Михаилу Михайловичу было уже шестьдесят лет. А он вёл себя как семилетний Миша. Не специально – так получалось. Миша старался быть взрослым, даже бороду себе отрастил. Но и борода выросла какая-то… непослушная, торчала в разные стороны.

Миша любил сидеть у костра. Просто так. Ну, иногда он пёк картошку или поджаривал хлеб. «Что же вы без дела сидите, Михаил Михайлович? – спрашивали соседи по даче. – Покрасьте лучше забор. Забор надо красить каждый день, чтобы дети в сад за яблоками не лазали. Дети больше всего боятся в краске испачкаться. Их мамы за это ругают».

Мише надоели такие советы соседей, и он стал всем объяснять:

– Я не без дела, я чтобы у нас в посёлке стало теплее, лето всё-таки. – Дачный посёлок Песочный стоял на берегу Северного Ледовитого океана. – В Каменеве минус два, а у нас ноль. Это мой костёр.

– Вот в чём дело, – говорили соседи. – А мы и думаем, какое в этом году жаркое лето! Пятьдесят лет такого не было. Вы мудрый человек, Михаил Михайлович.

С тех пор Мишу стали считать мудрым. Правильно. Потому что маленький, несерьёзный и мудрый – это одно и то же.

28 августа в два часа ночи в Мишину теплицу забрался Снегирёв. На берегу Северного Ледовитого океана холодно, поэтому яблоки растут в теплицах. Снегирёву было всего десять лет, но он уже прославился не только в Песочном – и в Каменеве, и в Глинках. Снегирёв опустошал яблоневые сады. Снегирёв очень любил яблоки. Даже кислые, недозрелые.

В эту ночь Миша не спал. Он сидел на утеплённой веранде, без света, курил трубку и сочинял стихотворение.

Стихотворение никак не сочинялось. Но когда Миша услышал шум в теплице и понял, что это разбойник Снегирёв, – вдруг сочинилось.

Миша схватил листочек и побежал в теплицу поблагодарить Снегирёва. Потому что для поэта стихотворение важнее яблок.

– Снегирёв! – закричал Миша. – Стой! Послушай!

Снегирёв испугался, поперхнулся яблоком и стал кашлять. А Миша стал стучать его по спине и читать новое стихотворение. Снегирёв не мог откашляться сорок минут.

С тех пор Снегирёв разлюбил яблоки. И больше не опустошал по ночам теплицы.

А соседи сказали Мише:

– Михаил Михайлович, мы восемь лет не могли справиться с разбойником Снегирёвым, а вы справились за сорок минут. Вы великий воспитатель! Спасибо!

В Песочном вечная мерзлота. Летом земля сверху немножко оттаивает, а на глубине двадцати сантиметров земля твёрдая, ледяная, как зимой.

В ледяной земле всё очень хорошо сохраняется миллион лет. Например, можно найти хорошо сохранившиеся кости мамонта.

Миша стал копать ямы в разных местах своего дачного участка. Он надеялся найти что-нибудь интересное. Потому что сейчас август, но через три месяца наступит полярная ночь. Полярной ночью скучно сидеть без дела. Зато как уютно разложить ночью на веранде, на полу, кости мамонта – измерять, записывать. А потом выйдет книга с подробным описанием и фотографиями. Мише иногда хотелось написать настоящую научную книгу.

Повезло. В первой же яме оказался мамонт. Но не кости, а целый. Только с одного боку шерсть немного потёрта. Миша с трудом втащил его на веранду, достал линейку и начал измерять ногу.

Через двенадцать часов мамонт оттаял и ожил. Он стал ходить по веранде, разбил чашку.

– Сидеть! Лежать! – командовал Миша. Но мамонт не слушался. – Кыш! Кыш! Давай, иди на улицу!

Еле выгнал.

Мамонт стал жить у Миши во дворе, рядом с теплицей.

Соседи спрашивали:

– Михаил Михайлович, это что за порода?

Миша отвечал:

– Дворняжка.

Чтобы долго не объяснять.

Кроме мамонта у Миши жили ещё белый медведь и морж.

Медведь поселился у Миши вот так.

Белый медведь родился в зоопарке. Служители зоопарка назвали медвежонка Миша. Когда Миша вырос, его стали называть Михаил Михайлович.

Однажды Миша (не медведь) гулял по Петербургскому зоопарку. И встретил в зоопарке своего старого университетского товарища.

– Михаил Михайлович! – радостно закричал университетский товарищ.

– Игорь Семёнович! – закричал в ответ Миша.

Миша (не медведь) и Игорь, когда были студентами, называли друг друга по имени и отчеству. В шутку.

А Михаил Михайлович (медведь) подумал, что Игорь Семёнович зовёт его. Михаил Михайлович (медведь) разогнул прутья клетки, подбежал к Игорю Семёновичу и посмотрел на него с благодарностью. С такой благодарностью, что Игорь Семёнович уже не мог отправить Михаила Михайловича (медведя) обратно в клетку.

– И что я с ним буду делать в однокомнатной квартире? – спросил Игорь Семёнович Мишу (не медведя). – Может, пусть на твоей даче живёт, она же у тебя на севере?

Так Михаил Михайлович (медведь) стал жить у Михаила Михайловича (не медведя).

Соседи часто подходили к калитке, звали:

– Михаил Михайлови-и-и-ич!

И когда выходил медведь, говорили:

– Позовите, пожалуйста, человека. Мы собираем деньги на железный забор вокруг посёлка.

Но медведь делал вид, что не понимает. Ему было жалко денег. И заборы он не любил.

А морж у Миши поселился так.

Дом бабушки Оли стоял почти на пляже, в тридцати метрах от океана. Девяностолетняя Оля плохо видела. Однажды она сидела у окна, пила чай, смотрела на океан… Вдруг ей показалось, что кто-то тонет. Оля выбежала на крыльцо и стала кричать:

– Тонут! Там тонут!

Ближе всех к месту происшествия оказался Миша, он каждый день плавал в ледяной воде тридцать секунд, закалялся.

Миша, не задумываясь, бросился спасать тонущего человека. Но тонущий человек оказался моржом. Настоящим. Закалённых людей тоже называют моржами. Но этот был настоящий.

