнули сосуды, Северус старался не вспоминать внешние признаки использования Круциатуса у жертвы, которые случайно прочитал в книге в библиотеке декана, когда гостил у нее.

Сметвик стоял в стороне, сложив руки на груди. На фоне всеобщего веселья подобное поведение выглядело странно, и Алиса то и дело бросала на целителя удивленные взгляды.

— Профессор, но кто вас похитил? — крутился вокруг любопытный Сириус.

А в следующее мгновение женщина упала на пол, парализованная заклинанием Гиппократа.

— Что вы творите?! — возмутился Джеймс.

Целитель не обратил на него ни малейшего внимания, прошел к своей невесте, вздернул ее за шкирку и усадил на стул, одновременно привязывая.

— С первой секунды меня что-то беспокоило, — сообщил он ей. — Что-то неуловимое, что мне никак не удавалось осмыслить. Только сейчас я понял. Где ваше кольцо рода, леди Певерелл? Я часть вашей семьи и обычно видел его, но сейчас его нет на пальце. Снять вы его не могли… она не могла, потому как слишком долго шла к своему положению.

Он сдернул обручальное кольцо.

— Держи, Северус. Надеюсь, еще можно использовать зелье поиска?

— Так это….

— Нет, не Гарри. Кто-то под Оборотным.

Парень кивнул и снова вернулся к приготовлению зелья, благо на волне всеобщей радости и удивления, он его не забросил, просто из любопытства желая завершить эксперимент. Зелья поиска относилось к высшим, ему еще не доводилось варить таких сложных. И без помощи Лили он вряд ли справился бы.

Поддельную Гарри погрузили в сон, потом ее отправят в Аврорат. Сейчас самое главное — вернуть оригинал.

Компания быстро пришла в себя и вновь вернулась к мрачно-решительному настрою.

— А почему бы не использовать одежду профессора? — обратилась к Сметвику Алиса, больше желая отвлечь сверлящего мрачным взглядом подделку мужчину.

— Потому что ее гардероб защищен лучше, чем Гринготс, — хмыкнул тот.

Северус закончил зелье, остудил его чарами и бросил внутрь кольцо. Сметвик проводил его больным взглядом. Оно растворится, как только отдаст все свои воспоминания о Гарри. Но лучшего он предложить не мог, кольцо женщина не снимала, с ним были связаны сильные эмоции волшебницы. Так что должно сработать.

На столе разложили карту Великобритании, затем Северус обмакнул в зелье кристалл на тонкой цепочке, который предоставил Сириус, и стал вращать его над бумагой. Прозрачный камень вспыхнул и устремился к какой-то точке.

— Северная Ирландия, — прочитал Джеймс.

Том пришел на рассвете, когда небо на востоке еще только-только занималось первыми робкими, почти прозрачными лучами персикового цвета. Но на краю ярко алел багрянец, готовый вспыхнуть и разрастись пожаром на темному бархату небес, еще усыпанному звездами.

Появился он красиво, мантия развевалась, он неспешно скользил по траве к своей жертве.

У Гарри окоченели ноги, она почти не могла пошевелить кончиками пальцев, но продолжала беззвучно шептать, наполняя силой кровь. Не будь она некромантом, уже давно бы умерла, но и так понимала, что осталось ей недолго. И главное — успеть унести его за собой. Она использовала черное целительство на крови, чтобы выжить, продержаться подольше. Кровь стала ее убийцей, и она же принесла спасение. Обычный человек не вынес бы такой кровопотери, но она волшебница, магия хранила ее. Хель не торопилась забирать, и Гарри была благодарна за это богине.

— Вы еще держитесь? Потрясающе! — в голосе слышалось восхищение безумного ученого.

Он пришел не один, с шестью людьми в черных плащах и белых масках. Для них Том снял барьеры, чтобы все увидели бледную, синюю от холода леди Певерелл. С короткими, неровно обрезанными волосами, с посеченной щекой. В ней не осталось почти ничего от того гордого преподавателя и Мастера, только гордость в глазах, только легкая улыбка на разбитых, бледных губах.

— Я пришел за окончательным ответом, леди Певерелл. Присоединяйтесь, не глупите. И вместе мы сможем ВСЕ! Бессмертие будет на нашей стороне, покровительница вашего рода никогда не коснется нас своей костлявой рукой.

Богиня прекрасна, и Гарри уже видела ее силуэт, слышала на грани шелест деревьев Садов Смерти.

Она перевернулась, посмотрела на Тома, глаза в глаза. И широко, безумно улыбнулась, выталкивая из себя последнее слово.

— Хель.

Реддл выглядел удивленным, шокированным, когда из травы метнулось к нему облако черного пепла, оно расширялось, росло, скользило к магам, и они не смели удрать, аппарировать, загипнотизированные приближающейся смертью, скованные ее холодом. Она иссушала их, оставляя после себя лишь мумии, скелеты, обтянутые тонким пергаментом кожи. Под облаком пепла умирала сама земля, сворачивались травы и цветы. Никогда здесь больше ничего не вырастет. Потому что это поляна проклята.

Гарри облегченно вздохнула, когда рядом упало тело Тома Реддла. Она справилась, она справилась, молодец.

Больше сил не осталось, и женщина прикрыла глаза. Никакое черное исцеление не поможет при такой потери крови, хотя она старалась, очень старалась, даже будучи скованной по рукам и ногам, она старалась выжить.

Уже уплывая в темноту, ей показалось, она слышала встревоженный голос Гиппократа, зовущего ее по имени.

Но ведь этого просто не могло быть?

Сметвик не мог поверить свои глазам. Зелье поиска привело их на лесную поляну, освещенную первыми лучами солнца. Они слишком долго провозились с аппарацией, с уточнением координат. Потом еще сдать подделку в Аврорат, убедить их последовать за ними, хотя они очень не хотели слушать мальчишку, который умудрился сварить зелье со старших курсов. Но авторитет целителя выручил и здесь.

Темное, как будто выжженное пятно, от которого веяло смертью. Авроры, пришедшие вместе с ними, отшатнулись от мертвенного холода, достали палочки, нервно озираясь.

В самом центре, рядом с трупом мужчины в мантии лежала Гарри Певерелл. По щеке ее стекала кровь, и по сравнению с ней кожа казалась еще более бледной, с синеватым оттенком, как несколько раз снятое молоко. Гиппократ бросился к ней, накладывая необходимые заклинания, стабилизируя ее состояние, даже не зная, жива она еще или нет.

Он разрезал веревки, сжал холодное тело в руках, попытался нащупать пульс. Дрожащие пальцы не чувствовали никакого биения жизни, он проверил шею, запястья — ничего. Как будто… как будто он опоздал. Дыхание перехватило, Сметвик прижался щекой к груди женщины. Не помогали даже заклинания реанимации, используемые при клинической смерти. Пожалуйста, пожалуйста, пусть она будет жива. Пожалуйста, Мерлин, Мордред, Моргана, Хель, кто угодно! Без нее он уже не сможет. Он больше никуда ее не отпустит, будет следить, беречь, как зеницу ока. Только пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

На грани слышимости ему почудился глубокий, чувственный женский смешок.

И в тот же момент грудь под щекой вздрогнула раз, другой, третий. Слабо, еле уловимо. Сметвик дрожащими пальцами взял тонкое запястье. Венка пульсировала, неровно, слабо, но… но…. Гиппократ готов был взвыть от облегчения. Пустота в груди, появившаяся, когда он понял, что Гарри мертва, стремительно заполнялась теплотой. Он смотрел на бледное лицо, гладил веки, целовал слипшиеся от крови ресницы, согревал холодные губы. И ждал, когда принесут порт-ключ в Мунго, потому как рисковать и аппарировать с драгоценной ношей готов не был.

