— Аня, иди есть! — позвала мама.

— Сейчас, блин, — не очень–то вежливо отозвалась Аня, дописывая сообщение и судорожно захлопывая ноутбук. С тех пор, как неподалеку построили какую–то забегаловку с вай–фаем, Аня не вылезала из Сети. Мама об этом не знала, но, должно быть, догадывалась. Впрочем, Аню это не парило.

На ужин, как всегда, был какой–то несчастный салат. Аня ненавидела такую скучную пищу и не понимала, зачем мама ее этим кормит и уверяет, что это полезно. Хотя мама вообще отличалась старомодными вкусами и непонятными взглядами.

— Ма–а–ам, — взмолилась Аня, — почему у нас не еда, а недоразумение какое–то? Я уже задолбалась это есть.

Мама среагировала в точности так, как Аня и ожидала:

— Не ругайся на еду! — сказала она. — Ешь давай и скажи спасибо, что тебя вообще кормят.

Аня уткнулась в тарелку. С мамой лучше не спорить. Бесполезно.

В Интернете было интереснее. Подруга из Америки всегда была готова потрепаться и посплетничать, друг из Питера постоянно кидал новинки музыки, одноклассники обсуждали учителей. А уроки можно и ближе к полуночи сделать. Нет, Аня не была лентяйкой и уроки делала всегда сама, — просто в Сети было интереснее. Хотя маме этого было не понять. Она постоянно гнала дочь спать посредине уроков. Приходилось отмахиваться привычным «Щас, блин» и доделывать уроки побыстрей, параллельно отвечая на сообщения.

Аня любила заводить случайные переписки. Смайлик, еще смайлик, пара вопросов, треп ни о чем — время убивало просто отлично. Иногда попадались забавные люди с забавными мыслями. С ними было интересно спорить, иногда целыми неделями.

Новая переписка началась как обычно. «Привет!», — написал Неизвестный. Аня ответила, предвкушая разговор во всех подробностях. Она была непревзойденным спорщиком, непревзойденной сплетницей и т. д. и т. п., поэтому переписка обещала быть интересной.

Как будто подыгрывая Ане, собеседник с первых же сообщений втянулся в спор. Его точка зрения на все, от музыки до религии, не совпадала с Аниной. Он не считал возраст музыки и одежды показателем, уважал старших и пытался заставить себя поверить в бога (в то время как Аня старательно культивировала в себе атеизм, стараясь не молиться во время контрольных). И он писал без орфографических ошибок, ставя все запятые и начиная предложение с большой буквы. Аня не понимала, к чему нужно это насилие над клавиатурой, поэтому отвечала по всем правилам Интернета: с маленькой буквы, со смайлами вместо точек и без соблюдения правил орфографии.

На третьей неделе спора Аня удивилась: она еще не убедила Женю (так звали собеседника) в своей правоте; больше того, она сама начинала признавать, что в его аргументах есть здравое зерно. Это не лезло ни в какие ворота!

Она поделилась мыслями с лучшей подругой Машей:

— Знаешь, что самое странное, — закончила она. — Я уже не уверена, что мы с тобой мыслим правильно.

В ответ Маша засмеялась и сказала, что если Аню и в будущем будет так же легко переубедить, то она будет матерью–одиночкой с десятью детьми. Аня только отмахнулась.

Тем вечером она впервые послушала музыку, которую ей в изобилии кидал Женя. Она вынуждена была признать, что это мягко говоря неплохо. «Скинь еще музыки!» — написала она. — «А потом объясни поподробнее, почему ты такой необычный». Она ожидала, что на нее сейчас посыплются смайлики и злорадные реплики, но ничего подобного не было. Женя просто скинул музыку, снабдив ее комментариями о том, что это такое, с чем его едят и когда лучше не слушать или, наоборот, слушать. Потом он так же спокойно рассказал ей историю своего превращения из злобного на весь мир неформала в того, кто он есть сейчас. Аня читала и не верила своим глазам.

Год назад Женя был троечником, ненавидел всех и вся, метался от готов к панкам и матерился через слово даже в разговорах с учителями. Потом…

«Потом я влюбился», — писал Женя. — «Я уже слышу твое хихиканье, но тут ты не права. За те три месяца я успел начать учиться, перестать выражаться через слово и даже перелезть из рваных джинсов и футболок с непечатными надписями во вполне приличную одежду — чтобы понравиться ей. Надо отдать ей должное — она помогала мне во всем. И учиться, и вежливо разговаривать, и даже пару раз отговаривала меня напиться. И к хорошей музыке я через нее привык. Потом ее семья переехала в другой город, где–то не то в Сибири, не то на Дальнем Востоке. Я, дурак, даже номер телефона не попросил»

Аня читала Женину исповедь, когда мама позвала ее ужинать.

— Одну минуту, мам, — сказала Аня. Без «блинов». Впервые за несколько лет.