– Ну, бабушка Оля! – Миша бегал по пляжу, чтобы согреться. – Я из-за тебя заболею! Ты почему себе очки не покупаешь?!

А когда Миша пошёл домой, морж увязался за ним. Миша и топал, и хлопал – морж не уходил. Потому что ему хотелось остаться с человеком, который ради него рисковал жизнью.

У Миши на участке уже была яма – от мамонта. Миша заполнил эту яму водой, и получился бассейн. Для моржа.

Соседи спрашивали:

– Михаил Михайлович, это морж? Зачем вам морж? Миша отвечал:

– Друг. Я ведь теперь тоже наполовину морж. Я сегодня десять минут плавал в ледяной воде. И не заболел.

В Каменеве жили рыбаки. А в Песочном – грибники. Специально так договорились. Между Каменевом и Песочным стоял обменный пункт, ровно посередине, километр с одной стороны, километр с другой. В этот пункт приходили рыбаки и меняли лишнюю рыбу на грибы, а грибники – лишние грибы на рыбу.

Рядом с Северным Ледовитым океаном большие деревья не растут, только карликовые берёзы. А под карликовыми берёзами растут карликовые подберёзовики. Эти подберёзовики можно увидеть только через увеличительное стекло.

Миша собирал грибы лучше всех. Потому что у него была подзорная труба.

Однажды Снегирёв выпросил у Миши подзорную трубу на один поход. Но Снегирёв вернулся домой с пустой корзинкой.

– Куда же ты смотрел? – спросил Миша.

– На поплавок, – признался Снегирёв.

Снегирёв очень любил подсматривать и следить. В лесу он не выдержал и стал смотреть на каменевские удочки. Так и простоял весь день на пригорке, следил за поплавком. Не мог оторваться.

– Так ты и без грибов, и без рыбы останешься, – вздохнул Миша. – Ходи лучше с лупой.

А Снегирёв усмехнулся и подумал: «Лучше я ночью заберусь к кому-нибудь в погреб и опустошу».

Соседи сказали Мише:

– Михаил Михайлович, зря вы водитесь с этим разбойником. Увидите, он вам когда-нибудь не вернёт подзорную трубу.

А Миша усмехнулся и подумал: «Пусть попробует. Я к нему за своей трубой с мамонтом и медведем приду».

Однажды Снегирёв взял у Миши подзорную трубу и не вернул. Сказал, что потерял. А сам с помощью этой трубы ловил рыбу. Каменевские рыбаки, когда уходили обедать, оставляли удочки без присмотра. Рыба сама ловилась. И ждала, когда за ней придут рыбаки. Но за ней приходил Снегирёв.

Снегирёв следил за поплавками из окна обменного пункта (днём в обменном пункте никого не было). Когда поплавок уходил под воду, Снегирёв подбегал и вытаскивал рыбу. Километр от обменного пункта до удочек Снегирёв пробегал за две минуты. Он научился так быстро бегать, что уже никого не боялся. Снегирёв думал, что всегда, если что, можно убежать.

В шесть часов вечера к Снегирёву пришли Миша, мамонт и медведь.

– Снегирёв, отдай трубу, – сказал Миша. – Если не отдашь, мамонт и медведь будут прыгать у тебя под окнами. Дача будет трястись, и от тряски упадёт люстра. А за люстру тебя накажут родители. Мама будет тебя ругать.

– Я скажу родителям, что это вы прыгали! – крикнул Снегирёв.

А соседи сказали:

– Кто же тебе поверит? Твои родители знают, что Михаил Михайлович – серьёзный человек. Что он никогда не прыгает рядом с чужими дачами.

Снегирёв подумал и отдал трубу.

– Я бы тебе её подарил, – сказал Миша. – Но это подарок моего университетского товарища Игоря Семёновича. А дарёное не дарят.

Игорь Семёнович был лучшим шахматистом Петербурга. А Миша – лучшим шахматистом Песочного.

– Игорь, приезжай в гости на Новый год, у вас в Петербурге будет салют, а у нас – северное сияние, – уговаривал Миша по телефону.

Игорь Семёнович приехал в Песочный 31 декабря. Он посмотрел на небо, увидел только звёзды и спросил: – Где сияние?

– В двенадцать часов, – пообещал Миша.

В двенадцать часов в Песочном не было ни сияния, ни салюта. Но Игорь Семёнович забыл посмотреть на небо. Он был увлечён шахматной партией. Он выигрывал уже двадцатый раз подряд и был в прекрасном настроении: смеялся, читал стихи, пел, танцевал… Игорь Семёнович очень любил выигрывать.

А после праздников соседи спрашивали у Миши:

– Михаил Михайлович, разве интересно всё время проигрывать в Новый год?

И Миша отвечал:

– Неинтересно. Поэтому я всё время выигрываю.

И соседи разгадывали эту загадку всю полярную ночь.

В Песочном только у бабушки Оли получалось обыграть Мишу в шахматы. Потому что бабушка Оля плохо видела, и Миша ходил за неё:

– Я: Г – 3. А ты мне на это: Ж – 6.

Если бабушка Оля была в хорошем настроении, она с Мишиными ходами за себя соглашалась. И выигрывала. А если в плохом – спорила:

– Что ты за меня ходишь?! Я не хочу Ж – 6, я хочу Ж – 7.

И получала мат в три хода.

– Михаил Михайлович, – говорили соседи, – советуем вам играть с бабушкой Олей, когда у неё плохое настроение.

– У неё плохое настроение бывает раз в два месяца, – вздыхал Миша. – А играть хочется каждый день.

Снегирёв был благородный разбойник. Он отнимал у богатых и отдавал бедным.

Самыми богатыми в Песочном были Снегирёвы, а самой бедной – бабушка Оля. Поэтому бабушке Оле всегда доставался суп, который родители оставляли Снегирёву в холодильнике. Чтобы он его разогревал и ел после школы.

Но Снегирёв суп не ел, не любил, относил его Оле. Тихо-тихо открывал дверь Олиного дома, проходил (в носках) на кухню, переливал суп в Олину кастрюлю…

– Кто там? – спрашивала бабушка Оля из другой комнаты.

