Маленькая красная точка выплясывала на стене сумасшедшие пируэты, на мгновения замирала и снова устремлялась в хаотический танец.

— Ва-а-а-а-а…

Короткие ногти вновь бессильно проскрежетали по твердой поверхности, в очередной попытке схватить чокнутый огонек.

— Ыыы!!!

— Ничё, ничё, Ванёк! Я в тебя верю! Давай, вперед!

— А-а-а…

Точка металась вверх-вниз, влево-вправо и пытаясь изобразить ленту Мёбиуса.

— Ваня! Ты сможешь! Коммон!

— Ва-а-а-а!

Очередные следы на стене не приблизили ловца к положительному результату.

— Давай, Вано! Тудыть-тебя-растудыть! Дави его!!!

— Йа-а-а!!!

Яркая вспышка и громкий грохот, отмеченный взвившимся в воздух облаком пыли, были видны и слышны по всему Лас Ночес. В огромном провале, образовавшемся на месте недавнего «танцпола», было отлично видно остатки некоего технического помещения и фигуру, покрытую копотью, стоящую практически в центре комнаты.

— Заэль-сан! Ой, а что это вы тут делаете?!

Пробирка в пальцах у арранкара медленно рассыпалась стеклянной крошкой.

— Моя стена, — приглушенно выдохнул хозяин пострадавшего здания.

И, словно, дожидавшись этих слов, вся остальная постройка исследовательского корпуса начала стремительно складываться, будто карточный домик.

— Мда. Это мы, Ваня, конечно, перестарались. Пора линять…

— Моя лаборатория!!!!! — раздался из-под завалов, все еще продолжающих осыпаться, взбешенный крик главного ученого Уэко Мундо.

Айзен Соске, бывший капитан пятого отряда Готей-13 и некоронованный бог пустых, еще несколько раз сжал большим и указательным пальцами переносицу и устало вздохнул.

— Нацу-кун, — заговорил, наконец, хозяин Лас Ночес без надежды быть услышанным хоть в этот раз. — Я понимаю, что ты только второй день осваиваешься в этом месте, и возможно не все к чему ты привык, соответствует местным правилам поведения. Но пойми, в какой-то момент мне просто надоест списывать все на твое незнание или простые оплошности, и тогда… Тогда тебе придется понести заслуженное наказание.

— Понимаю, Айзен-сама, — протянул я, невинно ковыряя пол носком левой ноги.

Кроме нас двоих в помещении также находилась пострадавшая сторона в лице, все еще порядком грязного, Заэля, а также няшка Вандервайс, мой непосредственный соучастник по подрыву исследовательского корпуса. Вот кому было реально пофигу на все вокруг. Ведь как раз перед тем, как нас притащили в кабинет к Айзену на разбор полетов, я сделал Ване радушный подарок — незабвенная забава американских детей шестидесятых «шарик-на-резиночке-со-стаканчиком». И сейчас секретное оружие против старика Яма-джи, высунув язык от усердия, пыталось хоть раз закинуть шарик в стаканчик, периодически радостно угукая и пуская слюни.

— Айзен-сама, я требую отдать мне этого нумерос для опытов! — зловеще зашипел Заэль.

— Эй, а чё сразу я?! Это вообще не я вашу лабу развалил, это все Ванек! С него давайте и спрашивайте! — беззастенчиво сдал я товарища, к счастью тот все равно ничего не понял.

Заэль как-то сразу скис. Он, похоже, был единственным кроме бывших шинигами, кто знал об истинном назначении Ванюши и не питал иллюзий.

— Но в этом была и часть твоей вины, — укорил меня Айзен.

Бедненький. Он, наверное, смотрит на все это и чувствует себя директором школы, к которому учитель химии притащил двух малолеток, подорвавших его кабинет. Кстати, у нас с Ваней в средней сумме интеллекта как раз на двух пятиклашек.

— Да мы просто играли! — сдавать позиции я так просто не собирался.

В приоткрывшуюся дверь сунулась лисья мордочка главного местного Штырлица.

— Что-нибудь случилось, Айзен-сама? Тут недавно был взрыв…

— Нацу и Вандервайс немного повредили лабораторию.

— Немного?! — едва не взвизгнул Заэль.

— Четвертое происшествие за два дня, — трогательно покачал головой Ичимару. — Нацу-кун, ну нельзя же так.

При этом бывший капитан так улыбался, что Заэль буквально начал скрипеть зубами.

— Собственно, меня интересует только одно, — вернул всеобщее внимание Айзен. — Нацу, скажи мне, откуда у тебя вот это?

На пальце у Соске повисла лазерная указка. С лица у Гина медленно сползла неизменная улыбочка.

— Это? Это мне Ичимару-семпай дал! — радостно сообщил я, сдавая с потрохами своего второго «сообщника».

— Гин? — в голосе Айзена звякнула сталь.

— Айзен-сама, я же не думал, что они так этим воспользуются…

Я знаю, что Гин мне потом отомстит за эту подставу, но сейчас я просто слушал и радовался. Фактически, мне удалось соскочить, ведь какой спрос с двух недоразвитых дурачков? А Ичимару в жизни не докажет, что не подкинул нам указку намеренно с целью поразвлечься. Какая же я скотина.

Ваня попал шариком в стаканчик и счастливо расхохотался. Эх, мне бы его проблемы…

Простые арранкары, попадавшиеся ему по дороге, разглядев выражение лица Гриммджоу не задумываясь, старались мимикрировать под цвет стен или уходили в сонидо. Нет, Шестой Номер великой Эспады не был взбешен или рад чему-то, что в его случае обычно означало для окружающих одно и то же. Гриммджоу находился в глубоком ступоре, и это повергало обычных нумерос в священный ужас. Представить себе нечто более страшное, чем задумавшийся Секста никто их них просто не мог.

А мысль терзавшая разум Гриммджоу, тем временем, все никак не желала покинуть его. Это было очень странно, непонятно и нелогично, даже по его собственным меркам. Вот уже третий день подряд, каждое утро, раз за разом повторялась одна и та же бессмысленная ситуация. И объяснений этому не было никаких. Вообще! А главное — какая сволочь этим занимается?!!

В привычные будни Гриммджоу, наверное, вообще не обратил бы внимания на бредущего куда-то по своим делам Джио Вега. Но сегодня взгляд Сексты неожиданно зацепился за выражение лица встречного арранкара. Эти пустые глаза, эти нахмуренные брови, эти складки на лбу и полное безразличие к окружающему. Это было настолько знакомо и узнаваемо, что Гриммджоу вдруг резко остановился и окликнул удаляющегося фраксьона.

— Хэй, Вега!

— Чего тебе? — как-то отстраненно, еще пребывая где-то в собственных мыслях, ответил арранкар, нехотя оборачиваясь.

Еще позавчера Гриммджоу не простил бы такого непочтительного хамства в свой адрес, но сегодня… Сегодня это уже не имело смысла. Прищурившись, Секста собрался с духом и все-таки спросил:

— Миска с молоком у порога?

Округлившиеся глаза фраксьона Сегунды увеличились раза в два.

— Откуда ты знаешь?!

Иногда Апачи начинало казаться, что тот, кто строил коридоры Лас Ночес, порядком не дружил с геометрией. Да и с логикой. Во всяком случае, той самой аксиомы о прямой, как о кратчайшем расстоянии между двумя точками, он точно не знал. К тому же иногда коридоры ни с того, ни с сего изменялись, и это уже начинало бесить девушку окончательно. К счастью до покоев Тии оставалось всего два перехода…

Холодный озноб прошиб все тело Апачи даже прежде, чем она полностью рассмотрела фигуру, маячившую в отдалении. С трудом пересилив себя, арранкарка сделал первый шаг, затем второй… Сомнений не было. Эти растрепанные платиновые волосы, белые одежды, болтающиеся мешком, занпакто с ярко-желтой рукоятью, висевший за спиной в причудливо изукрашенных ножнах.

Это был ОН. Монстр! Чудовище!! Порождение Бездны!!! Шайтано Нацу, нумерос 78…

Апачи с трудом сглотнула и оглянулась назад. Нет, идти обратно было уже поздно, а до нужного поворота всего пять шагов. Может быть, ей повезет, и это бешеное отродье попросту не заметит ее? Кажется, Нацу был очень увлечен своим занятием, рисуя что-то из баллончика-распылителя прямо на стене коридора. Он стоял вполоборота, но был так поглощен процессом мелкого вандализма, что даже высунул язык от усердия.

Стоило рискнуть. Шаг. Второй. Тре… Апачи замерла, чудовище встряхивало баллончик и придирчиво рассматривало свою мазню. Если сейчас он повернется… Шипение краски возобновилось. Третий. Четвертый. Спасительный проход приветливо распахнул свой зев. Оставалось совсем чуть-чуть…

— Апачи-чан!!!

От этого неописуемо счастливого вопля, сравнимого лишь с ударом тока, девушка едва не подпрыгнула до потолка. Белобрысый монстр уже мчался к ней, распахнув свои объятья. Пальцы сжались в кулак, и рука Апачи метнулась навстречу перекошенной радостной ухмылке на чистых рефлексах. Но, как и в прошлый раз, Нацу без каких-либо заметных усилий поймал удар, отводя руку фраксьона Тресеры в сторону, и оказался совсем рядом с ней. Обхватив Апачи второй рукой за талию, нумерос закружился вместе с ней по коридору, игнорируя всяческие попытки жертвы вырваться.

— Апачи-чан, мы не виделись почти целый день! Я так скучал! Я у всех спрашивал, где ты, но все почему-то только хихикают в ответ или молчат! — беззаботно тараторил Нацу, совершая очередное па. — Хотя нет, Барранган не молчал, он в меня чем-то кинул. Я даже Примеру спрашивал! Спрашивал-спрашивал-спрашивал, а потом заметил, что он спит. Апачи-чан, а ты скучала по мне?

— Отвали, шизоид контуженный! — смогла, наконец, прорычать фраксьон, когда нумерос все-таки остановился. — Откуда ты только взялся такой?!

Прежде, чем Нацу попытался ответить, а Апачи даже не сомневалась, что он ответит, ей удалось ловко вывернуться из объятий этого придурка и даже отскочить на пару шагов спиной вперед. После чего и врезаться во что-то мягкое.

— Апачи.

— Тиа-сама, — девушка резко обернулась. — Я…

— Так это и есть твой парень, о котором болтали Сун-Сун и Мила-Роза? — в зеленых глазах Тресера Эспада плясали веселые огоньки.

— Что?! Нет! Какой он мне парень?! То есть он вообще не мой!

— Может быть, ты нас представишь уже? — похоже, Тиа откровенно забавлялась.

— А…

Одернув себя, Апачи обернулась, чтобы побыстрее покончить со всем этим и избавить себя и хозяйку от общества этого ходячего неадеквата.

— Как там тебя… Ах, да, Нацу. Нацу, это Тиа Халлибел, Тресера Эспа…

Наткнувшись на закаменевшее выражение лица нумерос, Апачи невольно подавилась очередным вдохом. Огромные вытаращенные глаза и полная неподвижность этого неугомонного чуда пугали еще больше, чем его обычное состояние.

— Э… Нацу, — неуверенно позвала арранкарка.

Левое веко нумероса дернулось несколько раз. Страшное подозрение обожгло сознание Апачи, и она с жутким предчувствием проследила направление омертвевшего взгляда. Прежде чем ей удалось хоть как-то отреагировать, со стороны 78-ого послышалось жуткое подтверждение.

— Сиииии-ськиииии…

От того утробного гласа, которым это было произнесено, вздрогнула даже Халлибел. Лицо Апачи медленно потемнело от прилившей крови.

— ТЫ! УРОД!!!

Арранкар так и оставался неподвижен до самого последнего момента, и кулак Апачи впервые сумел добраться до придурковатой рожи. Сила подачи была так велика, что Нацу пропахал в полу коридора заметную борозду и с грохотом врезался в стену.

— Ты что себе позволяешь, мудак! — ярости и ненависти Апачи не было предела.

Тресера Эспада с интересом наблюдала за картиной, разворачивающейся перед ней. Над местом избиения уже поднялось заметное облако мраморной пыли, из которого периодически раздавались оправдательные вопли смешного нумероса.

— Апачи-чан! Я не виноват! Я просто был поражен размерами ее… эээ… реяцу! Да, точно, реяцу! — Нацу совершил попытку взбежать по стене и это у него почти получилось. — Апачи-чан, ну, пожалуйста, прости! Мне, правда, нравишься только ты!

— Да как ты вообще посмел, выкидыш меноса?! Так оскорблять Тиа-сама!

— Апачи-чан, это было секундное помешательство! Не надо так ревновать!

— ЧТО?!! Я не ревную тебя! Я убью тебя!!!

— Я больше не буду! Честное-пречестно!!!

Выскочив из облака, Нацу проскочил мимо Тии, умудрившись на ходу отвесить вежливый полупоклон и весело подмигнуть. Разъяренная фраксьон уже неслась следом, и очень скоро оба арранкара скрылись из виду. Вопли и грохот еще некоторое время раздавались где-то вдалеке, постепенно стихая.

Закончив тихо смеяться, Тресера уже развернулась, чтобы уйти обратно к себе, когда ее внимание привлекла размашистая надпись на стене. Подойдя поближе, Тиа с интересом присмотрелась к кривоватым кандзи. Черная надпись, сделанная ростовыми иероглифами, гласила следующее:

«Уважаемый Тоусен-сан, если вы читаете это, то я в шоке. С любовью. 78».

— Ты?! Да не смеши!

— А я говорю, что попаду!

— Ты в жизни не попадешь в Эспаду, слабак!

— Попаду, как нечего делать!

Старрк с превеликим трудом открыл левый глаз и несколько минут безразлично изучал идеально гладкий потолок. Вопли из соседней комнаты стихать, похоже, не намеривались.

— Чё ты гонишь, чучело?!

— Я гоню?! Это Заель гонит, причем чистый денатурат! А я тебе отвечаю!

— Да тебя от одного взгляда Новены по ветру развеет!

— И что с того?! Как это мне помешает попасть в Эспаду?!

— Не, ты, правда, с придурью или притворяешься? Хотя можешь не отвечать, итак видно!

— Ха! Просто признай, что я могу!

— Да никогда в жизни! Ты?! Попадешь в Эспаду?! Три раза «ха»!

Тяжко вздохнув, Старрк пересилил себя и открыл второй глаз. Словесная перепалка за стеной перешла в двусторонний набор взаимных оскорблений. Легендарное терпение Примеры медленно начало уменьшаться.

— Эй, вы двое! Заткнитесь там уже!

Вопли мгновенно смолкли. Койот удовлетворенно закрыл глаза, но в повисшей тишине отчетливо прозвучал громкий шепот Лиллинетт:

— Вот видишь, болван! Разбудил Старрка! Чуть не попали!

— Орать надо меньше, — с нахальной интонацией откликнулся неведомый собеседник.

— Сам-то!

— Я просто просил признать очевидное.

— Очевидное?! Ты вообще кем себя возомнил?!

— Я запросто могу попасть в Эспаду! И ты должна с этим согласиться!

— Ополоумел!

Обреченно поднявшись, Примера побрел к дверям с одним простым намерением — поубивать к чертовой бабушке всех, кто попадется ему в соседней комнате.

— Попаду!

— Не попадешь!

— Попаду!!!

— Не попадешь!!!

— Так спорим?!

— Спорим!!!

Перевалившись через порог, Старрк разогнулся в полный рост.

— Какого дьявола вы тут устро… — грозно начал Примера, когда ему прямо в лоб прилетела большая пуховая подушка.

Увернуться полусонный Койот не успел, да и особой опасности от удара таким предметом не ощутил. Подушка мягко шмякнулась на пол, а Старрк, полностью разлепивший глаза, наконец-то, рассмотрел присутствующих. Лиллинетт замерла с открытым ртом, то и дело, переводя свой совершенно ошарашенный взгляд с Примеры на третьего участника сценки. Светловолосый же нумерос с довольным видом отряхивал ладони.

— Вот видишь, Лиль-тян. Я же сказал, что попаду в Эспаду. И попал! Прямо в Эспаду. И с первого раза, хочу заметить!

Лиллинетт как-то сдавленно кашлянула, а ее противник по спору, в котором Старрк только сейчас признал, самого последнего нумероса, сделанного Айзеном, с довольной ухмылкой уже ретировался к дверям.

— И помни, ты мне теперь должна желание!

— Что?! — возмущенно вскинулась мелкая. — Это нечестно! Ты сжульничал, Нацу!

— Учись признавать свой проигрыш! — донеслось в ответ уже из коридора.

Сжав кулачки в бессильной злобе, Лиллинет обернулась к Примере.

— Старрк!

— Он прав, — отрезал самый могущественный арранкар Лас Ночес, погрузив свою извечную спутницу в полное изумление. — Нужно уметь с достоинством принимать поражение.

И, усмехнувшись чему-то, развернулся, зашагав обратно к себе.

— Заэль-сан!

Октава Эспада дернулся, едва не выронив из рук большую прозрачную бутыль. Кстати, если бы он ее выронил, то еще недостроенное здание лаборатории пришлось бы опять возводить с нуля. Нет, я не прорицатель. Просто если на склянке наклеена этикетка с черепом и костями, а понизу еще идет жирная надпись «Взрывоопасно! Не трясти!», то это что-то, да значит. На самом деле, я уже несколько минут ждал под дверью, когда опыт будет в самом разгаре, но заметив, как ученый бережно прихватил с полки данный сосуд, решил ускорить свое появление.

Тем временем, Октава начал медленно поворачиваться. Причем настолько медленно, что мне даже показалось, что в какой-то момент тело полностью остановится, а голова продолжит вращение еще градусов на сто двадцать, как в каком-нибудь фильме ужасов.

— Сам пришел, — прошипел Заэль, зловеще и хрипло, едва наконец убедился в том, кто именно пожаловал в его обитель.

Полагаю, многие другие нумерос от такого взгляда исследователя наделали бы в обморок. Я и сам, признаться, слегка струхнул. Но приз того явно стоил, так что…

— Заэль-сан, вы ведь гений?!

— Чё?

От такого перехода розовый слегка завис.

— Ну… в общем-то… да, — кое-как выдавил, наконец, Октава.

А с каким чувством собственной важности он выдал последнее слово. То, что мне и было нужно. Увяз коготок. Теперь не отвертишься.

— Заэль-сан, вы же в химии и биологии как бог разбираетесь? — побольше восхищения в голос и глаза влюбленного Ромео.

— Кхм, что есть, то есть, — по физиономии Октавы расползлась самодовольная улыбка. Все-таки, как же вы падки на лесть, безумные ученые.

— Заэль-сама! — если бы не бутыль, я бы уже попытался стиснуть его в объятьях, хоть и знаю, что это может быть еще опасней. — Помогите мне! Только ваш отточенный ум и безграничные познания могут меня спасти!

— Ну, и что тебе надо? — недовольно прищурился арранкар, осторожно возвращая пузатый сосуд на столешницу.

— Одеколон!

Круто. Второе зависание за пять минут. Нацу ведет со счетом 2–0…

— Одеколон?

— О, особенный одеколон, Заэль-сама! Очень, очень, очень, очень, очень особенный!

— А если конкретнее?

— Заэль-сама, мне нужен одеколон с запахом кошачьей мяты!

3–0! Команда Нацу сегодня явно в ударе, только посмотрите, уважаемые телезрители, как держится на поле их форвард!

— Одеколон из кошачьей мяты, — Октава обреченно вздохнул. — Нет, все-таки надо было выбить из Айзена разрешение и пустить тебя на опыты.

— Неужели это сложно даже для вас?! — всемирная скорбь, прозвучавшая в моем голосе, была почти не наигранной. Если не сдюжит даже этот псих, то все и вправду пропало.

— Для меня ничего не сложно! — гордость Заэля после недавних комплиментов оказалось явно задетой. — Но какой мне смысл помогать тебе? Особенно после всего того, что вы тут устроили с этим дегенератом? Но он-то хоть клинический…

— Заэль-сама, а вы знаете рецепт самогона из еловых опилок?

4–0…

— Из еловых опилок?

И почему в последнее время все так любят играть со мной в «эхо»?

— Ага, из опилок, — радостно киваю головой раз пять, мысленно повторяя про себя лишь одно: «Согласись! Согласись! Согласись!»

— Хм, вообще-то не знаю, — этот факт, похоже, был неприятен ученому еще даже больше, чем мое сомнение в его невероятных способностях.

— Всего один пузырек одеколона, и все безграничные секреты кустарного производства этиловых продуктов в вашем распоряжении! — добавляю в голос побольше пафоса, и под конец вскидываю руку с поднятым пальцем, указывая в искусственное голубое небо. Крыши на лаборатории пока еще нет.

— Ладно, я подумаю, — снова хитро прищурился арранкар.

— Заэль-сама! Вы самое великое и щедрое светило науки, которое я встречал! Правда, вы единственное светило науки, которое я вообще встречал, но вы все равно лучший!

На этой фразе я с радостным воодушевлением выскочил на улицу через дыру в стене, пока Октава, чего доброго, не передумал. Настроение взлетело до стратосферы, под ногами весело шуршал белый песочек. Эх, хорошо скоро будет.

— Прекраснейшая Йоруичи, готовься. Скоро ты встретишь мужчину своей мечты!

Под покровом бесконечной ночи, отражаясь от ярких крапинок-звезд, с вершины гигантского купола неслась над пустыней звонкая песня:

— Нацу-кун, — оборвал певца тихий спокойный голос.

— Етить-колотить! Медный купорос по вектору!

Лохматый арранкар подпрыгнул на месте, едва не уронил странную железную конструкцию, которую затаскивал наверх по пологому склону купола, и, схватившись за грудь с перепуганным видом, медленно обернулся.

— Тоусен-сан, ну нельзя же так! Я чуть инфаркт не схватил!

Бывший капитан Готей-13, сохраняя безразличное спокойствие, дослушал до конца пятиминутный монолог, состоявший из возмущенных упреков, и лишь затем заговорил вновь.

— Нацу-кун, твое поведение в последнее время было излишне… активным. Поэтому Айзен-сама попросил меня присмотреть за тобой.

Нумерос громко всхлипнул.

— Айзен-сама так заботится обо мне, — по щеке у Нацу побежала слеза. — О, как же я, жалкий пустой, не достоин внимания этого великого человека!

Холодная невозмутимость Тоусена дала первую трещину.

— Кха, — прокашлялся слепец. — Вот именно, Нацу-кун. При этом многие твои последние поступки расстраивают Айзен-сама. Зачем ты пытался отломать корону от головы Бараггана?

— Во имя справедливости! Нет, правда, Тоусен-сан, куда это годиться? Главный у нас в Лас Ночес — Айзен-сама, а корону носит Барагган-сан. Почему это только мне кажется неправильным?

— Хорошо, Нацу, мне ясны твои мотивы, но обсудим их позже. Поясни, пожалуйста, лучше, что ты сейчас пытаешься сделать.

— Сейчас? — 78-ой погрузился в глубокую задумчивость.

Через пару секунд его взгляд наткнулся на металлоконструкцию, обмотанную веревками, концы которых нумерос по-прежнему держал в руках, и физиономия Нацу расплылась в счастливой благостной ухмылке.

— О! То, что я делаю сейчас, это страшный секрет, Тоусен-сан.

Пальцы темнокожего шинигами несколько раз пробежались по рукояти занпакто.

— Нацу-кун…

— Но вам, Тоусен-сан, я так уж и быть скажу. Ведь вы должны мне помочь!

— Должен?

— Конечно, вы ведь любите порядок и справедливость!

— Допустим, — ответил Канаме очень медленно и осторожно.

— Во-о-от, — протянул арранкар. — А то, что я делаю, должно помочь воцарению в Лас Ночес окончательного мира и спокойствия. Только представьте себе! Когда под белоснежными сводами вечного города грязные шинигами из Сейретея и пустые-предатели будут попирать остатки прав и свобод истинных арранкаров, преданно следующих за путеводной звездой Айзен-сама! Когда среди извилистых коридоров и огромных залов не останется места чистой злобе и любящей ненависти! Когда отряды Экзалеархии бессильно опустят руки, не в состоянии удержать поганых захватчиков! Луч света разорвет беспросветную тьму, и в небе вспыхнет великий знак! И герой, овеянный славой мифов и легенд, увидит его и примчится на помощь страждущим! И не будет от него спасения супостатам и нечестивцам, ибо она сама справедливость, сам закон, само правосудие! Он — Бэтмэн! Человек… то есть Арранкар — Летучая Мышь!

На последней фразе нумерос захлебнулся от восторга и едва не свалился по покатому склону купола, размахивая руками от возбуждения. Тоусен поднял руку и жестом, подмеченным недавно у Айзена, помассировал себе переносицу большим и указательным пальцами. Удивительно, но стало действительно немного полегче.

— То есть это прожектор?

— В точку, Тоусен-сан! А вы быстро схватываете!

— А кого ты назначил на роль этого… Бэтмана?

— О-о-о, — Нацу пригнулся вперед и перешел на шепот. — Это еще более страшная тайна. У меня нет точной уверенности, но я подозреваю, что под личиной борца с шинигамским беспределом скрывается наш меланхоличный модник и ловелас Улькиорра. Понимаю, трудно поверить, но некоторые факты вполне объективно указывают именно на Куарто Эспада.

Повторный массаж переносицы уже не помогал.

— Теперь понятно, почему в последнее время Улькиорра такой раздраженный.

— Э, да, моя вина, — признался Нацу. — Не стоило мне пытаться вывести его на откровенный разговор. Все-таки, герой в маске и все такое. Но он держался как кремень! Хотя, знаете, Тоусен-сан, есть у Улькиорры-сана некоторые странности. Он почему-то в моем присутствии все время бормочет себе под нос одну и ту же фразу. О том, что давно пора вынести из Лас Ночес всякий мусор. Вы не в курсе, у него с этим мусором, может, какая травма моральная? Ну, там, в детстве мусорным бачком стукнули по загривку?

— Нацу-кун, давай вернемся к тебе и твоему плану.

— А кто вам сказал, что у меня есть… план?

Нумерос подозрительно прищурился, и Тоусен как-то сразу понял, что сказал что-то не то. Или это 78-ой опять услышал что-то свое.

— Ваня, Ваня… Стукачок, — поджал губы Нацу. — Чтоб я тебе, дятлу малокалиберному, еще хоть раз дал пыхнуть в долг. Ну, еще словишь у меня за это маслину между глаз в темной подворотне или перышко под ребро.

— Кхым…

— Ой, Тоусен-сан, чуть о вас не забыл. Так вы мне поможете с прожектором?

— Нацу всему должна быть мера…

— Я знаю, Тоусен-сан, — с покаянным видом перебил арранкар. — Но и вы поймите меня! Я ведь хочу, как лучше! А то, что получается как всегда, уже не моя вина! Ведь сами знаете, нельзя приготовить омлет, не дав кому-нибудь между ног. В смысле, не разбив пару яиц…

— Хорошо! — голос бывшего капитана надломано дрогнул. — Я помогу тебе с прожектором, Нацу-кун. Я сам его установлю, только будь так любезен, возвращайся к себе и займись чем-нибудь… Хотя, нет. Не делай ничего. Хотя бы сутки.

— Спасибо, Тоусен-сан! Я знал, что вы настоящий поборник справедливости!

Концы веревок, смотанные в узел, перелетели в ладонь к шинигами, сразу же ощутившего значительный вес осветительной установки.

— Спасибо еще раз, Тоусен-сан! Не забудьте протестировать и подкрутить диммер, Куарто любит мягкие постельные тона! И вот там…

Так и не закончив фразу, Шайтано исчез в хлопке сонидо. Тоусену оставалось надеяться, что в этот раз 78-ой не «промахнется» так же, как этим утром. Сонидо у блондина было действительно жутко нестабильным, практически не давая ему регулировать расстояние перемещений, но в то, что Нацу случайно вломился в спальню к Халлибел, не верил никто. Наконец, где-то у основания купола послышался сильный грохот. Кажется, Нацу все-таки сумел спуститься…

Оглянувшись на кучу металлолома, Канаме глубоко задумался, куда бы ее деть, да так, чтобы этот мелкий анархист не отыскал вновь. Закопать в пустыне? Дезинтегрировать? А может, и вправду было лучше установить этот чертов прожектор, чтобы он успокоился? Подрегулировать в нем чего-нибудь, чтобы не работал, и оставить на вершине купола? Все равно там никого не бывает…

— Улькиорра-сан!

— Нацу…

— Улькиорра-сан, вы не поверите! Помните, мои слова, что это не я виноват во всех этих глупых шутках насчет летучих мышей и прочих бэтманов! Так вот, я нашел истинного злодея! Пойдемте! Я покажу вам, где он! Теперь-то ему не отвертеться!

Хотя коридоры Лас Ночес всегда были довольно пустынны, сегодня в них царило уж совсем какое-то вялое оживление. Складывалось впечатление, что, по меньшей мере, половина обитателей цитадели куда-то пропала. И возможно в иной ситуации Гин обратил бы на это внимание, но сейчас он был занят совсем другим процессом.

Ответ на вопрос, кто украл самый большой плазменный экран из совещательной комнаты, Ичимару был известен. В принципе, Гин ни секунды не сомневался в его правильности. Но проблема заключалась как раз в том, что знание того кто, утащил плазменную панель с диагональю в 103 дюйма, никак не приближало бывшего капитана к нахождению этого белобрысого «кого-то». Что мог сделать Нацу с таким аппаратом, можно было лишь с ужасом предугадывать, но Гин старался не задумываться на эту тему. К тому же исчезновение телевизора срывало Ичимару одно его личное мероприятие, и это для него было гораздо важнее.

Проверив комнату 78-ого и несколько мест, где тот недавно ошивался с неясными намерениями, Ичимару пришел к выводу, что отыскать этого нумероса так просто у него все равно бы не получилось. Оставалось лишь довериться чутью…

Чутье, как ни странно, уверенно привело Гина к покоям Новены, стоявшим несколько на отшибе от жилищ других представителей Эспады. Перейдя небольшой мост, шинигами прислушался к отчетливому шуму, доносившемуся из-за неплотно прикрытой двери. Внутри, похоже, находилось довольно много людей. Точнее арранкаров. И прибывали они в очень возбужденном состоянии.

Привыкнув не откладывать такие загадки в дальний ящик, Гин отворил створку и шагнул в огромный полутемный зал. А в следующую секунду Ичимару всерьез пожалел о своем поступке, ведь от того, что предстало его глазам, он ненадолго потерял дар речи.

— Мочи его!!! — громогласно взревел Рэдда.

— По печени дай! По печени!!! — поддержал соратника-фраксьона Калиас.

— Кто так захват проводит, лузер?! — надрывался с другой стороны Гриммджоу.

— Уходи! Смещайся! Он выдохся! — Вега, вскочивший от возбуждения на ноги, активно размахивал руками, едва не задевая по лицу меланхоличного Шаулонга.

— Лошара! Словил в бубен! — заржал во всю глотку Ниргге.

С противоположного края в адрес слонопатама тут же раздалось пару многоэтажных матерных конструкций. Фраксьон Сегунды продемонстрировал крикунам средний палец. Отдельной трибуной орали три десятка караберасов во главе с оригиналом.

— Дожимай! Дожимай! — Дордони буквально в крошку размолотил кулаком небольшой полупрозрачный выступ непонятного назначения так не вовремя подвернувший под руку Приварон Эспада.

— Грааааа!!! — разнесся под потолком торжествующий крик победителя.

На огромном экране ярко вспыхнули буквы «Scorpion WIN!». Гин медленно вернулся в реальность, нащупав твердую поверхность у себя под ногами. Тем временем, возле плазменной панели на фоне воздевшего руку оранжевого ниндзя радостно приплясывал, размахивая геймпадом, нумерос номер 78.

— Кто чемпион? Я — чемпион! Кто лучше всех? Я — лучше всех! Кто тебя уделал, а? Кто уделал, а? Ну давай скажи! Кто тебя уделал, три из трех?

— Ты уделал, ты, — хмуро отозвался Новена Эспада.

Вместо привычной «фаллической» маски, не иначе как в честь какого-то праздника, Девятый натянул себе физиономию Шибы Кайена, которая и выражала сейчас мировую скорбь и печаль.

— Вот так-то, ламер! Не связывайся с мастером!

К неописуемому удивлению Ичимару в ответ на такое заявление Новена лишь еще больше понурился, опуская плечи. А через рассевшуюся на полу толпу к игровой приставке уже проталкивался Гриммджоу.

— Вот сейчас увидишь как надо, слабак, — рыкнул Секста, отбирая у Аарониеро геймпад и плюхаясь на освободившееся место. — Запускай, мелкий!

Нацу чего-то пощелкал на кнопках, и в телевизоре, погасшем на мгновение, отразилась совершенно офигевшая физиономия Гина с широко открытыми глазами.

— Ой, Ичимару-семпай! — тут же подпрыгнул Шайтано.

Все присутствующие арранкары синхронно обернулись. Вид при этом у всех был такой смущенно-испуганный, как будто бывший капитан поймал их за каким-то непотребным занятием. Единственным, кто совершенно не смутился, был Нацу.

— Ичимару-семпай, а вы тоже пришли с нами сыграть?

— Я? Нет, — ошарашено выдавил Гин.

— А! Вы должно быть телевизор ищите? Да?

— Именно, — чуть-чуть успокоился шинигами.

— Извините, Ичимару-семпай, я забыл, что вы в это время всегда смотрите своих поней!

— Откуда ты зна… В смысле, каких еще поней?! — вздрогнул Гин, невольно хватаясь за отворот хаори, под которым был спрятан заветный цветастый диск.

— Мне они тоже нравятся, Ичимару-семпай. Но давайте их вместе посмотрим завтра, а то у нас тут вроде как чемпионат наметился…

— Чемпионат, так чемпионат, — взмахнул руками Гин и начал поспешно отступать к дверям.

Лишь бы никто не заострял внимания на прозвучавших подробностях. И откуда только этот блондинистый проныра опять все выведал?! Ведь Гин был уверен, что принимал все возможные меры предосторожности при просмотре любимого сериала. Но арранкары к счастью тут же потеряли к шинигами всякий интерес, обернувшись обратно к экрану, где уже мелькало меню выбора персонажей.

— Добрый вечер, Ичимару-сан.

Резко обернувшись, чтобы не натолкнуться на обладателя голоса, прозвучавшего из-за спины, Гин обомлел уже во второй раз.

— Уль-ки-орра, — только и смог он вымолвить по складам.

С другой стороны Ичимару в этот момент не трудно было понять. Вид высокого ведра с жаренными куриными крылышками в левой руке и большая картонная упаковка пива в правой очень неожиданно сочетались с подчеркнуто строгим видом Четвертого.

— Решили присоединиться? — вежливо уточнил Куарто.

— Нет, — пробормотал шинигами. — Я просто искал телевизор.

— Нацу взял его без разрешения, — понимающе кивнул Улькиорра. — Не беспокойтесь, я поговорю с ним, чтобы больше он так не делал. Наверное, все-таки придется взять его к себе во фраксьоны, чтобы не докучал так часто Айзен-сама и вам с Тоусен-саном.

— А…

— Прошу извинить, но меня ждут, — безапелляционно отрезал арранкар и, отодвинув Гина плечом, умудрившись даже это сделать манерно и вежливо, направился в толпу пустых, беснующихся вокруг игровой консоли.

Провожающий его взглядом шинигами с трудом сглотнул.

— Улькиорра, где ты лазил?! Тебя только за смертью посылать!

— Заткнись, мусор.

— Пиво давай, мусорщик!

Стоя у порога Гин все смотрел и смотрел на происходящее, так до конца и, не веря своим глазам. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь он попадет на подобное мероприятие. Было даже интересно, наблюдает ли сейчас за происходящим Айзен. Хотя какая разница? Привычная программа вечера все равно нарушена, так почему бы и не…

Запрятав поглубже диск, Ичимару уверенно двинулся к центру зала под звуки смачных ударов, что отвешивали друг другу Скорпион и Кабал.

— Так, кто там следующий в очереди?!

— Я!

— А вот и не угадал, Челуте. Следующий в очереди я!

— Но, Ичимару-сан!

— Но-но-но! Никаких тут «Ичимару-сан»! Жизнь вообще несправедливая штука, знаете ли. Улькиорра-кун, будь другом, поделись бутылочкой с шинигами-ренегатом.

На небольшую площадку, стиснутую между нескольких строений, выходило всего три прохода. И сейчас в каждом из них напряженно застыло по одной из представительниц из числа фраксьон Тресеры Эспада. Взгляды арранкарок весьма настороженно осматривали пустое пространство, единственным выделявшимся фрагментом которого был патрульный караберас, случайно оказавшийся в неожиданном окружении. Апачи с некоторым сомнением глянула на многометровые стены, лишенные окон.

— Этот слабак не мог уйти по воздуху, — крикнула с другого края площадки Мила-Роза. — Мы бы точно его заметили!

— Куда же он тогда подевался? — пробормотала Апачи.

Все выходы они перекрыли заранее, и мелкий нахал не смог бы выбраться из этой западни. Тот, кто выманил для них сюда добычу, рассчитал все очень четко. Где же была допущена ошибка? Впрочем, здесь имелся кое-кто, кого можно было спросить. Вся троица синхронно двинулась к сжавшемуся караберасу, явно не испытывавшему особой радости от такого внезапного внимания к своей персоне.

— Эй, ты! — не стала утруждать себя приветствием Апачи. — Кто здесь был только что до нас? Отвечай!

— Ну, где-то пару часов назад… — глухо забубнил из-под маски патрульный, но был прерван буквально на середине фразы.

— Не пару часов назад! А сейчас! — Мила-Роза, как и все остальные фраксьоны горела желанием расквитаться с полоумным нумерос, посмевшим недавно так сильно оскорбить их хозяйку. — Конкретно спрашиваю, здесь был Нацу?!

— Нацу? — клон Челуте задумчиво почесал гладкую макушку. — А! Это, который номер 78?

— Да, — кивнула Сун-Сун.

— Такой мелкий и шебутной?

— Да, — подтвердила Апачи.

— У занпакто желтая рукоять и висит всегда за спиной?

— Ага, — уже с нажимом рыкнула львица.

— Волосы платиновые и лохматые?

— ДА! — хором рявкнуло на три голоса, от чего караберас опять весь сжался.

— Не, не видел…

Ответом ему стали разочарованные вздохи.

— Я пойду?

— Проваливай, — Апачи еще раз обернулась по кругу. — Но куда же он мог деться?

И тут взгляд арранкарки наткнулся на одну деталь, которую раньше она увидеть никак не могла. Из-под «черепа» патрульного, уже активно шуровавшего к ближайшему проходу между домами, на спину пустого падал длинный блондинистый локон, не до конца заправленный под костяную маску.

— Эй, парень! — Апачи недобро прищурилась. — А как ты думаешь, Нацу умеет ходить на руках?!

Остальные арранкарки воззрились на подругу с некоторым удивлением. А вот караберас, застывший на месте, как вкопанный, слегка обернулся, сверкнув в пустой дыре черепа обеспокоенным синим глазом.

— А к чему вы это спрашиваете?

— Да к тому, что ноги я ему сейчас повырываю! — прошипела Апачи.

Разоблаченный нумерос ойкнул, шарахнулся назад, упал задницей на песок и, не меняя положения, пополз прочь от надвигающихся фигур фраксьонов Тресеры.

— Апачи-чан! Ну, прости дурака! Апачи-чан, я же не специально! Я, правда, к тебе шел, просто окно перепутал! Я же не знал, что это окажется спальня Тии!

Три лица с весьма недобрыми улыбками закрыли небо над головой у жертвы…

Двое неслучайных зрителей, наблюдавших с крыши одного из строений за творящейся экзекуцией, удобно расположились в пляжных шезлонгах.

— А мне казалось, вы с Нацу помирились? — заинтересованно уточнил Луппи, откидываясь на гибкую спинку.

— Ага, помирились, — ответил Гин, закидывая в рот новую горсть попкорна и с явным удовольствием прислушиваясь к несущимся снизу воплям.

Тишина, повисшая в лаборатории, была для Заэля сравнима с теми самыми секундами в концертном зале, после которых оркестр грянет великолепным хором, выводя мелодию изумительной красоты и грации. Новое отличное оборудование, многоярусные стеллажи, заполненные реагентами, полностью отреставрированный тестовый зал — все было готово к тому, чтобы начать новый цикл невероятного погружения в чудесный мир знаний…

Грохот выламываемой двери и писк испуганных фраксьонов стали определенно не теми звуками, которые Октава Эспада готов был сейчас услышать. Резко обернувшись, Заэль увидел в распахнутом проеме громадную фигуру Ямми Ларго.

— ТЫ!!! — взревело чудовище и наступило на вырванные с петлями створки дверей, под которыми жалко чвакнули несколько придавленных лаборантов. — УБЬЮ!!!

Последнее, что успел осознать ученый, это ярко-багровая россыпь надутых фурункулов, обильно украшавших сейчас лицо Декады. Но догадка, взорвавшаяся фейерверков в мозгу Заэля, была бесполезна. Остановить разгневанного монстра не смогли бы уже никакие слова. Теперь можно было лишь прятаться, бежать и надеяться…

Казалось, этот ужас и хаос не закончатся никогда. От нового корпуса лаборатории уцелела лишь пара стен, а несчастный хозяин, забившись в какую-то щель, вздрагивал от страха и бормотал молитвы, обращенные неизвестно к кому. Однако настал тот момент, когда все наконец-то стихло. Очень осторожно Заэль выглянул из своего укрытия.

Среди развалин того, что еще недавно было новеньким с иголочки зданием, возвышалась туша Декада Эспада, сплетенная целым ворохом самых разнообразных бакудо. Рядом с арранкаром, продолжающим извергать проклятия, замерли Тоусен и Ичимару.

— А вот и виновник торжества, — провозгласил Гин, заметив присыпанного пылью Октаву.

— Что здесь у вас случилось? — Канаме был более лаконичен.

— Я не знаю, — пробормотал Заэль, без сил опускаясь на пол. — Я просто… а этот псих…

— Не понимаешь?!! — взбрыкнул Ямми, от чего связующие кидо опасно затрещали. — Это твое уродское зелье со мной это сделало!!!

— Хм, а ты и вправду изменился, — Гин склонился поближе к обезображенному Ларго.

Самый крупный прыщ, как будто дожидавшийся этого момента, взорвался зеленым гноем, едва не попав по бывшему капитану.

— Фу! Какая мерзость! — Ичимару брезгливо убрал ногу и подол хаори от задымившейся лужицы. — Заэль-кун, ты бы и вправду, лучше бы ставил, что ли, сначала опыты на своих фраксьонах. А уже потом бы и переходил на ближайших соратников.

Октава лишь слабо кивнул.

— Айзен-сама ждет тебя через полчаса для объяснений, — буркнул Тоусен.

Вдвоем с Гином они умудрились поставить Ямми на ноги и, не распуская бакудо, повели прочь из развалин. Тяжелые шаги упиравшегося Ларго заставляли вздрагивать все вокруг. Заэль с уже каким-то обреченным безразличием смотрел на то, как чудом уцелевшая бутыль с черепом на этикетке, подпрыгивает на краю полки. Вот вдали раздался новый шаг, сосуд завис на полсекунды на самом краю, будто раздумывая, и, накренившись, полетел вниз. Ученый, погрузившийся в окончательный фатализм, закрыл глаза, приготовившись к грому и боли.

Прошла секунда, затем другая, но, ни звона осколков, ни гулкого грохота взрыва так и не последовало. С опаской приоткрыв глаза, Октава увидел улыбающегося Нацу, сидящего перед ним на корточках в обнимку с опасной бутылью.

— Заэль-сама, а я пришел сказать, что вы что-то перепутали. Я вот тут побрызгал вашим одеколоном Ларго-сана, а он не стал пахнуть кошачьей мятой. Он еще у меня спросил, что это за… — нумерос слегка задумался, припоминая точную цитату, — что это за блевотина меноса, а я ответил, что это вы сделали. Я, правда, не успел сказать, что это уже я решил попшикать им на Ларго-сана. Он как-то слишком быстро убежал в эту сторону. Нет, я честно гнался за ним, но когда догнал, с ним уже были Тоусен-сан и Ичимару-семпай, и я не решился подходить. А вот к вам, подумал, можно как раз зайти, раз уж я случайно оказался поблизости.

Флакон темного стекла появился из складок бесформенного одеяния и был поставлен на пол перед Заэлем.

— Вы ведь наверняка просто перепутали что-то, да, Заэль-сама?

— Да, — обреченно согласился Октава.

— Вот я и хотел свой одеколон забрать. Но вижу у вас тут небольшой беспорядок. Я тогда лучше завтра зайду, да?

— Заходи, — не стал спорить исследователь.

Минут через пять, когда к Заэлю, наконец, вернулась способность рационально мыслить, ученый поднялся на ноги и окинул взглядом остатки своей обители. До встречи с Айзеном еще было время, как раз хватит, чтобы найти нужные ингредиенты в запасном хранилище. Действовать стоило быстро, так, чтобы завтра эта мелкая гнусь получила свои дурацкие духи и исчезла навсегда из ближайшего будущего Октавы Эспада.

Глаз Заэля невольно зацепился за стеллаж, на котором еще недавно стоял тот самый сосуд с нитроглицерином. Полка так и осталась пуста…

— Нет! — одернул себя арранкар. — Нет. Нет. Нет! Я ничего не хочу знать об этом. Не хочу! Ничего! Знать!

И повторяя эти слова как мантру, Октава двинулся через остатки комплекса. Где-то под завалами пищал еще кто-то из неудачливых фраксьонов. Или наоборот, очень удачливых. Зависит от того, как на это смотреть.

Шагая по нефритовым плитам в окружении дворцовой стражи в вызолоченных доспехах, Нацу наслаждался ароматами цветущей сакуры. Крохотные розовые лепестки изредка залетали в высокие стрельчатые окна парадной галереи и забавно шуршали по полу. За левым плечом у Нацу неизменной бледной тенью следовал Улькиорра. Великий герцог и правитель высокого доминиона Уэко Мундо сегодня, как впрочем, и всегда, был холоден и бесстрастен, внушая подданным положенный страх одним лишь своим появлением. А иного Сейретейский Мясник и не был достоин, по мнению своего повелителя.

Они миновали еще одну расцвеченную самоцветами арку, и за правым плечом у Нацу возникла новая тень.

— Король Душ покорно ожидает вашей аудиенции в нижней приемной уже третий день, о властитель, — с привычной улыбкой сообщил Ичимару.

Верховный канцлер являл собой полную противоположность Улькиорре, но глуп был тот, кто забывал, за что получил свое место Многоликий Лис.

— Отлично, мы соизволим принять его сегодня, но только после парадного выхода.

— Да будет воплощена ваша воля.

Тяжелые створы распахнулись перед тремя высшими лицами государства и заполненный народом зал пугливо и подобострастно смолк. Все спины, как одна, мгновенно согнулись в нижайших поклонах, а громадный страж, замерший возе арочного столба, громогласно провозгласил:

— Его Непревзойденное Умопомрачительное Великолепие Император Миров Шайтано Нацу Великий, Прекрасный и Ужасающий, Сокрушитель Врагов Единого Государства, Равный Богам и Небу!!!

От гремящего под сводами гласа некоторые особо впечатлительные поданные попадали ниц. Нацу удовлетворенно кивнул подобной картине и сделал небрежный жест, подзывая стражника к себе.

— Как всегда безупречно, Кенпачи. Можешь сходить в тюремные казематы и выбрать для боя любого из пленников.

— Даже из дальних камер? — не веря своему счастью, прошептало чудовище со шрамом.

— Сегодня да, — Нацу любил быть щедрым.

Поднявшись по лестнице, выстланной узорчатым ковром, Император Миров опустился в величественное кресло, специально сработанное так, чтобы правитель казался несколько выше в росте. Улькиорра и Гин заняли полагающиеся им места, поданные приняли более вертикальное положение, хотя до конца ни один из них так и не разогнулся. К подножию трона метнулся один из слуг.

— Пыль, Ваше Великолепие, — раболепно прошептал лакей, вытирая бархатной тряпицей носы Императорских Ботинок. — Вот и все…

— Проваливай, Соске.

Тихо что-то пискнув, Айзен на карачках поспешно скрылся из виду. Начальник дворцовой стражи Койот Ленивейший Старрк вопросительно склонил голову и, дождавшись знака от государя, подал сигнал охране у роскошных дверей с противоположной стороны, откуда появился Нацу и его приближенные.

— Жены Императора! — хоть и не так громогласно, но не менее зычно залаял Камамура.

Нацу с удовольствием откинулся на твердую спинку трона, с наслаждением наблюдая за появлением тех, кто были ему самыми преданными и самыми близкими, во всех смыслах этого слова, существами.

— Рангику-сама! Тиа-сама! Куукаку-сама! Йоруичи-сама! Рэцу-сама! Неллиель-сама!

Да, как же это было прекрасно…

— Иноуэ-сама! Хинамори-сама! Мила-Роза-сама! Исанэ-сама! Нанао-сама!

Тоже весьма неплохо…

— Киёнэ-сама! Апачи-сама! Рукия-сама! Сой-сама!

Хм. Отку… А ладно сойдет…

— Сун-Сун-сама! Юмичика-сама! Идзуру-сама! Сюхэй-сама! Бьякуя-сама!

Так, ну это то же… Стоп! Что?!

— Иккаку-сама!

А? ААААА!!!!!

— Ааааа!!!

Нацу резко подскочил на диване в холодном поту, схватившись рукой за дыру на груди. Дыхание вырывалось рывками, в ушах колотилась кровь. Несколько минут расширенные глаза нумерос в страхе метались по полупустой комнате. Но наконец, осознание истинной реальности достигло перепуганного разума. Рухнув обратно на подушку, Нацу попытался унять все еще стучавшие зубы.

— Это был сон. Просто сон. Обычный кошмар. Ужасающий дикий кошмарище…

В дверь, распахнувшуюся с другой стороны комнаты, прошел Куарто Эспада, направляясь в свои покои.

— Нацу, — не поворачивая головы, бросил арранкар. — Через час будь готов отправиться в путь вместе со мной. Мы идем в мир живых.

— И слава Айзену, — пробормотал блондин, накрываясь с головой одеялом. — А то у меня уже точно скоро крыша поедет от безделья…

Цыганочка с выходом, а точнее наше прибытие в мир живых прошло строго по плану моего хладнокровного спутника. С шумом, грохотом, визуальными эффектами и прочими радостями. Очутившись на дне кратера, я не стал тянуть резину и сразу вытащил из левого рукава заготовленную петарду, воткнул палочку в землю и поджег фитиль. Улькиорра наблюдал за моими манипуляциями со стоическим спокойствием.

Трещащая ракета взмыла дымной спиралью в небо и оглушительно взорвалась. Красные вспышки мелких салютов сложились в надпись «РЕБЯТА, МЫ ЗДЕСЬ!» и стрелку, указывавшую вертикально вниз. Жаль это смогут увидеть только духовные сущности и одаренные, но мне и этого хватит.

— Нацу, это что?

— Разве мы не должны привлечь как можно больше внимания, Улькиорра-сан?

— Напомни мне в следующий раз не посвящать тебя в детали плана.

— Обязательно, Улькиорра-сан! Если не забуду, то точно напомню!

Эспада, немного устало вздохнув, зашагал наверх. Ничего, пусть не переживает, его мучения на сегодня окончены, у меня итак будет чем заняться. Все-таки хорошо, что мне удалось убрать Ямми в дурку для буйных на время нашего визита сюда, а то канон каноном, а болтаться в компании этого отморозка мне как-то не улыбалось.

Картина, представшая нам на краю кратера, не удивила ни меня, ни Улькиорру. С моим спутником то все понятно, а я просто знал за ранее, что тут будет. Куарто не слишком старался контролировать свою реяцу, так что свидетели «падения метеорита» лежали вповалку под деревьями и по кустам. Неудивительно, что Ямми тогда не сдержался. Я и сам с трудом подавил желание попробовать на зуб какую-нибудь беззащитную душу.

Ладно, все фигня! Есть только я! Да и я — фигня! До подхода первых участников балагана оставалась пара минут… Чем бы таким заняться? О! Помню-помню, есть тут кто-то интересный, а вот собственно и она… В два прискока подобравшись к Тацуки, я опустился рядом в траву на одно колено, рассматривая очень даже симпатичную девушку.

— Улькиорра-сан, а это не одна из тех, кого мы ищем?

Да, я — плагиатор. Но я играю за «команду плохих», а значит мне можно.

— Нет, Нацу, — Эспада был неподражаем, — она едва выдерживает давление моей духовной энергии. Это просто мусор…

Я помахал рукой перед лицом у каратистки, но, судя по оцепеневшему взгляду, она меня все-таки не видела. Жаль.

— Но, Улькиорра-сан, она в духовном плане определенно сильнее обычных людишек. И из нее ведь может получиться непростой пустой. Если ее затащить в Уэко Мундо, вытащить душу, а потом попросить Айзен-сама превратить ее в арранкара…

— Нацу, к чему тебе все это?

Куарто сразу же рефлекторно напрягся. За время, проведенное нами вместе, он уже как-то привык, что если у меня начинает формироваться какая-то спонтанная идея, то ничем хорошим это, как правило, не заканчивается.

— Улькиорра-сан, а если я фраксьон, то у меня у самого может быть свой фраксьон? — я нагло проигнорировал вопрос начальства.

— Не знаю, надо будет спросить у Айзен-сама… Но зачем она тебе?

Эх, Улька, Улька! Ну что за вопросы? Зачем могут быть нужны поблизости симпатичные девчонки? Совсем ты в своей пустыне одичал и отсырел, но ничего, я еще сделаю из тебя человека! Ты у меня скоро откроешь все прелести забытого бытия!

— Да так, есть у меня пара вариантов, — я задумчиво почесал тыковку, — но боюсь Апачи-чан меня за них колесует. Или чего похуже. Она у меня такая ревнивая…

— Тацуки-тян!

Та-дам! Наконец-то! А вот и няшка Орихиме… А вот и кулак Садо!!! От удара Ясуторы я увернулся на чистом везении, хотя со стороны это должно было выглядеть довольно небрежно. Отскок, подскок, мостик через себя и сальто назад. Во, как я могу! Завидуйте! После громкого приземления на пятую точку рядом с Улькиоррой, мне оставалось лишь улыбнуться, как можно шире, и шутливо погрозить метису пальцем.

— У-у-у, ты какой!

Орихиме склонилась над подругой, а Ясутора сразу занял позицию между девушками и арранкарами. Улькиорра продолжал хранить свое привычное меланхоличное спокойствие, а вот один маленький лохматый блондин таким самообладанием не отличался. Вскочив обратно на ноги, Нацу подбежал поближе к Садо и несколько мгновений пристально его разглядывал с ног до головы.

— Улькиорра-сан, а это ведь тоже не тот, кого мы ищем?

— Да, Нацу, ты прав.

— Главное, что не лев, не зёбр и не сурикат!

Поскольку со стороны Чада никаких активных действий так и не последовало, Нацу с привычным энтузиазмом стал копаться в одном из своих рукавов, вытащив в итоге на свет большой любительский фотоаппарат. Не теряя попусту времени, 78-ой навел объектив на каменный лик Ясуторы и нажал на кнопку. Цифровик послушно пискнул, запечатлев изображение в своей карте памяти. На следующем фото выражение лица метиса было уже несколько удивленным.

— Нацу… что ты делаешь?

— Я? — блондин обернулся к Куарто и, зафиксировав картинку, щелкнул теперь уже и его. — Улькиорра-сан, вы же говорили, что Айзен-сама захочет увидеть наш отчет о проделанной работе. А я жуть как не люблю всю эту писанину. Вот и подумал, а почему бы не сделать фото-отчет? Оно ведь проще и визуально понятнее. Я, например, не уверен, что Ларго-сан вообще умеет читать.

— Кхы…

Как ни странно, но слова Нацу заставили Улькиорру немного задуматься. Не так уж глупо они и звучали. То есть глупо, конечно, но здравое зерно в них было, как впрочем, и всегда. Наверное, именно поэтому Куарто и решил присматривать за этим ходячим беспределом. Какое бы безумие не выкидывал Нацу, в нем всегда было что-то полезное. Вот и сейчас, например. Зачем тратить силы на восстановление глаза, которым придется пожертвовать, чтобы предать сведения остальной Эспаде, если есть достижения мира живых, в которых несносный блондин разбирался на диво отменно?

Тем временем, Нацу, обойдя Чада немного сбоку, вылавливал следующий кадр.

— О, милая леди, всего одну секунду вашего божественного внимания, уделенного моей жалкой персоне!

Иноуэ, наблюдавшая за всем происходящим с не меньшим шоком, чем Садо, послушно посмотрела в объектив. Раздался писк и щелчок.

— Благодарю покорно! А теперь…

Белый вихрь метнулся по поляне, и, прежде чем Улькиорра успел что-либо сообразить, Нацу уже сунул фотокамеру ему в руки, а сам рванул обратно к Чаду. Тот тоже не успел своевременно среагировать, и арранкар с поистине обезьяньим проворством вскарабкался к метису на плечи, как по дереву. Высоко вскинув руку в «викторианском» жесте, Нацу счастливо оскалился от уха до уха и громко крикнул:

— Хэ-хэй!!!

И Улькиорра, на полном автомате, не глядя на экран цифровика, нажал на кнопку. А уже в следующую секунду нахальный нумерос повис напротив Ясуторы, прихваченный за шиворот могучей рукой. Ноги Нацу болтались где-то в полуметре над землей.

— С тобой… что-то не так, — выдал Чад, после некоторого размышления.

— Сам допер, философ? — 78-ого его положение, похоже, ничуть не смущало. — У меня дыра в груди, родной! — оттянув немного в сторону отворот белой накидки и край желтой футболки под ней, Нацу продемонстрировал Садо упомянутое отверстие. — Со мной по любому что-то не так!

От такого наглого напора гигант явно подзавис. Тем временем, Улькиорра, сместившись чуть в сторону, с привычным флегматизмом запечатлел и эту сцену.

— Вы здесь, чем вообще занимаетесь? — пришибленный голос, раздавшийся со стороны, прервал затянувшуюся паузу.

Уровень охреневания Ичиго, заставшего на поляне всю эту картину, не сложно было себе представить. Нацу, каким-то образом извернувшись в сторону временного шинигами, ушедшего на некоторое время в ступор, радостно ткнул в Куросаки пальцем.

— О, Улькиорра-сан, а этот точно подходит под одно из описаний!

— Верно, Нацу, — кивнул Куарто, делая снимок вытянувшейся физиономии Ичиго.

В следующую секунду Садо обнаружил, что держит в руке только безразмерную хламиду нумероса, а белобрысое нечто вприпрыжку направляется к Куросаки. Без куртки в одной только желтой борцовке со знаком радиоактивной опасности на груди Нацу смотрелся довольно занятно, впрочем, занпакто арранкара по-прежнему болтался у него за спиной, а оголенные руки демонстрировали на удивление рельефную мускулатуру.

— Вот! Мы тебя нашли! — сообщил 78-ой, едва не ткнув Ичиго пальцем в глаз, и тут же обернулся в сторону Куарто, теряя к шинигами всякий интерес. — Улькиорра-сан, раз мы так быстро справились, то давайте теперь сразу пойдем искать ягоды!

— Искать ягоды? — теперь «стормозил» уже даже Эспада.

— Да! Неужели вы забыли?! Вы же обещали мне, что как только найдем кого нужно, то я смогу потоптать ногами клубнику! Клубника всегда так прикольно чвакает, когда на нее наступаешь! Нет-нет-нет, вы точно говорили мне, что тут полно клубники на этой самой… Как ее?.. А! На Черной Горе! Главное, чтобы не на Горбатой…

— Слышь, ты, чувырло! Хорош издеваться!!!

Громадный тесак едва не размножил Нацу по методу дождевых червей и лопаты. Мелкий нумерос, рывком увернувшийся от удара и пролетевший кубарем полдюжины метров, удивительным образом вновь оказался на ногах.

— Эй, ты чего творишь?! — возмутился 78-ой, негодующе уставившись на Ичиго. — Я ведь мог и порезаться?! Ты, рыжий, что с мозгом не дружишь? Хотя чего я спрашиваю, кто в здравом уме с таким ножиком по улице будет гулять.

— Нацу, — на лице у Улькиорры впервые появилось некое подобие выражения, что-то такое подло-ехидное. — Хочу попросить тебя об одном одолжении. Разберись, пожалуйста, с этим неадекватным мусором. Он как раз в твоей весовой категории.

— Этот рыжий? В моей категории? А я и не подозревал, что вы такой шутник, Улькиорра-сан, — захихикал блондин.

— Что-то вы оба меня уже достали, — хмуро бросил Ичиго, указывая Чаду глазами, чтобы тот отошел чуть в сторону.

Вокруг временного шинигами резко возросла концентрация духовной энергии, а лезвие его монструозного меча окуталось белым сиянием.

— Гетсуга Теншоу!

Волна чистой высвобожденной реяцу косым полукругом метнулась в сторону невысокого арранкара. Нацу наблюдал за приближением гетсуги с вежливым интересом, засунув руки в карманы и покачиваясь с пяток на носки. И лишь когда до столкновения оставались считанные мгновения, нумерос резко прогнулся назад, набирая полные легкие воздуха, а затем качнулся обратно, громко рявкнув:

— FUS RO DAH!!!

Чудовищный звуковой удар, искажавший воздух внутри себя мелковатой рябью, смял и развеял атаку Куросаки, после чего продолжил свое движение, вырывая из земли куски дерна и выворачивая с корнем ближайший деревья. В эпицентре рукотворного вихря пару раз мелькнула и пропала человеческая фигура в черной одежде и с рыжими волосами.

Эх, низко пошел! Видать к дождю. Блин, а я случайно не перестарался? Как бы рыжий там не убился, а то это нам совсем не нужно. Кто ж мне без Ичи будет тогда Айзена резать под финальные титры? Я сам-то, боюсь, точно не сдюжу, да и на фиг оно мне надо при таком раскладе? Хотя Соске все равно гнида редкостная и всех нас, наверняка, кинет. Факт. Ой, что-то это я не вовремя решил о высоких материях поразмышлять…

— Куросаки-кун!

— Ичиго!

А вот и снова кулак Садо, летящий мне точно в тыкву. Нет, ребята, не с моим вшивым иерро тягаться с кем-то в силовых видах спорта. Так что прости, амиго! Сейчас мне придется сыграть с тобой немного в рамках канона. Потому как, если я хочу, чтобы события и дальше развивались согласно оригинальной версии, то рыжая няшка должна показать свои способности Ульке…

Нырнув под очередной замах метиса, я дернул свой занпакто за желтую рукоять. Клинок с зубчатым лезвием, как у лесорубной пилы, легко вышел из ножен, сопровождаемый своим характерным «клац-клац-клац». Где-то рядом периодически пищала и щелкала камера — в душе у Куарто, видать, окончательно проснулся творец-художник, и Эспада ловил один за другим моменты нашей пафосной битвы. Надо еще будет ему зеркалку подарить. Удар моего меча пришелся Чаду в верхнюю часть живота, скользнув по ребрам и не задев диафрагму. Много крови, хороший болевой шок и совсем не так страшно, как выглядит со стороны. Уж поверьте в этом на слово недоучившемуся патологоанатому.

— Садо-кун!

Мексиканец грузно рухнул в траву, зажимая рукой гигантскую царапину. Чувствую себя законченным ублюдком. Искалечил ни за что, ни про что такого хорошего благородного человека. Немного греет душу лишь понимание того, что это сделано на благо мира в целом и ради меня самого в частности.

— Отойди от него!

Я опять отвлекся, и теперь мне уже грозило близкое знакомство с одним очень мелким крылатым шовинистом. Судя по взгляду Иноуэ, еще пара секунд, и Цубаки прилетит мне как раз аккурат между глаз. Вскинув руки, я сделал шаг назад.

— Отхожу, отхожу…

— Дальше!

— Понял, понял… Эй, красавица, ты чего, я ж его случайно задел?

Улькиорра следил за происходящим с весьма заинтересованным видом. Еще бы! На его памяти я впервые беспрекословно выполнял чьи-то команды, не пытаясь истолковать их по-своему. Так что думай, Куарто, думай! Запоминай все и думай, соображай… Рыжая, тем временем, склонилась над Чадом, вызвав свой хилерский покров.

— Нацу…

— Не, и не надейтесь даже, Улькиорра-сан! Я с девушками не дерусь! Вообще! Никак! Я ж вам не отморозок какой подзаборный!

— Хм…

Начальство снова ушло в себя, разглядывая действия рыжей и позабыв на время даже про фотоаппарат. Кажется, все нормально прошло, можно и расслабиться…

— БАНКАЙ! — грянуло с дальнего конца недавно образованной просеки.

Мать моя Хоугиоку! А вот теперь реально — всё! Хана в разрезе! И вариант у меня один. Пока черная тень еще только мчалась в мою сторону над завалом из поваленных стволов, я покрепче сжал рукоять занпакто.

— Деменциа! Кроши мой разум на осколки!

Знакомое приятное чувство от вскрывающихся резервов реяцу наполнило меня сразу и до краев, погружая мир вокруг в бежевое сияние. Резко вынырнувший из него, Ичиго уже заканчивал наносить удар, когда мой клинок встретил черную катану после чего, не останавливаясь, продолжил свое движение, со скрипом преодолевая оборону шинигами. Я оперся второй рукой на тупую сторону лезвия, увеличивая давление и заставляя Куросаки опуститься на грешную землю, как в прямом, так и в переносном смысле. Ичиго припал на одно колено, но все-таки смог меня остановить. При этом на лице у парня застыла такая мина, что словами не предать.

— Что за?!

Сколько неподдельного охреневания-то в вопросе! Ну еще бы! Летишь ты себе весь такой крутой и в черном, чтобы отсыпать люлей зарвавшемуся белобрысому метру с кепкой. А натыкаешься на натурального дварфа, причем не простого такого, а из числа королевских гвардейцев и явно ветерана десятка кампаний. Только вот размерами подгорный житель заметно выдался — в росте метра под два, в плечах за все три. Я б тоже словил нежданчик от встречи с таким. А мелкие детали, вроде отсутствия бороды или наличие зазубренного фальшиона вместо топора, уже роли и не играют. Доспехи мои, кстати, тоже, отнюдь, не из мифрила кованы, а из обычных костяных наростов и пластин, что так в ходу у нашего брата. Правда, защищают они все-таки неплохо. Собственно, ресурексион он ведь на то и ресурексион, распечатка девяти десятых силы арранкара. Хотя даже теперь я раз в семь слабее Улькиорры в его нынешнем виде, и это, кстати, очень даже ощутимо. В том числе, и для Ичиго. Судя по тому, что взгляд округлившихся глаз перескочил с меня на Куарто, парень прочувствовал разницу в уровнях.

— Да кто вы такие?

Первый правильный вопрос за сегодня. С этого и надо было начинать, Ичи.

— Мое имя Улькиорра Шифер, — соизволил ответить мой шеф. — И я представляю Эспаду, десятку лучших бойцов, находящихся сейчас под командованием Айзен-сама. А это, Шайтано Нацу, мой фраксьон для мелких поручений, а также…

Общение со мной определенно негативно сказывается на Улькиорре. Надо было слышать с каким подчеркнутым небрежением и легкой толикой издевательства, он толкнул свою речь перед Ичиго. Чтобы тот, так сказать, до мельчайших подробностей прочувствовал свою ничтожность. И этот процесс Куарто определенно нравился! Растет бродяга! Ладно, Улька, а теперь добей беднягу!

— … а также самый слабый арранкар, состоящий на службе Лас Ночес.

Не думал, что глаза Ичи могут стать еще больше, но факт. Натуральное аниме пошло.

— Самый… слабый?

— Ага, — ответил я, склоняясь пониже. — Представляешь как мне тяжело? Ты-то там у себя в школе поди один из самых сильных да драчливых, а я в Лас Ночес самый маленький и забитый. Представляешь, как мне тяжело себя сдерживать, чтобы не поиздеваться над кем-то, кто еще слабее меня, и случайно подвернулся вдруг под руку?

Вкуси унижения до конца Куросаки, тебе это чувство пригодится. Я здесь тебе сейчас в одном лице и Ямми и Гримм-куна сыграю, чтобы мотивация у тебя до небес возросла. Хорошо еще Ичиго к этому момента канона не освоил свою «гетсугу-в-упор», а то получил бы я сейчас по ушам со всеми своими понтами. Но раз не освоил, то к этому мы тоже тебя подтолкнем.

— Ладно, рыжий, поболтали, и хватит, — я широко ухмыльнулся. — FUS RO DAH!

Куросаки смог отскочить назад, но разогнаться быстрее скорости звука, а мой вопль был все-таки звуком, он не успел. Новый удар почти настиг его у края поляны, когда…

— Кричи, Бенихимэ!

Красная извилистая линия стремительно метнулась наперерез моему творению, и на месте их столкновения взвилась густое облако пыли. Начало второго акта, граждане!

— Урахара Киске и Шихоуин Йоруичи, — откуда-то сбоку раздался сухой, вновь лишенный эмоций комментарий в исполнении Улькиорры, сопровождаемый звуками работающего цифровика, становившихся уже немного назойливыми.

Я аккуратно обернулся в ту сторону, убирая свой ресурексион от греха подальше. Большая часть моей духовной энергии и так уже была израсходована, да и драться с этими двумя я точно не собирался.

— А мы, похоже, вовремя успели…

Урахара пристально рассматривал необычных существ, представших перед ним, с заинтересованностью истинного исследователя и естествоиспытателя. Куарто хранил молчание и неподвижность, Иноуэ продолжала колдовать над Садо, Ичиго старался отдышаться и прийти в себя. В это же самое время, Нацу вытащил из кармана какой-то небольшой флакончик и щедро опрыскал себя его содержимым.

— Ну, не подведи святой Кондратий…

Пробормотав себе под нос столь заковыристую мантру, 78-ой резко вскинул голову и, улыбнувшись как можно душевнее и жизнерадостнее, двинулся в сторону последней участницы этого замысловатого представления. Продефилировав мимо Киске плавной походкой в стиле «аргентинский гамбит» и не удостоив того даже взглядом, Нацу замер в полушаге от цели, демонстрируя всем своим видом восхищение и трепет.

— Девушка, а мы не могли с Вами раньше встречаться?

— Сомневаюсь, что могла бы забыть такое, — Йоруичи смотрела на блондина настороженно, но и не без интереса.

— А разве это не Вы пытались оторвать мне голову, где-то на границе семьдесят второго и семьдесят третьего района Руконгая лет эдак сто десять назад?

— О, все может быть, — усмехнулась бывший капитан второго отряда, сверкая задорными искрами в глубине янтарных глаз.

— Но сестры-близняшки у Вас точно нет?

— Вроде бы, нет…

— Так значит, я могу, будучи совершенно уверенным, что передо мной, безусловно, самая прекрасная и обворожительная девушка во Вселенной, поинтересоваться, что же она делает сегодня вечером?

— Вероятно, у кого-то есть предложения на этот счет? — за одно неуловимое мгновение улыбка Йоруичи из просто «веселой» превратилась в «игриво-обольстительную».

Подавшись вперед, так чтобы их лица оказались на одном уровне, Богиня Скорости мимолетным движением острого ногтя убрала случайную прядку, падавшую на лицо арранкара. Нацу от такого обращения сразу же «поплыл», не в силах сформулировать свое следующее предложение, и над изувеченной поляной зависла непродолжительная тишина, позволяющая оценить всю глубину шокового состояние, в котором пребывали свидетели этого невинного флирта. Первым пришел в себя Урахара.