— Только возвращайся, — шептал он. — Тебя все ждут. Особенно твои неугомонные студенты. И я. Только возвращайся к нам, Гарри.

Женщина неровно, рвано вздохнула, и Сметвик прижал ее к себе.

— Возвращайся.

— Как она? — Гиппократ по привычке запустил пятерню, лохматя волосы.

Они с коллегами сидели в больничной столовой, после очередного дежурства, и пили горячий кофе. Пусть он имел отвратительный вкус, бодрил не хуже порции зелья. Они даже какое-то время подозревали, что повар тайком что-то добавляет, но никаких примесей не обнаружили.

Главный целитель тяжело вздохнул, устало помассировал виски. Сметвика он уважал еще с тех пор, как молоденький тогда еще будущий целитель проходил интернатуру и спас жизнь его дочери, попавшей под неприятный сглаз. И наблюдать, как он себя изводит, не доставляло удовольствия.

— Динамика положительная. Насколько это вообще возможно в ее состоянии, — вздохнул он, делая очередной глоток и морщась. — Раны мы залечили, так что и следов не осталось. Но ее организм крайне истощен, большая кровопотеря сказалась. Ее спасла собственная магия, она подпитывала тело, не давала сердцу остановиться. Но даже у мисс Певерелл имеется предел. Сейчас она на поддерживающих заклинаниях и специальных зельях, обычным Кровевосстанавливающим здесь не обойтись.

— К тебе уже приходили авроры? — мрачно спросил Сметвик, стискивая кулаки.

Темный ритуал, проведенный на территории Великобритании, всколыхнул общественность. Каким-то образом об этом пронюхала Скитер и раструбила в статье на первой полосе, пугая нашествием безумных некромантов и демонов из Ада. Преувеличение, конечно, но обывателям хватило, чтобы завалить и так загнанный на работе Аврорат гневными письмами с требованием разобраться с ситуацией как можно скорее и найти виновного.

Они подозревали Гарри, так как она единственная, кто выжил. И ждали, когда женщина придет в себя и способна будет ответить на вопросы под Сывороткой правды.

Сметвик их ненавидел. И больше всего ненавидел собственную беспомощность. Он был способен расплести сложное проклятие, стабилизировать критическое состояние пациента, вытаскивая его буквально с того света. Но ничего не мог поделать для собственной невесты. Он не настолько разбирался в темной магии, истинно темной, некромантии, чтобы стереть следы или подделать улики. Да и поздно уже, авроры оцепили тот участок, теперь его исследовали все имеющиеся специалисты Министерства поголовно.

Начальник с сочувствием посмотрел на шефа одного из отделов больницы.

— К ней применяли Непростительные, ее пытали, а затем бросили умирать. Ее магия полностью была сосредоточена на спасении жизни, состояние мисс Певерелл, то, что она вообще выжила, тому доказательство. Я так и написал в официальном заключении, которое отправил в Аврорат. Если понадобится, напишу еще раз.

— Спасибо, Престон, — слабо улыбнулся Гиппократ. — Я, пожалуй, пойду.

Он поднялся, чтобы отнести наполовину пустую кружку с недопитым кофе на стойку.

— Тебе нужно отдохнуть, Гиппократ, — укоризненно покачал головой начальник. — Никому не станет проще, если ты сейчас рухнешь с истощением. Особенно твоим пациентам.

— Я знаю, Престон, знаю. Но оставить ее не могу, она должна знать, что я рядом.

— Простите….

К ним незаметно подошла миссис Снейп. Девичью фамилию из-за решения главы рода она вернуть не смогла, но ее это совсем не расстраивало. В халатике помощника аптекаря с соответствующей эмблемой, с забранными в хвост волосами она смотрелась очень интересно. Особенно сейчас, когда отдохнула и набрала вес. Гиппократ усмехнулся тому, что почти машинально провел осмотр подошедшей женщины.

— Я хочу узнать, как дела у декана Певерелл, — женщина слегка неловко улыбнулась. — Мой сын постоянно спрашивает в письмах, я ничего не могу ответить, так как к ней никого не пускают.

— Она идет на поправку, миссис Снейп, — Престон тоже поднялся, вслед за коллегой. — Но мы не знаем, сколько займет выздоровление.

Женщина смущенно покраснела, сковано мотнула головой, должно быть, кивая.

— Спасибо, я так и напишу Северусу.

Гиппократ решился. Подхватил Эйлин под руку, потащил за собой.

— Пойдемте, покажете им воспоминания. Думаю, мистер Блэк сумеет раздобыть малый Омут Памяти.

Они пошли на второй этаж, в закрытое отделение, куда попадали пациенты в особо тяжелом состоянии. Гиппократ с тяжелым сердцем открыл одну из дверей. Ему казалось, он запомнил каждую трещинку на ней.

Гарри лежала на кровати и, казалось, просто спала, тихо и мирно. Но ее кожа потеряла краски и почти сливалась по цвету с больничным бельем, отчего волосы и ресницы казались еще темнее. Дыхание звучало ровно, грудь поднималась мерно. Она просто спала, восстанавливала силы. И Гиппократ радовался, что женщина не впала в магическую кому. Значит, живет, значит, борется. Просто не приходит в себя.

Эйлин смотрела на помогающего ее семье декана почти с болью. Быстро развернулась, прикусив губу.

— С-спасибо, — хриплым голосом поблагодарила она и вышла, оставляя Гиппократа наедине с его болью.

Мужчина подошел к кровати, взял тонкую руку с темным кольцом на указательном пальце. Поцеловал его, прижался щекой к горячей ладошке.

— Возвращайся скорее, Гарри. Без тебя одиноко.

— Мистер Поттер, вы должны находиться в школе, отбывать наказание за самовольную отлучку с территории Хогвартса!

— Но мы всего на минутку, мистер Сметвик! Нам только увидеть профессора Певерелл.

Его поддержал тонкий девичий голосок.

— В воспоминаниях миссис Снейп она такая пугающая, мы должны убедиться, что все в порядке.

— Ну, пожалуйста, — скорей всего, обладатель этого тона состроил жалобную минку.

— Нет, мистер Блэк, ваши щенячьи глазки меня не проймут. И ваши тоже, мистер Блэк-младший. Мисс Эванс, и вы туда же! Мистер Снейп, я все вижу, не пытайтесь пролезть под рукой! Да что же это такое!

Гарри захотелось смеяться — столько отчаяния звучало в голосе Гиппократа. Нос защекотало, и женщина чихнула, потом еще раз, сдувая непослушную прядь с лица.

— Гарри!..

— Профессор!..

— Декан!..

Женщина открыла глаза. Судя по белым стенам, по ряду зелий на прикроватной тумбочку, она в Мунго. Вокруг ее постели столпились мушкетеры в полном составе, сияющие, улыбающиеся. Гиппократ облегченно прикрыл глаза, перевел дыхание. Гарри послала ему извиняющуюся улыбку. Все-таки сколько беспокойства доставила своему мужчине! А затем зевнула. Слабость кошмарная, веки словно свинцом налились.

Целитель взял дело в свои руки.

— Так, вам пора, ребята! Профессор только очнулась, она еще слаба, чтобы принимать посетителей. Придете в следующий раз. Кыш-кыш-кыш, — подталкивал он их к выходу.

— Декан, мы вернемся через пару дней! — вывернулся у него из-под руки Регулус.

— Выздоравливайте! — от лица всех пожелала Лили, после чего Гиппократ закрыл дверь.

И с самым угрожающим видом повернулся к невесте.