Аня пошла ужинать. А Женя по ту сторону все писал и писал. Не так уж часто ему приходилось рассказывать историю своей жизни, да еще чтобы его при этом внимательно слушали (то есть читали) и требовали писать дальше. А еще он понял, что их переписка переходит в новую, при чем далеко не последнюю фазу.

— Аня, дай списать! — попросила Маша.

— А смысл? — спросила Аня. — Ты же и сама можешь все сделать.

— Аня, чего же ты такая жадная! — обиделась Маша.

— Да не жадная я вовсе! — сказала Аня. — Просто так было бы правильнее. Ладно, держи, хрен с тобой, — она протянула тетрадь подруге и надела наушники.

— Аня! Приглуши музыку! — пожаловалась Маша.

— Извини! — сказала Аня. Женина музыка была непривычно громкой.

Маша прислушалась:

— Что это за жуть? — спросила она.

— Distemper, — честно ответила Аня. — Громковато, но мне нравится.

— Оно еще и отечественное! — удивилась Маша. — Аня, ты падаешь в моих глазах!

И тут Аня выдала фразу, которую бы никогда раньше не сказала:

— Знаешь, музыка бывает разная. Зарубежная музыка тоже может быть фуфлом. А русская музыка, особенно из прошлого века, бывает очень даже ничего.

— Не знаю, как ты это слушаешь, — поджала губы Маша, — но мне как–то больше нравится современная зарубежная музыка. — Она надела наушники и прекратила разговор.

Прозвенел звонок. Началась алгебра. Вошла математичка. В классе не прекратили болтать, потому что она была добрая и ей можно было как угодно хамить. Вот только хамить Ане почему–то не хотелось. Она даже встала, когда учительница вошла. Вместе с ней встали только два ботаника, остальные сидели, слушали музыку и трепались.

— Садитесь, — сказала математичка. — План урока на доске. К доске такой–то.

Пока очередной троечник мучился над довольно простой задачкой, Аня сделала вещь, которой не делала раньше — попыталась сама сделать номера из плана урока, вместо того чтобы списывать с доски. Это неожиданно оказалось несложно и даже немножко интересно. Маша бросала на Аню недоуменные взгляды, но Аня их не замечала.

— Марина Александровна, а что дальше делать? — спросила она. В классе зашушукались. До сих пор этот вопрос задавали только ботаники. «Ненормальная», — прошептала Маша, наблюдая, как Марина Александровна приближается к их парте и не вытаскивая из ушей наушников.

За этот учебный день Маша поняла, что подруга свихнулась. А сама Аня поняла одну очень важную вещь: учителя — тоже люди. И если их послушать, можно узнать что–нибудь интересное. Даже если при этом прослывешь ботаником.

«Спасибо, Женя!» — написала она, придя домой и сделав уроки. Она с трудом удерживалась от желания наставить несколько десятков восклицательных знаков, так ее переполняла благодарность.

Наступили осенние каникулы. Аня не вылезала из Сети. Она уже сделала все домашнее задание, поэтому было можно.

Но в Сети она делала уже совсем не то, что раньше. Не заводила случайных переписок из двух–трех смайлов. Не спорила с незнакомыми людьми на темы вроде «Кто круче: Рианна или Бибер». Не лазала по официальным страницам в поисках новой музыки и цитат. Даже с Машей не общалась. Часами болтала с Женей, а остальное время сидела перед экраном и материлась — не потому, что никого онлайн, просто интернет пропадал от обилия скачиваемой музыки. А так хотелось общаться с Женей круглосуточно.

Единственное, чего было немножко жаль (хотя скорее по привычке), это общения с Машей. С тех пор, как Аня стала меняться, Маша от нее отвернулась. Пересела к ботанику Саше, который всегда сидел один, потому что никто не хотел с ним общаться. Кажется, он даже давал Маше списать. Аня жалела, что Маша теперь не может ее понять и что она сама не может, как раньше, беззаботно трепаться с Машей. Ей вдруг стали противны их былые темы для разговора.

Теперь, как уже было сказано, были каникулы и Аня все время проводила в Сети. Иногда, осоловев от сидения перед компьютером, Аня выходила из дома и начинала бродить по улицам. В ушах, по старой привычке, были наушники, в голове — куча мыслей. Она снова и снова обдумывала переписку с Женей, делала открытия, ставила цели.

Один раз ее чуть не сбила машина. Аня перебегала дорогу на красный свет и врезалась в машину, свернув ей боковое зеркало. Падая на землю, Аня думала, что сейчас умрет.

Обошлось. Она даже ничего себе не сломала. Только слегка кружилась голова и била дрожь, но после такого потрясения это было нормально.

Хозяин машины хотел вызвать полицию, но Аня бросилась бежать. Она не хотела, чтобы ее мама узнала об этом. Не хотелось ее беспокоить, да еще, чего доброго, подвергаться санкциям.