— Кхак… Послушай, парень…

— О! К тебе, дедуля, у меня, кстати, тоже есть вопросы! — нумерос с заметным сожалением оторвался от созерцания открывающейся ему картины и обернулся на голос.

— Дедуля? — опешил Киске. — Вообще-то, если говорить о возрасте…

— Не, дед. Я не о возрасте. Я о непосредственных родственных связях.

— Что?!

— А ты как хотел? — возмутился Нацу. — Кто создал Хоугиоку? Вот, значит, ты — ее папа! А она уже всем нам как мама! Так что, дедун, поздравляю тебя с заметным прибавлением в родственничках. Семья большая, дружная, но и не без уродов, как полагается.

— Интересная трактовка, — Урахара серьезно над чем-то задумался, но 78-ой не стал давать ему лишнего времени.

— Дед, я чё хотел-то! Займи деньжат, а? Айзен, зараза, на карманные расходы гроши какие-то дает. А я хотел вечером с красивой девушкой да в приличное место забуриться. Дай, сколько не жалко любимому внучеку на благое дело!

Несмотря на полную прострацию, в которую погружался разум Киске, душой его прочно владела «жаба-душительница» так, что ответ мелкого предпринимателя на просьбу Нацу был почти мгновенным.

— Большая часть денег у меня сейчас в дело вложено, а тут еще перебои с материалами, да и акцизы опять подняли…

— Так я и знал! — припечатал нумерос. — Ичимару-семпай мне сразу сказал, что ты, дедуля, жлоб! Эх ты, совсем не заботишься о первоочередных нуждах подрастающего поколения!

На плечо Нацу опустилась изящная, но сильная рука, а в спину приятно уперлась пара округлых предметов.

— Действительно, дедушка, — промурлыкал голос Йоруичи над самым ухом у 78-ого. — Не будь такой жадиной, не чужой ведь человек просит.

— И я о том же, — подтвердил счастливый Нацу.

Две одинаковых улыбки, синхронно осветившие лица арранкара и оборотня, оказались для Киске пострашнее всего предыдущего.

— Мааааа…

Пока бакалейщик пытался прийти в себя, Нацу искоса бросил на девушку, прильнувшую к нему, масляный взгляд.

— Так я зайду вечерком?

— Если в живых останешься, — мило отозвалась Йоруичи.

— То есть, сейчас будет больно? — догадался нумерос.

— Аха, — кивнула желтоглазая, стискивая плечо собеседника уже отнюдь не по-женски.

Спустя пяток секунд и десяток ударов, Нацу кое-как выбрался обратно из кратера и с хряском вправил на место вывернутую челюсть. Подошедший Улькиорра задал вопрос с легкой тенью сарказма:

— Значит, с девушками ты по-прежнему сражаться не намерен?

— Улькиорра-сан, я — взрослая личность со сформировавшимся мировоззрением. У меня немного принципов, но появились они не вчера. Есть некоторые вещи, которые для меня неприемлемы, и я не собираюсь…

— Мы уходим, — дослушивать речь Нацу до конца Куарто посчитал чрезмерным.

Повинуясь мановению руки Эспады, пространство распахнулось черной пастью гарганты. Улькиорра, не тратя времени на прощание, сразу же двинулся внутрь провала. Нацу, чуть задержавшись, подхватил белую хламиду, валявшуюся в траве, и помахал всем, мелко перебирая пальцами.

— Йоруичи-сама! Зайду, как и условились! Дед, удачи! Садо-кун, выздоравливай!

— Что ты там бормочешь, Нацу?

— Да, Заэль — халтурщик. Я рассчитывал минимум на попытку изнасилования, а это так… Хотя вроде и вправду кошачьей мятой пахнет. Ладно, не буду пока выбрасывать. Кстати, Улькиорра-сан, фотик-то верните!

— Новый себе найдешь.

— Пфык… Ну хоть фотки тогда дайте перегнать…

— После доклада Айзену.

— Улькиорра-сан, а этот доклад, это надолго? А то у меня вечер уже распланирован.

Отвечать Куарто не стал, и я тяжело вздохнул.

— Значит, надолго… Улькиорра-сан, а вы не знаете, где у нас в Лас Ночес можно хороших цветов купить? И валерьянки? Или молочный ликер? А еще мандаринов?

В огромном зале, должном, видимо по задумке создателя, демонстрировать величие и могущество своего хозяина, царила атмосфера очень мало похожая на возвышенную или зловещую. Все дело было в том, что кто-то все время перебегал с места на место, а с разных сторон то тут, то там раздавались громогласные вспышки хохота.

Фотографии Улькиорры, уже распечатанные и размноженные, шли нарасхват, поскольку копий все равно на всех не хватило. Но две из них пользовались особой популярностью. Первой из них стала та, на которой нумерос номер 78 был прихвачен за шиворот, как нашкодивший котенок, и бессильно болтался в руках темнокожего смертного. Вторым, чуть менее уступавшим по популярности, оказалось изображение перекошенного лица Ичиго, улетающего в неизвестные дали после контратаки Нацу. Впрочем, другие фотки тоже пошли на ура. Над той, где оказался заснят Урахара с приоткрытым ртом и немым ужасом в глазах, закашлялся в кулак даже Айзен.

— Вижу, Улькиорра, ваша миссия прошла в незабываемой обстановке.

— Истинно так, Айзен-сама.

— Зачем было вообще проверять этих слабаков?! — насмешливо выкрикнул со своего места Гриммджоу. — Этот Куросаки слился даже перед такой мелочью, как Нацу! Тоже мне достойный внимания противник! Даже руки марать об такого жалко…

— Возможно и так, — кивнул снисходительно Айзен. — Улькиорра, мы побеседуем о деталях вашего задания чуть позже и наедине. А сейчас, Гин хотел сообщить всем что-то важное, о недавних событиях в Сообществе Душ.

Куарто Эспада послушно кивнул и двинулся в сторону своего привычного места, где его уже поджидал один-единственный фраксьон. Ичимару, тем временем, поднялся со своей колонны и выступил вперед с явным намерением начать речь, но был прерван грянувшей под сводами зала песней.

От улыбки станет всем светлей!

От улыбки даже радуга проснется!

Поделись улыбкою своей!

И она еще не раз к тебе верне…

— НАЦУ! — голос хозяина Лас Ночес обрушился на арранкаров горной лавиной.

Нумерос 78, громко ойкнув, поспешно ткнул куда-то на экране планшетника и вскочил с сабвуфера, на котором сидел.

— Да, Айзен-сама? — совершенно невинно поинтересовался блондин, хлопая ресницами.

— Нацу, какого рожна… — бывший капитан сбился и продолжил в более привычной для себя манере. — Что это было, Нацу-кун? А главное зачем?

— Ах, это! — нумерос понимающе улыбнулся. — Собрания такие скучные, Айзен-сама, и я решил их немного разнообразить. Например, включать перед выступлением каждого какую-нибудь тематическую мелодию. Как в гэг-клубах!

Реакцией на данное заявление арранкара стал синхронный фейспалм в исполнении Айзена, Тоусена, Улькиорры, Заэля и Апачи.

— Я уже и первичный мьюз-лист набросал. Вот смотрите, Айзен-сама, это на вас…

Под куполом грянул Имперский Марш в исполнении симфонического оркестра.

— А вот это для Бараггана-сама!

И мелодичный женский голос радостно пропел:

Хрюкающий от смеха Секста Эспада свалился со своего места. Улыбку Гина перекосило по диагонали, и шинигами затрясся от еле сдерживаемого желания заржать в полный голос. Где-то в дальнем углу с гулким грохотом бился в припадке головой о стену Аарониеро. Со стороны Примеры тоже слышался харкающий кашель, а рядом заливисто закатывалась Лиллинет. Даже из толпы, окружавшей побагровевшего Бараггана, как ни неожиданно, но раздавались отчетливые смешки.

— Нацу, — Айзен закончил массировать переносицу и почти взял себя в руки. — Пошел вон.

— Вот так всегда, гонения на искусство и вольных художников…

Затрещина от Куарто не дала блондину закончить, швырнув 78-ого на пол и заставляя проехать на пузе почти весь путь до дверей.

— Спасибо, Улькиорра, — поблагодарил Эспаду бывший капитан пятого отряда.

Оказавшись за массивными створками, Нацу отряхнул свой белый наряд и, задрав рукав, посмотрел на дисплей наручных электронных часов, демонстрировавших сразу две группы цифр, причем изменявшихся с разной скоростью.

— Ну, вот я еще вполне и успеваю забежать за подарками, — пробормотал нумерос себе под нос, но удалиться в нужном направлении так сразу, ему было не суждено.

— Ты! Шмакадявка! — резкий окрик заставил Нацу вздрогнуть и начать активно озираться по сторонам.

— Шмакадяка?! Где?! Покажите!

— Я о тебе, насекомое!

Две арранкарки грубо прижали мелкого пустого к стенке. Та, у которой волосы были темными и заплетенными в две косички, угрожающе хмурилась. Коротко стриженная блондинка просто усмехалась.

— Лоли! Мэноли! Какая встреча! А я…

— Ты что себе думаешь, заморыш! — перебила брюнетка. — Можно вот так просто брать и превращать в балаган любое собрание Айзен-сама! Считаешь, раз ты фраксьон у Куарто да еще эта плоскогрудая Апачи за тобой бегает, так можно творить все, что вздумается и никто тебя за это не призовет к ответу! Знай, я не потерплю от такого сморчка, как ты, подобного издевательства над Айзен-сама…

— Дурак твой Айзен-сама, — совершенно спокойно выдал Нацу прямо Лоли в лицо.

— Что?! — глаза арранкарки расширились от смеси гнева и удивления, Мэноли же взирала на 78-ого как на воплощенный соборный дух всех японских камикадзе. — Что ты сказал?!

— Что слышала, — буркнул Нацу, при этом хмуро насупившись. — А что умный что ли?! Сидит там наверху и не видит, как по нему такая девчонка убивается! Вот если бы Апачи-чан меня так защищала по каждому поводу, я был бы та-а-а-ак счастлив!

По мере высказываний блондина Лоли сначала порозовела, потом побледнела и снова залилась румянцем. Пальцы арранкарки сами собой разжали ворот мятой хламиды. Не дожидаясь, пока первая девушка придет в себя, Нацу быстро подался вперед и чмокнул в щеку вторую. Мэноли удивленно отшатнулась и тоже выпустила белую материю из рук.

— Девчонки, вы главное не комплексуйте! И всегда сами добивайтесь своего! Не мытьём, так катаньем! — прокричал 78-ой, уже быстро убегая по коридору.

Мягкая ночь окутала собой Каракуру, даря обитателям города тишину и покой. Никто из них, и в особенности усиленный «наряд шинигами», не знал (и уже никогда не узнает), что стараниями одного безымянного героя эта ночь так и останется тихой и спокойной. Не будет никакого набега синеволосого Секста Эспада со товарищи, битых Ичиго и Ко, разгромленных улиц, головной боли для ребят из четвертого отряда, которым все это пришлось бы убирать. Будет лишь все те же гармония и умиротворение, что и сейчас. А ведь казалось бы всего один бочонок пива и видеоплеер с «Бойцовским Клубом»…

Случайные свидетели, окажись они в этот полуночный час в районе одного из городских парков, могли бы наблюдать высоко в небе преинтересную картину. Прямо по воздуху, откровенно издеваясь над многолетним трудом сэра Ньютона, слегка пританцовывая, шагал невысокий белобрысый парень в мешковатом белом одеянии. Сетчатая авоська, набитая мандаринами и размером с самого блондина, болталась у Нацу в левой руке. В правой был роскошный букет коралловых роз, а подмышкой зажата запакованная коробка неизвестного назначения. С лица арранкара не сходили улыбка и выражение счастливого предвкушения, шаги самим собой накладывались на ритм напеваемой под нос песни.

— Даже с кошкой своей за версту приходилось встречаться…

— СТОЙ!

Грозный окрик, раздавшийся столь внезапно, едва не заставил Нацу выронить все свои пожитки. Громко выдохнув и посетовав про себя на то, что все почему-то так любят постоянно подкрадываться к нему сзади и орать прямо в ухо, 78-ой нервно покосился через плечо, чтобы увидеть человека в форме шинигами. Впрочем, форма как раз не сильно обращала на себя внимание на фоне выдающейся афро-прически «бога смерти».

— А ну не с места! Отвечай, кто ты такой и что здесь делаешь?! — рявкнул Зенноске, сурово сдвинув брови.

— Я? Так я таво, насяльника, — демонстрируя на лице искренний ужас, залепетал Нацу. — Я тавойт! Я Верхний Джунгар ваще жить, с Кызыл-Кум приехать, да… Ящика сидеть, через граница прыг-скок, хозяина паспорт забирать, на стройка меня сажать… Во-о-о… Я лопата цемент мешать, шмяк-бряк творить, лом курочить тудыть. Тяжелый работа, насяльника, но я все копить, домой отсылать! Отпусти, командира… Пожалей убогого…

— Стоп! — штатный шинигами Каракуры замотал головой. — Хватит придуриваться! Я же вижу, что ты арранкар. А ну отвечай, с какими преступными целями ты проник в мир живых?! И как это связано с дневными событиями, о которых мне никто ничего почему-то не говорит?!

Нацу вздохнул еще более тяжко и опустил глаза, являя полное смирение жестокой судьбе.

— Да, вы правы, шинигами-сама. И о чем я только думал, когда пытался обмануть такого опытного и умного воина Готей-13, как вы? Глупец, ведь мне сразу же должно было быть видно, что такой умудренный офицер и тонкий аналитик, раскусит мою ничтожную сказочку с первых же строк. Куда такой жалкой пародии на шпиона, как я, тягаться с подобным апологетом доблести, обладающим настолько острым умом и способностью подмечать малейшие детали и нестыковки…

Зенноске медленно чувствовал, как начинает терять реальную связь с происходящим. С одной стороны поток комплиментов от вероятного врага, полностью признающего свое поражение и гений победителя, льстили самолюбию шинигами, немало попранному в последние недели, кстати. С другой, ничего существенного арранкар так и не говорил.

— Ну, хватит, хватит, — попросил обладатель афро с великодушной улыбкой.

— Да-да, конечно, — кивнул послушно Нацу и неожиданно уставился куда-то вниз. — Ой, шинигами-сама, а у вас шнурок развязался.

— Да?

Стоило только Зенноске опустить взгляд на носки своих таби и гэта, как торец желтой рукояти врезался ему в затылок, примяв главную гордость шинигами и отправив его в спиральный полет по направлению к дереву, растущему внизу. 78-ой быстро вложил занпакто обратно ножны и подхватил авоську с фруктами, подброшенную на пару секунд в воздух и как раз уже падавшую мимо обратно.

— Надо же, такой древний баян, а все равно сработал, — искренне изумившись, пробормотал Нацу. — Ладненько, главное теперь на шар для боулинга с метросекси не нарваться…

Не собираясь больше тут задерживаться, арранкар поспешил дальше к конечной цели своего пути. Где-то далеко внизу из раскидистой кроны раздался усталый голос, печально произнесший в никуда:

— Как же я ненавижу этот город…

После насыщенного событиями дня Куросаки устало брел домой по ночным улицам. С Садо, к счастью, все оказалось не так уж и плохо. Иноуэ еще на месте подлечила его, и отлежаться метису под надзором Урахары нужно было всего пару дней. Могло быть и хуже, намного хуже…

Мысли о случившемся никак не хотели покидать Ичиго, настойчиво копошась в голове. И ведь действительно, после той встречи временному шинигами было над чем подумать. Самый слабый арранкар Лас Ночес без особого труда остановивший удар его банкая… Одним слабым чихом развеявший Гетсугу… Мановением хилой руки отправивший на больничную койку Чада… Это пугало и напрягало одновременно. Что, в таком случае, может представлять из себя Эспада? И насколько безумны могут оказаться ее члены? Зачем вообще Айзен создал такое существо как этот Нацу? Или это сумасшествие лишь следствие долгого пребывания пустого в том мире, куда подались беглые капитаны?

Паренек продефилировавший мимо с роскошным букетом так и не привлек бы к себе внимания Ичиго, если бы не внезапный укол от ощущения поблизости враждебный реяцу, нагнавший Куросаки как порыв слабого ветра.

— Эй! Ты!

Амулет уже сам собой оказался в руке у Ичиго. В сознании, со стремительной скоростью сметя все прочие рассуждения, пульсировала сейчас лишь одна мысль: «Почему я почти не чувствую его?!».

— Куросаки-кун, отвали на полштанины, а? — послышался усталый ответ блондина, так и не удосужившегося обернуться.

Небольшой толчок духовной энергии, и позади со шлепком осело на асфальт собственное тело Ичиго. Рукоять Зангецу привычно легла в ладонь. А арранкар все-таки остановился и недовольно посмотрел на временного шинигами.

— Слушай, мне, правда, некогда…

— Ты ранил Чада! И сейчас ответишь за это!

— Что ты так орешь? — Нацу уставился на Ичиго с непробиваемой миной. — Кругом люди спят. О них ты подумал? К тому же, это вы с Садо-куном на меня напали первыми, или ты подзабыл? Я вообще только защищался, и ранил парня случайно. И у меня, кстати, после этого совесть всю плешь проела. Вот и иду навестить больного…

В доказательство нумерос продемонстрировал Куросаки авоську с мандаринами. Ичиго раздраженно тряхнул головой. Слова арранкара, как кисель, обволакивали сознание, гася ярость и раздражение, и в этом было что-то неправильное. Нет, неправильное было что-то в самом Нацу. Нельзя быть настолько искренним и наивным, как он пытается показать. Он ведь такой же подлый коварный хищник из Уэко Мундо, как и все остальные пустые. И забывать об этом не стоит.

— Значит, ты, урод, знаешь, где находится Чад, и хочешь закончить свое дело, — угрожающе прорычал Куросаки, готовясь к атаке в любой момент.

Лицо Шайтано медленно вытянулось, демонстрируя вселенское удивление.

— А, да, конечно, — кивнул арранкар спустя полминуты, и добавил с заметным сарказмом. — Ты раскусил мой коварный план, о рыжий гений сыска. Я собирался прокрасться в покои, где содержат твоего больного друга и, сжигаемый завистью к его прекрасному внешнему облику, подсунуть ему отравленную мандаринку. Всего один укус проклятого фрукта, и Садо-кун навеки погрузился бы в вечную дремоту, а я перетащил бы его тело в тайную пещеру и поместил бы в стеклянный саркофаг. И только поцелуй прекрасного принца сумел бы снять мое заклятье. На роль последнего, кстати, прекрасно подошел бы глава дома Кучики, — заметил Нацу под конец.

Куросаки так и не успел остановить собственную фантазию, невольно достроившую продолжение подобного развития событий, включая сцену пробуждения… К горлу Ичиго подкатил комок, и сдержать рвотный позыв шинигами сумел лишь с большим трудом.

— Ой, что-то мне тошно от разговоров с тобой становится, — одновременно с этим, словно читая мысли, пожаловался Нацу, побледневший вдруг больше обычного. — Шел бы ты, куда ты там шел…

— Не заговаривай мне зубы, пустой, — кажется, желудок успокоился, хотя разум пока еще по-прежнему пребывал в немного шоковом состоянии. — Ты работаешь на Айзена…

— Ичи-кун, мне стыдно ходить с тобой по одному городу! — перебил его нумерос со своей просто обезоруживающей непосредственностью. — Мы своих родителей не выбираем, ты и сам должен знать такие прописные истины.

— Я…

— И если тебе совсем нечем заняться, то, правда, иди и поспи, а? — продолжил Нацу, не давая собеседнику вставить и слова. — Или еще чем займись, чем нормальные парни в твоем возрасте занимаются. Найди какую-нибудь девчонку и погуляй с ней. Ты вот, кстати, о здоровье Тацуки-тян справлялся?

— Нет, — протянул Ичиго, с удивлением осознавая, что арранкар в чем-то был прав.

— Во-о-от, — укоризненно покачал головой Шайтано. — Так иди и сходи к ней, проведай, поговори, проведи вечер в приятной компании и не порть этот вечер другим.

— Стоп! — Куросаки снова не без труда вытряхнул из головы тот самый «кисель». — Ты опять это делаешь, опять издеваешься…

Почему-то в компании этого пустого рыжий шинигами упорно ощущал, что со стороны они смотрятся точь-в-точь, как Асано и Кодзима. Причем в качестве Мидзуро был именно Нацу, а Ичиго доставалась роль «балбеса Кейго».

— Ичи-кун, я уже и вправду из-за тебя опаздываю! — нумерос явно задергался, а в его речи впервые появились раздраженные нотки. — Ты хотя бы представляешь, как некрасиво со стороны кавалера опаздывать на первое свидание?

— Подожди, так ты и вправду собрался…

— Нет! — буркнул Нацу и кивнул на свой букет. — А эти цветы я в гроб Садо-куну постелю, для красоты! Сразу после того, как он слопает проклятый мандарин! Во имя матери моей Хоугиоку, хватит тупить, Ичиго!

Куросаки несколько стушевался, но так или иначе, весь его боевой запал теперь уже окончательно выгорел.

— Я просто не думал, что ты тогда всерьез говорил, насчет Йоруичи-сан…

— Действительно, с чего бы мне быть серьезным тогда? — снова с сарказмом откликнулся Нацу. — С чего бы это вообще мне, симпатичному сексуально активному мужчине в самом расцвете сил, вдруг обращать внимание на такую, как она? Чье тело живое воплощение древнегреческой богини. Чья грация и сила завораживают, подобно танцу хищной змеи. Чьи глаза сверкают как краски осеннего заката, вызывая желание навечно утонуть в этом омуте. Чей чудный голос способен растопить ледяное сердце Хьёринмару и одновременно пронзить иглой раскаленной насмешки даже самый искушенный разум, — нумерос мечтательно зажмурился и с придыханием вздохнул. — А удар с правой? — синие глаза пустого снова широко распахнулись. — Я, знаешь ли, не мазохист, Ичи-кун, но чтобы прочувствовать всю виртуозность и идеальность той атаки, нужно было все-таки под нее попасть. Это было совершенно настолько…

— Хорошо-хорошо, — внезапно раздался рядом смеющийся голос Шихоуин. — Я поняла, что ты меня уже заметил.

Ичиго ошарашено посмотрел влево, где с ветки большого дерева, растущего за невысокой оградой, за ними с улыбкой наблюдала та, кому только что пропел дифирамбы Нацу.

— Йоруичи-сама! — арранкар внезапно залился алой краской. — Нет, что вы! Как вы могли подумать! Если бы я знал, то нашел бы куда более достойные вас слова, чтобы описать, все то, о чем сейчас упоминал…

Бывший капитан мягко приземлилась на тротуар рядом с ними. Блондин, тем временем, сумел справиться со своим смущением.

— Надеюсь, этот скромный подарок, хоть как-то искупит мою оплошность!

— Ой, это мне? — золотые глаза Йоруичи озорно блеснули, а букет коралловых роз спустя мгновение оказался у нее в руках. — Какая прелесть!

Пока девушка с явным удовольствием вдыхала аромат цветом, почти зарывшись лицом в огромные бутоны, Нацу шустро подскочил к замершему столбом Куросаки.

— Так, рыжий, вот тебе мандарины, — пустой сунул авоську Ичиго с тоном, нетерпящим возражений. — Шуруй к Тацуки-тян, как и договаривались. Половину можешь отдать ей, а за второй я потом зайду. И главное, не тормози там, когда придешь…

На последних словах Нацу вытащил из-за пазухи какой-то очередной флакончик и пару раз пшикнул из него на себя.

— Пожелай мне удачи, приятель.

В следующую секунду арранкар уже снова стоял рядом с улыбающейся Шихоуин.

— Так как вы, Йоруичи-сама, смотрите на то, чтобы нам совершить небольшой ночной променад по окрестностям? Я, признаться, всего второй раз в этом милом городке и не отказался бы от небольшой экскурсии по местным достопримечательностям в компании столь очаровательного гида…

Глядя в след уходящим, Куросаки с трудом подобрал с земли нижнюю челюсть и на автомате поплелся в сторону дома своей одноклассницы. В голове у Ичиго теперь уже свербела одна, но совсем другая мысль.

«Я тоже хочу так уметь!!!»

Только когда случайный ночной прохожий вывернул из-за угла и, издав тихий всхлип, рухнул в обморок, Куросаки вспомнил, что позабыл вернуться в материальное тело. Детская страшилка о жуткой летающей авоське с проклятыми мандаринами была популярна в Каракуре еще несколько лет.

— Так там точно нет ничего такого? — Иккаку смерил недоеденный полуфабрикат суровым подозрительным взглядом.

Продукт местной технической кулинарии попытался от этого взгляда растаять в воздухе, но был обречен на неудачу, из-за столкновения с законом Ломоносова, неизбежным в нормальном физическом мире. Юмичика, тем временем, изучал состав содержимого на своей упаковке.

— Ничего опасного, во всяком случае, для живых тут нет.

— А для шинигами?

— Я откуда знаю? Местные для шинигами пометок не пишут.

— Но там точно нет ничего про коллективные галлюцинации?

Третий офицер одиннадцатого отряда еще раз напряженно покосился на одну из дальних крыш, по которой прогуливалась весьма приметная парочка. Периодически до шинигами долетали веселый смех и обрывки разговора.

— Или вот еще, недавно слышал, — вещал мелкий блондин в белой хламиде, аристократично державший под руку красивую женщину, как две капли воды походившую на бывшего капитан второго отряда, и с огромным букетом роз во второй руке. — «Капитан Айзен, мы уже опаздываем! Капитан Айзен, ну что вы там делаете?!» «Спокойно, Гин, успеем, — отвечает Айзен, еще раз обмакивая руку в банке с гелем для волос. — Ты, Гин, не забывай, в нашем деле главное — это эффекты!».

Копия Шихоуин Йоруичи снова залилась серебряными колокольчиками. Мадараме потер ладонью лицо, но это не помогло.

— Так, все! Больше в этом лабазе ничего покупать не будем!

— Согласен, — кивнул Юмичика, выбрасывая свою упаковку через плечо.

Примостившись на телевизионной антенне одного из высотных зданий, я с блаженным лицом смотрел на бледный тонкий полумесяц, смакуя в памяти события этой, еще далеко не закончившейся, ночи. Как мало все-таки нужно человеку для того, чтобы стать чуточку счастливее. Даже если он уже и не человек вовсе. Эх, хорошо…

Но долго рассиживаться все-таки нельзя. Дел по горло, а до рассвета всего-то часов пять осталось. Спрыгнув на крышу, я пинком оправил в дальний угол пустую бутылку ликера, приговоренную мной на пару с Йоруичи к концу прогулки. Примерно к этому времени уже выяснилось, что меня, оказывается, зовут «Ня-я-ка-кун», а официально-восторженное «Шихоуин-сама» как-то само собой сменилось на более «домашнее» «Йору-тян». Венцом же всего этого продолжительного и весьма приятного общения стал тот самый поцелуй, вкус которого я до сих пор чувствовал у себя на губах. Не то, чтобы мне не хотелось пойти сразу дальше, но… Будем пока довольствоваться малым, благо, дальнейшие перспективы открываются у нас самые радужные!

Ладно, хватит о приятном. Возвращаемся к работе…

Рваные сонидо, как обычно напоминавшие в моем исполнении «пляску святого Витта», с горем пополам телепортировали меня по требуемому адресу. Заодно получилось удачно полностью истратить весь поднакопившийся запасец реяцу. Ни перед кем светиться мне по-прежнему не улыбалось. А дальше оставалось лишь воспользоваться способностью любого уважающего себя духа. К чему стучаться в дверь, если можешь сквозь нее просто пройти? Может, потом в домушники податься?

Нырнув сквозь черную кляксу, я оказался в неосвещенном коридоре. Так, куда там дальше? Теоретически, в сторону кухни. Если только эта помесь ботана с хулиганом не уперла зачем-нибудь мандарины к себе в комнату. Однако моим планам о небольшом обыске в родовом гнезде семейства Куросаки не суждено было сбыться.

— И кто это у нас тут лазит по ночам?

При виде вопрошающего дурацкая улыбка вылезла у меня на лицо сама собой. Отец рыжего беспредельщика собственной персоной встретил меня, едва я оказался на пороге гостиной. Ишшин в облике шинигами стоял почти в центре комнаты, скрестив на груди руки, и с усмешкой поглядывал на незваного гостя. Краем глаза я успел заметить, что гигай папаши Ичиго сидит на диване с банкой пива в руке и с пустым взглядом лупится в телевизор, где мелькали кадры из фильма «для взрослых».

— Куросаки-сама! Как же приятно познакомиться с вами лично!

Бросаться с объятиями я все-таки побоялся, а то еще прирежет на чистых рефлексах.

— Да ну? — ухмылка Ишшина стала еще более кривой, чем раньше.

— Я много хорошего слышал о вас. Ах да, позвольте представиться, Шайтано Нацу.

И церемониальный поклон в лучших местных традициях.

— Значит, по-твоему, я должен поверить, что арранкар Айзена пришел в этот дом только ради знакомства со мною?

— Почему-то мне кажется, что если бы на моем месте была бы симпатичная арранкарка, вы бы таких вопросов не задавали, — теперь настала моя очередь подозрительно щуриться, демонстративно косясь на работающий телеящик.

— Но ты не симпатичная арранкарка, — без тени смущения парировал Ишшин.

— Это да, — спорить было как-то бессмысленно.

— А ты догадываешься, что я обычно делаю с теми, кто пытается проникнуть в этот дом и собирается причинить вред кому-то из моих детей или мне? — а вот на этом невеселом вопросе улыбка шинигами уже угасла.

— Причинить вред?! — я вскинул руки в протестующем жесте. — Куросаки-сама! Да как же можно?! Я что похож на чокнутого самоубийцу, чтобы связываться с вами или вашим старшеньким?! А пытаться сделать что-то плохое тем милейшим кавайкам, которых вы называете своими дочерьми, это вообще за гранью моего понимания!

— Ну, если так, тогда ладно, — похоже, моя пламенная речь все-таки оказала требуемое воздействие, Ишшин заметно расслабился и снова заулыбался. — Правда, значит, думаешь, что дочки у меня симпатичные получились?

Как я и надеялся папаня не смог не удержаться от поворота на одну из своих любимых тем. И здесь я его не разочарую.

— Не то слово, Куросаки-сама. Сразу видно — работа настоящего мастера!

Толика восхищения в моем голосе угодила точно по адресу. Ишшин буквально на глазах расцвел и раздулся от отцовской гордости. Теперь, контрольный…

— Такие, как они, наверное, могут быть только плодом истинной любви между настоящим мужчиной и прекраснейшей женщиной!

Эк, меня понесло, но нужный эффект достигнут вполне удачно. Сурово шмыгнув носом, Ишшин смахнул ребром ладони выступившие слезы.

— Куросаки-сама, а вообще, я за мандаринами пришел…

Шинигами, столь бесцеремонно вырванный из собственных мыслей, продемонстрировал мне тормозящую физиономию модели «Ичиго Куросаки, альфа-версия».

— За мандаринами? А! Так это твои, — ответом мне была очередная кривоватая ухмылка. — А я-то все думаю, что за бред… Пришел Ичиго под полночь, приволок эту авоську, оставил на столе в кухне и велел никому не трогать. За ней, мол, кто-то придет.

— А я не говорил, что мое полное имя Шайтано Мол Кто-то Нацу?

Ишшин громко хмыкнул.

— Ладно, раз выяснилось, что ты по делу, то забирай свои цитрусы. Только одно скажи, с какого ты вообще их впарил моему балбесу?

— Ну, — мне оставалось лишь пожать плечами, — так получилось. Больше было некому.

Несмотря на то, что Ишшин вроде как выдал мне карт-бланш на перемещение туда и обратно, тяжелый взгляд шинигами неотступно сверлил мне спину всю ту минуту, что ушла на выполнение квеста по поиску авоськи в полутемной кухне.

— Куросаки-сама, а я тут подумал… Вам помощь в работе клиники не нужна?

— Помощь? От пустого?

— Ага, — я вообще-то уже почти ушел и стоял буквально в дверях, но удержаться так и не хватило сил. — Меня ж никто не видит из смертных. И вот, допустим, идет себе человек в двух кварталах от вашей больнички. Оп, поскользнулся, упал, закрытый перелом. Потерял сознание, очнулся — гипс и душевная улыбка доктора Куросаки. И счет за услуги!

Судя по поджатым губам и глазам, устремленным к потолку, Ишшин всерьез задумался. Но, похоже, Великая Жаба владела его душой куда меньше, чем у Урахары.

— Не-е-е, так нельзя, Нацу-кун.

— Почему?

— Клятва Гиппократа. «Не навреди»!

— Так, Куросаки-сама, я ж из команды плохих парней! Мне ж можно!

— Нацу-кун, — взгляд Ишшина стал очень недобрым. — Даже и не пытайся.

— Но отблагодарить-то вас как-то за гостеприимство я должен?

— Нацу-кун… Узнаю что — в фундамент замурую…

Мда, и Тессая сверху печать влепить попросит. С этого станется.

— Как скажите, Куросаки-сама! Привет, Ичи-куну!

— На что ты надеешься, Ичи? У тебя ведь нет ни единого шанса.

— У меня нет шанса?! Тебе голову напекло?!

— Здесь нет солнца, Ичи-кун.

А вокруг, куда не бросишь взгляд, и вправду царила лишь вечная ночь Уэко Мундо, да перекатывались барханы из серого песка. Двухметровая фигура Шайтано, возвышавшаяся над Ичиго, продолжал потешаться.

— Я ведь просто раздавлю тебя, как клопа, Ичи.

— Ты самый слабый нумерос Лас Ночес! Я побеждал тех, кто был сильнее тебя!

— Сильнее меня? — безумное лицо Нацу исказилось от приступа утробного хохота.

— Да у тебя почти не осталось реяцу!

Смех арранкара стал еще громче.

— Ичи, Ичи, — произнес, наконец, Шайтано слегка успокоившись. — Ты разве не знаешь, что при слишком большой разнице в уровне духовной энергии, тот, кто слабее, иногда вообще не может уловить пределов могущества того, кто сильнее?

— Врешь, — Ичиго отрицательно замотал головой. — Ты был тогда слабее Улькиорры в его не высвобожденной форме! Разве Айзен не принял бы тебя в Эспаду, будь ты настолько силен, как пытаешься мне доказать.

— Глупенький маленький Ичи, — очертания Нацу стали расплывчатыми, и на пустыню обрушился непроглядный мрак, в котором сияла лишь пара огромных сапфирных глаз. — Айзен не сделал меня одним из Эспады лишь по одной причине. Просто он, как и ты, тоже не сумел почувствовать настоящего МЕНЯ!!!

Пол спальни больно врезался Ичиго в лицо. Ругнувшись, Куросаки выпутался из одеяла и сел обратно на кровать.

— Белобрысое ничтожество, — процедил сквозь зубы временный шинигами, но уверенности или успокоения это ему так и не принесло.

То ли я такой везучий, то ли даже гении иногда ошибаются. Или правду говорят в народе, хорошей защиты от настоящего дурака не придумаешь. Никаких ограждающих барьеров и прочих кидо мне так и не попалось. В общем, в лавку к Киске я залез самым банальным образом через слуховое оконце на кухне.

Побродив на цыпочках по дому и стащив упаковку орехов в торговом зале, я, ориентируясь по источникам храпа, все-таки отыскал за бумажными перегородками столь нужного мне пациента. Многострадальная сумка с мандаринами и заранее заготовленной запиской, содержащей пожелания удачи и скорейшего выздоровления, осталась в изголовье у Садо. Поборов желание, поискать теперь еще и комнату Йоруичи, я с чувством выполненного долга ретировался обратно, но на пути моего отступления неожиданно возникло внушительное препятствие.

Вся кухня была мерно освещена бледно-желтым светом, струившимся из-за приоткрытой дверцы холодильника. Над самой дверцей угрожающе топорщился и шевелился из стороны в сторону гребень огненно-красных волос. Из глубины морозильной камеры раздавалось приглушенное, но очень смачное и жадное чавканье.

Мой палец нащупал выключатель на стенке и резко дернул его вверх.

— Стоять на месте! Ночной дожор! Всем выйти из холодильника!

Под грохот переворачиваемых тарелок, умудрившись опрокинуть половину на себя, мне под ноги вывалился изрядно перепуганный лейтенант шестого отряда.

— Ага! Попался! — обвинительный перст уткнулся Рэнджи в нос. — Вот так-то, салага! Взят на месте преступления с поличным!

Распахнув перегородку, на кухню, размахивая тростью, влетел Урахара.

— Что здесь происходит?!

Но ответить сразу я не смог. Потому как давно меня так не пробивало на «хи-хи». Нет, пижама в зелено-белую полоску — это еще ладно, к такому я был готов. Но ночной колпак в тон одеянию и тапочки в виде зайчиков Чаппи…

— Во, дед, смотри, какого я у тебя в кладовке хомяка нажористого поймал, — выдавил я, наконец, проржавшись, под взглядами шинигами полными недоумения.

Абараи попытался что-то возразить, но поскольку за щеками у него действительно еще было что-то набито, у лейтенанта получилось лишь издать невразумительное «ням-чаф» да рассыпать по полу немного крошек.

— Ты, расхититель социалистической собственности, тебя, что не учили, не разговаривать с набитым ртом?! — от вида арранкара, читающего ему нотацию, Рэнджи все-таки немного подзавис. Офицер попытался сразу проглотить содержимое ротовой полости, но потерпел фиаско. — Сначала прожуй добро скомунизженное, а потом уж пыхти, ёжик-нахлебник!

Киске, тем временем, осмотрелся по сторонам и, похоже, сложил в голове случившуюся картину. Грех было бы не воспользоваться ситуацией, но меня немного опередили.

— Нацу, а что ты тут вообще делаешь?

— Я? Мандарины принес.

Сам сказал, и сам опять смеюсь, потому, как только потом дошло, что по ситуации один в один сплагиатил анекдот про Штирлица и апельсины. И все-таки вернемся к важному!

— Кстати, дедун, раз я тебе такого вредителя изловил, может, теперь-то мне трохи дашь на карманные расходы? Я тебе за них даже отчитаюсь, если что…

— Нацу, будь другом не шевелись…

От вида лезвия Бенихимэ, выходящего из ножен-трости, мне вдруг сразу вспомнились все мои другие неоконченные дела.

— Дед! Ты — жлоб!

Каким-то чудом я сумел проскочить через всю кухню, не используя сонидо, и вылететь в окошко, до того, как Киске произнес заветные слова. Моей единственной моральной компенсацией после столь поспешного бегства из магазина оказалась выломанная рама, оставшаяся болтаться у меня на шее на манер хомута.

— Вот же куркуль поганый, — устало бормотал я себе под нос, пробираясь по рассветному парку куда-нибудь подальше от случайных глаз. — Ничего доберутся еще до тебя, кулака, товарищи ржавые комиссары. Нет, ребята, точно ж, когда родился У, заплакали и Е, и Хэ, и прочие…

— Эй ты!

Выходит, запас моей удачи сегодня окончательно вышел. Я все-таки на кого-то нарвался. Но, только обернувшись на голос, я понял, НАСКОЛЬКО же сильно попал. В том месте, где удачно накладывалось друг на друга сразу несколько теней от древесных столов, стояла окликнувшая меня девушка. Невысокая такая брюнетка с парой длинных косиц, злобным прищуром и в белом капитанском хаори.

— Ой-ё-ё-ё…

Моя пятая точка запоздало подала зудящий сигнал тревоги. А вот теперь, похоже, реально всё. Приплыли бревна к водопаду. Конец сказочки о блудном попаданце-приколисте. От этой радости мне ни убежать, ни скрыться. Да и остальные фокусы тут вряд ли помогут, хотя я по привычке все же решился попробовать.

— Если не ошибаюсь, Сой Фон-сама?

— Если не ошибаюсь, будущий покойник Нацу?

Кхы, добрая девочка… Блин, ведь сейчас и вправду затыкает меня здесь до смерти. Обидно-то как.

— Чем обязан такому вниманию со стороны командующей онмицукидо?

— Неужели ты думаешь, заморыш, что такой как ты, может быть рядом с ней? — от того холодного огня из чистой ненависти, что блеснул в глазах у Сойки, мне поплохело.

С «заморышем» это она, конечно, перегнула, мы с ней аккурат одного росточка, а вот по поводу всего остального… А все-таки я круглый болван! Это ж надо было забыть, что по канону на месте первого появления арранкаров в мире живых были наблюдатели из второго отряда. Да и потом у лавки Урахары они точно терлись. А значит, меня спалили по полной программе и без промедления сдали этой темноволосой фурии-лесбиянке, которая со мной ничего приятного и хорошего точно не сделает, особенно после прямого посягательства на самое святое в лице Йору-тян.

— То есть эта беседа сугубо личного характера? — дернуло меня уточнить.

Нет, ну надо же хотя бы попытаться узнать, есть ли у Сойки с собой группа поддержки, или она решила вершить вендетту без лишних глаз и ушей.

— Жаль врага до смерти, Сузумебачи!

Да, ё-моё! Куда ж она так торопиться-то?!

За следующие несколько минут милый уголок парка претерпел разительные изменения. До поваленных деревьев дело, слава Айзену, не дошло, но обломанных веток прибавилось с избытком. Может ли быть что-то страшнее разъяренной женщины? Только разъяренная ревнивая женщина, по совместительству являющаяся специалистом по рукопашному бою и тайным убийствам! Из тех лохмотьев, что очень быстро остались от моего верхнего одеяния, обратно хламиду не сшил бы уже даже Исида. Но бесконечно долго убегать и уворачиваться я не мог. Нет, ну, не драться же мне с ней было по-настоящему, в самом-то деле? Ведь в каком-то разрезе я даже понимаю, что девушка в расстроенных чувствах. Но с другой стороны, гасить эти душевные муки путем своего убиения мне как-то тоже не очень нравилось.

Ладно, рискнем! Один раз живем, как-никак! Пусть и с кругом перерождений, но один… Перескакивая из одной древесной кроны в другую, как взбесившаяся белка-летяга, я оттолкнулся от ствола ногами и бросился навстречу моей преследовательнице. Золотой коготь глубоко вошел мне в плечо. Больно-то как! Но главное, пока Сузумебачи во мне, то второго удара можно не опасаться. И банкай, я надеюсь, Сой не врубит. А то Каракура, украшенная грибком ядерного взрыва, мне на хрен не нужна. Мы с друзьями за мирный атом и демилитаризированную Японию! Вторую руку капитана я успел замотать своими лохмотьями, аккурат когда мне прилетело справа точно в глаз.

О сырую землю-матушку мы грохнулись довольно здорово, особенно учитывая, что я, как истинный джентльмен, оказался снизу. Моя противница не прекращала попыток выдрать свое оружие из раны, но тут ее ждало лишь заведомое разочарование. Резким рывком я перевалился на бок, поменявшись с Сойкой местами. В чистом весе-то я буду потяжелее! Заплести ноги, чтоб окончательно не дать ей дергаться, и вроде бы что-то, да получилось! А в следующее мгновение мне едва не откусили нос… Чему их там только учат в этом втором отряде?! Может, не кормят просто? От того-то она такая худая и злая. Не, вот бешеная! Да еще и извивается как змея!.. Уф!!! Это чем же она мне из такого положения по печени-то так засветила?! Блин, что делать-то? Еще пару секунд такой борьбы, и эта мини-пародия на Тайсона если не вырвется, то точно лицо мне все обглодает. А, была, не была! Безумству храбрых поем мы песню!!!

От подобной наглости Сой явно опешила и на некоторое время растерялась. Еще бы, а к вам смертельные враги часто лезут в разгар драки с поцелуями? Но язык мне, видать на чистом рефлексе, она до крови все-таки прокусила. И черт с ним, главное, что дергаться, наконец, перестала. Почувствовав, что всякое сопротивление окончательно сошло на нет, я резко отпрянул от девушки и, расцепив «объятья», шустренько отскочил подальше, уже прикидывая ближайшие пути отхода. Впрочем, ожидаемой погони не последовало.

Растрепанная и раскрасневшаяся Сойка села в траве и, тяжело дыша, смерила меня каким-то преобразившимся взглядом. Я, зная по опыту, что в такой ситуации лучше не дергаться резко и не создавать лишних раздражителей, занял выжидательную позицию. Хм, да чего ж она так сверлит меня? Хотя… Сложив в голове в кучу все моменты произошедшего, я внутреннее заледенел. Нет, умею я себе создавать проблемы! Во времена покрытой пылью древности, помнится, и за меньшее приходилось официально брать в жены…

— Увижу тебя еще раз рядом с Йоруич-сама — наизнанку выверну, — боднула меня взглядом исподлобья капитан и, к моему несказанному удивлению, исчезла в хлопке сюмпо.

Что за день-то такой? Ну, почему мне все угрожают, а? Но главное, как теперь весь этот бардак разгребать? Опустившись без сил под деревом, я серьезно задумался. На плече саднила черная хоумонка, убирать ее явно никто не собирался, а по времени они вроде как безлимитные. Все-таки, попал, так попал…

Нет, варианты, конечно, были. Целых четыре. Но три мне не нравились. Просто собрать сейчас манатки и сбежать, куда глаза глядят — этот выход не для нас. Сдохнуть на радость Айзену и остальным я тоже не могу. Йору-тян, Гин да Улька может и всплакнут всерьез над моей могилкой, но другим я такой радости точно пока не доставлю. Жирно будет! Но и отдавать Сойке или кому-то еще мою золотоглазку я тоже не собираюсь! Да, жадный. Да, эгоист. И горжусь этим!

Выходит, только план номер четыре. Срочно переключить внимание Сой Фон на кого-то другого. Или чье-то внимание переключить на нее… Ха, легко сказать! Это где ж мне для этой колючки отыскать такого бесстрашного, бешенного отморозка, начисто лишенного инстинктов самосохранения, который бы решился… Поняв, что ответ найден, я немножко расслабился. Визит в Сообщество Душ до начала следующих событий канона я ведь все равно собирался нанести. И по плану, в нем и так уже была встреча с Зараки.

Мерный нарастающий стук, раздававшийся из соседнего помещения, привлек внимание Гина, когда Ичимару возвращался после своего доклада Айзену о текущем положении дел. Последние несколько дней выдались на удивление тихими. Хотя удивляться как раз было нечему — главный источник шума и неожиданных происшествий в Лас Ночес опять удрал в мир живых без предупреждения. Охрана гарганты до сих пор не призналась, чем именно их подкупил 78-ой на этот раз. Впрочем, не похоже было, чтобы кто-то уж очень сильно переживал по поводу отсутствия Нацу. Хотя стало и скучновато немного…

Заглянув в небольшой зал, Ичимару потратил несколько секунд на то, чтобы осмыслить увиденное. К счастью после того случая в покоях Новена Эспада шинигами уже трудно было по-настоящему удивить. В том числе, и этой картинкой.

В центре комнаты под отдельным ярким светильником по разные стороны от большого прямоугольного стола, имевшего поверхность зеленого цвета и «опоясанного» поперек невысокой сеткой, замерли Калиас и старший из братьев Гранц. У себя в руках фраксьон держали круглые деревянные ракетки, которые в бешенном ритме лупили по маленькому белому шарику, прыгавшему по столу с огромной скоростью туда-сюда. Оба арранкара были настолько поглощены своей странной игрой, что не замечали ничего вокруг, продолжая с неистовым упорством колотить округлый кусок несчастного пластика, превратившийся от этого уже практически в смазанную белую линию.

Поняв, что ничего нового простым наблюдением он точно не узнает, Ичимару крадущейся походкой приблизился к одинокому зрителю, следившим за поединком пустых.

— Гримм-кун, а это собственно что? — спросил Гин со своей всегдашней улыбкой.

— Мелкий приволок откуда-то, — вопреки ожиданиям бывшего капитана Секста Эспада не вздрогнул от голоса, неожиданно прозвучавшего рядом, а вот сам тон ответа Гриммджоу показался шинигами несколько странным.

Чуть-чуть сместившись, Гин заглянул Шестому в лицо. Затравленный взгляд Гриммджоу, намертво прикованный к скачущему белому шарику, являл собой причудливое сочетание азарта и первородной паники.

— Гримм-кун, с тобой все в порядке?

— Да… Хотя, нет… Нет, не знаю, — хрипло выдохнул Секста, по-прежнему не отрываясь от созерцания чужой игры. — Но как же, сука, затягивает!

На последних словах голос Эспады исказился утробным рычанием, от которого Калиас, принимавший подачу, все-таки промахнулся. А уже буквально в следующую секунду, сметя арранкара оказавшегося у нее на дороге, вслед за улетевшим в угол мячиком метнулась синеволосая молния.

— Ot, mliat'! — по новомодному выругался старший братишка Октавы, глядя на то, как фраксьон Сегунды со стоном поднимается с пола, и печально покосился на Гина. — Пятый раз уже. Не, Гримм-семпай нам так точно доиграть не даст.

— Так, значит, он вернулся, — пробормотал Ичимару, тем временем, думая о чем-то своем.

— Апачи-чан!!!

— Не лезь ко мне, придурошный!

— Апачи-чан! Краткие дни нашей горькой разлуки показались мне долгими годами! Даже не знаю, как бы я пережил весь этот жуткий кошмар, если бы не чудесное общество одной милейшей девушки…

— ЧТО?!!

— Ой…

На подвесной галерее, протянувшейся изогнутым мостом между двумя зданиями, некуда было спрятаться, но под гневным взглядом арранкарки 78-ой все равно сумел стать как-то меньше и незаметнее. За спиной у Апачи захихикала, прикрывая лицо рукавом, Сун-Сун. Мила-Роза напротив недоуменно изогнула бровь.

— Я не это хотел сказать, Апачи-чан! — поспешно затараторил Нацу. — Честно!

— Конечно, такое никто не хотел бы сказать, да еще и в таких обстоятельствах, — подлила змейка масла в огонь.

— Нет-нет, я, правда, все время думал только о тебе! Но тут оно как-то так само собой, и еще стресс наложился сверху. А когда мы выпили, то тут уж…

— Еще и выпили, значит?! — потемневшее от гнева лицо фраксьон Трес Эспада было самой яркой иллюстрацией того, какая незавидная участь ожидает теперь одного блондина.

— Апачи, — прищурилась Мила-Роза, — ты же вроде говорила, что тебе все равно, и между тобой и этим чудиком ничего нет?

— А… Ну… — напоминание подруги явно выбило разноглазую пустую из уже проложенной колеи. — Вообще, как бы, да…

— А выходит, как бы и нет, — не унималась Сун-Сун.

— Э-э-э… Так! — поспешно одернула себя Апачи, принимая максимально невозмутимый вид. — Чего я вообще с вами тут об этом разговариваю? Меня, кстати, Тиа-сама уже давно ждет. Уйди с дороги, балбес!

И резко, но аккуратно отпихнув Нацу в сторону, девушка демонстративно спокойно и быстро зашагала по галерее в дальний конец.

— Вообще-то покои Тиа-сама в другой стороне, — немного смущенно напомнил блондин.

Замерев на середине шага, Апачи медленно развернулась и двинулась обратно все с тем же выражение высокородного презрения на лице.

— Так, значит, Апачи-чан, ты меня прощаешь? — с толикой надежды и неверия спросил 78-ой, когда арранкарка вновь проходила мимо него.

— Плевать мне на тебя и твои выверты, — огрызнулась фраксьон, поджав резко губы.

— Что, правда?! Спасибо, Апачи-чан! — прокричал Нацу девушке уже в спину, подпрыгивая и широко улыбаясь. — Вот за это я тебя и люблю! Она у меня такая добрая, понимающая и отходчивая, — поделился нумерос с остальными присутствующими.

Мила-Роза саркастически хмыкнула и двинулась вслед за подругой. Отсмеявшаяся Сун-Сун задержалась на полминуты подольше, приблизившись к 78-ому.

— Нацу-кун, если тебе вдруг надоест возиться нашей придирчивой недотрогой, то дай мне знать, — стрельнула глазками змейка и поспешила догонять своих спутниц.

Это «утро» было одним из самых страшных на памяти Октава Эспада, а в его коллекцию входило весьма немало очень даже неординарных пробуждений. Но с тем, что творилось сегодня, сравниться могли лишь два или три.

Дыхнув кислым перегаром, от которого все внутренности завязались сразу же в дубовый узел, Заэль пошатываясь поднялся на ноги и попытался установить, где же он собственно находится. Как это ни было удивительно, но арранкар обнаружил себя в помещении своей лаборатории, уже третьей по счету. После того, что случилось с прошлыми комплексами, небольшой бардак и некоторые следы от непонятных экспериментов на полу, стенах и потолке, скорее радовали, чем удивляли.

— И с какого ж я так нажрался-то, а? — задал ученый вопрос сам себе, «смакуя» курятник во рту и жуткий сушняк чуть пониже в горле.

Пробравшись к одному из самых опрятных столов и стараясь не оглядываться на помятые бледно-зелено-розовые отражения, мелькавшие в разных зеркальных поверхностях, Заэль принялся копаться в нагромождениях лабораторной посуды и лотков с химикатами. Выуженная из кармана бумажка помогла арранкару вспомнить кое-что из вчерашнего.

Получив свой мятный одеколон, Нацу, как и обещал, рассчитался с Октавой несколькими забавными рецептурами и технической схемой прибора для их изготовления. Тогда Заэлю было откровенно наплевать на это дело, и мысли его были лишь о том, чтобы эта мелкая пакость свалила куда-нибудь побыстрее. Но потом, спустя какое-то время, когда снова удалось отстроить здание, подаренный чертежик неожиданно всплыл. И вчера Октава с помощниками занялся тестированием. Но уже примерно на пятом подходе, память Заэля о ходе эксперимента обрывалась. Оставалось надеяться, что кто-то вел записи. Хотя, судя по бормотанию и храпу, слышащемуся с разных сторон, это на вряд ли…

В последней части своей сумбурной писульки Нацу еще тогда выделил рамочкой пару абзацев с «противоядиями». Он очень настаивал на их важности, и теперь Заэль понимал почему. Оценив свое текущее состояние, Октава все же решился рискнуть. Готовить огуречный или капустный рассол было чересчур долго, поэтому ученый сразу перешел к третьему пункту и начал наводить себе в колбе «раствор аскорбинки», благо нужные ингредиенты под рукою имелись.

Взгляд исследователя как-то сам собой спустился в конец, брошенного на столешницу, списка и с удивлением обнаружил там совсем новую запись, сделанную тем же почерком. С некоторым трудом собирая разбегающиеся черточки кандзи обратно в слова и фразы, Заэль углубился в чтение.

«Дорогой, Кью! Ну, ты вчера и дал, когда я к вам на шум заглянул! Дикий шок, цунами и трепет! Респект тебе после такого и уважуха! Кстати, мы ведь теперь на „ты“, помнишь? Только вот одна просьбочка. Пожалуйста, после третьего литра больше не пой баллады собственного сочинения. И „Гаудеамус“ тоже не надо. Ни-ко-гда. Это СТРАШНО. Я честно. Очень прошу…

Ученый невольно улыбнулся. Выходит есть что-то, чего Нацу может бояться. Хотя это, наверное, и вправду было нечто жутчайшее. Однако стоило сделать себе пару пометок в исследовательском журнале, и провести потом кое какие замеры и испытания… Один из сотни кузнецов, отбивавших своими молотами хэви-металл в голове у ученого, взял особо высокую ноту, заставив Заэля скривиться и вернуться к записке.

… Забегая вперед, скажу сразу — очки я тебе разбил только в рамках самообороны. И вообще, я не такой. Мне девушки больше нравятся. Извини, но как-то так…

Арранкар залпом высушил стакан „лекарства“. Выходит, все-таки было здесь вчера что-то странное, но как теперь узнать, что именно. Может, остались какие записи в следящих устройствах? Они же вроде подключали их перед началом эксперимента…

… Короче, выздоравливай побыстрее. Да, я тут еще прихватил пару приглянувшихся мне вундервафель. Ты только не волнуйся, я с возвратом! А то, как мне идти на задание и без шпионских гаджетов? Отбываю сразу, как только выбью у эМ аусвайс в Сообщество Душ. С любовью и еще более возросшим уважением, твой агент 0078».

— Айзен-сама! Нет, мне действительно это для дела нужно!

— Для какого дела?

— Для Великого Дела нашей общей и безоговорочной победы над готейско-шинигамскими захватчиками! Все и всё на фронт, согласно приказу генералиссимуса товарища Айзена!

Несмотря на то, что владыка Лас Ночес прибавил шагу, нахальный мелкий нумерос не желал отставать и продолжал бежать следом по коридору. Хотя со стороны это, наверное, смотрелось, как «несчастный Айзен убегает от великого ужаса Уэко Мундо». Желание воспользоваться силой Кьёка Суйгетсу все нарастало, но Соскэ слишком хорошо помнил, чем закончилась прошлая попытка… Как же тихо было последние несколько дней!

— Айзен-сама! Я ж на неделю туда, как минимум! — с явным посулом добавил Нацу, словно читая мысли бывшего капитана.

— Ладно, Нацу-кун, я отменю свой запрет на использование тобой стационарной гарганты. Впредь просто уведомляй обо всем Улькиорру.

— Айзен-сама! Вы самый лучший!

Стряхнуть с себя белобрысое чудовище будущий бог сумел только в дверях собственных покоев. Проскочив внутрь, Айзен поспешно захлопнул створки и устало привалился к ним спиной. Значит, у него есть теперь еще целая неделя… За это время можно попытаться закончить план по устранению этого в конец очумевшего беспредельщика. Что там у нас с исполнителями? Нноиторра участвовать сразу же наотрез отказался. Заэль обычно при упоминании номера 78 озирается в поисках укрытия понадежнее. Гин всерьез Нацу в принципе не воспринимает. Подключить Бараггана? Хм, а это может сработать…

Увлекшись планированием, хозяин Лас Ночес прошел к себе в первую большую комнату, игравшую роль гостиной, и только тут обратил внимание на то, что приглушенный свет и приятные благовония, разлившиеся в воздухе, создают в помещении довольно забавную и весьма интимную атмосферу.

— Что за…?

Зажженные ароматические свечи, расставленные на полу в два ряда широкой «трассой», вели прямым маршрутом в его собственную спальню. Как ни странно, но Соске счел, что происходящее выглядит довольно интересным, и весомой причины не отправиться по недвусмысленному приглашению у него явно не было.

— Добрый вечер, Айзен-сама.

— А мы вас ждали.

Томные голоса Лоли и Мэноли, которые были облачены в весьма откровенные наряды и расположились на широкой кровати, вызвали на лице у бывшего шинигами выражения приятной озадаченности. Рядом на небольшом столике, который раньше стоял в другой части покоев, стоял поднос какими-то фруктами, бокалами и парой открытых бутылок.

— Я заметил.

— Этот день был, наверное, таким трудным, — проворковала брюнетка, буквально поедая его своим единственным глазом. — Почему бы вам теперь не отдохнуть немного.

— Расслабиться и позабыть о делах и проблемах, — поддержала подругу Мэноли.

Уже открывая рот, чтобы попросить незваных гостей покинуть его апартаменты, Айзен неожиданно поймал себя на мысли, что, в принципе, ничто ведь не мешает ему взять и принять такой «подарок». Этот день, как и последние полторы сотни лет, действительно был тяжелым. Времени на отдых, тем более такой, у бывшего капитана давно не хватало. И, в конце концов, может же уже состоявшийся повелитель пусть небольшого, но все-таки мира позволить себя хотя бы один подобный вечер.

— Иногда нам всем делают предложения, от которых просто нельзя отказаться.

Короткий взмах руки шинигами, и десятки крохотных огней, пылавших вокруг, медленно угасли, оставляя лишь те немногие, что ограждали собой царское ложе.

После недавнего затишья по покоям Куарто Эспада вновь носился знакомый белый вихрь. Самому Четвертому, изображавшему в это время каменное изваянием у дальней стенки, не хотелось открыто в этом признаться, но, похоже, он даже сумел немного соскучиться по чему-то такому.

— Так, больше раза в день здесь без меня не буянить, старшим часто не хамить, вечеринок сильно шумных не устраивать, девушек, если и водить, то только порядочных и не больше трех за раз…

— На что ты намекаешь, Нацу?

— Я ни на что не намекаю, Улькиорра-сан. Я просто чуть-чуть волнуюсь о вашем здоровье из-за вечно мрачного настроения. Вот, только не говорите мне, что это странно. В моем случае, когда странно — это как раз нормально. Ну, так Ичимару-семпай говорит…

Наконец, удовлетворившись увиденным, нумерос закинул на плечи небольшой рюкзак и уже направился к дверям, но тут же остановился, вспомнив о чем-то еще.

— Да, Улькиорра-сан, там, в углу, еще морозильный ящик с продуктами. Вы его открытым не оставляйте, а то он потечет, и протухнуть все может.

— Нацу, зачем мне ящик с продуктами?

— А я откуда знаю? — искренне изумился 78-ой. — Может, вы поесть вдруг захотите? Или еще чего? Как вариант, хоть девушку сюда пригласите, которая вам из них чего-то путное сготовит. Должен же в этом доме когда-нибудь появиться нормальный повар, который сумеет накормить вас не только горелой яичницей!

— Так получается, тот пожар, из-за которого я сегодня проснулся…

— До скорой встречи, Улькиорра-сан! — Нацу пулей вылетел за дверь.

Эспада тяжело вздохнул и слегка усмехнулся левым уголком губ. Впрочем, в подобное бы вряд ли кто-то поверил, а через мгновение на лице Куарто заняла место его прежняя бесстрастная маска.

Сделав несколько шагов, Улькиорра приблизился к упомянутому контейнеру, решив для начала ограничиться визуальным осмотром. Не обнаружив признаков явной опасности, арранкар протянул руку и осторожно одним пальцем поддел крышку, тут же отскакивая на всякий случай назад. Тем не менее, ничего странного не случилось. Нутро обычного «наплечного» морозильника, дышавшее холодом, было набито цветастыми упаковками, каким-то свертками и алюминиевыми банками. И ни одна из этих вещей, похоже, не собиралась взорваться или выскочить и напасть.

— Сырая селедка, васаби, топинамбур, бекон, маринованный имбирь, халва, заготовка для шоколадного торта, яблоки, сардины в масле…

Изучение содержимого ящика оказалось делом на удивление занятным. Улькиорра лишь искреннее понадеялся, что Нацу изначально не рассчитывал на то, что эти продукты будут пущены в готовку сразу все вместе. Хотя, кто знает… Под конец из отдельного кармана в крышке морозилки Куарто извлек пузатый пузырек с белыми пилюлями.

— Таблетки от несварения желудка… Кхм.

Немного пораздумав, Улькиорра все-таки сунул находку к себе в карман.

В Сообщество Душ я десантировался под утро где-то в дне пути от Сейретея. Собственно, за этим мне и нужна была цельная неделя отгулов, а не трое-четверо суток. Не знаю, что там творилось в каноне, из-за чего все риока пребывали непременно чуть ли не под самые стены грозной обители шинигами, но мне так светиться было никак не с руки. Настроить гарганту так, чтоб она выплюнула меня, куда-нибудь подальше в Руконгае, вышло у Вернерра всего с полпинка. Так что литр браги, реквизированный в лаборатории, парень отработал сполна.

Да и вообще этот Вернерр оказался отличным мужиком, не смотри, что «недолепленный». Немного напрягает его фанатизм относительно фигуры Айзена, но это к счастью лечится. По сюжету данного арранкара, кажется, Исида должен был пристрелить, но что-то мне уже не хочется, чтобы нечто такое произошло. В конце концов, удалось же мне спасти фраксьонов Гриммджоу, пусть среди них и есть пара явных дебилов. Так что и симпотягу Вернерра, даст Айзен, я тоже из-под молотков-то выдерну.

Сориентировавшись на местности и отыскав дорогу в нужном направлении, я занялся мешком с подарками от доброго Дедушки Заэля. Прежде всего, пошел в дело амулет, слегка изменявший мой «духовный фон». Вставить в дыру, повернуть до щелчка и вуаля! Моя слабенькая аура пустого потихоньку начала изменяться, постепенно смещаясь из «разрушительного сектора» к более «нейтральному» значению. Пару минут, и теперь для не слишком притязательного постороннего глаза я превратился в самого обычного духа. Ну, может с чуть более высокими показателями, чем у простой души. Теперь главное не выплескивать из себя силушку случайно, а то сразу спалюсь.

А вообще, Заэль все-таки гений, хотя и безумный. На мысль о том, что большинство шинигами и пустых получаются из стандартных «заготовок», я его, конечно, натолкнул. Но все остальное он сделал сам. Надеюсь, Октава не сильно расстроится, когда узнает, что я утянул его прототип. Он, может быть, и был не совсем совершенен, но почему-то брать более продвинутые образцы мне как-то не захотелось. Слишком уж много в них было для пользователя «неучтенных» функций, вроде маячков слежения, записывающих устройств и незабвенного механизма самоуничтожения. Так что я решил, что обойдусь и тем, что Заэль оставил в качестве контрольного образца.

Вторым действом стало переодевание. Костюмчик я заготовил себе заранее, хотел к нему даже гэта взять как у Урахары, но оказалось, что научиться нормально ходить в таких или, тем более, бегать, не так-то легко. Поэтому пришлось ограничиться обычными толстыми таби на плетеной подошве. Как истинный диверсант прячет свой акваланг и парашют, я прикопал под приметной сосной белый наряд со всяким прочим ненужным хламом и с легким сердцем отправился навстречу новому дню.

— Смотри, Тоси, идет кто-то.

— Ха! Один… То, что нужно парни…

Повстречать нескольких бандитов на узкой лесной дороге, протянувшейся в безлюдной части семнадцатого района, было делом нехитрым. Близость самой благополучной части Руконгая все-таки сказывалась, и поэтому работники ножа и топора не сбивались здесь в большие банды, предпочитая действовать тройками или максимум пятерками. Тоси и двое его подельников исключением не были.

Приближение новой жертвы бандиты заметили еще издали. Впрочем, очень трудно было не обратить внимания на невысокого путника в праздничном зеленом кимоно и круглой камышовой шляпе. Еще одной примечательной частью одеяния был ослепительно желтый шелковый шарф, повязанный вокруг шеи так, чтобы концы при ходьбе развивались бы за спиной. Из вытянутой холщевой сумки, которую путешественник держал у себя на плече, торчало несколько длинных свертков, определить содержимое которых так сразу было нельзя. Но троица головорезов, преградившая дорогу неизвестному, собиралась свое незнание быстро исправить.

— Явно не местный, — начал бурчать Сато еще из кустов. — Чистенький слишком… Может, лучше не связываться, а?

Никто из товарищей на эти стенания не обратил ни малейшего внимания. Сато издавна был законченным пессимистом и ныл всегда, так что бандиты больше бы удивились, если бы он вдруг промолчал. Вот тогда уж точно — жди беды.

Однако реакция странника, застигнутого, вроде бы, врасплох, оказалась совсем не той, что ожидали Тоси и его приятели.

— О, мужики! — звонко воскликнул путник, приветственно вскинул руку и ускорил свой шаг. — Вас-то я и ищу! Купите кирпич!

— Чего? — Сато первым вышел из ступора после такого предложения, а мелочь в зеленом за это время окончательно приблизилась к бандитам.

— Кирпич, говорю, купите, — из-под шляпы сверкнули голубые глаза, а в вытянутой руке паренек продемонстрировал опешившим грабителям прямоугольный кусок обожженной глины. — Недорого возьму.

— Зачем нам кирпич? — сказать ничего лучшего главарь не нашел.

— О! Универсальная штука! Можно дверь подпирать, можно бумагу от ветра прижимать, можно черепушку кому-нибудь раскроить. Берите, не пожалеете!

— Да не нужен нам твой кирпич! — рыкнул Тоси.

— Жаль, — пожал плечами путник. — Тогда к делу. Я вообще к вам от Кабана!

Повисла недолгая пауза.

— От кого? — переспросил, наконец, главный грабитель, наигравшись с мелким в гляделки.

— От Кабана, — с упором повторил тот, явно удивляясь отсутствию ожидаемой им реакции. — Ну, Кабан! Толстый Ляо! Он под Гнутым ходит, вы чё, братва?!

— Под кем ходит? — принял эстафету дурацких вопросов Секимори, третий представитель «дорожного кооператива».

— Вы и Гнутого не знаете? — опешил уже блондин. — Пацаньчики, вы вообще откуда? Это ж территория Вырвиглаза, а они с Гнутым с пеленок на одной ноге. Кореша не разлей вода. И по участкам у них давно все разбито, и доли рассчитаны, — неизвестный подозрительно прищурился. — Ребятки, а вы вообще местные?

— Да месяц, как здесь… в общем…. вот, — неизвестно зачем, выдал притихший Сато и поймал обжигающий взгляд от Тоси.

— Поня-я-ятненько, — протянул тип в шляпе, скрестив руки на груди. — Гастролеры. Да еще и без талона на прокорм! Попали вы, хлопцы!

— С чего это? — хмыкнул вожак.

— Не борзел бы, — посмотрел на него странный прохожий, с видом самурая обнаружившего в своей одежде вошь. — Вы, парубки, на чужой территории бомбите? Бомбите. Капусту рубите? Рубите. А маленькую дольку в большой общак приносить, кто будет? Может, командующий Ямамото? За такой беспредел, зёма, раскаленным ломом в заднице не отделаешься, уж поверь мне!

— Не пугай, пуганные мы, — осторожно ответил Тоси.

По-хорошему, давно бы было пора прибить этого клоуна, но червячок сомнений уже подтачивал главаря изнутри. А ну, как и правда, они нарвались на представителя большой организации? Ведь все знали, что где-то в Руконгае есть пара-тройка подобных. Тут попробуй только завали эмиссара таких вот серьезных людей. В пустыне и то отыщут, и на кол посадят. Бамбуковый. Это если повезет.

— Ты вообще кто сам-то такой?! — Секимори, который соображал туже всех, решил вдруг побыковать. — Явился тут шибздик из-за бугра и права качает!

— Чё?! — взбеленился мелкий. — Шибздик?! Охренел, репей подзаборный! Ты на кого батон крошишь, контрацептив! Совсем, сивоухий, рамсы попутал?! Пингвина тебе в печень!

— Тихо, свояк, ошибку поняли, не вопрос, — вскинул руки Тоси, вставая между Секимори и рассвирепевшим блондином.

— Ладно, косяк за вами, — поостыл неизвестный. — Короче, пацаны, базар короткий. Или со мной на поклон к Вырвиглазу сейчас все вместе топаем, или я вас на месте оформлю. Мне уважаемые люди право набирать зеленых давно доверили, так что мое слово кремень. А Вырвиглаз он того, престиж любит. Может даже покаянных малость прессануть, чтоб другим наука была. Да и погоняло ему набили не просто так.

— Лучше на месте, — сглотнул Сато.

— Что надо-то?