— Вот и хорошо, что они ушли. Никто не помешает мне пропесочить тебя как следует! — он решительным шагом подошел к постели, сел на край.

Сон слетел с Гарри, она попыталась еще раз улыбнуться, что-то сказать, но язык не двигался, не хватало сил.

А Сметвик уткнулся лицом в ее грудь, сжал в крепких, но бережных объятиях.

— Я тебя больше никуда не отпущу, — горячо зашептал он, от его тяжелого дыхания по телу расползались мурашки. — Что хочешь делай, но никуда… ничего…. Я думал, уйду прямо там, вместе с тобой. Ты не шевелилась… не дышала…. Мертва….

Гарри с трудом подняла кисть, положила руку на макушку целителя, погрузив пальцы в жестковатую пышную шевелюру.

— Я… рядом… — прохрипела она.

Сметвик кивнул, по-прежнему не отрывая лица, обдувая горячим дыханием открытые ключицы. Гарри слабо улыбнулась и закрыла глаза.

Теперь можно и поспать.

— К тебе рвутся журналисты, — Сметвик сидел рядом с кроватью и чистил апельсин. По комнате плыл восхитительный аромат цитрусовых.

Гарри поморщилась, как от зубной боли.

— Только этого не хватало, — поджала губы женщина, потирая лицо.

После первого пробуждения, она пошла на поправку семимильными шагами. Лучшие зелья из самых качественных ингредиентов, лучшие специалисты. И если последних вполне мог обеспечить Мунго, то откуда берутся снадобья, Гарри не подозревала, а Гиппократ отмахивался и просил не забивать голову.

— А еще авроры во главе с некромантом Бернсом, — мужчина передал ей дольку.

Гарри помрачнела. Ее участие в темном ритуале не подлежало сомнению, осталось лишь уточнить, кем она была: проводящей или жертвой. Определиться во лжи, в том, что говорить, мешало незнание, к какому выводу пришли многочисленные специалисты Аврората.

— И мы намерены получить ответы, — Руфус Скримджер вошел в палату в компании помощника и некроманта Бернса. — Не волнуйся, Гиппократ, никто твою невесту ни в чем не подозревает, мы хотим лишь получить ответы на пару вопросов. Мистер Бернс уже выяснил все детали.

Приподнявшийся было целитель опустился обратно на стул и вновь взялся за апельсин. Гарри вопросительно взглянула на коллегу, тщательно скрывая волнение. Если они узнали, что она некромант…. Появятся дополнительные вопросы по поводу происшествия в Министерстве, и все ее усилия пойдут прахом.

Бернс, как всегда застегнутый на все пуговицы, сухопарый, подтянутый, наколдовал себе дополнительный стул по другую сторону кровати.

— Мне удалось выяснить, что леди Певерелл выполняла роль жертвы в темном ритуале. Но что-то пошло не так, скорей всего, была нарушена последовательность выполнения этапов ритуала, и магия обернулась против самих проводящих.

Гарри с трудом удержала невозмутимость на лице. Коллега и бывший учитель вновь солгал ради нее, на этот раз уже официально, без недомолвок. Он просто сказал неправду, хотя это всегда противоречило его принципам. Бернс сильный, умный маг, он не мог не понять, кто провел ритуал и какую роль выполняла на самом деле Певерелл. И тем не менее прикрыл ее, буквально оправдал.

— Поэтому мы хотим задать вам пару вопросов, даже без использования Сыворотки правды.

— Гарри сейчас нельзя давать Сыворотку, она вступает в реакцию с принимаемыми лекарствами, — пробурчал Сметвик и передал еще дольку апельсина невесте. Та поблагодарила кивком, с трудом оторвала взгляд от Бернса, чтобы посмотреть на Руфуса Скримджера.

— Я мало что помню, мистер Скримджер. В пятницу меня позвали по определенному адресу голосом главного целителя, сказали, что Гиппократ ранен. Я поспешила туда и не подумала о защите. А после — темнота. Очнулась я уже в Мунго.

Помощник главного аврора застрочил в пергаменте, Руфус кивнул.

— Почему вы уверены, что это был не главный целитель?

— Гиппократ познакомил меня с ним во время выходных. Престон всегда называет меня МИСС Певерелл, тот же, кто выманивал, назвал ЛЕДИ Певерелл, поэтому я…. Сообразила, но слишком поздно, — виновато улыбнулась и пожала плечами.

— Лучше спросите директора Дамблдора, почему он не поднял тревогу, хотя я сообщил ему, что пропал один из его преподавателей.

Скримджер устало посмотрел на целителя, видимо, этот вопрос поднимался уже не в первый раз.

— Мы занимаемся этим, Гиппократ. Лучше скажи, почему тревогу не поднял ты.

— Потому что половина ваших ребят попала под темные проклятия какой-то группы контрабандистов, — огрызнулся Сметвик. — И я два дня занимался только ими.

Аврор махнул рукой и вернулся к допросу.

Бернс тоже получил свою дольку апельсина, авроры отказались. Еще какое-то время они задавали вопросы, но Гарри ссылалась на амнезию. Наконец, служители правопорядка покинули их, и Бернс, повинуясь выразительному взгляду Гарри, накинул особые чары против прослушивания, собственной разработки.

— Почему, мистер Бернс?.. — Гарри не понимала.

Тот хмыкнул, запустил еще один кусочек оранжевого сочного фрукта в рот и методично вытер пальцы от густого, яркого сока.

— Потому что такие, как мы, должны держаться вместе, — хмыкнул он. — К тому же, вы действовали в рамках самозащиты… в духе некромантов, разумеется. И я не уверен, что нынешнее поколение поймет мою точку зрения, — он выразительно скривился. взглянув на дверь, за которой скрылись авроры. — Маги стали бояться всего, что им непонятно. И я не вызываю страха лишь по той причине, что официально на стороне Светлых, хотя сам и Темный. Они не понимают, что….

— Темные маги всегда только на своей стороне, — закончила за него Гарри любимое изречение своего наставника.

— Верно, леди Певерелл, — со значением произнес Бернс. — Разрешите откланяться. Оставляю вас наедине. И… между нами нет долгов.

— Между нами нет долгов, — эхом откликнулась Гарри с искренней благодарностью смотря на прямую, узкую спину несостоявшегося в этом времени учителя.

Он мог потребовать очень много за свою услугу, но поступил благородно. Или глупо, если посмотреть с точки зрения менталитета темных магов. Но, как сказал сам Бернс, он же работает со Светлыми.

Гиппократ сосредоточенно рассматривал апельсин, который чистил. Гарри видела, что мужчина хочет что-то спросить, но не решается. И не торопила, медленно пережевывала сочные кусочки, наслаждаясь мягкостью, ярким, насыщенным запахом и вкусом.

— Почему он не убил тебя сразу? — наконец, поднял голову Сметвик.

— М?

— Почему Том не убил тебя сразу? — расширил целитель вопрос. — Не то, чтобы я не радовался этому обстоятельству, но на его месте каждый разумный маг сразу бы убил противника, не раздумывая, когда не получилось отнять то, что хотелось.

Ему Гарри рассказала, что Реддлу требовалась сила некроманта для какого-то своего ритуала, без подробностей. Не стоит лишний раз тревожить Гиппократа рассказом о Пыточных и предложении родить совместного ребенка, он и так на нервах в последнее время. И все из-за нее.

— Том… он был той кошкой, которая любит играть с мышкой, прежде чем съесть ее.