– Пи-пи, – отвечал Снегирёв.

– Это кто? – не понимала бабушка Оля.

– Мыши, – объяснял Снегирёв.

– А! – понимала бабушка Оля.

Соседи говорили Снегирёву:

– А если мы расскажем твоим родителям, и они будут следить, чтобы ты сам всё ел?

Снегирёв отвечал:

– Тогда придётся ваши супы бабушке Оле относить.

И соседи помалкивали.

В мае в Песочный прилетела полиция. На вертолёте. Все подумали, что к Снегирёву, но оказалось, к Мише. Оказалось, что полиция уже пять лет ищет сбежавшего из зоопарка медведя.

– Это не ваш медведь, то есть не сбежавший из зоопарка, – не признавался Миша.

– Михаил Михайлович, – терпеливо объясняла полиция, – у нас есть отпечатки лап, всё сходится. Да вот и фотография, сами посмотрите.

– Не ваш, – не сдавался Миша.

– Наш, – настаивала полиция.

– Не ваш.

– Наш.

– Не ваш.

– Наш.

Пока полиция и Миша спорили, морж, мамонт и медведь оттащили вертолёт к океану, поставили его на льдину, толкнули, и вертолёт уплыл.

Пришлось полиции оставаться в Песочном. Она вызывала по рации другой вертолёт, но три месяца была нелётная погода.

У всех полицейских выросли бороды. Полицейские стали похожи на рыбаков. Полицейские уже забыли о медведе, думали только, как бы вернуться в Петербург.

Соседи говорили полицейским:

– Зачем вам в Петербург? У нас тут тоже разбойники есть. Снегирёв.

А полицейские отвечали:

– Отстаньте от нас. Не мешайте.

Они смотрели на небо, ждали лётной погоды.

Но из Петербурга так и не прилетели за полицейскими. Сначала была нелётная погода, потом у полицейских разрядились рации… А вызвать вертолёт по телефону они не додумались.

Через полгода полицейские превратились в местных жителей. Они не стали ни грибниками, ни рыбаками. Они целыми днями сидели в старом заброшенном сарае бабушки Оли. Выходили из сарая только по воскресеньям и задавали соседям вопросы: «Как вы думаете, наш посёлок на самом деле существует, или это нам только кажется?» или «Как вы думаете, есть жизнь на других планетах?»

Соседи ворчали:

– Как у нас было раньше хорошо без полиции. А теперь и в воскресенье не отдохнёшь.

Соседи так говорили не потому, что злились. Наоборот. Теперь у соседей было на кого поворчать в воскресенье. Ведь Снегирёв по воскресеньям вёл себя хорошо, у него в воскресенье родители были дома.

Какое же это воскресенье, если не поворчать?!

В понедельник у Миши заболел зуб. Зубного врача в Песочном не было. Только в Каменеве был рыбак Зубов, который умел вырывать зубы.

Рыбак Зубов из-за своей фамилии всё время не высыпался. Потому что другие рыбаки ему строго сказали: «Раз у тебя такая фамилия, ты должен лечить зубы». И бедный Зубов после утренней рыбалки не ложился отсыпаться, как другие, а надевал белый халат и принимал больных.

Миша пришёл к Зубову и стал жаловаться:

– Всю ночь болел.

Зубов привязал к больному зубу леску, отошёл на два метра и дёрнул. Он лечил старым рыбацким способом. Но из Мишиного рта выскочил карп.

Миша и Зубов удивлённо смотрели на карпа.

– Странно, – сказал Зубов, – ведь в Северном Ледовитом океане карпы не водятся.

Потом Миша потряс головой, и карп превратился в зуб.

– А, – догадался Миша. – Я же всю ночь не спал, вот мне и померещилось.

Зубов тоже потряс головой. Но его карп превратился в форель.

– Ты дольше тряси, – посоветовал Миша.

Но Зубову ничего не помогало, форель превратилась в треску. Потому что Зубов очень крепко спал с открытыми глазами. Потому что он уже три года недосыпал.

И Миша тихо вышел из кабинета.

А Мишины соседи волновались, они не вытерпели и позвонили Зубову:

– Ну как там наш Михаил Михайлович? Как его зуб?

– Отличный улов, сом, – сказал Зубов. – Я сейчас из этого зуба буду варить уху.

И соседи ещё больше стали волноваться.

А во вторник у мамонта заболел живот. Мамонт выпил ведро красной краски: думал, что это томатный сок.

Пришлось опять ехать к Зубову. Потому что всё равно других врачей ни в Песочном, ни в Каменеве, ни даже в Глинках не было.

Зубов привязал к бивню мамонта леску, дёрнул…

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – заревел мамонт.

– Ну что? – строго спросил Зубов. – Будем дальше лечиться, или всё прошло? Если прошло, топни два раза ногой.

Мамонт, морж и медведь не умели разговаривать на человеческом языке, но всё понимали. Мамонт топнул два раза ногой и побежал к двери (разбил по дороге чашку).

– Вот так, – сказал довольный Зубов. – Я любую болезнь могу вылечить. Уеду от вас в Петербург, будете знать.

Когда Миша и мамонт вернулись в Песочный, соседи у них спросили:

– Промывание желудка делали?

– Нет, – сказал Миша. – Старым рыбацким способом. Дёрганьем за бивень.

Полицейские уже три дня не выходили из своего сарая: готовились к Восьмому марта. Снегирёв видел в замочную скважину, что полицейские что-то клеят из золотой бумаги.

Восьмого марта в восемь часов утра полицейские вышли из сарая. В руках у старшего по званию полицейского была золотая стрела.

– Это у вас что? – спросила бабушка Оля.

– Флюгер, – ответили полицейские. – Это вам подарок на Восьмое марта.

И полицейские приделали стрелу к крыше Олиного дома.

Теперь, когда по радио передавали «Ветер северо-западный», бабушка Оля выходила на крыльцо и проверяла. И каждый раз приходилось звонить в Гидрометцентр, поправлять: «Не северо-западный, а почти северный».

Через два месяца в Гидрометцентре поняли, что бабушка Оля знает направление ветра лучше всех, и приняли её на работу. Теперь бабушка Оля получала пенсию и зарплату и была уже не самая бедная в Песочном. Теперь самым бедным стал Миша.