Дома мама не могла понять, почему дочка пришла домой в состоянии нервного возбуждения. «Опять влюбилась», — подумала мама. «Хорошо, что она ничего не знает», — подумала дочка.

Ночью Аня долго не могла уснуть. Она все переживала те ощущения, которые испытала, когда ее чуть не сбили. Она включила компьютер и написала Жене.

«Сегодня я чуть не попала под машину», — писала она. — «Я поняла, что я не вечна, что жизнь одна и ее надо беречь и не тратить на пустяки». Написала и по привычке испугалась: а вдруг ее осмеют?

Женя отнесся к происшедшему так же серьезно, как и она: «Меня тоже разок чуть не переехало. Береги себя!» — ответил он, а потом они еще часа два переписывались.

Мама, давно уже догадавшаяся про бесплатный вай–фай, увидела горящий в комнате Ани свет, услышала стук клавиш и подумала: «Ну точно, влюбилась». Она была недалека от истины.

Началась вторая четверть. Аня продолжила учиться, находя в этом удовольствие. Учителя потихоньку начинали лучше к ней относиться, да и она перестала видеть в них монстров или низших существ. Почти со всеми можно было поговорить о жизни, кое с кем интересно было спорить, а кто–то, наоборот, давал хорошие советы. Попадались, конечно, и те еще фрукты, но их вполне можно было терпеть.

Маша окончательно отвернулась от Ани, даже на приветствия не отвечала и Вконтакте из друзей удалила. Аня пожалела об этом, но ненадолго. Вскоре после того как она это заметила, онлайн появился Женя, так что скучать не приходилось.

В классе с Аней не общались: основной коллектив кучковался по интересам и парочкам, ботаник Саша раньше страдал от нехватки общения, но теперь он сидел рядом с Машей, которая иногда удостаивала его парой–тройкой фраз и неизменно скатывала домашнее задание. Ботаник Артем сильной общительностью не отличался. Вроде бы, классе в пятом–шестом он общался со всеми и всем давал списывать, но потом это прекратилось и он замкнулся в себе. Сидел, как и Аня, в наушниках и не отвечал на попытки завязать разговор или попросить списать. Аня пару раз подслушала то, что доносилось из его наушников, и подумала, что они могут подружиться, но решила не торопить события. В конце концов, музыка далеко не всегда полностью характеризует человека, а Женя у нее уже есть.

На переменах она обычно слушала музыку, когда не общалась с учителями. Музыка помогала проснуться, поднимала настроение, отвлекала от невеселых мыслей о жизни и ее цели, которые теперь начинали лезть в голову.

«А потом я влюбился…» — все чаще вспоминались Ане слова Жени. Что–то похожее происходило и с ней. Но, опять же, события торопить не надо.

— Аня, останься после урока! — попросила математичка. «Что я такого натворила?!» — по привычке подумала Аня. Одноклассники подумали так же, потому что злорадно зашушукались.

— Да, Марина Александровна, чего вы хотели? — спросила Аня, подходя после урока.

— В декабре олимпиада по математике, — сказала Марина Александровна. — Пойдешь?

Аня чуть не выразилась вслух, так она удивилась. Она, конечно, обнаружила, что математика — вещь несложная и довольно интересная, но…

— Не знаю, — сказала она.

— Подумай, — посоветовала учительница. — Мне бы не хотелось, чтобы ты отказывалась. — Кстати, скоро еще по информатике олимпиада… — продолжила она. Математичка была еще и информатичкой, как я, увы, забыла сказать.

— Ну, тут вы на меня не рассчитывайте, — улыбнулась Аня. — Теорию я запоминать так и не научилась, а программированием, как вы понимаете, не владею. Хотя и начинаю им интересоваться… — Это была мысль вслух, и Аня пожалела, что сказала лишнее. Программированием увлекался Женя, посоветовавший в свое время Ане прочесть кое–что из книг про программистов. Теперь Ане стало элементарно интересно: что это за зверь такой?

Учительница неожиданно улыбнулась:

— Хочешь, научу, — предложила она. — Приходи после уроков… когда–нибудь. Договоримся со временем. А насчет математики ты подумай!

— Подумаю! — обещала Аня, твердо решив: пойдет.

Начался русский язык, предмет довольно легкий, но нудный. У Ани было много времени на мысли. Она раздумывала, что напишет Жене и какие хорошие люди — учителя, когда раздался голос учительницы:

— Кто хочет написать отборочный вариант олимпиады, поднимите руку!

Аня заметила, что ее рука поднята. Кроме нее, руку поднял только Артем. Русичка, похоже, удивилась:

— А я‑то думала, вопрос был риторическим, и даже экземпляр прихватила только один. Ладно, Аня, садись к Артему.

«Момент истины», — подумала Аня. «Не торопить события» не получилось. Ну, оно и к лучшему.