Одно представление на кладбище чего стоит! Гарри понимала доводы Сметвика, принимала их. Будь она возродившимся Темным Лордом, сразу бы убила молодую Поттер, как только взяла палочку в руку. Нельзя оставлять за спиной противника, способного нанести удар, даже исподтишка. Но Том играл, он упивался собственной властью. Устроил показательную дуэль с недоучкой и умудрился дать ей сбежать. Хотя что могла противопоставить тогда еще юная Поттер магу с боевым стажем Реддла? Что на кладбище, что в Запретном лесу при их последней встрече, что при битве за Хогвартс, он желал подтверждения своей магической мощи, своей власти над жизнью и смертью окружающих людей. Поэтому он и звал себя Лордом Судеб, потому что хотел иметь право решать, кому жить, а кому — умирать. Может, потому что подсознательно осознавал собственную неполноценность?

Возможно, когда-то у него были благие намерения, он вел активную политическую и научную деятельность, но власть, которую он получил над чистокровными, над сливками общества, вскружила ему голову. Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. Он захотел больше, захотел владеть этим вечно. И стал разрывать связи души, тела и ауры, а когда происходит нечто подобное, человек сходит с ума, разум его теряет свою стабильность.

Он терял человеческий облик и внутри, и снаружи, его душа — ободранное страшное существо, уже даже не похожее на человека. И нынешнем времени она видела отголоски безумия, все больше овладевающего некогда гениальным магом. От этого становилось немного грустно.

А еще теперь остро вставал вопрос с крестражами. Гарри и так слишком сильно изменила будущее в отношении их хранилищ. Она не дала Белле вступить в Общество, а именно в ее банковской ячейке Том спрятал чашу, когда Лестрейндж зарекомендовала себя, как верная исполнительница. Как и говорил Дамблдлор, он всю жизнь мечтал быть причастным к миру волшебников полностью, то есть иметь нечто на сохранении в самом известном банке. Мраксы являлись ветвью рода Слизерин, одной из четырех, но остальные увяли. В своем стремлении сохранить чистоту крови, они заключали близкородственные связи, постепенно это вело к наследованию безумия, мутациям, уродствам. Трое последних Мраксов были, откровенно говоря, страшненькими. Гарри подозревала, что один отец-магл не может исправить века такого смешения крови, его гены лишь отсрочили неизбежное — сумасшествие последнего потомка рода.

Мраксы вели разгульный образ жизни, они предпочитали продавать имеющиеся вещи, нежели работать. И в конце концов, от всего богатства у них осталась только лачуга. Но Том не унаследовал даже ее — его фамилия так и осталась Реддл. Скорей всего, тут постарался отец, обозленный любовью дочери к маглу, но точно сказать нельзя, почему Темному Лорду не досталось имя предков.

Ведь камень он не носил, использовал его как крестраж. Так не поступают с родовыми перстнями.

И в результате она уверена только в расположении диадемы. Нужно будет наведаться в Выручай-комнату. Но что делать с остальными крестражами? Какова процентная вероятность того, что вмешается привычная удача бывшей Поттер, и все сокровища окажутся на своих местах? Или она неожиданно поймает огромную змею, которая может быть где угодно на территории Великобритании?

Кстати, в том, что Нагайна стала крестражем именно сейчас, Гарри не была уверена. Возможно, Том провел ритуал позже, уже после возрождения. Все равно подстраховаться не помешает.

— Ты думаешь о чем-то плохом, — констатировал Сметвик.

Гарри подняла глаза на своего мужчину, терпеливо дожидающегося, когда она прекратит витать в облаках.

— Ты можешь организовать мне выписку, но с сохранением больничного листа? Мне пока еще рано в Хогвартс.

Целитель кивнул.

— Но я отправлюсь с тобой! — предупредил он.

Гарри улыбнулась.

— Как тебе будет угодно.

Приятно вновь оказаться дома. Но у Гарри в запасе было не так много времени, ее отпустили под ответственность Сметвика и запретили колдовать до полного восстановления резерва. К счастью, она знала отличный способ ускорить процесс.

В ритуальный зал она не спускалась почти с самого основания рода и уже забыла великолепие мраморной чаши источника. Мерцающая вода со вспыхивавшими голубоватыми и желтыми искорками, которые лукаво подмигивали женщине. С шорохом соскользнуло на пол платье, Гарри переступила его и медленно зашла в приятную воду. Та обступила ее и тут же приняла в себя, обхватила. Женщина присела, облокотившись на каменную гладкую стену, прикрыла глаза. Магия заполняла ее, восстанавливала резерв, использовала каждую щелочку, каждую трещинку, чтобы усвоиться, раствориться в организме волшебницы. Непередаваемое ощущение, когда обостряются все органы чувств, когда чувствуешь запах камня, когда осязаешь воздух языком. Гарри глубоко дышала. Ей понадобится много магии на предстоящие проверки. Лишь бы удача не оставила гриффиндорку, помогла и в этот раз.

Потому что жить в стране с многочисленными крестражами гениального, могущественного безумца — все равно, что сидеть на бочке с порохом.

Пещера была точно такой, какой она ее помнила еще с первого пребывания в ней. Позже Гарри не раз навещала место захоронения одного из крестражей. И место смерти Регулуса Блэка по совместительству. Она нашла его среди инферналов озера, похоронила, как полагается. После этого портрет леди Вальбурги стал разговаривать с ней… вообще, стал разговаривать, а не кричать и не фыркать презрительно.

Она помнила спектакль по добыче первого крестража. Часть ее подготовки. Директор заранее побывал в пещере и снял все серьезные ограничения, оставив лишь парочку, для демонстрации. Часть ее тренировки, показательный пример того, что добыть остальные будет не легче. Какое же это хранилище для очень важной вещи, если, чтобы попасть туда, нужно всего лишь рассечь руку о скалы? Директор просто не желал пугать ее, не желал, чтобы она знала, что для уничтожения крестражей требуется гораздо больше знаний, чем имелось у нее в запасе. Гарри тогда вообще не задавалась вопросами, она шла вперед, полностью погруженная в выполнение своей миссии, на которую ее затачивали с раннего детства.

В защитном плетении было накручено столько, что женщина невольно охнула от восхищения. Том уже побывал здесь и гарантировано оставил свое сокровище. Возможно, ее появление заставило его поторопиться расстаться с крестражами и поискать им безопасное место.

Но он слишком привязан к местам, которые напоминали о его "подвигах", о его власти и славе. Пещера, где он запугал мальчишек, старая развалина Мраксов, где он впервые применил Непростительное. Хогвартс, где он… был дома.

Маленькая лодчонка неподвижно стояла у берега, никаких волн, никаких покачиваний. Гарри вспомнила ложь Дамблдора, что магический предмет не видит ее, как волшебницу. Но ведь… она уже тогда пережила смерть близких, она уже тогда применяла Круциатус к Беллатрисе.

Дамблдор хотел, чтобы она как можно дольше оставалась ребенком, мыслила, как ребенок, верила, как ребенок. Потому что что такое жизнь одного существа, когда на кону магическое сообщество? И сердиться не получалось, из Гарри слишком долго воспитывали Героя. Как темный маг, она понимала логичность таких ставок, но теперь не была согласна находиться на одной из чаш весов.

— Не смотри вниз, — предупредила она Сметвика.

Тот уже посмотрел, позеленел слегка. Ну, да, зрелище не самое приятное, даже для привыкшего казалось бы ко всему целителя.

— Что… что это?

— Инферналы, или зомби низшего порядка. Без разума, без чувств, не слишком быстрые, но исполнительные и устрашающие, — Гарри приняла руку и вышла на островок. — Остановить можно только Адским пламенем.

Чаша с зельем стояла на пьедестале, зелье мерцало, манило медальоном на дне. Том действительно был гением. Хотя, скорей всего, здесь постарался талантливый зельевар, такой, как Северус Снейп. В прошлой жизни этим занимался именно он. Модифицированное зелье ночных кошмаров, которое пробуждает самые глубинные страхи. Каким-то образом зельевар добился, чтобы состав работал и наяву, на не спящего человека.