Соседи говорили:

– Михаил Михайлович, не огорчайтесь. Мы вам 23 февраля подарим термометр. Будете температуру воды в океане измерять. Вас тоже возьмут в Гидрометцентр.

А Миша отвечал:

– Я не огорчаюсь. Но зачем ждать 23 февраля? Мне можно дарить подарки 6 июня, в день рождения Пушкина. Для меня это всё равно что мой собственный день рождения. Во взрослом вагоне ехали пони. А в детском вагоне ехали… пончики!

– Вагончике, – поправил Снегирёв. – Это Яснов сочинил.

– Сам знаю, – сказал Миша.

6 июня соседи подарили Мише термометр. Миша стал ходить на берег океана, мерить температуру. А потом звонил в Гидрометцентр:

– Алло! Утром температура воды – плюс два. Я вам буду каждый час звонить.

– Не надо, – отказались в Гидрометцентре. – Температура воды в Северном Ледовитом океане никому не нужна. В Северном Ледовитом океане никто не купается.

«Ну вот, – загрустил Миша. – Не везёт». Он вышел на улицу и поделился своим горем с медведем, мамонтом и моржом.

– Говорят, что никому не нужна температура воды в океане. Потому что там никто не купается. Поэтому будем продолжать два раза в день есть геркулес.

После этих слов морж очень заволновался.

– Ам, ам! – издавал какие-то непонятные звуки морж.

Он не умел говорить на человеческом языке.

– Рыбы хочешь? – вздыхал Миша. – Нету. Через неделю получу пенсию и куплю.

– Амор… амор… – не унимался морж.

– Амор? – не понимал Миша. – Что-то знакомое.

И вдруг Миша понял:

– А моржи!!!

Он позвонил в Гидрометцентр и радостно закричал в трубку:

– Моржи купаются! Люди-моржи! Которые закаляются! Я – морж! А в Каменеве – Зубов!

– Да, – согласились в Гидрометцентре, пришлось согласиться. И приняли Мишу на работу.

Соседи говорили Снегирёву:

– Теперь в Песочном все хорошо зарабатывают. Так что благородные разбойники нам не нужны.

Но Снегирёв не сдавался:

– Ничего, придумаем что-нибудь.

Когда-то Миша научил Снегирёва сочинять стихи. Поэтому Снегирёв считал Мишу своим учителем. И на День учителя всегда приносил Мише подарки. То вязальные спицы, то электрочайник, то резиновую дубинку. Правда, потом к Мише приходили хозяева подарков и просили вернуть свои вещи.

Только бабушка Оля не пришла за спицами. Но Миша ей сам вернул, нетрудно было догадаться, у кого Снегирёв стащил вязальные спицы.

И вот однажды Снегирёв подарил Мише картину «Тушение пожара». На двухметровом листе бумаги был нарисован горящий сарай, бегающие вокруг сарая перепуганные полицейские и… пожарный-мамонт. Мамонт из хобота, как из шланга, поливал сарай водой. На мамонте был блестящий пожарный шлем. Акварель.

За картиной три дня никто не приходил. «Чья же это картина? – думал Миша. – Хозяева, наверное, волнуются». В Песочном, Каменеве и Глинках художников не было. И музеев нигде поблизости не было. «Неужели Снегирёв ездил в Петербург?» – думал Миша.

Соседи спросили:

– Михаил Михайлович, о чём вы думаете?

– Да вот не знаю, чью картину мне подарил Снегирёв.

– А там должно быть подписано, – сказали соседи. – В нижнем правом углу.

Миша надел очки, всмотрелся в нижний правый угол и прочитал вслух:

– Сне-ги-рёв, 2013.

– Ого! – сказали соседи.

В это время мимо Мишиного дома проходил Снегирёв. Миша и соседи посмотрели на него с уважением. Снегирёв даже испугался.

Когда выяснилось, что Снегирёв умеет рисовать, жители Песочного стали заказывать ему свои портреты. Потом и из Каменева стали приходить.

– Поэт у нас есть – Михаил Михайлович, художник есть, а вот музыкантов нет, – сказали соседи. И посмотрели на полицейских.

Полицейские всё поняли и заперлись на месяц в сарае.

А через месяц из сарая вышел духовой оркестр. Полицейских было не узнать: они сбрили бороды, надраили до блеска пряжки ремней…

– Прощальный марш, – объявил старший полицейский.

Оркестр заиграл грустный марш. Бабушка Оля даже всхлипнула.

– А повеселей что-нибудь можете? – спросили соседи. – Встречный марш, например.

– Пока нет, – сказал старший полицейский. – Но скоро сможем.

Миша давно хотел съездить в Индию, посмотреть, как живут люди на берегу южного океана.

– Следующей зимой поеду в Индию, – говорил Миша.

– А почему не этой? – спрашивали соседи.

– Ну, не знаю. – Миша пожимал плечами и чесал бороду. – Надо подготовиться, привыкнуть к жаре, тёплой воде.

И Миша стал каждое утро обливаться тёплой водой.

Мишу провожал весь Песочный. И даже из Каменева пришли знакомые рыбаки.

Бабушка Оля связала Мише холодные носки, из самых тонких ниток. Старший полицейский подарил Мише своё удостоверение, куда вклеил Мишину фотографию вместо своей. Снегирёв подарил будильник (от которого давно мечтал избавиться, но не знал как). Мамонт, медведь и морж подарили по клочку своей шерсти, чтобы Миша каждый день о них вспоминал. А соседи подарили толстую «Тетрадь с советами на все случаи жизни», в которую красивым почерком вписали все свои будущие советы и мысли о жизни.

– Спасибо, спасибо, спасибо, – благодарил Миша. Он был очень доволен таким к себе вниманием.

За две минуты до отправления оленьей упряжки соседи сказали:

– Михаил Михайлович, пишите.

А Миша сказал:

– Ладно. А вы не забывайте кормить моржа, мамонта и медведя. Три раза в день.

До Петербурга Миша доехал на оленях, а в Петербурге пересел на самолёт Петербург – Дели.