— Руку на самое дорогое и повторять за мной, — парень торжественно снял шляпу, являя свою лохматую шевелюру, и приложил свободную ладонь чуть ниже живота. — Сегодня мы, вступающие в ряды славных Пожирателей Смерти, принимаем этот путь без страха и сомнений! Отныне и навеки, нет для нас иного закона, кроме воли Темного Лорда! Да воплотятся все его планы и мечты! Возвысимся же вместе с ним, и будем награждены за преданность и старания! Каждому — по заслугам, от каждого — по способности! И сама смерть побоится нас и нашей решимости! — лицо парня приняло выражение среднее между священным трепетом и блаженным экстазом, а голос взлетел фальцетом к вершинам деревьев. — И эти слова скрепят обет наш во имя Темного Лорда, братья!!! Во славу ЕГО!!! Итадакимас!!! Фхтагн!!!

Бандиты, запинаясь в непонятных словах, кое-как домучили озвученную речь, испуганно косясь на свою неудавшуюся жертву.

— Поздравляю, теперь вы братстве, — снова спокойным тоном сообщил блондин, надевая обратно свою амигаса и подтягивая завязки. — Наш знак — свиное копыто. Пароль на вход в заведения для своих в этом месяце — «я те в морду дам!». Собрание профсоюза, как и всегда, четвертого числа в подвале бара у Мо.

— Так мы пойдем? — боязливо уточнил Тоси.

— Конечно! — улыбнулся парень.

Однако стоило бандитам сделать буквально всего пару шагов, как сзади громко раздался раздосадованный голос.

— Стоп, братва! А деньги?

— Какие деньги? — икнул главарь.

— Как какие? — округлил глаза поверенный Гнутого. — Членские взносы!

Угрюмо глядя вслед вышагивающему типу в зеленом кимоно, в одном из рукавов которого, кстати, позвякивала вся выручка грабителей за последнюю неделю, Тоси лишь недовольно теребил нижнюю губу. И все же, связываться с этим пареньком явно не стоило, равно как и с его покровителями. Еще неизвестно, что это за Темный Лорд такой. Хотя с другой стороны, они вроде как теперь тоже у него в подчинении.

— И чё делать будем? — спросил Сато, пребывавший в не менее подавленном настроении.

— Чё-чё, — передразнил Тоси, взвешивая в руке кирпич, все-таки всученный ему под конец беседы. — Пошли. Может, продадим кому-нибудь… вот это.

Увиденные мною районы Руконгая производили впечатление довольно… угнетающее. И это ведь, если верить канону, самые спокойные, тихие и благополучные кварталы. Да уж, дела. Что-то хреновый какой-то рай в этом мире. Грустно мне от него становится, а это ничем хорошо не кончится. Может, революцию какую замутить? Не, пока не время. А вот оставить такую фигню, как она есть, я не собираюсь. Не для того большинство этих людей прожили порядочную жизнь, чтобы теперь вот так… существовать. Но ничего, мы еще поборемся с классовым расслоением. Чуть попозже.

Дойдя до широкого канала, ограждавшего Сейретей от поселений «отребья и черни», я двинулся по прилегающим улицам, поглядывая в поисках переправы. Можно, конечно, и напролом сунуться, но у меня на сегодня было запланировано амплуа разведчика, а не тренировочного манекена для рядовых бойцов Готея-13.

Обнаружив искомое, я предварительно завернул в небольшую лавчонку, торчавшую на углу. Пока седой дедок-продавец, он же хозяин скромного заведения, наполнял и паковал выбранную деревянную коробку, я снял с него немного последних новостей и слухов. Удивительно, но осведомленность местного простонародья о том, что творилось в запретном городе, была достаточно глубокой и всеобъемлющей. Естественно, самым обсуждаемым событием здесь по-прежнему оставался побег Айзена и компании. Мелких подробностей торговец не знал, но зато всякое другое, вплоть до имени командира отряда риока, вторгнувшихся в Сообщество Душ накануне, выложил подчистую. Стоило лишь оставить на стойке еще пять монет сверх положенного, и меня не только признали почетным клиентом, но пообещали и в дальнейшем ждать в любое удобное мне время.

Нагрузившись покупками, я выдвинулся в сторону переправы.

— А я еще раз тебе повторяю, малыш. Я не могу пропустить тебя на ту сторону.

Великан Джиданбо тяжело вздохнул, рассматривая назойливого гостя, который все никак не хотел понять самых элементарных вещей.

— Вообще-то, Джиданбо-сама, с вашей стороны это довольно неучтиво!

Осуждающий перст взметнулся в небо, из-за чего зеленый рукав кимоно сполз вниз, демонстрируя бледную кожу путника.

— Что именно? — удивился стражник.

— Вы уже в третий раз называете меня «малышом». Я понимаю, что для вас, может быть, все, кто ниже двух метров, мелочь пузатая. Но лично меня такое отношение оскорбляет. Я невелик ростом и долгие годы пытался побороть такие комплексы, какие не снились даже Майлзу Форкосигану!

— Фолкос… Кому?

— Да, неважно! Проблема в том, что бередя мои старые раны, вы, пусть и не желая того, унижаете достоинство собеседника! В конце концов, Джиданбо-сама, я же не называю вас верзилой, сторожем или жирдяем!

— Я не толстый, — рефлекторно вырвалось у великана.

— Извините меня еще раз, Джиданбо-сама. Я боюсь сейчас вызвать ваше окончательное негодование, но мне отсюда, снизу, поверьте, виднее!

Шинигами угрюмо насупился, от чего его нижняя губа теперь почти касалась носа. Если бы не предельно учтивый тон мелкого зеленого недоразумения, он давно бы уже прогнал его отсюда. Но гость умудрялся ходить по самой грани, ни разу не сорвавшись.

— Прошу принять мои извинения, — выдавил из себя стражник. — Не знаю вашего имени…

— Притом, что ведете со мной беседу уже минут десять, — тут же укоризненно заметили из-под округлой соломенной шляпы, «уколов» Джиданбо еще раз. — Впрочем, я принимаю ваши нижайшие извинения и в ответ приношу свои. Мое имя Нацумару. Можно просто и Нацу, но исключительно для вас — Нацу-кун.

— Весьма приятно познакомиться, Нацу-кун.

Оба собеседника смолкли, выжидающе уставившись друг на друга. Ситуация повторялась, и гость опять не выдержал первым.

— Так вы пустите меня в Сейретей, Джиданбо-сама?

Великому герою Сообщества Душ всерьез захотелось опуститься на четвереньки побиться головой о брусчатку.

— Нацу-кун. Я. Не могу. Пропустить. Тебя, — по складам выдавил стражник.

— Но почему? — не верить в столь искреннее недоумение было нельзя.

— Исключительно только воины Готей-13, представители благородных семей, их свита и особо приглашенные гости могут входить в границы Сейретея. Таков закон.

— Кому подать апелляцию?

— Апел… Что? — от сложных слов, которыми постоянно манипулировал Нацу, у великану уже начинала болеть голова.

— Этот закон жутко не толерантен, к тому же мешает мне пройти. Поэтому его нужно изменить или отменить вообще. А значит, обязательно должен быть кто-то, к кому я могу обратиться с подобным прошением.

— Законы Сообщества Душ принимает Совет Сорока Шести.

— А находится он…?

Джиданбо кивнул на другую сторону канала.

— Блеск! То есть, даже для того, что обратиться с жалобой к Совету, вы меня все равно не пустите? — задумчиво выдал Нацу.

— Верно, приятель.

Молчание продлилось секунд пятнадцать.

— Джиданбо-сама?

— Да?

— Так вы пропустите меня в Сейретей?

Издав тихий вой, Страж Врат Белого Пути опустился на пятую точку и замотал головой. Мучитель терпеливо ожидал, сверкая глазенками из-под амигаса.

— НЕТ.

— Но мне надо, Джиданбо-сама!

— Зачем тебе туда надо?! — не выдержал уже шинигами.

— Отдать посылку, — не задумываясь, ответил Нацу и показал пальцем на стоявший у его ног большой короб, завернутый в вощеную бумагу.

— А кому предназначена эта посылка, Нацу-кун? Может быть, я могу вызвать кого-нибудь из Сейретея, кто просто ее заберет? — попытался ухватиться за соломинку великан.

— Не-е-е, Джиданбо-сама. Вряд ли тот, кому предназначено содержимое ящика, открыто признается в том, что действительно ожидает его. Да и вся его семья со слугами и охраной будут отрицать подобное, а мне придется тащиться обратно, к тому же без ужина…

— Там что-то запретное?

— Как сказать… С моральной точки зрения…

— Кому ты несешь посылку, Нацу? — прищурился Джиданбо.

— Я не должен говорить его имя, но, похоже, другого варианта уже попросту нет. Моему адресату стоило озаботиться моим беспрепятственным проходом в Сейретей заранее, но, видимо, что-то не получилось. Придется выкручиваться самому… Джиданбо-сама, — мелкий прохвост посмотрел на стражника с очень серьезным видом. — Пообещайте, что не выдадите эту тайну, иначе слухи мигом подорвут репутацию одного очень известного человека, а я вообще могу остаться без работы.

— Обещаю.

Сделав жест, чтобы шинигами приблизился, Нацу подался вперед и принялся шептать прямо в огромное ухо, при этом, не переставая активно жестикулировать. Лицо великана сначала удивленно вытянулось, потом вдруг стало розовым, а под конец приобрело примерно тот же вид, что бывает у людей, получивших пыльным мешком по голове, но не потерявшим сразу сознание. Вернувшись в обратное положение, Джиданбо несколько раз перевел прищуренный взгляд с Нацу на посылку и обратно.

— Не-е-ет, — все еще не веря, выдохнул гигант. — Чтобы капитан Кучики…

— Джиданбо-сама, умоляю, молчите! — вскинул руки курьер.

— Но как такое возможно?

— Аристократия, — пожал плечами Нацу. — Вечно у них всякие извращенные привычки и прочие фокусы начинаются от скуки.

— Капитан Ку… Этот человек не похож на того, кому нечем заняться, — не сдался так просто шинигами.

— Если ждете от меня подробного ответа, то у меня его нет, — парень в зеленом лишь развел руками, выражая свое бессилие. — Может у них там это уже, пустые знают, сколько поколений практикуется. В закрытой среде, так сказать. А клиент моего нанимателя тот еще почитатель традиций.

— Это да, — Джиданбо почесал затылок и сдвинул феску набок.

— Так что по поводу моего пропуска в Сейретей, Джиданбо-сама?

На этот раз хмурый стражник вопрос просто проигнорировал, серьезно задумавшись. В такую щекотливую ситуацию ему не приходилось попадать за все триста лет свой службы у врат. Но кто бы мог представить себе подобное? Капитан Кучики, и вдруг такое! Такое! Бр-р-р… От одной только мысли об этом, великану становилось противно.

Может быть, Нацу-кун попросту врет? Можно, конечно, попросить его открыть коробку и посмотреть… Но заглядывать в подобную посылку Джиданбо что-то совсем не хотелось. А вдруг, как раз, и вправду?

— Что-то случилось, Джиданбо-сан?

Тихий вежливый голос отвлек стража от размышлений.

— Кира-сан! Вернулись с задания?

— Ну, да…

Появление лейтенанта третьего отряда неожиданно сильно обрадовало Джиданбо. Ведь теперь у него появился один весьма реальный вариант, как избавиться от вежливого, но слишком назойливого визитера.

— А? — от вида громадного стражника, радостно подскочившего на ноги со всем шумом и грохотом, сопутствующим данному процессу, Идзуру немного оторопел.

— Кира-сан! Окажите мне услугу!

— Я… С радостью, конечно, но…

— Нацу-кун! Познакомься, это лейтенант Кира Идзуру, — терять полученную возможность Джиданбо не собирался. — Он только что любезно согласился проводить тебя до поместья семьи Ку… до нужного тебе поместья!

— На что я согласился?!

— Джиданбо-сама! Это же отличная новость! Кира-сама! Спасибо вам огромное!

Что непонятное и зеленое уже закружилось вокруг лейтенанта, не давая ему возможности для отступления и подталкивая в сторону моста.

— Я всегда знал, что офицеры Готея самые отзывчивые люди в Сообществе Душ! Еще бы! Разве можно быть нехорошим человеком на такой ответственной работе? Конечно же, нельзя! А главное, как удачно! Я ведь и вправду не знаю дороги! Первый раз в Сейретее! Кстати, Кира-сама, меня зовут Нацу! Ах, да Джиданбо-сама меня уже представлял! Вы, значит, из третьего отряда? Третий это, кстати, по классу или, просто, по нумерации? А то я знаю некоторые структуры, где это дело совмещают. Вы, Кира-сама, что-то грустный какой-то? Устали после задания? А что за задание? Хотите я вам хороший анекдот расскажу? Сразу развеселитесь и полегче станет…

— А… Я… Ну… — Идзуру удавалось вставлять лишь что-то односложное в паузах между фразами, которыми Нацу трещал буквально без умолку.

Глядя вслед этим двоим, Страж Белого Пути довольно выдохнул. Однако кое-что из подробностей последнего разговора невольно напомнило о себе, заставляя Джиданбо вновь помрачнеть.

— Говорить в открытую, конечно, нельзя, — пробормотал великан. — Но в открытую я и не буду. Так, вскользь поспрашиваю… Ну, мало ли, кто что когда подмечал…

Как я и рассчитывал несчастный лейтенант удрал от меня спустя минут десять. Гнаться за ним мне не захотелось, да и предлог Идзуру сочинил вполне себе складный. Кому же еще, в самом деле, теперь, когда здесь нету Гина, приглядывать за рощей хурмы на территории, подведомственной третьему отряду? К тому же, перед всем этим Кира, разумеется, якобы случайно, узнал и о содержимом моей посылки, и о том, кому же она предназначена. Вот такой из меня хранитель чужих несуществующих тайн.

За неимением гида, я устроил себе прогулку по Сейретею в вольном стиле, вдоволь налюбовавшись на роскошные дома за высокими белыми заборами и другие местные достопримечательности. Жаль только фотика с собою не было. Старый мне Улька так и не вернул, а подцепить где-нибудь новый мне помешала встреча с Сой Фон. Заодно было присмотрено пару мест, что числились в том списке заданий, который за пять минут до отъезда подсунул мне Ичимару.

Последним пунктом экскурсии стало здание Академии шинигами, от которого в этот час уже расползались во все стороны веселые стайки учащихся. Миновав широкую площадь и пробравшись к местному аналогу информационного стенда, я прилепил поверх деревянных табличек листок бумаги и, насвистывая, двинулся обратно, посматривая по сторонам в поисках подходящих людей.

Незатейливая надпись на оставленной бумажке гласила примерно следующее:

Кстати, именно последний пункт я и собирался нарушить в ближайшее время. Получить информацию о расположении нужного казарменного комплекса, удалось, набившись в компанию двух симпатичных студенточек. Поначалу девчата поглядывали на меня как-то насторожено. Но отношение сразу поменялось, как только выяснилось, что я лучший друг (все еще не закончившегося) детства капитана Хицугаи. Ну а после того, как я пообещал подарить им фотографию сонного «Широ-куна» сразу после побудки, меня потащили дальше чуть ли не на руках. Кстати, обещания надо держать…

Тепло распрощавшись с тайными фанатками няшных капитанчиков, я вступил на опасную территорию, более известную как квартал отряда номер одиннадцать. Вероятно, бродить по этим переулкам можно было часами, благо топографический кретинизм считался здесь признаком хорошего тона, и спрашивать дорогу было все равно бессмысленно. Тем не менее, весь процесс поисков завершился практически сразу, едва приличия оказались отринуты, и я позволил себе взобраться на ближайшую стену. Нужный дворик с характерной фигурой на дощатой веранде обнаружился спустя всего три минуты плутания по скатам из желтой черепицы. Прыжок в густую траву, и уже ничто не отделяло меня от очередной изощренной формы самоубийства.

— Кен-чан! А кто это? — первой меня обнаружила, конечно, Ячиру.

Скучающему капитану, предававшемуся процессу созерцания закатного неба, на такого, как я, было накласть с высокой башни. И это меня вполне устраивало!

Еще на подходе вытащив из плечевой сумки заготовленные подарки, я, весело улыбаясь, добрался до помоста, и вручил лейтенанту коробку со сладостями. После такого жеста дальнейших вопросов не последовало. Пока конфеты исчезали с пугающей скоростью, у меня получилось водрузить свою «посылку» на пол веранды рядом с Зараки. Усевшись на короб, я стал доставать капитану хотя бы макушкой до плеч. Что сразу же и не преминул отметить, ухватив со столика рядом с шинигами расписную керамическую бутылочку с характерным запахом.

Хлебнув из горла, я пришел к выводу, что все-таки японцы — редкостные извращенцы. А кто еще мог сделать своей традицией распитие такого напитка как сакэ, да еще и теплого? Эх, сейчас бы водочки да под селедочку. Или с сальцом и жареной картошечкой…

На мою последнюю наглость Кенпачи все-таки отреагировал. Брошенный искоса, взгляд единственного открытого глаза сам по себе придавливал не хуже бетонной плиты.

— Привет, — откликнулся я, допивая остатки гадости и поворачиваясь к чумазому розовому ужасу. — Ячиру-тян, нам с Кен-чаном надо поговорить серьезно. Так что вот, пойди пока, поиграй где-нибудь рядом.

Бумажный змей, украшенный яркими блестками и черепушками, был встречен на ура, и спустя пару мгновений по дворику уже носился радостный торнадо.

— Ну, и кто ты такой? — поинтересовался, наконец, Кенпачи с заметной ленцой.

— Нацу, — с таким собеседником разводить политесы смысла не было никакого.

— И какого лешего ты приперся?

— Хочу обсудить с тобой один такой очень важный вопрос, Кенпачи. Который, кроме меня, никто поднять не решится. Считай, что я твоя совесть, давно потерянная в детстве, и прекрасно жившая до этого дня отдельно, но вот теперь решившая вдруг пробудиться по одной немаловажной причине. Кенпачи, твоя жизнь сплошное сражение, да к тому же и лет тебе уже немало…

Занятно, а сколько ему и вправду? Так-то по внешнему виду ни за что не поймешь. Вон, дуб какой вымахал! Интересно, а если его срубить, то по кольцам годовым можно будет определиться? Не, навряд ли…

— Вот и скажи мне, капитан, ты задумывался хоть раз о том, что будет с ней? — мой палец указал в сторону скачущей Ячиру. — После того, как ты найдешь того самого-самого достойного врага?

Ответом мне был лишь еще один скучающий взгляд.

— Ты только не подумай, что я лезу к тебе в душу, Кенпачи. Я не такой идиот, и слышал, что последний, кто пытался это сделать, в итоге туда же тебе и наплевал. Собственными зубами. Но неужели судьба этого существа совсем не заботит тебя? Ты вот себе хотя бы представляешь, что может вырасти из этого милого создания, если так и дальше будет продолжаться? Вот взять для примера Куротсучи.

Рука Зараки, уже тянувшаяся к рукояти меча, остановилась.

— Причем здесь этот ходячий гнойник?

Отлично, вот наш клиент и дозрел!

— Для примера, я же сказал. Думаешь, он такой от рождения? Не-е-е, фиг вам! Все как раз от воспитания. Неполная семья, недостаток родительского внимания, дурная компания, наркотики — и что имеем в итоге? Совершенно полный отрыв мозга от туловища. Причем, в буквальном смысле. Видел я эту его банку с формалином, то еще зрелище. Но при этом, я могу тебе гарантировать, что внутри у Маюри по-прежнему нежное детское сердце. Я даже примерно догадываюсь, у кого он его вырезал.

— Она не будет такой, — буркнул Зараки, осушая очередную бутыль.

— Ты в этом настолько уверен?! Ее детство проходит в компании полнейших отморозков, больных жаждой крови! И она уже тиранит их, как хочет! Представь, что получится лет через десять, и особенно если рядом уже не будет тебя!

— И какого хера ты предлагаешь? — еще угрюмее рыкнул Кенпачи.

— В такой ситуации единственный выход, который реально осуществим, это появление у Ячиру второго полноценного опекуна, который бы смог решить все вопросы по… э-э-э… женской части. Тебе надо жениться!

— На ком?! — искренне расхохотался Зараки.

— Ну, если ты спрашиваешь мое мнение, то…

Иногда я сам себе поражаюсь. Вот, как сейчас. У меня была конкретная цель и четкий путь к ее достижению. А что в итоге? Увлекшись расписыванием ужасов дальнейшей жизни розовой няшки, я сам реально испугался за ее светлое будущее. Меня накрыл ужас, стоило только на минуточку представить себе, что может вырасти из Ячиру при таких «заботливых родителях» как Сойка и Кенчи. Мать моя Хоугиоку! Да нет, в том, что такая ячейка общества сможет сформироваться, я по-прежнему не сомневался. Но какое чудовище она породит? А если вдруг не одно?! Это ж получается, я своими же руками подкладываю бомбу замедленного действия под собственную беззаботную старость. В трансформацию этой парочки капитанов в милых и ласковых семьянинов мне верилось слабо, а вот в том, что их детишки смогут запросто вывести со свету весь мой вид, сомневаться что-то не приходилось. Не, не, не! Ну, его на хрен такие эксперименты! Опять же ребятенка жалко… А что касается Сойки… Решим наши с ней разногласия как-нибудь по-другому…

— Единственным нормальным вариантом, который хоть как-то сможет уравновесить твою еба… брутальность, — поправился я, — мне видится… капитан Унохана.

Повисла тишина, лишь со стороны слышался детский смех, да тихо звякали колокольчики в волосах у Кенпачи. Чтобы не терять времени, я споро начал подчищать со стола все оставшиеся закуски. Хоть и пустой, но как-никак, с утра не жрамши…

— Так что скажешь, Кенчи?

— Я скажу, что итак уже выслушал весь этот бред, — произнес, наконец, Зараки, не глядя сейчас на меня. — И не понимаю, как ты до сих пор еще жив. А пока я этого не понимаю, иди-ка ты отсюда на хер…

— Прости, Кенпачи, но так дела не делают. Раз уж я подвязался быть твоей совестью, то не отстану, пока не услышу «да»!

Капитан вновь вперился в небо, продолжая меня игнорировать. Ладно, не хотелось, но видно придется зайти с козырей.

— Кен-чан, а если я тебе сейчас рожу набью?

Медный профиль Зараки медленно обернулся ко мне, растягивая губы в улыбке.

— А ты не из трусливых, малявка.

— Да нет, просто неадекватный самую малость, — хмыкнул я, громко хрустнув костяшками пальцев на правой руке. — К тому же, после хорошего ужина я практически бессмертен, знаешь ли.

— Дя-яденька!

Сообразить откуда доносится этот голос, равно как и понять, что кто-то уже почти минуту настойчиво дергает его за рукав, вышло у Иккаку не сразу. Правда, у такой необычайной рассеянности третьего офицера были вполне объективные причины. Едва вернувшись из патрулирования в мире живых, Иккаку и Юмичика направились к казармам родного отряда, чтобы развеяться и отдохнуть. Но вместо запланированных мероприятий их ожидало зрелище полного хаоса и разгрома, как будто всю территорию, числившуюся за их подразделением, старательно обработал повар-титан, вооруженный молотком для отбивания мяса. Здания и ограждающие стены превратились в груды битого камня и поломанных досок. И даже брусчатка на мостовой носила на себе следы неизвестного катаклизма, покрывшись глубокими трещинами.

— Дя-де-нька монах!

— Я не монах, — рефлекторно огрызнулся Иккаку.

— Ой, извините. Я не знал, что вы просто лысый…

Несмотря на все происходящее, от такого заявления к лицу шинигами прилила кровь. Подобной наглости в общении с ним уже давно никто себе не позволял. Ну, кроме, разве что лейтенанта…

— Я не лысый!!! — громко рыкнул офицер, все-таки обернувшись, и удивленно замер, так и не обнаружив искомого нахала.

В поле зрения Иккаку возникла рука в зеленом рукаве и сделала указующий жест вниз. Третий офицер невольно проследил по направлению и только тогда сообразил, что его оппонент не превосходит в росте и полутора метров.

— Я не лысый, — повторил Иккаку уже более спокойным тоном.

— Я и спорить не буду, вы очень даже волосатый, — покладисто согласился блондинистый коротышка, разглядывая шинигами из-под большой соломенной шляпы.

— Ты вообще кто, твою мать?! — не пытаясь сдерживаться, перешел к сути дела Иккаку. — И что здесь произошло?!

— Понятия не имею, — пожал плечами паренек в зеленом праздничном кимоно и желтом шелковом шарфе. — Я мимо шел, а тут: трах, бабах и прочие извращения. Я спрятался, пока все не закончится, а потом, когда стихло, вылез, а тут и вы уже подошли. Мне вообще-то в десятый отряд было нужно, — парень красноречиво посмотрел по сторонам на панораму развалин. — Надеюсь, это не его казармы? А то, как-то неудобно выйдет…

— Нет, здесь располагается…. располагался одиннадцатый отряд, — хмуро буркнул Иккаку.

Но тут на счастье офицера из-за кирпичной кучи, на месте которой еще совсем недавно была столовая, выскочило несколько шинигами со знакомыми физиономиями.

— Третий офицер! — замерли бойцы, склоняясь в полупоклонах.

— Что здесь творится?!

— Произошло нападение на капитана Зараки! По Сейретею объявлена тревога! Входы в город блокированы! Как хорошо, что вы успели вернуться! А то мы прямо не знали, что делать… — наперебой заголосили солдаты.

— Что с капитаном? — перебил их Юмичика. — Лейтенант Кусаджиши?

— Их отыскали и уволокли к себе эти вонючки из четвертого отряда!

— Где нападавшие?!

— Э-э-э… ну… мы не знаем, — пригнув голову, выдавил из себя крайний боец.

— ЧТО?!! — взорвался Иккаку.

— Дяденька не-монах! — на этот раз шинигами дернули за рукав сзади с такой силой, что разворачиваться уже не пришлось. — Вы обо мне не забыли?

— Ты тут еще на нашу голову, — раздраженно выдохнул офицер и, не задумываясь, ткнул пальцем в ближайшего подчиненного. — Ты, отведи быстро парня в десятый отряд. Всем остальным прочесывать местность! Искать нападавших!

— Лабораторные крысы пожаловали, — сообщил приятелю Юмичика, смотревший в другую сторону. — Куротсучи-то что здесь нужно?

— Разберемся, — отмахнулся Иккаку.

Странно, но почему-то офицеру на пару мгновений показалось, что он уже где-то видел этого мелкого парнишку, который под сопровождением недовольного рядового уже исчез за углом. Но, времени на это не было, и шинигами выкинул лишние мысли из головы, зашагав навстречу «незваным гостям».

— Эй, мензурки копченые! Вы какого демона тут забыли?!

Через час с небольшим в зале собраний капитанов глава исследовательского института коротко отчитался по ситуации.

— Выброс реяцу, зафиксированный нашей аппаратурой, характерен природе пустого. Его уровень приблизительно соответствует тому, что можно классифицировать, как вастер-лорд, — на лицах слушателей появилось заметное напряжение. — К сожалению, это все, что я могу сказать на данный момент. Взятые нами на месте сражения образцы духовной энергии продемонстрировали необычайно быстрый период распада частиц и высокую абсорбцию когнитивных циклов. Ни одна известная мне инертная среда не оказалась способна к их сохранению…

— А можно чуть-чуть попонятнее, — попросил Кёраку с добродушной улыбкой, и добавил с легким сарказмом. — Для не столь одаренных слушателей?

— Мы потеряли все образцы, — поморщившись, признался Маюри. — Все до единого.

— То есть полностью облажались? — уточнил Кёраку еще раз.

Прежде, чем вскинувшийся ученый попытался ответить, обоих капитанов прервал негромкий стук трости о доски пола.

— Благодарю за доклад, капитан Куротсучи, можете вернуться на место. Что с состоянием капитан Зараки и его лейтенанта? — на последнем слове старческий голос командующего Ямамото немного дрогнул.

— Жизнь командира одиннадцатого отряда уже вне опасности, — ответила Унохана. — У него было серьезное духовное истощение и несколько глубоких рубленых ран, но ничего такого, с чем мы бы не справились. Что касается Ячиру, то она совершенно не пострадала, но поскольку покидать своего капитана ей не захотелось, мои люди также доставили в госпиталь и ее.

— Она что-нибудь говорила о нападавшем?

— Только то, что он белый, веселый и добрый, — развела руками глава врачевателей.

Теперь на лицах капитанов застыло уже недоумение. Никто не заметил, как на последних словах Уноханы внезапно вдруг напряглась начальница онмицукидо, стоявшая с самого краю шеренги.

— Это странно, — подытожил Ямамото. — Капитан Сой Фон, как продвигаются поиски?

— А? — вопрос командующего явно вырвал девушку из каких-то собственных мыслей, но она собралась практически мгновенно. — Группы из всех отрядов прочесывают местность. Вокруг Сейретея опущена защитная стена. Охрана аристократических семей также извещена. Дополнительные патрули спустились в канализационные стоки, но пока никому не удалось обнаружить даже остаточных следов неизвестных. Ни пустых, ни каких-либо иных риока. Группы моих дознавателей уже опрашивают стражей ворот на предмет проникновения в город необычных личностей в последние дни.

— Хорошо, будем сохранять бдительность, и посмотрим, как станут развиваться события.

А за полчаса до этого в офицерской казарме десятого отряда собиралась к выходу жутко недовольный лейтенант упомянутого подразделения. Вся эта внезапная тревога и суета были настолько не вовремя, что Рангику хотелось завыть от досады. Но, что тут поделать? Служба есть служба, даже если у тебя на этот вечер были совсем другие планы.

Убедившись в своем безупречном внешнем виде, лейтенант шагнула к двери и, распахнув ее, едва не споткнулось о весьма необычного гостя в зеленых одеждах, державшего в руках объемную сумку со свертками и еще более крупную коробку.

— Мацумото-сама! — благоговейно воскликнул визитер, сбивая на спину круглую амигаса, оставшуюся болтаться на шее из-за завязок. — Как же я рад познакомиться с вами! — после чего, переведя, взгляд чуть выше, парень добавил. — И с вами тоже.

Остолбеневшая Рангику не сразу уловила суть сказанного, задав в такой ситуации лишь самый банальный вопрос.

— Ты кто?

— Я? Лишь скромный курьер, которому было даровано счастье, доставить вам это письмо, — в руке у блондина и вправду возник белый запечатанный конверт. — Кстати, если захотите воспользоваться моими услугами, меня зовут Нацу. Для вас сделаю скидку процентов… — взгляд посыльного вновь переместился вниз. — Процентов в восемьдесят! Да!

Удачно подвернувшийся под руку веер огрел нахала по голове.

— Письмо давай, коммерсант.

Хотя Мацумото и нужно было спешить, но сейчас она не торопилась, благо официальная причина слегка припоздать у нее теперь вполне имелась. Разорвав конверт, лейтенант вытряхнула на ладонь небольшой листок с характерной разметкой. Наметанный глаз Рангику сразу опознал в нем «талон заказа», какой часто выдавали клиентам в богатых сейретейских лавках.

— И что это? — решила она все-таки уточнить.

— Момент, — подорвался Нацу и, перепрыгнув через порог, выхватил бланк у Рангику. — Так-с, — глянув на бумажку, курьер почесал затылок. — А понял! Это у нас квитанция на получения заказа в швейной мастерской «Сестры Чань»! Вещь вы сможете забрать завтра после полудня!

«Сестры Чань» — была одной из самых известных мастерских, получавшая заказы почти от половины аристократических семей Сейретея. Но и цены у них были соответствующие. Уж в этих вопросах Мацумото разбиралась прекрасно.

— Я что, должна его оплатить?

— Нет, — покачал головой Нацу и указал на отметку в талоне. — Предоплата внесена на всю сумму заказа.

— Но что это?

— А я откуда знаю? — блондин протянул бумажку обратно шинигами и широко улыбнулся. — Мое дело передать, а чего и куда, это не ко мне.

— Хм, ладно, — Рангику спрятала странную квитанцию за отворот пояса и снова посмотрела на Нацу. — Вообще-то в этот момент ты по правилам должен уйти, к тому же я опаздываю.

— Мацумото-сама, — мелкий наглец сложил молитвенно лапки и уставился на лейтенанта двумя бескрайними синими озерами, причем на этот раз он глядел ей именно в глаза. — Ночь на дворе, Сейретей блокирован, чудовища бродят по улицам! И идти мне некуда. А я, между прочим, с утра с посылками бегаю, маковой росинки в рот не брал, и вообще уже неделю нормально не пыхал. Мне бы хоть стаканчик воды, а то есть так сильно хочется, что и переночевать не с кем… то есть, негде!

— Вот как значит? — наглости этого парня можно было лишь позавидовать.

Пока Рангику еще раздумывала, Нацу продолжал преданно смотреть на нее, а потом еще и начал тихо поскуливать.

— Хорошо-хорошо, — сдалась девушка.

— Спасибо, Мацумото-сама!

В процессе нескольких попыток отодрать от себя это чудо Рангику уже пожалела о своем решении. Время меж тем продолжала убегать…

— Так, только ничего ту не трогай. Я думаю, скоро вернусь…

— Мацумото-сама, я знаю, у вас фотоаппарат есть?

Лейтенант, уже перешагивавшая порог, обернулась.

— Есть. А тебе зачем?

— На-а-адо, — протянул курьер, сверкая озорными искрами в глазах.

— В том шкафу должен быть, — указала Рангику. — На верхней полке.

— Здесь? — Нацу подскочил к створке и, используя вместо подставки большую коробку, запакованную в вощеную бумагу, «нырнул» вовнутрь.

— Кстати, а это у тебя что?

— Посылка, — послышалось из шкафа.

Через секунду ехидно улыбающаяся физиономия Нацу появилась обратно.

— Мацумото-сама, а угадаете с чем и кому?

В особой палате отдельного госпитального крыла медленно открыл глаза человек, лежавший на широкой кровати и перемотанный бинтами не хуже египетской мумии.

— Кен-чан очнулся! — тут же раздался рядом радостный возглас.

Некоторое время спустя в комнате уже были все старшие офицеры четвертого отряда.

— Зараки-сан, как вы себя чувствуете? — улыбаясь, спросила капитан Унохана.

— Бывало и хуже, — выдал вполне ожидаемый ответ Кенпачи.

— Зараки-сан, вы помните, что случилось?

— Ну, — криво усмехнулся под бинтами капитан. — Сначала была первая бутыль, потом вторая, на седьмой все стало немного смутно…

— Вы помните, кто на вас напал? — не выдержав, влез третий офицер Ясотика.

— Смешной такой, — от этого заявления медики немного опешили. — Нет, не помню… Но я хочу встретиться с ним еще раз!

Кенпачи попытался подняться, но вспыхнувшая печать охранного бакудо не дала ему этого сделать.

— Что за?!

— В вашем состоянии нужны как минимум сутки покоя, — с привычной улыбкой сообщила Унохана. — После этого мы сможем вас отпустить, Зараки-сан.

— Предусмотрели все, — прищурился Кенпачи, явно собираясь сказать что-то еще, но вдруг осекся, как будто ему в голову пришла какая-то совершенно посторонняя мысль. — Хм… Вы двое, — капитан мотнул головой в сторону Исанэ и Ясотики, — вышли на три минуты…

— Но…

— Идите, — не дала запротестовать подчиненным начальница госпиталя.

— О чем они там говорят? — не унимался третий офицер, нарезая круги по коридору.

— Уверена, Унохана-сама расскажет нам все, если сочтет это нужным, — повторила уже в который раз лейтенант, которую и саму терзало не меньшее любопытство.

Дверь палаты наконец-то открылась, и в коридоре появилась глава четвертого отряда. Видя, вопросительные взгляды подчиненных, Унохана слегка усмехнулась.

— Нам нужно быстро все подготовить для более детального обследования капитана Зараки. Хотелось бы ошибиться, но возможно, он получил не только физические травмы в этом бою, — понимая, что такой ответ ничуть не проясняет для остальных происходящее, Рецу тихо добавила в самом конце. — Капитан Зараки только что попросил меня, в случае его внезапной смерти, стать официальным опекуном Ячиру.

— Э-э-э… — явно подвис Ясотика.

— Но вы бы, скорее всего… — начала Исанэ, но так и не договорила.

— Да, — кивнула Унохана, — но раньше Зараки-сан никогда не просил о чем-либо подобном кого бы то ни было. И это необычно.

Капитана зашагала по коридору, а оставшиеся офицеры переглянулись.

— Ты хоть что-нибудь понимаешь? — спросила девушка.

— А что тут понимать, — хмыкнул третий офицер. — По-моему, Унохана-сама и так сказала все предельно ясно. Кто бы ни дрался с этим психом, он или окончательно выбил ему мозги, или наоборот вправил их остатки на место. А вот какие последствия могут быть у любого из этих вариантов, предугадать не сможет уже никто!

— Джиданбо, я еще раз спрашиваю. Проходил ли в последнее время через твой пост кто-то странный или необычный? — начальник оперативной группы ритейтай из второго отряда посмотрел на великана настолько сурово, что даже тот от этого поежился.

— Не совсем, — неуверенно выдал стражник.

Дознаватели переглянулись, обмениваясь какими-то знаками.

— «Не совсем». Это как? — хмыкнул старший.

— Он необычный был, да, но точно неопасный.

— Об этом уже нам судить, — отрезал особист. — Как выглядел неизвестный?

— Почему неизвестный? — удивился гигант. — Его зовут Нацумару, он мне представился.

— И зачем сюда пришел этот Нацумару?

— Ну… — Джиданбо снова замялся. — Он… Ему нужно было посылку передать.

— Что в посылке? Кому адресована?

Стражник внезапно залился алой краской и замотал головой.

— Я не могу вам сказать!

— Что?! — булькнул от удивления ритейтай. — Ты хоть понимаешь, что ты несешь, и как это выглядит со стороны?! Чужак проник на охраняемую территорию с коробкой, в которой было неизвестно что! После этого в самом сердце Сейретея произошло нападение на одно из капитанов Готея! А человек, пропустивший этого неизвестного, отказывается отвечать на вопросы и покрывает его!

— Да не смог бы Нацу такого, к тому же я попросил лейтенанта Киру из третьего отряда его проводить…

— Что было в посылке?! — дознаватель не дал Джиданбо «съехать с темы». — И главное, кто ее получатель?!

Великан покраснел еще больше и посмотрел по сторонам, чтобы убедить, что набережная совершенно пуста и поблизости никого точно нет. А затем, собравшись с духом, стражник быстро ответил. В повисшей тишине было слышно, как в ближайших домах Руконгая «напевают» сверчки. Но буквально через секунду идиллия была полностью разрушена, когда под натуральный взрыв конского ржания оперативники онмицукидо попадали на брусчатку, хватаясь руками за животы и плача от смеха.

После ночных бдений и патрулирования заданного района, которые так и остались пустой тратой времени, сил у капитана Хицугаи хватило лишь на то, чтобы доползти до кровати, раздеться и рухнуть лицом на подушку, захрапев практически сразу.

Рассвет, забрезживший за окнами, не потревожил покоя Тоширо. Зато, это сделал громкий стук, причем стучали не в дверь, а в оконную ставню. Хицугая стоически храпел дальше, но неизвестный был не менее настойчив, продолжая барабанить все громче. Наконец, не выдержав такого издевательства, сонная тушка капитана подняла сама себя с постели и на полном автомате двинулась к окну.

Распахнув деревянные створки, Тоширо сонно прищурился. В следующую секунду его заспанную моську осветила яркая вспышка. Сонливость тут же сменилась удивлением, на что последовали вторая вспышка и новый щелчок фотокамеры.

На ветке раскидистого дерева, прямо за окном, находившимся, кстати, на третьем этаже, удобно устроился лохматый парень в зеленом кимоно и вершил свое дело, похоже, ничуть не стесняясь реакции капитана. От такой дерзости лицо у Хицугаи сразу же заледенело, только лишь начал немного дергаться левый глаз. А неизвестный папарацци совершенно спокойно отклонился от объектива и, улыбаясь, посмотрел на Тоширо.

— Кто это у нас такой сердитый? — спросил фотограф сюсюкающим тоном. — Нет-нет-нет, такие сердитые нам не подходят, — и вдруг неожиданно сочно зевнул.

Организм капитана еще не отошел до конца от полудремы, и, прежде чем Тоширо, успел сообразить, его рот раскрылся в ответном зевке. Что незамедлительно и было заснято в цифровом формате.

— Ах ты гад! — сорвался командир отряда номер десять и так резко ринулся в окно, что едва не вывалился наружу.

Однако его оппонент с ловкостью дикой обезьяны уже слетел вниз, прыгая по веткам, и, размахивая фотоаппаратом, бросился прочь, крича на бегу:

— Широ-кун! Это все только ради тебя самого! Потом спасибо скажешь!

— Паразит, — выругался Хицугая, присовокупив к этому еще пару руконгайских идиом.

Первым порывом Тоширо было броситься в погоню, но сообразив, что преследовать эту скотину по улицам в одной пижаме было бы чревато, капитан метнулся обратно в комнату за формой. Путаясь в собственной одежде и спотыкаясь, Хицугая выскочил в коридор и скатился вниз по лестнице, не прекращая ругаться. То, что кусты под тем самым окном все это время сотрясались от беззвучного хохота Рангику, ее начальник так и не заметил.

Несмотря на вечернее происшествие, утреннее собрание капитанов прошло на удивление спокойно и тихо. Немного выбивался из общего фона взлохмаченный капитан десятого отряда. Судя по пятнам на одежде и общему возбуждению, Хицугая либо до сих пор так и не ложился спасть, либо успел уже очень бурно провести пару последних часов после подъема. Во всяком случае, низкорослый капитан явно порывался уйти со встречи пораньше, ссылаясь на очень важное неоконченное дело. Видя подобное состояние Тоширо, первым вопрос о стимуляторах, принимаемых им, видимо, чисто из любопытства задал Куротсучи. Ну, а уж после этого заботу решили проявить и Унохана с Укитакэ, чем довели парнишку до нервного тика.

Ничего другого интересного на собрании Бьякуя так и не заметил. Никаких нарушителей за ночь на территории Сейретея обнаружить не удалось, а поэтому было по умолчанию постановлено, что Зараки уничтожил своего противника. Осадное положение с города снималось, а усиленные дозоры распускались по казармам для повседневной службы.

Возвращаясь обратно в родовое поместье, Кучики пребывал в благостном расположении духа, насколько это для него вообще было возможно. Пройдя на внутреннюю территорию дома и отдав несколько распоряжений смотрителю, Бьякуя вышел в сад, чтобы лишний раз насладиться подчеркнуто простой и, в тоже время, идеальной красотой этого места. Выложенная камнем дорожка привела капитана на берег одного из прудов, где порою было так приятно побыть в одиночестве и поразмыслить о вечных истинах и потерях, постигающих каждого…

Небольшое отклонение в привычной картине поначалу не бросилось Бьякуе в глаза. Но прошло несколько минут, и Кучики понял, что под ветвями раскидистой ивы на самом берегу искусственного озера сидит кто-то еще. Изумлению капитана не было предела, когда приблизившись, он обнаружил там незваного гостя.

Неизвестный наглец в зеленом кимоно и с волосами платинового оттенка по-хозяйски устроился в тени на раскладном табурете. Ростом вторженец был весьма невелик, при этом в руках он сжимал длинную удочку. Заброшенная леска тянулась в сторону пруда, на идеально ровной глади которого покачивался большой цветастый поплавок. Вода в озере была настолько прозрачной, что было видно, как у крючка с жирным червем уже нарезают круги большие радужные карпы, специально запушенные и выращенные в этом месте для услаждения истинных созерцателей гармонии.

Почти целую минуту Бьякуя «переваривал» увиденное, пытаясь хоть как-нибудь внятно сформулировать свою реакцию на подобную дерзость. И все же железный самоконтроль сделал свое дело, и, положив кисть на рукоять катаны, Кучики сделал еще несколько шагов в сторону наглеца.

— Что…

— Т-ш-ш-ш! — оборвал капитана громкий шепот низкорослого рыболова. — Не шуми, всех кабанов подводных мне распугаешь…

Бьякуя мотнул головой, отгоняя странное наваждение. На секунду ему вдруг почему-то показалось, что самым правильным будет сейчас, развернуться и уйти, оставив блондина-коротышку в покое, раз и навсегда. Но задетая гордость не позволила Кучики поступить подобным образом. Хватало уже и того, что Женский Клуб повадился проводить в его поместье свои собрания, а уж подобное…

— Что это такое? — не так громко и делая паузы между словами, спросил, наконец, капитан.

— Заметил? — по-прежнему не оборачиваясь, отозвался паренек. — Да, тут такие не делают. По спецзаказу достали, из мира живых. Шведский спиннинг, катушка родная, а вот леска немецкая, — рыбак любовно погладил удочку. — Не, я, конечно, хотел и катушку немецкую поставить, но это ж надо отдельной заявкой через очередь, да и ждать потом полгода еще, а опробовать-то хочется побыстрее…

— Я не об этом, — рука Бьякуи медленно и тихо извлекла занпакто из ножен. — Что ты здесь делаешь, и по какому…

— О, спасибо, кстати, что напомнил, — отвлекаться от созерцания своего поплавка рыбак и не думал. — Парень, ты бы тут не отсвечивал так сильно, а? Не равён час, приметят тебя тут, и меня заодно спалят. Ладно, если охрана или лакеи-полотеры какие, от них-то и убежать можно. А если вдруг сам хозяин заявится? Мне с ним встречаться никак нельзя. У меня нервишки ни к черту, да и сердечник барахлит. Загнусь, как пить дать…

— Вообще-то…

Но договорить, Бьякуи было не суждено и в этот раз.

— Ты о местном-то бонзе слыхал? Страшный человечище говорят, уже пятерых в особую палату к Унохане-сан отправил. С этим, как его… А! С гомерическим припадком в острой форме. Короче, уржались ребята до разрыва в кишках.

— Уржались? — повторил Бьякуя смутно знакомое слово.

— Ага, словили «ха-ха» до вывернутой челюсти. Им это даже потом как производственные травмы в бюллетене оформили.

К этому моменту, Кучики уже без подсказки вспомнил смысл просторечного «уржались», как любила выражаться чернь. Однако все сказанное никак не желало укладываться в голове у капитана вместе. Кто-то попал в больницу, потому что смеялся над ним? Сам Бьякуя определенно не мог вспомнить, чтобы ему приходилось учить хорошим манерам каких-нибудь наглецов, позволивших себе такое неуважение.

— А, — задетое любопытство все же взяло верх над логикой, — с чего они… уржались?

— У-у-у, — усмехнулся рыбак. — Значит, с капитаном Кучики ты точно не встречался, иначе б не спрашивал. Он у нас тут настоящий юморист-самородок, повсеместно известный на все Сообщество Душ. Классический консерв! То есть консервативный стереотип. В кубе! Ты бы только слышал, какие анекдоты про него в Руконгае ходят, — парень чуть изменил голос, разыгрывая сценку на два лица. — Лейтенант, у вас есть, что предложить по плану операции, только что-нибудь стоящее и со смыслом? С удовольствием! Нет, нам нужно только со смыслом…

Суть шутки не сразу дошла до капитана. Точнее он понял, что дело было в странной игре слов, но что именно тут такого смешного…

— Да от его манерности и пафоса у людей натурально истерики случаются. Кёраку-сан как-то под мухой всем жаловался, что уже боится встречаться с командиром шестого отряда на трезвую-то голову. Ведь может и не сдержаться. А тот ведь, бедняга, понятия не имеет, что люди головами об стены биться начинают, когда он из комнаты выходит. Но больше всего не повезло, конечно, его подчиненным. Дошло до того, что парни затребовали у Исследовательского Института хоть что-нибудь убивающее чувство юмора. Но Маюри — садюга ж редкостный, сказал им, чтоб дальше мучились. Он типа эксперимент проводит — сколько нормальный человек сможет выдержать времени при постоянном контакте с главой дома Кучики. Диссертация так и называется «Влияние аристократического пафоса на душевное состояние среднестатистического шинигами».

— Что за бред, — сморгнул Бьякуя.

Умом капитан понимал, что ему должно быть все равно, даже если эти слова окажутся правдой. А последнее, кстати, уже само по себе могло быть маловероятным. Но даже пусть так, не ему с его воспитанием и репутацией опускаться до уровня каких-то там лицемерных зубоскалов. Хотя, если вдуматься, а какая у него действительно репутация, если люди воспринимают поведение Бьякуи Кучики в подобном контексте?..

— Не может быть…

— Вот встретишься с ним, и поймешь, что может, — не унимался рыбак. — От него даже собственный лейтенант удрал. Говорят, в мир живых подался на какое-то особое задание. Он командующему Ямамото прямо заявил, что согласен даже в Уэко Мундо на охоту за вастер-лордами, лишь бы хоть на месяц передохнуть. А то мол, от личных «сеансов» один на один с капитаном его скоро порвет. Ему итак постоянно приходится прикидываться недалеким тормозом, чтобы не спалиться. Но всему бывает предел, даже Абараи-сан не железный. Так что командующий сжалился, но с условием, что тот больше не будет подавать прошения на перевод как минимум года два. Тут старика никто не обыграет…

Поплавок внезапно дернулся чуть сильнее и скрылся под водой. Паренек тут же подсек добычу, и крупная рыбья туша, переливающаяся красным и оранжевым, резко вылетала из воды, плюхнувшись у самого берега.

— О! Да, да, да! То, что нужно! — радостно воскликнул блондин, бросаясь к карпу и хватая того за жабры. — Этот мне как раз подойдет.

Но капитан Кучики уже не видел этого. Аккуратно вложив меч обратно в ножны, Бьякуя шел обратно по парку. Лихорадочные мысли шинигами пытались хоть как-то собрать обратно воедино распадающуюся картину мира, которая столько лет выстраивалась перед внутренним взором аристократа. Но в памяти Бьякуи против воли всплывали все эти брошенные вскользь фразы, намеки, взгляды. Он считал это завистью или просто чертами характера, таких неприятных людей как Ичимару или Зараки, но всегда был уверен в другом. Уверен в том, что его достоинство оставалось незапятнанным. В том, что он пользуется уважением у подчиненных и простолюдинов. В том, что с ним во главе клан Кучики остается одним из самых знатных и почитаемых домов Сейретея…

Но быть посмешищем?! Вызывать своими словами и поведением гомерические припадки у солдат и слуг?! Не понимать, что собеседники медлят с ответами не в силу собственной глупости или ограниченности, а просто потому, что им нужно время, чтобы подавить в себе желание расхохотаться ему прямо в лицо?! Нет! Такого просто быть не могло!

При появлении Бьякуи четверо стражников, стоявших у главного входа в дом, вытянулись по струнке. Капитан быстро пробежался взглядом по невозмутимым лицам.

— Проверьте внутренний сад, мне показалось, там есть кто-то посторонний.

— Хай-хай! — поспешно склонились охранники, после чего двое бросились по дорожке, ведущей в сад, а оставшиеся, как и было положено, остались на часах.

Войдя в дом и сделав несколько шагов по коридору, Бьякуя замер. Раньше его никогда не привлек бы звук, раздавшийся за спиной. Но после сегодняшнего откровения, Кучики не мог не обратить внимания на сдавленное кряхтение. Стражники у входа явно сдерживали себя, боясь слишком громко прыснуть от смеха.

— Это правда, — ошарашено пробормотал Кучики.

Крохотная трещина раскрылась зияющей бездной. Незыблемая Вселенная рухнула к ногам Бьякуи перелатанной ширмой…

Шаги в коридоре окончательно стихли, и часовые расслабленно переглянулись.

— Так говоришь, целый короб? — в который раз уточнил тот, что стоял слева.

— Ага. Вот только надолго ли ему их хватит?

— Если он вообще знает, что с этим делать!

И оба стражника вновь затряслись, издавая негромкое кудахтанье.

Ровно в назначенный час я поджидал знакомых студенток в небольшой забегаловке на углу торгового квартала. Впрочем, по местным меркам эта была очень даже приличная закусочная, особенно если смотреть на цены. Полаявшись от души с разносчиком на тему отсутствия в меню нормального черного чая, я с комфортом развалился за «коронным» столиком в самом углу и потягивал какой-то приятно-кислый сок, представлявший собой замысловатый микс из двух десятков фруктов. Через десять минут после того, как по расписанию Академии наступило время обеда, на горизонте замаячили поклонницы Широ-куна. Причем на этот раз их было уже не две, а четыре. Эх, а капитанчик ведь еще и не подозревает, как сильно возрастет его популярность среди женского населения уже к этому вечеру.

Описать всю встречу в подробностях было бы довольно проблематично, потому как после первых вежливых расшаркиваний я извлек на свет те самые фотографии, и словарный запас у девчонок сразу же сократился до односложных предложений и просто громких восторженных звуков. Безусловную тройку лидерства составили «Какая прелесть!», «У-а-а-у!» и «Кава-а-ай!». Часть этого влюбленного восхищения перепала и мне, как только было объявлено, что фотки — это подарок в знак моей благодарности.

Небольшая неловкость получилась из-за того, что я перед встречей заготовил лишь два комплекта. Но «Нацумару-сан» не стал разочаровывать страждущих и клятвенно заверил, что может наделать еще, причем в неограниченном количестве. Также вскользь прозвучал намек, что лицам «третьей очереди» придется покрыть мне некоторые «издержки», но тут даже никаких намеков на претензии не последовало. В общем, судя по настроению крайне довольных девушек, уже завтра к полудню моя «рекламная кампания» принесет свои плоды и накроет как минимум всю женскую часть студенческого контингента Академии. Надо потом будет оставшиеся доходы сдать Айзену вместе с командировочным бланком, под роспись и с прочим.

Покончив с этой частью дневных забот, я заказал девчонкам чаю и соку, а сам отбыл по следующему вопросу. Все-таки, очень уж хотелось посмотреть, как там сработают «бомбы», подброшенные мною по просьбе товарища Штырлица. Знакомые русые волосы Мацумото, промелькнувшие мимо вместе с другими ее выдающимися… особенностями, я заметил, еще сидя в кафешке.

Ткацкая мастерская «Сестры Чань» относилась к тому классу роскошных заведений, при входе в которые случайный человек сразу начинает испытывать желание развернуться и дать стрекача. Но офицерам Готея местные лизоблюды-лакеи были, конечно же, рады, да и Рангику была здесь все же не в первый раз. Лощенный упитанный распорядитель с поклоном принял от лейтенанта товарную квитанцию и, бросив короткий взгляд на номер заказа, сразу же препроводил Мацумото в отдельную примерочную.

— Я смиренно прошу обождать вас буквально пару минут. Лучшие мастера нашего дома трудились над этим заказом всю ночь, но смогли уложиться в указанный срок. Все готово, но управляющая, наверняка, захочет сделать последний осмотр.

Ожидание немного затянулось и в какой-то момент Рангику даже показалось, что в щели приоткрытой двери мелькнуло знакомое зеленое кимоно. А потом целая шестерка слуг, в сопровождении распорядителя и старшей швеи, тощей как спица, внесли в комнату ЭТО.

Потрясение девушки оказалось настолько велико, что первые несколько минут она даже не знала, как именно выразить свой восторг. Жутко роскошное одеяние, выполненное по всем канонам последнего модного стиля, принятым в самых знатных домах Сейретея, было непросто великолепно. Оно было именно что идеально, причем абсолютно во всем, начиная от выбора тканей и закачивания сочетаниями цвета полудрагоценных камней, служивших дополнительным украшением платья.

Судя по довольным улыбкам распорядителя и швеи, реакция Мацумото на получившееся творение пришлась им по нраву. Мысли о том, чтобы отказаться от немедленной примерки этого чуда, у Рангику даже не возникало.

Уже когда лейтенант крутилась перед тройным зеркалом-ширмой, так до конца и, не веря, что маленький клочок бумаги смог обернуться подобным произведением искусства, в голову Мацумото пришла одна запоздалая мысль. В принципе, было бы весьма неплохо выяснить, кто же это решился сделать ей подобный подарок. Да и тот факт, что это платье настолько точно подошло ей по размеру…

В ответ на вопрос, распорядитель подал небольшой белый конверт, сопроводив этот жест такими словами:

— Человек, разместивший заказ, попросил отдать это той, что явиться за ним. Он упомянул, что вы должны все понять.

Рангику со всевозрастающим интересом надорвала плотную бумагу и вытряхнула себе на ладонь небольшую записку. Короткий столбик иероглифов гласил дословно следующее: «Твоя лисонька скучает по тебе…», а ниже красовалась рожица со знакомым прищуром и улыбкой от уха до уха.

— Вот же… Нет, точно, поймаю — убью паразита, — пробормотала Рангику так грозно, как только могла, одновременно при этом заливаясь алою краской.

Все-таки хорошего настроения много не бывает, в этом я совершенно уверен. То, что Гин у нас оказывается страшный романтик, я узнал еще, когда завалился по его наводке в эту портняжную мастерскую. В пакете, подсунутом мне шинигами, оказалась приличная сумма, а также всевозможные рисунки и удивительно точные мерки, с помощью которых местные мастера сумели преподнести Рангику его подарок.

А еще Ичимару-семпай у нас был большой шутник, а его последнюю веселую шутку в мой адрес с участием фраксьонов Тии я не забыл. Так что на этот раз была моя очередь пошутить. Вот интересно, что же подумает бывший капитан, когда узнает о маленьком сопроводительном письме, которое оказалось приложено к платью? По задумке-то самого Ичимару этот подарок так и должен был остаться щедрым жестом от неизвестного поклонника. Но один мелкий нумерос решил внести в этот план свои коррективы…

Опускаться до подглядывания, куда не следует, мне, конечно же, не пристало. Однако, погуляв немного по прилегающим коридорам, я уловил нужный момент и сумел в полной мере насладиться первой реакцией Мацумото. Лейтенант была бесподобна. Теперь уж Гину по возвращении в Сейретей (буде такое случится) точно был обеспечен горячий прием, во всех известных мне смыслах.

Наслаждаясь предвкушением будущей мести, я уже вскоре вновь оказался в знакомом торговом квартале. В большой богатой лавке, не сравнить с руконгайскими сараями, меня с дружелюбной улыбкой, как старого знакомого, встретил лысоватый толстяк-продавец. Специализировалось заведение на торговле напитками, продуктами и прочей снедью, и приметил я его еще в свой первый день.

— Нацумару-сан, ваш заказ готов! Все, как вы и хотели, точно по списку.

На прилавке появилась плетеная корзина, накрытая полотняной салфеткой, под которую я тут же сунул свой нос.

— Прекрасно, Сатоши-сан, просто прекрасно…

— А рыбу я сейчас принесу с ледника. Согласно вашей просьбе, карпа уже выпотрошили, почистили и набили свежими травами.

— Замечательно.

Нет, этот день определенно становился все радужнее и светлее!

Пожилая женщина за прилавком как раз набивала новую трубку, когда, нервно теребя в руках конец пояса-оби, в помещение магазина осторожно вошел лейтенант Кира. Идзуру поминутно озирался и выглядел слегка неуверенным, но хозяйка заведения, в котором можно было достать самые редкие травы и прочие диковинные ингредиенты, сурово посмотрела на офицера и сделала жест, чтобы тот приблизился.

— Кира-сан, не стойте в дверях. А то люди еще подумают, что ко мне заявились с обыском из Готея, — хриплый голос торговки звучал глухо и низко.

— Вы знаете меня? — немного удивился лейтенант, но внутрь послушно прошел.

— Видела несколько раз, а вторые офицеры отрядов все-таки не последние люди в этом месте, — усмехнулась травница. — Да и тот, кто отдал мне это, очень точно вас описал.

— А что… это?

Найдя у себя на столе этим утром странное послание, Идзуру после бессонной ночи решил было, что это кто-то из сослуживцев решил подшутить. Но все бойцы упорно отказывались от своего отношения к непонятной записке, где были указаны лишь название магазина и короткое «Emo, забери это все обязательно!».

В ответ на вопрос хозяйка заведения выставила перед собой большую бутыль с какой-то мутной темно-зеленой жидкостью.

— Если я ничего не путаю, то это — огуречный рассол, — усмехнулась женщина, указывая этикетку с пояснениями.

— «Лекарство. Напиток завтрашнего дня», — прочитал лейтенант. — Это к чему?

— К тому, — хмыкнула торговка. — И еще вот эта штука, но тут уже и я не знаю…

Маленькая цветастая коробочка содержала в себе несколько пластинок очень похожих на те, что Идзуру как-то видел в мире живых. Там это называлось таблетками. Внутри упаковки нашлась еще и «визитная карточка». Аккуратные иероглифы были, похоже, нанесены вручную, а вот их точный смысл дошел до Киры не сразу.

— Антидепрессанты «Чеширский кот». Для тех, кто грустит и ищет смысл в своей разрушенной жизни. С ними вы будете радостно улыбаться даже в загробном мире…

Но последняя строчка окончательно доконала Идзуру. Прочитать вслух «Наш постоянный клиент — капитан Ичимару — рекомендует!» он так и не смог.

Может быть, шинигами второго отряда и не были самыми сильными бойцами Сообщества Душ, но дураков среди них, как правило, не встречалось. Именно по этой причине Сой Фон, вернувшейся в казармы онмицукидо в весьма паршивом расположении духа, на всей дороге от ворот до дверей кабинета так и не попалось ни одного подчиненного. Видимо, Омаэды опять не было на месте. Поэтому остальные и не смогли в этот раз подсунуть его начальству в качестве тренировочной груши, как они это частенько делали, пользуясь не самой развитой сообразительностью лейтенанта.

Причина скверного настроения капитана заключалась в очередном втыке, полученном от командующего в связи с вчерашними событиями. Пустые бродят по Сейретею, а разведка ни сном, ни духом! Неужели происшествие с предателем Айзеном было недостаточным стимулом, чтобы увеличить бдительность?! И так далее, и тому подобное… Собственные работники Сой тоже не радовали. Мало того, что большая часть просто предпочитало прикидываться ветошью и не отсвечивать, так некоторые особо ретивые идиоты еще и находили дополнительные проблемы. Взять хотя бы последний доклад от оперативной группы в Западном Руконгае, которые умудрились отыскать следы какой-то страшно законспирированной преступной организации. Те якобы уже давно и плотно окапались в районах, прилегающих к пустыне, и теперь активно тянули свои щупальца поближе к центру, подгребая под себя дорожных бандитов, притоны и прочую местную шелупонь. И ведь завтра Сой Фон придется докладывать об этом Ямамото, и разбираться опять же поручат именно ей! Проклятая служба! Если бы не привитое от рождения чувство долга…

Толкнув двери собственного рабочего кабинета, Сой Фон замерла на пороге, будто уткнувшись в кирпичную стену. Аппетитный запах свежезажаренной рыбы растекался по помещению, причудливо мешаясь с тонкими ароматами каких-то благовоний и чем-то еще. Сделав несколько шагов, капитан с большим трудом сдержала желание протереть руками глаза. По идее это могло быть только чьей-то издевательской иллюзией, но… слишком уж оно казалось реалистичным.

Большой прямоугольный стол, вытащенный на середину комнаты, был накрыт на двоих. Вся поверхность столешницы была уставлена тарелками и пиалами со всевозможными легкими закусками, соусами и маринадами. Рядом дышал древесным жаром небольшой переносной мангал, над которым сейчас склонился человек с взлохмаченными волосами платинового оттенка. Рукава зеленого праздничного кимоно были подвязаны у парня в районе локтя, и поэтому он довольно активно и споро орудовал над тлеющими углями. Сочные бока крупного карпа, обваленного в муке с яйцом, скворчали на решетке настолько призывно, что девушка невольно сглотнула.

Тем временем, два увесистых кусочка рыбы уже переместились на фарфоровые тарелки в руках у незваного гостя. Обернувшись к остолбеневшему капитану, Нацу приветливо ей улыбнулся и принялся расставлять главные блюда.

— О, ты как раз вовремя, я только-только закончил! — провозгласил арранкар.

— Что… — для того, чтобы вновь обрести дар речи, Сой потребовалось волевое усилие. — Как ты сюда попал?!

— Ну, во-первых, не надо так громко кричать, — сообщил девушке нумерос с совершенно беззаботным видом, уже устраиваясь на футоне с другой стороны стола. — Во-вторых, в этот раз я был неоригинален и вошел через дверь. А в-третьих, и в самых главных, садись есть, а то остынет.

— Как ты прошел через охрану? — глаза капитан подозрительно прищурились, а пальцы уже легли на рукоять меча.

— Довольно просто, — откликнулся Нацу, похоже, и вправду не замечая происходящего. — Я сказал им, что я новый повар семейства Фон.

— Кто?! — такого поворота глава специального департамента никак не ожидала.

Достаточно было того, что существо, которое она надеялась увидеть в лучшем случае насаженным на кол, нагло заявилось в Сообщество Душ. Так оно еще и сумело пролезть к Сой Фон в ее собственный кабинет, просто запудрив мозги охранникам. Хотя, это было вполне возможно, ведь как ни странно, девушка не ощущала враждебной реяцу Нацу, как во время их первой встречи. Со стороны он казался вполне нормальным духом, но спутать этого мелкого нахального обормота…

— Видишь ли, тут вот какая история получилась, — поведал меж тем арранкар, извлекая из-за пазухи вместо нормальных палочек двузубую вилку. — Семья Фон очень гордиться своей выдающейся дочерью, занимающей такой ответственный пост! Как-никак, но она ведь одна из капитанов Готея-13! Правда, есть в этом и минусы. Например, большая загруженность рабочего дня, непредсказуемый график, ответственные задания и все такое прочее вызывают у заботливых родственников вполне обоснованные опасения. Ведь, по сути, командующая онмицукидо не может нормально даже питаться, вечно давясь набегу и всухомятку. К тому же добрые люди донесли до них слухи, что некоторые подчиненные имеют наглость объедать собственное начальство и даже не делятся с нею печеньками!

Нумерос громко всхлипнул и даже пустил слезу, а Сой в свою очередь неожиданно вдруг обнаружила, что уже не пытается вытащить занпакто.

— Неужели семейство Фон могло бы дальше спокойно смотреть на то, как страдает, худеет и озлобляется их любимая дочь?! Конечно же, нет! И потому, как крайнее средство в этой сложной ситуации, был нанят величайший шеф-кулинар Нацумару-сама! Узнав о том, насколько важная и сложная работа ему предстоит, этот прославленный повар поклялся, что сдохнет, но исполнит свой долг. А Нацумару-сама не привык отказываться от своего слова. Так что, с этого дня капитан второго отряда Сой Фон будет питаться нормально и регулярно! Я сказал!

Брюнетка слегка усмехнулась, начиная потихоньку догадываться кого же, по-видимому, хотели подставить ей собственные бойцы вместо Омаэды. Придурки недальновидные, не заметить врага у себя под носом лишь из-за боязни подвернуться командиру под горячую руку. Но ничего, за это им еще придется ответить…

— И в третий раз повторяю, садись и ешь, пока не остыло.

Сам Нацу уже вовсю уплетал свой кусок, с хрустом разламывая золотистую корочку. А ведь нормально поесть в последний раз Сой Фон, действительно, удалось где-то дней восемь-девять назад. Да и сегодняшний утренний перекус перед собранием сложно было назвать полноценным завтраком. Оторвать взгляд от аппетитного дымящегося карпа было совсем непросто, а от обилия будоражащих запахов, желудок капитан, не выдержав, издал протяжный звук. На лице у пустого тут же расцвела новая улыбка, а щеки девушки невольно покраснели.

— Еда отравлена? — сделала Сой последнюю попытку.

— Что? — изумился арранкар и тут же подозрительно покосился на кусочек, который только что насадил себе на вилку. — Хм, так рыбы из сада Бьякуи-сама оказывается ядовиты? А я-то болван еще все думаю, почему я один их там ловить догадался…

— Ты… поймал этого карпа… в пруду на территории поместья Кучики? — произнести этот вопрос целиком без пауз у капитана так и не вышло. А ведь еще секунду назад она была уверена, что уже ничто не сможет ее удивить.

— Ради хорошего ужина для капитана второго отряда мастер готовки Нацумару пойдет на любой неоправданный риск! — пафосно провозгласил нумерос, салютуя чашкой с каким-то напитком. — Но в принципе, если и вправду не голодна, то мне больше достанется…

Дальше терпеть было уже невозможно, и девушка очень осторожно приблизилась к столу и опустилась на оставленное ей место. Бросая подозрительные косые взгляды на гостя с другой стороны дубовой столешницы, Сой аккуратно отщипнула от рыбы крошечный кусочек. Затем еще один. Потом чуть побольше. И еще такой же. А дальше остановиться было уже невозможно… Карп действительно оказался приготовлен просто прекрасно!

Наслаждение от сытной горячей еды накрыло Сой Фон настолько сильно, что она как-то не успела уловить момент, когда Нацу вдруг оказался рядом. И хотя первой реакцией было отскочить куда-нибудь в сторону, капитан сумела себя сдержать. Арранкар же, тем временем, продолжая улыбаться, церемонно наполнил пустую чашечку Сой золотистым напитком из деревянной бутыли. Судя по запаху, это было не сакэ, а что-то из категории вин мира живых. Вернувшись обратно на место, Нацу снова занялся своей порцией.

Лишь когда на обеих тарелках остались лежать только кости, самозваный повар подался вперед, опираясь локтями на стол.

— Ну а теперь, когда мы оба сыты и почти что довольны жизнью, нам стоит поговорить на более серьезную тему.

— Так значит, ты решил сдаться? Или хочешь работать на нас? — чтобы перейти на деловой лад Сой Фон не нужно было повторное предложение.

— Не-не-не, — с усмешкой отмахнулся Нацу. — Рабочие моменты как-нибудь потом. Гораздо более необходимым мне видится сейчас решение сугубо личной ситуации, которая у нас тут возникла. Я о нашем последнем разговоре намекаю.

Выражение лица капитана вновь стало непроницаемым, но наглого арранкара это ничуть не смутило. Поковыряв в зубах ногтем, пустой продолжил:

— Вопрос у нас получается сложный. Нетривиальный. Начну, пожалуй, с себя. Позиция у меня в целом простая, без заморочек. Йору-тян мне нравится, причем настолько, что я готов ради нее практически на все. В том смысле, что я сделаю все, что мне покажется нужным, дабы моему с ней общению ничто не мешало.

При упоминании имени бывшей капитана второго отряда, да еще и в подобном контексте, Сой не сумела не вздрогнуть. Однако, спустя секунду первого потрясения и некоторого смущения, взгляд девушки стал еще жестче, чем раньше.

— Это была угроза?

Обычно, заслышав эти рычащие нотки в голосе командира, сотрудники отряда тайных операций предпочитали прибегнуть к древнему секретному искусству телепортации, талант к которому открывался у них лишь в подобных бытовых ситуациях.

— Нет, это была констатация факта, — в синих глазах не было и намека на страх, и это Сой начинало немного нервировать. — Мои чувства к Йору-тян настолько глубоки, что ради нашего с ней счастья, я готов соответственно осчастливить всех, кто этому может вдруг захотеть помешать. В свете демонстрации твоего отношения к нашим встречам и только потому, что я уверен в искренности твоих помыслов, первым в моем списке значишься именно ты.

— И что же ты задумал? — усмехнулась Сой Фон, протягивая руку за чашкой с вином и делая себе в уме окончательную пометку о том, что живым из этой комнаты Нацу точно не должен выйти.

— Как я уже и сказал, сделать тебя счастливой! — вновь улыбнулся Нацу. — И очень занятой, чтобы не отвлекаться лишний раз на нас с Йоруичи. Хочешь замуж?

— За кого? — вырвалось у брюнетки, лишь после сообразившей, что задала совсем не тот вопрос, который следовало бы.

— Да хоть за Кенпачи, — сходу предложил арранкар, заставив девушку подавиться вином. — Кен-чан кстати не против остепениться, мы с ним это уже перетерли.