Гарри провела кончиками пальцев по краю чаши. Логичным выводом являлась необходимость выпить зелье, чтобы достать медальон. Но на самом деле, это было и не обязательно. Опустевшая чаша — вот, что являлось сигналом к пробуждению армии инферналов. И нужно перехватить этот сигнал, уничтожить его, чтобы не дать озеру всколыхнуться.

— Я думал, только некроманты могут создавать зомби, — Сметвик расхаживал по краю озера, осматривался по сторонам.

Гарри пожала плечами, не отвлекаясь от изучения плетения чар на чаше.

— Только некроманты могут создать умертвий и личей, инферналов — любой темный маг, у которого имеются соответствующие знания и уровень дара. Потому инферналы и выделены в отдельную графу и изучаются на Защите всеми без исключения, в то время как принцип уничтожения зомби и умертвий не проходят. Некромантов слишком мало, если поднимется кладбище, сразу найдут, кого подозревать. Поэтому мы и не высовываемся, вернее, стараемся не нарываться в открытую.

Сметвик прищурился, сложил руки на груди.

— То есть ты используешь свой дар не только для запугивания некоторых Обществ?

Гарри усмехнулась.

— Да, еще я бегала по кладбищам, на которых произошло спонтанное стихийное поднятие и на которых при этом остались ценные артефакты, — еще несколько заданий Гильдии, вспоминать страшно и весело. Гарри весело, ее прежнему Сметвику — страшно. Он же ее лечил. — Хотя, чаще всего, они и являлись косвенной причиной поднятия.

— Что ты делаешь?

— Перехватываю контроль над УК — управляющим контуром. Есть еще БУК — боевой управляющий контур, но его может создать только некромант, который посылает свои армии в бой. Это, — она мотнула головой в сторону озера с мертвецами, — всего лишь для убийства покусившихся на сокровище. Они утаскивают его под воду и вновь замирают, в то время как армия продолжает идти вперед и убивать.

Сметвик поежился.

— Кажется, скоро я стану специалистом по темной магии.

— Разумеется. Только об источнике знаний не говори, — засмеялась Гарри. — Готово!

Она вылила зелье и забрала медальон. По пальцам шибануло темной магией, неправильной смертью. Женщина прикрыла глаза. Да, как она и предполагала, в тех книгах, которыми пользовался Том, как руководством, говорилось далеко не все о создании крестражей. Но понял Реддл это слишком поздно. Неправильность — а, точнее, недостаточность ритуала ощущалась всем телом.

— Идем обратно, — Гарри шагнула в лодку, сжимая медальон Слизеринов. Сметвик последовал за ней, держа палочку наготове.

Но озеро не всколыхнулось, инферналы продолжали бездумно спать. Скольких людей убил Том, чтобы создать эту армию? Женщины, старики, взрослые, крепкие мужчины. И даже… Гарри отвернулась от маленьких детских тел с тошнотворно бледной, набухшей от влажности кожей. Пусть она темный маг, но убийства детей не понимала и не принимала.

Поэтому с радостью вдохнула соленый морской воздух, с облегчением расправила плечи. И уничтожила медальон Адским пламенем. Он кричал, боль, ярость и ненависть разливались кругом, крестраж боролся, но воля волшебницы была сильнее.

Сметвик обнял женщину, поддерживая.

— Тебе надо отдохнуть?

Гарри помотала головой.

— Я не знаю, кто еще в курсе существования вот этого, — кивнула на оплавленные остатки бывшей реликвии Основателя школы. — Том никому не доверял, но, возможно, оставил кому-то инструкции, играя в темную.

И, скорей всего, это Абраксас Малфой. Нет надежнее места, чем его менор, чтобы спрятать дневник. Но к нему Гарри планировала подобраться через Люциуса, будущий глава рода вряд ли пожелает стать причиной возможного возрождения чудовища. Да и хранить столь темную вещь — опасно. Возможно, удастся на этом сыграть.

Среди буйной зелени уродливым пятном чернела развалюха Мраксов. Потрескавшиеся ставни, проваливающиеся, полусгнившие половицы. Здесь давно уже никто не жил, но и занимать землю не имели права, так как по магловским законам, Меропа Мракс была замужем и имела сына, значит, есть и наследник. А что он оставил все в таком состоянии — его воля. Жители деревни старались не приближаться к дому, у которого сохранилась дурная слава.

Дверь открывалась со скрипом, в нос ударил затхлый запах, за спиной оглушительно чихнул от пыли Сметвик. Но применять Чистящее не стал — Гарри предупредила, что лучше не колдовать лишний раз, чтобы не вызывать нежелательную реакцию. Мало ли, как Том защитил свое имущество.

На самом доме стояла защита чуть лучше стандартной, но вот внутри. Та самая половица из воспоминаний…. Гарри нашептывала катрены, они растекались таинственным шелестом по помещению, вместе с ними стелился под ногами холод Смерти. Подбирать светлые контрзаклинания она не собиралась изначально, лучше перебить своей магией, смять и уничтожить плетения. Пусть не так изящно, зато наверняка не останется никаких магических откликов. И хибара, скорей всего, рухнет под влиянием времени.

Подняв половицу, Гарри подавила недостойное леди желание истерично рассмеяться, даже расхохотаться, как безумная. Что она там говорила про свою удачу? Леди Фортуна все еще на ее стороне.

На темной подстилке, рядом с кольцом, блестела золотым боком чаша Пуффендуев.

— Гарри, все в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Гиппократ, делая шаг вперед и обнимая невесту за плечи.

— Да, — она задыхалась, — да, все отлично. Все просто отлично.

Вероятнее всего, Том хранил чашу здесь, рядом с другим крестражем, временно. Ему просто не хватило времени перепрятать ее.

На счастье леди Певерелл.

Горела чаша хорошо, кричала громко, металл изгибался, танцевал в огне, он не хотел умирать. Сметвик ежился, потирал руки, как будто неожиданно стало холодно. Волшебница его понимала: темная магия такого уровня воздействовала негативно, даже при уничтожении.

А вот кольцо…. При желании, яд василиска можно купить в Гильдии зельеваров, были бы деньги. Она смазала ядом клинок гоблинской стали, одолженный в Гринготсе. Работодатели не пожелали расставаться со своим артефактом, они сдали его в аренду. Гарри позарез нуждалась в стали, которая не растворится через минуту после взаимодействия с сильнейшим из ядов.

— Ты не станешь его сжигать?

Губы искривились в хищной усмешке. Крестраж умер с криком, а по темному камню поползла трещина.

— Нет, — покачала головой Певерелл. — У меня на него совсем другие планы.

Последний свободный день перед работой Гарри решила провести в саду. Слегка отталкиваясь ногой, она покачивалась на плетенной качели-скамейке, смотря, как закат разгорается на небе. Ее больничный закончился. Письмо Люциусу она написала, стараясь в полутонах и намеках передать всю опасность. Осталось только ждать ответа от него. Больше оставлять дневник Тому было некому, Малфои имели самый защищенный дом, из всех его последователей. А если она ошиблась…. Возможно, Люциус сумеет разведать что-нибудь и подсказать декану верное направление.

Осталась диадема и змея. Что делать с Нагайной, женщина не представляла, а вот с реликвией Основательницы разберется уже завтра.

Целый день она разбирала накопившуюся документацию, письма от студентов с пожеланиями скорейшего выздоровления и возвращения в Хогвартс, с тревожными вопросами о самочувствии. Больше всего волновались ее мушкетеры, с которыми ей так и не удалось увидеться. Сначала их не выпускали из Хогвартса, потом уже ее не оказалось в Мунго.