Но в Дели самолёт полетел через Москву. Потому что сын директора аэропорта учился в Москве, в школе № 545.

Из Москвы самолёт никак не мог вылететь из-за нелётной погоды. И всех пассажиров отпустили гулять до девяти часов вечера.

Миша пошёл в индийский ресторан. Он решил, что ему надо постепенно привыкать к индийской еде.

В ресторане Миша попросил пэхэльван по-биндусарски и стакан индийского чаю. Пэхэльван оказался обычной геркулесовой кашей, только с кетчупом и горчицей. «Интересно, – думал Миша, – что бы сказали соседи, если бы увидели, что я ем геркулесовую кашу с кетчупом?» Он открыл наугад «Тетрадь с советами на все случаи жизни» и прочитал: «Михаил Михайлович, не советуем есть национальное индийское блюдо “пэхэльван по-биндусарски”. Мы читали, что это обычная геркулесовая каша с кетчупом. Ужасно невкусно». – «А мне нравится», – пожал плечами Миша и позвал официанта:

– Официант! Принесите ещё один пэхэльван. Только, пожалуйста, каши поменьше, а кетчупа побольше. Можно даже вообще без каши.

Вечером небо расчистилось, и Миша полетел в Дели.

В самолёте рядом с Мишей сидел индиец. Индиец двумя руками обнимал коробку из-под телевизора. В коробке что-то шуршало.

– Что у вас в коробке? – спросил Миша.

– Не знаю, – сказал индиец шёпотом. – Покупал телевизор, а теперь там что-то шуршит. Неприятно. Это может быть гремучая змея. Укус гремучей змеи смертелен. Давайте вызовем стюардессу и всё ей расскажем.

Стюардесса выслушала индийца, надела толстую резиновую перчатку и залезла рукой в коробку. Через три секунды она вытащила кролика.

– А больше ничего нет? – спросил побледневший индиец. – Я же сам видел, как туда клали телевизор.

– Больше ничего, – покачала головой стюардесса. – Это старый трюк. У меня папа фокусник. Сначала в коробку кладутся ценные вещи, а потом они превращаются в кролика. Фокусники могут что угодно в кролика превратить.

– Как! – заволновались Миша и индиец. – Если с нами летит фокусник, он может и самолёт?..

– Да нет, – улыбнулась стюардесса. – Чудес не бывает. Это ловкость рук. Он ваш телевизор спрятал в рукав.

– Фу-у-у-у, – успокоился индиец.

А Миша открыл наугад «Тетрадь с советами на все случаи жизни» и прочитал: «Михаил Михайлович, все индийцы – фокусники и притворщики. Индийцев-не-фокусников не бывает. Будьте внимательны». Миша покосился на индийца. Индиец смотрел на Мишу. Из коробки высунулась голова крокодила.

– Скучно ведь лететь шесть часов, – улыбнулся индиец. – Вот я и… Чтобы веселей.

– Да-да, – сказал Миша и тоже попробовал улыбнуться. Но не получилось. Из-за крокодила.

В Дели шёл тёплый дождь, но Миша был к этому готов. Дома он каждое утро обливался тёплой водой.

– Турист? – спросил таксист. – Пэхэльван?

– Спасибо, я не хочу есть, – сказал Миша. – Мне надо к океану.

– Неужели вы не хотите посмотреть Пэхэльван?! – удивился таксист. – Это же чудо света!

– Ну давайте, – вздохнул Миша. – Только кетчупа побольше.

Миша решил не обижать таксиста. Хозяева всегда обижаются, когда гости мало едят.

Но таксист привёз Мишу не в ресторан, а к огромной пирамиде.

– Нравится? – спросил таксист.

– Очень, – сказал Миша. – Как у нас в Песочном.

Пирамида была из белого мрамора, она напомнила Мише айсберг.

– В каком ещё Песочном, – обиделся таксист. – Больше нигде такого чуда нет!

«Всё-таки я его обидел, – подумал Миша. – Надо исправиться, сказать что-нибудь приятное».

– А где же ваша отличная каша «пэхэльван по-биндусарски»? – спросил Миша.

Но таксист замахал руками, потом сел в машину, хлопнул дверцей и уехал.

Миша вздохнул, открыл «Тетрадь с советами на все случаи жизни» и прочитал: «Михаил Михайлович, обязательно посмотрите Пэхэльван, чудо света. Это огромная пирамида. В честь победы Биндусара над Пушья-митрой. И сфотографируйтесь на фоне Пэхэльвана, а то мы вам не поверим».

– Вы, наверное, хотите сфотографироваться на фоне Пэхэльвана? – К Мише подошёл фотограф.

– Вы читаете мои мысли, – обрадовался Миша.

– В Индии все умеют читать чужие мысли, ерунда, – фотограф махнул рукой, – ничего интересного.

– А…

– Недорого, – сказал фотограф.

– А…

– Кафе за углом, – сказал фотограф.

– А…

– А до океана – сначала на тридцать восьмом автобусе до Джайпура, потом на тридцать девятом троллейбусе до Гандинагара, потом на сороковом трамвае до Петлада, потом на слоне через джунгли, там спросите.

– Спасибо, – поблагодарил Миша. – Больше вопросов нет.

Фотограф попросил Мишу встать на скамейку, вытянуть руку и сложить пальцы в щепотку.

– Так все фотографируются, – сказал фотограф.

Щёлкнул и исчез. А на месте, где он только что стоял, уже лежала фотография в красивой рамке из слоновой кости. На этой фотографии Миша держал пирамиду Пэхэльван за макушку, как колокольчик. А на обратной стороне было написано Мишиным почерком: «Я в Индии. Пэхэльван, 2013».

В тридцать восьмом автобусе Миша вспомнил о «Тетради с советами на все случаи жизни», открыл и прочитал: «Михаил Михайлович, когда будете фотографироваться с Пэхэльваном, встаньте на скамейку, вытяните руку и сложите пальцы щепоткой. Скажите фотографу, чтобы получилось, как будто вы держите Пэхэльван как колокольчик. Мы видели такую фотографию в путеводителе».

«Скажу», – улыбнулся Миша.

В автобусе почему-то все, кроме Миши, стояли.