Прокашлявшись, капитан посмотрела на собеседника почти с суеверным ужасом.

— Только не говори, что решил…

— Нет, это пока только предложение. Просто, чтобы ты смогла оценить, насколько далеко я готов зайти.

— Значит, все-таки угрожаешь?

— Если уж начать считаться, то не я первым все это начал, — парировал Нацу, оттянув ворот кимоно и демонстрируя край черной хоумонки у себя на плече. — Между прочим, до сих пор саднит. И хотя татушка красивая, конечно, но больно уж не в моем стиле.

— Подожди-ка, — Сой Фон не сразу выцепила в прозвучавших словах весьма интересную подробность. — Нападение на Зараки. Так это был ты?

Поверить в подобное было непросто. И хотя капитан понимала, что ее вопросы звучат со стороны довольно глупо, не задавать их она не могла.

— Ты сумел отправить на больничную койку капитана одиннадцатого отряда?

— Понимаю твои сомнения, — Нацу налил себе еще вина, со вздохом вытряхивая из бутыли последние капли. — Но, ни в коем разе, не собираюсь присваивать себе чужие лавры. Кен-чан и сам прекрасно справился.

— В каком смысле? — окончательно запуталась девушка.

— Если говорить прямо, то он меня немного разочаровал, — пожаловался в ответ арранкар. — Кто бы мог подумать, что такой мужик, и совершенно не умеет пить? Хотя удивляться тут как раз особо нечему. С учетом того, что у вас принято употреблять переваренное пиво вместо нормальных этиловых продуктов, где ж ему было натренироваться? После девятой Зараки поплыл как масло на солнце, а дальше мне лишь пришлось немного побегать, когда он совсем разошелся. Неудачная была идея сыграть в «городки», но ответственность на себя брать не буду. В конце концов, пусть Яма-джи сам следит за тем, кого понабрал к себе в командный состав Готея. Но весело, кстати, было, не скрою!

Как именно отреагировать на все это, капитан сообразила не сразу.

— Ты псих, да? — наконец, высказала девушка свою догадку.

— Ну, вообще-то, все кто влюблен, страдают в той или иной степени некоторой формой умственного расстройства, — хмыкнул Нацу. — И способны на самые разные неадекватные поступки. Например, вылавливают ранним утром в парках объекты своей ревности и пытаются избавиться от них путем закалывания пальцами и побивания ногами.

Слова пустого вновь заставили Сой смутиться, вспоминая свою безрассудную выходку. С другой стороны, на фоне того, что творил сам арранкар, тот импульсивный порыв был еще образцом вселенской мудрости и кротости.

— И тут мы собственно вернулись обратно к главной теме нашей беседы. Кенпачи я привел пока исключительно в качестве примера, но если захочешь, то все можно будет устроить. В принципе, я готов услышать от тебя любое мужское имя и сделать так, чтобы его обладатель сам приполз сюда на коленях с предложением руки, сердца, печени и прочей требухи, — предложение Нацу все больше вгоняло Сой в краску. — Я бы, может быть, и сам бы рискнул, конечно. Но меня немного пугают твои садомазохистские наклонности…

— Какие еще наклонности? — возмутилась капитан, с тайным ужасом понимая, что вновь поддавшись первому порыву, сказала то, что не следовало. А точнее, именно то о чем в первую очередь и подумала.

— Ну, кроме пробитого плеча, — поджал губы нумерос, — кто-то, помнится, мне еще и язык тогда прокусил. Я из-за опухоли сутки разговаривать нормально не мог. Хотя ради Йору-тян я и на это могу согласиться. Тебя если нормально целоваться подучить, то может все и не так страшно окажется.

Упоминание этих интимных подробностей вызвало внутри у девушки очередную бурю противоречивых эмоций. Нацу же явно был очень доволен.

— Мне нужно время… чтобы обдумать подобное предложение, — выдавила из себя капитан, отводя взгляд и чувствуя, как ее лицо уже буквально пылает.

— Я пару дней побуду пока еще в Сейретее так, что немедленного ответа требовать не собираюсь, — смилостивился арранкар. — Да и одного нормального ужина от Нацумару-сама будет все-таки явно недостаточно для полного восстановления твоего душевного и физического здоровья!

— Ты что намерен каждый день сюда таскаться?

Не то, чтобы эта мысль вызывала у Сой какой-то особый протест, но сейчас сказалась привычка не мешать работу и личное, которого почти и не было.

— М-м-м, — задумался Нацу. — Вообще-то для поддержания легенды это было бы идеально. Но если это тебя так сильно волнует, то могу пригласить на ужин в какое-нибудь местное заведение. Хотя сразу предупреждаю, платить за все буду только я сам!

— Это может вызвать разные нездоровые слухи, — вновь смутилась Сой Фон.

— Нездоровые слухи? О том, что командующая онмицукидо с кем-то встречается? — пустой насмешливо покачал головой. — Ты удивишься, но это куда более здоровые слухи, чем те, в которых капитан Фон предстает законченной лесбиянкой, до сих пор сохнущей по своей бывшей начальнице.

— ЧТО?!!

Фарфоровая тарелка полетела Нацу в голову, но арранкар успел уклониться.

— Самое забавное в этой ситуации, это то, какие из сплетен при ближайшем рассмотрении окажутся ближе к истине, — продолжил нумерос, увернувшись от следующего предмета посуды. — И кстати, мне такие искренние реакции нравятся, но в твоем случае, еще и напрягают больше всего. Впрочем, об этом моменте я, кажется, уже говорил.

К счастью для блондина тарелки и пиалы в пределах досягаемости Сой закончились довольно быстро. Выглянув из-под столешницы, Нацу все-таки уточнил:

— Полегчало?

— Заткнись.

— Цундере, — буркнул нумерос и поднялся, чтобы отряхнуться.

— Это, между прочим, было уже слишком.

— Так я что ли это все придумал? — хмыкнул пустой. — Просто я думал, ты знаешь, все ж таки в разведке работаешь. А смотри-ка, что в народе болтают не в курсе.

— Ты меня еще как работать поучи! — вскинулась Сой.

— Ну, если хочешь, пару индивидуальных уроков могу дать. За отдельную плату…

Арранкар отвлекся, приводя в порядок свое кимоно, и специально припасенная тарелка со сладкой фасолью со звоном разбилась об его макушку. Нацу, взмахнув руками, картинно рухнул на пол кабинета. Несколько минут ничего не происходило.

— Эй? — тихо позвала Сой Фон, настороженно заглядывая через стол. — Ты чего? Хорош уже притворяться…

Пустой продолжал лежать на прежнем месте, не проявляя признаков жизни. Аккуратно приблизившись к своей нечаянной жертве, девушка несильно ткнула Нацу ногою в бок.

— Вставай.

Но какой-либо реакции так и не последовало. Поборов себя, Сой склонилась над телом в зеленой одежде и потормошила его рукой.

— Хватит дурить…

Рука пустого схватила колечко на конце одной из косиц капитана и поднесла его к открывшемуся глазу на манер монокля.

— Я так заметил, ситуация у нас идет по понижающему курсу, и при третьей встрече мне уже достанется только пара саечек. А что насчет второй части? В первый раз обошлись поцелуем. Неужели в качестве оплаты своей стряпни повар не заслужил хотя бы чего-то такого же равноценного?

Сой прошипела в ответ забористое ругательство, после чего сделала рукою странный жест. Арранкар заинтересованно вскинул брови, а затем покосился на свое плечо, видимо, почувствовав, как исчезает метка Сузумебачи.

— А вот за это спасибо. Не хотелось бы, знаешь, объясняться лишний раз с Йору-тян при близком, так сказать, общении.

Девушка, молча, вырвала у Нацу из рук свою косу и отошла обратно к столу.

— Блин, и как, скажи, с тобой только люди уживаются, — усмехнулся нумерос, принимая сидячее положение и ощупывая пострадавшую голову. — Ну, ладно, с этим я в будущем еще что-нибудь сделаю.

— Не заставляй меня жалеть, что не воспользовалась моментом, чтобы тебя пристукнуть.

— Хорошо-хорошо, — махнул руками Нацу. — Уже валю двуконь на все четыре стороны без пересадки. Да, если у тебя нет никаких особенных предпочтений, то ресторанчик я выберу сам и завтра пришлю приглашение…

— Ты что серьезно решил? — в который раз за сегодня опешила Сой.

— Я же должен услышать ответ, да и вечер у меня завтра не распланирован.

Подхватив откуда-то из-за мангала круглую шляпу и сумку с парой вытянутых свертков, арранкар шутливо раскланялся и зашагал к дверям.

— Кстати, — сообщил Нацу, уже наполовину скрывшись за створкой, — помой посуду. Ну, ту, что осталась. Это тебе в качестве наказания за мои очередные побои.

Захлопывать дверь после этого нумеросу пришлось очень поспешно. Еще одна тарелка разлетелась вдребезги о резные доски всего через четверть секунды.

Чуть успокоившись и взяв себя в руки, Сой Фон с удивлением осмотрела свой кабинет, носивший живописные следы недавних событий. По-хорошему, то, что здесь произошло, не укладывалось ни в какие рамки. Ведь, по сути, она только что отобедала в компании истинного врага! После чего отпустила свободно бродить по Сейретею пустого в ранге арранкара! Но главное, капитан совершенно не чувствовала в произошедшем хоть что-то неправильное! А их разговор, да и все остальное?! Да что же это было такое?! К тому же теперь нужно подумать о завтрашнем вечере…

Громкие крики во дворе заставили девушку стрелой вылететь за дверь и оказаться у перил галереи, выходившей на внешнюю сторону казарменного комплекса. Но первая вспышка тревоги Сой Фон быстро сменилась тихой радостью. Искренней и немного злорадной.

— Да, ты!

Маленький человечек в зеленом угрожающе надвигался на Омаэду, и, если честно, никто из наблюдавших за этой сценой, не понимал, как же у чужака получается это делать. Блондин уступал лейтенанту в росте более полуметра, а по весе так раз в десять-двенадцать, наверное. И все же моральное преимущество было полностью на стороне коротышки, с носорожьей наглостью першего на офицера.

— Я к тебе, жирдяй, обращаюсь! Думаешь, я не знаю, кто ты и что творишь?! Решил раз из богатой семейки и шинигами к тому же, то все тебе можно?!

— Да кто ты такой?! — взорвался Омаэда, уже будучи в полном шоке от того, что какая-то сопля загнала его в самый угол двора.

— Я — личный повар капитана Фон! И запомни раз и навсегда, образина! Еще хоть раз услышу, что ты объедаешь бедняжку Сой-тян — я тебе глаз на задницу натяну и поморгать заставлю! Вкурил, отрыжка загнивающей буржуазии?!

Скорчив зверскую физиономию, бешеный карлик еще раз погрозил Омаэде кулаком и двинулся обратно к воротам. Лейтенант вытер ладонью мокрое лицо и только тут заметил капитана, наблюдавшую за ними с галереи. Что удивительно, такого довольного жизнью выражения на лице у своего начальства Маритиё не видел ни разу. Но радоваться этому факту или наоборот бояться, он как-то сразу и не решил.

Перехватив взгляд лейтенанта, Сой Фон плотоядно ему улыбнулась, от чего шинигами снова пробило холодным потом. ТАК она тоже не улыбалась еще никогда.

— Натянет, натянет, — кивнуло начальство.

— Капитан! За что?!

Но ответом Омаэде был лишь знак второго отряда, вышитый на белом хаори.

— И принеси еще чего-нибудь выпить, обмылок!

От очередного тычка в спину Ханатаро едва не полетел на пол вместе со всем огромным ворохом грязной одежды и использованной посуды. Пробормотав поспешные извинения, шинигами попытался побыстрее добраться до двери, но запнулся о чью-то ногу, внезапно выскочившую в проходе прямо перед ним, и все-таки распластался на полу под дружный хохот пяти десятков здоровых мужиков.

После вчерашнего ночного происшествия с участием капитана Зараки весь казарменный комплекс одиннадцатого отряда был начисто разрушен. Поэтому четвертый отряд, как и всегда, вежливо предложил части бездомных бойцов перебраться на время в пустующую общую палату центрального госпиталя. К несчастью для Ханатаро именно ему досталась сомнительная честь помочь обустроиться «товарищам по оружию». Следует ли говорить, что подчиненные Кенпачи восприняли появление «доходяги из докторишек» в качестве своей няньки весьма специфически.

Снова забормотав извинения, лекарь начал уже подниматься, но замер, увидев в дверях примечательную картину. Прямо в проходе, присев на корточки, сидел невысокий человек в черной форме. Волосы неизвестного скрывала плотная фиолетовая бандана со знаком «токсично» на правом боку. Вместо привычной походно-полевой сумки медика за спиной у шинигами висел занпакто с яркой желтой рукоятью. Зеленый цвет перевязи, наискось пресекавшей грудь, свидетельствовал о принадлежности парня к отряду номер четыре, но прежде этого человека Ханатаро точно нигде не встречал. Занимался странный гость не менее странным делом — аккуратно располагал прямо на пороге большую шоколадную конфету на желтой салфетке, выравнивая ее положение по одним лишь ему известным ориентирам.

— Что, тяжкий денек, Хан-кун? — усмехнулся незнакомый шинигами, подняв на Ханатаро взгляд своих веселых глаз цвета неба.

— Да… Я вот… А, вы, собст…

— Эй, парни, смотрите-ка, еще очкомой нарисовался! — один из шинигами, развалившихся на койках, не дал лекарю закончить вопрос.

— Это правильно, а то одного нам явно недостаточно для комфортного сервиса, — заржал из угла другой глумливый голос.

— Не переживай, сейчас мы им все объясним, — еще шире усмехнулся странный парень и направился в центр палаты.

Ханатаро, глядя ему вслед, начал собирать рассыпанные тарелки и тряпки, но буквально через минуту уже полностью позабыл об этом занятии.

— Господа отморозки, меня зовут Нацутори Ханзо, но, только специально для вас, можете звать меня Нацутори-сама, — представился низкорослый лекарь, с явным удовольствием наблюдая, как вытягиваются лица рядовых одиннадцатого отряда. — Наша милейшая Унохана-сама послала меня проверить, достаточно ли хорошо вы здесь устроились, и все ли у вас есть для комфортного пребывания в стенах сей обители здоровья и исцеления.

— Нет, не все! — рыкнул кто-то из шинигами. — Принеси вина!

Оловянная миска полетела в Нацутори, но тот каким-то небрежным жестом уклонился от нее, крутнулся на месте, перехватывая сосуд двумя пальцами, и, продолжая движение, отправил ее обратно точно в лоб предыдущему метателю.

— Внутренние правила госпиталя запрещают распитие крепких напитков, — улыбаясь все также широко, сообщил безумец в повисшей угрожающей тишине. — Кроме того, местами уважаемые олигофрены, я здесь не для выполнения ваших мелких поручений. У меня есть другая задача, поставленная мне командиром. Ее основная мысль сводится к тому, чтобы через час в этом помещении царил лишь тихий здоровый сон. К сожалению, я не смогу почитать вам сказку на ночь, поцеловать в лобик и укрыть одеялком, как вы привыкли. Я буду более прямолинеен. С того момента, как я щелкну пальцами, вот так, — Нацутори сделал характерное движение и раздался тихий щелчок, — в палате объявляется отбой. После этого разрешается только дышать и видеть сны. Но так уж и быть, я сделаю вам послабление. Можете не сдерживаться и ходить под себя, как привыкли. Правда, стирать простыни будете после сами. Тому, кто не внемлет моим словам, в качестве первого предупреждения будет выписан фирменный пинок доктора Нацутори, при помощи которого пациенты мгновенно излечиваются от запора и геморроя. В случае дальнейшего непонимания, вторым и вероятно последним актом моей карательной психиатрии будет ведерная клизма со скипидаром и патефонными иголками. Кстати, чтобы все полностью проконтролировать, спать я буду в этом же помещении. А поскольку храп относится к тем вещам, что меня особенно сильно раздражают, советую обдумать всю полученную информацию, пока вы будете готовиться к отходу ко сну.

Если бы Ханатаро уже не сидел бы сейчас на полу, то непременно бы плюхнулся на него своей пятой точкой опоры. Выпав из чьих-то рук, со звоном разбилась пустая бутылка. Глубина шокового состояния, накрывшего бойцов из самого безбашенного отряда Готей-13, находилась примерно где-то между «абсолютной прострацией» и «закипающим берсеркским безумием».

— Ты врешь, — как-то без эмоций сказал один из шинигами, сидевших на ближайшей койке в компании еще четырех картежников. По-видимому, парень просто выдал вслух свою, на тот момент единственную, мысль.

— Все врут, — не задумываясь, откликнулся Нацутори. — Только некоторые преувеличивают, а другие — преуменьшают. В моем случае, это именно второй вариант. Но никто не мешает вам проверить, ведь так?

— Вот именно! — рявкнул особенно здоровый тип с прической-ирокезом и подскочил со своего места, ринувшись на мелкого самоубийцу. — Посмотрим, умеешь ли ты звать свою мамочку, червяк!

— Поверь, знакомство с ней тебе бы не понравилось, — хмыкнул Нацутори, похоже, ничуть несмущенный видом приближающегося громилы.

Кулак свистнул в воздухе, но рассек лишь пустоту. Невысокий шинигами отскочил назад и, к полному удивлению всех присутствующих, повис на плечах у сидящего Ханатаро.

— Спокойно, Хан-кун! Он же по глупости, а не специально! Давай не будем сегодня никого убивать! Ты ведь принимал успокоительное, правда?!

Ханатаро в ответ лишь испуганно-изумленно приоткрыл рот, не в силах сформулировать, что же именно ему хотелось сказать. Остальные шинигами, многие из которых, тоже начали привставать со своих мест, замерли в нерешительности.

— Э-э-э, — затянул неудавшийся поединщик.

— А вы что, не знали? — поднял голову Нацутори, продолжая делать вид, что всеми силами удерживает Ханатаро на месте. Хотя, понять наигранность этой ситуации, могли только они двое. — Этот паренек — страшный человек! Он безобиден на вид и не умеет постоять за себя. Настоящая тряпка. Но! Если вдруг кто-то при нем пытается обидеть сослуживца из четвертого отряда, то он теряет самоконтроль и может порвать любого на мелкие куски!

— Да, ты гонишь, — высказал свое предположение здоровяк, хотя уже и не так уверенно, как раньше. — Чушь все это…

— Ладно, я дал тебе шанс, — усмехнулся Нацутори и, отпустив Ханатаро, шагнул навстречу громиле с вызывающей прической. — Давай! Бей!

Верзила опасливо покосился на остолбеневшего парня за спиной у безумного лекаря, но все же широко замахнулся и отвесил прямой в лицо. В последний момент Нацутори чуть склонил голову, подставляя под удар свой лоб. Раздавшийся звук был похож на звон медного гонга и тут же сменился воплем пострадавшего шинигами. Истошно взвыв, здоровяк схватился за свою рассаженную кисть с вбитыми пальцами и закружился на одной ноге. Точный пинок в промежность прервал этот «танец», заставив верзилу рухнуть подрубленным деревом на пол и тихо там заскулить.

— Классная все-таки штука, — Нацутори помотал головой, чтобы прогнать шум в ушах, и, покосившись на Ханатаро, отчетливо постучал костяшками по железному колпаку у себя под банданой. — Седьмой раз уже пригодилась…

— Ублюдок, так нельзя, — прошипел кто-то из пораженных рядовых.

— Цитируя вашего же третьего офицера Мадараме-сана — это опыт, засранцы!

Бойцы Зараки переваривали случившееся еще несколько мгновений, а потом ринулись единой массой на чокнутого лекаря в центре палаты.

— Нацутори-сан! — вырвалось у Ханатаро.

Но сумасшедший шинигами, уже оказавшийся рядом с ним, лишь весело улыбнулся.

— Спокойно, Хан. Сейчас как раз придет черед последней конфеты…

Что именно имел ввиду этот ненормальный Ханатаро так и не понял. Лавина озверевших отморозков уже почти накрыла их собой, когда…

— Чудик-кун!

Розовый чумазый вихрь, взлетевший верхом на Нацутори, радостно заколотил кулачками по скрытому шлему, выбивая ритмичную дробь.

— Чудик-кун, а что это вы тут делаете?

Ячиру с интересом воззрилась на живую стену, замершую от них всего в двух шагах. Вид при этом у бравых вояк был в большинстве своем перепуганный и окончательно охреневший. Некоторые, похоже, даже начали терять последние связи с объективной реальностью.

— Ячиру-тян, мне было бы, конечно, стыдно жаловаться, — Нацутори хитро покосился на тех, кто только что хотел разорвать его на части, и многие от этого взгляда сглотнули с явным трудом. — Если бы я не был жалким ничтожным червяком из четвертого отряда! А так… Видишь ли, Ячиру-тян, эти ребята пытаются обижать меня и моего приятеля.

В следующую секунду в головы почти всех присутствующих бойцов из отряда номер одиннадцать пришла одна и та же мысль — в помещении был лишь один выход, и совсем не было окон…

Странный шум, с утра наполнивший помещения лабораторий и исследовательских зон, удивил капитана Куротсучи не столько своим наличием, сколько тем фактом, что обычно глава Исследовательского Института знал причину подобного оживления. Но на этот раз шинигами при всем желании не смог припомнить, что же такого сверхважного и срочного он поручил своим подчиненным, чтобы они вот так вот носились. Мысли самого Маюри в последнее время были полностью поглощены поиском причин неудачи в работе с образцами, взятыми на месте последнего боя придурошного Зараки. Тем не менее, это вряд ли могло отвлечь его настолько, чтобы упустить действительно важные детали в своей личной вотчине.

Рядовые шинигами в белых халатах носились туда-сюда с папками каких-то документов, пересчитывали оборудование и лабораторную посуду, делали какие-то замеры и вообще вели себя немного неадекватно. Даже на взгляд своего капитана. Поскольку природное любопытно было главной движущей силой ученого, то Маюри поспешил разобраться в ситуации как можно скорее.

Причина неожиданного столпотворения обнаружилась в главном наблюдательном зале. Эпицентром хаотических метаний сотрудников лабораторий был разложенный походный стол, за которым восседала какая-то сопля, носившая поверх обычной формы белую накидку бойца отряда номер один. Рядом с блондинистым коротышкой возвышался с меланхоличным видом Акон. Чужак же с головой зарылся в ворох документов, изучая рукописные и печатные отчеты, сметы и графики.

— Вот опять, это что?! — возмутился коротышка.

— Что именно? — с непробиваемым выражением поинтересовался третий офицер.

— Читаю, — чужак-шинигами воздел палец вверх. — Отчет о проведении эксперимента «Эль-Эйч», реестровый номер пятнадцать дробь восемь альфа. Первая дата. Начат первичный этап, компоненты загружены в активную область. Выделяется свет, замечен бесцветный газ. Анализ спектра светимости и газа в примечании один. Час наблюдения. Изменений нет. Дежурный лаборант жалуется на боли в легких. Пятый час наблюдения. Изменений нет. Дежурный лаборант сгнил.

— И что? — выдержке Акона можно было только позавидовать.

— Акт о списании где?! — рявкнул мелкий, ткнув исследователя помятым отчетом в нос.

— Так… ну…

— Что «ну»? Я знаю, как вы работаете! Небось, провели на конец месяца, как потери в бою, да? А это, между прочим, совсем другая статья расходов!

Акон явно замялся с ответом, а крикливый коротышка, расположившийся на складном табурете, продолжал сверлить его осуждающим взглядом.

— Так, я не понял? Что это тут происходит? — наблюдать за происходящим было, конечно, занятно, но Маюри решил, что пора бы вмешаться.

— Капитан Куротсучи! — впервые в жизни глава Института увидел, чтобы Акон так явно обрадовался его появлению.

— А, Куротсучи-сама! Вот вас то мне и надо в первую очередь, — развернувшийся блондин посмотрел на Маюри так… как тот обычно смотрел на свои образцы для исследования.

— Ты вообще кто, и что тут забыл? — недовольно буркнул капитан, пытаясь унять странную нервную дрожь, появившуюся от плохого предчувствия.

— Я — Косиган Нацу, аудитор шестого разряда, первый отряд Готей-13, лично назначенный командующим Ямамото для проведения всестороннего и объективного расследования о выявленных нарушениях, недопустимых в сложившихся обстоятельствах!

Выдать такую тираду без единой запинки смог бы далеко не каждый, но этот Нацу явно очень гордился возложенной на него миссией.

— Это ревизия, капитан Куротсучи!

— С какого это еще перепугу?! — возмутился Маюри, не привыкший давать кому попало совать нос в свои дела, будь они хоть трижды назначены стариком Ямамото.

— А с такого!

Большинство шинигами боялись Куротсучи, и капитан осознавал это вполне отчетливо. Он даже не стеснялся этим пользоваться при случае. Исключения, составлявшие обычно высший командный состав Готея, Маюри давно привык игнорировать. Но столкновения с этим аудитором неприятно поразило ученого. Эта козявка, у которой-то и духовной силы было «плюнуть да растереть», совершенно игнорировала грозную репутацию капитана двенадцатого отряда. Представить же себе, что Нацу не знает, кто именно сейчас перед ним, было довольно сложно.

— Вот! Это — протокол изъятия! — из-под белой накидки аудитора появилась толстая пачка помятых бумаг, зажатых массивной канцелярской скобой. — Цитирую дословно. В ответ на непрекращающиеся жалобы третьего офицера Ясотики и рядовых врачей четвертого отряда о регулярном хищении спирта из закрытых помещений, на место была выслана дежурная тройка дознавателей ритейтай. Первоначальная версия о виновности бойцов отряда номер одиннадцать не подтвердилась! По заключению свидетелей спирт исчезал строго дозировано, а не весь целиком, как было бы в случае с подчиненными капитана Зараки. Тщательный анализ остатков спирта выявил следы микроволнового излучения, теоретически основанного на использовании сложного радиационно-стимулируемого метода. Дальнейшее обследование места преступления обнаружило… внимание!.. неустановленный прибор в вентиляционной отдушине склада. После разбора улики на составляющие было установлено, что изъятое устройство не что иное, как аппарат для абсорбции этиловых паров. Сливочный шланг, идущий от механизма, помог обнаружить накопительный резервуар, спрятанный в кустах у ограды госпиталя. По итогам проверки ритейтай выдвигает предположение, что столь сложный и научный метод по перекачке спирта мог быть использован только представителями двенадцатого отряда, имеющими доступ к рабочим установкам лабораторий.

По мере монолога Нацу люди в помещении все больше затихали. Взобравшись на табурет, аудитор разошелся настолько, что чуть было не начал тыкать капитана бланком протокола в лицо. Впрочем, стандартную форму и гербовую бумагу второго отряда, Маюри узнал и так. Как и личную печать капитана Сой Фон, оттиснутую на каждом листе.

— Согласно правилам, дело было немедленно передано в первый отряд для проведения тщательнейшей проверки.

Куротсучи покосился на Акона.

— Капитан, я понятия не имею, кто это может быть, — третий офицер лишь замотал головой.

— И какой же был конечный выход продукта? — неожиданно с прищуром поинтересовался Маюри, глядя на Нацу.

— Э-э-э, — блондин принялся перелистывать свои бумаги. — При учете испарения литра в сутки, остаточный сбор составлял где-то шестьсот — шестьсот пятьдесят миллилитров.

— Да-а-а, — протянул Куротсучи. — Тогда давайте и вправду поищем этого негодяя, Нацу-сан, — золотая улыбка капитана, заставила собравшихся подчиненных зябко поежится. — Я очень хочу увидеть формулу этого абсорбента. Акон, кто имел допуск к микроволновым излучателям в течение прошлой недели?

— Как раз проверяем, Куротсучи-сама.

— Рад, что нашел в вашем лице понимание, капитан, — ревизор спрыгнул на пол. — Однако моя работа не ограничивается поиском нарушителей. Что там с последними образцами, которые не удалось исследовать? Это точно была неудача науки? Или просто списание неучтенных материалов?

— Не советую сомневаться в моих способностях, — снова помрачнел Куротсучи.

— У меня работа такая — во всем сомневаться, — отрезал Нацу. — Так что пока Акон ищет, может быть, все-таки пройдем и посмотрим?

Последнее предложение прозвучало с нажимом. Маюри поджал губы, но решил все-таки, что ссориться с проверяющим пока рановато.

— Нэму, проводи Нацу-сана в лабораторию, где исследовали последние взятые образцы.

Заливистый смех, раздавшийся из-за тонкой перегородки, невольно смутил Сой Фон, но собравшись с духом, капитан все-таки постучала по деревянной ширме и сдвинула дверь в сторону. Внутри комнаты, кроме хозяйки апартаментов в лице Рангику обнаружились еще и сестры Котетцу. Все трое как раз собрались за чайным столиком и со смехом слушали рассказ Исанэ, посвященный каким-то недавним событиям в больнице.

— А он и говорит, нам ваш надзиратель запретил до семи утра выходить из палаты, чтоб настоящих больных не будить. Вот они под дверью и терпят всей толпой…

Старшая из сестер внезапно осеклась, заметив на пороге командира второго отряда, и взгляды всех трех девушек тут же скрестились на гостье.

— Капитан Сой Фон? — удивленно, но как всегда радостно и гостеприимно воскликнула Мацумото. — Вы ко мне?

— Э, да…

Желание капитана развернуться и сбежать все усиливалось, а нежданное присутствие двух посторонних лиц, которых Сой никак не ожидала увидеть здесь, только еще сильнее усугубляли неловкость. «Хватит! — девушка мысленно одернула саму себя. — Ты ведь глава отряда спецопераций, в конце концов! Соберись!» Сделав вперед уверенный шаг, Сой вскинула подбородок.

— Рангику, мне нужна твоя помощь.

— Всегда с радостью, — улыбнулась лейтенант.

Спустя минуту, Сой уже оказалась усаженной между Исанэ и Киёнэ, сверлящей брюнетку заинтригованными взглядами. Тем временем, глаза девушки неожиданно наткнулись на одну из нескольких фотографий, разбросанных по столу.

— А это что?

Приподняв одну из матовых картинок, капитан невольно улыбнулась.

— Капитан Хицугая с утра такой миленький, правда? — усмехнулась Киёнэ.

— Да уж, — не смогла не согласиться Сой.

— Так и хочется его потискать. Эх, Рангику, тебе все-таки так повезло с командиром, что порой просто завидно.

— Только не надо мне рассказывать, какая ты здесь несчастная, — парировала подчиненная «миленького» капитана. — Уж кто, как не ты, Киёнэ, носишься у нас со своим командиром, как с писаной торбой.

Старшая сестра третьего офицера тринадцатого отряда прыснула в ладонь.

— А все потому, что вы не видели, каким кавайным бывает спросонья капитан Укитакэ, — тут же сделала ответный выпад Киёнэ.

— Так и ты поделись с нами, я же вот делюсь, — рассмеялась Рангику.

— Кхм, — напомнила о себе Сой Фон.

— Да, так чем же я могу помочь? — хозяйка тут же вернула свое внимание к новой гостье.

— Мне… мне нужна помощь личного характера, — выдавила из себя капитан.

— Ну, вопросы личного характера у девушки — это довольно широкий диапазон, — будто немного издеваясь, протянула Мацумото. — Нельзя ли поточнее?

— Я… У меня…

На лицах Рангику, Исанэ и Киёнэ с каждой секундой проступало все большее недоумение, сдобренное хорошей долей любопытства. На самом деле, до этого момента каждой из них еще не случалось видеть Сой Фон настолько неуверенной в себе, чтобы она вот так вот сбивчиво мямлила что-то, теребя в пальцах одну из кос и опустив глаза.

— Мне нужно подготовиться для встречи, — резко выдала командующая онмицукидо. — И эта встреча состоится сегодня вечером в одном весьма людном месте, где предполагаются определенные правила в одежде. Обратиться мне особо не к кому, а ты вроде бы хорошо разбираешься в таких вещах.

Быстро выпалив все это, Сой так же внезапно затихла, и лишь на ее щеках проступил легкий румянец.

— Мне кажется, я не совсем понимаю, — нахмурилась Рангику.

— Вот.

Покраснев еще сильнее, Сой быстро вытащила из рукава скомканный лист белой бумаги и протянула его Мацумото. Обе Котетцу тут же вытянули шеи, стремясь заглянуть послание, но Рангику быстро сцапала бумажку и показала сестрам язык.

— Так, так… Так!

Во взгляде, который лейтенант устремила на зардевшуюся Сой Фон, было слишком много оттенков эмоций, чтобы сразу их описать.

— И кто же этот счастливчик? Я его знаю?

— Нет. В смысле, это не то, что ты думаешь! — брюнетка чуть ли не подскочила на месте.

— Что там? — не выдержала Киёнэ.

— Девочки, — заговорщицким тоном протянула Мацумото. — Угадайте-ка, кто этим вечером идет на свидание в самый роскошный ресторан торгового квартала?

— Что?! — хором воскликнули сестры.

Сой Фон в этот момент отчетливо захотелось провалиться под землю со стыда, и видимо, поэтому она не сразу поняла, что первыми словами ото всех собравшихся, сразу после сообщения, сделанного Рангику были… поздравления?

— Наконец-то! Ты молодец!

— Мы тут все уже испереживались. Думали, может, что нам придумать, а ты сама…

— А он симпатичный?

— Он из твоих бойцов?

— Или из какой-нибудь знатной семьи?

— Девочки, девочки, девочки, — призвала всех к порядку Рангику, хлопнув в ладони. — Все вопросы давайте уже в процессе. А сейчас нам нужно подготовить нашу подругу к предстоящему свиданию таким образом, чтобы ее кавалер никогда бы в жизни не помыслил встречаться с кем-либо другим. Правильно?

Сестрицы радостно закивали.

— Это не свидание. Это деловая встреча, — Сой запоздало попыталась протестовать.

— Ну, конечно-конечно, — улыбаясь, «согласилась» Мацумото, и добавила с небольшим придыханием. — Встреча главы разведслужбы с ее лучшим тайным агентом, прибывшим с вражеской территории лишь на один вечер. О, это так романтично.

— Вот только не надо разводить тут всякую конспирацию. Работа на тебя плохо влияет, если даже свидание называешь деловой встречей, — добавила Киёнэ, неодобрительно покачав головой. — Тут все свои и всё прекрасно понимают.

Сой Фон сначала захотела ответить, но вовремя сдержалась, боясь, как бы любые ее слова не завели рассуждения девушек лишь еще дальше.

— Итак, с чего бы такого нам стоит начать? Знаю! Платье! Кстати, девочки, мне на днях тут сделали роскошный подарок, я ведь вам его еще не показывала, верно?

Давясь душащим кашлем и тщетно пытаясь прикрыть лицо рукавом, Маюри на ощупь выбрался из задымленного дверного проема и прислонился спиной к стене. Некогда белое хаори ученого носило на себе свежие следы угольно-черной сажи и бурой ржавчины, а неизменный «макияж» капитана поплыл разом во многих местах. Хорошего настроения эти обстоятельства, ясное дело, шинигами не добавляли.

— Как?! Как это могло произойти?! — в голосе Куротсучи слышались раздраженные нотки закипающей ярости.

— Мы уже выясняем это, — устало откликнулся Акон.

Третий офицер отряда стоял чуть в стороне и с привычным уже пофигизмом отжимал над ведром свой лабораторный халат. Вся остальная одежда Акона, как и он сам, тоже была насквозь промокшей. При этом от нее еще исходил весьма специфический аромат, куда более подходящий сливному коллектору. Большинство метавшихся вокруг шинигами выглядели ничуть не лучше своих командующих офицеров.

— Странно. Но интересно, — произнес Маюри задумчивым тоном, сделав безуспешную попытку заглянуть в разгромленную лабораторию, — А вообще-то, кто-нибудь знает, что именно там могло ТАК взорваться?

— А вот это, кстати, был мой вопрос, — послышался голос со стороны, от которого капитан невольно заскрежетал зубами. Все самообладание, вернувшееся было к Куротсучи, как ветром сдуло.

Аудитор Косиган был, пожалуй, единственным, кто вместе со своим походным табуретом представлял островок относительного спокойствия в бурлящем вокруг море хаоса. Сидя в центре зала, Нацу с совершенно невозмутимым видом продолжал вести в своем блокноте какие-то записи, демонстрируя холоднокровие достойное Абсолютного Чемпионата Всех Миров по покеру.

— Вы удивитесь, Куротсучи-сама, как часто при моем появлении во внешне благополучных подразделениях начинаются внезапные пожары, удивительные взрывы и необъяснимые перемещения разных материальных ценностей по чьей-то неведомой воле, — с глумливым сарказмом поведал проверяющий. — Знаете, есть такая поговорка: «Что нас может спасти от ревизии? От ревизии нас может спасти только кража!» Но, как я и ожидал, люди науки подходят к этой проблеме творчески. Так сказать, с огоньком! Насколько я понимаю, у меня уже вряд ли получится повторно наведаться в лабораторию, где хранились остаточные образцы реяцу пустого, напавшего на капитана Зараки? А ведь как раз относительно этого места у меня возникли некоторые вопросы. Занятно-занятно. Может быть, с моей стороны было несколько опрометчиво заранее упоминать об этом моменте в вашем присутствии?

— Вы предполагаете, что взрыв каким-то образом связан с ревизией? — голос капитана опять приобрел «фирменные» заинтересованные нотки.

— Как можно? Я лишь намекаю на то, что хотел бы попасть в другие интересующие меня помещения до того, как и там начнут происходить всякие странности.

В дальнем конце ближайшего коридора что-то отчетливо громыхнуло. Из облака дыма появилась шатающаяся фигура в тлеющем халате.

— Капитан, пожар в пятой зоне, — бесцветным голосом доложил шинигами и безучастно рухнул ничком на бетонный пол.

— Локализовать эпицентр, — тут же распорядился Акон.

— Какая неожиданность, — хмыкнул Нацу, делая очередную пометку в своих записях. — Если судить по отчетам моего уважаемого предшественника, то подобного ералаша в двенадцатом отряде не было даже во времена Урахары.

— Что?! Это уже переходит всякие границы! — последние слова аудитора Маюри воспринял буквально как личное оскорбление.

Этот подоп… ревизор осмелился сравнить его с Урахарой, да еще и в пользу последнего?!! Так недалеко и до высказываний о том, что Киске, несмотря на предательство, справлялся с обязанностями капитана гораздо лучше его. Хотя, после выходки Айзена никто не сомневается, что бывшего капитана Готей оклеветали, и только тот факт, что формально его обвиняли совершенно по другой статье, не дал ему права вернуться…

Логический вывод достроился в голове Маюри сам собой. Да, это точно все Урахара! Он хочет вернуться на свое старое место! И потому подстроил всю эту ревизию! А саботаж тоже, наверняка его рук дело… или нет? Завистников вокруг полно… тот же Акон… или еще кто-то, кто стремится занять его место. Все вокруг предатели! Проклятье, ну никому нельзя доверять!

— О, не расстраивайтесь, — тем временем, небрежно пожурил ученого Нацу. — Ведь теперь вы точно хоть в чем-то превзошли основателя Исследовательского Института.

Капитан в ответ на подобное заявление лишь громко и цветисто выругался, пройдясь, кроме всего прочего, по своим «пальцем деланным» подчиненным и всяким «тупорылым проверяющим», а заодно и описав в красочных деталях все генеалогическое древо своего бывшего командира. Нацу во время этой ветвистой тирады лишь улыбался и кивал в наиболее интересных местах.

— Последний деепричастный оборот я, с вашего позволения, запишу на память.

— Проклятье, это же просто невозможно! — продолжил кипеть Куротсучи. — Случайность здесь положительно исключена! Это чей-то злой умысел! Преднамеренный саботаж! И я найду того, кто это сделал!

Последнюю фразу капитан произнес знакомым всему Сейретею предвкушающим тоном.

— Куротсучи-сама, давайте все-таки, прежде чем вы займетесь наказанием невиновных, награждением непричастных и прикладной вивисекцией, закроем все вопросы с моим заданием, — блондин-аудитор был непреклонен и вызывал у Маюри все большее желание тщательно изучить свой богатый внутренний мир. Причем чисто физическим способом.

— Я хотел бы лишний раз подчеркнуть, — капитан обратился к Косигану самым любезным тоном, на который только был сейчас способен, — что все происходящее здесь и сейчас, выходит за рамки нормальной ситуации…

— Куротсучи-сама, — Нацу снисходительно улыбнулся. — Знали бы вы, сколько раз мне приходилось слышать эти слова или им подобные во время своих инспекций. Мне пели такие дифирамбы, что уши загибались в трубочку и рассыпались пылью по ветру. Но это ничуть не меняло сути происходящего. Я верю, что вы не при делах. Вы ведь у нас все-таки гений, который и не должен быть зациклен на всяких хозяйственно-бытовых вопросах. Однако, вы еще и командир отряда, лицо материально ответственное, и в данный момент интересны мне лишь в этом качестве. Давайте поступим пока так, я отправляюсь проводить ревизию на ваших складах. При этом я очень надеюсь, что хотя бы они начнут взрываться с дальней от меня стороны. А вы, тем временем, спокойно наведете здесь марафет и подготовитесь к следующему раунду нашего увлекательного общения. Что скажите?

Маюри лишь махнул рукой, за что был вознагражден довольной улыбкой Косигана. Под «конвоем» девушки-лейтенанта Нацу незамедлительно отбыл в сторону хранилищ, оставляя капитана разгребать воцарившийся вокруг бардак.

— Откуда он только взялся нам мою голову? — злобно прошипел Куротсучи, с неприятным удивлением обнаружив, что сломал свой любимый длинный ноготь.

Ситуация складывалась для капитана, по меньшей мере, удручающая. Ну, кто бы, в самом деле, мог подумать, что угроза всей полноте власти Маюри в области научных изысканий и разработок придет с такой стороны? Самым страшным врагом ученого стал не гений-конкурент, не непреодолимые обстоятельства, не вмешательство неких сверхсущеностей, а какая-то заштатная канцелярская крыса, о факте существования которой капитан даже и не подозревал до сегодняшнего утра. Ублюдок Урахара и прочие проклятые завистники! Как жаль, что он не сумел предусмотреть этот план по своей дискредитации, составленный на таком примитивно-бытовом уровне.

— Ему надо дать на лапу.

— Что? — Маюри озадаченно повернулся к Акону.

— Предложить взятку, — пояснил третий офицер, зажигая в свободной ладони ярко-алый огонек, при помощи которого собирался просушить свой халат. — Если вдруг инспекция складывается не лучшим образом, — Акон обвел окружающую их картину красноречивым взглядом, — то единственный надежный способ качественно скрыть этот факт — подкупить самого проверяющего.

— Подкупить? — Куротсучи на пару секунд задумался. — Зачем? У нас еще проект по искусственному развитию духовной силы не закрыт. Там, правда, вероятность выживания объекта не выше семи сотых процента, но мы-то выигрываем при любом исходе!

Идея провести, наконец, этот опыт с использованием полноценного шинигами несколько повысила настроение капитана.

— Нет, не получится, — печально вздохнул Акон, откровенно говоря, не отказавшийся бы от такого варианта при других обстоятельствах. — Во-первых, у нас пять минут назад вышел из строя утилизатор духовных частиц…

— Твою мать!

— …и мы просто не сможем бесследно рассеять тело. А во-вторых, командующий Ямамото, наверняка, знает, куда этот тип пошел.

— Это да, — нехотя согласился Маюри. — И что мы может ему предложить?

Капитан хмуро посмотрел на своего подчиненного, дожидаясь ответа. Как-то так давно повелось, что в вопросах более приземленного характера, третий офицер, несмотря на свой научный склад ума, всегда разбирался получше начальства. К тому же нельзя было исключать вероятность того, что саботажником был он сам. Если это так, то следовало заставить его обнаружить свою натуру. Если же нет, никто лучше Акона не составит план противодействия. Именно поэтому в текущей ситуации, Куротсучи был склонен доверить принятие решения своему непосредственному подчиненному.

— Классически, взятку общепринято давать деньгами, но денег у нас и так не хватает. Все ассигнования расписаны на год вперед и уже благополучно потрачены. Можно, конечно, предложить всем скинуться? — Маюри скривился и громко хмыкнул, демонстрируя свое сомнение, и Акон кивнул, соглашаясь. — Тогда остается подсунуть ему что-нибудь, вроде бы ценное, но нам сейчас не шибко нужное.

Куротсучи всерьез задумался. Взятка. А потом его, значит, хватают за руку и обвиняют в коррупции. Или заставляют отдать нечто… в голове капитана щелкнуло. Ну что же, точное положение вещей пока неясно, но очевидно, что взятку будет вручать Акон. К капитану претензий нет.

— А что если…

— Нет, Нэму я ему не отдам, мне она самому еще пригодится.

Третий офицер лишь безразлично пожал плечами, спорить с капитаном все равно было бессмысленно. А вариант-то, кстати, мог быть совсем неплох.

— Тогда, помнится, у нас тут еще завалялось несколько модифицированных душ-плюс…

— Верно. Программу экспериментов над ними мы уже давно свернули. Только вот на хрена они этому Нацу? Хотя… Это ведь уже вопрос, который мы ему должны расписать во всех деталях, верно? — уже почти в привычной манере улыбнулся Маюри.

— Эти «игрушки» вообще-то довольно дорогие, — со знанием дела заметил Акон. — К тому же на такой товар всегда найдется свой покупатель. Хорошо б, эта падла на складах не отыскала еще каких-нибудь нарушений, а то боюсь той полудюжины, что у нас в наличии, может и не хватить.

— Пусть только попробует отказаться, карлик несчастный, — зловеще пробормотал капитан, стискивая кулаки, и ожидаемая ревизора в случае отказа судьба не вызывала сомнений.

— Главное, чтоб он, сука, нашу главную заначку не нашел…

— Молчать! — оборвал подчиненного Маюри, быстро зыркнув по сторонам. — И за плюсами давай шуруй, пока этот гад не вернулся.

С главной лабораторией двенадцатого отряда я провозился больше половины дня, хотя первоначально рассчитывал уделить ей всего пару-тройку часиков. Правда, жалеть мне о потраченном времени не приходилось. Изначально я намеревался всего лишь прибрать за собой и дезинтегрировать всякие изобличающие меня улики, попутно маленько подгадив местному отделению CSI, а в итоге разжился довольно занятными бонусами.

Маюри, конечно, тоже удивил и порадовал! Личного презента я от него никак не ожидал. Пять одинаковых непрозрачных шариков зеленого цвета теперь приятно оттягивали один из моих карманов, а в голове уже крутились мысли насчет того, как бы в ближайшем будущем приставить этих товарищей к работе по хозяйству. Хотя сначала надо еще будет проверить, кого мне там Куротсучи подсунул, а то у термина «модифицированная душа-плюс» уж больно большой разброс вероятных характеров и способов применения. Да и опыты лучше ставить на ком-нибудь не слишком ценном, как тогда с одеколоном Заэля. С одной стороны я, конечно же, намекнул капитану, что со мной пока лучше дружить. Ведь все его тайные недруги и завистники, потратившие немало сил на организацию этой внезапной проверки, пока что мне еще доверяют. С другой стороны, Маюри у нас все-таки редкостный псих, и где там у него чего заклинит, попробуй предугадай.

Сам Исследовательский Институт оставил после себя спорные впечатления. Если честно, то после родных прозекторских на кафедре судебной медицины меня мало что могло покоробить, но у раскрашенного капитана все-таки получилось меня озадачить. Блин, вот зачем ему в подвале, скажите на милость, десять безмозглых, в прямом, кстати, смысле, и лишенных внутренностей клонов себя самого? Чего он с ними делать-то собирается? Или может это необходимая часть того самого процесса возрождения, который Куротсучи периодически приходилось практиковать, особенно после встреч с обычными японскими школьниками в очках? Так он вроде просто из слизи обратно собирался, или все не так просто? Чего не знаю, того не знаю, но по бумагам подмороженные тушки числились как «запасные материалы». Как и мозги самого Маюри в стеклянной банке… Откровенно говоря, я не помнил точно ли это было в каноне или в каком-то полнометражном вбоквеле, но реальность оказалась куда практичнее и грубее. На что Заэль больной, но этот безумный ученый напугал бы даже Доктора Зло.

А еще были камеры содержания. Но тут мне повезло, почти все они простаивали без дела. Лишь в одной очень медленно умирал обычный безмозглый пустой, над которым ученые проводили очень важный эксперимент — через сколько дырявый дух сдохнет от голода. Здесь-то, как раз, их интерес был мне вполне понятен. В естественной среде ослабевшие пустые быстро становились чье-то легкой закуской, собственной смертью не погибая в принципе. А вот как долго они могут продержаться вообще без пищи… Пока выяснялось, что долго, очень-очень-очень долго…

Впрочем, вид этой неподвижной костяной ящерицы тоже сумел меня зацепить. Ведь это все-таки была чья-то душа, и долгом шинигами было отправить ее на перерождение (или в Ад, это как получится), но уж точно не истязать и не мучить. Всё это в целом как бы противоречило официально заявленной политике Готея, и странно было, что старик Яма-джи закрывает глаза на подобное. Знания — они, безусловно, сила, но и идеологию надо бы соблюдать в заявленных рамках. В общем, когда мне удалось отвлечь Нэму, я, не задумываясь, запустил в той клетке механизм «дезинфекции».

Но двойные стандарты, знакомые мне еще по прежнему бытию, для обитателей Сейретея были нормой. И чтобы лишний раз убедиться в этом, достаточно было просто вспомнить о содержимом моего кармана. Вот взять хотя бы те же души-плюс. Кем стоило их считать по-хорошему? Узаконенными рабами шинигами, которых те искусственно создали для выполнения определенных задач и функций? Или все-таки принять тот факт, что это самостоятельные личности? Я, собственно, не какой-нибудь там великий поборник свобод и прочего либерализма, но несколько напрягал тот факт, что Куротсучи фактически подсунул мне разумных существ в качестве взятки, и большинство шинигами не увидели бы в этом ничего предосудительного. Ну, кроме факта коррупции.

Ладно, с доставшимися мне плюсами я разберусь потом. А заодно и с тем потайным «погребком» под хозяйственным складом. Маюри хоть и ученый-естествоиспытатель по виду, а по сути, оказался знатный хомяк. Благо, одно другому не мешает. Несколько стеллажей «аккумуляторов», полностью заряженных минимум лейтенантским запасом реяцу, куча какого-то непонятного оборудования, аккуратно запакованного в чехлы, пара солидных контейнеров, набитых прямоугольными брикетами с «сырьевыми» духовными частицами, причем самых редких видов. А к здоровому шкафу, запертому на сейфовый замок и обклеенному бумажками с печатями, я даже подойти побоялся. Времени у меня там было немного, поэтому пришлось ограничиться небольшим количеством сувениров в виде пачки «батареек». Ну и пакетик из-под орехов, свистнутый в одном магазинчике, я, уходя, бросил на пол. Теперь оставалось придумать, кому все-таки лучше сообщить о схроне Маюри: Ямамото, Сойке или может еще кому, кто у них тут за бюджет и прочее отвечает? Хотя нет! Придумал! Совет Сорока Шести. Это собрание милых старичков и старушек бешеным бульдогом вцепится в бедного Куротсучи, как только узнает о его «личных пенсионных накоплениях». Но это все уже завтра, а сейчас у меня намечалась проблема, куда серьезнее.

Столик в самом приличном найденном мной ресторане я заказал еще утром, а вот самому нормально подготовиться к важной деловой встрече никак не успевал. Идти на ужин в чьей-то форме, честно прихватизированной в госпитале, и белой накидке, подхваченной по пути в лабораторию, было чревато. Меня могли как-нибудь неправильно понять, а рисковать я не собирался. В конце концов, у меня был реальный шанс раз и навсегда, мирно, без шума и пыли закрыть все вопросы с «розовым» капитаном относительно моего интереса к ее (а теперь уже и моей!!!) ненаглядной Йоруичи. Тут главное было гнуть заявленную линию до конца! И тихо надеяться про себя, что эта симпатичная колючка не выставит мне никаких заранее невыполнимых условий. Надо, наверное, сразу поставить ее перед фактом, что из списка автоматически выпадает Ичимару. Да и Яма-джи, вроде бы тоже. В упор не вижу ни одного подхода к этому старому бородатому таракану.

Мысли опять свернули куда-то не туда, и пришлось себя срочно одернуть. На вечер мне нужен был цивильный наряд. Зеленое кимоно я уже благополучно затаскал до состояния масляной тряпки, так что, похоже, придется на всех парах мчаться по магазинам…

Тихая, но быстрая и твердая поступь, нагонявшая меня со спины, заставила вовремя сработать инстинкт самосохранения. Не став рефлексировать и резко рванув вдоль улицы, я буквально через секунду ощутил всем телом, как позади дыхнуло морозной свежестью. Мать моя Хоугиоку, а об этом-то мифическом Мойдодыре я позабыл!

За пару мгновений до того, как проход между двух белых стен превратился в ледяной желоб для бобслея, я успел запрыгнуть на крышу ближайшего забора и обернуться. Безликая фигура в сером глухом балахоне, но размахивавшая знакомой дай-катаной с себя самого размером, взлетела в синее небо, явно намереваясь развалить меня на два порционных куска. Если кто-то не верит, что месть няшного кавая может быть страшна, то побывав на моем месте, он бы точно переменил свою точку зрения.

Пока мозг от панического ужаса немного заклинило, мое тело взяло управление на себя. Подцепив носком ноги здоровенный кусок черепицы, я отломил его у самого основания и с криком ринулся вниз, прямо в заледенелую аллею.

— Ииихааа!

Дальше все было смутно, потому, что какая-то часть сознания в диком цейтноте пыталась вспомнить хоть что-нибудь из тех двух уроков по сноубордингу, на которых мне как-то пришлось побывать. В это же самое время, все остальное мое я параллельно занималось спасением тела от множественных переломов и несущегося по пятам маньяка. Проход по ледовому коридору вышел в лучших традициях мирового первенства по скелетону. К счастью чувство равновесия еще с момента моего появления в этой Вселенной оказалось единственным, на что мне точно грешно было жаловаться. Выписывая в небе очередной крендель, я заметил огромные круглые глаза, вытаращившиеся на меня из-под серого капюшона. Судя по степени удивления, застывшего в них, со стороны мои выкрутасы выглядели, по крайней мере, получше плясок бешеной обезьяны.

Впереди уже брезжил проход в спасительный переулок, когда очередная ледяная лапа все-таки дотянулась до меня, плотно зажав в своих объятьях. Как говорится, спасибо, что хоть не с головой законсервировали.

— Ты! — пытаться одновременно отдышаться после погони и очень громко орать мало у кого получалось, но Хицугая не зря числился местным вундеркиндом. — Попался, гад!

— Широ-кун! А я тебя и не узнал в этом наряде! Думал, разбойник какой напал, вот и дал сразу деру, а это ты, — все что мне оставалось, так это улыбаться и строить честные глазки.

— Ублюдок, — продолжил пыхтеть Снежок. — Это все из-за тебя! Думаешь, мне нравиться в таком виде ходить! Я без этого плаща по улице пройти не могу нормально! Они все как с ума подходили! Я все-таки капитан, а не плюшевый медведь, чтобы все время пытаться меня тискать и обнимать!

Парнишку, видать, и в самом деле допекло. Разорялся он по-черному, выплескивая все наболевшее. Вероятно, свидетелей оставлять не планировалось. Хреново.

— Да, ладно тебе, какой парень не хотел бы хоть раз побыть в такой ситуации? — играть удивление в голосе мне, собственно, и не пришлось.

— Но не в таких же пределах! — взорвался Тоширо. — Значит так, вариант у тебя только один — верни все обратно или я тебя прямо здесь проморожу до костей и на кубики для коктейля порублю!

Хы, а общение-то с Мацумото у парня сказывается. Ладно, так, вернемся к спасению собственной жизни, пока не поздно.

— Широ-кун, я, конечно, польщен твоей верой в мои возможности, но я все-таки не настолько всемогущ, чтобы забрать у человека кавайность, дарованную ему от рождения самим Королем Душ!

— Все началось с твоих фотографий! Они теперь на руках чуть ли не у половины Сейретея!

— Женской половины, — напомнил я. — И давай рассуждать холодно и логично, как ты это обычно делаешь. Дело не в фотках, дело — в тебе. Рано или поздно, такое все равно бы случилось, а я стал лишь катализатором. Не более.

Капитан, тем временем, немного поостыл и, похоже, взял себя в руки.

— Но хоть как-то… преуменьшить этот эффект можно?

— Почему бы и не попробовать? — если бы мои руки не были намертво скованы внутри ледяной призмы, то я бы развел их в стороны. — Но сразу предупреждаю, услуга за услугу!

— Ты не обнаглел? — удивился Тоширо.

— Это ты у меня спрашиваешь? Меня, кстати, Нацу зовут. Это чтоб ты знал, что писать на надгробии, если что.

Хицугая в ответ кисло усмехнулся и уже окончательно успокоился.

— Значит, ты помогаешь мне — я помогаю тебе. Так?

— Я бы предложил ударить по рукам, но…

Поняв мой намек, капитан наконец-то убрал прозрачные оковы, позволив мне плюхнуться на промерзшую брусчатку.

— Только сразу скажи, что тебе от меня понадобится, — нахмурился Тоширо.

— Сущий пустяк, — улыбнулся я, поднимаясь и отряхиваясь. — У меня тут намечается вечер в хорошей компании, а у меня вся одежда, по закону подлости, в чистку сдана. Вот и подскажи мне, почти одноразмерный друг, к какому портному ты обычно ходишь. А еще лучше сразу к нему и отведи. По дороге и твои беды обсудим.

— Ладно, — кивнул Хицугая, жестом руки возвращая улице первоначальный вид.

По направлению к торговому кварталу мы двинулись уже вместе плечом к плечу.

— А я не знал, что ты из первого отряда.

— Как видишь, Широ-кун.

— Вообще-то, капитан Хицугая.

— Как скажешь, Широ-кун.

— Ыыых… Слушай, Нацу, а вот то, что ты вытворял, когда уворачивался от моих атак, это что такое было? Какой-то особый стиль хохо?

— Вообще, это искусство называется сноубординг. И для него нужна нормальная доска, а не обожженный кусок первой попавшейся глины. Это не столько боевой навык, сколько зимнее развлечение.

— Развлечение?

— Да, для любителей кататься по льду и снегу! Знаешь ведь, кто-то любит отдыхать на пляже у моря, а кто-то нет. Вот такие отморозки, без обид, и придумали это дело…

На втором этаже в главном зале ресторана «Цветок лотоса» сегодня было необычайно многолюдно, даже по меркам самого популярного и дорогого заведения торгового квартала Сейретея, изысканные кушанья которого славились на все Сообщество Душ. Слуги сновали туда-сюда между столиками, принимая и разнося многочисленные заказы, а главный распорядитель зала, прохаживавшийся у дверей, все не переставал удивляться такому наплыву гостей. Почти половину всех мест занимали исключительно женские компании, среди которых лишь изредка встречались представители мужского пола. А, судя по довольно кислым лицам большинства кавалеров, для них этот поход в ресторан был такой же незапланированной неожиданностью, как и для обслуги заведения. Хотя, если подумать, распорядитель слышал краем уха, как о чем-то весело шептались девушки на кухне относительно этого вечера…

Один из подавальщиков с постной миной приблизился к начальству семенящим шагом.

— Что-то случилось? — не убирая с лица широкой душевной улыбки и продолжая смотреть в шумящий зал, поинтересовался распорядитель краешком губ.

— Это тот пси… оригинал, — поправился слуга, — из отдельного кабинета. Он сделал заказ основного блюда…

— И?

— Когда он попросил полный перечень блюд, то я ответил ему, что у нас его нет, но кухня нашего ресторана способна выполнить любой каприз клиента, — с каждым словом лицо слуги становилось все мрачнее, а голос приобрел извиняющиеся оттенки. — И тогда он попросил обжаренные слоновьи уши…

— Слоновьи… уши? — впервые за сто пятьдесят последних лет самообладание изменило смотрителю, и он обернулся к собеседнику со стремительно гаснущей улыбкой.

— Да, с гарниром из гречневой каши, — вжал голову в плечи разносчик.

— Эээ… и что ты ответил? — сказать ничего получше распорядитель не придумал.

— Что, уточню на кухне, — убито признался официант.

— А он?

— Заржал, а потом прокричал вслед, что, в принципе, сойдет и без гречневой каши.

— Да, уж, — над бровями распорядителя пролегло несколько глубоких морщин. — Тут стоит подумать основательно…

Но изменившееся лицо собеседника не дало ему закончить свою мысль. В округлившихся глазах подавальщика застыло такое глубокое удивление, смешанное с полнейшим шоком и первобытным ужасом, что по спине у его начальника невольно побежали мурашки, размером с откормленных короедов.

— Что там? — оборачиваться смотрителю почему-то совсем не хотелось.

— Ва-а-ва-а-ва-а, — с побледневшим видом выдал слуга, бессмысленно хватая воздух ртом.

Поняв, что ничего путного он так и не добьется, и, приготовившись внутренне к самому худшему, распорядитель медленно повернулся к дверям. А в обширном зале уже вторую секунду, как повисла гробовая тишина.

— К-капитан Сой Фон, — задеревеневшие мышцы смотрителя, подчиняясь въевшемуся за века рефлексу, с ощутимым трудом натянули на лицо привычное приветливое выражение.

Реакция же у гостей заведения была примерно схожей, разве что уровень «столбнячного синдрома», поразившего всех присутствующих, имел разную степень. У кого-то упал с палочек кусочек мяса, так и не донесенный до все еще открытого рта. В женских взглядах удивления было поменьше, зато к нему примешивалась ощутимая порция зависти. И, надо признать, было от чего.

— Добро пожаловать в «Цветок лотоса»! — смотритель на негнущихся ногах подскочил к гостье, склоняясь в поклоне.

Капитан второго отряда в ответ лишь, молча, протянула сложенный лист приглашения. Развернув бумагу и бросив взгляд на первые иероглифы, распорядитель с силой втянул воздух сквозь зубы и быстро смахнул испарину, выступившую на лбу. Тем временем, невысокая темноволосая девушка, стоявшая рядом, искоса посмотрела на «окаменевший» зал. При этом, обжигающая искра, промелькнувшая в глазах командующей онмицукидо, была настолько яркой и выразительной, что люди за столами тут же поспешили вернуться к своим тарелкам и разговорам, стоически делая вид, что ничего экстраординарного тут и не происходит. Этот общий фон разбавили лишь несколько одобрительных улыбок из-за крайнего столика в углу, где сидели лейтенант десятого отряда и сестры Котецу.

— Челюсти-то подберите, — посоветовала Киёнэ парням, сидящим за тем же столом.

Кира, Сюхей и Сэнтаро с послушным видом захлопнули рты под костяной стук зубов.

— Пожа… — сказал смотритель, срываясь на писк, глухо кашлянул в кулак и продолжил уже нормальным голосом. — Пожалуйста, проходите, Фон-сама. Вас проводят.

Еще один подбежавший служка направился с капитаном в сторону того самого отдельного кабинета, который сегодня уже послужил причиной некоторых неожиданных сложностей. Повернувшись обратно к белому как мел подавальщику, распорядитель придавил его тяжелым взглядом и с выражением «теперь это уже только твои проблемы» постановил:

— Ищи, где хочешь, хоть свои отрежь, а чтобы через пять минут слоновьи уши скворчали на плите. Уяснил?

Что сказать, выбор приличных вин в ресторанчике откровенно подкачал, а туда же еще — лучшее заведение Сообщества Душ! Как говорится, может и лучшее, но тогда уже грустно за Сейретей окончательно. А вот закуски оказались очень даже ничего, особенно хороша была морковка остренькая, почти как дома корейцы наши деревенские готовят.

Входная ширма отъехала в сторону, и очередной глоток встал у меня поперек горла. Вашу ж маму, а?! Легкие отчаянно запротестовали, прося хоть немного воздуха, и благородный напиток едва не пошел у меня носом. На то, чтобы нормально откашляться и прочихаться, ушло минуты две, а тем временем, Сой Фон успела занять место с другой стороны стола.

Проклятье! Такого я не ожидал… Хотя чего же не ожидал-то? Думал, что опять один тут как павлин выряжусь, и буду форсить небрежно вдоль набережной? А вот и нет! Получай, болезный, сюрприз под дых с разбегу. И ведь еще смеется, инфекция! Не улыбается, но по глазам вижу, что довольна реакцией. Это откуда ж такая подстава? А знакомый, кстати, фасончик… Не может быть! Нет, конечно, не может, цвета не те, да и размеры уж больно разные, но общий стиль явно проглядывается. Рангику! Это ж уже почти предательство! Чувствую себя еврейским пророком, перед которым волны морские вместо того, чтобы расступиться, сложились в гигантский кукиш.

Но обалденно смотрится, надо признать. Красное с золотом и черным шелком. А еще так занимательно подчеркивает некоторые очертания фигуры, что сразу видно руку мастера. Впрочем, о носителе сего шедевра хочется в такой момент думать гораздо больше, чем о создателе. За это последнему, безусловно, еще один плюс. Ой, чего-то меня заносить не туда стало. Так, ладно, сосредоточимся и за дело. Вытереть подбородок. Улыбка и блеск в глазах выходят сами собой, главное не переусердствовать. Молодец. Теперь голос…

— Прекрасно выглядишь, хочу заметить, — арранкар явно оказался под впечатлением, и это, как ни странно, весьма польстило Сой. — Если честно, то даже выразить не могу словами всего своего восхищения. Но, право слово, не стоило так из-за меня напрягаться.

— О, не обольщайся слишком сильно. Может быть, мне просто самой захотеться выглядеть соответствующе моменту, — парировала капитан.

— Не сомневаюсь, — Нацу кивнул с насмешливо-церемонным видом и потянулся, чтобы налить вина своей собеседнице.

Подчеркнуто неброское, но, судя по внешнему виду, очень качественное самурайское суо сапфирных оттенков придавало нумеросу удивительно серьезный вид. Занпакто с желтой рукоятью лежало параллельно футону сбоку от хозяина, а несколько кожаных ремешков демонстративно были обвязаны вокруг цубы и выхода ножен так, чтобы клинок нельзя было бы извлечь наружу без долгих предварительных приготовлений. Сузумебачи самой Сой Фон, кстати, был удобно спрятан среди складок платья.

— Как прошел день?

— В целом, довольно неплохо, — ответила девушка, со смутной неожиданностью осознав, что за всеми приготовлениями вообще-то чуть ли не впервые в своей жизни вообще не уделила сегодня ни одной минуты на «неотложные» рабочие вопросы. Что там теперь подумают подчиненные?! Кошмар…

— Радостно слышать, — со своей привычной легкостью затрещал пустой. — У меня вот тоже был весьма занятный денек. Сначала опасные игры в закрытом помещении, потом их продолжение на свежем воздухе.

— Даже удивительно, что такой как ты, так долго бродит по Сейретею, и до сих пор не устроил чего-нибудь такого-эдакого, — Сой на мгновение замялась. — Ну, в вашем духе. Исключая, конечно, твою встречу с Зараки.

— Хочешь — верь, хочешь — не верь, но далеко не все из нас одержимы постоянной жаждой убийств и разрушений. Эволюция и отсутствие страха к регрессии действуют на сознание весьма положительно, как минимум, в некоторых редких случаях. К тому же у меня есть еще масса других сдерживающих факторов.

— Это каких же? — с сомнением уточнила Сой.

— Ну, взять хотя бы тот момент, что прояви я здесь где-либо свою сущность слишком… откровенно, и быть мне битому нещадно, причем даже рядовым составом Готея. Меня все-таки зовут Нацу, а не Чак Норрис. Хотя раз на раз не приходится. Вот помню, была у меня как-то знатная драка. Один против двадцати. Так этот козёл нам так навалял…

Рассказ нумероса прервало появление слуг с новой переменой блюд. На большой тарелке, поставленной Нацу, дымились два каких-то округлых куска мяса, вызвавших у блондина неподдельный интерес. Перед капитаном второго отряда появилось рыбное ассорти и какие-то овощи с приправами.

— Я взял на себя риск заказать все сам, — улыбнулся 78-ой, лишний раз заставляя Сой Фон поразиться познаниям арранкара в некоторых деталях относительно нее, причем довольно личного характера.

Двери закрылись, оставляя их вновь наедине.

— Полагаю, светскую часть предварительной беседы мы успешно завершили, и можно уже переходить к основному делу, — заметил Нацу, вытаскивая из-за пазухи уже знакомую двузубую вилку.

— К чему вдруг такая спешка? — тренировки под руководством Мацумото дали свои плоды, и голос у капитана получился бархатистым, на удивление даже для нее самой.

А вот в синих глазах нумероса появилась явная настороженность, хотя беспечная улыбка и оставалась на прежнем месте.

— Я могу, конечно, ошибаться, но как мне показалось, наше общение не доставляет тебе такого же удовольствия, как и мне. И поэтому, чтобы не усугублять ситуацию, как-то не хотелось лишний раз тянуть резину. Мы просто заключаем соглашение, после чего спокойно расходимся, довольные друг другом…

— То есть полноценный вечер ты решил зажать? — возможно, терпкое вино было причиной тому странному настроению, что понемногу охватывало Сой. Хотя может быть, это все проистекало еще и из того ответа, который Нацу предстояло услышать. В любом случае, капитану удалось удивить арранкара по-настоящему.

— Что? Я? Да не в жисть! — искреннее возмутился пустой. — У меня, конечно, дед по матери потомственный жлоб со стажем, но мне остатки совести не позволяют опускаться до столь низкого уровня!

— Вот тогда, и не зарекайся, — от плотоядной улыбки девушки взгляд Нацу вдруг сразу стал каким-то затравленным.

Твою дивизию да в кемску волость! Еще минут пять и меня точно начнет уносить, куда не надо. Тектонические плиты подсознания уже итак двинулись к инстинктвариальной зоне. Нет, нельзя забывать, зачем я здесь! А я здесь по тому единственному делу, из-за которого вообще имело смысл лезть в Сообщество Душ под самый нос к Ямамото и сильным псевдо-мира сего. А значит, паря, цепляйся зубами и ногтями. Не отвлекайся, не ведись…

Не, но кто бы мог подумать, а? Держи себя в руках! Вот же гадство! Знаю! Это, наверняка, какое сверхсекретное кидо отряда тайных операций, и сейчас эта хитрая бестия просто меня им плющит! А потом окончательно завербует к себе в осведомители. Ну, ничего, где наша не пропадала! Наша везде пропадала! Ты — мужик, а мужик на кость не бросается! Хотя, не такая уж она и костлявая, особенно в этом наряде, а если еще вспомнить наши тогдашние «обнимашки» в парке… Стоп-машина! Полный назад!!!

Кажется, нумерос начал о чем-то догадываться, но было уже поздно. Нацу загнал сам себя в угол, и упускать такой момент Сой Фон не собиралась.

— И все-таки дело, прежде всего. Знаешь, учитывая всю нетривиальность происходящего, не так-то легко было всего за сутки определиться для себя с выбором будущего спутника жизни, особенно если он идет в качестве «откупного». К тому же сделка с пустым отдает некоторым ароматом предательства.

— Мы ведь, кажется, уже условились, что это не работа, а сугубо личное? — Нацу нервно тыкал вилкой в кусок мяса, превращая тот в жареные лохмотья.

— Разумеется, я хорошо запомнила наш предыдущий разговор. Во всех его подробностях.