В любом случае, они увидятся уже завтра, на уроках. Страшно подумать, что им вбил в головы за время ее отсутствия Грюм.

Женщина задумчиво побарабанила пальцем по качели. Ей хотелось узнать, почему Дамблдор не вызвал авроров. Вряд ли он играл на стороне Тома, и потому причины такого поведения вдвойне неясны. Чем ему не угодила преподавательница? Ну, кроме того, что является главным претендентом на Старшую палочку и вообще не играет по правилам директора?

Гарри погладила черный камень в кольце Мраксов, с которым не расставалась в последнее время. Все проблемы можно решить, главное — знать, как именно.

Она улыбнулась Гиппократу, идущему с двумя чашками с чаем. Мужчина улыбнулся в ответ и внезапно уронил чашки, выхватил палочку и наставил ее куда-то за спину невесте.

Гарри развернулась, выхватывая свой артефакт. Блеснувшее алым в закатном мареве лезвие утонуло в Щитовых чарах. Ассассин!

Из тени вышел Дориан, и его подчиненный тут же убрал руку от клинка, тот упал на землю.

— Хорошее приветствие, — напряженно произнесла женщина, отступая на пару шагов. По пальцам поползла дымка проклятия. — На меня поступил заказ?

Дориан учтиво поклонился.

— Прошу прощения, леди, никаких заказов нет. А это — традиционное приветствие ассассинов, чтобы выяснить, достоин ли собеседник… подарка.

Сметвик встал рядом с невестой, все еще не убирая палочку. Взгляд его был откровенно враждебным, вторая рука обхватила женщину за плечи, он собирался в момент опасности сразу же оттолкнуть ее себе за спину.

— Подарка?

Дориан не повел бровью, смотрел все также спокойно, равнодушно. Из тени соткался еще один подчиненный, он бросил на землю между беседующими тело огромной змеи. Гарри сдавленно ахнула. Нагайна, мертвая Нагайна, еще один крестраж Темного Лорда. Но… как?!

В ответ на вопрос, читающийся на лице волшебницы, Дориан усмехнулся, немного самодовольно, как показалось Гарри.

— Мы узнали, что вы разыскиваете вещи, связанные с неким волшебником. И решили преподнести одну потерявшуюся взамен на… возможные услуги в будущем в уплату этого долга. Гоблинская сталь с ядом василиска есть не только у вас.

Как все просто. Им может понадобится артефактор и некромант. В том, что убийцы в курсе, кто она на самом деле, Гарри не сомневалась. Но они будут молчать, такая вот взаимная выручка.

— Разумеется, я с радостью отплачу вам за щедрый подарок.

Неожиданно Дориан единым слитным движением приблизился, перехватил пальцы волшебницы и прижался губами к тыльной стороне ладони. Гарри едва успела убрать проклятие, чтобы не задеть главу Гильдии. Иначе их убили бы на месте.

— А еще мне хотелось порадовать прекрасную леди.

Убийца поклонился и вместе с подчиненными растворился в тенях, перемахнув через ограду сада. Гарри мигом проверила плетение защитного барьера. Не слишком сильное повреждение, которое она восстановила, залатала и укрепила. На будущее надо продумать что-нибудь еще, откровенно мерзопакостное, чтобы некоторые "дарители" не могли пробраться в особняк.

Следили они за ней, с самого начала поиска крестражей, а, может, и раньше. Следили, но не вмешивались, выжидая удобного момента, чтобы сделать ее своей должницей. Такой долг не страшен, Гарри не солгала. Она с радостью оплатит избавление от блудного куска души Темного Лорда.

Гиппократ обнял ее крепче, притянул к себе, все еще напряженный, как струна. Он не сводил взгляда с того места, где пропали ассассины.

— Нам надо пожениться, — произнес он, внешне — очень спокойно. — И как можно скорее.

Гарри рассмеялась, уткнувшись в его плечо, пахнущее мятой и лавандой. Смех вышел немного нервным.

Да, определенно, для хорошего им следует это сделать.

По дороге в учительскую, Гарри зашла в Выручай-комнату. Как и в прошлый раз, диадема висела на бюсте мужчины. Адское пламя сожрало ее мгновенно, и волшебница продолжила свой путь.

Утром пришло письмо, которое ее необычайно порадовало. С тонкой черной тетрадкой внутри. Ни Абраксас, ни тем более Люциус не собирались подставляться. Особенно теперь, когда покровитель старшего Малфоя погиб, при этом был обвинен в похищении профессора Хогвартса и проведении серьезного темномагического ритуала, приведшего к гибели людей.

— Добрый день, коллеги, — она приветливо кивнула профессорам.

— Гарри, дорогая! — к ней подскочил Гораций Слизнорт, поцеловал руку. — Как хорошо, что вы вернулись? Как себя чувствуете?

— Отлично, спасибо, Гораций, — женщина позволила проводить себя к креслу у камина. Отвечала на любезные, но тактичные вопросы коллег, принимала поздравления. И радовалась, когда Гораций сообщил, что приглядывал за факультетом, как декан, в ее отсутствие.

За что его сердечно поблагодарила.

Директор подождал, пока пройдет первая волна радости, принес свои поздравления. Он не выглядел расстроенным, хорошо держал себя в руках, лишь в его фигуре проскальзывало напряжение.

— Коллеги, в связи с похищением профессора Певерелл, школу ожидает очередная проверка. Будьте готовы, предупредите студентов. Сегодня это единственное объявление. Профессор Певерелл, не согласитесь на беседу в моем кабинете?

— Разумеется, директор.

Они оставили коллег. Гарри шагала чуть в стороне, проигрывая детали задуманного плана. У нее появилось такое ощущение, что она залпом выпила целый флакон Феликс Фелициас, потому как была уверена, что все получится.

В кабинете директор предложил ей чашку чая, сам сел напротив. Некоторое время они молчали, Дамблдор рассматривал ее, задумчиво и немного грустно, но одновременно — со странной решительностью. А Гарри воспользовалась паузой, чтобы отвести глаза многочисленным портретам. Свидетели ей не нужны.

— Профессор Певерелл, я хочу перед вами извиниться, — неожиданное начало для речи директора. Дамблдор тяжело вздохнул. — С возрастом люди переосмысливают многие свои поступки. Я виноват перед вами. И я виноват перед Томом Реддлом, перед тем мальчиком, что рос у меня на глазах. С нашей первой встречи я посчитал его опасным, талантливым, но имеющие определенные преступные наклонности. И ничего не сделал для того, чтобы исправить это, — в голосе звучала грусть. Но почему тогда Гарри не верила ей? Почему в груди ворочалось тяжелое предчувствие, заставляющее укреплять щиты на максимум. Если профессор и заметил ее чары, то ничего не сказал. — Я наблюдал за вами с вашего первого рабочего дня в Хогвартсе. В свое время я изучал историю про трех братьев, изучал Дары Смерти, даже был увлечен их поиском. И я догадывался, какой дар вы унаследовали от своего далекого предка, если высшие силы и магия решили возродить древний род. Поэтому, когда вас похитили… я посчитал, что будет лучшим столкнуть вас с Томом Реддлом. Мальчик давно увлекался Темными искусствами, правда, я не подозревал, насколько опасными. И насколько опасным это столкновение может быть для вас. Прошу меня простить.

Гарри дышала, глубоко и медленно, стараясь успокоиться и не проклясть директора. Теперь уже задумка не казалась ей достаточной, хотелось большего, хотелось, чтобы он тоже страдал….

— То есть, вы признаете, что использовали меня в качестве оружия? — раздельно произнесла она.