Олимпиада оказалась довольно легкой, и Аня уже собралась поднять руку и спросить, можно ли сдать, когда вмешался Артем:

— Ты же знаешь, что они обычно советуют, — сказал он. — Проверить, проверить и еще раз проверить. — Лицо Ани скривилось. — Так что лучше посидеть до конца урока, результат тот же.

Было видно, что Артему просто хочется пообщаться: он довольно неубедительно говорил, но Аня была не против:

— Ладно, — сказала она, — Вот только наушники я в рюкзаке оставила, а идти на другой конец класса — палевно слишком. — Это тоже было неубедительно, но Артем тоже «купился».

— Не уверен, что моя музыка тебе понравится… — сказал он. — Но наушником могу поделиться.

— Понравится–понравится, — заверила его Аня. — А если вдруг и не понравится, я тебе об этом не скажу, — добавила она. Артем включил музыку.

— О, Distemper! — обрадовалась Аня. Сомнения Артема пропали, и они принялись обсуждать отечественную музыку в сравнении с музыкой зарубежной и причины непопулярности последней (за исключением «шедевров» типа «Мамы Любы», которую постоянно обсуждали любимые одноклассники).

— Артем и Аня, хватит болтать! — сделала замечание слегка удивленная русичка.

— Я спросила, можно ли переворачивать лист! — невинно ответила Аня, поправляя волосы, чтобы скрыть наушник.

Когда прозвенел звонок, Аня с неохотой засобиралась, но Артем сказал ей:

— Погоди. Сейчас английский, могут тоже олимпиаду дать.

Аня благодарно на него посмотрела и пошла за рюкзаком.

К сожалению, англичанка была строгая и злобная. Она тут же спросила:

— Почему не на своих местах?

— Понимаете, — начал Артем, — мы думали… — он рассказал про олимпиаду. Звучало неубедительно.

— Олимпиаду на следующем уроке дам, — «успокоила» учительница. — А вот задания из ЕГЭ могу хоть сейчас, потому что с собой. — Аня мысленно застонала: какое ЕГЭ, она девятиклассница. Но ради того, чтобы еще урок поговорить с Артемом, можно было и попробовать. Да и вообще, что она теряет?

Аня сидела Вконтакте. Было уже десять вечера. Знакомая ситуация, не так ли?

Теперь это было вызвано другими причинами. После уроков они с Артемом еще часа полтора сидели, делали ЕГЭ по английскому, слушали музыку и болтали. Общение шло почти по тому же сценарию, что и с Женей, только никто никого не воспитывал. И только в четыре часа Аня спохватилась и засобиралась домой, пообещав добавить Артема в друзья Вконтакте и еще пообщаться.

Потом Аня делала уроки. Задания были несложные, но она почему–то все время отвлекалась на мысли об олимпиадах, Артеме и отношениях с учителями.

И наконец, когда Аня уже собралась зайти в контакт, обнаружилось, что ее страницу заморозили. «По жалобам пользователей». Пока Аня искала телефон, привязанный к странице (она не так давно поменяла номер), переставляла сим–карту и вводила коды, прошло еще полчаса. Потом она искала Артема, ну а потом началась обычная вечерняя переписка с Женей:

— Поздно ты сегодня, — удивился он.

— Извини! — с улыбкой напечатала Аня. — У меня был насыщенный день. Нашла нового друга и окончательно прослыла ботаничкой.

— Знаешь, Аня, — ответил Женя, когда она ему все подробно рассказала, — я не верю, что пару месяцев назад ты была обычной троечницей, хамила учителям и имела тысячу друзей вконтакте.

— Знаешь, Женя, — ответила Аня, улыбаясь еще шире, — я сама тоже не верю.

Тут Вконтакте появился Артем… В общем, когда мама в очередной раз проходила мимо комнаты дочки, была уже полночь, а свет еще горел. И музыка играла. Громкая.

— Аня, сделай потише! — попросила мама.

— Извини пожалуйста, — вежливо ответила Аня, одевая наушники. Спать сегодня не придется.

— Аня, помнишь, мы говорили про программирование? — спросила Марина Александровна после очередного урока.

Аня кивнула. Как ни странно, она об этом почти забыла, потому что последние дни были очень насыщенными: школьные олимпиады, общение с Артемом и Женей, учеба.

— Давай сегодня после уроков. У тебя ведь шесть уроков? — Аня еще раз кивнула, не переставая удивляться тому, как жизнь прекрасна.

— Я не ослышался? — спросил Артем, кода начался следующий урок. — Ты действительно собираешься заниматься программированием?

— Да, — сказала удивленная Аня. — А что такого?

— Ничего, — отозвался Артем. — Просто я тоже им занимаюсь. Уже два года.

«Мир тесен», — вертелось почему–то в Аниной голове. — «Хотя нет, не тесен. Просто я изменилась. И неудивительно, что появились люди с моими интересами. Вот если бы Маша повторила мою судьбу, это было странно».

После уроков Аня и Артем пошли к кабинету информатики.