— С чего бы это у меня странное ощущение, что мне не понравиться то, что сейчас будет сказано? — сглотнул пустой.

— У тебя поразительная интуиция, — заметила с усмешкой Сой. — Итак, начнем по порядку. Во-первых, при всем, что мною было увидено и услышано, я по-прежнему не могу до конца доверять пустому духу, да еще и служащему предателю и врагу Готей-13. Во-вторых, мне почему-то сомнительно, что ты сумеешь обеспечить бывшей главе великого дома Шихоуин все те условия, которых она будет, безусловно, достойна. Конечно, я должна принять во внимание тот факт, что Йоруичи-сама — взрослая умная женщина, и, разумеется, в состоянии сама сделать свой выбор. Однако это не мешает мне со своей стороны предпринять все, что в моих силах, чтобы она в конечном итоге не оказалась в этом выборе разочарованна. Наладить подобный жесткий контроль было бы весьма непросто, к тому же своим предложением ты, кроме всего прочего, явно рассчитывал заранее сделать такое развитие событий окончательно невозможным. Но я нашла один вариант, который полностью устраивает меня, и не освобождает тебя от уже взятых на себя обязательств.

К концу этой речи вилка в пальцах у Нацу все-таки сломалась.

— Мне вовремя вспомнилось несколько слов, неосторожно брошенных тобою в прошлый раз. И я решила, что если ты и вправду желаешь сделать Йоруичи-сама предложение руки и сердца, то сначала сделаешь такое предложение мне.

На несколько секунд Сой Фон всерьез испугалась, что сознание полностью покинуло тело Нацу, оставив перед ней лишь пустую оболочку. Но потом нумерос тихо матернулся себе под нос и залпом высушил почти полную чашу с вином.

— Таким образом, я смогу с самого начала, а также впоследствии поэтапно отслеживать твое соответствие заданной планке, не беспокоясь о счастье Йоруичи-сама. А заодно и контролировать твои финансовые возможности, — забила Сой последний гвоздь в крышку приготовленного для Нацу гроба.

Арранкар безразлично уставился в столешницу, и только когда капитан вновь ощутила легкое беспокойство, наконец, со вздохом выдал:

— Не. Могло ведь быть и хуже…

— Так ты считаешь это плохим вариантом? Тогда ничто не мешает тебе отказаться…

— И не надейся, — Нацу резко перебил Сой Фон, уже готовившуюся разыграть следующую карту и навсегда отвадить подальше от Йоруичи этого мелкого нахала. — Раз я дал слово, то я его сдержу. К тому же, это действительно не самое страшное, что могло бы быть. По крайней мере, ты не потребовала у меня притащить Айзена из Лас Ночес, чтобы засадить его за решетку. С самим-то шефом, может быть, проблем и не вышло, а вот его подружки из меня потом бы точно все жилы повыдергали.

— Подожди, — удивилась брюнетка. — А что, можно было и это попросить?

— Уже нельзя, — мстительно оскалился арранкар, но потом, видимо вспомнив, что сам пока еще «пляшет на углях», тут же помрачнел. — А объясняться по этому поводу с Йору-тян мне тоже прикажешь самому?

— Разумеется, — надежды на то, что Нацу откажется, пока еще не оставляли девушку.

— Так, стоп. Подожди-ка. Давай пока не будем пороть горячку, ей и без нас паршиво, — 78-ой замахал руками, а командующая онмицукидо вся внутреннее подобралась, понимая, что сейчас, похоже, начнется торг. — Скажи, ты как, не считаешь нужным принимать во внимание, например тот факт, что мои взгляды на институт семьи и брака могут иметь исключительно моногамные оттенки? Как, по-твоему, у меня вообще может хватить духу, сделать Йору-тян предложение стать моей второй женой?

— Не волнуйся, — все контраргументы капитан просчитала заранее. — Если Йоруичи-сама вдруг ответит тебе согласием, то меня вполне устроит роль младшей жены. Относительно же остального, то наш брак будешь лишь формальной сделкой, которая позволит мне на законных правах требовать от тебя определенных отчетов и действий, без всяких экивоков вторгаясь в личное пространство чужой семьи.

— Ха, а кто это сказал, что такой «дистанционный» расклад вдруг устроит меня? — широко усмехнулся нумерос, заставив теперь уже Сой замереть в тревожном непонимании. — Во-первых, мне характер не позволит относиться к подобному союзу, как к какой-то чистой формальности. Это раз. А во-вторых, как ты представляешь себе ситуацию, если в ответ на мое предложение Йору-тян пошлет меня куда подальше? Она у нас все-таки девушка с непростым характером, и мало ли как оно обернется?

— В этом случае тебе не придется переживать, — внутренне выдохнув, ответила Сой. Этот вопрос она тоже предвидела. — Как только такое случится, я без промедления готова буду дать тебе развод без всяких взаимных претензий.

— Тогда, наверно, повторюсь, но с чего ты решила, что меня это устроит? — теперь улыбка, украшавшая физиономию Нацу, стала совсем ядовитой.

— В каком смысле?

— А в том самом, что если я пролечу со свистом мимо счастливой жизни с прекраснейшей Йору-чан, то в столь ужасных обстоятельствах мне точно не захочется отказаться от хотя бы небольшого утешительного приза.

— Я — утешительный приз? — внутри у Сой вдруг резко начала закипать ярость.

— Фигурально выражаясь, — арранкар был явно доволен собой. — Поэтому, сразу ставлю встречное условие. В том случае, если у Йоруичи я получу от ворот поворот, то наш брак останется в законной силе. Со всеми вытекающими из него взаимными обязательствами…

— Ах ты, мелкая дрянь!

Желто-черно-красный силуэт, всполохом промелькнувший над столом, резко и с силой припечатал вскочившего Нацу к полу.

Не сказать, чтоб я так уж сильно жаловался на положение, в котором оказался, хотя чужое колено, упиравшееся мне в весьма деликатное место, вызывало двойственные чувства. Мысль на тему «А не перестарался ли я?!» вяло курсировала по сознанию, а сверху всего в каких-то сантиметрах от меня замерло симпатичное личико, сейчас искаженное маской оскорбленной ярости. Последнее, кстати, Сойке весьма даже шло.

— Даже и не надейся, — раздельно, будто роняя тяжелые камни, сказала девушка, глядя мне прямо в глаза, — на мой отказ.

Бляха от сандалика! А ведь это реально первый раз с момента моего попадания, когда кто-то так быстро и точно меня прочитал. Провокация не прошла, однако. Вот теперь мне почему-то реально становится страшно.

Видимо, часть этих мыслей отчетливо отразилась на моем лице, потому как ярость Сойки снова сменилась улыбкой голодной дроу, а железная хватка, плотно стискивавшая шею, слегка ослабла.

— Чтобы не позднее завтрашнего вечера явился в дом к моему отцу и сделал полагающееся предложение по всей форме, — мстительно прошипела капитан.

— Я ж как бы не совсем официально зарегистрирован в Сообществе Душ, — с некоторым трудом просипел я в ответ.

Последняя попытка хоть как-то съехать ожидаемо провалилась.

— Не волнуйся, милый, — выделив интонацией последнее слово, «проворковала» моя новая нареченная. — Обо всем уже позаботились.

Перед моим носом откуда-то появился небольшой запечатанный свиток, к которому на тонком шнуре крепилось нечто вроде водительских прав, скрещенных с кредитной картой. Свою белобрысую морду на фотографии я опознал без труда.

— Поздравляю тебя с днем рождения, рядовой четвертого отряда Нацутори Ханзо, а заодно и с началом службы в славном Готее-13. Документы фактически настоящие, и в ведомстве Уноханы-сама ты теперь работаешь тоже официально. Скажешь потом Исанэ «спасибо» при встрече. Или ты думал, что после нашей встречи, я оставлю совсем без наблюдения твои дальнейшие похождения?

— И мысли не было, дорогая, — желание спорить отпало как-то напрочь.

— Вот и умница.

Выпустив меня несчастного из любящих объятий, Сойка поднялась, приводя свое платье в порядок и явно намериваясь на сегодня закруглить наше плодотворное общение. Но тут она опрометчиво не учла одной детали. В каком бы шоковом состоянии я не находился, но позволить остаться последнему слову не за собой?! Да, никогда!

— О, свет очей моих!

Подобный словесный зигзаг, нагнавший Сой, когда она уже была почти у дверей, оказался достаточно неожиданным, чтобы даровать моей наглости очередную победу. Качнутся вперед, дернуть слегка за рукав на себя, и можно в полной мере насладиться очередным видом удивленных темных глаз. В этот раз мне, по крайней мере, язык не прокусили, хотя целовалась капитан по-прежнему не очень.

— До завтрашней встречи, родная, — отстраниться я успел до того, как схлопотал по физии. Хотя меня, похоже, и не собирались бить. — И кстати, учти. Объясняться с Йору-тян в одиночестве я точно не буду. В нормальных дружных семьях муж и жена сообща делят все печали и радости!

Удивительно, но у меня опять получилось вогнать эту девушку в краску. Нет, натуральная цундере со всеми штампами…

Хлопнув на прощание дверью, Сойка покинула комнату, а я присел на чистый край стола и обхватил руками свою буйную головушку. А закручиниться и вправду было от чего. Если вдуматься, то полный конец абзаца. Вот тебе и сходил за хлебушком, в смысле, в Сейретей поприкалываться. Но не отказываться же теперь от собственного слова? А эта ядовитая радость тоже хороша, совсем на Йоруичи крыша поехала. Готова лечь на амбразуру, но не отдать врагу победу… Хотя это я как раз еще могу понять. Ладно, пока что варианты у нас остаются. Чего она там хотела? Свадебного предложения по всей форме? И уже завтра? Что ж, будет тебе завтра и по всей форме. Или ты всерьез надеешься, невестушка, что я за день ничего не напридумываю? Три раза ХА! Готовься, будет вам визит жениха да по такой форме, что семейство Фон, а с ними и весь остальной Сейретей этого сватовства вовек не забудут!

Встреча рассвета на берегу небольшого озерца в уединенном месте больше бы подошла для романтического свидания, чем для рандеву двух заговорщиков, но в последние дни капитану Хицугаи было уже не до эстетики. Тихо прокравшись окольными дворами и безлюдными переулками, Тоширо вышел к развесистой иве, ежеминутно оглядываясь по сторонам и посильнее натягивая на голову бесформенный капюшон. Нацу, уже сидевший к тому времени в корнях у подножия дерева, махнул капитану рукой в знак приветствия.

— Что-то ты помято смотришься, — заметил Хицугая, разглядывая своего сообщника.

— Бурный вечер, — вяло отмахнулся тот.

— Ты пил? — в голосе капитана скользнула нотка презрения.

— Имею право, — буркнул в ответ собеседник. — Я в отличие от некоторых, уже давно не малолетка, к тому же повод был. Женюсь я.

— В таком случае, поздравляю.

Нацу одарил Тоширо тяжелым взглядом.

— Хоть ты не издевайся, а?

— У меня такого и в мыслях не было, — начал оправдываться командир десятого отряда, но заметив чахлую усмешку на губах у Нацу, понял, что тот опять шутит в своей странной манере, к которой Хицугая все никак не мог привыкнуть.

— Так что там с твоим обещанием помочь?

— От обещаний я не отказываюсь никогда, — хмыкнул лохматый блондин, и уже в сторону добавил. — К сожалению… Ладно! Давай еще раз по порядку. Ты у нас шибко недоволен излишним вниманием, так?

— Именно, к тому же на меня начали косо смотреть некоторые мужики, чьи спутницы на улице начинают умиленно сюсюкать, еще издали завидев меня, — Тоширо опустился на землю рядом с Нацу и прислонился спиной к древесной коре.

— Это зависть, Широ-кун. Знаешь поговорку, если тебе плюнули в спину, то радуйся, ведь это значит, что ты идешь впереди!

— Но меня такое положение дел не слишком устраивает.

— В том случае, если вдруг жизнь совсем не клеится, то выкинь на хрен этот клей, возьми гвоздь подлиннее и просто забей…

— Может, уже хватит делиться со мной народной мудростью? — Тоширо хмуро покосился на собеседника. — Ты вообще-то обещал конкретно помочь!

— Не гони лошадей, сейчас все обмозгуем.

Помассировав виски и проведя ладонями по лицу, Нацу смачно чихнул и снова откинулся расслабленно на спину.

— Вообще, чтобы понизить градус твоей кавайности у меня есть три варианта. Но боюсь, не все из них ты одобришь и сумеешь оценить в полной мере.

— Давай я хотя бы попробую? — хмыкнул Хицугая.

— Да, пожалуйста. Первый и самый верный способ. Кавайность легко гасится брутальной неадекватностью. Пара небольших кровавых боен без видимой причины на улицах города, отвязная драка с Кенпачи, как только его выпустят из больнички, пьяный дебош в самом злачном заведении Руконгая, разнузданные попытки затащить в койку Мацумото при большом скоплении посторонних…

По мере озвучения каждого нового пункта лицо Хицугаи все больше начинало походить на восковую маску, и только в глазах медленно разгоралось пламя ужаса.

— После этого, каваем тебя решатся называть только самые упоротые фанатки. Но, — Нацу покосился на притихшего капитана, — этот способ ты вряд ли одобришь.

Тоширо громко выдохнул.

— Да, наверное, уж!

— Я чё-то так и подумал, — согласился блондинистый «отдел планирования».

— Что-нибудь более… пацифистское среди твоих вариантов есть?

— Конечно. Но они и сложнее на порядок. Мы, в принципе, можем ограничить твое личное пространство при помощи третьих лиц.

— Это как?

— Для полноценной женитьбы ты, Широ-кун, на мой взгляд, еще мелковат, уж прости за правду, но можно попробовать набрать в твое близкое окружение пять-шесть самых боевитых поклонниц, которые с готовностью будут отгонять от любимой няки всех чужаков. Правда, тут есть и минус. Саму группу избранных тебе все-таки придется допустить до капитанского тела и позволить им вытворять чуть ли не все, что вздумается.

Судя по молчанию и напряженному сопению, Тоширо всерьез обдумывал прозвучавшее предложение. Принцип малого зла предстал перед парнем во всей красе, как никогда демонстрируя свою пугающую двойственность.

— Так, Нацу, давай пока все же не будем делать окончательный выбор, — решил, наконец, Хицугая. — Ты ведь говорил, что знаешь три способа?

— Ну, третий самый примитивный, — с сомнением ответил блондин, давая сразу понять, что ему этот вариант нравится меньше всего. — Ты можешь просто сбежать. Залечь на дно, уйти в неоплачиваемый отпуск, податься в кришнаиты, обриться наголо и спрятаться в далеком горном монастыре, и так далее, и тому подобное.

— Это будет лишь временной мерой, — отрезал Тоширо. — К тому же я не могу слишком надолго отлынивать от исполнения своих обязанностей в роли капитана Готей-13.

— Ну, вот, ты сам все и видишь…

Хицугая молчал еще несколько минут, а потом с еще теплящейся надеждой посмотрел на Нацу и закусил губу.

— А точно больше ничего нельзя сделать?

— Вообще-то всегда можно сделать что-то еще, — собеседник хитро прищурился, наблюдая за тем, как длинные тонкие листья медленно падают в зеркальную воду. — Например, когда мне не нравится ни один из озвученных вариантов, я иногда просто пробую их все разом единым скопом.

— И как это у нас может получиться? — удивился капитан.

— Это, Широ-кун, зависит от одной маленькой детали — какое количество твоих гигаев, мы сумеем достать, если очень постараемся.

Нацу медленно и даже как-то немного торжественно поднял правую руку и разжал кулак, демонстрируя Тоширо пять темно-зеленых шариков, аккуратной горкой покоящихся у себя на ладони.

— Это то, о чем я думаю?

— Нет, Широ-кун, это не витамин А для быстрого роста.

Продолжительный здоровый сон в первой половине дня уже не одно столетие как вошел в привычный распорядок для капитана восьмого отряда Кёраку Шунсуя. Продолжительные попытки подчиненных и в особенности лейтенанта (равно как и ее предшественницы) сделать хоть что-нибудь с этой нехорошей привычкой разбивались бессильными волнами о гранитные скалы командирского пофигизма, зачастую разбавленного хорошей порцией горького похмелья. Потому то, что Кёраку выбрался из своих покоев на свежий воздух лишь около полудня, совершенно никого не удивило. Равно как и то, что первым делом капитан направился во внутренний дворик, чтобы привычно помедитировать на террасе с бутылочкой легкого сакэ.

Отбив несколько настойчивых попыток Нанао втянуть себя в круговерть рабочих будней, Шунсуй с полным удовлетворением погрузился в собственные ленивые размышления, как всегда плавно перетекавшие в составление планов на вечер. Сегодня Кёраку не ждал ни званных, ни незваных гостей, но к внезапному появлению в саде невысокого блондина в черной форме с перевязью четвертого отряда, один из старейших капитанов Готей-13 отнесся с поистине буддийским равнодушием.

Тем временем, визитер без особых церемоний добрался до противоположной стороны стола и, отвесив чисто символический поклон, грохнул на лакированные доски большую запечатанную бутыль. Шунсуй, по-прежнему воспринимавший происходящее как нечто должное, ответил на такое недвусмысленное предложение умиротворенной улыбкой и коротким приглашающим жестом. К счастью запасная посуда для внезапно нагрянувших собутыльников у Кёраку всегда хранилась в специальном ящике под столешницей. Прозрачная жидкость со специфическим, но, тем не менее, вполне знакомым для капитана запахом, разлилась по круглым чашкам. А тарелка с нарезанными ломтиками грейпфрута приятно дополнила сложившуюся картину.

Выпив по первой, хозяин и гость немного помолчали, любуясь чистотой голубого неба.

— С лимоном?

— Лайм, Кёраку-сама.

— Отличное качество.

— Один знакомый делает, в основном для собственного употребления, но я могу вам дать его координаты.

— Обязательно обращусь.

Распив еще по одной, собеседники закусили грейпфрутом и продолжили разговор.

— Мне кажется, мы не были представлены в прошлом?

— Нацутори Ханзо, Кёраку-сама. Как не трудно заметить, четвертый отряд.

— Рад знакомству, Нацутори-сан.

— Если можно, то просто Нацу.

— Хорошо, как скажешь. И чем же я обязан твоему столь неожиданно приятному визиту?

— Видите ли, Кёраку-сама, вы ведь наверняка уже слышали о капитане Кучики?

— Да, неприятная ситуация.

— В этом-то все и дело. Этим утром Унохана-сама поручила мне, как можно быстрее, заняться пошатнувшимся душевным здоровьем главы великого дома. Конечно, можно было бы действовать жестко, но я сторонник тактичного подхода, к тому же здесь речь идет о таком уважаемом человеке. В свете этого, мне хотелось бы попросить вас о помощи в дальнейшем процессе… лечения.

— И я, кажется, догадываюсь, какой именно метод ты предложишь, Нацу-кун, — Шунсуй спокойно улыбнулся, как бы выражая свое одобрение. — Но, к сожалению, меня связывают по рукам и ногам рабочие моменты и излишнее внимание Нанао-тян, лишаться которого мне, впрочем, не хотелось бы, — не слишком искренне пожаловался капитан.

— О, не волнуйтесь, Кёраку-сама. С этим уже все улажено. Уверен, что небольшой пожар в отрядном архиве отвлечет на себя внимание вашего лейтенанта на нужный нам срок, чтобы незаметно скрыться.

— Пожар? — во взгляде Шунсуя промелькнула настороженность.

— Теоретически, случится самовозгорание в одном из ваших тайничков, — ответил Нацу под очередной журчащий звук и, предвосхищая опасения собеседника, сразу же добавил. — На счет сохранности самих запасов тоже можете не беспокоиться. Я уже извлек их и перенес в надежное место.

— Ты уверен, что сумел отыскать всё? — происходящее явно начинало забавлять командира отряда номер восемь.

— В крайнем случае, я компенсирую вам потери из собственного личного фонда.

— В таком случае, почему бы и не помочь бедняге Бьякуе…

— Кёраку-сама, и я еще тут подумал. Хорошо бы захватить по дороге Укитакэ-сама, он все-таки имеет на Кучики-сама некоторое дополнительное влияние, да и вообще…

— Прекрасная мысль, Нацу-кун.

Прежде чем серый дым начал заволакивать небо над двориком, сидевшие на террасе люди успели распить еще по две порции и покончить с остатками грейпфрута.

— Как же я счастлив, что вы появились здесь, господа!

В голосе старого седовласого дворецкого, служившего в поместье уже третье поколение, сквозила искренняя радость. Обычно пожилой слуга был гораздо более сдержан, но в обстоятельствах, так сильно напугавших всех домочадцев, он не сумел удержаться от возможности излить душу прибывшей «команде спасения».

Вот уже третьи сутки капитан шестого отряда и хозяин поместья не выходил из своих покоев, выгоняя взашей каждого, кто пытался к нему пройти. Пару раз дело едва не дошло до рукоприкладства, а вид собственного благородного господина, охваченного яростью и гневом, совершенно не укладывался для челяди в его привычный облик. Бьякуя Кучики игнорировал членов семьи, слуг, подчиненных, явившихся справиться о нем, и даже выставил за дверь лейтенанта Сасакибе, явившегося от имени самого командующего! Но куда страшнее для старого управляющего были слухи, уже ходившие по поместью. Ладно бы кто-то шептался, что у господина просто внезапное помутнее рассудка или небольшой стресс. Так нет же! Некоторые охранники и служки всерьез уверяли, что слышали, как глава одного из четырех самых великих домов Сообщества Душ тихо… РЫДАЕТ, закрывшись в собственной комнате.

Но к счастью у Кучики-сама были по-настоящему хорошие друзья и надежные боевые товарищи! Капитаны Укитакэ и Кёраку, а так же лекарь, присланный добросердечной Уноханой-сама, явились в к ним дом до того, как случилось что-то ужасное. И дворецкий был совершенно уверен — эти люди, наверняка, помогут несчастному господину.

В небольшом помещении приемного зала царила подчеркнуто аскетичная атмосфера, разбавляемая лишь свитками с изречениями, украшавшими стены. Впрочем, по первому же требованию Нацу интерьер был дополнен большим круглым столом. Все остальные необходимые медицинские средства у лекаря, по его заявлению, были с собой. И, судя по объемной сумке, висевшей через плечо, так оно и было.

— А если он все-таки не выйдет? — с сомнением заметил Джуширо.

— Перейдем к плану Б, Укитакэ-сама, — откликнулся на это Нацу, сидевший в центре между капитанами. — Завалимся сами к нему.

— Главное не переборщить, — заметил Кёраку.

Негромкие шаги и резко отдернутая перегородка, заставили всю троицу замереть в немом изумлении. Появившийся в дверном проеме, Бьякуя обвел всех присутствующих тусклым взглядом покрасневших глаз и желчно усмехнулся.

— Явились…

Вид капитана шестого отряда был не то, чтобы слишком ужасен, но определенно и близко не соответствовал тому образу, к которому привыкли многие шинигами за долгие годы. Длинные черные волосы Кучики, не скрепленные традиционными зажимами, болтались в полнейшем беспорядке. Помятая одежда, похоже, носилась уже несколько дней, а шарф бежевого цвета, являвшийся еще одной обязательной отличительной чертой в облике Бьякуи, попросту отсутствовал. На потемневшем лице появились старческие морщины, особенно глубокие гнездились в уголках глаз.

— Что? Хотите лишний раз позлорадствовать? Ну, так давайте! Смейтесь! Вот он я перед вами! — охрипший голос Кучики звучал как-то надломлено.

— О чем ты, Бьякуя? — брови Укитакэ поползли вверх.

— Не надо прикидываться, семпай! Я все знаю! — Бьякуя не дал Джуширо договорить и так же порывисто, как и прежде вылетел из комнаты.

— Я, кажется, чего-то не понимаю, — пробормотал капитан тринадцатого отряда.

— Похоже, болезнь дошла до той стадии, когда мы имеем последнюю возможность, чтобы вмешаться, — деловито резюмировал Нацу, переглянувшись с Кёраку.

— Да, срочное лечение явно необходимо, — подтвердил Шунсуй.

— Вы так и не сказали мне, что именно задумали, — настороженно заметил третий участник беседы, но возвращение Кучики помешало ему закончить свои расспросы.

— Вот!

Большой деревянный ящик ухнул на столешницу, а Бьякуя застыл над ним, скрестив на груди трясущиеся руки.

— Это что? То, что мне кажется? — Кёраку покосился на Укитакэ, стоически сдерживая ухмылку, так и просившуюся наружу.

— Великие предки, надеюсь, что нет, — если бы не маленькая неловкость, проскочившая в речи Джуширо, то его испуг можно было бы посчитать почти настоящим.

— Да! — припечатал Кучики. — Это именно то, о чем вы подумали! И что еще может быть лучшим свидетельством того скрытого всеобщего презрения и насмехательства, чем это издевательство, присланное мне?! Как же низко могут пасть люди в своем желании…

— Он заговаривается? — Шунсуй склонился к уху лекаря, и тот утвердительно кивнул.

— Пора вмешаться.

Тяжелая трехлитровая бутыль с прозрачным содержимым грохнула донышком о стол ничуть не хуже, чем ящик. Бьякуя, прерванный на середине своего монолога, воззрился на выставленный Нацу предмет. В глазах капитана впервые промелькнула какая-то искра не затуманенного разума. Укитакэ разглядывал «подарок» с некоторым скепсисом.

— Это что? — убито, будто не замечая очевидного, спросил, наконец, Кучики.

— Лекарство, — ответил Нацу. — И сейчас, Кучики-сама, мы будем вас им основательно так лечить. К тому же, поскольку данный вид секретной терапии действует куда лучше при коллективном применении, то все собравшиеся готовы поучаствовать в медицинской процедуре. Причем исключительно ради вас, Кучики-сама.

— Глупости, — вяло отмахнулся Бьякуя, но взгляд капитана все никак не желал отцепляться от вытянутой стеклянной тары.

— Хотите поговорить об этом? — улыбнулся Нацу, резким жестом не дав Укитакэ высказать какое-то возражение.

— Да какая, в принципе разница? — снова махнул рукой глава великого дома, после чего, как ни странно, плюхнулся на пол, прямо там, где стоял. — Хуже уже не будет…

Прокравшись к дверям, старик-дворецкий сначала некоторое время прислушивался к громким звукам, доносившимся изнутри, а затем, не в силах сдерживать любопытства, приник одним глазом к крохотной щели. От увиденного у слуги едва не подкосились ноги, и лишь многовековая выучка помогла ему удержаться от удивленного вскрика.

Четверо мужчин, находившихся в приемном зале, уже достигли той фазы задушевного разговора, когда каждый рассказывал примерно что-то свое и при этом все остальные умудрялись не только выслушивать друг друга, но еще и вставлять в рассказы свои замечания и наблюдения, плавно перетекая с одной темы на третью и обратно. Хозяин поместья хоть и с осоловевшим (впервые на памяти дворецкого!), но весьма посвежевшим видом рассуждал о высоких материях, таких как «сволочность жизни» и «неблагодарность подчиненных». Троица оппонентов активно спорила и яростно жестикулировала, при этом вскочивший на ноги лекарь-блондин больше всех упирал на «необходимость проявлять социальную гибкость» и «единение с простым народом». Во время одного из небрежных взмахов руки деревянный ящик, ютившийся на краю стола, свалился на пол, но никто из четверых даже не обратил на это внимания. Клоунские носы, петарды и «змейки-дуделки» рассыпались вокруг блестящим покрывалом. А сверху желтым прямоугольником замерло «Пособие по развитию чувства юмора. Для чайников».

— Так. Вроде бы пришли.

— Два прошлых раза вы говорили тоже самое, Кёраку-сама.

— Ну, ошибся, с кем не бывает?

— Не, Шунсуй не Кемпачи, больше двух раз мимо не пролетает.

— Спасибо, Джуширо. Смотрите-ка забегали… Кстати, кто помнит, как там начинают?

— М-м-м… У вас — товар, у нас — купец? Или как-то так…

— Укитакэ-семпай, при всем моем уважении, вы всегда хреново разбирались в традициях!

— О, Бьякуя, раз такой умный, может, сам попробуешь?

— Именно это я и собирался предложить, Кёраку-сан!

— Кучики-сама, а может не надо?

— Нацу, ты пока вообще заткнись. Мы тут твое счастливое будущее обустраиваем, так, что давай стой тихо и просто будь благодарен!

Крыши здания мелькали под ногами безумным калейдоскопом. Случайные прохожие, оказавшиеся поблизости, оглядывались по сторонам и невольно вжимали головы в плечи, пытаясь понять, в чью же сферу зловещей темной реяцу они угодили. А размытая фигура стремительно приближалась к дому семейства Фон, сгущая вокруг себя атмосферу гнева и дикого животного желания убивать. Сказать, что капитан второго отряда впала в черную ярость, как только получила последнее сообщение, значило бы не сказать ничего.

Разноцветная толпа у ворот небольшого поместья шумела и явно чему-то радовалась. Не рискуя лишний раз попадаться на глаза посторонним, Сой пробралась через парк и вошла в здание через вход для прислуги. Под этой крышей командующую онмицукидо не видели уже лет десять, но это ничуть не мешало встречным слугам бледнеть, обмирать от страха и вжиматься в стены, когда по коридорам мимо них проносился стремительный вихрь с двумя развевающимися косами.

Глава семейства, приходившийся Сой двоюродным дядей, ее отец и самые уважаемые члены клана активно обсуждали что-то в большой совещательной комнате. Бесцеремонно распахнутую дверь и появление на пороге девушки каждый из них воспринял по-разному. Глядя на хмурые и немного испуганные лица родственников, капитан почему-то ощутила, что ее боевой запал начинает потихоньку выгорать.

— Шаолинь, хорошо, что ты появилась, — заговорил первым глава семьи, и тревога внутри у девушки начала нарастать еще быстрее — вот уже больше ста лет даже в кругу родных и близких никто не обращался к ней по имени, данном ей при рождении.

— Было бы не совсем правильно принимать такое решение без тебя, — голос отца дрожал, и он явно не желал встречаться с нею глазами.

— Мне доложили, что случилось что-то очень серьезное, — сухо ответила капитан, закрывая дверь у себя за спиной. — И подчиненные, которые принесли мне эту весть, почему-то были уверены, что только мое немедленное личное вмешательство может остановить какие-то непоправимые события.

Несмотря на внешнюю бесстрастность, Сой немного лукавила, догадываясь, что могло послужить причиной происшествия. Но вот о самой сути случившегося ей еще только предстояло узнать. Однако в одном она все же была уверена. Что бы ни вытворил Нацу на этот раз, он зря решился проделывать свои фокусы в отношении ее клана.

— Ситуация заключается в том, что к нашему дому, следуя древней традиционной форме, обратились с официальным предложением о выдаче замуж одной из наших дочерей. Если быть точными, то некий Нацутори Ханзо просит твоей руки, Шаолинь.

Сой Фон сдержанно кивнула. В принципе, все так и должно было быть. Конечно, какому-то безродному нищему рядовому шинигами был бы оказан в поместье весьма холодный прием, и Нацу бы точно получил сполна за все прошлые шуточки от ее надменных родственников. Да, конечно, потом бы ей пришлось шокировать их, сообщив о своем согласии, но маленькая месть уже бы свершилась. Вот только как-то не было похоже на то, чтобы события развивались согласно сценарию, задуманному главой отряда тайных операций. К тому же еще в середине дня оперативники, приставленные к мелкому блондину, явились к ней с повинной и сообщили, что потеряли цель во время пожара в казармах восьмого отряда…

— Допустим. И что же?

Глава дома замялся, и отдуваться снова пришлось отцу.

— Мы понимаем, что последнее решение в любом случае остается за тобой, и обычный лекарь из четвертого отряда, даже не ранговый офицер, из незнатной семьи вряд ли покажется тебе хорошей парой. Но все же, я и весь дом хотели бы тебя попросить хотя бы попробовать рассмотреть это предложение.

Ярость Сой Фон окончательно сменилась удивлением.

— Да, что у вас здесь происходит?

Пара человек, находившихся к ней ближе всех, расслышав голос, которым был задан этот вопрос, попыталась незаметно отодвинуться от девушки как можно дальше.

— Честь семьи превыше всего, Шаолинь, — снова заговорил седой предводитель клана. — И еще раз оговорюсь, последним будет именно твое решение. Но нам в свою очередь будет довольно трудно сохранить хорошие отношения с одним из великих домом, в том случае, если ты сразу откажешь человеку, за которого просит сам Кучики-сама.

— Капитан Кучики? — кроме матерных междометий в голове у Сой остался только один вопрос. Как?! Как он это сделал?!!

— Да, — устало кивнул отец. — И поверь, пока Кучики-сама был очень убедителен в своих словах. Особенно в отношении того, что если этот Нацутори вдруг сильно расстроится, то это, несомненно, еще сильнее расстроит самого Кучики-сама.

— Также, наверное, стоит принять во внимание тот немаловажный факт, что другими лицами, сопровождающими жениха, являются два других капитана Готей-13, Кёраку-сама и Укитакэ-сама, — добавил старейшина.

Молчаливые взгляды, устремленные в этот момент на Сой со всех сторон, выражали всю существующую гамму эмоций. И капитан поняла, что клан Фон сейчас искренне надеется на то, что их дочь примет правильно решение.

— Они здесь?

— Да, в большой гостевой зале. Нам к счастью удалось убрать их с улицы, до того как они начали церемонию Ста Нижайших Поклонов…

— Тогда чего мы ждем? — перебила девушка. — Давайте покончим с этим побыстрее.

Робкие улыбки отца и остальных не принесли Шаолинь ожидаемого облегчения.

— Вам не кажется, что это уже перебор? — Джуширо смотрел на Нацу и Бьякую, как на двух нерадивых дошколят, пойманных с помойным котом и связкой консервных банок.

Кёраку, сидевший рядом и периодически прикладывавшийся к глиняной бутылочке, лишь тихо посмеивался, но в разговор старался не лезть.

— Что вы так сильно переживаете, Укитакэ-сама? Не стоит, — в слегка хмельном состоянии Нацу по виду практически не отличался от себя обычного. — Если вдуматься, риска почти никакого, все-таки три банкая против одного, и еще я в качестве моральной поддержки.

— И все же, — беловолосый капитан снизил голос до шепота, — похищение невесты немного не вписывается в рамки… классических свадебных традиций Сообщества Душ.

— В традиции нужно хотя бы иногда вносить что-то новое, Укитакэ-семпай, что-нибудь концептуальное, — подался вперед Кучики, сияя нездоровым блеском в глазах.

— Бьякуя, это на тебя уже совсем не похоже, рассуждать о подобных вещах в таком духе. Ладно, этот мальчишка, но ты…

— Так это вообще с самого начала его идея была, — Нацу ткнул пальцем во взъерошенного брюнета, не дав Джуширо договорить, и капитан шестого отряда, ничуть не смущаясь, утвердительно кивнул, подтверждая слова мелкого шинигами.

Укитакэ удивленно закашлялся и не сразу нашел, что ответить.

— Нет, охолонитесь. По меньшей мере, это неуважение по отношению к девушке.

Бьякуя и Нацу переглянулись, после чего синхронно оскалились и хором выдали:

— Тру-у-у-ус!

Кёраку подавился сакэ от смеха, и старому другу пришлось пару раз врезать ему по спине. Открывающиеся двери зала заставили всех четверых обернуться в ту сторону.

— Это что?

В длинной комнате, предварявшей помещение, в которое спровадили гостей, Сой Фон пришлось задержаться. Монументальный холст, являющий собой странное сочетание цветастых геометрических фигур и каких-то существ с непропорциональными раздутыми телами, не мог не привлечь к себе внимания.

— Подарок от жениха родителям невесты, — мрачно выдал старейшина.

Присмотревшись повнимательнее, девушка заметила в нижнем правом углу полотнища размашистый иероглиф-подпись главы дома Кучики.

— И сжечь его, вероятно, будет нельзя, — пробормотала Сой, слишком поздно заметив, что сделала это чересчур громко.

Родственники и слуги, столпившиеся вокруг, отреагировали на подобное заявление легкой оторопью. Капитан же постаралась и дальше сохранять невозмутимый вид, мысленно пытаясь понять, как вообще она могла ляпнуть такое.

— По словам Кучики-сама, он выделил эту картину из собственных запасников, — кажется, отец попытался ее урезонить. Ситуацию надо было срочно спасать.

— Я не всерьез, просто пошутила неудачно…

Подобное объяснение, озвученное девушкой, лишь усугубило ситуацию. Шокированные взгляды полные непонимания, которыми перебрасывались присутствующие, начали Сой быстро надоедать. А впереди ведь еще предстояла основная часть встречи с одним мелким недоразумением и его сватами.

Наконец, столбняк отпустил всех представителей клановой верхушки, и они дружно прошествовали в зал для гостей. Церемониальные расшаркивания и рассаживание по местам прошло без происшествий. Кучики и Укитакэ справлялись со своими ролями великолепно, а Нацу был на удивление тих и кроток. Согласно правилам, жениха и невесту усадили друг напротив друга, после чего произошло очередное заунывное перечисление полных имен и титулов всех представителей каждой из сторон.

— Позвольте, от своего лица, еще раз заметить, — при желании старейшина Фон легко мог сравниться в пустом славословии с известнейшими ораторами Сейретея, — что сделанное вами предложение, безусловно, льстит нашему дому, хотя и имеет некоторые сложные нюансы. К тому же для нас это стало полнейшей неожиданностью, никто не подозревал, что нечто подобное может случиться в ближайшее время, и вероятно стоило бы заранее…

— Ну, капитан Сой Фон сказала, что чего тянуть-то? — все-таки влез в разговор Нацу. — А так, для меня, например, это было тоже большой неожиданностью, хотя и приятной.

— Так это инициатива с нашей со стороны? — несколько удивился глава семьи, а кто-то из слуг, стоявших сзади, тут же склонился к уху хозяина.

В жарком шепоте можно было при желании разобрать лишь словосочетания «вчерашний вечер» и «цветок лотоса», но и этого было довольно. Тем временем, отец, сидевший слева от Сой, чуть наклонился в ее сторону и снова с укором заметил:

— А предупредить сразу было нельзя?

Капитан гневно сверкнула глазами на улыбающегося Нацу, а старейшина Фон натянул уже обратно на лицо вежливую полуулыбку, и беседа продолжилась.

— Таким образом, — вещал Бьякуя спустя полчаса, — семья Кучики обязуется в ближайшее время взять на себя полную перестройку и оснащение всем необходимым первого района Руконгая. После этого на должность чиновника, в чьи непосредственные обязанности будет входить присмотр за порядком и общим положением дел, будет назначен человек, достаточно компетентный в вопросах хозяйственной деятельности. Как непосредственный главный плательщик и организатор, наш клан будет просить утвердить на этот пост Нацутори-сана и нам вряд ли откажут. Полагаю, это снимет все ваши вопросы относительно будущего финансового обеспечения моего друга. Кроме того, на участке земли, уже выкупленном в разрушенной части старого Сейретея, в качестве свадебного дара от меня будет выстроено достаточно обширное и комфортное поместье…

— С бассейном, — напомнил Нацу.

— С бассейном, — согласился Бьякуя.

— И бильярдной, — добавил арранкар.

— И бильярдной, — снова кивнул Кучики.

Как ни старались домочадцы семейства Фон показать, что происходящее их совсем не шокирует, но получалось откровенно слабо. Сой, в принципе, с самого начала поняла, что с капитанами что-то не так. Но если в случае с Кёраку причина вычислялась элементарно, то находятся ли остальные двое под действием алкоголя или каких-то психотропных препаратов, оставалось большим вопросом. Во всяком случае, по глубокому убеждению начальницы спецотдела, завтра, когда Бьякуя придет в себя, то Нацу следует быть как можно дальше.

Тихий стук в перегородку и появление одного и охранников поместья, приостановило обсуждение деталей предстоящего семейного быта будущих молодоженов.

— Фон-сама, — стражник хоть и был явно напуган тем, что влезает посреди такого важного разговора, но чувство долга неумолимо гнало его вперед. В коридоре за его спиной Сой с удивление заметила несколько фигур в черной форме онмицукидо.

— Нижайше прошу прощения, Кучики-сама. Ну, что там еще? — спросил старейшина, вроде бы бесстрастно, но в тоже время очень четко давая воину понять, всю серьезность последствий, если тот явился по глупости или по недостаточно веской причине.

— Люди у входа в поместье продолжают прибывать. И кое-кто просит впустить их внутрь.

— Кто именно?

— Капитан десятого отряда Хицугая извиняется за опоздание и просит у вас разрешения присоединиться к переговорам о свадьбе его друга Нацутори-сана.

Сой удивленно сморгнула. Глядя на ухмыляющегося Нацу, девушке сейчас очень-очень захотелось взять его за шиворот, потрясти хорошенько и спросить, каким образом у него получилось подбить на это дело еще и Тоширо.

— Лейтенант Мацумото, лейтенант Котецу и ее младшая сестра третий офицер Котецу, а также еще несколько представительниц отрядов Готей-13 и благородных семей, хотели бы принести личные поздравления жениху и невесте по окончании, если переговоры завершатся удачно.

А вот это уже точно было не по первоначальному плану, участвовать в подобном балагане Сой Фон никак не собиралась. Но теперь уже поздно, маленькая белобрысая сволочь каким-то образом извратила задумку капитана настолько, что с профессиональной точки зрения это даже вызывало некоторое уважение.

— Лейтенант восьмого отряда Исэ разыскивает своего капитана…

Обреченный вздох Кёраку был прерван тычком локтя в бок от Укитакэ. А охранник уже набирал воздуха в грудь, чтобы продолжить еще явно длинный перечень. Нацу чуть склонился вперед, хитро прищурив левый глаз, и секунду поколебавшись, Сой тоже придвинулась к нему.

— Давай, убежим?

В синих глазах пустого сверкали знакомые озорные искры. Как же все-таки странно было заглядывать в них и не видеть ни лжи, ни скрытой интриги, ни чего-то еще. Поразительно, но этот парень и вправду жил текущим моментом, заглядывая в будущее и планируя его, но отдаваясь при этом только «здесь» и «сейчас».

— А давай.

Что-то странное шевельнулось внутри у девушки, когда она вдруг услышала со стороны свой собственный голос. И не почувствовала совершенно никакого противоречия между этими словами и собственными мыслями.

— Лейтенант Сасакибе по личному поручению командующего Ямамото…

Взрыв дымовой шашки посреди гостевого зала стал для всех полной неожиданностью.

Выйдя из дверей маленького святилища, спрятавшегося в неприметном парке на окраине Сейретея, Сой Фон задумчиво посмотрела на первые звезды, появляющиеся на небе. Через пару секунд рядом появился Нацу, которому, похоже, надоело мучить и без того порядком шокированного жреца. На долю священника, видимо, не каждый день выпадала радость проводить тайные церемонии венчания, да еще и с участием в ней кого-то из капитанов Готея. Так, что сухого тщедушного старичка в целом можно было понять.

— Ну, что, дорогая, с бюрократическими формальностями, я думаю, ты сама разберешься, а мне все-таки нужно обратно к себе возвращаться. Пока начальство не хватилось такого ценного кадра и не бросило на поиски ударную кавалерию…

— А все-таки ты жлоб, — хитро улыбнулась девушка, перебив распинающегося арранкара. — Зажал для гостей полагающиеся гуляния.

— Будет тебе большая пьянка, будет, не переживай, — заверил Сой Фон блондин. — Но чуть позже, когда Бьякуя-семпай домишко достроит, тогда там и погуляем. И может даже, не одну свадебку отпразднуем, а несколько.

— А, по-моему, кто-то просто хочет удрать, пока Кучики не протрезвел и не обрезал этому кому-то уши. Но ладно. Так и быть, поверю…

— Слушай, жена, да как ты вообще смеешь сомневаться в правдивости моих обещаний?! — возмутился Нацу.

— Вот потому и смею, что теперь — жена, — все с той же улыбкой отрезала капитан.

— Кхм, — «проглотил» такую отповедь пустой, громко хмыкнул и оскалился сам. — Только учти, я ненадолго убываю. Спасибо, кстати, за всю бумажную волокиту с переводом в экспедиционный корпус по линии твоего отряда. Но в скором времени я обязательно вернусь проверить, как тут дела идут. А заодно может и супружеские долги отдать.

Последние слова арранкара прозвучали с легким томным оттенком, невольно заставив щеки Сой Фон покрыться едва заметным румянцем.

— Опять же на разговор с Йору-тян мне тебя нужно будет выдернуть. Или ты надеялась, что я все-таки один рискну с объяснениями сунуться?

— Тоже мне мужчина, ничего не может сделать сам, не прикрываясь от опасности хрупкой слабой девушкой, — такое замечание из уст командующей онмицукидо заставило Нацу подавиться очередным вдохом. — Ладно уж, придется тебе помочь. Только на один вопрос ответь, прежде чем убежишь.

— Для тебя, радость моя, хоть сто вопросов.

— Когда мы встречались вчера, ты упоминал какого-то пустого по имени Чак Норрис. Это собственно кто?

— Все собираешь информацию на противника? — прищурился Нацу, но тут же поднял руку, показывая, что просто шутит. — Вообще, это не пустой, — арранкар огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. — На самом деле, это страшная тайна. Ты только не кому, хорошо? Чак Норрис — это имя занпакто Зараки Кенпачи.

— Таким образом, беспорядки были окончательно локализованы и подавлены, — завершил свой доклад командующему лейтенант Сасакибе. — Все пострадавшие с легкими травмами доставлены в госпиталь. Капитаны Кучики, Укитакэ и Кёраку будут выписаны уже сегодня, их состояние вполне удовлетворительное, не считая небольшого алкогольного отравления. Перед капитаном Камамурой глава дома Кучики уже извинился.

Ямамото негромко хмыкнул в бороду, в очередной раз представляя себе ту сцену, когда капитан Сандзин примчался на место происшествия к дому семейства Фон и увидел там нетрезвого Бьякую, первым замечанием которого стало то, что экстерьер «собачке» надо бы подправить. И пустившего для этого в ход свой банкай…

— Удалось ли выяснить хоть что-нибудь о том, каким образом свидетели видели капитана Хицугаю одновременно в пяти местах?

— Нет, — повинно склонил голову лейтенант. — Детальный опрос большинства свидетелей у поместья Фон, в разгромленном борделе, в храмовом комплексе и на улицах ничего не дал. Хотя некоторые шинигами отметили, что двойники имели несоизмеримо меньшие запасы реяцу, чем настоящий капитан десятого отряда. Он сам, кстати, все это время находился в библиотеке, что подтверждают работники архива. Я попытался обратиться за помощью в двенадцатый отряд, но капитан Куротсучи, с того момента, как Совет Сорока Шести начал в отношении него официальное расследования о незаконном присвоении средств и имущества, отказывается отвечать на какие-либо вопросы. Причем, особенно сильно его нервируют вопросы от членов первого отряда, после которых он все время грозится найти и препарировать какого-то Косигана…

— У меня начинает складываться впечатление, что Сообщество Душ, проскользнув мимо меня, посетил весьма примечательный гость, — усмехнулся командующий и, заметив вопросительный взгляд Сасакибе, сделал короткий взмах ладонью. — Ничего страшного, Чоджиро. Спасибо за доклад, на сегодня ты свободен. С этим моментом я как-нибудь попробую разобраться самостоятельно.

Вываливаясь под каменные своды межмирового КПП при Лас Ночес, я слишком сильно был занят воспоминаниями о своем прощании с Сойкой, и поэтому не сразу заметил, что кроме Вернерра меня встречает еще кое-кто. Уж очень в тот момент меня интересовала разгадка на вопрос «А что это было в самом конце нашего общения у дверей часовенки?». Я имею ввиду не разговор, состоявший из взаимных подколок, а тот эпизод, когда перед тем, как разбежаться, эта брюнетка, посмотрев на меня как-то странно, взяла и поцеловала меня, прежде чем я успел ляпнуть какую-нибудь остроту на прощание. Ой, чувствую, затягивает меня в это болото окончательно, и сопротивляться хочется все меньше…

— Нацу-кун, вот ты и вернулся.

Надо же, а я успел даже немного соскучиться по этой лисьей улыбке и хитрому прищуру. А ведь точно, у Ичимару были причины перекинуться со мною парой слов, еще до того, как я переступлю порог цитадели. Впрочем, привычное выражение лица продержалось у Гина недолго. Ровно до того момента, пока следом за мной из гарганты не посыпались другие гости.

— А? — от неожиданности бывший капитан даже сделал шаг назад и на рефлексе потянулся к своему вакидзаши. — Нацу, кто это?

Я демонстративно оглянулся. Беднягу Гина не зря прошибло холодным потом…

— Это? Мои новые друзья, Ичимару-семпай!

Пять копий Тоширо дружелюбно растянули губы в совсем не похожих улыбках. Впрочем, спутать с оригинальным Хицугаей можно было сейчас, пожалуй, от силы лишь трех. Из двух оставшихся, один был облачен в косуху с цепями, имел татуировку на пол лица и таскал поддельный Хьёринмару без ножен, закинув на плечи. Второй выделялся едва ли не больше своей короткой модельной стрижкой, окраской волос в угольно-черный цвет и общим стилем в одежде а-ля «Нео из матрицы». Черные очочки-кротики прилагались.

— Откуда? — Штырлиц все никак не мог прийти в себя.

— Сами наросли, — ответил я, оборачиваясь обратно. — От сырости.

У шинигами дрогнули колени. Наблюдавший за нами Вернерр тихо заржал.

— Эй, пацаны, — обратился я к душам-плюс в гигаях Тоширо. — Вы кстати познакомьтесь, это Ичимару-семпай, о котором я вам рассказывал. И, по-моему, самое время показать, как все мы рады встрече с ним! Время дружеских обнимашек с дядей Гином!

— Дружеские обнимашки! — отрепетировано заголосили «клоны» и всем табуном рванули на остолбеневшего капитана-ренегата.

Успев лишь что-то негромко и очень испуганно пискнуть, Ичимару через мгновение уже исчез под грудой радостно гомонящих тел.

Возвращение Рукии в Сообщество Душ в компании Орихиме, которой требовалось как следует потренироваться, прошло без эксцессов. Хотя вид первого района Руконгая, в котором они оказались, сразу же вызвал у девушки целый ряд определенных вопросов. Квартал был заполнен строительными лесами, отовсюду слышался шум плотницких пил и топоров, а по дороге сновали тележки, груженные бутовым камнем и досками. Несколько рабочих мешавших раствор в большой бадье, судя по груде плоской плитки, сваленной рядом, явно собирались начать мостить улицу.

— Что здесь происходит? — задумчиво прошептала Рукия, но серия мощных взрывов чуть в стороне заставила ее отвлечься.

Многие рабочие повернули головы на звук, но тут же с полным безразличием вернулись к своим делам. Рукия и Орихиме, быстро переглянувшись, поспешили в ту сторону, откуда послышался грохот. Причина случившегося обнаружилась сразу. Все старые дома, шедшие по параллельной улице, оказались сметены под ноль. Сохранились лишь фундаменты зданий. Замерев на углу, девушки удивленно осмотрелись.

— Шиба Куукаку! Мать твою руконгайскую! Ты чего творишь?!

Громкий голос, полный досады, резанул слух Рукии своей неожиданной узнаваемостью. Но в то же время, это было совершенно невозможно…

— Чем ты, князёк, опять недоволен, а? — весело откликнулась на прозвучавшую претензию лучший алхимик Сообщества Душ.

Из облака опускающейся пыли перед девушками появились довольная жизнью Шиба и отряхивающийся от пыли Бьякуя.

— Ты мне не умничай! Я тебя что просил?!

— Что? — в вопросе промелькнула явная издевательская нотка.

— Снести эти дома! А не обстреливать ими, пустой тебя раздери, Королевский Дворец!

— Ну, одно другому не мешает…

— Куукаку, я смотрю, ты забыла, кто здесь главный заказчик, и кто тебе деньги платит? Я ж могу и неустойку вычесть, процентов так в шестьдесят! И штраф за пререкания влепить доверху, чтоб кое-кто язычок-то свой поприкусил!

— Слушай, Бьякуя, ты чё-то в последнее время совсем уже борзый стал! Раньше с тобой и то приятнее было общаться, — резко вскинулась Шиба в ответ.

Орихиме с тревогой оглянулась на замершую подругу. А та, не сводя остолбеневшего взгляда, продолжала смотреть на то, как напротив них самозабвенно и с явным взаимным удовольствием, не сдерживаясь в выражениях, «поливают» друг друга Куукаку и глава великого дома Кучики.

— Нии-сан?

Тоусен Канаме, бывший капитан девятого отряда Готей-13 шел по коридорам цитадели, внимательно прислушиваясь к каждому шороху и малейшим колебаниям в окружающем духовном фоне. Вот уже четыре дня шинигами-ренегат передвигался по Лас Ночес только короткими перебежками и с повышенной бдительностью. И на это у него была довольно веская причина, озвучить которую Тоусен бы рискнул только в присутствии товарищей по несчастью, и то, далеко не факт. Барагган, так вообще, сразу заперся в своих покоях и не показывался уже трое суток…

На очередном повороте лестницы, беглый капитан настороженно замер. Нет, наверняка, ему только лишь показалось, что… Пугающе знакомый звон крохотных колокольчиков заставил тело Канаме действовать на одних рефлексах. Занпакто слепого шинигами чуть ли не само выпрыгнуло из ножен, а стремительный удар едва не лишил головы человека, поднимавшегося вверх по пролету.

— Ты чё, совсем уже охренел?! — отскочивший к стене Гриммджоу присовокупил к вопросу пару заковыристых идиом и схватился за собственный меч. — Хочешь подраться, мудило, так подойди и скажи! Какого хрена из-за угла выскакиваешь, козлина?!

— Э-э-э… Секста? — ошарашено протянул шинигами, пытаясь понять, что же происходит.

Арранкар сплюнул на пол и ответил Канаме с матерной рифмой.

— Так что, махаемся? — оскалился довольный пустой, потянув катану из ножен.

— Стой! — вскинул руку Тоусен, снова услышав знакомый звон. — Это что у тебя там?

— Это? — Гриммджоу почему-то улыбнулся еще радостнее и дернул пальцем за несколько нитей, прикрепленных к торцу рукояти своего клинка. Крохотные бубенчики, свисавшие у них на концах, снова чуть слышно задребезжали. — А, подарок…

— А от кого? — сглотнул шинигами.

— Да Нацу, мелкий наш, притащил мне из командировки. Типа талисман. Сказал, если буду постоянно при себе носить, то точно нарвусь в скором времени на хорошего противника. И вижу, не соврал засранец.

В голове у Канаме пронеслась целая череда размышлений, среди которых на первое место выбилось то, какая реакция последует со стороны Кенпачи, если тот вдруг повстречает арранкара, таскающего при себе в качестве талисманчика-сувенира колокольчики самого капитана одиннадцатого отряда. Да уж, Нацу определенно не соврал…

— Я не понял, так что, готов схлестнуться, законник? — продолжал напирать Секста.

— Вероятно, здесь у нас сейчас произошла ошибка…

Попытка отступить и убрать занпакто не увенчалась успехом.

— Какая на хрен ошибка?! — разошелся не на шутку Гриммджоу. — У меня давно чесались кулаки поправить тебе прикус!

— У меня, признаться, тоже, — вдруг резко остановился Канаме, пронзенный простой и от того не менее приятной мыслью — «А почему бы и нет?!»

— Отлично, — хищно оскалился арранкар.

А уже через несколько секунд всплески двух сталкивающихся реяцу и грохот рушащихся построек начали расползаться по всем Лас Ночес.

Хозяин замка, подойдя к окну, окинул взглядом красных не выспавшихся глаз панораму внизу, схожую с кадрами документальной хроники времен Второй Мировой Войны. Судя по облаку пыли в отдалении, драка, послужившая причиной столь резких изменений в привычном архитектурном пейзаже, еще продолжалась. Тем временем, в покои Айзена после вежливого стука просунулся Ичимару. Ухмыльнувшись еще шире при виде двух арранкарок, сопящих в кровати начальства, Гин повернулся в сторону самого руководства.

— Найди по-быстрому Тоусена, — буркнул Соске, не оборачиваясь, — и пусть поотрубает к чертям собачьи головы тем сволочам, которые в такую рань все это устроили…

— Э, Айзен-сама, как бы вам сказать, — замялся Гин. — Дело в том, что Канаме-кун, конечно, человек исполнительный, но, думаю, ему будет трудновато рубить голову самому себе.

— Как? — Айзен все-таки соизволил обратить свой лик в сторону Ичимару. — Ты хочешь сказать, что один из сражающихся…

Не договаривая, будущий бог просто закрыл лицо ладонью и тяжело вздохнул.

— Да что же это происходит?

— Ну, ничего такого, Айзен-сама. Просто решили они на пару с Гримм-куном пар спустить, погоняют друг друга и успокоятся…

— Я не об этом, Гин, совсем не об этом…

— Во-о-о-от!

Стоя на стуле в окружении разных фраксьонов, прочих нумеросов и душ-плюс, Нацу с назидательным видом воздел к потолку руку с оттопыренным указательным пальцем. Собралась вся честная компания, состоявшая из оратора и двух десятков слушателей, в довольно обширном зале, в обычное время простаивавшем без дела.

— А еще был я там в таком месте, — продолжил 78-ой, — кабак называется!

— Чё такое кабак, мы знаем, — послышалось из толпы.

— А бывал кто? — тут же прищурился Нацу.

Ответа не последовало, и арранкар победно улыбнулся.

— Во-о-о-от! А я бывал. Прикольно вообще так, хотя можно и получше было все устроить. И когда был я там, посетила меня одна мысля. Чего это у нас на весь Лас Ночес ни одного кабака, ночного клуба или захудалой шашлычной даже нету?

Толпившиеся вокруг пустые, напряженно задумались.

— Так это же, — подал голос Рэдда. — Нам ведь после арранкаризации есть больше не надо. Даже себе подобных…

— Точно. А ведь верно. Не надо, — поддержали фраксьона Сегунды отдельные выкрики.

На Нацу аргумент тоже произвел некоторое впечатление. Почесав подбородок, нумерос некоторое время попялился в потолок, раскачиваясь с пяток на носки, а потом вдруг резко хлопнул себя по лбу.

— Ха! Пацаны! Но ведь «не надо» и «нельзя» — это не одно и то же!

— И это верно! Правильно! Даешь, условия для нормального отдыха!

— Во-во! — кивнул в ответ на последний выкрик Нацу. — Я к этому и клоню. А то знаете, как после цивилизованных мест грустно на наш Лас Ночес смотреть? Будто троглодиты какие живем! Неандертальцы пещерные! На всю крепость семь телеящиков, два видика, колонки мои, самогонный аппарат у Заэля и одна приставка игровая! Кому расскажешь, засмеют! Не штаб-квартира Империи Зла, а сельский цирк на гастролях в Монголии!

— Хорошо хоть клоунов к нам уже завезли с явным переизбытком, — со стороны входа в зал послышался звонкий женский голос, разом заставивший смокнуть галдящих пустых.

Толпа вместе со своим лохматым лидером, возвышавшимся над остальными на целых полпяди, синхронно обернулась. Фраксьоны Тресеры Эспада, возглавляемые недовольной Апачи, прошли под массивной каменной аркой и замерли перед благодарными зрителями. В повисшей тишине отчетливо было слышно, как 78-ой громко сглотнул.

— Апачи-чан, — выдавил смущенную улыбку Нацу, — э-э-э… Привет?

— Привет-привет, — кивнула арранкарка, сверля блондина взглядом разноцветных глаз.

А все пустые, находившиеся на тот момент в комнате, одновременно ощутили странное желание оказаться поближе к стенам и подальше от фраксьона Улькиорры. Сплоченные ряды митингующих начали быстро рассасываться, оставляя нумероса на стуле в гордом одиночестве перед встречей с неизбежным.

— Говорят, ты уже четвертый день, как вернулся, и все не заходишь, — угрожающим тоном продолжила Апачи допрос (на беседу это уже никак не тянуло). — Даже странно как-то…

— Так, Апачи-чан, мне тебя и подруг беспокоить лишний раз не хотелось, — синие глаза Нацу буквально светлились от искренности. — Опять же, я без специального приглашения больше в покои Тиа-сама соваться боюсь. Кроме того, не четыре дня, а всего лишь два. Задержаться пришлось из-за непредвиденных обстоятельств, — заметив, что арранкарка собирается что-то сказать, нумерос нервно облизнул губы и тут же сыграл на опережение. — Я, кстати, тебе подарок привез! Вот!

Рука Нацу ухватила за шиворот самого нерасторопного из двойников капитана Хицугаи и оторвала его от пола.

— Смотри, какая няка, Апачи-чан!

Судя по встревоженному выражению лица лже-Тоширо, идея оказаться подарком для этой пугающей его пустой, духу-плюс совсем-совсем не улыбалась. Но открыто озвучить свое мнение вслух бедняга так и не решился.

— Что, правда, мне? — к удивлению окружающих настрой Апачи изменился буквально на глазах, потеряв всю былую агрессию. — А ведь миленький, скажите, девочки?

Мила-Роза на подобный вопрос лишь саркастически усмехнулась. А вот Сун-Сун, спрятав змеиную улыбку за рукавом платья, с намеком протянула:

— Нам ведь потом тоже дашь поиграться, а?

На несчастного псевдо-Хицугаю стало больно смотреть, зато Нацу явно успокоился и, вдохновленный достигнутым успехом, тут же неосмотрительно брякнул:

— Рад, что тебе понравилось, Апачи-чан. Надеюсь, этот скромный презент хоть немного сгладит мое совершенно непростительно поведение, и особенно эту забавную ситуацию с моей недавней свадьбой…

— ЧТО?!!

Вспышка раскрывающегося ресурексиона заставила всех пустых еще сильнее прильнуть к стенам. Пальцы 78-ого сами собой невольно разжались, и, шмякнувшийся на пол дух-плюс, наконец-таки обрел свободу, после чего тут же поспешил ею воспользоваться, покинув на четвереньках опасную зону.

— НАЦУ! ТЫ! ПОСМЕЛ! ЖЕНИТЬСЯ?!

— Ну да, те непредвиденные обстоятельства, которые я только что упоминал… Апачи-чан, это не то, что ты думаешь! — замахал руками блондин.

— Я уже говорила о странности ее реакций с учетом постоянных заявлений, что между ними ничего нет? — уточнила шепотом Мила-Роза за спиной у разъяренной арранкарки, хитро улыбаясь и склонившись к Сун-Сун.

Змейка кивнула в ответ с той же улыбкой во взгляде.

— Это был сугубо договорной брак! И ничего более! Чистый расчет! Формальность! Мне просто нужно было легализоваться во вражеском тылу и состряпать подходящую легенду! Там даже флирт был такой обезжиренный, в смысле легкий, — на секунду Нацу запнулся, присматриваюсь к изменившемуся облику Апачи, находившейся уже на грани. — И это… Рога тебе точно наставил не я. Я бы запомнил…

Луч серо пронесся всего в миллиметре от головы арранкара, разнеся на куски половину стены у него за спиной.

— Ой…

— Беги, Нацу-кун, — послышалась сбоку подсказка от кого-то из свиты Гриммджоу.

И нумерос, не дожидаясь повторных указаний, метнулся прочь со стула к той самой сквозной дыре, через которую теперь было видно небо и белый песок. То, что они на шестом этаже, Нацу ничуть не смутило. Увернувшись от второго серо, пущенного ему вдогонку, пустой с победным криком «Джерронимо!» нырнул в пролом. Фраксьон Трес Эспады, оскорбленная в лучших чувствах, бросилась в погоню за ним, не задумываясь. Оставшиеся в зале арранкары, наконец-то, смогли позволить себе громко выдохнуть.

Дверь в покои Сегунды оказалась отворена нараспашку. Обойдясь вместо стука коротким высвобождением части своей истинной реяцу, Айзен степенно прошествовал внутрь. Барагган сидел в дальнем углу за массивным столом, никак не отреагировав на появление Соске. Бывший король Уэко Мундо даже и на секунду не оторвался от экрана ноутбука, раскрытого перед ним, чтобы удостоить своего повелителя хотя бы взглядом.

Три проектора, расставленных в центре комнаты, отбрасывали на дальнюю стену изображения, в которых Айзен с удивлением узнал прямые трансляции трех ведущих телевизионных бизнес-каналов мира живых. Подтянутые ведущие, сообщавшие новости и беседовавшие с пожилыми экспертами, то и дело сменялись красочными графиками, а бегущие строки передавали самую последнюю информацию о курсах валют и перепадах на фондовых биржах.

— Йена еще на пункт упала к юаню, — с механической безразличностью сообщил голос из-за тумбы, на котором стояли проекторы.

Не без любопытства заглянув за край, Айзен обнаружил там Шаулонга. Фраксьон Сексты был вооружен большим электронным планшетом и стило. Самым занятным, было то, что ни одного собственного фраксьона Бараггана поблизости не наблюдалось.

— Еще уйдет на два пункта, и аккуратно начинаем продавать акции «БритишПетролиум», — отозвался между тем Сегунда. — Что там с «НорНикелем»?

— Растем, — делая себе какую-то пометку, ответил Шаулонг.

Айзен негромко кашлянул в кулак. Реакции не последовало. Подойдя к столу Бараггана, Соске заглянул в экран ноутбука. На черном экране бежали зеленые строчки какой-то закрытой конференции.

— Чем обязан, Айзен-сама? — только теперь снизошел своим вниманием старик-пустой, параллельно набирая ответ на клавиатуре.

— Я хотел поговорить с тобой насчет нашего последнего договора, — шепотом напомнил Айзен, чувствуя странную неловкость. — Насчет Нацу… Он ведь вернулся…

— Я знаю, — ответил Сегунда, чуть-чуть помешкал и добавил в конец ветвистой матерной фразы задорный смайлик. — Прошу извинить. Мне будет некогда.

— Но как же…

Признаться, отказов Айзен не получал уже давно.

— Все это пыль и тлен, — отозвался Барагган, видимо, приняв последние слова за вопрос. — Нацу лишь элемент упорядоченного хаоса в этом мире. Вам нужна власть над всем Сущим, мне будет достаточно той его части, где правят деньги. Пройдет еще пару лет, и мир живых окончательно будет в моих руках. Компания, которую я открыл всего три дня назад, уже вошла в первую тысячу, через месяц мы окажемся в сотне. Но накопление капитала лишь старт. Я уже знаю, как навербовать себе верных соратников.

— И как же? — невольно вырвалось у Айзена.

— Индустрия компьютерных видеоигр, — кажется, Барагган желчно улыбнулся. — Очень перспективное направление, и весьма прибыльное к тому же. Я буду последовательно вкладываться в самые многообещающие проекты ААА-класса. Один успех окупит пять неудач. Но я не буду уподобляться идиотам, которые сосут последние деньги из игроков. Никаких ДЛС, никаких бета-версий вместо релизов и бесконечных фикспатчей, никаких сырых недоделок, неграмотных сценаристов и криворуких дизайнеров. Я буду делать игры, за которые несколько поколений живых начнут почитать меня выше всяких богов, — всякие сомнения у Соске насчет ухмылки Сегунды исчезли. — Миллиард верных последователей, разбитые в прах конкуренты, новые возможности виртуальной реальности. Я заполучу не только деньги, но умы и души этих людей. Моя власть будет абсолютной…

— Барагган-сама, исполнительный директор «ЭлектроникАртс» только что прислал письмо с подтверждением готовности провести переговоры с нашей «КакудзуИнкорпорейтед» о перекупке компании «БиоВаре», — снова подал голос Шаулонг.

— Прекрасно, — потер руки Сегунда. — Первый камень в фундамент моего величия.

Осмотревшись по сторонам, Айзен с безразличным видом прошел к стоящему рядом дивану и плюхнулся на подушки, откинувшись на спинку. Задавать вопросы о том, кто надоумил старика заниматься всем этим, будущий бог не счел необходимым. Все было понятно и так, а сам Айзен, похоже, потерял последнего союзника в этой необъявленной войне. Впрочем, это как раз было сейчас не самой главной проблемой…

— Достали? — спросил вдруг Сегунда, по-прежнему сидевший к Соске спиной, будто читая мысли хозяина Лас Ночес.

— Да, — не стал скрывать повелитель.

— Сильно?

— Порядком, — на этот раз Айзен сдерживаться, как раньше, уже почему-то не захотел.

— Занять их тебе надо чем-то, — посоветовал «коронованный» арранкар.

— Чем?

— Это уже не ко мне вопрос. Хотя есть тут у нас один специалист…

— Мля, Тесла, я не понял?! Это что за на хрен?!

— Не могу знать, Нноитора-сама!

От затрещины фраксьона уберегло лишь легкое шоковое состояние, в котором находился Квинта Эспада, явившийся поутру на свою тренировочную площадку. Причиной такой реакции послужили раскидистые кусты волчьей ягоды, занимавшие теперь примерно четверть всего полигона.

— Так иди проверь, нах!

Тесла послушно бросился выполнять поручение, и спустя пару минут из глубины зеленых насаждений послышался его дрожащий голос.

— Нноитора-сама, я… я нашел здесь… что-то…

— Я его прибью когда-нибудь, — вздохнул высокий арранкар и поплелся на голос.

Обнаруженный Теслой предмет имел белый цвет, стоял на трех подпорках и был покрыт лаком. Сверху имелась большая крышка с солидной трещиной. А из трещины, в свою очередь, слышался заливистый храп.

— Открой, — настроение Нноиторы упало еще на пару градусов. Квинта узнал того, кто издавал звуки и недр коробки.

Тесла, боязливо приоткрыл крышку и заглянул внутрь.

— Мама, ну пожалуйста, я не хочу идти сегодня в школу, — заявил изнутри голос Нацу. — Меня опять все будут обижать. Опять будут портфелем бить по голове, кнопки на стул подкладывать и пинать исподтишка на переменах.

— Нноитора-сама, это…

— Я уже понял…

— Да, мама, я помню, что я директор школы. Ладно…

Откинув крышку окончательно вверх, перед арранкарами предстал заспанный и зевающий нумерос. Благодаря природной лохматости прическа Нацу не пострадала. Оглядевшись вокруг, пустой дружелюбно улыбнулся.

— Апачи-чан поблизости не видели?

— Какого ты тут дрыхнешь на моем полигоне, мелочь? — сразу перешел в атаку Нноитора, не утруждая себя приветствиями. — Откуда здесь эти кусты?! И что еще за срань ты сюда приволок?! Отвечай!

— Нноитора-сан, это подарок, — Нацу поудобнее уселся на что-то внутри коробки, от чего послышался странный мелодичный звон, и сложил руки перед собой, как послушный школяр. — Я был в Сообществе Душ, как вы знаете, и решил, что он вам пригодится.

— Каким образом мне может пригодиться непонятная хрень?! — взорвался Квинта.

— Нноитора-сама, мне кажется, эта штука называется рояль, — промямлил Тесла.

От недовольного взгляда Эспады, фраксьон вжал голову в плечи, но жизнерадостный Нацу тут же пришел к нему на помощь.

— Тес-кун прав, Нноитора-сан! Поверьте, это великое военное изобретение современности! Рояль в кустах! Я слышал, что с ним можно одержать победу в любом сражении! В любом даже самом проигрышном поединке!

— Это как? — скептически нахмурился Квинта.