Директор кивнул.

— Никто кроме вас не справился бы с тем, кем стал Том.

— И вы знаете, кем он стал? Почему же не остановили его сразу? Вы же величайший волшебник в Англии, — насмешка и яд, горький осадок в глубине души. Воспоминания, которые, как она думала, давно уже канули в Лету.

Директор следил за состоянием профессора внимательно и настороженно, даже Фоукс притих и перелетел на стол, под руку к хозяину, чтобы спасти его от разъяренного некроманта, если понадобится.

— Я все еще надеялся, что мальчик одумается, что все это — не более, чем слухи. К тому же, он стал гораздо сильнее меня. И если бы я вмешался… кто мог сказать, что он не пошел бы по стезе разрушения дальше.

Гарри откинулась на спинку кресла. Дамблдор знал о крестражах, но не знал, что конкретно они из себя представляют. Это могло быть что угодно. И только получив дневник, он понял, что ответы надо искать в прошлом. А хорошее знание психологии бывшего ученика позволило ему выбрать нужные вещи, обнаружить их.

— Я понимаю вас, — с трудом проговорила она. Хладнокровие возвращалось. Не только Альбус может играть втемную. — Не прощаю, но понимаю.

— Благодарю, профессор Певерелл.

— И вы правы, он создал ужасные вещи, — Гарри достала из кармана кольцо. — После гибели мистера Реддла мне прислали вот это, как главе рода Певерелл.

Глаза Дамблдора расширились, он несомненно узнал Воскрешающий камень. Мужчина жадно следил за тонкими пальцами волшебницы, покручивающими массивное кольцо.

— Это….

Гарри слабо улыбнулась.

— Да, кольцо рода Мракс. Видимо, Том Реддл был последним представителем их семейства. Затем кольцо переслали мне. На нем были ужасающие чары. Хотите посмотреть? Я убрала их, как видите, теперь кольцо безопасно.

Директор кивнул, сглотнул тяжелую, вязкую слюну. Его руки дрожали, когда он брал кольцо, поглаживал Камень. В глазах разгоралась целая гамма эмоций: от восторга и восхищения до глубокой затаенной боли, причиняющей страдание. Кого бы он хотел вызвать с помощью Камня? Что спросить? Что узнать? И достало бы ему решимости на это.

— Примерьте, директор, я разрешаю, — устало махнула рукой Гарри, стараясь не выдать ничем охватившее ее напряженное предвкушение. — Мне оно не нужно, — потому как она сама по себе владелец Камня.

Дамблдор, помедлив, все же натянул кольцо на безымянный палец. Певерелл усмехнулась и произнесла кодовую фразу, открывающую проклятие. Целую неделю, после получения Камня, она тайком наведывалась в Хогвартс, подключалась к его защите, почти разговаривала с весьма разумным замком, объясняла ему свою затею, что она никому не принесет вреда, а только пользу. Несомненную пользу. Использовала свою кровь, родственную одному из Основателей. И замок согласился, после долгих, тяжелых раздумий и сомнений, он все же согласился и дал доступ к своему защитному барьеру, к своему плетению. Гарри даже не подозревала, насколько гениальное творение — школа, в которой она училась. Не просто замок, его защита уже давно обрела свой, пусть скудный по сравнению с человеческим, но все же разум.

По руке директора побежали черные линии, перекинулись на лицо, потекли по шее, захватывая все тело. Альбус не мог даже пошевелиться, лишь расширенными глазами наблюдал он, как на лице профессора Защиты появляется коварная и довольная усмешка.

— Не стоит беспокоиться, проклятие не смертельно. Больно, но не смертельно. Скоро это пройдет, — Гарри с удовольствием смотрела на то, как на ауре великого волшебника появляется печать Хогвартса. — Вы винили себя в том, что недосмотрели за Томом, не помогли ему в нужный момент? Так, может, потому, что были заняты чем-то посторонним? Теперь у вас появится возможность все исправить. Вы же директор, мистер Дамблдор, вас не должно интересовать ничего, кроме благополучия учеников в школе, их успеваемости. Это кольцо станет отныне вашим личным поводком. Вы не сможете принимать участие в политических играх, отвечать на письма о политике, влиять на ход событий. Только школа, ее дела, ее ученики. Только пока они учатся под вашим началом. И никаких тайных Орденов и прочего — проклятие вам не позволит. Можете писать диссертации, можете заниматься научной деятельностью, а можете попробовать найти общий язык с учениками. Не вербовать их, а просто поговорить, — по венам растекалось злорадное удовлетворение от шока в глазах директора. Он не подозревал, что кому-то еще известно о его пока еще тайном Ордене. — Контролировать вас будет сам Хогвартс, не зря же он находится на месте силы.

— Школа…. - с трудом удалось прохрипеть Дамблдор.

Гарри кивнула.

— Да, на самом деле Хогвартс — огромный артефакт, поистине гениальное творение, к которому надо только подобрать правильный ключик. А я, к счастью, Мастер Артефакторики.

Женщина поднялась, подошла к столу.

— Я понимаю, почему вы поступили так, как поступили. Понимаю, но не прощаю. Темные маги по сути обидчивы, злопамятны и мстительны. Но у меня первыми учителями были светлые, поэтому вы до сих пор живы. А в качестве уплаты я заберу то, что вам не принадлежит.

Старшая палочка сама прыгнула в руку, древесина ее завибрировала от радости, рукоять нагрелась. Гарри улыбнулась такому откровенно счастливому приветствию.

— До свидания, директор. Всего наилучшего.

Волшебница вышла за дверь, счастливо вздохнула. Дамблдору еще предстоит узнать, что за попытку преодолеть проклятие наказывать его станут болью, адской болью. И если он не хочет страданий, придется заняться делами школы. Гарри поставила множество ограничений, пусть профессор сам выяснит границы своих возможностей. Потому как память еще хранит боль Круциатуса Тома, боль ребенка, выращенного, как свинья на убой.

Певерелл прислонилась лбом к прохладной, шершавой стене замка.

— Спасибо, — тихонько поблагодарила она.

Школа отозвалась теплой, ласковой волной. Все получилось, проклятие будет подпитывать само место силы. До самой смерти директора, а после кольцо вернется к своей истинной владелице. Повелительнице.

— Профессор, вам плохо? — рядом появилась обеспокоенная мордашка какой-то первокурсницы.

Гарри отстранилась от стены, широко улыбнулась девочке.

— Нет, все хорошо.

И действительно, все было хорошо.

Гарри поглаживала округлый животик, смотря на кружащиеся в бальном зале пары. Выпускной вечер решающего поколения.

Рядом сидел Гиппократ, привычно уже обнимая женщину за талию, положив ладонь на животик сбоку, бдительно следя, чтобы никто не навредил, не подошел с дурными намерениями. Да и просто, чтобы будущая мама не разволновалась.

Ножка дочери ударила в широкую ладонь отца, и Гарри вспомнила, как узнала, что станет мамой.

Только она так могла!

— Декан, вам нехорошо? — Регулус подошел к столу.

Гарри потерла лоб. Она как раз проверяла эссе шестого курса, когда волной снова накатила слабость.

— Нет-нет, мистер Блэк, просто слабость.

Мушкетеры — название прижилось — дружно подняли голову от очередного артефакта, который создавали на занятии кружка по Артефакторике.

— Лучше всего от слабости помогает свежий воздух и полет! — авторитетно заявил Джеймс Поттер.

— По твоему мнению, полет на метле лечит от всего на свете, — выразительно закатила глаза Лили.

— А разве это не так? — удивленно распахнул глаза Поттер и со смехом увернулся от дружеского подзатыльника подруги.