– Почему вы не садитесь? – спросил Миша.

– А можно? – спросили индийцы.

– Конечно! Почему вы меня спрашиваете? – не понял Миша.

Индийцы обрадовались, зашумели, сели и объяснили Мише, что в Индии гость важнее хозяина. Что пока гость не предложит хозяину сесть, хозяин будет стоять. – И в автобусе?! – удивился Миша.

– Везде, – ответили индийцы.

А на остановке Фатехпур-Сикри в автобус вошла корова. Индийцы опять встали. Потому что в Индии коров очень уважают и встают, когда они заходят в автобус. Как в России, когда в класс заходит учитель.

– Здравствуйте, садитесь, – сказала корова.

Но индийцы сразу не сели. Надо было, чтобы корова предложила сесть три раза.

– Садитесь, садитесь, – сказала корова.

«Интересно, какое у таких уважаемых коров молоко?» – подумал Миша. Только подумал, а ему уже протягивают пакет «Индийского молока».

По вкусу индийское молоко ничем не отличалось от российского. Но после трёх глотков Миша почувствовал какое-то приятное волнение. Он понял, что сейчас напишет стихотворение. И написал:

«Наверное, соседи советуют пить побольше индийского молока», – подумал Миша. Открыл «Тетрадь с советами на все случаи жизни» и прочитал: «Индийского молока, Михаил Михайлович, много не пейте. Нам нужны не стихи, а путевые заметки».

До Петлада Миша добрался без приключений. Теперь надо было найти слона. Осталась последняя часть пути – через джунгли.

– Скажите, у кого есть слон? – спросил Миша проходившего мимо индийца.

– У всех есть слоны, – задумчиво ответил индиец. – В воображении. А по-настоящему – только у меня.

– Как мне повезло! – обрадовался Миша. – Отвезите меня, пожалуйста, к океану.

– Пожалуйста, – согласился индиец. – Только я не пойду без своего друга Фали, а Фали никуда не пойдёт без Бабара, а Бабар никуда не пойдёт без Девдана, а Девдан никуда не пойдёт без Мадхукара. В общем, придётся нам идти всей деревней. Мы привыкли каждый день друг с другом беседовать.

– Ладно, хорошо, – согласился Миша. – Нам надо купить что-нибудь в дорогу, где у вас продуктовый магазин?

– У нас нет продуктового магазина, только хозяйственный, – сказал индиец. – Мы же йоги, философы и гипнотизёры. А йоги не едят.

Йог, философ и гипнотизёр подошёл к Мише, пристально посмотрел ему в глаза и сказал:

– Ты не хочешь есть, ты не хочешь есть, ты не хочешь есть. Ну что, видишь, как просто? Гипноз. Ведь ты уже не хочешь есть, правда?

– Не хочу, – сказал Миша. Он так сказал, чтобы не обидеть йога.

– Молодец! – обрадовался йог. – Теперь тебе осталось научиться спать на гвоздях, и ты тоже станешь йогом и философом. И не поедешь к океану. Потому что увидишь, что в нашей деревне тоже есть океан.

– Где?! – удивился Миша.

– В воображении, – задумчиво сказал йог. – Пошли в хозяйственный, купим гвоздей для твоей кровати.

– Вы идите, я догоню, – сказал Миша. А сам подумал: «Что-то мне не хочется становиться йогом. Что же делать?!»

Миша открыл «Тетрадь с советами на все случаи жизни» и прочитал: «Михаил Михайлович, если хотите вернуться в Песочный и увидеть родной Северный Ледовитый океан не в воображении, не становитесь йогом и философом. Уезжайте из деревни философов на первом попавшемся автобусе».

Миша сел в первый попавшийся автобус и уехал из Петлада.

– Скажите, пожалуйста, – обратился Миша к водителю, – а куда мы едем?

– Мы ещё не решили, – ответил водитель. Пассажиры сразу же зашумели:

– Давайте в Шрайрампур!

– Нет, лучше в Джэм-Джэм-Нагар!

– В Агру, там Тадж-Махал!

– Я давно не был в Тируччираппалли!

– Мне надо съездить к брату в Амадалаваласу!

– А вы мимо океана не будете проезжать? – спросил Миша.

– Не знаю, как решим, – сказал водитель.

– Правда, поехали к океану! Искупаемся!

– Лучше в Ганге искупаемся.

– В океане вода сегодня холодная, двадцать восемь градусов.

– Поехали на озеро Кусум-саровар!

– А когда вы решите? – спросил Миша.

– Не знаю, – ответил водитель. – Может быть, завтра, а может быть, через год. Или через два. Мы не спешим.

«Да, забыли вам, Михаил Михайлович, написать в прошлом совете, – читал Миша в «Тетради с советами», – чтобы вы всё-таки садились не в любой первый попавшийся автобус. Не садитесь в автобус без номера».

Миша посмотрел на бумажку, приклеенную к лобовому стеклу, и прочитал просвечивающие буквы: «аремон зеБ».

«Это и есть “Без номера”, если с той стороны читать, – понял Миша. – Выхожу».

Так как в автобусе-без-номера не работали тормоза, он останавливался только тогда, когда заканчивался бензин. На этот раз бензин закончился в деревне Сейлана. Пассажиры достали из своих дорожных мешков пустые бутылки, банки, кастрюльки, бидоны и разошлись по деревне.

– Эй, турист, ты тоже иди просить бензин, – сказал водитель Мише. – Возьми в багажнике старое ведро.

Пассажиры стучались в дома и просили: «Дайте немножко бензина. Ну дайте. Не можем доехать до озера Кусум-саровар»; «Дайте бензина, пожалуйста, нам до Бадаада совсем немножко осталось»; «Извините, что обращаюсь, не можем доехать до Марути, кончился бензин».

Миша постучался в дом, на воротах которого была надпись: «Зимний дворец». «Странно, – подумал Миша. – Какой здесь может быть зимний дворец?»

– Нет бензина, – послышался ворчливый голос из-за ворот. – Безномерники! Лучше бы взяли себе семьдесят первый номер и ездили в Ратлам. А то ждёшь этого семьдесят первого каждый день по сорок минут!