— Ну, допустим, деретесь вы с кем-то, а он бац(!) и бессмертный! — принялся пояснять Нацу. — Он такой: «Ха-ха-ха! Вот она моя истинная реяцу! Сейчас я тебя…» А тут у вас раз(!), и рояль в кустах! Противник в шоке и сразу вам сливает! Красота!

Нноитора оперся на свой занпакто и задумался.

— Тесла, как ты думаешь, если заколотить крышку гвоздями и развести снизу костер, эта штука сгорит раньше, чем прожариться мелкий нумерос внутри…

— Я бы на вашем месте не рисковал, Нноитора-сама, — укоризненно погрозил пальцем Нацу в ответ на не слишком завуалированную угрозу. — Не забывайте, на данный-то момент рояль в кустах пока еще у меня, а не у вас…

— Это не ответ, — голос человека, восседавшего на белокаменном троне, прозвучал с легкой толикой раздражения, от которой арранкар, стоявший у подножья, невольно поежился.

— Понимаете, Айзен-сама, чисто теоретически, я не исключаю возможности подобного, но это все лишь голые предположения…

— Заэль, — тяжелый взгляд владыки Лас Ночес заставил Октаву вжать голову в плечи. — Я повторю еще раз, если ты не расслышал. Мне не нужно знать вероятности. Мне нужно знать лишь одно — как и в какие сроки это осуществимо?

— Айзен-сама, — голос арранкара стал почти умоляющим. — Для этого нужны подробные исследования, опыты, продолжительная работа с образцами…

Атмосфера в тронном зале становилась все холоднее, и пустой невольно сбился с мысли, в очередной раз встретившись глазами с бывшим капитаном пятого отряда.

— Заэль, послушай меня внимательно. Я прекрасно догадываюсь, что сейчас ты не хочешь заниматься этой работой. Тебя куда больше интересуют твои текущие опыты, от которых половина цитадели уже провоняла водным раствором аммиака. Но на секунду просто представь себе, что твой отказ, пусть даже он прозвучит в самой завуалированной форме, послужит для меня вполне веской причиной рассмотреть вопрос о самом факте твоей полезности и дальнейшего существования в целом.

Октава, не сдержавшись, испуганно икнул и поспешно прикрыл рот ладонью.

— Вижу, ты, наконец, начал улавливать суть…

— Да, Айзен-сама. Конечно, Айзен-сама. Все будет в лучшем виде, — затараторил Октава, начав потихоньку пятиться к дверям. — Вот только вопрос, — замерев на полпути, арранкар с опаской глянул на повелителя. — Что касается подоп… объектов исследования?

— А что не так? — не понял бывший шинигами.

— Мне не трудно будет придумать адекватную причину, чтобы заставить их посетить мою лабораторию, но… хотелось бы не заиграться в секретность.

— Я понял тебя, — кивнул хозяин Лас Ночес. — И решу эту проблему сам. Просто подготовь все необходимое и будь готов в любой момент.

— Э-э-э, Айзен-сама, еще один моментик… Если вдруг выяснится, что ваше присутствие также необходимо? Допустим для процедуры…

Поднятая рука бывшего шинигами заставали Заэля умолкнуть.

— Сначала разберемся с первым вопросом, и тогда перейдем ко второму. Если он вообще возникнет, — с нажимом добавил Айзен.

— Как скажете, — склонился в поклоне Октава и вылетел пулей из зала, разминувшись в дверях с Улькиоррой.

Только когда за спиной у ученого осталось три коридора и одна открытая галерея, он наконец-то сумел собраться с мыслями. Вытащив из-за пазухи плоскую синюю фляжку с желтой цифрой тринадцать на боку, арранкар отвинтил пробку и сделал хороший глоток. В воздухе разлился нежный аромат лаванды, хотя, судя по румянцу на щеках у пустого, внутри сосуда была отнюдь далеко не травяная настойка. Итак, прежде чем придаваться панике, следовало все тщательно обмозговать. Вмешательство Айзена в уже отлаженный производственный цикл оказалось очень не к месту. По-хорошему придется освободить как минимум половину помещений разливочного цеха и полностью приостановить работу экспериментальной студии. Все бы ничего, но это ставит под срыв исполнение последнего заказа. А отыскать еще одного оптового клиента будет совсем непросто.

— Ничего, — одернул себя Заэль. — Ты — красавец и гений! Ты что-нибудь придумаешь и со всем справишься! А если отбросить глупые переживания и прочее то, это даже может быть окажется интересно. С точки зрения духовной физиологии вроде бы осуществимо, просто раньше никто этим углубленно не занимался. Вот я и буду первым… Главное об основной работе не забывать!

И, окончательно успокоившись, Октава отхлебнул из фляжки еще раз и куда уверенней, чем раньше, зашагал в сторону собственных покоев.

— Хотя если вдуматься, безумием попахивает уже только сама постановка вопроса. Могут ли пустые рожать детей? Ну, Айзен-сама, вот от кого я точно ожидал чего-то подобного в последнюю очередь…

— Таким образом, я считаю, что на самом деле возможности этой девушки базируются на полном подчинении времени и пространства с последующим изменением их в том направлении, которое она сама посчитает необходимым, — закончил бесстрастным голосом свой доклад Куарто и выжидающе воззрился на руководство.

— Вот значит, как, — задумчиво ответил Айзен, откидываясь на каменную спинку трона. — Я слышал о подобной способности. Она называется Полное Отрицание и дарует своему носителю могущество почти божественного уровня. Но можно ли быть уверенными?

— Один особый момент, Айзен-сама, — привлек к себе внимание беглого капитана пустой. — После ваших слов, я вспомнил об одной детали, ранее казавшейся не столь существенной. Мой фраксьон при контакте с этой смертной проявил необычное поведение.

— Нацу? Необычное поведение? — повелитель Уэко Мундо горько усмехнулся.

— Именно, Айзен-сама. Он слушался ее.

— Что?! — бывший шинигами невольно подался вперед, пытаясь уловить хоть что-то на неподвижном лице Куарто. — Как именно он ее слушался?

— Абсолютно, Айзен-сама. Он исполнил все, что она ему приказала. И исполнил дословно и верно, а не так, как он делает это обычно, — в конце голос Улькиорры все-таки дрогнул, и оба присутствующих невольно обменялись понимающими взглядами.

— Вот значит, как? — Айзен вновь принял прежнее положение. — Тогда она, похоже, может не только идеально послужить нашему плану. Если последнее наблюдение подтвердится, то ее реальная значимость возрастет многократно. Да, она определенно нужна нам…

Бывший шинигами задумался о чем-то на несколько долгих секунд, прокручивая в голове одному лишь ему известные варианты, а Куарто, стоявший внизу, все также молча и смиренно, дожидался финального вердикта.

— Она нужна мне, Улькиорра. Скажу даже больше, она нужна всему Лас Ночес, — голос Айзена приобрел привычный властный оттенок. — Доставь ее сюда как можно быстрее. Я дозволяю тебе использовать любые ресурсы и средства. Но учти, она должна стать не пленницей, а гостьей, и по своей воле помогать нам во всем…

— Я понял вас, Айзен-сама, — как ни странно, но ответе Куарто не было былой пустоты.

Продолжение утра выдалось у меня не самым веселым. Сразу после душевной беседы с Нои-куном, я едва не угодил в руки к разъяренным духам-плюс, которые решили устроить мне темную. Неблагодарные поганцы! А главное за что?! Ну, допустим, подарил я Апачи-чан и девчонкам их «братца» Котаро. Так зачем же в меня сразу протухшими яйцами-то кидаться? К тому же «пострадавший», насколько мне известно, шикарно отделался! Его в итоге отобрала у своих фраксьонов в личное пользование сама Тиа-тян. Да он меня благодарить должен! Я когда узнал, самому завидно стало аж до почечных колик. А его «кровные» родственники мне, видите ли, отомстить решили! Забыли уже, пацаки, откуда я их вытащил. Считай, на помойке нашел, очистил от очисток, а они мне такие фигвамы рисуют. Хотя, это все точно панк Шинтаро мутит воду, я-то знаю, и поквитаюсь с этим любителем хэви-металла, но попозже…

Не успел я привести себя в порядок и переодеться в чистое, как меня на доклад к Айзену поволок Улькиорра. Ну, как поволок? Я вообще-то я за ним сам увязался. Потому как догадываюсь, о чем там мой начальник будущему богу будет докладываться.

В тронный зал меня по-прежнему пускать не разрешали, поэтому пришлось побродить под дверью в коридоре. Заэль, выскочивший из царской приемной пулей, унесся вдаль на такой бешеной скорости, что я его даже окликнуть не успел. В уме я сделал себе зарубку, что надо будет потом обязательно уточнить, чего это там ему такого Айзен наговорил.

Но наконец, Улька вышел наружу и со своим загадочно-печальным видом пошел по коридору, видимо, решив в очередной раз попробовать меня «потерять по дороге». Что ж, самое время для очередного шоу «Сеанс чтения мыслей от дяди Нацу!».

— Улькиорра-сан, ну как все прошло? Договорились?

— О чем ты, Нацу? — безразлично бросил мне в ответ Куарто.

— Как о чем? О том, чтоб вашу девушку к нам в Лас Ночес перевезти!

От такого заявления Эспада чуть не навернулся на ровном месте. Повернувшись ко мне с двумя зелеными блюдцами вместо глаз, Улька несколько секунд просто молчал, а я старательно поедал начальство преданным глуповатым взглядом.

— Какую девушку? — по складам выдавил он, наконец.

— Как какую? Ну, ту славную рыженькую няшку, фигуристую такую, с которой вы еще познакомились во время нашего совместного визита в мир живых.

На самом деле, анализ способностей Орихиме был единственной причиной, по которой Улька мог бы потопать на аудиенцию к Айзену в неурочное время. Благо, ничего другого важного в Лас Ночес за время моего отсутствия не случилось. Да и канон никто не отменял, а в этой его части я постарался сохранить достоверность.

— Разве вы не об этом говорили с Айзеном-сама?

— Нет, — Улькиорра замялся. — Почти.

— А! Я знал, Улькиорра-сан! Знал, что под этой холодной броней отчужденности бьется большое горячее сердце настоящего романтика! Ну, а кто бы еще согласился пригреть у себя под крылом бедного малыша Нацу?! Поздравляю вас, Улькиорра-сан, поздравляю от всей души! Хотите, чтобы я помог с переездом?

— Кх, — подавился Эспада, явно думая над тем, как бы спровадить меня куда подальше.

— Вы только скажите, что надо делать!

— От тебя, Нацу, ничего…

Остановившись на середине фразы, Улька вдруг прищурился, явно фокусируя свой пристальный взгляд на моей улыбающейся физиономии. Никак придумал, что-то…

— Вообще, кое в чем ты можешь мне помочь.

Махнув рукой, Эспада двинулся дальше по коридору, а я вприпрыжку заскакал рядом.

— Проблема в том, что сейчас эта девушка находится в Сообществе Душ. Нам нужно как-то аккуратно похи… извлечь ее оттуда, причем желательно сделать все так, чтобы она пошла с нами добровольно.

— Улькиорра-сан, так неужели вы еще не признались ей в своих чувствах? — я осуждающе погрозил арранкару пальцем, но тут же снова широко улыбнулся. — Хотя, я понял! Хотите устроить красивый сюрприз! Я подключу ребят, они тут все приготовят…

— Нацу, я не закончил.

— Простите, Улькиорра-сан.

— Так вот, нам крайне желательно, чтобы она сама согласилась прийти к нам сюда в Лас Ночес. Удобнее всего будет перехватить ее в переходе между мирами. Но чтобы она оказалась там, в мире живых должно произойти нечто, что потребует ее обязательного присутствия. Кроме того, нам понадобятся… аргументы для ее убеждения.

— Улькиорра-сан, извините за критику вашего гениального плана, но мне кажется, он как-то слишком прямолинеен.

— Да? И у тебя есть что предложить?

— О, спасибо, что спросили! Видите ли, Улькиорра-сан, в общении с девушками нужно проявлять побольше изящества и фантазии. Поэтому нам будет совсем не обязательно похищать ее и шантажировать сохранением жизни друзей или чем-то еще. Я помогу вам составить сценарий куда более изысканный и успешный! Кстати, Улькиорра-сан, вы те таблетки, что я вам оставлял не выкинули?

— Нет.

— Это хорошо! А начнем мы с вашего появления. Оно, конечно, будет где-то в середине, но на самом деле этот момент наиболее важен, уж поверьте моему опыту! Значит, так, выходите вы — такой весь из себя мрачный эмо-принц в белом плаще и на черном коне…

Что, казалось бы, может быть общего между многочасовым переучетом товара на складе и глубокой медитацией? На самом деле, гораздо больше, чем многие думают. К тому же обе выше названных процедуры параллельно позволяли Урахаре использовать незадействованную часть сознания для решения куда более глобальных вопросов.

Странное ощущение затишья перед грозовой бурей не покидало торговца с самого утра, и чтобы хоть как-то отвлечься от этого мрачного предчувствия Киске затеял внеплановую перепроверку, чтобы, наконец-то, точно узнать сколько и чего пылится в бесчисленных картонных коробках в задних комнатах магазина. Однако это умиротворяющее занятие было бесцеремонно прервано в самый разгар процесса.

Оторвав лицо от толстой тетради, на которой он слегка прикорнул, Урахара встревожено огляделся, пытаясь до конца разобраться в том, что же он только что ощутил.

— Вроде бы рановато еще, — пробормотал бакалейщик и, прихватив свою трость, поспешил на улицу.

Как выяснилось, чувства не подвели бывшего шинигами. В небе над переулком, ведущим к магазину, со скрежетом раскрывался черный провал гарганты. Крепко сжав рукоять Бенихимэ, Киске напряженно воззрился в бездонный зев межмирового прокола, ожидая появления оттуда практически чего угодно…. но только не этого!

— Нет, ты скажешь, в конце концов, куда мы идем?!

— Ну, Лиль-тян, какой же это тогда будет сюрприз?

— Нацу, я тебя сейчас тресну, честное слово!

— Эй! Кто-то проиграл мне желание? Проиграл. Так будь любезна исполнять…

— Если это окажется какая-нибудь гадость, то я не знаю, что с тобою сделаю!

— А вот это плохо, Лиль-тян. Воображение надо развивать, очень полезное качество!

Два мелких арранкара в белых одеждах одновременно ступили на песок переулка, и Киске непроизвольно сглотнул. Тем временем, худощавая пустая в однорогой маске с явным интересом завертела головой по сторонам, а ее спутник болезненно скривился и вытащил из кармана маленькую коробочку с экраном.

— Ну, что такое с Заэлем в последнее время происходит, а? — возмутился Нацу. — Создается впечатление, что он устроился субподрядчиком к китайским поставщикам электроники! Ни один прибор не работает как надо! Даже этот проклятый навигатор! Мы ведь должны были выйти за городом, а не в центре.

— А мне казалось, что раз ты устраиваешь сюрприз, то должен хоть как-то контролировать ситуацию, — язвительно заметила спутница блондина.

— Лиль-тян, знаешь, если бы я мог все контролировать, то до сих пор оставался холостым свободным человеком, а не закабаленным кормильцем семьи. На родственничков, то рассчитывать не приходится…

— Ты, кстати, так и не поделился с нами, кто же это исхитрился тебя охомутать, — раздался из темноты гарганты новый голос, и под свет материального мира шагнул третий спутник мелкогабаритной парочки.

И мир заметно вздрогнул. Лишь чудовищным волевым усилием Киске сумел заставить себя не выхватить из ножен Бенихимэ, едва он ощутил ничем не сдерживаемую реяцу высокого темноволосого пустого, замершего с сонливым выражением лица за спиной у мелких арранкаров.

— Старрк-сама, вы меня извините, но хотелось бы потянуть интригу, перед предстоящей пирушкой, — хитро оскалился Нацу, обернувшись к самому могущественному меносу, которого Урахара когда-либо видел в жизни. — Кстати, я ведь вас уже пригласил? Да, точно пригласил, у меня так и записано в блокноте «Примера + 1».

— Плюс один?! — немедля возмутилась Лиллинет.

Наблюдая за происходящим, Киске потихоньку начинал ощущать, что у него закипают мозги. Но колоссальное давление разрушительной духовной энергии того, кого назвали Примерой и Старрком, действовало довольно отрезвляюще. От такого уровня реяцу всех людей в ближайших кварталах, скорее всего, лишило сознания. Да и тревожные системы, за которыми в Сообществе Душ должны были присматривать бойцы двенадцатого отряда, сейчас, наверное, буквально с ума сходили.

Тем временем, прежде чем Киске успел хоть что-то предпринять, мелкий лохматый блондин, отбившись от нападок своей спутницы, обратил внимание на самого торговца. К полному ужасу последнего.

— Дедун! Привет! Ой, Лиль-тян, Старрк-сама, а вы ж, наверное, не знакомы? Позвольте вам представить, наш фактический дедушка и знаменитый коммерсант, известный также как Неуловимый Урахара!

— Неуловимый? — заинтересованно протянула Лиллинет.

— Ага, — кивнул радостно Нацу. — Это его главное прозвище в Сообществе Душ. Там даже целый эпос анекдотов есть о Неуловимом Урахаре, вот например…

Закончить 78-ому, к счастью, не дали появившиеся на пороге магазина Рэнджи и Чад, тут же переключив внимание Нацу на себя.

— О! Садо-кун! Как дела? Поправляешься? Мандаринки мои поел?

Судя по лицам Ясуторы и Абараи, на них двойственность ситуации произвела еще более глубокий эффект, чем на хозяина магазина. Причем, определить, что хуже — встреча с арранкаром уровня Старрка или повторное общение с Нацу — никто из них точно не смог бы даже с третьей попытки.

— А и ты здесь? — жизнерадостный взгляд Нацу перешел на Рэнджи и сразу посуровел. — Смотри, Лиль-тян, перед тобой редчайший вид красных кухонных хомяков, расхищающих самыми темными ночами чужие холодильники. Говорят, что только одна такая особь за один присест может смолотить количество халявной еды, которое по размеру равно его собственному живому весу!

— Какая прелесть, — плотоядно улыбнулась мелкая пустая, от чего Рэнджи инстинктивно сделал шаг назад. — Старрк, а можно я заведу себе такого хомячка?

— Можно, — не задумываясь, согласился Примера.

— Я обо всем договорюсь, — тут же влез Нацу и широкими шагами направился к Урахаре. — Дедуль, сколько за комнатного вредителя хочешь? Я понимаю, что просить тебя, жлоба полосатого, сделать маленькой внучке подарок бессмысленно, но хоть скидку-то нам, дашь, а? Кровиночкам-то своим?

— А если вдруг дам, вы заберете покупку и быстро покинете город? — с явно непраздным интересом уточнил Киске, заставив Рэнджи подпрыгнуть.

— Урахара-сан, вы чего?

— Ой, он еще и разговаривает! — раздался со стороны гарганты умиленный голос Лиллинет. — Хочу такого! Хочу-хочу-хочу!

— Ну, откровенно говоря, Рэнджи-кун, прокормить тебя с каждым днем становится и вправду все сложнее, — задумчиво протянул бакалейщик. — При этом реальной пользы от твоей помощи в работе по магазину наоборот все меньше и меньше.

— Урахара-сан, я вам все возмещу! — едва не сорвался на крик лейтенант, на всякий случай, прячась за спину к Чаду. — И отработаю!

— Эй, не встревай в чужой разговор, погрызун, — «приструнил» шинигами Нацу. — А то останешься без поилки и колесика! Дед, у тебя ведь если что найдется все нужное?

— Хм, ты не ответил на мой вопрос, Нацу-кун.

— Просто меня эта гроза морозилок перебила, я и забыл. К сожалению, уйти так сразу не получится, но как раз ты можешь нам поспособствовать в этом.

— Вот как? — прищурился торговец, еще крепче сжимая рукоять занпакто.

— Конечно! — сверкнул улыбкой 78-ой. — Мы ведь пришли не только затем, чтобы купить ручного питомца для дамской сумочки. Дело в том, что у нас в там Лас Ночес намечаются посиделки, и меня коллективным решением снарядили за покупками! А я за компанию прихватил Лиль-тян и Старрка-сама, им все равно делать нечего было. К тому же, кому-то полезно хоть иногда гулять, а не валяться целыми днями и зарастать плесенью, — добавил арранкар назидательным тоном, зыркнув в сторону Примеры.

— А он прав, Старрк, — поддержала 78-ого Лиллинет, на что высокий пустой лишь махнул рукой и сделал вид, что его это вообще не касается.

— Выходит, зря я переживал, что вывалились мы неудачно, — подвел итог Нацу. — Ведь кто же поможет нам с закупками лучше, чем родной дедушка? К тому же опытный коммерсант, к тому же и сам торгующий в мелкую розницу. О скидках напоминать надо?

Духовный фон заметно дрогнул от появления поблизости еще одного мощного источника реяцу, который начал стремительно приближаться к месту событий.

— Хм, — в глазах у Нацу зажглись веселые искры. — А вот и Ичи-кун объявился. Я вас тут ненадолго оставлю, надо же поздороваться с человеком. Лиль-тян, можешь пока начинать. Вот тебе список.

Толстый длинный рулон бумаги, вытащенный Нацу из-за пазухи и сунутый Лиллинет в руки, свободно раскрылся до самой земли и покатился дальше, разматываясь на несколько метров. По всей внутренней стороне листа сплошным ковром шли мелкие кривоватые иероглифы. Некоторые места были обведены красным маркером.

— Вот это, — ткнул Нацу пальцем в пометки, — нужно будет взять обязательно, а без мангала и кевларовой мышки на титановой нити, скажу тебе честно, нам возвращаться, вообще не стоит, — после чего, 78-ой исчез в серии коротких сонидо, забирая при этом каждый раз куда-то ощутимо в сторону от прямого маршрута в направлении Ичиго.

Лиллинет пробежала взглядом несколько строк и подняла глаза поверх списка на троицу, все еще стоявшую у входа в магазин.

— Ну что, деда, начнем по порядку? — вкрадчивым тоном поинтересовалась арранкарка, за спиной у которой монолитной громадой замер Примера. — Где бы нам по-быстрому здесь найти «тридцать килограмм свежего мяса»?

При этом вопросе выражение лица Лиллинет было настолько красноречивым, что буквально через какое-то мгновение Ясутора уже сделал короткий шаг в сторону, прячась за черным хаори. Замешкавшийся Абараи отстал от мексиканца лишь на пару секунд.

Уже активировав банкай и приближаясь к магазину Урахары, Ичиго почувствовал какой-то странный озноб, пробежавший вдоль позвоночника стадом резвящихся мурашек. Хотя, чему удивляться? Реяцу пустого, появившегося в самом центре Каракуры, была настолько велика, что в этом случае, в самом деле, было чего опасаться. Однако, когда прямо по курсу, но только чуть выше, появилась знакомая невысокая фигура в белом наряде и с заброшенным за спину клинком, Куросаки понял, что интуиция предупреждала его совсем не об этом. Блондинистые лохмы Нацу разметались от встречного ветра, а на глуповатом лице застыла искренняя улыбка.

«Одиннадцать секунд, — мысленно повторил временный шинигами. — У меня будет на все про все, всего одиннадцать секунд. Главное — не дать сбить себя с толку!»

— Эй, рыжий! — подлетающий арранкар исполнил какой-то замысловатый кульбит и едва не врезался в Ичиго. — Я тут не часто бываю, еще не освоился. Подскажи, где тут у вас можно заказать металлической сетки? Мелкой, метра четыре квадратных?

К этой встрече Куросаки готовился уже давно. Он просчитал немало вариантов начала их беседы — шутки, подколки, вопросы, наивные благоглупости… Но чего он никак не ждал, так это почти полного безразличия, с которым мелкий нумерос к нему обратился.

— И зачем тебе сетка? — невольно вырвалось у Ичиго.

— А тебе какое дело? — невозмутимо парировал Нацу.

— Это вообще-то мой город и моя территория! Здесь я вопросы должен задавать, в конце-то концов! — искренне возмутился шинигами.

— Твой город? — пустой наивно захлопал ресницами. — Ой, ты, наверное, местный штатный шинигами, да? А меня Нацу зовут! Правда, зовут нечасто. Будем знакомы!

— Подожди-ка, — на мгновение Куросаки едва не потерял контроль над реяцу и с немалым трудом удержался в воздухе. — Нацу? Ты что, меня не помнишь?

— А мы встречались? — арранкар удивленно распахнул свои синие глаза. — Разве?

— Ичиго. Я — Куросаки Ичиго! Мы же дрались в парке, когда ты приходил сюда с этим однорогим высокомерным придурком-фотографом! Твоим шефом! И потом еще…

Почему-то, тот факт, что нумерос его не узнал, не столько оскорбил Куросаки, сколько попросту испугал. Как будто, кто-то незримый тихонько и подленько подпилил пару опор мироздания, и теперь они вдруг начали проседать, разваливая за собой всю постройку. Но по мере речи Ичиго, выражение лица Нацу становилось все более и более осмысленным. А на последних словах пустой уже привычно улыбнулся.

— Ичи-кун! Прости, не признал — богатым будешь. Извини, правда, столько лет прошло!

— Лет?

— Эх, ты, наверное, и не в курсе, да? — то ли смутился, то ли посочувствовал Нацу. — У нас же в Уэко Мундо время идет побыстрее, чем у вас тут. Да, такие вот, брат, дела. Ну, рассказывай! Как сам, как семья? Папаня твой все коновалит потихонечку? А сестры как, замуж еще не повыходили? А сам не женился? С Тацуки-тян у тебя что, не срослось? Или в процессе пока? Школу-то закончил? А институт себе уже выбрал? На медика, наверное ж, пойдешь? Рекомендую патологоанатомом! И пациенты тихие, и работа без шухеров, и за точность диагноза голова никогда болеть не будет!

А голова у Ичиго от такого потока вопросов и вправду начала раскалываться. К тому же, ощущение от присутствия поблизости мощной разрушительной реяцу того самого, пока еще неизвестного пустого стало отдаваться во всем теле шинигами легкой пульсацией.

— Хватит!

Нацу послушно смолк. Ровно на полсекунды.

— Да ты прав, времени на разговоры совсем нет. Так что там с сеткой?

— К чему тебе столько?!

— Сачок буду делать…

Левая рука Куросаки, уже тянувшаяся, чтобы «одеть» на лицо шинигами маску (после чего уже порубить, наконец, это мелкое недоразумение в винегрет), замерла на полдороги.

— Сачок?

— Для бабочек, — весело кивнул арранкар.

— Четыре квадратных метра… Для бабочек…

— Да, для больших бабочек, — подтвердил Нацу и, сделав пальцами прямоугольное «окошко фокуса», примерил его почему-то на самого Ичиго. — Вот как раз примерно с тебя. Может чуть больше даже.

— В Уэко Мундо водятся такие бабочки? — несмотря на весь идиотизм обсуждаемой темы, Куросаки не смог удержаться от этого вопроса.

— Пока нет, — пожал плечами блондин. — Но могут появиться в ближайшее время. Ну, я так думаю. Иначе обидно будет — сачок есть, а бабочки не уродились… Пичаль…

Резко погрустнев, Нацу даже носом шмыгнул от расстройства.

«Великие предки, да о чем я вообще тут распинаюсь, когда там такая тварь лезет в магазин у Урахаре?! Хотя отголосков сражения явно нет, да и положение пустого за все это время так и не изменилось… А что если?»

— Нацу, а кто это там пришел с тобой сегодня?

— Со мной-то? — просиял лицом нумерос, мгновенно сбросив былую тоску. — Со мной пришли крошка Лили и великий Старрк. Он, кстати, у нас Примера Эспада, если вдруг что. Добрейшей души ребята, почти как я! Лиль-тян добрее! — Ичиго невольно вздрогнул, представив себе подобную «добрячку». — А Старрк-сама спокойный, иногда слишком спокойный, — Нацу оглянулся в ту сторону, откуда фонило духовной энергией Первого Номера Лас Ночес, и цикнул зубом. — Вот и сейчас, по-моему, он приснул мальца. Ты, если что, его лучше не буди, а то он, когда его не Лиль-тян будит, подушками кидается и чем еще под руку попадется. Табуретками, башнями, чужими фраксьонами… Оно тебе надо? Лиль-тян закупится у дедули, ты мне сетку поможешь найти — мы и свалим. Ах да, еще одно. Деду я не доверяю, он же любое письмо сначала вскроет, чтоб проверить, не пересылает ли там кто кому полтинничек. А ты у нас парниша сурьезный, с тобою можно дело иметь!

Из широкого рукава арранкара на свет появился белый конверт. Чем-то явно надушенный и запечатанный крохотным розовым сердечком.

— Передай от меня Йору-тян при встрече, лады?

Не дожидаясь вопросов и согласия, пустой сунул письмо Ичиго за пазуху.

— Только смотрим мне там, не забудь сказать от кого! А то еще решит, что от тебя, а мы с женой чужих поползновений в сторону Йору-чан не потерпим! Понял?!

На этот раз рыжий шинигами так и не успел осознать, что же именно было странного и неправильного в прозвучавшей фразе и снова сбило его с мысли о том, что нужно уже заняться делом и решать вопрос с присутствием поблизости Примеры.

— Ичиго, а что здесь происходит?

Обернувшись на голос и увидев Рукию, Куросаки вдруг четко осознал, какое у него было выражение лица, когда он явился в прошлый раз на ту злосчастную поляну.

— Я думала, тебе нужна помощь, что ты здесь сражаешься, а ты…

— Кучики-химе! — радостный возглас пустого не дал девушке договорить. — Кучики-химе, какое непередаваемое счастье лично лицезреть вас здесь!

Белое пятно, промелькнувшее перед Ичиго, пронеслось в сторону Рукии. Наследница великого дома рефлекторно отскочила назад, вскидывая перед собой занпакто, а нумерос, едва не наткнувшись на белое лезвие, оказался к ней уже вплотную. В протянутой руке пустого был небольшой тетрадный лист с какими-то каракулями и карандаш.

— Кучики-химе! А можно автограф?!

— Чего? — брови девушки взлетели вверх.

— Автограф? — левый глаз Ичиго дернулся несколько раз.

— Да-да-да! Умоляю! Кучики-химе, вы знаете, как мне все обзавидуются в Уэко Мундо, если я вернусь назад и покажу им ваш автограф на вашем же рисунке! Хэ-хэ! Да у Заэля от расстройства вся тушь потечет, а Ичимару-семпай мне за него все свои диски с понями предложит! Это как минимум!

Под натужный скрип ржавых шестерней, раздававшийся из-под черепов обоих шинигами, Рукия как-то бездумно протянула руку и, как сомнамбула, взяла листок.

— Это и вправду мой рисунок… Откуда он у тебя?

— О! — Нацу тут же надулся от гордости. — Контрабандный товар! Человек с риском для жизни из самого Сейретея тащил! Обошел все посты и дозоры, полз под пулеметным огнем и колючей проволокой под током, споил половину второй дивизии на границе. А как через нашу таможню бедняга шел! Это ж кошмар, вы хотя бы представляете, какие штрафы впаял этот бессовестный Айзен за контрабанду предметов искусства?! А при этом налоги на роскошь подняты до семидесяти восьми процентов? Ну как тут чего честно-то декларировать? У меня ж зарплаты ноль! Я вообще по штату всего лишь фраксьон, и то у Куарто… Ну дольку имею на одном спиртовом заводике еще, да рулон акций «Какудзу Inc», но то мелочевка же… Кучики-химе, подпишите, а?

Сложил на груди молитвенно лапки, пустой уставился на девушку двумя преданными синими звездами.

— Хорошо-хорошо, подпишу, — все лицо Рукии к тому моменту уже залил темный румянец, а глаз Куросаки дергался в ритме иглы на швейной машинке. — А что, правда, считается произведением искусства? — уточнила шинигами, делая росчерк на листке.

— О, Кучики-химе, выше ваших картин ценятся только полотна вашего брата Кучики-сама! Но они есть только у двух человек во всем Лас Ночес. И то, в отличие от Тоусена-сана, мне мое досталось исключительно как часть приданого от родителей невесты. Кстати, пользуясь случаем, приглашаю вас на гуляния в честь моей свадьбы. Конкретные сроки пока еще уточняются, но мы с супругой будем рады видеть вас в любом случае! Вашего брата я, помнится, уже известил…

— Тоусен… собирает живопись… Нацу, что ты несешь?! — не выдержал Куросаки.

— А вот тебя, Ичи-кун, я приглашать не буду, — обернулся к рыжему арранкар. — Вопишь ты много, да и внешним видом не услаждаешь взор, уж точно. Конечно, — пустой снова обернулся к Рукии и с великой осторожностью принял из ее руки подписанную бумажку, — Кучики-химе может взять с собой любое число друзей, так что у тебя есть шанс упасть к ее компании на хвост.

Запрятав листочек куда-то обратно в рукав, и сунув карандаш в свои торчащие вихры (ориентировочно за ухо), нумерос низко склонился перед девушкой, исполнив поклон в лучших традициях высшей аристократии Сообщества Душ.

— Моя благодарность безмерна, Кучики-химе, и я буду вспоминать этот день с восторгом до самого Конца Света… Кстати, не сочтите за дерзость, не знаете, где тут можно достать мелкой металлической сетки, метра три-четыре квадратных?

— Сетки? — ошарашенное выражение на лице у девушки почему-то подарило Ичиго ни с чем несравнимое наслаждение, но как выяснилось ненадолго…

— Ага, сетки. Мы просто с Ичи-куном как раз думали сделать сачок. Для ловли бабочек одной занятной породы…

— Мы?! — булькнул Ичиго.

— Ну, хорошо, — «сдался» Нацу и с покаянным видом пояснил. — Вообще, это идея целиком принадлежала Ичи. Я просто решил помочь старому знакомому, все равно меня Лиль-тян отпустила пошляться, пока она у деда закупается…

— Так вот чем ты тут в последнее время занимаешься, — протянула Кучики, прореагировав неожиданно спокойно. — Похоже, безумие может быть заразным…

— Рукия! Да он все врет..! — возмущению Ичиго не было предела, но подскочивший Нацу повис у парня на правом плече и закрыл рот ладонью.

— Все врут! — «припечатал» пустой. — А ты не пали весь сюрприз раньше времени! И про письмо мое не забудь, приятель!

Резкий хлопок сонидо оставил шинигами наедине.

— Какой… сюрприз?

— Нет никакого сюрприза.

— Какой сюрприз, Ичиго?!

— Да нет никакого сюрприза. Какой-то арранкар тебе чего-то наплел, а ты и веришь…

— Какой сюрприз, Куросаки?! Ты меня знаешь, пока не скажешь, не отстану!

— Нет никакого сюрприза!

— Ичиго!

Посмеиваясь себе под нос, Хирако отвернулся от беснующейся в небе парочки и уже хотел сделать шаг с крыши, когда ощутил за спиной чье-то присутствие. То, что это оказался тот самый мелкий блондинистый нумерос, вайзарда уже не удивило.

— Итак?

Арранкар смущенно улыбнулся и протянул Хирако чистый листок и карандаш.

— Мой тоже?

— Ну, не взять автограф у человека, который когда-то гонял в хвост и гриву самого Айзена, было бы с моей стороны совершенно непростительно.

— Забавный ты арранкар..? — протянул с невысказанным вопросом Шинджи, оставляя свою подпись на бумаге.

— Нацу. Шайтано Нацу.

— И зачем же все это было нужно, Нацу?

— О, главные события сейчас происходят совсем в другом месте, Хирако-сама. Я бы даже сказал в другом мире. Точнее между миров…

Узкое ущелье с высокими склонами, поднимавшимися в непроглядный мрак, выглядело довольно уныло и однообразно. Впрочем, девушке, бежавшей по каменистому проходу в сопровождении двух шинигами, было сейчас, в любом случае, не до любования местными красотами. О том, что ее путь закончится значительно раньше, чем впереди замаячит арка выхода, Орихиме еще не догадывалась.

Ощущение от чужого присутствия, накрывшее всех бегущих своей мягкой тяжестью, заставило всю троицу резко остановиться.

— Что за..? — настороженно пробормотал один из охранников, пристально вглядываясь в тьму, сгустившуюся впереди, и начиная тянуть из ножен свой асаучи.

— Очень не советую этого делать, — вспыхнули во мраке два изумрудных глаза.

Внезапно возросшее духовное давление пригнуло шинигами к земле. Иноуэ удивленно оглянулась, отчетливо осознавая, что происходит, но не понимая, почему это никак не затрагивает ее саму.

— Прекрати это! — вырвалось невольно у девушки.

— Пожалуйста, — откликнулся неизвестный, и едва его зловещая аура вернулась на прежний уровень, как обессиленные шинигами мешками повалились на землю.

Только убедившись, что с бойцами Готея все в порядке, Орихиме снова посмотрела на силуэт, лишь слегка видневшийся в темноте, если бы не его пылающий взгляд.

— Кто ты?

— Мы уже встречались прежде, — ответил пустой, делая два шага вперед.

Увидев облик, в котором Куарто Эспада предстал в тот момент перед девушкой, многие его сослуживцы удивились бы ничуть не меньше, чем Иноуэ. Кто-то бы даже поржал, а кто-то, вероятно, наоборот стиснул зубы от зависти. А вот реакции представительниц слабого пола были бы более… однозначными.

Угольно-черный костюм, накрахмаленная белая рубашка и щегольской алый бант на шее идеально сочетались с кроваво-красным плащом, имевшим широкие свободные рукава и длинные полы, почти достававшие до земли. Левая кисть арранкара была убрана в карман, правая — небрежно покоилась на рукояти занпакто, выглядывавшей из-под плаща, слегка отвернутого в сторону. На беспристрастном лице пустого не было эмоций, но тьма, по-прежнему клубившаяся у него за спиной, оттеняла болезненную бледность кожи, придавая ей оттенок слоновой кости.

— Ты… Это ведь ты был тогда в парке? — будто не до конца веря своим глазам, произнесла Иноуэ не в силах отвести завороженного взгляда и сбиваясь через слово.

— Верно, — правый краешек губ Улькиорры чуть приподнялся вверх, и описать те усилия, которые Куарто пришлось затратить на это, вроде бы, простое действо не получилось бы описать и в паре толстенных томов.

— Вы… напали на нас тогда… напали на людей… Вы ранили Садо-куна! — замотав вдруг головой, выпалила Орихиме.

— Нацу только лишь защищался, — холодно возразил арранкар. — К тому же, он случайно ранил тот му… твоего друга, — поправился пустой, бросив почти незаметный взгляд на манжету, торчавшую из-под плаща.

— Чего ты хочешь?

— Предложить тебе прогуляться в одно интересное место.

— С чего бы мне соглашаться?

— Тебе так противна моя компания? — вопросом на вопрос ответил Куарто, еще раз быстро сверившись со столбиками корявых иероглифов, покрывавших белоснежную ткань почти сплошным слоем, но так, что бы подсказки было видно только самому носителю рубашки.

— Нет, я… но… ты… — смутилась Орихиме, покрывшись вдруг румянцем и явно борясь сразу с полудюжиной противоречивых мыслей.

И хотя в тот момент Улькиорра был совершенно уверен, что ничего из задуманного уже не получится, но все-таки произнес еще одну фразу, как и просил (практически в приказном тоне) один мелкий фраксьон.

— Если тебе будет так проще, то можешь считать это свиданием. И уйти с него в любой момент. Даю свое слово.

Иноуэ окончательно зарделась, но тут же вспомнила кое о чем другом.

— Мои друзья в Каракуре, на них напали…

— Это не нападение, им ничего не угрожает, — ответил пустой, лишь удивляясь тому, что ему до сих пор не пришлось применять силу. — Просто мой подчиненный устроил небольшую провокацию, с целью вытащить тебя из Сообщества Душ.

— Вытащить меня? — искренне удивилась Орихиме.

— Да. Чтобы мы смогли встретиться здесь. Практически один на один, — щеки девушки опять налились румянцем. — Кстати, не беспокойся о своих сопровождающих. Их быстро найдут, а местный Чистильщик появится очень нескоро.

На несколько секунд в туннеле повисла многозначительная тишина.

— Твое решение?

— Значит, ты обещаешь, что я точно могу уйти, когда захочу? — с некоторым сомнением уточнила на всякий случай Иноуэ.

— Да, — еще один короткий взгляд на манжету, — но надеюсь, что у меня получиться приложить достаточно усилий, чтобы тебе не захотелось. И пока ты будешь находиться со мной, то я отвечаю за твою защиту и безопасность.

— Если моим друзьям и вправду ничего не угрожает, — протянула рыжая, очень аккуратно подбирая слова, — то… Это твое предложение было бы весьма… интересным.

За неуловимые полмгновения Куарто Эспада вздрогнул от удивления, но тут же справился с собой. Лишь уголок его губ сам собой приподнялся еще чуть выше.

— Тогда прошу, — пустой сделал приглашающий жест, распахивая рядом с собой гарганту и демонстративно выставляя левый локоть.

Поколебавшись еще секунду, Орихиме взялась за предложенную «опору». Уже когда они шагнули внутрь прокола, ведущего к серым пескам Уэко Мундо, девушке показалось, что ее спутник тихо бормочет в сторону «Теперь получается я ему еще и пиво должен…»

Вернуться обратно к магазину я успел вовремя. Еще бы чуть-чуть, и вконец обнаглевшее купеческое сословие вот-вот познало бы всю мощь разгневанной военной аристократии Уэко Мундо. Стоило Урахаре после моего исчезновения немного оклематься, и он сразу же вошел в свой привычный торгашеский ритм. А арранкар сейчас перед ним или просто неосторожный залетный покупатель — бакалейщику было глубоко по барабану. Лиль-тян же в свою очередь обладала массой достоинств, но сдержанность и умение торговаться в их число никак не входило.

Садо и Рэнджи, уже припаханные Киске, активно таскали на улицу какие-то коробки и ящики. Абараи, надо заметить, старался особенно усердно, что сразу бросалось в глаза. Старрк, нагло завалившись на груду каких-то тюков, окончательно слился с декорациями и грозно сопел в две дырки.

— Всего-то триста йен за упаковку! Считайте, и так в убыток себе отдаю! — обмахиваясь веером, напирал Урахара.

— Мне до аптеки ближайшей сходить?! — огрызнулась мелкая пустая, но я, шмякнувшись рядышком на песок, разрядил мощный грозовой разряд, уже сгущавшийся между этими двумя собеседниками.

— Лиль-тян, что этот лапшевес тебе там втирает, дай-ка я гляну!

— И ничего такого, — тут же ушел в «глухую оборону» Киске. — Все честно, по рыночным ценам. Подумаешь, маленькая надбавка за специфику и риск…

— Так за что ты там, Киске Моисеевич, триста йен у нас просишь? — перегнувшись через плечо Лиллиннет, я сунул моську в список. — За пузырек снотворного?

— Цена в пределах разумного…

— Дед, я если столько заплачу за флакон пилюлек, то спать потом вообще не смогу. Тебе совести отсыпать или за своей сходишь?

— Ну ладно, пусть двести пятьдесят…

Я понятия не имел, сколько реально стоит эта мелочь, но знания характера собеседника меня не подвели. И судя по тому, как быстро торговец согласился скинуть аж шестую часть первоначальной суммы, то наваривался он по-прежнему в две-три цены.

— Лиль-тян, ты такое видела когда-нибудь, а? Дедуль, у тебя гигай что ли со специальной функцией? Так нагло врать и не краснеть ни на йоту!

— А давай я его оттуда вытащу, и посмотрим тогда на его естественные реакции? — с кровожадной улыбкой предложила мне меньшая часть Примеры.

— Да, если все так и дальше пойдет, то и вправду придется раскулачивать!

— Эх, и чего не сделаешь ради близких родственников, — якобы испугавшись, тут же сдал назад Урахара. — Двести… Нет, только сегодня и только для вас, сто девяносто девять! Но это уже критичная цена.

— Смотрю я, дед, на тебя и удивляюсь с каждым разом все больше. И как это ты до сих пор не стал собирательным персонажем?

— В каком смысле? — не понял Киске. — Как в литературе?

— Нет, как в алхимии! Есть там такой чудесный образ — сапер-неудачник, который один раз ошибся. И вот теперь товарищи усиленно собирают его по полю.

— Сразу видно, что в Лас Ночес некому заняться вашим воспитанием, — вздохнул Урахара, прикрывшись веером. — Лазаете среди ночи в чужие дома, постоянно угрожаете честным коммерсантам… Сто восемьдесят пять.

— А еще мы там пьем, курим и с девушками на гулянки ходим, — согласился я и покосился на Лиллиннет. — Апачи-чан ни слова… Сто пятьдесят.

— При встрече обязательно попеняю Айзену за такие просто недопустимые послабления для личного состава, — хмыкнул торговец, чуть менее радушно, чем раньше. Видать, я и вправду подобрался к реальной цене препарата. — Сто семьдесят.

— Ему сейчас будет не до уроков этикета с поднадзорным контингентом, — подвел я итог, вспоминая свой последний разговор с Заэлем за рюмкой чая. — По рукам. Что там дальше у нас? И кстати, дед, нам бы это все еще с доставкой на дом? Нет? Ну ладно, вон у нас какой тяжеловоз бока отлеживает…

Уложиться мы успели минут за пять, как раз до того, как духовные источники Ичиго и Рукии, вдоволь «наметавшись», снова стали двигаться в нашу сторону. Надеюсь, Улька не опростоволосился, а то, делая девушке первое приглашение на свидание, многие садятся в лужу. Но не зря же я шефа так долго и тщательно инструктировал?!

— В итоге с вас… — Киске закончил выбивать счет на каком-то древнем органайзере, и оторвал полоску длинного белого чека, протянув ее мне.

Взмыленные Рэнджи и Чад устало плюхнулись на крыльцо. Разбуженный Старрк с явным неудовольствием взирал на ту кучу, которую ему теперь предстояло переть. Увидев цифру в конце длинного перечня, я лишь широко осклабился, вытаскивая из рукава чековую книжку, чем, похоже, сумел удивить даже Киске.

— Компания «Какудзу Inc» щедро оплачивает мои счета, дедуля, — уведомил я носителя полосатой шляпы, выписывая требуемую сумму «на предъявителя». — Так что можешь теперь не бояться, просить у тебя в займы я больше не буду. Все-таки, не зря ж я твой внук? Ты, кстати, штампик в своем-то чеке тоже поставь, будь добр, да и сам там черкни, где нужно. Я ведь еще правильно помню, что возврат бракованного товара возможен в течение месяца?

— Какое же ты чудовище, внучек…

— А то ж! Наследственность видать хорошая.

По совершенно опустевшим коридорам Лас Ночес не гулял даже ветер, в результате чего они порядком удивляли Канаме. И немного нервировали. С момента появления в цитадели арранкара номер 78, Тоусен как-то уже попривык, что здесь стало шумно и суетно, причем вне зависимости от того, находился ли Нацу в комплексе, или опять шлялся где-то по другим мирам.

— Ва-а-а-а?

— Согласен, — кивнул бывший капитан Вандервайсу, плетущемуся за ним по пятам. — Это явно все не к добру…

— Ы-ы-ы.

— Возможно. Стоит проверить внешний периметр, не могли же они просто исчезнуть. Как минимум, что-то должна была заметить стража у ворот…

К сожалению, озвученным надеждам Канаме так и не суждено было сбыться. Искомой пары привратников на ближайшем проходе в купол попросту не обнаружилось. Зато внимание бывшего шинигами привлекли ритмичные громкие звуки, раздававшиеся где-то в отделении. Проделав путь примерно в полкилометра вдоль округлой стенки купола, Тоусен обнаружил источник шума, вот только по достоинству оценить весь красочный пейзаж, открывшийся перед ним Канаме так и не смог.

— А у вас всегда здесь так тихо?

— Нет. Просто наша прогулка затянулась чуть дольше, чем я планировал. Поэтому лучше сразу отправиться к остальным… Если ты не против, конечно?

— Ты же сам обещал меня со всеми познакомить!

— Я и не беру назад своих слов. Просто, может быть, тебе это все уже надоело…

— Нет, все было очень мило и интересно.

Когда женские пальчики в очередной раз еще крепче сжали его локоть, внутри у Улькиорры опять шевельнулось какое-то странное чувство. Мысленно вздохнув, но продолжая хранить холодную учтивость, Куарто направился вместе с гостьей по новой подвесной галерее, которая вела к дыре, пробитой во внешнем куполе крепости.

На самом деле, по мнению Эспады, все пошло не так с самого начала. Взять хотя бы тот факт, что гарганта, через которую они должны были сразу попасть в Лас Ночес, открылась почему-то в прилегающем к замку уголке пустыни. И это было бы еще ничего, но уютная рощица, куда их вывел проход между мирами, была явно рукотворного происхождения. Ну, не росло в верхней части Уэко Мундо в одном месте столько деревьев. Да еще и все как одно с аккуратно скругленными ветвями на концах, вместо привычных бритвенно острых шипов. Вдобавок к этому имелся десяток птичек-пустых, рассаженных на ветках и издававших мелодичную трель, названную Орихиме «очень милой». По мнению Куарто тварюшки просто пытались взывать о помощи и просили, чтобы их отпустили. Впрочем, то, что лапки пичужек приклеены к коре субстанцией, напоминавшей эпоксидную смолу, заметил, похоже, тоже только сам Улькиорра. Но хуже всего была большая скатерть, расстеленная в центре рощицы, накрытая для пикника на двоих. Корзина со снедью и запасной посудой тоже присутствовали. Увидев все это, Орихиме к полному недоумению пустого сначала почему-то сильно зарделась, бросила на него пару странных взглядов, а дальше… Дальше ситуация окончательно вышла у Эспады из-под контроля.

На какое-то время Улькиорра превратился в практически безмолвного и бесправного зрителя, со стороны наблюдая за тем, как его куда-то волокут, сажают, вежливо, но настойчиво заставляют что-то есть и пить, задают какие-то вопросы. Удивительно, но его ответы, которые удавалось вставлять, выслушивались со всем вниманием, хотя на ситуацию в целом это никак не влияло. Возможно, как опасался арранкар, здесь дело не обошлось без Абсолютного Отрицания, но утверждать точно он не мог.

К счастью, когда ему было скормлено уже примерно две трети корзины, еда наконец-то закончилась, и Улькиорра снова смог инициировать движение в сторону крепости на горизонте. Правда, быстрого перемещения снова не получилось, да и полный желудок, как выяснил арранкар на собственном опыте, не располагает к беготне и метаниям.

Лас Ночес встретила их запустением и тишиной. Тронный зал, куда Эспада должен был проводить гостью, оказался также тих и безлюден, и за неимением лучших вариантов, Куарто пришлось направиться в свои покои, параллельно устроив Иноуэ экскурсию по местным «достопримечательностям». Один раз Улькиорре все же показалось, что где-то в отдалении промелькнуло, гремя стеклянной тарой в железных ящиках, нечто растрепанно-розовое, но это случилось слишком быстро и больше не повторялось.

В собственных апартаментах Эспада обнаружил следы уже привычного беспорядка, какой оставался после того, как Нацу обычно искал здесь что-нибудь. «Что-нибудь», опять же как правило, находилось на тот момент в одном из бездонных рукавов фраксьона. А вот записку, прикнопленную к стенке, первой заметила Орихиме.

— «Шеф, подтягивайтесь к нам со своей мадмуазель! P.S. Прихватите десяток тарелок, а то я нужного числа не нашел. Целую в десны, 78!» — прочел Улькиорра, после чего в голове у Эспады впервые в жизни появилось странное желание пару раз со всей силы удариться лбом об эту записку.

Ниже текста шел нарисованный от руки «маршрут следования». Выбора у Куарто все равно не было, да и тарелки Иноуэ каким-то образом отыскала да того, как он успел предложить ей подождать его здесь. Единственным положительным моментом стало то, что Четвертый Номер хотя бы смог оставить в своей комнате дурацкий красный плащ и шейный бант.

И вот все с той же неспешностью (в одной руке с Орихиме, в другой — с грудой тарелок) Улькиорра, наконец, добрался до указанной точки. Нехорошие предчувствия почти не подвели Эспаду. Впрочем, не так уж и плохо все было…

Стоя на верхней площадке лестницы, спускавшейся прямо в пустыню, Иноуэ с некоторым изумлением рассматривала неожиданную, если не сказать странную, картину. В центре огромного зеленого квадрата искусственной травы прямо под бледным светом огромной луны оказались вкопаны два высоких железных столба, между которыми сейчас была туго натянута металлическая сетка. А по обе стороны от нее, азартно переругиваясь, скакали и носились обитатели Лас Ночес, разбившись на две команды по шесть во главе с Вегой и Гриммджоу. Над сеткой туда-сюда на огромной скорости пролетал белый мяч, судя по звукам, которые раздавались при каждом ударе, сделанный из чего-то очень тяжелого и невероятно прочного. Во всяком случае, после подачи Секста Эспады он зарывался на полметра в землю, но, будучи извлеченным обратно, сохранял былую округлость формы.

— Ой, а ты не говорил, что у вас увлекаются волейболом, — заметила Орихиме, и ее спутник лишь рассеяно кивнул в ответ.

— Я как бы и не знал…

Слева и справа от игрового поля на более-менее безопасном расстоянии располагалось еще две примечательных «конструкции». За диджейским пультом в окружении громадных колонок расположился Москеда, Сто Седьмой Номер из Приварон. На шее у арранкара болтались здоровенные наушники, глаза скрывались под вычурными солнцезащитными очками, а руки по очереди крутили на проигрывателе сразу три пластинки. Из динамиков неслись причудливо обработанные музыкальные композиции мира живых, которые Иноуэ безошибочно отнесла к направлению «диско». Да и голос Короля Рок-н-ролла, неистово надрывавшегося в «Common-common!», спутать было довольно сложно.

А напротив «музыкальной кухни» расположилась кухня уже настоящая. И на ней сейчас вовсю орудовал над гигантским мангалом уже знакомый девушке невысокий нумерос с растрепанным платиновыми волосами. Полдесятка ребят, странным образом похожих на капитана Хицугаю, суетились вокруг, помогая Нацу, и периодически выполняя поручения зрителей, расположившихся в шезлонгах по краю зеленой площадки.

Некоторые из присутствующих, как например Ичимару, Луппи и Дордони, активно комментировали матч, периодически бросая ехидные замечания в адрес неудачливых игроков. Другие, вроде Лоли, Мэноли, Чиручи и Халлибел с троицей ее фраксьон, просто «загорали», активно обсуждая что-то свое, но и не забывая изредка поглядывать на веселящихся парней. Возможно, последнему моменту немало способствовал тот факт, что участники обеих команд давно избавились от промокшей белой формы, оставшись обнаженными по пояс.

С краю, накрывшись газетой и вытянув ноги, с явным удовольствием похрапывал Старрк. Ему чуть слышно вторил из соседнего шезлонга Айзен, устроившийся там с ничуть не меньшим комфортом, чем Примера. Тоусен учил Вандервайса играть в дартс, раз за разом со стоическим холоднокровием поясняя, что задача игрока — попасть в центр мишени, а не пробить ее насквозь в любом месте. 77-ой старался…

Начальник местной научной лаборатории обосновался поблизости от кухни и занимался задачей, имевшей стратегическое значение на подобном мероприятии — непосредственно контролировал выдачу спиртных запасов, а заодно помогал Нацу отбиваться от все более настойчивых попыток Ямми добраться до недожаренного шашлыка.

— А я сказал, что не готово еще! Уйди, жратвоприемник ходячий! А то я тебя сейчас таким накормлю, что ты у меня забудешь, как мир за пределами туалета выглядит! — вещал Нацу, отмахиваясь от Декады пустым шампуром и большой бутылкой бургундского вина, которым нумерос время от времени окроплял румяное мясо.

На поле одна из команд забила очередное очко и взорвалась радостно-ликующим криком, усиленным контингентом болельщиков из числа караберасов. В сторону кухни метнулась размытая тень, и 78-ой не успел во время среагировать.

— Вега! Скотина ты полосатая! Хватит у меня маринованное мясо из таза таскать! Сыроед проклятый! Еще раз увижу, по ушам огрею!

А довольно скалящийся фраксьон Сегунды уже потрусил обратно к своим, пережевывая на бегу свою добычу и прихватывая с подноса одного из духов-плюс стакан с какой-то янтарной жидкостью.

— У, неблагодарные нахлебники, — вздохнул печально Нацу. — Заэль-кун, плесни мне своего фирменного. Москеда! Москеда!!!

Но докричаться до ди-джея не было никакой реальной возможности, поэтому нумеросу пришлось отлавливать одного из «официантов» и отправлять того за пульт с личным посланием. Спустя пару минут, из колонок грянул «Gangnam Style», и Нацу, чокнувшись с Заэлем рюмками, вернулся к своему шашлыку, пританцовывая под музыку.

Новая подача Гранца-старшего оказалась невероятно удачной. Зоммари, бросившийся к мячу, но так и не успевший, проехал животом и лицом по траве, уткнувшись головой в ближайший лежак.

— Что так, мячик не увидел, да? — с ядовитой усмешкой поинтересовался у Септимы сверху Аарониеро, предусмотрительно подобравший ноги за секунду до этого. Болел Новена, разумеется, за другую команду. — Ну, ничего, бывает…

Белый снаряд, тем временем, прокатился к подножию лестницы, по которой спускались Улькиорра и Орихиме. На боку у мяча Иноуэ успела разглядеть черное клеймо «чугуний-256, Губо-Закатный завод номер 5, Челябинск».

— Улькиорра-сан! — радостный вопль Нацу, перекрывший даже динамики Москеды, сразу же заставил обернуться в их сторону всех собравшихся. — Вы как всегда пунктуальны! У меня все готово! Тарелки, я надеюсь, принесли?

— Ты смотри-ка, шустрый у нас Куарто, — тихо хмыкнул Вега, ткнув локтем в бок капитана команды соперников. — Уже где-то себе бабу фигуристую надыбал, прохиндей.

— А мы чем хуже? — ответил на это Гриммджоу, невольно втягивая носом и смакуя аромат зажарившегося мяса. — Вот спорим, я сейчас возьму и подкачусь…

Голова… Голова была… И голова жутко болела…

К невероятному раздражению Апачи, это были единственные мысли, которые занимали ее с момента пробуждения. Чем точно закончилось вчерашнее веселье, арранкарка вроде бы помнила, но память, спасая свою хозяйку от моральной травмы, упорно отказывалась выдавать картинки по данному запросу.

В комнате, где она проживала вместе с остальными фраксьонами Трес, Апачи проснулась сегодня одна. Уж неизвестно, кто принес ее сюда, раздел, заботливо уложив в постель и накрыв одеялом, но девушка искренне надеялась, что этим все и ограничилась. Выпив мутное содержимое из маленькой бутылочки, оставленной на прикроватной тумбочке, Апачи вздохнула слегка посвободней. Надпись на самодельной этикетке, сделанная манерным подчерком Октавы, гласила «Антидот» и, похоже, ничуть не обманывала.

Умывшись, переодевшись и приведя себя в порядок, арранкарка решила отправиться на поиски подруг, предварительно заглянув к Халлибел. Трес Эспада была у себя и, судя по частям одежды, разбросанной на полу, добралась она в свою комнату самостоятельно. Возможно даже, это Тиа и позаботилась об Апачи. Последнее предположение вызвало у девушки прилив благодарности, но уже следующее наблюдение по остроте эмоций перекрыло все остальное… Одежда на полу! Ее было слишком много!

Гневный взгляд Апачи метнулся на постель хозяйки, и светлая мужская рука, лежавшая поверх смуглой кожи, сразу же бросилась ей в глаза. Почему-то единственной мыслью, промелькнувшей у арранкарки в голове в тот момент, было: «Если это — ОН, убью на месте!» И видимо, поддавшись первому порыву, Апачи, не раздумывая, ухватила что-то тяжелое и врезала этим по возвышению под белой материей.

— Как ты посмел..!

Непонимающий вскрик был сопровожден простыней, взметнувшейся вверх, и следующий удар арранкарки оказался перехвачен на середине.

— Вконец сдурела, разноглазая!

Неожиданно увидев прямо перед собой помятую физиономию Секста Эспада, Апачи смогла лишь громко ойкнуть. Спустя еще пару секунд до девушки дошло, что предмет, которым она ударила Гриммджоу, это его собственный занпакто в ножнах.

— Тебе жить надоело?! — судя по всему, голова у синеволосого арранкара болела ничуть не меньше, чем у Апачи, так что хорошего настроения от подобной команды «подъем» ему определенно не добавилось.

— Я… Ты… Разве не Нацу… А… Вы…

Спасла фраксьон Халлибел, чья рука неторопливо скользнула над плечом у Гриммджоу, касаясь кожи арранкара, и обхватила того за мускулистый торс.

— Да оставь ты ее, — промурлыкал голос Тии, после чего Трес без всякого сопротивления увлекла Сексту обратно к себе. — Апачи, с завтраком нам сообрази. И от головной боли что-нибудь поищи…

— Слушаюсь, — пискнула арранкарка, аккуратно положив катану обратно на пол и пулей выскочив за дверь.

— Бешеная она у тебя…

— Просто не проснулась еще после вчерашнего… На чем мы, кстати, там остановились?

— Что-то плохо помню… Может, еще раз сначала?

Все-таки в том, чтобы всегда и везде оставаться джентльменом, есть свои определенные недостатки. Такие, например, как ощущения этого отнюдь не прекрасного утра, которые мне пришлось пережить на собственной шкуре. Вообще-то, я планировал удрать из Лас Ночес еще спозаранку, и даже договорился на эту тему с Вернерром. Но судьба подкинула мне сюрприз в виде одной капитально укушавшейся леди, позаботиться о которой, как неожиданно выяснилось, кроме меня было попросту некому.

К концу вечера (а точнее уже под утро) остальные подружки-фраксьонки Апачи-чан, не без моего подспудного участия, оказались слишком поглощены неожиданным вниманием со стороны пары подвыпивших «кавалеров». Да и их хозяйка мало-помалу сдалась под неудержимым напором одного синешерстного котяры. Вот и пришлось мне вместо утреннего моциона до КПП заняться доставкой наклюкавшейся девушки по месту ее непосредственной прописки. Заодно я оставил ей еще и флакончик с «противоядием», любезно состряпанным для меня Заэлем накануне гулянки. Ну, вот не смогла моя хрупкая душевная организация спокойно вынести мысли о том, как, фактически по моей вине, будет мучиться по пробуждению это несчастное создание. А судя по ее состоянию, помучиться ей предстояло изрядно.

Несколько раз я со своей ношей попадался на глаза другим арранкарам, поэтому можно было надеяться, что Апачи очень скоро узнает подробности своего возвращения в покои Тии. Но пока, разобравшись с этим моментом, я вынужден был отправиться обратно в царство колб и мензурок, потому как чудовищный треск в голове и курятник во рту не добавляли положительных эмоций, которые были мне так нужны в связи с предстоящим действом. Возможно, важнейшим действом во всей моей новой жизни.

В лаборатории Октавы, несмотря на ранний час, было весьма многолюдно. Все главные весельчаки вчерашнего мероприятия дружненько сползлись в исследовательский корпус, похоже, по той же причине, что и я. Сидя на беспорядочно расставленных стульях в центральном зале, арранкары тоскливо вздыхали, держались руками за звенящие «тыквы» и негромко переговаривались. Хитро улыбающийся Заэль, будучи в этой компании единственным пустым, смотревшимся вполне свежо и не так измято, как остальные, перемещался между «пациентами», раздавая им пузырьки с «лекарствами». Разумеется, что своей жизнерадостностью Октава вызвал у всех присутствующих лишь закономерное желание — дать в морду, но инстинкт самосохранения, именуемый в народе «чуйка», работал у ученого как всегда отменно.

— Это только мне так кажется, или эффект от этой целебной штуки действует на всех по-разному? — спросил из угла Калиас, вглядевшийся чуть более оклемавшимся, чем другие.

— Конечно он разный, — откликнулся Гранц-младший. — Я ведь даю вам разные препараты.

— Что?! — возмутилось сразу несколько голосов.

— Опять эксперименты на нас ставишь, гад? — хмуро уточнил Ниррге, более конструктивно озвучив позицию недовольных.

— Во-первых, все мои антидоты уже проверены и безопасны, — Заэль на всякий случай все же укрылся за своим лабораторным столом. — Эффект гарантирован. Просто мне хотелось отследить время действия в условиях, так сказать, максимально приближенным к боевым. А во-вторых, вы сами подписали согласие на участие в тестировании.

— Когда это? — опять удивился за всех слонопатам.

— Вчера вечером. Ближе к концу. Под утро, — ответил ученый с непробиваемой улыбкой собственного превосходства. — А что вы хотели? В следующий раз внимательнее будете читать, что подписываете…

От возможной расправы Октаву уберегло мое появление в зале, на что он сразу обратил свое и чужое внимание.

— Нацу-кун, ты как?

— Вроде бы живой, но сомневаюсь. Заэль, будь арранкаром, нацеди мне своего лечебного бальзама порции полторы.

— Я же тебе персональный делал? — хмыкнул Октава, осторожно выбравшись из укрытия и подойдя ко мне.

— Потерял, — развел я руками в извиняющемся жесте.

— Это ты можешь, — согласился ученый. — Ладно, присядь тогда, сейчас сварганю.

Обменявшись тусклыми «привет-привет» с другими «больными», я кое-как дополз до ближайшего свободного стула и плюхнулся на него, прижав ко лбу подвернувшуюся под руку холодненькую металлическую миску. Заэль зашипел и забулькал чем-то на своем рабочем месте, а остальные пустые, находившиеся с нами в комнате, постепенно начинали шевелиться все активнее.

— Кто чего помнит о вчерашнем? — задал Калиас вполне резонный вопрос. — А то лично у меня после второго шашлыка как отрезало…

— О вчерашнем не знаю, а вот утреннее припоминаю, — откликнулся Рэдда, покосившись почему-то на меня. — Нацу-кун, ты пауков, случайно, у нас в Лас Ночес не проносил?

— Пауков? Не, — отмахнулся я. — Вот червей выпускал, это было. У меня несколько после рыбалки осталось, но пауков точно не было. А что, завелись?

— Ага, — кивнул красноперый соколик. — Сплю я себе, значит, а эта гадина восьминогая по потолку крадется. И всеми своими лапами ТОП-ТОП-ТОП, а главное громко так. Думал, череп лопнет от этого грохота.

— Ну, пауки это еще не так страшно, — знакомая студенческая тема сразу потянула меня на откровения. — Куда хуже, когда мстители на вертолете прилетают посреди ночи. И как начинают мстить, и мстить, и мстить….

— А вертолет — это что? — заинтересовался очухавшийся братец Октавы.

— Махина такая из мира живых, — буркнул здоровяк Наким. — С пропеллером.

— Кошмар, — подумав, сделал вывод Гранц. — Такое, значит, тоже бывает от чрезмерного злоупотребления?

— Бывает-бывает, — с явным профессионализмом в голосе подтвердил Заэль, заканчивая намешивать мне что-то золотистое и светящееся.

Ученый перегнулся через столешницу, и пузырек с целительным нектаром, миновав пару чужих конечностей, добрался до меня. После чего тут же и был употреблен по прямому его назначению. Эффект наступил поразительно быстро. Боль в голове поутихла, а мысли перестали рябить как помехи статистики на ненастроенном телеящике. Видимо, в моем случае Октава не стал мудрить, а с другой стороны не зря же я его отучал подсовывать мне всякую экспериментальную гадость.

В благодарность я стянул со своей шеи фотик, высветил на нем одну из фоток, и протянул чудо техники розоволосому. Заэль с интересом взял машинку, глянул на экран и немного испуганно крякнул.

— Это что?

— Десять минут назад сфоткал, — хмыкнул я. — Неопохмеленный Ичимару-семпай.

— Жуть какая, — согласился с ученым Калиас, заглядывая Октаве через плечо. — Он и так-то все время щурится…

— Вы мне лучше вот что скажите, — перебив коллегу-фраксьона, обратился хмуро ко всем Ниррге. — Чего такого мы вчера таскали тяжелого? В самом конце?

Все присутствующие, включая меня, как по команде воззрились по примеру слонятки на собственные ладони. Свежие ссадины, гудящие мышцы рук и барахтающиеся где-то в подсознании воспоминания подсказывали, что Ниррге прав. Но подробностей событий это никому не добавляло. Я, правда, все помнил, но особой роли наша шуточка под занавес веселого пикника уже не играла, а перегружать парней лишней информацией, да еще и на больную голову, было почти преступлением.

— Не, чё-то ничего на ум не приходит, — замотал я головой, заметив несколько взглядов с подозрением скрестившихся на моей фигуре. — Ладно, ребята, засиделся я с вами, а у меня еще дела важные!

Вернув себе обратно цифровик, я помахал всем на прощание и выскочил в коридор. Что ж, пора было и вправду возвращаться к оставленным планам. Вернерр меня поди там уже заждался. Результаты диверсионной вечеринки можно было смело охарактеризовать как удовлетворительные, ближайшие пару-тройку суток по времени мира живых ни на какие активные действия личный состав армии Лас Ночес не был пригоден. Ичиго с компанией, изображающие полосатых грызунов Чипа и Дейла, появятся здесь тоже дня через три. В результате, времени у меня более чем достаточно, чтобы, наконец, окончательно закрыть вопрос с моим семейным положением. Буду надеяться, что Сообщество Душ примет меня в этот раз ничуть не менее радушно, чем в прошлый…

В дверях я едва не столкнулся нос к носу с Вегой, тоже явно направлявшимся на «курс лечения». Впрочем, выглядел Джио в целом не так удручающе, как остальные. Зато под левым глазом арранкара красовался свеженький налитой лиловый фингал. Но страшно довольная улыбка на хитрой роже свидетельствовала, что понесенные вчерашним вечером «потери» вполне себя оправдали.

— Веселая ночь, Вега-сан?

Оскал полосатика стал еще шире.

— И еще какая, Нацу-кун!

— Мои поздравления, — и, уже выскочив за порог, я бросил через плечо вдогонку, заставив Джио споткнуться. — Мила-Розе тоже привет передавайте…

Декада Эспада с огромным усилием медленно открыл глаза, но темнота так и не ушла. Не ушла никуда и жуткая головная боль, и ощущение скованности во всем теле. Несколько попыток пошевелиться не увенчались успехом, и это начало приводить Ямми в состояние бешенства. Туша арранкара была плотно зажата между каких-то каменных плит, плотно подступавших со всех сторон. В любых подобных ситуациях Ларго не привык рассуждать подолгу и поэтому с глухим рычанием просто активировал серо, чтобы разнести все препятствия, оказавшиеся вокруг.

От взрыва камень разлетелся пылью и крошевом, а Декада издал торжествующий рев, быстро сменившийся недоуменным восклицанием. Два громадных блока, прикованных к ногам Ямми толстыми цепями, сразу же потащили арранкара рывком за собой прямо по направлению ко дну Леса Меносов, лежащему где-то очень-очень далеко внизу. Остатки наблюдательной площадки Лас Ночес, почти полностью уничтоженной энергетической атакой пустого, начали стремительно удаляться. Зрелище в виде стремительно падающего и страшно матерящегося арраканара на несколько минут разнообразило унылое топтание многочисленных гилианов, ошивавшихся поблизости. Гулкий звук тяжелого удара оземь завершил представление.

— Доброе утро, Джиданбо-сан!