— Здравствуйте, Марина Александровна! — сказали они. — Мы к вам.

— Здравствуйте! — улыбнулась учительница. — Артем, у тебя получилось домашнее задание?

Артем прошептал нехорошее слово.

— Все время вылезают какие–то непонятные ошибки, — ответил он. — Лучше бы я установил англоязычную версию, а то переводчики несут пургу.

— Сейчас посмотрим, в чем твоя ошибка, — Марина Александровна продолжала улыбаться. — Садись, Аня. Флэшки у тебя с собой, конечно, нет?

— Подождите вы с флэшкой! — теперь улыбнулся Артем. — Аня еще даже язык не выбрала!

Аня вспомнила, что Женя занимался языком под названием «си–плюс–плюс».

— Я хочу заниматься Си–плюс–плюсом, — заявила она.

Артем поднял брови. Он сам занимался этим языком только полгода, а начинал совсем не с него. Но ему нравилось желание Ани браться сразу за самое сложное. Марина Александровна, судя по лицу, тоже удивилась, но не стала спорить:

— Ну что ж, Си так Си, — ответила она. — Но из–за него ты можешь возненавидеть программирование. — Артем засмеялся. Он очень хорошо помнил то время, когда они с Мариной Александровной пытались понять, почему введенный с клавиатуры код содержит ошибки, а тот же код, скопированный из другого файла, работает. Так и не поняли. Но в языке уже ориентировались.

— Не возненавижу, — улыбнулась Аня. — Если что, всегда можно заняться чем–нибудь полегче. — Про себя она решила: черта с два. Разберусь. В случае чего, есть Артем, Женя и Марина Александровна.

— А флэшку с программой я тебе свою дам. Завтра отдашь, — подытожил Артем. Аня благодарно посмотрела на него, и занятие началось.

Аня сидела за ноутбуком и делала задание по программированию. За те две недели, которые прошли с первого занятия, она если не догнала Артема, то была к этому близка. Ей доставляло удовольствие делать задание в первый же день, пересылать его Марине Александровне на электронный адрес и требовать еще. Марина Александровна в ответ не только давала задание, но и объясняла новую тему, давала экскурс в историю программирования, математики и всего подобного. Иногда даже книги советовала. А ведь, когда Аня первый раз так вот послала письмо (адрес сказал Артем, сам же и предложивший это Ане, пожаловавшейся на легкое задание), она очень боялась, что на нее обидятся или еще что–то. Глупо, да.

Так вот, Аня сидела и делала задание по программированию. На следующий день была олимпиада по математике. Накануне Марина Александровна сказала ей:

— Лучше не готовься к олимпиаде. Постарайся отдохнуть и выспаться и не грузи мозги ни математикой, ни программированием.

— Конечно–конечно, — ответила Аня тоном «умной девочки». Глупой Марину Александровну было не назвать, поэтому она поняла и тяжело вздохнула:

— Ладно, так и быть, не буду очень сильно ругаться, если ты не выполнишь обещания. Никто нас, взрослых, не слушает… — В этих словах Ане почудилась горечь взрослого человека, смотрящего на детей, стремящихся к самостоятельности и считающих себя умнее всех. Ане показалось, потому что Марина Александровна широко улыбалась.

Задача никак не хотела запускаться. Аня уже наткнулась на пять–семь мелких ошибок, машинальное устранение которых влекло новые и новые ошибки, а еще девочка чувствовала ошибку по существу, но еще не знала, как ее исправить.

— Женя, помоги! — попросила она Вконтакте, посылая Жене задачу и текст программы.

— Нифигасе! — отреагировал Женя. — Ты же две недели назад начала, а уже вовсю циклами оперируешь! И ошибки, кстати, всего две. — Он переслал Ане исправленный текст.

— Черт! — возмутилась Аня на саму себя. — Это же просто описка! Какая я невнимательная!

— Ничего, — успокоил ее Женя. — Я как–то не там поставил звездочку в int main, а потом тупил над скобками в математическом выражении!

Аня от души рассмеялась, подумав о том, как «понятно» выглядело бы это Женино сообщение для нее еще месяц назад. Теперь она поняла почти все.

В одиннадцать часов вечера Аня попрощалась с Женей:

— Завтра у меня олимпиада по матике. Пойду отосплюсь, что ли. Выполню хоть один совет Марины Александровны…

— Спокойной ночи тогда! И удачи завтра! — пожелал Женя. — На областной, надеюсь, встретимся.

Аня удивилась. Она еще не задавала себе вопрос, где живет Женя, а родным городом Вконтакте значился Архангельск. Сама Аня жила в Московской области, родилась в Гатчине, что под Питером, и не думала, что Московскую область населяет много молодежи из других областей.

— Ну щас тебе я первое место займу, после стольких лет раздолбайства! — Аня не удержалась и добавила смайл.