— Но в чем-то Джеймс прав, — задумчиво протянул Северус. — Вам нужно на свежий воздух. Пойдемте сейчас, все равно артефакт уже закончен, а время имеется.

Остальные переглянулись и закивали. Гарри вздохнула и призвала теплую мантию. В последнее время она почти постоянно мерзла.

Свежий воздух действительно привел в чувство, Гарри вдохнула морозную свежесть приближающейся зимы.

— Садитесь, профессор! Мы подстрахуем! — Джеймс протянул ей метлу.

И Гарри согласилась. Давненько она не летала! Если не высоко, то можно заново ощутить вкус свободы, который появлялся только в воздухе.

Сириус и Джеймс летели рядом, они поднялись невысоко, всего на пару метров….

— Артефактор Певерелл! — рявкнул кто-то знакомым басом.

Гарри чуть не упала с метлы. От замка к ней спешил Гиппократ.

— Целитель С… Певерелл! — все никак не получается перестроиться на новую фамилию мужа в их традиционном приветствии. Рефлексы — страшная вещь.

Гиппократ стянул ее с метлы, тут же закутал поплотнее.

— Уберетесь в замок сами, детишки! — крикнул он, уже утаскивая жену к Хогвартсу.

Уже в покоях декана он развернулся, ноздри гневно раздувались, глаза метали молнии. Гарри не понимала, чем успела провиниться. Вроде даже к Запретному лесу не ходила за ингредиентами для зелий вместе с Северусом.

— О чем ты думаешь, когда забираешься на метлу в своем состоянии?! — он не кричал, но рычал вполне угрожающе.

— В моем состоянии? — Гарри не понимала.

Гиппократ тяжело вздохнул.

— Ты ждешь ребенка, Гарри. Мы ждем ребенка. Я только что завершил анализы твоей крови.

Певерелл опустилась в кресло, муж тут же подскочил со стаканом воды, обмахивая ее руками.

Беременна. Она беременна. Но она же….

— Я же проверяла себя Диагностическими, — растерянно подняла глаза на целителя.

Тот фыркнул.

— Для подобного стандартные не подходят, нужны специализированные. Ты же не акушер-гинеколог, чтобы знать их. Поэтому и не обнаружила ничего, кроме слабого оттока магии, повышенной усталости и нехватки витаминов. А я вот заинтересовался, взял твою кровь — помнишь, просил за завтраком, еще до еды? Но не стал говорить, для чего. Не хотел обнадеживать.

Гарри положила руки на плоский животик….

Она беременна.

И истерически рассмеялась.

Только у бывшей Поттер могло быть так, что о беременности сообщает не она отцу ребенка, отец ребенка — ей.

— Гарри, Гарри, — Гиппократ обхватил ее за плечи. — Что с тобой?

Женщина вытерла выступившие слезы и улыбнулась мужу.

— Ничего, просто я очень, очень счастлива.

— О чем думаешь? — вырвал ее из воспоминаний тихий шепот мужа.

Гарри улыбнулась, прижалась к его плечу.

— Вспоминала, как узнала о Моргане, — погладила животик.

Целитель засмеялся.

— А я помню, как перепугался, когда увидел тебя на метле в компании двух оболтусов.

Ох, и влетело же потом этим оболтусам.

Гарри посмотрела на пару Лили и Северуса, они помолвлены, но так как оба имеют документы в магловском мире, пожениться смогут только после двадцати одного. Так решили родители. Северуса уже взял в ученики Мастер Гильдии Зельеваров, Лили подумывает о Мастерстве в Чарах. И оба не спешат обзаводиться потомством — учеба и наука гораздо интереснее.

Алиса и Сириус поженятся этим летом, все уже готово. И будущая миссис Блэк сияет от счастья уже сейчас, когда жених нежно целует ее маленькую ручку.

А вот Джеймс пока что один, но Поттер-младший всегда хотел поездить по Англии, увидеть другие страны, посетить Европу и Австралию. Он еще слишком молод для женитьбы, по его же собственному скромному мнению.

Гарри улыбнулась. Шалопай, какой же ее несостоявшийся отец шалопай. Но хороший и добрый.

Директор Дамблдор отсалютовал ей бокалом вина, кисло улыбнувшись. Гарри улыбнулась сладко, посмотрев на кольцо с Камнем на пальце старого волшебника. Самая лучшая ее идея, что и говорить.

Впрочем, сегодня у директора особый праздник: вместе с выпуском школу покидала профессор Певерелл, чтобы иметь возможность заняться ребенком и спасением от этого ребенка своей лаборатории и кабинета супруга.

— А я вот думаю, — начал настороженно Гиппократ, рассматривая толпу, — ведь надо уже сейчас присматриваться к потенциальным женихам дочери.

Гарри со смехом закрыла лицо руками. Это гормоны, это все гормоны.

И неугомонный проснувшийся отцовский инстинкт Гиппократа.

Вместо эпилога.

Девятнадцать лет спустя.

— Мам, пообещай не проклинать его сразу, как только он придет, — Моргана Певерелл тепло улыбнулась, погладила подаренный своим мужчиной медальон. — Я его очень, очень люблю.

Гарри пригладила торчащие как иголки черные волосы дочери. Моргана унаследовала один из самых ярких признаков бывшей Поттер — неукротимую шевелюру.

— Разве я когда-нибудь проклинала твоих ухажеров? — лукаво осведомилась она.

— И зря, — пробурчал Гиппократ.

И закатил глаза, когда мать и дочь рассмеялись.

— Тебя не пугает, что он на много лет старше? — уже серьезно спросила Гарри у дочери.

— Ма-ам! — укоризненно протянула та. — Мы же маги, для нас возраст не играет такого значения. Вот вы с папой в свои шестьдесят с длинным хвостиком выглядите максимум на сорок, даже седины еще нет. Дядя Джеймс вообще только в этом году женится. Тетя Лили говорит, что у него период взросления затянулся.

К семье присоединились Северус и Лили Снейпы, тоже обзавелись красивыми татуировками на запястьях. И они же были крестными маленькой непоседы.

— Хорошо хоть, вообще наступил, — хмыкнула Гарри. — Кстати, на ком он женится?

— На ком-то из Грингассов, — пожала плечами Моргана.

Раздался стук в дверь, девушка побежала открывать. В отличие от матери, она любила брюки и короткие стрижки. А еще мечтала стать Мастером по Чарам.

И была единственным ребенком. Бурное прошлое Гарри сказалось, она с трудом родила Моргану, отдав ей практически все силы. Симпатичная, темноволосая, темноглазая девчушка-некромант. Вся надежда для рода только на нее. Хотя Моргана, кажется, планирует иметь как минимум трех детей.

Певерелл подошла к мрачному супругу.

— Она уже выросла. В ее возрасте мы тоже были крайне самостоятельными. И он очень хорошая партия. К тому же, глава его рода согласился, чтобы он перешел к нам и принял нашу фамилию. Так что он станет Певереллом, как и ты.

Гиппократ вздохнул, обнял жену, уткнувшись носом в макушку. Постоял так немного и отступил.

— Я знаю, — произнес он. — Но это не помешает мне проклясть его, если он обидит нашу девочку.

Гарри засмеялась, поцеловала мужа в щеку.

— Идем.

Они вместе спустились на первый этаж, где как раз младшая Певерелл принимала букет прекрасных белых орхидей, своих любимых цветов. Она сияющими глазами посмотрела на родителей, и те поняли, что с некоторыми вещами придется смириться, если они не хотят обидеть дочь.

— Добрый вечер, мистер Блэк, — приветливо поздоровалась Гарри.

Регулус немного нервно рассмеялся.

— Добрый вечер, декан.

Конец.