Вздрогнув всем телом от этого до боли знакомого голоса, раздавшегося откуда-то снизу, великан-привратник с нешуточным опасением скосил глаза в ту сторону, где находился источник звука. Полтора улыбающихся метра рафинированного оптимизма и неуемной жизнерадостности, облаченные в темно-фиолетовое парадное кимоно и круглую шляпу, помахали шинигами рукой.

— Как ваше ничего?

Тяжело вздохнув, Джиданбо поднял взгляд и уставился в стену ближайшего здания. Нацу удивленно хмыкнул.

— Джиданбо-сан, у меня почему-то начинает складываться впечатление, что вы пытаетесь меня игнорировать?

— Нацу, видишь ли, — ответил гигант, тщательно подбирая слова. — Все дело в том, что мне запретили с тобой разговаривать.

— Что?! — брови под платиновыми вихрами взлетели вверх.

— Точнее, мне настоятельно не рекомендовали этого делать.

— Не рекомендовали? — нахмурился парень. — И кому же это я так насолил?

— Это непосредственный приказ капитана Фон, — сознался стражник.

— Хм, — выражение лица Нацу стало еще более пугающим. — Вот, значит как. Ладно, с этим мы разберемся… А теперь, я могу пройти?

— Вообще-то нет, — с тяжкой обреченностью «сознался» Джиданбо.

— Но если вы меня не пустите, я не смогу, ведь, тогда доставить вовремя эту посылку для капитана Кёраку? — полное и искренне непонимание в голосе паренька кольнуло великана болезненным чувством дежавю.

Помимо привычной сумы с какими-то свертками у Нацу подмышкой и вправду сейчас был большой и, судя по виду, увесистый ящик.

— А то, что находится в посылке — это опять секрет?

— Не, — улыбнулся мелкий. — Тут никаких секретов, — и встряхнул свою ношу так, что из короба раздался отчетливый перезвон бутылок. — Все банально, Джиданбо-сан. Так что, пустите меня в Сейретей?

— Я не могу, Нацу.

— Да нет, можете, я помню, у вас получалось, — ободряюще воскликнул блондин. — Честно-честно! Давайте, еще раз попробуем! Это не страшно, Джиданбо-сан! Я вам даже буду помогать, если что…

Выслушав утренний доклад своего лейтенанта, Ямамото уже собирался кивком отпустить Сасакибе и вернуться к просмотру донесений от экспедиционного корпуса, но Чоджиро неуверенно откашлялся в кулак, привлекая к себе внимание начальства.

— Что-то еще?

— Да, Ямамото-сама, — лейтенант выдернул нижний лист из папки и, бросив мимолетный взгляд на текст, продолжил. — От капитана Хицугаи поступило заявление, составленное в ультимативном тоне.

— Неужели? — хмыкнул Шикекуни. — И чего же он хочет?

— Капитан Хицугая в жесткой форме требует, чтобы его как можно быстрее и минимум на две недели отправили на патрулирование мира живых в район… — Чоджиро подсмотрел в листок, — в район города Нагано.

— Нагано? — переспросил старейшин капитан Готей-13, как будто бы пробуя это название на вкус. — И почему же именно Нагано?

— Понятия не имею, Ямамото-сама. Но в случае отказа капитан Хицугая грозится устроить очередной дебош, равнозначный предыдущему случаю.

Сасакибе выжидающе посмотрел на командира. Учитывая обстоятельства упомянутых событий, в которых так до сих пор еще и не разобрались следователи ритейтай, угрозы от капитана десятого отряда были более чем реальны. И весьма серьезны.

— Ну, Нагано, так Нагано, — пожал плечами Шикекуни. — Не будем доводить ситуацию до очередного нервного срыва.

Удивленный Чоджиро уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но Ямамото опередил его.

— Только после отбытия Тоширо, доведите информацию о его новом месте нахождения до всего личного состава Готея. Остальные же капитаны пусть предоставят внеочередной отпуск всем девушкам, которые этого пожелают. И право беспрепятственного прохода через врата Секаймон сроком на четырнадцать дней, — добродушная улыбка, появившаяся на лице Ямамото, совсем не вязалась с хитрыми огоньками в глубине стариковских глаз.

Лейтенант, не сразу уловивший весь смысл сказанного, быстро кивнул.

— Ты смотри-ка, ультиматумы он мне еще тут будет предъявлять, — расслышал Чоджиро приглушенный голос, уже покидая кабинет командующего.

После громкого, но вежливого стука в дверь, деревянная перегородка распахнулась, не дожидаясь ответа, и в переднюю часть кабинета, игравшую роль «приемной», ввалился невысокий шинигами в черной форме с зеленой перевязью четвертого отряда и моделью вселенского хаоса на белобрысой голове.

— Бьякуя-семпай, вы на месте?! — крикнул Нацу в сторону следующей перегородки и с радостным удивлением воззрился на человека, сидевшего у противоположной стены за неплохо накрытым столом. — Кёраку-сан! Мое почтение!

— Здравствуй, Нацу-кун, — капитан отсалютовал лекарю полупустой чашкой с сакэ. — Рад тебя видеть. Что нового слышно в пустыне?

— Цены на желтый песок опять упали, а так ничего интересного, — хмыкнул блондин. — А вы, кстати, что здесь делаете, Кёраку-сан?

— Прячется он тут, — раздался от вторых дверей голос главы дома Кучики. — И уже неделю между прочим. Знает, что тут его пока искать никто не будет…

Капитан шестого отряда вошел неторопливо в комнату, насмешливо улыбаясь и махнув Нацу рукой вместо приветствия. Бьякуя был в своем привычном облачении, но с хитро переделанной прической, так чтобы в «дело» пошли все заколки, но общий вид при этом был бы достаточно задиристо-залихватский.

— С чем пожаловал, Нацу?

— Да вот, Бьякуя-семпай, забежал спросить, не нужно ли что? А то ведь, когда я еще в ближайшее время тут снова смогу появиться? Меня моя женушка, похоже, решила до самых празднеств в дальних командировках сгноить, чтобы я, значится, лишний раз не высовывался бы, где не надо.

— Не жалься, — хмыкнул Кучики. — Сам выбирал, сам и расхлебывай.

— Жестокий вы, Бьякуя-семпай.

— Не то слово, — Кёраку решил поддержать понурившегося Нацу. — Представляешь, стал в последнее время мне угрожать, что если не прекращу регулярных попыток его споить, то сдаст меня Нанао-тян?

— Сдам, обязательно сдам, — подтвердил Бьякуя. — Всего хорошего должно быть в меру, — и уже с явным намеком добавил, — в том числе и чрезмерного злоупотребления чужим гостеприимством, Шунсуй.

— И раз уж речь зашла об этом, у меня же для вас передачка, Кёраку-сан, — вспомнил, тем временем, Нацу и, подойдя к столу, водрузил на край большую коробку, которую до этого держал в руках. — Это так сказать тестовые образцы, на пробу. Если вас устроит, то партия почти готова, останется только оплатить.

— Чудесные новости, — хмельная улыбка Кёраку была полна предвкушения.

— Нацу, у тебя, кроме этих твоих спекуляций с данным проспиртованным организмом, ко мне дела какие-то есть? — уточнил Бьякуя, выпростав из рукава косодэ левое запястье, на котором оказался золотой браслет с дорогими часами. — А то я так из-за вас двоих на плановую тренировку с личным составом опоздаю.

— Бьякуя у нас набрал свежее пополнение в отряд из будущих выпускников, — поделился с блондином Шунсуй, хитро прищурившись. — И ладно бы там одни симпатичные девушки были, а то ведь взял просто самых упорных и перспективных, и теперь каждый день над ними издевается по полной программе.

— Это не издевательство, Кёраку-сан, — назидательно поднял палец Нацу. — Это воспитание воли, мужества, целеустремленности и инициативы у личного состава подразделения и возможных будущих офицеров!

— О, — крякнул капитан, подливая себе еще сакэ, — тогда понятно, кто подкинул Бьякуе эту идею с… как же его?

— С подготовительным курсом молодого бойца, — подсказал Кучики. — Кстати, Нацу, ты был прав. В течение первой учебной недели как минимум в двух случаях из трех команду «Упал, отжался!» приходится дублировать командой «Упал, отжался, я сказал!!!» Правда, я пока так и не смог раздобыть эти твои… противогазы.

— Без вопросов, Бьякуя-семпай, — улыбнулся блондин. — Достану вам партию всех цветов и размеров. Кто, как не моя спекулятивная моська, на это способна! А вопрос у меня к вам все-таки имеется. Что там с моим домиком?

— Если хочешь, то можем сходить на стройку сразу после моей тренировки. Сам там все и посмотришь, — предложил Кучики и тут же добавил ехидным тоном. — Заодно можешь, с собой и вторую половину своего счастливого семейства привести…

— От спасибо вам, Бьякуя-семпай, — покачал головой Нацу. — За доброту душевную вашу. Но после тренировки я зайду, как раз еще успею забежать — пару дел закончить.

— Только без опозданий, — пригрозил Кучики. — А то у меня потом еще репетиция в театре.

— Капитан!

Рангику ворвалась в кабинет начальства, но опоздала. Белый подол хаори уже мелькнул в квадратном проеме, а когда лейтенант подбежала к окну, силуэт Хицугаи маячил где-то на крыше соседней казармы.

— Капитан! Месячный отчет!

— Сама, Мацумото, сама! — донесся до девушки далекий ответ с нескрываемыми нотками злорадства. — Я в отпу… на ответственном задании! Всё сама!

Поправив за спиной огромный чехол со сноубордом, Тоширо скатился вниз по пологому черепичному краю и исчез в кроне ближайшего дерева.

— Сама, сама… — пробурчала Рангику, демонстративно громко захлопывая ставни. — Что за мужики пошли?! Ни на кого положиться уже нельзя! Один шляется черти где, второй с рабочего места сбегает под конец месяца… И они еще после этого всего жалуются, что их скотами обзывают! Да это скоты должны обижаться за такое сравнение!

Новенькая веранда приятно пахла свежим деревом, еще не покрытым толстым слоем лака, а молодые саженцы, лишь недавно перенесенные на место будущего сада, осторожно шелестели листьями. Широко зевнув, капитан одиннадцатого отряда подпер рукой свою голову и уныло уставился на голубой небосвод. В последнее время Кенпачи опять было невыразимо скучно.

— Чудик-кун! — звонкий голос Ячиру, внезапно послышавшийся откуда-то из-за угла, быстро сменился довольным чавканьем, а еще спустя полминуты на террасу, широко улыбаясь, вырулила уже знакомая Зараки невысокая фигура.

Как ни странно, но появление Нацу заставило Кенпачи встрепенутся.

— Ха, коротышка, не знал, что ты в четвертом отряде, — громко хмыкнул капитан, обращая внимание на наряд визитера.

— Ну, я посчитал, что негоже совести самого Зараки Кенпачи быть всего лишь каким-то левым духом, шляющимся по Сейретею без дела, — пожал плечами блондин, со своей обычной непосредственностью плюхнувшись на доски рядом с собеседником. — Вот и решил подыскать себе хоть какую-то работку.

— И как тебе только мои парни пропустили? — немного удивился капитан.

— Узнали, — с каким-то мрачным подтекстом ответил жутко довольный лекарь. — К тому же, я, знаешь ли, тут женился недавно, и обязательное вступление в ряды Готея-13 было одним из непременных условий со стороны невесты.

— Бабы, — понимающе кивнул Зараки.

— Аха, — не стал спорить мелкий. — Между прочим, приглашаю тебя на гулянья в честь данного события, очень буду рад видеть…

— Что я там забыл? — перебил покрытый шрамами громила, демонстративно отворачиваясь обратно к пустому небосводу.

— Ну-у-у, — протянул Нацу. — Бьякуя-семпай тоже обещался быть. А он если выпьет, так сразу таким дружелюбным становиться. Слышал, небось, в больничке, как он капитана Камамуру отметелил? То, как раз мы свататься заходили, и перед этим немножко на грудь для храбрости приняли.

— Кучики, — судя по оскалу Зараки и тому, что он снова обернулся к Нацу, заброшенная «наживка» сработала безотказно. — Кучики — это хорошо. А не боишься, что мы там все тебе разгромим в итоге, а? Как во время прошлых наших посиделок.

Блондин насмешливо фыркнул и замахал руками.

— Кен-чан, умоляю. Удачная свадьба без хорошей драки — это как деревня без дурака. Или Готей без Маюри. Одно название, в общем.

— Рисковый ты парень, — рассмеялся Кенпачи. — За это и нравишься. Хотя порою от твоих рассуждений даже мне не по себе…

— Ты о моем предложении остепениться? — удивился Нацу. — И чего там странного такого было? Нормальное же предложение?

Зараки, продолжая смеяться сквозь зубы, покачал головой.

— Нормальное, говоришь? Хотя, конечно, — успокоился шинигами. — Ты ведь, поди, и не знаешь, как и почти что все из вашего отряда…

— Что Унохана-сама — является Первым Кенпачи? — на этот раз собеседника перебил уже Нацу, заставив того перестать улыбаться. — Не, это я знаю.

На несколько очень долгих секунд в маленьком саду воцарилась полная тишина, лишь где-то за домом громко шелестели, разворачивая упаковочную бумагу. Посмотрев еще пару мгновений расширенным от удивления глазом на совершенно безмятежного и весело улыбающегося Нацу, Кенпачи хищно прищурился и уточнил:

— Ты знал?

— Знал, — не стал скрывать парень. — И что это меняет? По-твоему, есть кто-то, кто сумеет, лучше нее, воспитать из малышки Ячиру одновременно настоящего воина и настоящую женщину? М-м-м, — Нацу задумчиво почесал затылок и загнул три пальца на правой руке, как будто бы что-то подсчитывая в уме. — Нет. Определенно, нет. Так что ты сразу-то совсем мою идею не отбрасывай. Может ведь, и пригодится вдруг?

— Поразительно, — вздохнул капитан. — И как это такая малохольная мелочь, может быть настолько ужасным созданием?

— Воспитание, Кен-чан. Как я уже и говорил в прошлый раз, все упирается в воспитание. И мой пример далеко не последнее свидетельство того, что за детьми надо тщательнейшим образом следить, по возможности облагораживать и наставлять на путь истинный. А не ждать, когда ненаглядный цветочек вырастет в какой-нибудь колючий ядовитый кактус с легкими умственно-шизоидальными отклонениями.

— Ладно, без тебя разберусь, — отмахнулся Зараки.

— До моего появления, ты о таком вообще не задумывался, — последнее слово, как обычно, осталось за Нацу, хотя лекарь и не стал развивать закрытую тему. — А вообще, у меня же для тебя подарок, Кен-чан!

Звонко хлопнув себя по лбу, блондин принялся копаться в скрытых карманах, нашитых с внутренней стороны пояса.

— Вот!

— И чего это?

Кенпачи с сомнением рассматривал в руках у Нацу прямоугольную дощечку размером где-то с ладонь самого капитана. Одна из сторон пластинки была зеркальной, но на оружие эта штука никак не походила, это уж точно.

— Для тебя это будет жутко полезный девайс, Кен-чан, — мелкий сразу заметно раздулся от гордости и прикосновением пальца вызвал на экран устройства какое-то схематичное изображение. — Смотри, сюда тыкаешь — увеличение масштаба, сюда — уменьшение. Карту Сейретея и окрестностей я сам рисовал, она довольно точная. А красной точкой отмечено расположение самого навигатора. Будешь носить его с собой — всегда будешь знать, где находишься, и как побыстрее пройти в нужное тебе место без внесения непоправимых изменений в местный ландшафт и архитектуру!

— И всегда точно показывает? — заинтересовался Кенпачи, взяв у Нацу планшетник.

— До метра, Кен-чан, до самого размалюсенького метра, — парень, видя реакцию капитана, явно остался доволен. — Теперь-то твоим врагам ни за что не уйти от встречи!

— Хо-о-оро-о-ошая вещь, — с усмешкой согласился Зараки, делая первые пробные тычки пальцем в зеркальный экран.

— Но главное не боевая, а потому никакого читерства…

— Лейтенант, доставили на ваше имя.

Нанао оторвалась от месячного отчета и с некоторым подозрением уставилась на посылку, которую держал в руках рядовой шинигами, топчущийся на пороге. Наверняка, это опять капитан Кёраку в качестве извинений за свои «прогулы» решил расщедриться на какой-нибудь «подарок», вроде роскошного, но подвядшего букета, как в прошлый раз. В принципе, непосредственный начальник Нанао бывал порою способен еще и не на такие «жертвы», лишь бы не замарать себя канцелярскими делами.

— Хорошо, оставь здесь.

Когда шинигами вышел, девушка вернулась к работе с документами, но спустя некоторое время женское любопытство взяло-таки верх. И лейтенант, отложив перо, приблизилась к небольшой коробке, примостившейся на углу у обшарпанного бюро. Все-таки принимать такие «подношения» было, по мнению Нанао, не совсем правильно. Но по-настоящему повлиять на капитана за эти годы у нее так и не получилось, так что, какая в сущности разница? И, в конце концов, однажды в «извинительном даре» оказался маленький милый котенок, который едва не задохнулся, пока сидел в посылке. Так что, отбросив сомнения, девушка аккуратно распустила узел шпагата и начала открывать.

Тем не менее, набор, обнаруженный внутри, немало поразил лейтенанта. К числу предметов, которые Нанао ожидала бы там увидеть, явно не относились: непрозрачный пузырек с самодельной этикеткой, гласившей «Отрезвин», увесистая деревянная киянка и пятидесятистраничное руководство «Ваш муж — отличный человек, с которым просто нельзя расстаться, но при этом еще и запойная свинья, которую хочется убить!» (за авторством некой Шайтано Шаолинь). И все же… И все же эти вещи показались девушки весьма интересными для дальнейшего тщательного изучения и даже возможного практического применения в будущем.

От увлекательного чтения Нанао пришлось оторваться на пятой главе «Похмельное утро — время жестокой мести!». Игнорировать раздававшийся настойчивый стук в дверь и голос Мацумото было уже нельзя, и девушка, поправив очки, прошла к перегородке и откинула запорную щеколду.

— Нанао, — с двумя увесистыми пачками бумаги подмышками Рангику выглядела довольно-таки необычно. — Ты обязана мне помочь! Без вариантов!

Первоначально я хотел залезть в окно, но в последний момент как-то вовремя сообразил, что рискую в таком случае вместо радостной встречи получить сюрекеном в лоб. Или чем-нибудь потяжелее. Поэтому снова пришлось банально войти в помещение через дверь. Штампы, штампы, штампы… Но что поделать?

— Любимая, солнце озаряет мою душу при каждой нашей встрече!

Сой Фон грозно сверкнула на меня черными колючими глазками с другой стороны своего рабочего стола и закрыла лежавшую перед ней папку.

— Как мило, что ты не дала казарменной охране тех же инструкций, что и привратникам Сейретея, — не задумываясь, продолжил я, пересекая кабинет главы онмицукидо.

— О чем это ты? — немедленно отреагировала моя законная супруга.

— Вообще, Джиданбо признался мне во всем по секрету при условии, что ты ничего не узнаешь. Поэтому, родная, если что, то я ничего тебе не говорил.

— По-прежнему не понимаю, о чем идет речь, — холодно бросила Сой, а я лишь оскалился еще чуть шире и замер перед капитаном второго отряда, опершись руками о столешницу.

— Эх, прав был неизвестный философ. Нельзя брать жен из людое… в смысле из всяких гэбэшников и им подобных. Вранье в семье начинается с первых же дней.

Урожденная Шаолинь лишь продолжала сверлить меня взглядом, якобы совершенно не обращая внимания на намеки, и, видимо, еще на что-то надеясь, от чего вид у нее был на удивление прелестный.

— Лапуля, неужели ты рассчитывала, что такие детские фокусы помогут тебе каким-то образом избежать уже неоднократно оговоренной нами и обязательной встречи с Йору-тян. Сопроводить тебя на которую я, кстати, и явился. Только сначала зайдем еще на стройку к Бьякуе-семпаю, он обещал сделать для нас экскурсию по будущему поместью.

— У меня много дел…

Нет, в покер Сойке все-таки нельзя пока играть. Во всяком случае, не со мной.

— Да-да-да, плавали, знаем, — не дал я ей договорить. — Семья отдельно, карьера отдельно, и все такое прочее, вроде — всем равные права и долой мужской шовинизм. Вот только, извини, радость моя, мне на эти твои дела плевать с Башни Раскаяния. Для меня здесь на первом месте домашний очаг, и вариантов у тебя нет…

Легко запрыгнув на стол, я прошел прямо по разложенным бумагам и сел, скрестив ноги, прямо перед Сой, немного обомлевшей от подобной наглости.

— Поэтому, давай данную тему больше поднимать не будем. Лучше подскажи мне вот что, пока мы до стройки не добрались, — сказал я задумчиво, приложив палец к подбородку и закатив глаза. — Как думаешь, если Йору-тян согласится, то спален главных делать одну или две? Просто с этим сразу определиться желательно — либо все спят у меня, либо я кочую от ночи к ночи…

Опустив взгляд обратно на Сойку, мне довелось увидеть, что результат достигнут. Щеки девушки заалели яркой краской, а от былой невозмутимости не осталось и следа.

— Хотя нет, по-любому надо делать две. А то если те слухи, за которые я недавно вот здесь же схлопотал пиалой по кумполу, подтвердятся, то вы же, наверняка, захотите как-нибудь остаться наедине. А мне тогда что, в прихожей на коврике спать?

От удара зардевшейся цундере я еле-еле успел увернуться. Перекатиться по столу назад, опереться рукой о пол, толчок, кувырок, и вот мои ноги снова коснулись лакированных досок. Повезло, что бросаться в погоню Сойка не стала.

— Между прочим, зря ты так, — скорчил я обиженную мину. — Для меня этот вопрос очень важный. Я вообще-то большую часть жизни на камнях и песке ночевал, и семейным человеком не для того стать собираюсь, чтобы, свернувшись калачиком, на диване под лестницей дрыхнуть. Опять же, холодно там у нас без тепла чужого прильнувшего тела. А о любви и ласке я вообще молчу.

Сой Фон резко поднялась со стула, заставив меня прерваться.

— Хорошо. Пойдем, — в самом конце голос шинигами немного дрогнул.

Может быть, это случилось от страха перед неизвестностью, а, может быть, от простой неуверенности, что еще жила в глубине этой внешней ледяной скорлупы. Но, так или иначе, теперь оставлять Сойку один на один с этим я не собирался.

— Не бойся, пчёлка, — моя ободряющая усмешка получилась мягкой, без желчи, как мне и хотелось. — Я буду там с тобою рядом. От начала и до конца.

Робкая улыбка Сой, сверкнувшая в ответ, не могла меня не порадовать.

Если бы кто-нибудь достаточно одаренный, чтобы видеть духов, оказался бы этой ночью в одном из обширных ухоженных лесопарков, что со всех сторон обступали Каракуру, то ему, вполне вероятно, довелось бы увидеть весьма необычную картину. На берегу небольшого искусственного озера, чья поверхность серебрилась рябью в лунном свете, была выстроена резная деревянная беседка в старинном стиле. И сейчас в ней находились два существа, которым при обычных обстоятельствах следовало скорее вступить в немедленную схватку, нежели пребывать в беспокойном ожидании.

Заложив руки за спину, Нацу нарезал неторопливые круги мимо высоких перил, изредка поглядывая на часы. Сой Фон демонстрировала куда большую невозмутимость, правда, ее пальцы с каждой минутой неосознанно все сильнее теребили одно из колец, заплетенное у девушки в косу. Понаблюдав некоторое время за этим нарастающим процессом, 78-ой все же не выдержал:

— Вообще-то, милая, это довольно-таки эгоистично с твоей стороны, — с укоризной заметил арранкар, запрыгнув на перила и усевшись спиной к воде.

— О чем ты? — капитан второго отряда не сразу обратила внимание на сказанное.

— Вот о том я, — припечатал Нацу. — Как ты можешь так сильно переживать и волноваться, когда совсем рядом твой единственный и ненаглядный муж находится, буквально, на грани отчаяния! Какая поразительная нечуткость!

— И это ты еще здесь переживаешь? — искренне возмутилась Сой Фон, чуть придя в себя и дивясь в очередной раз безразмерной наглости блондинистого нумероса.

— Конечно! Ты только вдумайся! — не полез в карман за словом пустой. — Я, можно сказать, подошел к самому важному моменту всей своей осмысленной жизни, который, возможно, кардинально поменяет мою дальнейшую судьбу! Мне предстоит серьезнейший разговор, в котором я не только буду вынужден раскрыть свою душу, но также использовать все доступные мне глубины изящной словесности. И при всем при этом, очень даже велика вероятность, что по итогам этой встречи я буду: отвергнут, — загнул палец Нацу, — осмеян, унижен, раздавлен, избит! И, конечно же, не стоит забывать самого страшного варианта исхода событий — я навсегда останусь твоим законным супругом! Причем исключительно только твоим!

Несколько следующих секунд капитан, позабывшая от возмущения как правильно нужно дышать, вспоминала азы этого непростого процесса, после чего, наконец, смогла ответить.

— То есть, это для тебя самый нежелательный исход? А для меня, значит, сугубо положительный и желанный, да?

— Конечно, — улыбнулся Нацу. — Я ведь золото, а не муж. Честный, заботливый, работящий, находчивый, остроумный, а главное невероятно скромный! Да тебе на меня молиться надо будет, если Йору-тян отвергнет мои жалкие попытки, в некотором роде, претендовать на часть ее свободы и личного времени.

— Знаешь, — угрожающе прищурилась девушка. — Я вот тут вспомнила об одной детали, которую мы не обсудили. Относительно того, что после свадьбы никто из нас не обязан искать своего супруга, если тот вдруг внезапно и необъяснимо исчезнет.

— А с чего бы мне это так исчезать? — настороженно уточнил арранкар, на всякий случай аккуратно перекидывая ноги через перила наружу беседки.

— Да мало ли, какие несчастные случаи могут произойти с пустым в Сейретее, — в глазах и голосе Сой сквозил ничем нескрываемый зловещий посыл. — Или где-нибудь, например, на бескрайних пустынных просторах Уэко Мундо.

— Великий Айзен, — всплеснул руками Нацу. — Вот так время откровений. А я еще, балбес, не верил, что свадьба так разительно меняет женщин. И где спрашивается та милая, скромная, застенчивая и безжалостная убийца, которую сосватал мне Бьякуя-семпай?

78-ой горестно закатил глаза, скорбно понурился и печально вздохнул. Не выдержав уже этой картинки, Сой Фон тихо прыснула от смеха. Нацу тут же довольно улыбнулся и, спрыгнув на траву, прошел несколько шагов в сторону озера. Замерев на месте, пустой поднял голову и посмотрел на ночное небо и большой диск луны зависший на нем.

— Знаешь, в Уэко Мундо она совсем другая, — сказал арранкар каким-то другим, тихим и не похожим, голосом. — Бледная, бесчувственная… Всегда одинаковая. К этому привыкаешь и просто не замечаешь. Ровно до того момента, пока не окажешься в этом мире. И только здесь вспоминаешь как когда-то, очень-очень давно, в самые первые страшные годы тебя жутко бесила та одноликая и безжизненная луна…

Слушая слова Нацу, девушка подошла к тому месту, где он недавно сидел, и облокотилась о перила, вглядываясь в невысокую фигуру пустого тем странным взглядом, который Нацу уже подмечал пару раз.

— Как долго ты был… там?

Нумерос усмехнулся, не обернувшись.

— У меня тогда еще не было с собой моднявых часов и прочих занятных гаджетов, так что, даже приблизительно не имею понятия. Вечная ночь никогда не меняется. Но я ничуть не жалею, — тон Нацу снова стал жизнерадостным, а в следующую секунду даже немного восторженным, — ведь именно после всех этих вынужденных мучений и долгих скитаний я встретил прекраснейшую девушку, чья красота, ум, сила и грация достойны воспевания поэтами всех эпох и народов!

Сой Фон почувствовала, как к ее щекам снова приливает румянец, но прежде чем девушка успела как-то ответить, из густой кроны дерева, находившегося с другой стороны от беседки, послышался звонкий смеющийся голос.

— Няка-кун, так нечестно! Ты снова меня заметил!

— Да что ты, Йору-тян! — обернулся пустой, весело улыбаясь.

— Заметил, заметил, — силуэт Йоруичи мягко скользнул вдоль ствола на землю, и оборотень с золотыми глазами вышла на освещенное пространство у берега. — И как только у тебя это получается?

— Не знаю, честно! Это, наверное, какая-то скрытая недокументированная функция моей истинной силы, — сознался Нацу. — Всегда и везде ощущать появление поблизости от себя очаровательных красивых женщин. Вероятно, что-то из сохранившихся первобытных инстинктов, уже атрофировавшихся у современных парней.

— Я получила твое письмо, — сказала Йоруичи и бросила заинтересованный взгляд на Сой Фон, так и стоявшую у выхода из беседки. При этом командир секретных войск с явным трудом преодолевала колотивший ее мандраж. — Но, если честно признаться, я никак не ожидала, что ты окажешься здесь не один.

— О, значит, Ичи-кун прекрасно справился с ролью почтальона. А то я ведь немного волновался за него. Не каждый же день самому обычному японскому школьнику выпадает честь стать вестником Амура от преданного поклонника к красивейшей женщине из трех, мне известных, миров!

Жизнерадостная реплика, беззаботно брошенная Нацу, тут же добавила в атмосферу немного непринужденности. Йоруичи невольно улыбнулась, сразу вспомнив красного от смущения Куросаки, когда он передавал ей конверт от Нацу и всячески открещивался от дальнейших подколок девушки на тему того, что ей пришлось немало ждать, прежде чем Ичиго решился открыто проявить свой интерес к ее персоне. Бедный мальчик чуть голос не сорвал, но засмущался лишь еще больше, когда Шихоуин печально посетовала, что вообще-то, конечно, очень жаль, но, видимо, придется подождать еще немного, пока он окончательно вырастет. В плане умственного развития.

Тем временем, 78-ой, воспользовавшись заминкой, подскочил к Сой Фон и, подхватив капитана под локоть, буквально, как на буксире вытащил девушку из беседки.

— Йору-тян, прости меня заранее, что возможно не оправдаю твоих искренних надежд на долгий вечер в приятной компании, но я пригласил тебя, прежде всего, за тем, чтобы сообщить принеприятнейшее известие! — скорбный тон 78-ого заставил Сой удивиться, а Йоруичи — напротив заинтересованно прислушаться.

Нацу снова печально вздохнул, покосился на капитана второго отряда, чью руку он так и не выпустил, и продолжил, глядя на Шихоуин со страдальческим видом.

— В тот дивный вечер нашей последней встречи, когда я на крыльях счастья возвращался в свой родной холодный гадюшник, на меня было совершено зверское нападение. Меня схватили, связали, побили ногами, пытали и… — голос нумероса чуть не сорвался.

Сой Фон пораженно замерла с приоткрытым ртом, разрываясь между непониманием и возмущением, а Йоруичи, наблюдавшая за этим, уже не сдерживала улыбку.

— Прости меня, Йору-тян, это было невыносимо! Но я — слабый добрый арранкар, я не привык к такому запредельному насилию, и я не выдержал этого. Я сломался, Йору-тян, и меня заставили… жениться! Вопреки моей воле! — выдал-таки, наконец-то, Нацу и, обвинительно ткнув пальцем в свою спутницу, добавил уже своим нормальным голосом. — Вот на ней. Она же и заставила.

Секундная пауза сменилась заливистым смехом желтоглазого оборотня.

— Нацу, ты что несешь?!! - «взорвалась» Сой Фон, но вырвать правую руку у девушки не получилась, а когда она попыталась огреть пустого левой, тот лишь ловко перехватил этот замах и невозмутимо заметил, глядя на Йоруичи:

— Вот видишь, о чем я говорю. Домашняя тирания в полный рост! Ты зря смеешься, Йору-тян, ведь это была месть тебе!

— Что?! — снова остолбенела Сой.

— Правда? — с усмешкой утонила Йоруичи.

— Конечно, — надулся Нацу. — Когда я тебе врал? Так вот, Йору-тян, это была подлая и циничная месть за былые обиды. Сой-тян давно разработала этот план и лишь ждала подходящего кандидата на роль жертвенного агнца! И как только между мной и тобой пробежала искра, эта хитрая бестия привела ужасный сценарий в действие. В результате, она добилась того, чего и хотела — отбила у тебя парня и заставила его на себе жениться! О, непредсказуемая женская натура! Как много в ней порой коварства, и я ее несчастная случайная жертва, виноватый лишь в том, что сначала не сумел оказать сопротивление природным инстинктам и своим куда более возвышенным духовным порывам, а затем проявить твердость характера и стальную волю перед лицом изощренной хитрости и безжалостного домогательства! Ну, где скажите справедливость в этом мире?!

— Сой Фон, неужели ты и вправду такое придумала? — веселая реакция Йоруичи на всё происходящее сумасшествие ничуть не изменилась. — О, как некрасиво, низко и подло. Уж от кого-кого, а от тебя я такого не ожидала!

Сойка успела лишь слабо пискнуть, когда Йору-тян обхватила ее за плечи и, склонившись к уху и без того зардевшейся девушки, громко прошептала.

— Ну, надо же, наконец-то, ученица превзошла своего учителя…

Выражение лица у Сой Фон после этого стало таким, что я сам чуть не заржал в полный голос. Во имя Айзена, это надо было видеть! Наблюдать одновременно настолько яркую и при этом разнообразную гамму эмоций, охватывавшую, пожалуй, весь спектр чувств от желания «провалиться на месте» до тихой восторженной радости, мне как-то прежде не приходилось. А ведь я считал себя экспертом по вызову «диссонансных резонирующих состояний» у собеседников.

— Так тебе все еще смешно, Йору-чан? — привлек я себе внимание девушек, не прекращая любоваться довольно кавайной и будоражащей картиной, представшей сейчас передо мной в виде двух шинигами, находившихся «неоправданно близко» друг к другу. И от меня, как бы тоже. — Тогда вторая новость. После того, как я был закабален неравным брачным союзом, мы с Сой-тян быстро выяснили, что вообще-то ничто теперь не мешает нам вместе заняться воплощением в жизнь наших, теперь уже общих, желаний. Мы вдвоем обстоятельно посовещались, и я решил, что нам нужно переговорить с тобой по одному щепетильному вопросу.

— И по какому же это? — не выпуская из цепких объятий притихшую Сойку, спросила Йоруичи, которой, похоже, становилось все интересней, что же мы тут задумали.

— Ну, во-первых, начнем с того, что это ты меня во все тут втянула, поэтому тебе же теперь меня и спасать! — начал я, помянув про себя «папу» с «мамой». — Я — цветок хрупкий, в условиях тотального домашнего концлагеря могу и не выжить. Хотя дом под мое узилище удалось выбить из Кучики-семпая довольно приличный. А во-вторых, кому-то теперь нужно спасть еще и бедную Сой-тян, причем не только от моего взбалмошного норова, но и от собственной полной безграмотности в семейном быте. Так что, я… мы, — бросив новый взгляд на капитана, я демонстративно поправился, — хотели бы предложить тебе, Йору-тян, пост главы невеликого, но очень перспективного дома Шайтано. Правда, чтобы официально получить эту должность, придется соблюсти небольшую формальность…

Чтобы прочувствовать момент, я прикрыл глаза и набрал воздуха в дырявую грудь. А потом придвинулся поближе, так чтобы лица Йору и Сойки были от меня так же близко, как и у них между собой.

— Тебе всего лишь нужно будет выйти замуж за представителя этого самого дома. Правда, вот кандидатов на выбор совсем немного. Я и… собственно, всё…

Мысленно в этот момент я готов был к любому исходу событий. Вплоть до внезапного падения метеорита, появления из леса Яма-джи и выныривающего из озера Ктулху. В общем, абсолютно ко всему. Кроме того, что случилось…

Уловить начало движения Йоруичи у меня не получилось, и уже в следующее мгновение смуглый палец звонко щелкнул меня по носу.

— Ай! — рефлекторно дернувшись, я невольно слегка отстранился.

Йору-тян на это в ответ снова коротко рассмеялась и, хитро прищурившись в своей неподражаемой манере, покосилась на онемевшую Сойку.

— Посмотри-ка, на эту мелкую нахальную хитрюжку! Даже твой коварный замысел сумел исказить себе на пользу. Может быть, даже изначально позволил ему реализовываться ради этого. Или это все-таки был ваш общий замысел?

— Йоруич-сама, я… он… мы… — запинаясь, зачастила Сой Фон под пристальным взглядом бывшего командира, оправдываясь непонятно за что и, похоже, совершенно не замечая озорного блеска в золотых глазах.

— Не надо, Сой-тян, нас уже раскусили, — вздохнул громко я и был удостоен очередной лукавой улыбки от оборотня. — Придется сознаваться.

— Я тебя внимательно слушаю, — Йоруичи не стала давать мне времени, чтобы собраться с мыслями, и действовала в лучших традициях полевых допросов.

Вот только, я тоже изначально готовился к чему-то подобному, и потому-то и приберег на десерт самую настоящую правду.

— Сой-тян не виновата. Ну, почти, — усмехнулся я и, пользуясь моментом, извлек из рукава две хрустальные сферы. — Это, кстати, в качестве дополнительных извинений.

Внутри одного из шаров навечно застыла темно-алая роза, в другом — королевская лилия нежно-фиалкового оттенка. Первую я протянул Йоруичи, вторую — Сойке. Обе девушки с интересом взяли дорогие игрушки, которые стоили немало тяжелых мгновений одному полосатому спекулянту, осаждаемому парочкой «малолетних внучков».

— Красивая какая, — невольно вырвалось у Сой Фон, сумевшей, наконец-то, хоть немного, совладать с собственными эмоциями.

Своему подарку Йору-тян тоже явно порадовалась, но отвлечься себе слишком сильно все-таки не позволила.

— Прелестный подарок, Няка-кун. Его бы еще сопроводить обещанным мне рассказом…

— Да-да-да, я помню, — закивал я как можно быстрее. — На самом деле, все началось с того, что капитан второго отряда просто страстно желала оградить тебя от общения со всякой швалью из богомерзкой Лас Ночес. Признаюсь честно, но эпизод нашего знакомства с Сой-тян вполне реально грозил для меня необратимыми последствиями для дальнейшей жизнедеятельности. Я знал, что ты сильно расстроишься, если со мной или с нею что-то случиться, поэтому очень постарался и сумел предотвратить все возможные негативные сценарии, несмотря на всякое глупое сопротивление с другой стороны, — гордо вскинуть подбородок и довольно ухмыльнуться, у меня получилось без труда. — Сой-тян, не надо кидать в меня шарик, он тяжелый и хрупкий! К тому же подобного транжирства наш семейный бюджет не выдержит.

— Не уклоняйся от темы, — напомнила Йоруичи, похоже, забавляясь происходящим ничуть не меньше меня.

— Как можно? В общем, после первого знакомства мы несколько сблизились, но так и не нашли взаимопонимания в вопросах касающихся одной прелестной желтоглазой девушки. В результате, капитан Фон, как истинная шинигами и коммунистка, решила спасти своего любимого учителя, накрыв гранату собственным телом. Моя попытка «договориться по-хорошему» была цинично использована против меня же, и в результате я неожиданно оказался женат на расчетливой, но очень наивной бестии. Самое смешное, что ни одной имевшейся у нас проблемы это так и не решило.

— Да уж, Сой Фон, — пожурила брюнетку Йору-тян. — А вот это уже как раз в твоем стиле.

Сойка снова зарделась, и хрустальная сфера в ее руках вдруг засияла нежным приятным светом того же оттенка, что и цветок, заключенный внутри. Такое поведение подарка немало удивило обеих шинигами, а я лишь еще больше напыжился от гордости. Не зря я мурыжил подвыпившего Ичимару на тему кидо, реагирующих на чувства людей, которые находятся поблизости. Уж в этом вопросе Гин был мастером — скрывать истинные эмоции ему приходилось еще с детских лет, а оборотную сторону этого момента представляли знания чуть ли не по всем существующим техникам такого вида. Вот у нас и получилось наложить на эти шарики определенные заклинания.

— Каждая сфера, если держать ее в руках, будет реагировать на определенное состояние своей хозяйки, — счел нужным заметить я, наблюдая, как угасает подарок брюнетки. — Сой-тян отыскала свою настройку, а вот кому-то еще придется потрудиться!

— Вот, значит, как? Подарок с загадкой, — улыбнулась Йоруичи.

— Ага, только, чур, Урахарам всяким его для опытов не давать, а то обижусь. Кстати, Йору-тян, на чем я спалился?

— Боюсь, что в Сообществе Душ никогда бы не позволили пустому основать собственный дом, да еще и под настоящим именем, — ответила мне золотоглазка с покровительственной интонацией в голосе.

— Детали, мелкие детали, — я наигранно огорченно хлопнул себя ладонью по лбу. — Все время на них прокалываюсь. Хотя против такого изощренного ума мои шансы изначально были смехотворны. Впрочем, Йору-тян, ты должна понять. Все, что я здесь пытался сделать, было продиктовано исключительно искренним чувством. Даже двумя чувствами — тем, что я испытываю к тебе с первого момента нашей встречи, и тем вторым, которое вам будет совершенно неинтересно.

Моя «неумелая» попытка уйти от озвучивания вслух второй причины, подвигнувшей меня на случившееся, разумеется, не осталась не замеченной.

— Ня-яка-кун, — хитро протянула Йоруичи. — А ты точно не хочешь договорить?

— О, совершенно точно, — широко улыбнувшись, я стал отступать спиной к беседке.

— Сой-тян, — хищные интонации оборотня оставались прежними, только зазвучали чуть более звонко и жестко, чем раньше. — Тебе, как и мне, случайно не кажется, что вражеский агент, обладающий секретной информацией, сейчас пытается сбежать от нас?

— Вероятно, вы правы, Йоруичи-сама, — странно вдруг улыбнулась Сойка, поглядывая на меня точной копией взгляда своей старшей подруги.

Не понял? Это чего такое? Это они так быстро спелись, или решили со мной в какую-то свою шпионско-нинзявскую игру поиграть? Я ведь не этого добивался! Так, хотел всего лишь чуть-чуть любопытство у золотоглазой раззадорить.

— Девчат, я хороший! — вскинуть руки вперед в жалкой попытке остановить неизбежное, было моей последней ошибкой. — Не надо…

Ответом мне стали две смазанных тени, метнувшиеся в мою сторону в лунном свете.

Все мои попытки убежать, уползти и спрыгнуть в озеро были подавлены одна за другой с безжалостным цинизмом. Впрочем, мои преследовательницы, похоже, забавлялись самим фактом гоняния меня по местности и просто развлекались. И только когда несчастная жертва в моем измученном лице окончательно выдохлась, настало время для разговора.

— Если бы кто-то просто попросил чуть более нежным тоном, состроив мне глазки, я бы и так все рассказал.

— Тогда, считай, что я прошу, Няка-кун.

Йоруичи действительно сделала большие просительные глаза а-ля «Кот-из-Шрека». И это, вправду сработало. Даже не учитывая тот факт, что я сейчас висел где-то в полуметре от земли, пригвожденный к стволу раскидистого дерева за шиворот, рукава и плечи одеяния какими-то метательными фиговинами. Мою правую руку за запястье и локоть надежно удерживали пальчики Сойки. Левая досталась Йоруичи.

— Эх, не могу отказать… Только снимите меня отсюда. А то мне пока почему-то упорно лезут в голову всякие странные ассоциации, связанные с балаганным представлением, где последний клинок метателя ножей обязательно вонзается между ног живой мишени в опасной близости от ее сокровенных достоинств.

Аккуратно усадив меня в густую траву у самых древесных корней, мучительницы нависли сверху, ожидая обещанных откровений.

— Смотри, Сой-тян, сама виновата, — пригрозил я для начала брюнетке, чем снова сумел ее удивить, и повернулся к Йоруичи. — Вторая причина, по которой я здесь, кроме кое-чьей обворожительной красоты и мастерского умения вести беседу в любой «подвешенной» ситуации, заключается в моем глубоком чувстве доброты и неприятия несправедливости. Так получилось, Йору-тян, что мой состоявшийся брак не будет до конца счастливым из-за тех чувств, которые моя ненаглядная супруга испытывает к тебе, — и, предвещая возмущенные реплики Сойки, я торопливо закончил. — А, кроме того, только услышав здесь и сейчас твой четкий отказ, она сможет по-настоящему успокоиться и порадоваться тому, что ее план увенчался успехом.

По мере моих слов игривая улыбка оборотня как-то сама собой постепенно угасла, став какой-то более… живой, что ли? Да и Сой-тян стушевалась, осознав, к чему же именно я подвел беседу, и не стала ничего говорить.

— Шихоуин Йоруичи, — несмотря на колотящий озноб, появившийся где-то в моем нутре, у меня получилось состроить серьезную мину и придать своему голосу некую бравурную торжественность. — От себя лично и от имени моей супруги, я имею наглость просить тебя стать моей женой. И клятвенно обязуюсь выполнить любое желание, которое сделает положительный ответ наиболее вероятным.

То, что в этом парне есть что-то странное, Йоруичи поняла еще в их первую встречу. И все, что было потом, еще недавно казалось девушке лишь случайным и ненавязчивым развлечением. Мимолетный флирт с приятным собеседником, перед которым не нужно таиться или разыгрывать какую-то роль, было тем, чего ей уже давненько не приходилось делать. К тому же Нацу сам весьма активно создавал погоду в этой двусторонней игре. Простой, открытый, веселый, искренне готовый восхищаться тобою — невысокий арранкар оказался идеальным спутником на один-единственный вечер без всяких дальнейших обязательств. Да и вообще, этот забавный паренек странным образом располагал к себе, не давал сомневаться в своих мотивах и поступках, наивно (почти по-детски, по мнению Йоруичи) хитрил, но не вызывал ничего иного, кроме чистых положительных эмоций. Лет сто назад он и вправду сумел бы заинтересовать ее по-настоящему. А в какой-то момент Йоруичи даже забыла, что перед ней арранкар. Пустой. Извечный враг, как всегда считали в Сообществе Душ.

Но тот вечер кончился, и события вновь понеслись своим чередом. Мысли о том, что Нацу можно было бы использовать для шпионажа в Лас Ночес, так и остались лишь мыслями, пару раз проскользнувшими на заднем плане. Но потом он вдруг прислал сообщение, разумеется, достаточно нетривиальным способом и снова предстал пред ней, удивив в этот раз гораздо больше, чем раньше.

Разобраться в своих чувствах в отношении неунывающего блондина до того, как он вторично озвучил свое неожиданное предложение, бывшая командующая онмицукидо так и не смогла. Тут было много чего понамешано. Была толика обиды за то, что парень столь шустро и тесно сумел сблизиться с Сой, растормошить которую у самой Йоруичи вышло когда-то совсем не так быстро. Были и приятные воспоминания о прошлом общении, всколыхнувшие в душе вполне естественные женский порыв. Как ни странно сочетание упомянутых факторов разбудило еще и легкую нотку ревности. И конечно же, самым сильным оказалось немалое удивление от того с какой легкостью Нацу предпринял новую «атаку» с женитьбой, потерпев поражение в первый раз. Несмотря на неудачу с попыткой предложить ей возглавить дом Шайтано, нумерос, похоже, ничуть не смутился и, отбросив всякий страх и сомнения, выложил перед девушкой всю подноготную правду. Хотя для этого и пришлось его слегка погонять, и это опять придавало происходящему некий оттенок игры.

Однако хуже всего оказалось то, что Богиня Скорости не была готова к подобной честности. Со своей прямолинейностью Нацу и не подумал обходить стороной интересы Сой Фон в том, что происходило, а также какую важную роль это играет для нынешнего капитана второго отряда. Как ни странно, но это проявление заботы почему-то еще лишь сильнее разожгло ту ревнивую зависть, что уже начала ощущать Йоруичи. И, наверное, именно потому, услышав о «любом желании», желтоглазая внутренне усмехнулась.

Беззаботному арранкару не стоило делать такой откровенной ошибки, имея дело с тем, кто готов был принять любые правила игры. Загадать в такой ситуации этому наивному птенчику нечто достаточно сложное и почти невыполнимое — что могло быть приятней? Если сумеет, то замечательно, одним исполненным заветным желанием больше. А не сможет — пусть мучается от того, что так и не сумел использовать единственную попытку дотянуться до своей желанной мечты. Чего именно было больше в этом решении — желания проучить паренька или, действительно, посмотреть на какие подвиги он способен ради того, о чем говорит столь красиво и жарко — девушка так для себя и не решила.

Опустившись в траву рядом со мной и спиною к дереву, Йору-тян усмехнулась, положила мне ладонь на плечо и еще больше взлохматила свободной рукой мои вихры.

— Знаешь, Няка-кун, а ведь это действительно САМОЕ странное и безумное предложение, которое мне делали, — хитрый взгляд желтых глаз переметнулся на Сойку, замершую в ожидании рядом, и снова вернулся ко мне. — Было бы забавно оставить вас разбираться со своей необычной ситуацией, подглядывая со стороны, но… Похоже, у меня есть желание, которое сделает это все еще более интересным.

— Это значит… — запнулась Сой-тян.

— Это означает «да», — пояснил я с довольной улыбкой. — Как я тебе и говорил, никто не может устоять против моего неотразимого обаяния! Даже странно, что ты, уже пав его жертвой, так до конца и сомневалась в исходе.

— Няка-кун, ты не о чем не забыл? — напомнила мне Йоруичи.

— Ах да, конечно…

Я резко обернулся к золотоглазой и, прежде чем она успела что-либо сказать или сделать, подался вперед, с большим удовольствием поцеловав ее в губы. А ровно спустя одну секунду, ушедшую на первое удивление, язык девушки ответил мне ничуть не менее откровенно, чем в тот раз на крыше… Хм, похоже, я теперь точно знаю, кто будет учить Сой-тян целоваться.

— Вообще-то я о своем желании, — уточнила Йоруичи примерно минуту спустя.

— Ах да, — я издал тяжкий вздох, — формальности.

— Ну, смотря, как на это взглянуть, — оборотень явно предвкушала мое удивление от своих заведомо невыполнимых условий.

Откуда мне было знать? А, разве можно было ожидать что-то иное от этой эгоистичной любительницы попирать всяческие каноны?

— Мне будет нужно, чтобы Совет Сорока Шести отменил один приговор, вынесенный сто лет назад. В отношении всех его фигурантов. Потянешь?

Я лишь обнажил зубы в крайне довольном оскале и посмотрел на Сой Фон. А Йоруичи, проследившая мой взгляд, впервые по-настоящему удивилась за этот вечер.

— Как? — непонимающе пробормотала Сойка, глядя на меня потрясенными глазами.

— Доверять надо своему мужу, — хмыкнул я и снова улыбнулся Йору.

— Что это значит? — непонимание ситуации было, наверное, одним из самых непривычных ощущений для бывшей командующей онмицукидо.

— Еще когда мы только шли сюда на встречу, Нацу сказал, что потом надо будет заняться отменой того приговора, по которому вас вместе с Тессаем и Урахарой изгнали сто лет назад из Сообщества Душ, — осторожно ответила Сойка, будто бы не веря в то, что это и вправду было.

Увидев уже два одинаково шокированных взгляда, устремленных на меня, я поспешно вскинул левую руку открытой ладонью вверх.

— Милые, хорошие мои, только не надо меня гонять еще раз, я во всем вам и так честно признаюсь! Никакого тайного заговора. Можете мне не верить, но иногда я дружу с такой штукой как логика. И попытка отмены вечного изгнания для моей будущей супруги была бы вполне логичнымшагом, раз уж я, в скором времени, собираюсь переселиться в Сейретей. Впрочем, если хотите, можно подыскать шикарные апартаменты в Лас Ночес. Только боюсь, мое начальство будет не в самом большом восторге. Но когда речь заходит о семье, то кто его будет спрашивать? Уж точно не я.

В родные пенаты я вернулся голодным, не выспавшимся и усталым. И совсем не по тем причинам, из-за которых хотелось бы. Остаток ночи в лесопарке был посвящен лишь исключительно обсуждению всяких планы и попыткам меня «построить». Но все же, я вышел победителем из этого неравного боя, сумев даже немного урвать напоследок. Хотя Сойка все же отказалась мне помогать с выполнением желания Йору-тян. Видимо, все еще надеялась, что я не справлюсь. И ведь не зря надеялась, колючка! Но ладно, это потом.

В приемном зале гарганты было как всегда тихо и сухо. Вернерр приветственно махнул мне крылом и, убедившись, что это не нарушитель, собрался пролеветировать в коридор, но был остановлен моим вопросом.

— Вер-кун, погоди-ка. Дело есть одно важное. Ты вообще из этих подвалов выбираешься сейчас хоть изредка?

Арранкар остановился и непонимающе посмотрел на меня.

— В последнее время нечасто.

— Долгая работа в закрытых помещениях вредна здоровью! Мне так Заэль-кун объяснил, а он в этом деле большой специалист.

— Я привык нести службу достойно… — затянул свою любимую волынку крылан.

— Не взирая на тяготы и лишения, — перебил я его. — И так далее и тому подобное. Я знаю. Но речь не об этом. Надо тебя все-таки растормошить! Завтра с утра я за тобой зайду, а с Айзеном-сама относительно твоего отгула сегодня сам договорюсь.

— Но зачем, Нацу-кун? — так и не понял Вернерр.

— Просто, беспокоюсь о твоем здоровье, приятель, — ответил я, не соврав и полслова. — Говорят, вирус новый по Уэко Мундо гуляет. Квинсус очкарикус стрелус! Вот, значит, и будем тебе профилактику делать, заодно и иммунитет укрепим. У Заэля такие лекарства есть! Оценишь, поверь!

Только когда над озером забрезжил рассвет, смуглая девушка, сидевшая у воды, наконец-то сумела оторваться от собственных мыслей. Нацу и Сой ушли уже давно, и почему-то понимание этого простого житейского факта, навевало на Йоруичи грусть.

Странно, но это чувство не было похоже на ту злость или ненависть, что приходили с воспоминаниями о прошлых обидах и поражениях. Это оказалось каким-то новым, пока непонятным, но в какой-то степени даже приятным ощущением. В нем не было горького бессилия, и она точно знала, что как только вновь увидит кого-то из них, то это чувство отступит само собой, чтобы возможно потом вернуться опять.

На самом деле, пытаясь обдумать, что и почему она сделала, Йоруичи потратила все оставшееся утро, возвращаясь неторопливо обратно к себе домой по пока еще безлюдным улицам Каракуры. Сейчас события прошлой ночи казались ей скорее неким приятным, спокойным и забавным сном, но никак не тем, что происходило в реальности. Уже давненько, Йоруичи не загоняла саму себя в ловушку вопросом — что двигало ей в тот момент, когда она, будто та прежняя девчонка, от которой хватались за голову все представители благородного дома Шихоуин, решилась вдруг совершить очень большую, озорную и запредельно рисковую глупость?

Собственническое нежелание отдать кому-либо Сой, несмотря на то, как много времени уже прошло с тех пор? Банальное любопытство, связанное с тем, чем все это может закончиться, если все-таки вытащить первый камень из основания сооружения? Жгучее желание подколоть сложной задачкой Нацу и посмотреть, как он будет выкручиваться? А, может быть, это проявила себя та необъяснимая нотка женской гордости, которая требует, чтобы тот, кто добивается твоего расположения, совершал бы ради этого подвиги? А ведь ради нее давно никто не делал ничего такого. Сто лет минули быстро, но все равно оставили свой отпечаток в душе у Йоруичи. Да и раньше, взойдя разом на три доступных вершины, капитан второго отряда, командующая онмицукидо и глава дома Шихоуин сама оградила себя от большей части обычного мира со всеми его простыми радостями и невычурными забавами. Ощущение игры прошло окончательно, но вспоминая счастливый блеск в синих глазах у невысокого паренька, так до самого конца и не поверившего в ее согласие, Йоруичи не могла удержать улыбку. Скорее всего, тут было всё вместе и даже что-то еще. Например, упорно прыгавшая на самой грани сознания мыслишка, что мужей-пустых в Сообществе Душ до случая с Сой Фон ни у одной шинигами точно не было…

Но одно желтоглазому оборотню было в этой ситуации абсолютно ясно. Как бы по-детски глупо и совершенно невероятно не выглядело ее поведение вкупе с поручением данным Нацу, жалеть о содеянном Йоруичи точно не собиралась. Уж это-то было совсем не в ее характере. В конце концов, возращение в Сейретей для нее и ее друзей, если у Нацу все вдруг получится, вполне будет стоить немного особого внимания, уделенного пареньку, в принципе, и без того вызывавшего у Шихоуин только лишь положительные эмоции. И это по-прежнему будет оставаться в рамках той самой взаимной игры, просто ставки вырастут чуть больше, чем раньше. Ну, не испытывает же она, на самом деле, к этому невысокому арранкару что-то большее, чем просто симпатию… Ведь правда?

Замерев на мгновение, Йоруичи со странной тревогой прислушалась к тому непонятному сомнению, что прозвучало в ее мыслях в самом конце. Но в итоге, так и не пожелав хоть как-то сформулировать ответ на последний вопрос, девушка продолжила путь, предпочтя сконцентрироваться на деталях предстоящего дня.

Сгорбленная циклопическая фигура Рунуганги с громким шорохом пересекала унылую равнину, поднимая у своего основания небольшое облачко мелкой пыли. Песчаный Страж Лас Ночес, бессмертное чудовище, внушавшее ужас и страх всем ничтожным меносам, был поистине жуткой преградой на пути у любого, кто пытался приблизиться к цитадели владыки Айзена. Хотя многие знали, что Рунуганга при всей своей неуязвимости боится воды, но отыскать ее для обитателей Уэко Мундо было ничуть не легче, чем стать вастер-лордом. И до этого дня сам песчаный исполин тоже искренне верил, что вода так и останется единственным пунктом в его списке фобий…

— Сэндмэн-сан! Ну, Сэндмэн-сан!

Прежде, Рунуганге не было знакомо чувство полной обреченности. Скорее всего, он не смог бы сформулировать это понятие не то, что на словах, но даже, наверное, образно. Но жуткая реальность внесла свои коррективы, прислав из ниоткуда настоящее чудовище…

— Сэндмэн-сан! Да подождите же вы! Я, правда, хочу узнать!

Рассыпаться по барханам и тихо уползти куда-нибудь в сторону Рунуганга пробовал уже несколько раз. Но каким-то необъяснимым образом, крохотное надоедливое существо продолжало его преследовать. Но что самое ужасное, не смотря, ни на какую физическую форму Стража, оно не прекращало говорить! Причем, когда вопросы этого ходячего кошмара оставались без ответа, он, спустя какое-то время, сам начинал их придумывать, и это порождало еще большее количество новых вопросов!

Костяная маска гиганта не отражала эмоций, но взгляд, брошенный назад через плечо, можно было назвать только затравленным. Впрочем, попробовать применить еще раз более грубый вариант окончания беседы ему никто не мешал.

Щупальце из песка, взметнувшееся в звездное небо, с утробным «пфумф» опустилось на голову белобрысого арранкара. Но за секунду до этого мелкое чудовище споткнулось на ровном месте и кубарем полетело вперед, избегнув участи оказаться раздавленным и погребенным под кучей песка. Перекувыркнувшись несколько раз через себя, арранкар снова вскочил на ноги и улыбнулся, заметив, что Рунуганга остановился.

— Сэндмэн-сан, я…

— Я не Сэндмэн! — глухо прорычал песчаный колосс. — В сотый раз повторяю тебе Я НЕ СЭНДМЭН! Я вообще не знаю, кто это такой! У меня нет и не было детей! Я не сидел в американской тюрьме! Я никогда не был в Нью-Йорке и в мире живых! Я вообще нигде не был за пределами Уэко Мундо! И я не могу передать привет Спайдермэну, потом что я не знаю никакого Спайдермэна!!!

— Да, ладно?! Его все знают, — возмутился блондин. — Такая реклама по телеящику была перед каждым показом. Хотя да, забыл, — арранкар деланно поджал губы и осмотрелся по сторонам. — С кабельным и спутником тут у вас напряг, и антенна, поди, тоже не ловит.

Песок под ногами у мелкого начал двигаться, превращаясь в воронку, которая стала медленно затягивать в себя надоедливого пустого.

— Жалко, конечно, что вы не Сэндмэн, — вздохнул лохматый ужас, совершенно не обращая внимания на то, что провалился вниз уже по колено. — Но, может быть, все-таки мне поможете? Айзен-сама попросил меня разыскать и передать срочное послание некоему Чунгечангу, но, — арранкар смущенно улыбнулся, — проблема в том, что я совершенно не знаю, как он выглядит. А спросить перед уходом не догадался.

— Для кого говоришь у тебя сообщение от Айзен-сама? — песок прекратил движение, по пояс затянув в себя неизвестного.

— Э-э-э… — явно задумался арранкар, активно зачесав затылок. — Как же он точно сказал-то? Чандрагупта? Мумбаюмба? Нет… Как-то по-другому его должны звать… Что-то с индийским Гангом связанное…

— Может быть, Рунуганга? — подсказал великан, и лицо мелкого пустого просияло.

— Точно! Вы его знаете?!

— Знаю, — вздохнул Рунуганга.

Вздрогнувший бархан вытолкнул вестника обратно на поверхность.

— Это я.

— Правда? А меня Шайтано Нацу зовут! Я при Улькиорре-сане состою. Ну, и иногда еще у Айзен-сама на посылках подрабатываю, когда мой непосредственный шеф слишком занят. А он, по секрету, последние дни постоянно занять. Молодой еще совсем, неопытный, для него даже букетно-конфетный период открытием стал. Но надо же, я вот никогда бы не подумал, что Айзен-сама настолько крут, что на него под псевдонимом даже Сэндмэн работает. Круто, конечно, хотя после Бэтмэна, чему удивляться?

— Послушай, Нацу, — сгорбившаяся песочная фигура нависла над трещащим арранкаром, изогнувшись вопросительным знаком. — Ты сказал, что хотел передать для меня какое-то важное сообщение?

— Точно-точно, — закивал нумерос. — Секретная информация для секретного дела! Значится так, — из левого рукава белого мешковатого одеяния появился сложенный лист бумаги. — В скором времени со стороны пустыни от одного из дозорных пунктов должны появиться не идентифицированные пришельцы!

— Понятно, — с предвкушением рыкнул колосс, собираясь уже разогнуться.

— И убивать их нельзя! — продолжил, тем временем, Нацу. — Ни одного!

— Взять в плен?

— Нет, они должны свободно добраться до цитадели. И здесь есть одна проблема…

— Какая же? — удивился Рунуганга, еще силясь «переварить» предыдущую часть приказа.

— Они туповаты, — вздохнул 78-ой. — А в Лас Ночес все равно должны попасть.

— И я им, что… помочь должен, что ли? — песчаная туша гиганта слегка просела.

— Почти, — замялся Нацу. — Надо… надо изобразить что-то вроде дорожных указателей. Такие, чтоб даже слепые аутисты все поняли, эти-то, я надеюсь, тоже поймут.

— И как, по-твоему, я должен это сделать?

— Так у меня и наброски есть! — нумерос принялся копаться в другом рукаве. — Только, Рунуганга-сан, один момент. Вторженцев должно быть пятеро! Вы это учтите, и пока все пять не объявятся, дальше их не пропускайте! Это важно!

— А если появятся не те, как я их узнаю? — хотя происходящее и было несколько странным, возражать Страж не решился, мало ли какие там хитроумные планы у Айзен-сама…

— Надо же, какой вы умный, Рунуганга-сан! — тем временем, с искренним восхищением воскликнул блондин. — Мне пока Ичимару-семпай не сунул описания этих нарушителей, я сам и не догадался их попросить, а вы сразу в корень зрите! Неспроста, значит, ребята Барагган-сама говорят, что если голова у пустого работает, то неважно сыпется из него песок или нет.

Странное чувство, такое же новое, как и недавнее «отчаяние», заставило Рунуганга издать хриплый кашляющий звук.

— Вот, значит, и описания. Трое из них будут шинигами, два рыжих парня и темноволосая девушка ростом, примерно, с меня. У одного рыжего будет здоровый разделочный тесак со скотобойни и выражение лица, как у человека, подрабатывающего на этой самой бойне в качестве хобби. Второй ничем не примечателен, кроме того, что может сожрать все, что имеет хоть какое-то органическое происхождение, включая мел и торф, — Нацу огляделся по сторонам, пошевелив песок носком ноги. — Будьте с ним поосторожней, а то еще вдруг укусит. Но и не переусердствуйте, а то Лиль-тян может расстроиться, если ее ручному хомячку повредят шерстку на загривке. А когда Лиль-тян расстраивается, то тут уже сами понимаете, даже Старрк-сама, бывает, под плинтусами прячется…

Великан снова хрипло кашлянул.

— Так двое оставшихся… Худой щуплый брюнет-ботаник, разумеется, в очках и здоровый мускулистый парень латышской… то есть латинской наружности. Вот и всё! Собственно, перед тем как пропускать их к Лас Ночес, нужно будет согнать всех в одну кучу. При этом желательно никого сильно не травмировать. Вы меня поняли, Рунуганга-сан?

— Если таково пожелание Айзен-сама, я его исполню, — кивнул колосс.

— Да, могу вас с абсолютной точностью заверить, что Айзен-сама очень хочет, чтобы эти люди добрались до Лас Ночес, — с серьезным видом подтвердил арранкар. — И еще один вопрос, если можно?

— Слушаю.

— Мне тут еще кое-что поручили, но… Это, конечно, звучит как полный бред, но может быть вы встречали где-то в окрестностях маленькую девочку, двух клоунов и червя? Вы только не подумайте, я без повода не употребляю, но именно так мне и сказали…

Несколько новых смешков сотрясли исполинскую фигуру.

— Похоже, я удивлю тебя, Нацу-кун, но как раз такие мне попадались.

— А вы сами-то не того? — блондин вскинул вверх правую бровь, но тут же сам себя и одернул. — Хотя нет, на такого как вы у Заэля даже недельной нормы выпуска не хватит.

— Хватит, мы блуждаем по этим проклятым подземельям уже почти час! — ударившись в темноте ногой о выступ стены, Ичиго сквозь зубы выругался. — Давайте уже просто пробьем путь наверх!

— Во-первых, — отозвался сзади голос Исиды, — мы не знаем, что может оказаться там наверху. А, во-вторых, я, кажется, нашел решение нашей проблемы.

В темном коридоре ярко сверкнул луч фонаря. Переключив походный аппарат в режим «настольной лампы», квинси поставил его на пол и уставился в стену. Присмотревшись, Куросаки заметил, что в этом месте на белой поверхности висит что-то в деревянной раме.

— Что там, Урюи?

— Схема коридоров, отметки, стрелочки, фигурки бегущих человечков с подписями «А-а-а! Мы все умрем!», — монотонно перечислил Исида, после чего посмотрел на кандзи в заголовке плаката. — План пожарной эвакуации.

— Чё? — удивленно вытаращился Ичиго.

— Это план эвакуации на случай пожара, — издевательски пояснил брюнет и, поправив очки, пригнулся к нижнему правому краю. — Составитель Шайтано Нацу, 78/4.

— Нацу? — Куросаки невольно покосился на Садо, стоявшего рядом, и мексиканец, обычно невозмутимый как скала, ответил Ичиго таким же настороженно-испуганным взглядом.

Этот бессловесный диалог не укрылся от внимания квинси.

— Я, похоже, чего-то не знаю? — Исида настороженно прищурился, снова поправил очки и требовательно посмотрел на своих спутников.

— Кое-что, — буркнул Куросаки. — И, наверное, нам лучше не пользоваться этим планом.

Грохот шагов Декада Эспада эхом разносился по коридорам и заставлял разбегаться всех случайных нумерос, оказавшихся поблизости. После долгого времени, потраченного на возвращение из Леса Меносов, Ямми был зол и голоден. Второе было важнее, но Ларго точно знал, что как только он сумеет удовлетворить свою потребность в пище, то немедленно займется поиском тех «шутников», что отправили его в незапланированную командировку. И они горько пожалеют об этом!

Толкнув плечом дверь в свои покои, Декада с удивлением понял, что та и не подумала поддаваться. Арранкар саданул по двери ногой, но эффект был все тем же. И только после этого Ямми, наконец, обратил внимание на табличку, которой на этом месте раньше точно не было. Крупная надпись на картонке гласила «Не входить! Опасно! Требуется ремонт».

— Какого дьявола! — зарокотал здоровяк и, отскочив к противоположной стенке, врезался в дверь всем корпусом.

От этого чудовищного усилия несчастная дверь начисто вылетела из проема вместе с солидным куском стены, опрокинув заодно еще и груду барахла, которая, как выяснилось, подпирала ее изнутри. Последнее, что увидел последователь гордого племени вандалов, была большая пузатая бутыль, падавшая на пол с вершины мебельной пирамиды.

Из окон вырвалось рыжее пламя, и часть крыши белоснежного корпуса с глубинным грохотом просела вовнутрь. Сидя на скате соседнего здания, я потрепал по загривку пса-пустого, которого держал подмышкой, и назидательно сообщил фраксьону Ямми:

— Вот видишь, а ты не хотел уходить. Надо меня всегда слушаться. Понял?

Куккапууро, внимательно разглядывающий пыльное облако, заволокшее соседний дом, повернул ко мне костяную морду и утвердительно гавкнул в ответ.

Фигура в белом испуганно металась в разные стороны, но убежать ей было уже некуда. В своей последней попытке избежать заслуженной расправы Нацу попробовал от отчаяния вскарабкаться на стену, но потерпел неудачу. Забившись в угол, блондин испуганно сжался и задрожал всем телом.

— Апачи-чан, ну, в самом деле, чего ты так переживаешь?

— Чего я так переживаю?! — предвкушая дальнейшее, девушка грозно нависла над 78-ым.

— Разве я сделал что-то не так?

— Не так?! — это стало для Апачи последней каплей.

Звуки увесистых ударов и призывы о помощи заполнили комнату.

— Апачи-чан, за что?! Ай! Ой! Не надо!

— За что?! Ты — мелкое наглое недоразумение! Еще смеешь спрашивать за что?!

— Я вправду… Ой, мамочки!.. не понимаю… А! Ы!

— Ты превратил мою жизнь в настоящий кошмар! Ты постоянно преследуешь меня, и все время выкидываешь свои непотребства!

— Ай! Пожа… Ый! Не на… Яй!

— Ты убедил всех, что я твоя девушка! Даже Тиа-сама!

— Но я… Ой-ёй!!!

— Эти твои постоянные двузначные фразы! Твои намеки! Эти подстроенные демонстрации перед другими арранкарами!

— Какие демонстрации, Апачи-сан?! Ай! Хватит, пожа… Ай!

— Какие демонстрации?! Он еще спрашивает, скотина! Какого недоделанного шинигами, ты таскал меня на руках по всему Лас Ночес! Без моего согласия!

— Я же просто хотел помо… Ый! Ай!

— Но даже это не главное! При всем при этом ты превращаешь меня в посмешище и законченную идиотку! Все считают, что я твоя девушка, но ты при этом смеешь жениться где-то на стороне, да еще и сообщаешь мне об этом при всех, выставив полной дурой!

— Ой! Ёй! Ай! Мама! Апачи-сама! Умоляю! Ай! Ый! Прошу! Ы-ы-ых! Больно-то как…

— Ты мне сейчас за все ответишь, Нацу! За все! — злобная радость заполнявшая девушку с легкостью выплескивалась наружу, даря ни с чем несравнимое удовольствие. — Ты понял меня?! Ты, понял Нацу?! А, Нацу?! Слышишь меня, Нацу?!