– Я не за бензином, – шёпотом сказал Миша. Он оглянулся на автобус, не слышит ли его водитель. – Я… я… – Миша не знал, что сказать. – Я хотел спросить: почему у вас на воротах написано «Зимний дворец»?

– Турист? – спросили из-за ворот.

– Путешественник.

– Откуда?

– Из Песоч. Петербурга.

– Проходи.

И ворота открылись.

В «Зимнем дворце» жили Фёдоров Николай Степанович и Фёдорова Зинаида Тимофеевна. Они приехали в Индию из Петербурга тридцать лет назад. Потому что Николай Степанович тридцать лет назад захотел стать йогом и философом.

– Увлечения молодости, – объяснял Николай Степанович. – Так и не стал, и уже не хочется. А не уезжаем – дом жалко бросать, плантацию.

– У нас в огороде пятнадцать кустов чая, – объяснила Зинаида Тимофеевна. – Николай Степанович называет это плантацией.

– Да, чай, чай, – вздохнул Николай Степанович. – А в Вырице у нас была смородина. Помнишь, Зинаида Тимофеевна, какая у нас была смородина? Чёрная-пречёрная!

– Здесь смородина не растёт, – вздохнула Зинаида Тимофеевна.

– А размером – с виноград! – вспоминал Николай Степанович.

– Какое я варенье варила из чёрной смородины! – вздохнула Зинаида Тимофеевна.

– Вы давно, Михаил Михайлович, ели варенье из чёрной смородины? – спросил Николай Степанович.

– А?! – встрепенулся Миша.

Николай Степанович и Зинаида Тимофеевна вспоминали смородиновое варенье уже восемь часов, и Миша случайно уснул.

– Я спрашиваю, давно ли вы, Михаил Михайлович, ели варенье из чёрной смородины?

– Месяц назад, – сказал Миша.

– О! – восхитилась Зинаида Тимофеевна.

– О! Расскажите поподробней, – попросил Николай Степанович.

И Миша рассказывал всю ночь. Чтобы не обидеть Николая Степановича и Зинаиду Тимофеевну.

Наконец под утро Николай Степанович и Зинаида Тимофеевна уснули в своих креслах. Миша решил, что, наверное, автобус-без-номера уже уехал. Что теперь можно сесть на семьдесят первый и поехать в Ратлам. А там как-нибудь к океану.

Но дверь была закрыта на замок.

Миша достал «Тетрадь с советами на все случаи жизни» и прочитал: «В окно».

В Ратламе была киностудия. Там снимали фильм про русского путешественника, который никак не мог попасть к Индийскому океану.

В четверг из порта Кожикоде уходит теплоход «Афанасий Никитин», Кожикоде – Петербург. Если путешественник не успеет на теплоход, он навсегда останется в Индии. Так написано в сценарии.

На роли йогов, философов, гипнотизёров и фокусников режиссёр нашёл артистов в соседней деревне. А на роль русского путешественника артиста не было. Режиссёр увидел Мишу и воскликнул:

– Нашёл!

Мишу посадили в такси и отвезли в Шитапур к пирамиде Пэхэльван.

– Нравится? – спросил таксист.

– Очень! – ответил Миша. – Это чудо света. Великий памятник архитектуры пирамида Пэхэльван. Она построена в честь победы Биндусара над Пушья-митрой.

– Стоп! Стоп! – закричал режиссёр. – Вы должны были сказать: «Очень! Как у нас в Песочном». Михаил Михайлович, вы читали сценарий?

– Но ведь это уже всё было по-настоящему! – удивился Миша.

– Вот и играйте как по-настоящему, – сказал режиссёр.

– Но…

– Вы хотите успеть на теплоход? – перебил режиссёр. – Играйте.

И Мише пришлось повторить вчерашний, позавчерашний, позапозавчерашний и, кажется, позапозапозавчерашний дни второй раз.

Повторять уже не так интересно.

На шестой день Миша приехал в Ратлам. Его опять посадили в такси и отвезли к пирамиде Пэхэльван.

– Нравится? – спросил таксист.

«Я так сто лет буду кататься по кругу», – испугался Миша. И попросил режиссёра:

– Можно мне немножко отдохнуть? Что-то у меня голова разболелась.

– Перерыв двадцать минут, – объявил режиссёр.

Миша открыл «Тетрадь с советами на все случаи жизни» и прочитал: «Михаил Михайлович, если одни и те же события будут повторяться по кругу, обратитесь в полицию. Покажите удостоверение старшего полицейского. Скажите, что вы тоже полицейский. Полицейские всегда друг другу помогают».

Когда режиссёр отвернулся, Миша убежал. В переулке Вибхак какой-то мальчик остановил Мишу и сказал:

– Второй этаж, квартира двадцать два.

– Я в другой раз зайду к тебе в гости, – улыбнулся Миша. Он не хотел обижать гостеприимного мальчика. – Бегу по срочному делу.

– Вы же ищете полицейского? – спросил мальчик.

– Да, – удивился Миша.

– Мой папа полицейский, его зовут Махавир. Он всегда дома. Потому что отделение полиции у нас дома.

Миша и мальчик поднялись на второй этаж и вошли в квартиру двадцать два.

– Нет меня! – сказал Махавир.

Махавир сидел на полу и начищал до блеска полицейскую кокарду.

– Папа всегда так говорит, – объяснил мальчик. – Потому что он очень занят, а его отвлекают.

– Я тоже полицейский, – сказал Миша и протянул удостоверение. – Мне надо попасть к океану.

Махавир посмотрел Мишино удостоверение и сказал:

– Полицейские всего мира должны друг другу помогать. Вот, например, когда я приеду в Петербург, вы же мне поможете? Можно я у вас остановлюсь, а то гостиницы очень дорогие?

– Конечно, – сказал Миша.

– Отлично, – кивнул Махавир. – Тогда через неделю, раньше на слоне не получится, вы купаетесь в океане, потом плывёте в Петербург, а через десять дней встречаете меня в аэропорту Пулково. И помогаете. Идёт?

– Конечно, – сказал Миша. – Только мне ещё нужно подарки где-нибудь купить.

– На пляже полно сувенирных магазинов, – сказал Махавир. – Да, забыл спросить: вам к настоящему океану или воображаемому?