— Не зарекайся! — посоветовал Женя и вышел из контакта. «Тоже отсыпаться», — подумала Аня и отправилась чистить зубы. Мама удивленно подняла брови. Чтобы дочка в субботу вечером по доброй воле ложилась спать раньше полуночи — это ж черт знает когда было!

На олимпиаду Аня с Артемом шли вместе. Аня немножко волновалась, потому что в первый раз шла на олимпиаду и не знала, что там и как. Артем рассказывал ей о прошлых олимпиадах и прочем–подобном — ворохом задач их уже снабдила неутомимая, вездесущая и потому незаменимая и любимая Марина Александровна. Аня удивлялась: в пробной олимпиаде был хотя бы намек на алгебру и геометрию, тут же была чистая логика и, конечно, эти две науки, но так причудливо закрученные вместе, что и не разберешь, что где. Ане это нравилось. Ей вообще в последнее время доставляли наслаждение нестандартные и красивые задания повышенной сложности. До сих пор она не думала о будущем, а тут всего за несколько недель решила: буду программистом.

Вот и нужная школа. Единственная, по рассказам Артема и Жени, олимпиада, где надо регистрироваться, выстраиваясь в очереди у входа. Аня высматривает надпись «9 класс» и становится в очередь. Потом она замечает, кто сидит за нужным столом…

— Здравствуйте, Марина Александровна! — помимо воли по лицу Ани расползается улыбка до ушей. И приходит незваная мысль: сколько же она на себя берет?! И ради чего? Аня не понимает, как она могла презирать учителей. Ей становится стыдно за себя прежнюю, но вся окружающая обстановка вопиет о том, что Аня изменилась, да еще с такой скоростью, что даже Женя рот разинул.

— Давно не виделись! — улыбается в ответ учительница. — Аня, какое у тебя отчество?

— Сергеевна, — вспоминает Аня. Последний раз папу она видела года три назад. Потом родители развелись, а Аня так и не собралась съездить к папе, хотя адрес прекрасно знала. Надо бы навестить его. Стыд снова охватывает Аню.

— Удачи вам обоим! — желает Марина Александровна. Очередь уже недовольно что–то шепчет, поэтому двое великих математиков уходят.

— Раздевалка там, а потом на третий этаж, — вспоминает Артем. Аня благодарно на него смотрит (в который уже раз!): она сама плохо ориентируется в помещениях, даже если ей под нос сунуть план здания.

Вот Аня уже внутри и смотрит задачи. Одна звучанием очень напоминает шутку из Контакта «если известно, что ежику двадцать четыре года», но Аня уже почти знает, как ее решить. Она перемигивается с Артемом. Тот ободряюще улыбается.

Две задачи решены за двадцать минут. Осталось три, две из которых Аня совершенно не понимает. Где наша не пропадала? — думает она и принимается за метод научного тыка.

Еще с одной задачей повезло: что–то похожее попадалось на программировании.

Через полтора часа Аня удовлетворенно кладет ручку. Все пять задач решены, оформлены и дополнены примерами и объяснениями (Марина Александровна показывала ей критерии оценки. Аня возмутилась, но учла.). Аня кивает Артему: мол, готова. Артем показывает большой палец и шепчет: «Подожди, допишу кое–что».

Обратно они идут снова вместе, обсуждая задачи. Артем обнаруживает несколько ошибок в своих задачах, Аня тихо и неприлично выражается на свои ляпы. Вот Аня почти дома:

— Пока, Артем! — говорит она. — Удачи и заходи в контакт!

— Пока, Аня! — отвечает он. — Тебе тоже всего хорошего.

С улыбкой на лице Аня входит в квартиру:

— Привет, мам! — говорит она.

— Что–то ты рано сегодня, — удивляется мама.

— Если я тебе скажу, где я была, все равно не поверишь! — отвечает Аня.

Аня как раз обсуждала с Женей их новую любимую группу, когда раздался звонок. «Чтоб тебя!», — подумала Аня, гадая, кто же ее отвлек.

Номер был незнакомый, и Аня думала не брать его или взять трубку и сказать что–нибудь непечатное, но удержалась. Наверно, последние месяцы сказались. Она взяла трубку и вежливо поздоровалась. И оказалась права:

— Здравствуй, Аня! — раздался в трубке голос Марины Александровны. — Угадай с трех раз, какое у тебя место?

— Скажите сразу! — ответила Аня. — По вашему тону слышу, что не последнее.

— Правильно мыслишь, — было слышно, что Марина Александровна улыбается, — первое!

— Твою ж… — чуть не сказа вслух Аня. — А Артем?

— Не поверишь, — был ответ. — В полбалла разницы. Второй он.

Аня чуть не сказала что–то очень неприличное, так она была потрясена:

— Это как?!

— Так, Аня, так, — Марина Александровна, похоже, сама была удивлена. — Значит, в тебе дремал великий программист…

— Кстати о великих программистах, — не очень вежливо сказала Аня. — Задачи я вам послала, когда новых ждать?