– К настоящему.

– Понял. Можете идти. За вами приедут на полицейском слоне.

Два часа Миша бродил по городу в поисках продуктового магазина. Но продуктовых не было. Наконец к Мише подошёл полицейский слон. На спине слона стояла полицейская будка. А вдоль правого бока свисала верёвочная лестница.

– Залезайте! – крикнул из будки сын Махавира.

И Миша залез.

Окно будки было закрыто железной решёткой.

– Это от обезьян, – объяснил сын Махавира. – Обезьяны в джунглях кидаются кокосовыми орехами.

«Целую неделю тащиться на этом слоне, – подумал Миша. – Можно умереть от скуки. Может, соседи что-нибудь посоветуют?» Миша открыл «Тетрадь с советами» и прочитал: «А что мы можем посоветовать, Михаил Михайлович? Придётся потерпеть. В джунглях не высовывайтесь из окна, получить орехом по голове – не очень приятно».

Зря Миша боялся, в дороге было совсем не скучно. Обезьяны всё время обстреливали будку кокосовыми орехами. Гигантский комар мачче кусал слона, слон чесался и всё время смахивал будку на землю. От жужжания гигантской осы хедды у Миши щекотало в ушах. Ещё сыну Махавира и Мише приходилось всю дорогу кукарекать. Потому что петушиный крик отпугивал варм – червяков-людоедов.

Гигантский паук мыбри оплетал по ночам ноги слона толстой, как канат, паутиной, и каждое утро приходилось рубить паутину топором. И ещё по ночам гремели гигантские гремучие змеи наг, не давали спать. И ещё… В общем, было не скучно. Миша даже не заметил, как пролетели эти семь дней.

– Приехали, – сказал сын Махавира. – Дальше идите сами, на пляж со слоном нельзя, штраф возьмут.

Миша слез со слона и сразу увидел объявления: «Не сорить», «За буйки не заплывать», «Во время шторма купание строго запрещено», «Въезд на пляж на слонах строго воспрещён», «С причала не нырять», «Прокат водных велосипедов», «Солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья».

На пляже было очень много людей. Одни лежали на надувных матрасах и загорали, другие ходили с коробками и выкрикивали: «Мороженое! Мороженое! Семечки!»

Мише вдруг показалось, что он уже был на берегу Индийского океана, на этом пляже… «Опять фокусы», – подумал Миша. Правда, пятьдесят пять лет назад родители возили Мишу на юг. Но не к Индийскому океану, а на Чёрное море, в Ялту. И тут Миша увидел на стене название города: «Ялта».

«Обливания тёплой водой не помогли, я перегрелся, – подумал Миша. – Надо было горячей обливаться». Он потряс головой, «Ялта» не пропала.

В трудную минуту Миша всегда спрашивал совета у соседей. В «Тетради с советами на все случаи жизни» было написано: «Мы прочитали в путеводителе, что на берегу Индийского океана, в магазине “Ялта”, продаются отличные благовония. Купите нам сто сандаловых палочек. И себе возьмите, советуем».

«Ну конечно! – обрадовался Миша. – Это же обычный магазин сувениров».

– А почему ваш магазин называется Ялта? – спросил Миша у индийца – хозяина магазина.

– Потому что меня так зовут, – сказал индиец.

– Очень приятно, – сказал Миша.

– А мне ещё приятней, – сказал Ялта.

Ещё Миша купил Снегирёву водяной пистолет, бабушке Оле – семь малахитовых слоников, полицейским – ласты, Зубову – чучело рыбы-пилы.

У причала стоял теплоход «Афанасий Никитин».

– Петербург! Кому в Петербург! – выкрикивал матрос у трапа. – Отплываем через восемь минут!

Миша быстро искупался, сел на теплоход и поплыл домой.

В одной каюте с Мишей ехал индиец. Индиец целый день сидел на своей кровати и держал в руках коробку из-под телевизора.

– У вас там, наверное, кролик? – Миша улыбнулся и подмигнул. – Или крокодил?

– У меня там телевизор «Панасоник», – сказал индиец. Он сильнее сжал коробку, нахмурился и добавил: – У меня очень чуткий сон.

И больше до ночного происшествия индиец не сказал ни слова.

Морское путешествие прошло спокойно. Только ночью во время шторма у задремавшего индийца выскользнул в открытый иллюминатор телевизор «Панасоник».

Соседи про шторм ничего не написали, они думали, что Миша полетит на самолёте: «Михаил Михайлович, садитесь около иллюминатора, чтобы смотреть сверху на облака».

Миша посмотрел в иллюминатор на огромные чёрные десятиметровые волны и улыбнулся: «Облака».

В Песочном к встрече Миши готовились три дня. Сарай бабушки Оли, где должна была проходить встреча, покрасили в малиновый цвет. Полицейские выучили встречный марш, гимн Индии и рок-н-рол. Из сарая вынесли кровати полицейских и шкаф для музыкальных инструментов. Вместо сцены поставили письменный стол… В общем – концертный зал. Вход по пригласительным билетам.

Миша залез на стол, откашлялся и начал: «В Москве я пошёл в индийский ресторан. Решил, что мне надо постепенно привыкать к индийской еде. В ресторане я попросил пэхэльван по-биндусарски и стакан индийского чаю…» Миша рассказал всё, что написано в этой книжке. Потом он раздавал подарки. Потом попросил задавать вопросы. И на сцену прилетела смятая бумажка с вопросом: «Что вы ещё знаете о ёгах? Расскажите ещё о ёгах. Очень интересно». Миша перевернул бумажку, написал: «Я ещё знаю, что йоги пишутся “йоги”, а не “ёги”», смял и бросил в Снегирёва.

А на следующий день к Мише пришёл корреспондент. Из журнала «Путешественник».

– Михаил Михайлович, я был вчера в сарае, слушал ваш интересный рассказ про Индию, всё записал. Вы великий путешественник. А куда вы поедете в следующем году?

И Миша неожиданно для самого себя вдруг сказал:

– На Алтай.

А на следующий день в Песочный приехал полицейский Махавир. С женой, сыном и двенадцатью братьями.

Продолжение следует…