— Все пришлю, — Марина Александровна чуть не расхохоталась. — И только попробуй не воспользоваться отгулом!

Аня уже знала, что за воскресную олимпиаду дается один выходной на неделе. Она уже выбрала день (без программирования и точных наук, с нелюбимой географией) и предвкушала, как выспится и вдоволь наобщается с друзьями.

— Ладно, до свидания, Аня, — попрощалась Марина Александровна. — Удачи в следующих олимпиадах!

— До свидания! — ответила Аня. — Спасибо… за все!

Марина Александровна, улыбаясь, повесила трубку и пошла смотреть Анины задачи. Настроение было лучше некуда, учительницу переполняла гордость за обоих учеников, особенно за Аню, такую целеустремленную и успешную.

Аня же вернулась в контакт и написала сообщение: «На областной мы, похоже, таки встретимся!»

Женя ответил: «Если я пройду…»

«Пройдешь!» — ответила Аня.

Жене позвонили через полчаса. Он был первым, хотя ему и не сразу засчитали победу, к чему–то придравшись.

— Когда областная? — спросила Аня.

— Не знаю, в январе где–то, — ответил Женя.

Наконец–то они знали точно, что скоро встретятся. Это было странно, но радостно.

Артем воспринял второе место философски. У него еще оставалась олимпиада по информатике, чтобы попасть на область.

Было утро вторника, того самого «идеального прогульного» дня. Аня, ругая себя последними словами, в девять часов сидела с ноутбуком. Женя и Артем тоже взяли отгул в этот день («чтобы вдоволь наобщаться», а Артем даже предложил сходить вместе погулять, но погода была не очень, так что пришлось с сожалением отказаться), но они, как нормальные люди, либо еще спали, либо имели достаточную силу воли, чтобы не сразу зайти в контакт. А у Ани книг особых не водилось, задачи Марины Александровны она еще вчера отправила, и ответа пока не было. В общем, делать было почти нечего, так как читать с экрана Аня не хотела привыкать (вдруг понравится! Тогда прощай, зрение), а общаться было очень конкретно не с кем. Маша только онлайн… Но что с ней обсуждать — за журналами мод и новинками музыки Аня следить перестала, последних сплетен (и даже мировых новостей!) не знала, не говоря уже о том, что Маша бы в любом случае не захотела с ней общаться. Тем более, она скорее всего сидит с телефона прямо на уроке, а злить… кого там?.. географичку своими сообщениями Ане не хотелось.

Итак, делать было совершенно нечего — разве только слушать музыку, да лазать по публичным страницам в поисках… чего–нибудь (потому что музыка, при всех достоинствах, служила Ане только фоном для других занятий). Скука смертная.

Накатило давно забытое чувство «я никому не нужна». Раньше оно возникало, когда кто–то из «случайных людей» игнорировал ее попытки начать переписку. Теперь Аня поотвыкла от случайных переписок, а друзей рядом не было. Вконтакте делать было нечего. В итоге Аня оттуда вылезла. С мамой, что ли, пойти пообщаться?

Мама вставала рано и намертво прилипала к компьютеру. Кажется, она была переводчиком. Работала на дому, зато в неограниченных количествах. К работе испытывала фанатичную привязанность и не любила, когда ее прерывают. Но на безрыбье…

— Мам, привет! — сказала Аня. Мама очень удивилась и оторвалась от компьютера:

— Ты что, проспала, что школу прогуливаешь? — спросила она.

— Нет, пропускаю школу из–за воскресной олимпиады по математике, — ответила Аня. Прозвучало, как будто она огрызнулась на риторический вопрос. Естественно, мама не приняла ее всерьез:

— Ладно, школу ты можешь пропускать, сколько угодно, но зачем так явно палиться? Тебе что, заняться нечем? Иди в свой контакт или как его там, если уж в школу не пошла!

Да уж, вот оно, непонимание между поколениями. Хотя… Старшее поколение — это ведь еще и папа! Эврика!

Аня осознала, что не помнит, есть ли у нее папин номер. У мамы спрашивать бессмысленно — она папу приличными словами не поминает. Значит, надо искать.

После интенсивных поисков с элементами уборки Аня нашла свою старую–престарую записную книжку. Ей было лет пять, если не больше. И почерк там был детский. Потом Ане купили мобильник, и с тех пор она уже не пользовалась «консервативной» бумажной книжкой.

«Только бы тут был номер, — молилась Аня. — Только бы, только бы, только бы!»

На букву «П» не нашлось. Аня посмотрела пятый раз и почти отчаялась. Но потом вспомнила, как была тогда одержима манией серьезности и взрослости. Сергей… Владимирович, так, кажется? На «С».

Еще один вопль «Эврика!». Звонок:

— Только бы он не сменил номер! — молится Аня шепотом. Гудки.

— Алло! — произнес папа. — Кто говорит?

«Ах ты, черт! — ругнулась Аня. — Я ж за это время номер сменила!»

— Это Аня, пап. Помнишь такую? — Черт, опять юмор.

— Привет, Аня! — Голос папы потеплел, и Аню опять замучила совесть. — Я думал, фигу ты обо мне вспомнишь. Ну, расскажи, что у тебя нового?

— Нового много, пап, — Аня улыбнулась. — Особенно за последние месяцы. — Она начала рассказ. Папа слушал молча, удивляясь все больше и больше.

Они говорили полтора с чем–то часа. Делились новостями, говорили о жизни, о музыке, о программировании, о дружбе и о многом другом.

— Извини, Ань, — сказал Сергей Владимирович наконец, — мне бежать пора. Звони еще как–нибудь.

— Позвоню, — пообещала Аня. — Удачи тебе во всем!

К этому моменту в контакт зашли и Женя с Артемом, поэтому проблема «нечего делать» отпала. Аня была горда собой: казалось бы, мелочь, а сколько радости человеку принесла.

Аня, улыбаясь, зашла в школу. Первой алгебра, на которой можно будет как следует размять мозги и потрепаться с Артемом. Потом надо задать Марине Александровне вопрос по одной задаче, а потом свалить к англичанке готовиться к олимпиаде. В общем, все расписано по минутам.

Маша сидит на последней парте и треплется с Сашей. Ей патологически надо с кем–нибудь общаться (уж это–то Аня хорошо помнила!), а класс давно разбит на пары и тройки. Саша благодарен за уделяемое внимание, поэтому выслушивает и вставляет общие фразы. Хотя уже не только общие, потому что вечерами сидит и углубляет свои познания на интересующие Машу темы — чтобы с ним и дальше общались.

Артем машет рукой с первой парты:

— Привет, Аня! Как твой русский? — Олимпиада по русскому была пару дней назад.

— Угадай! — смеется Аня, садясь рядом. — Уж не последнее.

Артем тоже улыбается: он понял.

Звенит звонок. Входит Марина Александровна:

— Здравствуйте, садитесь. — Вставали двое, Саша не в их числе. — Начну с хорошего. На днях прошли олимпиады по… — Артем и Аня шепотом выругались: не любили они, когда про их успехи говорят всему классу.

— Марина Александровна, дайте пожалуйста план урока! — Аня подняла руку на середине речи. Марина Александровна все же договорила до конца и только потом выполнила просьбу назойливой, но любимой ученицы. — Черт возьми, это же легко!

— ЕГЭ решать не хочешь? — спросила учительница. — Не хочешь, — ответила она, глядя на лицо Ани. — Вот и помалкивай.

— Артем, — говорит Аня через полурока, — какие задачи на инфе были?

— Могу показать, — говорит Артем, победитель олимпиады по информатике. — Мозг только не сломай!

— Марина Александровна, я не понимаю, как это решать! — шепотом зовет Аня, и оба валятся на парту от истерического хохота. — А, не, уже поняла.

— Ничего себе! — отвечает Артем. — Меня в прошлый раз запихнули туда, я одну задачу только решил. И то с грехом. Сейчас три, но, видимо, мне везет.

Англичанка сегодня была какой–то доброй. На подготовку отпросила с двойной химии, после чего сказала:

— Гуляйте идите. Не нужны вам эти английский и история!

Два раза упрашивать было не надо.

Из–за обилия событий несколько месяцев пронеслись незаметно. Новый год был не очень, потому что шел дождь, а у мамы собрались ее друзья, которые смотрели телевизор и говорили об искусстве. Ане это было поперек горла, поэтому после полуночи она тихо свалила к Артему. Вдвоем было значительно веселее… Короче, домой Аня вернулась часов в пять утра, улыбаясь до ушей и таща с собой кучу книг.

И вот, настала областная по математике. Дорога, регистрация…

— Женя!

— Аня!

— Как я обалденно рада тебя видеть!

— А я тебя!

— Сказал бы кто полгода назад, что тут окажусь, послала бы матом!

— А сейчас?

— Сейчас — попросила бы не сглазить! — Оба рассмеялись.

Олимпиада. Спасибо Марине Александровне, не очень–то и сложно. Им с Женей предстоит соревноваться — кто лучше. Плох тот ученик, который не превзошел учителя, но ведь Женя скорее вдохновитель… Короче, черт его знает, но за первое место они поборются. А потом, наверно, будут идти по незнакомым улицам и болтать, болтать… И выдумывать отмазки, почему домой придешь в девять вечера. Короче, жизнь прекрасна.

За эти полгода жизнь Ани перевернулась. Ушли в прошлое случайные друзья по переписке, тусовки и популярная музыка. Появились настоящие друзья и цель в жизни. Еще бы с мамой общий язык найти… И к папе съездить… И прочитать много хороших книг, по первой просьбе рекомендуемых Артемом, Женей и Мариной Александровной. И в своих чувствах желательно разобраться. Короче, скучать не придется.