Кто-то коснулся плеча Апачи, заставив девушку вздрогнуть и…

… широко открыть глаза.

— Апачи-тян, — с каким-то странным выражением протянула Сун-Сун, стоявшая у постели подруги-фраксьонки. — Вставай, мы уже опаздываем на собрание Эспады. Тиа-сама только тебя дожидается…

— Что? Как? — Апачи вскочила с кровати и заметалась по спальне, собираясь в ускоренном темпе. — Почему не могли раньше разбудить?!

— Я хотела, — все тем же ядовитым голоском ответила змейка, уже находясь в дверях, — но мне стало жалко, ведь у тебя во сне было такое счастливое выражение лица…

Апачи резко замерла и обернулась к Сун-Сун, почувствовав явный скрытый подтекст в ее словах. А та, прикрыв рукавом улыбку, лукаво стрельнула в подругу глазками, приложила вторую руку ладонью к груди и с артистичным придыханием добавила:

— К тому же ты при этом с таким блаженным видом шептала «Нацу… Нацу… Нацу…»…

Выскочить из комнаты смеющаяся змейка успела до того, как окаменевшая Апачи смогла хоть как-то прореагировать.

Экстренное собрание Эспады, созванное Айзеном в связи с «неожиданным вторжением» Ичиго и компании, прошло как-то расхлябано и скомкано. Спешно собранная аудитория откровенно не жаловала своего предводителя излишним вниманием, хотя все, более-менее оставалось в рамках приличий.

За общим столом для совещаний по личным причинам отсутствовал Улькиорра, а также Ямми. Но второго не было уже по причинам чисто «техническим». Старрк откровенно дремал, изредка пробуждаемый к жизни тычками Лиллиннет. Барагган уткнулся носом в свой ноутбук и периодически там что-то печатал. Нноиторра дергался как на иголках и посматривал по сторонам с явным намерением куда-то слинять побыстрее. Обычно невозмутимый Новена тоже пребывал в возбужденном состоянии, едва не оборвав манжеты на рукавах своего костюма. И только когда на экране за спиной у Айзена пошла нарезка кадров с участием «вторженцов», Аарониеро отчего-то притих и подался вперед, внимательно наблюдая за изображением, подвешенным в воздухе. Тресеру и Сексту Эспада, похоже, вообще ничего не интересовало, кроме друг друга. Уж больно явственные взгляды, жесты и прочие знаки постоянно проскальзывали между этой парочкой арранкаров, сидевшей с разных сторон вытянутой, но слишком узкой столешницы. Единственными, кто еще сохранял серьезный и заинтересованный вид, были только Заэль и Зоммари, хотя Октава тоже периодически отвлекался и что-то проверял в тексте объемного бумажного доклада, лежавшего перед ним. Фраксьонов также было на удивление мало. С тем же Бараганном вместо привычной толпы явились только двое, один из которых был Шаулонг, официально перешедший к Сегунде. Вторым оказался Вега, и его внимание опять же куда больше было направлено не на Айзена или своего непосредственного хозяина, а на темнокожую девушку за спинкой кресла Халлибел.

Финальные слова повелителя Лас Ночес, повелевшего всем отправиться в свои покои и не высовываться до особого распоряжения, были восприняты пустыми примерно как звонок в школьном классе, знаменующий конец урока. Пустые вымелись из зала с удивительной скоростью, причем Барагган оказался чуть ли не первым, взяв разгон с низкого старта.

— Айзен-сама, отчет, который вы просили, — задержавшись на минуту, Заэль положил перед будущим богу свою работу. — По той деликатной теме…

— Я понял, Заэль, можешь идти.

Кивнув, ученый также покинул совещательную комнату. Взяв документ, Айзен начал перелистывать страницы, читая по диагонали представленные ему научные выкладки и выводы по результатам экспериментов.

— Айзен-сама, — Ичимару, до сих пор остававшийся за столом, привлек к себе внимание короля Уэко Мундо. — Мне, кажется, у нас возникли проблемы. Отнюдь не все идет согласно вашему плану, Нацу развил слишком активную и непонятную деятельность. Последний случай с Ларго, исчезновение Челуте и Вернерра, весьма настораживающее шевеление в среде других фраксьонов и нумеросов…

— Все в порядке, Гин, — прервал бывшего капитана Айзен, повелительно взмахнув рукой. — Ни о чем не беспокойся. Пока действия Нацу никак не мешают исполнению основного сценария. Я бы даже сказал, что они наоборот очень активно помогают нам приблизить требуемый результат.

— Но…

— Ступай, — слушать возражение Айзен снова не стал.

Поднявшись и поклонившись с привычной улыбкой, Ичимару без лишних задержек исчез в коридоре. Оставшись один, неродившийся бог долистал «сочинение» Заэля и с немалым удовольствием улыбнулся, отыскав в конце общий вывод, гласивший, что в принципе, все не только «возможно», но и уже фактически перешло в активную «вторую стадию». Немало порадовавшись этому факту, Айзен перевернул предпоследнюю страницу, и его улыбка медленно истаяла, заставив глаза предательски округлиться.

Но виной подобной реакции не был четкий машинописный текст, набранный немного другим форматом, чем остальная работа Заэля. И не его содержание, послужило его причиной. Все дело было в до боли знакомой вычурной росписи, красовавшейся под двумя короткими лаконичными фразами:

Не узнать размашистую подпись Хирако Шинджи его бывший лейтенант просто не мог.

— ГИН!!!

Голос Айзена, полный непередаваемых эмоций, нагнал Ичимару уже у навесной галереи. Не изменив выражения лица, шинигами-ренегат обернулся к Луппи, который уже давно сопровождал его повсюду на правах фраксьона, и растянул губы еще чуть шире.

— Похоже, в большом плане все-таки потребуются изменения…

— Тесла, сколько можно копаться?!

— Я стараюсь, Нноиторра-сама!

— Хреново стараешься! Шевели копытами, пока комендантский час не объявили!

— Извините, Нноиторра-сама, — глухо пропыхтел фраксьон, сгибаясь под грудой деталей разобранной барабанной установки и пытаясь угнаться за идущим впереди хозяином. — И я ничуть не пытаюсь вас в чем-либо укорить, но если бы вы помогли мне хоть немного, хотя бы в начале, когда я перетаскивал рояль, то…

Договорить Тесла не успел, правда, остановил его не подзатыльник Квинты, к чему фраксьон был внутренне готов, а громкий шепот Нноиторры, вжавшегося в стенку у самых дверей, выходивших на улицу.

— Заткнись, придурок! Ни звука!

Арранкар послушно замер, стараясь не шевелиться, так, чтобы не звякнула ни одна стойка или медная тарелка, навьюченная на него сверху. Квинта Эспада, тем временем, с плохо скрываемой дрожью осторожно выглянул из-за угла наружу еще раз.

Посреди большой песчаной площадки, образовавшейся между нескольких белых зданий, замерла шестерка арранкаров, каждого из которых Нноиторре трудно было не узнать.

— Ну, давай тогда действовать методом исключения, — предложил Нацу. — Ты сказала, что тот, кто тебя обидел, был высоким, так?

— Фда! — подтвердила, сидевшая на закорках у блондина, маленькая зеленоволосая девочка в разбитой костяной маске.

Нацу покосился на двух пустых, стоявших рядом — тощего типа в сиреневом и желто-черного жутковатого бугая.

— Да! Да! Да! — закивали тут же оба «клоуна».

— Замечательно, — заключил Нацу. — Мы уже выяснили, что это не Старрк-сама, — арранкар перевел взгляд в другую сторону, улыбнувшись возвышавшемуся там Примере, — значит, это кто-то еще… И мы его обязательно найдем! Я прав, Лиль-тян?

— Разумеется! — подтвердила мелкая фраксьонка, державшая на руках «пёсика» Ямми, и тоже улыбнулась Койоту. — Старрк, мы ведь не позволим кому-то просто так обижать маленьких и слабых? Верно?

— Конечно, не позволим, — «сдающимся» тоном согласился Примера.

Где-то совсем в другом месте…

— Доброе утро, крайне рад вас видеть!

Шестой офицер тринадцатого отряда Хидетомо, шедший вдоль ограды куда-то по своим делам, обернулся на дружелюбное приветствие и уже открыл рот, чтобы ответить, но так и замер, не в силах вымолвить ни звука. Круглые очки сами собой сползли на кончик носа шинигами, и удивленный, говоря еще очень мягко, взгляд Хидетомо долго-долго провожал фигуру повстречавшегося ему человека.

— Юные дамы, приветствую вас этим чудесным утром!

Три девушки из четвертого отряда, спешившие в сторону казарм родного подразделения, оглянулись на голос и едва не сбили другу друга с ног.

— Какой прекрасный сегодня день, лейтенант!

Иба Тетзуэмон привычно буркнул что-то в ответ и только спустя пару шагов остановился, непонимающе заломил правую бровь и оглянулся несколько раз на шинигами, только что повстречавшегося ему. С некоторым сомнением сняв свои любимые солнцезащитные очки, Иба внимательно изучил линзы, но так и не нашел следов каких-либо дефектов.

— Показалось? — хмыкнул лейтенант и, не видя другого разумного объяснения, сам же себе и ответил утвердительным тоном. — Показалось.

Двое охранников у окованных створок не рискнули лишний раз убедиться в том, кто именно прошел мимо них минуту назад. Круглые от шока глаза обоих шинигами так и оставались намертво прикованными к белой стене точно напротив ворот, ведущих на территорию третьего отряда, пока где-то далеко-далеко не лязгнула по полозьям дверь офицерского дома.

— Как спаслось, Тогакиши? — третий офицер, несущий пачку отчетов вздрогнул от того, что узнал голос у себя за спиной, но вот его тон…

— Надеюсь, твои сновидения были такими же радостными, как и мои?

Хлопнув остолбеневшего шинигами по плечу, говоривший направился дальше. Тогакиши отчаянно попытался проморгаться, но это не помогло. Тем временем, в конце коридора возникла фигура Гори.

— Утро доброе! — прозвучало очередное приветствие все в том же радостном тоне.

Здоровяк Гори вздрогнул, сделал два шага назад, уперся спиной в стену и, поняв, что отступать больше некуда, неосознанно потянулся к занпакто.

— Планерка как обычно, — дверь предпоследнего кабинета тихо хлопнула.

Почти минуту в помещении ничего не происходило. Но потом Гори, наконец, отлип от стены и крадучись подошел к Тогакиши.

— Это что сейчас было?

— Я откуда зна…

— Лейтенант у себя? — Катакура, шестой номер третьего отряда, высунулся из кабинета, который он делил с остальными присутствующими. — Это же он пришел?

— Он, — сглотнул Гори.

— Что за реакция? — не понял Катакура.

— С ним что-то не так, — пояснил Тогакиши. — Странно выглядит…

— Странно? — надменно хмыкнул шестой офицер. — Знаете, после того как я увидел на улице капитана Кучики и капитана Фон, которые шли рядом, о чем-то беседовали и оба громко смеялись, я не думаю, что что-то может показаться мне странным…

Перегородка, отделявшая кабинет Идзуру, снова приоткрылась.

— Катакура, доброе утро! Зайди ко мне на минутку.

На лице человека, стоявшего в дверном проеме и имевшего внешность лейтенанта Кира, играла до боли знакомая змеиная улыбка. Чуть прищурив свои глаза, «оборотень» сделал приглашающий жест и скрылся внутри. Из пальцев Катакуры выпало медное перо и звонко запрыгало по лакированным доскам пола.

— Ко всему, говоришь? — с невольной ехидной ноткой уточнил Тогакиши.

Грохот очередного мощного взрыва сотряс помещение лаборатории до самого основания. Прижимая к груди последний образец ценнейшего экспериментально продукта, Заэль нырнул за фасовочный аппарат, опрокинутый на бок.

— Заэль-кун! Выходи по-хорошему! — голос Нацу, пылающий праведным гневом, заставил сердце ученого испуганно сжаться.

— Мы тебя совсем не больно убьем! — раздался с другой стороны голос Лиллиннет. — Раз, и все! Гуляй, где хочешь!

То, что его берут в «клещи» Октава уже сообразил. И еще неизвестно было, что хуже — Старрк, которому явно не терпелось со всем этим побыстрее закончить, и поэтому он шарашил серо на каждое движение, или два маленьких чудовища, теоретически обладавших менее разрушительными способностями, но зато куда более мотивированные.

От нового взрыва у Заэля заложило уши. Через агрегат кувырком перелетел Ильфорт, и тут же нырнул в укрытие к брату.

— Ты чего ж такого наделал?! — искренне возмутился Гранц-старший. — Они же пленных вообще не берут!

— Откуда я знаю! — сорвался в ответ Октава.

— Так сделай что-нибудь! Это твоя лаборатория или как?!

— Держи, — Заэль сунул брату бутыль с мутноватой жидкостью, воззвал мысленно к Айзену и осторожно начал пробираться вдоль груды сломанных стеллажей в дальнюю часть рабочего зала.

— Заэль-кун! Выходи, подлый трус!

Усевшись на пол за остатками колонны, Октава со страхом прислушался к множеству шагов, раздававшихся в помещении.

— Не обременяй свою вину сопротивлением!

— Чтобы там ни было, это не я! — громко вырвалось у ученого.

— Ты, Заэль-кун, ты! — голос Нацу стал совсем зловещим. — Нноиторра тебя сразу сдал со всей подноготной!

— И уж поверь, у него в тот момент не было ни единого повода, чтобы врать, — добавила свои пять капель Лиллиннет.

— О чем вы?! Я не понимаю?!

— Смотри-ка, Нел-тян, они не понимают…

Вспыхнувшая мысль раскаленным метеором пронеслась через сознание Октавы. Прав был неизвестный Заэлю философ, за все ошибки рано или поздно приходится платить. Вот и его время пришло. Но неужели это конец? Против Примеры у него нет ни единого шанса, даже самого крохотного…

Вытащив из-за пазухи фляжку с цифрой «13», арранкар опрокинул в себя ее содержимое, и гордо вскинул голову. Нет уж, умирать — так стоя. И собрав всю оставшуюся волю в кулак, Заэль резко поднялся, делая шаг на открытое пространство.

Как выяснилось, пятерка арранкаров уже взяла его в полукруг. Откуда-то из боковой трещины боязливо выглядывал Ильфорт. Пождав губы, Октава бросил последний взгляд на своих палачей и зажмурился, приготовившись к худшему. Но минула секунда, вторая, а ничего так и не происходило…

Осторожно приоткрыв глаза, Заэль непонимающе взглянул на фраксьона Улькиорры стоявшего в середине с притихшей зеленоволосой девочкой на плечах.

— Давай, — ультимативно потребовал Нацу.

— Что? — не понял ученый.

— Как это что?! — мелкий блондин важно надулся и указал пальцем на оседлавшую его арранкарку. — Извиняйся. Только очень искренне, чтоб мы поверили…

— Что-то это все уже и вправду начинает казаться мне слишком уж подозрительным, — нахмурившись, выдал свое заключение Исида.

— Да, ладно? — издевательски уточнил Куросаки.

— Ха, ха, — откликнулся квинси.

Пятерка команды спасения стояла у самой стены белого купола, накрывавшего собой Лас Ночес. А перед ними темнела узкая арка прохода, ведущего внутрь, украшенная сверху выгнутой вывеской «Самый тайный вход в цитадель!». И с ковриком «Добро пожаловать, шинигами!», лежащим у порога.

— Это все больше походит на ловушку.

— В прошлый раз, — заметил Ичиго, — из-за такого же предположения мы потеряли уйму времени. Хочешь повторения ситуации?

— А до этого, мы бродили по подвалам, стараясь «не следовать» плану эвакуации, который оказался как раз совершенно правильным!

— Вот видишь!

— И, тем не менее, тот песчаный пустой был странным…

— Урюи, как же ты меня бесишь, — Куросаки припечатал себя ладонью по лбу.

— Но тут он прав, — невольно поддержал Исиду Рэнджи. — Тот парень был уж совсем каким-то неадекватным. Разговаривал с нами по складам, повторял все по несколько раз и упорно пытался гнать всех в сторону Лас Ночес.

— И если бы не чья-то разыгравшаяся паранойя, мы бы оказались здесь еще несколько часов назад! — взорвался Ичиго. — Но нет, кто-то решил, что это точно будет путь в западню, и поэтому давайте лучше пойдем в другую сторону!

— Да, он указал нам верный путь, — не сдавался Исида. — Но это лишь подтверждает мою основную мысль — план, проводник, теперь вот этот вход — нас ведут прямо в капкан!

— Ну, не знаю, — покачала головой Рукия. — Если так, то получается, что та ожившая куча песка просто блестящий актер. Когда мы тогда пошли в противоположном направлении от крепости, он так печально вздохнул и вообще выглядел весьма… удрученным.

— И назвал нас «конкретными тормозами», — почему-то вспомнилось Садо.

— Это ничего не меняет, — Исида был непреклонен.

— Знаешь, что, очкарик, — хмыкнул временный шинигами, взваливая свой тесак на плечо. — Иди ты лесом! У меня нет времени, чтобы здесь сидеть и разводить дискуссии, пока там, — Куросаки ткнул пальцем в стену, — все эти твари делают с Орихиме неизвестно что! Но это что-то, наверняка, является чем-то жутко ужасным. И, если из-за нашего промедления случится нечто необратимое, то отвечать за все будешь передо мною именно ты со всеми своими сомнениями.

Тяжело вздохнув, и не найдя уже больше поддержки у остальных, Урюи поник головой и опустил плечи.

— Ладно, пойдемте внутрь. Но я очень надеюсь, что все те сказки о безумии арранкаров и особенно об этом Нацу, которые вы мне рассказываете с момента нашего тут появления, так и останутся всего лишь пустыми россказнями.

— На это даже и не рассчитывай, — хмыкнул Куросаки, и три синхронных кивка с разных сторон полностью подтвердили слова временного шинигами.

Напевая мысленно «A beautiful heart, faithful and strong…», бывший капитан третьего отряда Готей-13, никуда не торопясь, шагал по коридору в сторону комнаты наблюдения. Собственно, спешить куда-либо было уже поздновато. Пока Гин выполнял поручение Айзена и упрятывал Ямми обратно в «изолятор», во избежание всяких нехороших ситуаций, а Тоусен искал пропавшего Челуте, лаборатория Октава Эспада в очередной раз была успешно обращена в руины. Искать виновного смысла не было никакого. К тому же он все равно необъяснимым образом сумел сбежать, до того как кто-либо успел вмешаться. В этой ситуации Ичимару оставалось лишь тихо порадоваться, что сегодняшний инцидент Нацу спихнул на Примеру, а не на него. Хотя Заэля было, безусловно, жаль, но видимо, в том самом месте, где Октава постоянно возводил свои исследовательские корпуса, свивались в узел, отмеченный знаком Разрушения, какие-то необъяснимые нити Судьбы…

Дверь в комнату была приоткрыта, и сияние десятка экранов, прыгало множеством бликов на противоположной стене коридора. Двигаясь на цыпочках, тихо и аккуратно, Гин подобрался к самому проему и заглянул одним глазом в контрольное помещение. Не узнать лохматую белобрысую макушку, выглядывавшую из-за спинки операторского кресла, было довольно трудно. Судя по напряженному сопению нумероса и изображению на ближайшем мониторе, мельтешащему с невероятной скоростью, Нацу забрел сюда не случайно. Привычно улыбнувшись, Ичимару незаметно приоткрыл дверь чуть шире, чтобы проникнуть внутрь и схватить «нарушителя» на месте преступления. Пустое ведро с грохотом опрокинулось вниз, едва не оказавшись у Гина на голове.

— Ой! — резко крутнувшись в кресле на звук, испуганный арранкар задел локтем большой бумажный стакан, и горячий кофе расплескался по панели управления.

Поверхность, покрытая символами кидо, заискрила и окуталась белым дымом. Спустя еще мгновение все освещение в комнате погасло с громким хлопком, вырубившим не только фонари под потолком, но и все прямоугольные экраны.

— Ну, Ичимару-семпай! Ну, нельзя же так подкрадываться к людям! — раздался из темноты обиженный голос Нацу. — Я ведь почти побил ваш рекорд в «косынку»!

— Нацу-кун, я же запретил тебе играть на этом компьютере! Тем более, сейчас ты должен находиться в покоях Улькиорры!

— Видите ли, Ичимару-семпай, дело в том, что есть такая ситуация, которая называется «третий — лишний», — невозмутимо отозвался блондин. — К тому же так совсем нечестно! Вы узурпировали этот терминал вдвоем с Луппи-куном, и не позволя…

Быстро шагнув в помещение, Гин протянул руку на голос, но ухватил лишь что-то липкое.

— Кстати, угощайтесь, пожалуйста. Я эти пироженки полчаса назад героически спас в покоях Заэля от полного уничтожения. Согласитесь, пасть почетной смертью от зубов Нел-тян для них было намного лучше, чем просто взорваться или быть раздавленными бетонным завалом! Кстати, я ведь еще не знакомил вас с Нел-тян! Это надо исправить!

Что-то мелкое и очень шустрое проскочило у Гина под локтем, но даже отменная реакция не позволила бывшему капитану схватить нахального нарушителя. По итогам Ичимару пришлось довольствоваться лишь упомянутой «пироженкой» непонятного происхождения в одной руке и оторванным белым воротником в другой.

— Я быстро, Ичимару-семпай!

— Нацу-кун, у тебя будут большие проблемы на этот раз! — крикнул Гин вслед невысокому силуэту, убегающему по коридору.

— Запишите все на мой счет! — отозвался нумерос, исчезая за поворотом.

Но спустя пару секунду его голова вновь высунулась из-за стенки.

— Э-э, Ичимару-семпай… Вы ведь, наверняка, в курсе. Тревогу-то из-за чего объявили?

Узкий тускло освещенный коридор, доставшийся на развилке Садо, окончился входом в такое же затемненное помещение. Мысль о том, что разделиться было не самой лучшей идеей, окончательно утвердилась в сознании мексиканца. Хотя в тот момент, это казалось отличным вариантом. Однако, после всего гротескного идиотизма, что предшествовал «перекрестку» с пятью проходами, подобные мелочи уже никому не бросались в глаза. При этом отдаленная реяцу Орихиме одинаково ощущалась в каждом из направлений. Банальнейшая западня, но увлеченные порывом, «спасители» бросились в этот омут с головой. Их разделили и повели каждого туда, куда хотелось… Кому? Этот вопрос оставался открытым, но то, что системой коридоров кто-то точно управляет, скорее всего, дистанционно, Чад сообразил минут через десять блужданий.

Теперь же его довели до конечной точки маршрута, а значит, следовало быть особенно аккуратным. Подождав, пока глаза привыкнут к слегка изменившемуся освещению, Садо медленно двинулся дальше. Зал, в котором он очутился, был довольно крупный, а его противоположная стена хоть и была видна, но находилась метрах в трехстах отсюда.

Невнятное пятно желтого света и странные звуки не могли не привлечь внимание «гостя». Все также осторожно Чад направился в ту самую сторону, откуда и раздавался странный шум. Занятно, но, несмотря на всю свою явную неорганизованность, звук был довольно мелодичным, и в нем даже угадывался какой-то ритм. Спустя пару минут, завеса тайны окончательно упала, и разум Чада надолго погрузился в лишенное мыслей созерцание.

В углу помещения на небольшой сцене гордо возвышался белоснежный рояль, а за ним, изогнувшись на низком стуле, восседал громадный тощий арранкар. Его руки не были видны Ясуторе, но судя по движению плеч, именно этот пустой и терзал черно-белые клавиши, извлекая на свет услышанную Садо мелодию. Лоб арранкара от напряжения покрылся крупными каплями пота, узкие губы беззвучно шевелились, явно пытаясь считать незримые такты. И в какой-то момент, одноглазый верзила все-таки сбился.

— Нет, нет, нет, — захлопав в ладоши, привлек к себе внимание другой арранкар с темной кожей и монструозной рыжей афро-прической. — Нноиторра-сан, я повторяю вам уже в десятый раз…

Выйдя из-за пульта, напоминавшего те, что встречаются в студиях звукозаписи, второй пустой подошел к первому и перелистнул нотную тетрадь на пюпитре, стоявшем рядом.

— Вот, Нноиторра-сан, видите. Здесь переход не «ля», а «ля-бемоль». Вам надо уловить момент и тогда…

— Послушай, умник, нах! — набычился одноглазый. — Ты думаешь, мне так легко играть с раздробленными пальцами?

В доказательство Нноиторра поднял руки, демонстрируя свои перебинтованные кисти, на которых, судя по виду, были переломаны все десять пальцев.

— Хочешь, сам попробовать так помудохаться?! Могу устроить! — буркнул Нноиторра и отвернулся от «учителя».

— Москеда-сан, вы, пожалуйста, не обращайте сильно внимания, — голос третьего пустого, незамеченного Садо ранее, разорвал повисшую паузу.

Еще один одноглазый арранкар только уже с платиновыми волосами сидел в самом углу, удачно «спрятавшись» за барабанной установкой.

— Просто Нноиторра-сама немного переживает, — продолжил объяснение парень. — Вы ведь знаете, если мы не успеем закончить запись музыкального извинения к вечеру, то Старрк-сама пообещал оставить себе занпакто Нноиторра-сама уже навсегда.

— Тесла! Психолог недоделанный! — обернулся тощий пустой. — Ты б лучше вообще не отсвечивал! Сиди и думай, где нам третьего достать для этой партии, а тот ты только и умеешь своими палочками стучать!

Облаянный Тесла быстро ретировался обратно под прикрытие барабанов. Москеда тяжко вздохнул и снова залистал ноты.

— Откуда только вообще вы взяли эту песню, еще текст такой…

— Есть тут одна мелкая тварь, — глухо буркнул в ответ Нноиторра, — у которой какой только фигни не находится, по делу и без…

Разум Садо, медленно приходивший в себя, наконец-то, наладил контакт с остальным телом. И первое, что сделал мексиканец, это попытался уйти отсюда также незаметно, как и удалось проникнуть. Но на этот раз удача ему не сопутствовала. Головы всех пустых синхронно повернулись на неосторожный шорох со стороны.

— Опаньки, — прищурился одноглазый верзила. — Гости! Эх, ну, хоть развеюсь…

Одна из рук Нноиторры рефлекторно потянулась куда-то в сторону и сделала движение, будто бы пытаясь что-то схватить. Но ничего кроме воздуха в том месте не было, и когда осознание этого достигло арранкара, его лицо болезненно скривилось.

— Вот же гадство!

— Это, парень, ты неудачно зашел, — счел нужным заметить Москеда, хотя Чад и так уже все прекрасно понял.

Высокая фигура выпрямилась над роялем, но только начавшееся движение «ученика» и «учителя» в сторону мексиканца прервал голос Теслы.

— Подождите! Эй, парень!

Садо, изготовившийся к смертельной битве, перевел удивленный взгляд на барабанщика, остальные арранкары тоже невольно покосились на оратора.

— Нноиторра-сама, Москеда-сан, подождите! Может быть, нам как раз повезло, — Тесла подался вперед над своей установкой. — Парень, ты случайно ни на чем не играешь?

— Вообще-то играю, — непонятно почему вырвалось у Ясуторы. — На гитаре. В группе…

Услышав ответ, Нноиторра прищурился еще сильнее и задумчиво погладил ладонью себя по острому подбородку.

— Тесла, у нас есть электрогитара?

— У нас все есть, Нноиторра-сама! — радостно откликнулся барабанщик и тут же метнулся куда-то через зал, начав греметь непонятными коробками в другом углу. — Нацу тогда все по моему заказу принес, до последнего переключателя…

Упоминание Нацу заставило Садо вздрогнуть. К его удивлению, реакция тощего пустого была почти такой же.

— Значит так, смертный, — заявил верзила безапелляционным тоном. — Я — Квинта Эспада Лас Ночес! Пятый по силе арранкар в армии Айзена! И ты либо помогаешь мне и валишь отсюда на все четыре стороны, или я тебя прибью прямо сейчас!

— А что делать? — так и не понял до конца мексиканец.

— Поможешь нам песню записать, побренчишь немного и свободен. И вообще, не доводи меня дурацкими вопросами!

— Но у меня времени на это нет. Я должен…

— У тебя имя есть? — перебил Чада арранкар с афро-прической.

— Ясутора Садо…

— Так вот, Ясутора, — продолжил Москеда, пока Квинта Эспада возвращался обратно за рояль, — ты либо, молча, помогаешь, либо придется с нами драться. И поверь, времени это в любом случае займет гораздо больше. Вот держи!

В руках у Чада оказался лист с нотами и текстом песни.

— Чем быстрее вы сыграете, тем быстрее ты отсюда уйдешь, — на полном серьезе заключил пустой и, повернувшись к одноглазому, дождался подтверждающего кивка.

Садо оставалось лишь несколько раз безмолвно хлопнуть глазами. Из темноты появился улыбающийся Тесла, волокущий на себе гитару и усилители.

Развалины, в которые угодил Рэнджи, выглядели пугающе. Странно, зачем его доставил сюда тот люк, внезапно раскрывшийся под ногами у шинигами? Если бы это была камера заключения или нечто подобное, то понятно, но порушенное здание…

Заглядевшись на небо, оказавшееся неожиданно голубым и светлым, лейтенант не сразу ощутил чужое присутствие. Хотя хаотичные нарушения в общем фоне реяцу этого места тоже сыграли свою немаловажную роль.

— Уроды, — послышался из-за развалин чей-то разочарованный голос. — Тупые надменные гуманитарии! Да что они понимают! Сволочи… Нет, ну, нельзя же так, в самом деле, обращаться с ценным оборудованием…

Любопытство оказалось сильнее здравого смысла, и Рэнджи начал пробираться по завалам на звук. Периодически, пространные сетования неизвестного прерывались булькающими звуками непонятного происхождения. Выбравшись, наконец, на гребень бетонной кучи, некогда являвшейся, по-видимому, стеной, шинигами узрел поистине неожиданную картину. К такому в Академии его точно не готовили.

Среди развалин на пяточке, очищенном от мусора, возвышался прямоугольный стол, подпертый с одной стороны вместо ножки расколотым блоком. На двух таких же камнях по разные стороны от столешницы сидели двое пустых, имевших некоторое внешнее сходство. Правда, один был жгучим блондином, а волосы второго имели удивительный розовый оттенок. На столе возвышалась початая бутыль с неизвестным содержимым, пара стаканов и какие-то тарелки с мелкой нарезкой из мяса, сыра и овощей.

— Вот, скажи мне, брат! — поддатым голосом протянул розовый арранкар. — Почему, люди науки, такие как я, постоянно должны пробиваться, мучиться, страдать от угнетений со стороны массового потребителя, зачастую вообще не способного оценить тот труд, что был затрачен на открытия?! Которыми он, скотина, пользуется каждый день своей никчемной жизни, даже не задумываясь об этом?!

— Наука — это постоянное развитие, — подумав, ответил блондин и стал разливать жидкость из бутылки по стаканам. — Ты сам мне так говоришь все время, брат. А что же такое развитие? А развитие — это эволюция! Борьба! Каждый день, с утра и до вчера! Каждый день, брат! И либо ты силен настолько, что можешь идти этим путем, либо…

Арранкар пожал плечами, как бы намекая на не озвученное окончание мысли. Как ни странно, в отличие от Рэнджи, собеседник блондина прекрасно понял.

— Тогда, за тех, кто не сдается!

— Правильно.

Братья чокнулись и осушили стаканы залпом, после чего чинно закинули в рот по кусочку мяса и некоторое время, молча, жевали.

— И все-таки, они сволочи… Я для них… а они!

— Но за дело же, — укорил розового собеседник.

— Все в юности совершают ошибки, — угрюмо вздохнул пустой. — Но лабораторию зачем же было громить! Опять!

Пребывая в полном шоке, от увиденного лейтенант Абараи слишком сильно высунулся вперед, и кусок бетона, на который он опирался, неожиданно поехал вперед и вниз. Не удержавшись, Рэнджи на брюхе съехал вниз, подняв облако пыли и оказавшись у самого стола арранкаров-философов.

— О! Шинигами… А откуда?

Рэнджи вскинул голову и стер ладонью с лица толстый слой пыли, готовясь к самом у худшему. Но оба пустых продолжали сидеть на прежних местах, с вялым интересом рассматривая сверху неожиданного гостя.

— Вспомнил, точно, — заговорил тот, что был розовым. — Я же комплекс «Ловчая сеть» не успел отключить, когда ко мне эта банда моралистов ворвалась. Это один из вторженцев, видимо, о которых Айзен-сама говорил на собрании…

— Понятно, — кивнул блондин, извлек откуда-то новый пустой стакан, дунул в него и снова посмотрел на Абараи. — Шинигами, третьим будешь?

Оглянувшись по сторонам, Рукия поборола свои последние сомнения и, все же сохраняя некоторую опаску, двинулась вслед за белой фигурой в высокой маске. Неизвестный уже скрылся в темноте за воротами на другой стороне моста, и шинигами решила, что стоит поторопиться. И хотя почти настоящее небо над головой неумолимо притягивало взгляд, особенно после бесконечных подземных коридоров, слишком долго оставаться на открытом пространстве было, вероятно, гораздо опасней.

Обширный зал, залитый тусклым синим светом, выглядел довольно пустынно из-за своих размеров, но первое, что бросилось в глаза Рукии, было совсем другое. Громадный 103-дюймовый плазменный экран, возвышавшийся в центре помещения, невольно привлекал к себе чужое внимание, заставляя все остальное теряться на собственном фоне. Ряд многокамерных морозилок подпирал дальнюю стену. Прозрачные двери холодильных аппаратов позволяли легко разглядеть забитые продуктами полки. В противоположном углу на некотором расстоянии друг от друга зеленели столы для бильярда, карамболя и пинг-понга. Пуфы, валики и подушки, баррикадами защищавшие подходы к столам и телевизору, окончательно добавляли в картину нотку абсурдности, если вспомнить о том, в каком мире и конкретном его месте все это находилось. И в тоже время, именно это сочетание несочетаемых вещей дарило Рукии странное понимание того, что этот зал не просто глупая декорация, подготовленная специально для нее, а как раз вполне обычное и кем-то старательно обжитое помещение.

Недавний провожатый замер спиной к девушке, опершись рукой на спинку одного из кресел и слегка склонив голову.

— Что это за место? — двери, захлопнувшиеся позади нее, не внушили Кучики хороших мыслей. — Зачем ты привел меня сюда?

— Поговорить, — голос из-под вытянутой маски не звучал больше странно, как раньше, на два непохожих тона. — Впрочем, для начала я лучше представлюсь.

Со звонкими щелчками арранкар снял свой «шлем», обнажая густую черную шевелюру, и швырнул белые пластины на ближайшее свободное сидение.

— Мое имя Аарониеро Альери, — каким-то странно напряженным голосом произнес пустой, оборачиваясь к гостье. — Новена Эспада.

Шоковое состояние, накрывшее Рукию, едва она разглядела лицо говорившего, было трудно описать словами. И, несмотря на все это, через преграду парализованных мыслей первой наружу пробилась та самая робкая надежда.

— К… К… Кайен-доно?

— Нет, — глухо, но жестко отрезал человек, стоявший перед шинигами, и от того взгляда, которым он посмотрел на нее в этот момент, Кучики невольно сделала шаг назад, еще крепче сжимая рукоять своего занпакто.

— Но тогда…

— Он сказал, что так будет правильнее, — неожиданно опустив глаза, ответил Эспада на не прозвучавший вопрос. — Правильнее будет сказать и… показать все сразу. Потому что, только так есть шанс на то, что я действительно стану чем-то большим, чем тем куском гнилой плоти, стремящимся лишь к бесконечной силе, которым был раньше.

— О чем ты? — странно, но слова пустого были полны искреннего сожалению, и Рукия ощутила нечто, похожее на жалость. Но все же, сперва требовалось понять, почему это существо копирует внешность и голос убитого лейтенанта Шиба.

— Он странный, — вскинул голову Новена. — У него нет масок, он всегда настоящий. Когда я понял это, то испугался. А потом он просто дал мне то, чего мне не хватало на самом деле. Ни сила, ни власть, ни богатство не сравнятся с надеждой просто быть… быть чем-то нужным другим… чем-то принимаемым остальными… чем-то, что видишь в чужих воспоминаниях и ощущаешь те отголоски эмоций…

Арранкар замолчал и тяжело вздохнул.

— Я все же не понимаю, — заметила шинигами.

— Я объясню. Объясню, расскажу и покажу тебе все. Отвечу на любые вопросы, — Новена поджал губы в так хорошо знакомом Рукии жесте, какой невольно делал лейтенант Шиба в редкие моменты волнения. — Нацу сказал, что из всех, кто остался, только ты имеешь право… вынести приговор. И если ты сочтешь возможным сохранить мне жизнь, то значит, мой дух готов, и он сумеет завершить процесс…

Усмешка, промелькнувшая на лице Эспады, вновь была знакома Рукии.

— Присядем, Кучики. Разговор нам предстоит еще долгий.

Сотни столбов, установленных под громадным куполом, имели багряный оттенок и чем-то же сразу не понравились Исиде. Квинси уже миновал половину зала, когда шорох, раздавшийся позади, заставил его обернуться, активируя лук. Шорох повторился, но уже где-то справа, затем вновь за спиной, и потом левее и дальше.

— Хватит этих игр! Покажитесь! — потребовал Урюи.

— Привет, студент, — фигура, шагнувшая из-за колонны на свет, заставила глаза Исиды непроизвольно округлиться.

— Капитан Хицугая?

— Как бы, не совсем, — ответила другая копия Тоширо, появляясь рядом с первой.

— Как бы, очень не совсем, — заметил первый клон.

— Кто вы такие? — Исида сделал шаг в сторону, так чтобы держать в поле зрения всю троицу, но четвертый лже-Хицугая уже стоял в трех шагах за спиной у квинси. — Вы не пустые, у вас другая реяцу… Ваша схожесть, это какая-то способность?

— Ага, называется — промышленное клеймо Сейретея на пятой точке, — хмыкнул пятый Тоширо, объявившийся на верхушке ближайшей колонны. — Спецачивка плюс пять при ремонте стандартными запчастями, за выбор внешнего вида — плюс сто к кавайности.

В отличие от других дублей, этот был одет в потертую кожаную куртку с цепями, имел зеленый ирокез, серьгу в ухе и таскал свой меч без ножен.

— Вы — духи-плюс, — сообразил Урюи.

— Я ж говорил, он умный, иначе чего бы очки таскал, — оскалился панк.

— И какого ж черта вы забыли в Лас Ночес? — нахмурился Исида.

— А чем здесь плохо, — пожал плечами один из обычных клонов. — Работы мало…

— Зарплата стабильно, — поддержал его другой лже-Тоширо.

— Обращение сносное…

— Страховка зубная…

— Начальство вечно где-то шляется и не вяжется…

— Плавающий график…

— Квартальная премия по факту…

— Мотивация продвинутая…

— Компания веселая…

— Некоторым так вообще лафа…

— Да, ладно, думаешь, все так просто было…

— А ты нам, Котаро, еще пожалуйся, как тебя Тиа-сама бедного затискала!

— Надо его теперь Гриммджоу-сану сдать, — заметил сверху нестандартный дубль. — Пусть прочувствует разницу.

— Козел ты, Шинтаро, правильно Нацу-семпай говорит…

— А Нацу-семпай не по делу не припечатает…

— Хватит! — не выдержал Исида.

Клоны Тоширо послушно замолчали и уставились на квинси.

— Мне некогда с вами возиться, у меня еще дела.

— А вот тут боюсь, ты зря так разогнался, — дорогу Исиде преградил пятый дух-плюс в стильном черном костюме и солнцезащитных очках.

— Уйди, — с тихой угрозой потребовал квинси.

— Неа, — покачал головой лже-Тоширо. — Нацу-семпай нас попросил тебя здесь встретить и поиграть немного, часа так два, не больше.

— Ты что предпочитаешь — прятки или догонялки? — уточнил сверху дух-панк.

— У меня нет времени на ваши глупости, но если не хотите по-хорошему…

Духовный лук вспыхнул яркой дугой, и дубль в черном резко отпрыгнул назад на добрый десяток метров. Сияющая стрела, сорвавшаяся с незримой тетивы, устремилась гигаю точно в грудь. Но, буквально не достигнув до цели какой-то пяди, рассыпалась синими искрами. Подавшись слегка вперед, дух-плюс с силой дунул, погнав оседающее облачко в сторону остолбеневшего квинси.

— Как? — только и вырвалось у Урюи.

— Странно, судя по твоим словам, ты раньше сталкивался с модифицированными духами, — заломил бровь Шинтаро. — Так неужто забыл, что у каждого из нас тоже есть какие-то не совсем обычные способности.

— А наши способности особенно хороши в игре командой, — хитро прищурился «Тоширо» в очках. — И вдвойне они хороши против тебя. Ведь именно нас наш недоделанный папаша Маюри склепал по итогам своих исследований квинси.

От пяти одинаковых улыбок по спине у Исиды пробежал заметный холодок. Зеленое окно портала, распахнувшееся под ногами у Урюи, заставило его отскочить резко вправо и вверх… чтобы угодить в еще одно точно такое же. Не пробыв в искусственном измерении и секунды, Исида вывалился обратно и тут же провалился в новый портал. Процесс повторился. Еще раз, еще раз, и еще…

Наблюдая за тем, как тело квинси выкрикивает обрывки ругательств и мелькает между двух зеленых проколов в реальности, подвешенных друг над другом, буквально, на расстоянии полуметра, Шинтаро, сидевший по-прежнему на колонне покосился на одного из собратьев.

— Бэнтэро, чё за фигня?

— А, в одной игрушке у Аарониеро-сана такой прикол видел, — отозвался один из дублей, напрямую ответственный за происходящее.

— И сколько продержишься?

— Минут пять точно.

— А его за это время не стошнит? — задумчиво поинтересовался Котаро.

— М-м-м… Делаем ставки?! — сразу оживился Ханаро, извлекая из внутреннего кармана черного плаща блокнот и карандаш.

Самое сложное в любом, даже самом идеальном плане это то, что в нем всегда есть очень важная вещь, доверить которую можно лишь самому себе. Вот поэтому я и стоял сейчас на вершине лестницы без перил, а у ее основания замер, прожигая меня гневным взглядом, главная надежда и опора всех трех миров в предстоящих конфликтах и войнах.

— Ичи-кун, ты бы хоть позвонил, предупредил, что едешь! Я бы тебе встречу организовал по всем правилам!

— Хватит шуток! — судя по грозному рыку и золотому блеску в глазах рыжее чудовище было почти на грани. — Где она?!

Эх, подростковые организмы с их бурлящими гормонами. Неужели его так сильно моя стенгазета расстроила? Подумаешь, приклеил фотографию вытянутой моськи Куросаки с нашей первой встречи, когда он только на полянку заявился, да оформил это статьей «10 признаков, что вы встретили временного шинигами» в разделе «Расширяем кругозор».

— Э, ты о ком, Ичи-кун? — я изобразил на лице процесс старательного мышления. — А то, ты не поверишь, но всяких «она» тут у нас очень много.

— Где Орихиме, Нацу?!

— С шефом, — моя попытка улыбнуться, похоже, лишь еще больше разозлила парня.

— Я спросил «где», а не «с кем»!

— А вот тут проблема, Ичи. Нехорошо людям мешать в такой момент. Может, ты попозже зайдешь? Или лучше вот что! Давай я тебе по Лас Ночес экскурсию организую? Ичимару-семпай любит здесь туристов водить. «Посмотрите налево — здесь казематы с пленниками, посмотрите направо — личная пытошная Айзена-сама. В конце коридора — туалет, пять минут на оправление естественных надобностей и фотографии. Если выйдет Айзен-сама, к нему за автографами не лезть. Если что — вас предупреждали».

Ичиго стоически вынес мой монолог, но, кажется, почти дошел до кипения.

— Нацу. Отведи. Меня. К ней. Немедленно!

Пуф… Тяжелый случай. Но иначе б с чего бы я за него бы взялся…

— Извини, Ичи-кун, — я развел руками с искренним сожалением. — Но не могу. Ведь у меня, видишь ли, тоже есть некоторые обязанности. И если Улькиорра-семпай просит никого к ним не впускать, то, как его фраксьон, я обязан исполнить это пожелание.

— Что ж, я не хотел доводить этого, — буркнул рыжий. — БАНКАЙ!

От выплеснувшейся реяцу лестница ощутимо зашаталась.

— Ичи-кун, мы это уже проходили, и в прошлый…

Но Куросаки, не став дослушивать меня на этот раз, одним быстрым движением натянул на лицо оскаленную маску пустого.

— Гетсуга Тэншоу!

Блин! «Черная гетсуга». Такую моим воплем не остановишь. Да еще и двойная с петлей. Прыжок с места боком через голову, и изогнувшись я сумел проскочить между двумя черными лентами. За полсекунды до того, как мои ноги коснулись ступеней, арка прохода, в которой я недавно стоял, исчезла в темном облаке взрыва и разлетелась каменным крошевом. А снизу ко мне уже метнулась темная молния с рыжими волосами. Эх, где-то я все-таки просчитался, раз до такого дошло! Но, как поется в песне, поздно пить керосин, если продал уже кукурузник.

Желтая рукоять занпакто сама прыгнула мне в ладонь.

— Деменциа! Кроши мой разум на осколки!

Стремительно выросшая в размерах фигура пустого отмахнулась тяжелым фальшионом по широкой дуге, заставляя Ичиго отпрыгнуть в сторону.

— FUS RO DAH!

Могучий гортанный вопль сотряс белые стены, но Куросаки уже давно был готов к чему-то подобному. Благодаря маске, скорость и реакция временного шинигами возросли на порядок с момента их прошлой короткой схватки. Рябящая звуковая волна оставила громадную дыру в дальней стене, лишь вскользь оторвав несколько лоскутьев от черного одеяния Ичиго, а он сам отскочил еще дальше к самой к колоннам в глубине зала, получая прекрасную возможность для атаки открывшегося врага.

— Гетсуга…

— SILENTIUM, — арранкар опередил его буквально на долю секунды.

А в следующее мгновение, рыжий парень удивился по-настоящему. Несмотря на все его попытки, окончание фразы так и не пожелало сорваться с языка, и темное пламя на клинке Зангетсу нехотя начало угасать. Бронированная туша Нацу, вот только что бывшая где-то в отдалении, оказалась вдруг совсем рядом, двигаясь к тому же совершенно беззвучно. Точнее, вокруг вообще не было звуков, ни единого! И осознание этого факта оказалось настолько неожиданным и пугающим, что все, что успел сделать Ичиго — подставить свой меч под новый удар иззубренного тесака арранкара. Тело рыжего шинигами, отброшенное могучей подачей, увеличило пролом в противоположной стене примерно вдвое.

Стук крови в ушах и собственное хриплое дыхание стали первым, что Куросаки услышал вновь. Опершись на руку, Ичиго, шатаясь, поднялся на ноги, выплюнул песок, несмотря на маску забившийся в рот, и посмотрел в сторону здания, из которого его только что «выпроводили». До неровной дыры на белой поверхности было метров сто не меньше, и четкая борозда, оставшаяся на песчаных барханах, показательно указывала на тот путь, что пришлось проделать временному шинигами.

Своротив плечом знатный кусок от края потрескавшейся стены, на свет неторопливо появился Нацу. На лице арранкара играла та самая беззаботная улыбка, что уже не одну ночь преследовала Ичиго в кошмарах.

— Ичи-кун, давай закончим с этим делом поскорее! — попросил нумерос. — А то, знаешь ли, я не могу долго поддерживать эту форму.

— Тогда, может быть, просто уйдешь у меня с дороги?! — выкрикнул Куросаки.

— Нет, боюсь это никак невозможно, — искренность сожаления в голосе Нацу начинала бесить шинигами. — Мало того, что меня лишат премии за невыполнение служебных обязанностей, так я еще к тому же не исключаю возможности, что ты можешь всерьез навредить моему начальнику. Извини, но я привязался к Улькиорре-сану, и мне будет неприятно, если ты убьешь его, не разобравшись до конца в ситуации.

— Даже если ты задержишь меня, мои друзья все равно сумеют спасти Иноуэ! — невольно вырвалось у Ичиго.

— О, боюсь, они все сейчас заняты вещами, куда более для них интересными и веселыми, — отозвался Нацу, явно очень довольный собой. — Я попросил своих знакомых обеспечить им лучшие условия и экскурсионную программу в Лас Ночес!

— Что ты сделал с ними, чудовище?! — звук скрежета собственных зубов заставил Куросаки вздрогнуть. — Что с ними?!

— Они в полном порядке, Ичи, — арранкар был предельно прямодушен. — И не надо вот так огульно обзываться. Между прочим, это вы завалились к нам без приглашения и с явным намерением убивать всех тех, кто попробует заступить вам дорогу. Тебе никогда не приходилось слышать о праве на самозащиту?

— Какую самозащиту?! Вы силой увели Орихиме! А теперь ты еще издеваешься! — глаза Ичиго в прорезях маски бешено сузились. — Это ведь ты все придумал тогда! Отвлек нас всех появлением Примеры у магазина Урахары, а твой босс в этот момент напал на Иноуэ и ее сопровождение! А ты в это время всем нам морочил голову!

Беззаботная улыбка на лице у Нацу сменилась предельной задумчивостью.

— Ичи-кун, ты хоть вслушайся в тот бред, что ты несешь. По твоим словам, выходит, что это я организовал похищение рыжей няши и я же устроил засаду на вас. Но, Ичи, ты ничего не забыл? Это ведь я! Нацу! Слабейший нумерос Лас Ночес! Знаешь, ты спросил бы у папани координаты хорошего психотерапевта, он точно должен кого-то знать, а то я начинаю волноваться за твое душевное здоровье…

— Нет, на этот раз ты меня не обманешь, — бросил в ответ Ичиго, впрочем, уже совсем не так уверенно, как раньше. В собственном сознании Куросаки весь идиотизм ситуации, описанной Нацу, и впрямь начинал выпирать на поверхность.

— Конечно, — надул губы нумерос. — Никак не обману. Но давай тогда уж обвиняй меня по полной, до конца, так сказать. Что я серый кардинал Лас Ночес. Что я затиранил бедного Айзена и теперь верчу им, как хочу. Что вся Эспада у меня под колпаком. А до кучи, что я успел тайно пробраться в Сейретей и заранее завербовал к себе в друзья большую часть капитанов! А почему бы и нет?! Ведь я — Шайтано Нацу, великий стратег и планерист! То есть планерщик! В общем, тот, кто занимается планированием… Ичи, самому не смешно?

Ичиго сдавленно хмыкнул.

— Вот! Кстати, мое искреннее желание сблизиться с Йору-чан, тоже можно свести к акту политического пиара! А наша предстоящая с ней свадьба лишь моя попытка создать на территории Сообществе Душ свою агентурную сеть!

— Что? — подавился вдохом Куросаки. — Свадьба?!

— А, по-твоему, куда я приглашал Рукию-химе? Ах да, это, наверное, тоже была тончайшая манипуляция с целью проникновения в мозг принцессы клана Кучики! Ведь так?

— Подожди, но как ты — пустой — можешь жениться на… Йоруичи-сан? — почему-то нереальная абсурдность этого конкретного момента полностью накрыла собой все другие эмоции Ичиго, заставляя думать только об ответе на эту головоломку.

— Да, тут ты прав, — серьезно кивнул в ответ Нацу. — Пока не придумаю, как выполнить те условия, что она мне предъявила, это будет довольно проблематично. Но я парнишка все-таки упорный, по-пьяни на спор чугуниевый мячик разгрыз, так что сдюжу, будь спок! Но если ты о несовместимости характером, то тут, конечно, тоже дилемма. Я в этой ситуации выступаю в амплуа влюбленного дурака, но, поверь, прекрасно понимаю, насколько Йору-чан эгоистичная и высокомерная особа. Но с другой стороны, а как бы ты вел себя, если бы был самым совершенным существом во Вселенной? Вот то-то и оно-то. Однако и здесь я сделаю ставку на свое упорство. Как говорится, если пытаешься дрессировать кошку, то главное — делать вид, что она выполнила именно ту команду, которую ты ей отдал. Ой, по-моему, мы опять отклонились о темы. Так ты не передумал драться? А то у меня сушки есть и чай? Хороший! Черный, цейлонский, байховый! Не то, что эта ваша зеленая ниппонская муть.

— Нет, — встряхнулся Ичиго, пытаясь вернуть прежний боевой настрой. — В этот раз я завершу свое дело. И не уступлю такому как ты, будь ты хоть самым слабым арранкаром в этом месте, хоть сильнейшим из них!

— Мда, все-таки клинический случай, — вздохнул печально Нацу. — Но ты потом мозгоправу какому-нибудь покажись, лады?

— Хватит, Нацу! Больше я не поддамся на это! Я вычислил силу твоих способностей и, зная это, смогу теперь победить!

— Силу моих способностей? — несмотря на размеры, нумерос по-детски заинтересованно подался вперед. — Что, правда?

— Да! Твоя способность — ЗВУК! — громко выкрикнул Куросаки, надеясь увидеть, наконец, страх в глубине синих глаз.

— Звук? — рука в костяной латной перчатке задумчиво поскребла по затылочной пластине округлого шлема. — Звук. Почему бы и нет? — Нацу широко улыбнулся. — Может быть, и вправду звук. Обязательно потом надо будет это проверить как-нибудь на досуге…

— А ты сам… не знаешь… сути… своих способностей, — не столько спросил, сколько констатировал Ичиго «убитым» голосом, подавив непривычное желание помассировать переносицу пальцами.

— Неа, — сознался Нацу. — Мне оно, незнание, как-то никогда особо и не мешало. Если жить правильной жизнью, такие мелочи вообще не затрагивают сферу твоих интересов!

— Безумец, — еле слышно пробормотал голос под красно-белой маской.

— Так что, мы продолжаем сценку «Два математика, которые что-то не поделили»? — вновь утонил Нацу. — А то я уже почти на нуле. Выходит, твоя хитрая стратегия затягивания времени, прекрасно работает, Ичи-кун! И это меня тут обзывали гением тактики. Да я вообще даже в первый «СтарКрафт» на среднем уровне сложности не тяну. Я же все-таки лишь жалкий искусственный арранкар, а не геймер-кореец.

Черная реяцу всколыхнулась вокруг Куросаки, заставив нумероса прервать свой монолог.

— Пора с этим кончать! — объявил Ичиго, со зловещими металлическими нотками в голосе.

— Как скажешь, — фальшион Нацу взметнулся в вытянутой руке пустого, указывая своим острием на Куросаки. — Специально для тебя, я покажу один фокус, которому меня научил Улькиорра-семпай. Он сам его придумал! И назвал Сегунда Этапа. Но копирайт уже был забит, и для своего я придумал имечко поизящнее.

Волна духовной энергии, полыхнувшая от 78-ого во все стороны, оказалась неожиданно «тяжеловесной». На плечи рыжему шинигами будто бы опустился значительный груз, а широкоплечая фигура, «закованная» в доспехи, оторвалась от земли, повиснув над белым песком примерно на уровне метра. И вибрирующий глас арранкара рокотом разнес под синим небом непонятные Ичиго слова.

— Сигильская соната! Посвящение Леди Боль!

Внутри яркой вспышки, поглотившей в себе очертания Нацу, было заметно, как ломается и рассыпается на куски тело пустого. Спустя еще пару мгновений временный шинигами сумел различить пять невысоких силуэтом — четыре из них стояли на земле, а один завис над ними в воздухе, сидя на чем-то вроде диска. Когда же, наконец, сияние угасло, то зрелище, открывшееся Ичиго, заставило парня невольно сделать пару шагов назад.

Четыре точных копии Нацу в ресурексионе, размерами с обычное воплощение нумероса, и пятая аватара, парящая на резном каменном кольце чуть выше, в окружении хаотично вращающихся костяных лезвий, с интересом разглядывали оцепеневшего шинигами.

— Ну что, Ичи-кун? — хоровой вопрос на пять голосов еще больше заставил сердце Ичиго сжаться. — Поиграем еще немного?

— Так уж устроена эта Вселенная. Всегда есть что-то, что превосходит одно, но ничтожно в сравнении с другим. И слабое должно подчиняться сильному потому, что таков разумный порядок вещей. Изначальные ограничения, вложенные в разум любого мыслящего существа, требуют от нас выполнения этого неизбежного сценария бытия. Таково предназначение! И идти против него бессмысленно. Рано или поздно ты будешь подчинен сильнейшим, а если продолжишь упорствовать, то смерть, как фактор выравнивания нарушающих величин, станет для «бунтаря» логичной закономерностью!

Рерокс Зоммари, Септима Эспада, умолк и посмотрел на стоящих перед ним шинигами, чтобы понять, сумели ли они постичь суть его речи. Капитан шестого отряда Готей-13 Кучики Бьякуя сделал глубокий вдох.

— То есть, я примерно таким же унылым «мыслителем» всем казался, да? — обратился глава Великого дома к девушке, стоящей от него по левую руку, и при этом откровенно и полностью игнорируя темнокожего арранкара.

— Ну, как бы… — замялась Рукия, потупив взор.

По покоям Аарониеро разнесся удрученный стон старшего офицера Готея.

— Понятно… Спасибо за откровенность.

— Шинигами, если ты подобным образом пытаешься оскорбить меня, то это бессмысленно и в высшей степени невежливо, — Септима попытался вернуть к себе внимание. — Я хотя бы проявляю уважение к своему противнику, считая его равным и досто…

— Польщен, весьма польщен, — перебил пустого Бьякуя. — Но извини, нам некогда. Я просто зашел сюда за младшей сестрой, — Кучики снова покосился на миниатюрную брюнетку, придав своему прищуру «подозрительное» выражение, — которая по-прежнему не хочет сознаваться, чем она тут занималась. В общем, мы уже уходим.

— Я не смогу выпустить вас, — насупился Зоммари.

— Ну почему, никогда и ничего не бывает по-простому? — снова вздохнул капитан без тени улыбки на лице. — И что же ты хочешь? Прости, но из-за излишней смыслообильности я не уловил этого во время твоего прошлого монолога.

— Мы должны сражаться, шинигами! — начал терять терпение Септима.

— Зачем? — Бьякуя посмотрел на собеседника как на полного идиота, причем так, что даже сам Эспада невольно смутился. — Ты арранкар, ты же больше не нуждаешься в питании душами, а значит, если будешь вести себя хорошо, для шинигами ты не интересен. Разве что только для Исследовательского Института, и то отнюдь не как спарринг-партнер для кого-то из их команды. К тому же, если мы будем драться, то я могу тебя случайно убить.

— Вот как! Ты слишком много берешь на себя, капитан! Я не так слаб, как тебе кажется! К тому же, ты забываешь, я служу Айзену-сама, и мы в любом случае остаемся врагами! Даже если отбросить извечное противостояние пустых и шинигами! — бросил в ответ Зоммари, гордо вскидывая подбородок.

Бьякуя повернулся к парню, стоявшему у него за спиной с другой стороны от Рукии.

— Ханатаро-кун, будь любезен, выпиши этому дырявому эгоцентристу что-нибудь от разжижения мозга, и пойдемте уже отсюда. Я на заседание клуба бонсай опаздываю.

— Прекрати меня игнорировать и выставлять идиотом! — окончательно взорвался Рерокс.

— Ты уж определись, — обернулся к нему Кучики с прежним надменно-вежливым видом. — Или одно, или другое. Параллельно это никак невозможно.

— Я убью тебя, шинигами! — хрипло зарычал Эспада.

— К чему эти крайности? Ну, неужели мы не можем найти нормальный разумный выход из этой ситуации? Тебе хочется со мной сразиться? Но давай, я, допустим, просто сразу признаю свое поражение, ты получишь галочку в табель и вернешься обратно к Айзену, а мы спокойно пойдем к себе в Сейретей? Годится?

— Нии-сан! Что вы такое ему предлагаете? — удивленно вырвалось у Рукии, понявшей, что Бьякуя говорит на полном серьезе.

— Капитан Кучики, — поддержал девушку дрожащим голосом Ханатаро.

— Да, ладно вам, хороший же вариант, — пожал плечами командир шестого отряда.

— Нет, шинигами, мы будем драться по-настоящему! — отрезал Зоммари.

— Не спеши, отказываться, — Бьякуя слегка улыбнулся самыми уголками губ. — Это проще, чем тебе кажется. Вот смотри, я достаю свой занпакто и бросаю на пол, потом мы уходим. Ты победил. Айзен скажет «Молодец!» и даст тебе конфетку.

Катана капитана плавно выскользнула из ножен.

— Я сказал нет! — Рерокс уже буквально трясло. — Мы будем сражаться!

— Это не страшно, правда. Вот, я просто ее бросаю.

Под потрясенными взглядами Рукии и Ханатаро, кисть Бьякуи и в самом деле отпустила рукоять меча, позволяя ему выпасть из длинных аристократических пальцев.

— Я уже сказал, что не хочу этого и мы бу…

Зоммари запнулся на середине фразы, увидев, как занпакто капитана вертикально лезвием вниз проваливается в пол под ногами у шинигами.

— Ну, не хочешь, как хочешь, твое полное право. Главное — я хотя бы попытался тебя уговорить, — легкая «добрая» улыбка Кучики заметно раздалась в стороны, став гораздо «душевнее». — Банкай. Сенбонзакура Кагэёси…

Врезавшись в очередной раз с большой высоты в песчаную дюну, Ичиго, уже почти на автомате, сразу же отшвырнул себя в сторону через сюмпо. Спустя мгновение в то место, куда он упал, ударила звуковая волна, оставившая после себя неплохую воронку. Тряхнув головой, Куросаки снова поднялся на ноги.

Его положение, путь и слегка, но явно улучшилось. Стоило только привыкнуть к новому духовному давлению Нацу, и Ичиго осознал, что оно не сильно превышает тот уровень, который был у однорого Улькиорры в его невысвобожденной форме. К тому же, больше временному шинигами не приходилось бояться «беззвучных заклинаний» 78-ого. Первый раз у Нацу просто получилось подловить его на неожиданности. Привычка проговаривать название специальной атаки сыграло с Куросаки злую шутку, а ведь использовать гетсугу Зангецу можно было и без всяких слов.

Хотя, если быть объективным, о победе речи тоже пока не шло. Четыре аватары Нацу носились вокруг Ичиго бешеным хороводом, атакуя как дистанционно, при помощи «криков», так и в рукопашную, не гнушаясь совместных действий, сонидо и бала. Пятое воплощение арранкара зависло где-то на высоте в синем небе и периодически пыталось испортить жизнь Куросаки своими летающими лезвиями, двигавшимися довольно быстро и работавшими, похоже, на любом расстоянии. Попытки прорваться к парящей копии не увенчались успехом, впрочем, как и пристукнуть кого-то из остальной четверки.

Отбросив сомнения, Ичиго решил попробовать снова, поскольку никакой стратегии боя получше он пока так и не смог придумать. Дождавшись, когда вспомогательная четверка мечников окажется поближе и перейдет в нападение, Куросаки резко разорвал дистанцию, уходя вертикально вверх. Отмахнувшись парой гетсуг и увернувшись от нескольких ответных воплей, рыжий на всех парах устремился к цели. Костяные лезвия замелькали со всех сторон, но ныряя в сюмпо, Ичиго удалось на этот раз прорваться, хотя иззубренные пластины и оставили немало разрывов на черной ткани и глубоких царапин на теле шинигами. Все же время работало против Нацу, его скорость заметно упала в сравнении с началом поединка, и не воспользоваться этим было просто нельзя.

Уже подлетая к замершему номеру пять, Куросаки мысленно начал нагнетать реяцу в занпакто, готовясь совместить удар клинка с гетсугой, как делал это в его внутреннем духовном мире безымянный пустой двойник. Всполохнув настоящим заревом, черное пламя исчезло в слепящей вспышке…

Когда глаза Ичиго снова смогли нормально видеть предметы вокруг, то Куросаки с трудом сумел сдержать очередной удивленный вздох, замаскировав его хриплым рыком. Нумерос 78, в своем привычном виде, стоял прямо перед временным шинигами. При этом уровень его реяцу был опять на знакомом ничтожном уровне, а других воплощений Нацу поблизости уже не ощущалось. Но момент, удививший Ичиго, заключался в другом. Руки арранкар были вытянуты вперед, и ладони пустого сжимали между собой темное лезвие Зангецу, будто бы перехваченное в самом окончании удара. Под левым глазом у блондина раскрылась крохотная косая царапинка, и рубиновая капелька крови, будто слеза, сбежала вниз по щеке.

— Неплохо, Ичи. Очень неплохо, — непривычно серьезно произнес арранкар.

В следующую секунду Нацу резко обернулся вокруг своей оси, по-прежнему не выпуская лезвия между ладоней, и Ичиго, вцепившегося в рукоять занпакто, потащило следом. На втором обороте, прежде чем Куросаки придумал, что же сделать в такой ситуации, Нацу выпустил Зангецу, и временный шинигами, будучи пленником инерции, улетел куда-то вниз, хаотично вращаясь вокруг себя. Последнее, что успел разглядеть Ичиго, были белые стены стремительно приближающегося здания. А потом была боль, грохот очередного обвала и вкус штукатурки во рту.

— Он жив? — девичий голос показался Ичиго смутно знакомым.

— Ему же будет лучше, если нет, — второй, суховатый и явно принадлежащий парню, тоже.

— Уль-чан, нельзя же так, — запротестовал первый. — Может быть, ему нужно помочь.

— Добить?

— Уль-чан!

— Я просто предложил…

— Улькиорра-сан! Простите меня! Я не справился! — а вот Нацу, несмотря на повинно-извиняющиеся интонации, Ичиго узнал сразу. К тому же этот голос раздался почти прямо над ним. — Я пытался ему объяснить, что нельзя, но Ичи-кун такой упертый.

— Куросаки-кун?!

Временный шинигами с трудом открыл-таки, наконец, глаза. Судя по тому, что кожа, покрытая множеством ссадин, чувствовала прямое прикосновение холодного мраморного пола, маски на лице у него уже не было. Закашлявшись остатками песка и свежей каменной крошки, Ичиго попытался принять сидячее положение. Видимо, с головой у Куросаки было пока не все в порядке. Потому как объяснить иначе ту галлюцинацию, что он увидел, было нельзя.

Небольшая комната, в которой оказался парень, была явно стилизованна под европейские интерьеры восемнадцатого века. Кажется, именно такие укромные места, и назывались первыми «кофейнями». Столик в центре помещения и несколько стульев в английском стиле лишний раз подтверждали такую версию. К тому же на лакированной столешнице были расставлены чашки, блюдца и другие принадлежности чайного сервиза, а также уже наполовину съеденный тортик. И все бы ничего, но вот те двое, что до недавнего времени, видимо, сидели здесь в этой уютной тихой обстановке, никак не входили в число тех людей, которых Ичиго готов был увидеть.

— Улькиорра-сан, я не смог справиться даже с самым простым заданием, — Нацу, который, как оказалось, стоял прямо рядом с Куросаки, рядом с дыркой в стене, проделанной телом Ичиго, продолжил «плакаться». — Я самый бесполезный фраксьон во всем Лас Ночес…

— Ну, что ты, Нацу-кун, — неожиданно начала утешать пустого галлюцинация Иноуэ. — Ты очень полезный и всем очень нужный.

— Правда? — радостно улыбнулся нумерос.

— Конечно! Ой, подожди-ка… у тебя, что, царапина? — морок Орихиме озабоченно подался вперед к арранкару.

— А так, мелочь, — Нацу облизнул палец и стер кровавые разводы у себя под глазом. — Ичи-кун слегка разошелся. До свадьбы заживет!

— Куросаки-кун! Как так можно! — девушка-мираж перевела одновременно укоряющий и немного негодующий взгляд на Ичиго. — Зачем ты поранил Нацу?! Ты разве не знаешь, что нельзя обижать маленьких и слабых?!

— В данном конкретном случае, периодически надо бы, — тихо булькнуло в чашку второе видение с зелеными глазами и бледной кожей.

— Уль-чан! — возмутилась девушка.

— Иноуэ, — наконец, смог заговорить Ичиго, несмотря на то, что совершенно точно знал — общаться с галлюцинациями не имеет никакого смысла. — А мы пришли тебя спасать…

— Спасть? Меня? — иллюзорная Орихиме захлопала ресницами.

— Тебя ведь похитили, ты в опасности, — пробормотал Куросаки.

— Ой, вы, правда, так подумали? — смутилась девушка. — Но вообще-то я сама…

— Сама? — не понял рыжий шинигами.

— Меня как бы пригласили, — запинаясь и почему-то все больше краснея, пояснила Иноуэ, и почему-то поспешно спрятала за сахарницу вилку с кусочком торта, которую все это время держала в руке.

Улькиорра тем временем, молча и очень недобро, покосился на Куросаки и, взяв идеально чистую вилку, лежавшую перед ним, подцепил кремовую розочку.

— Мне, наверное, и вправду стоило кому-нибудь позвонить или оставить записку, но все так завертелось, — продолжила лепетать копия Иноуэ. — Мне жаль, что вы так волновались, Куросаки-кун, но в данный момент, ты… не совсем вовремя…

Лицо Орихиме стало окончательно алым, но попытка девушки сказать еще что-то была прервана той самой розочкой с торта, оказавшейся у нее во рту.

— Нацу, убери его отсюда, — не глядя на шинигами, попросил Улькиорра.

— А… — Ичиго только открыл рот, но сзади его за шиворот уже прихватила рука блондина.

— Ты слышал девушку, Ичи, и слышал моего шефа! Надо уметь вовремя уходить!

Мелькание калейдоскопа из десятка сонидо не дало парню опомниться. В лицо Куросаки снова врезался белый песок.

— Ладно, приятель, еще увидимся как-нибудь! — уже откуда-то издалека послышался как обычно жизнерадостный голос Нацу.

Следующие минуты три ушли у Ичиго, чтобы окончательно прийти в себя и понять, что же он видел. Иллюзию Айзена? Или постановочное представление, целью которого было подтвердить подозрения Ямамото, что Иноуэ — предательница? Может быть, она была под кидо? Или ей угрожали и заставили?

В итоге транспарант над головой Куросаки заметил не сразу. Полотнище на двух шестах было установлено над площадкой, имевшей форму квадрата и обтянутой со всех сторон красным канатом на манер ринга. Ичиго, находивший в центре этого странного «загона», сделал шаг назад и прочел кривоватые кандзи.

«Открытый гостевой чемпионат Лас Ночес по боям без правил!». Маленькая приписка внизу гласила: «Просто войдите на площадку и ждите того, кто пожелает бросить вам вызов!» Перезвон колокольчиков за спиной раздался примерно в то же мгновение, когда до временного шинигами дошел весь смысл написанного.

— Ичиго!

Вздрогнув, Куросаки обреченно оглянулся через плечо без всякой надежды на ошибку.

— Ичи-кун!!! Привет!!! — радостно замахала Ячиру, сидевшая на плече у командира отряда номер одиннадцать.

Кошмар закончился настолько неожиданно, что Исида не сразу сумел это осознать.

— Эй, — кто-то аккуратно попинал лежащего Урюи ногою в бок.

Темноволосый человек в стандартной черной форме шинигами и белом лабораторном халате, накинутом сверху, стоял, слегка нагнувшись, над квинси. Три маленьких костяных рога на лбу придавали внешности неизвестного немного странный вид. А еще от него так и фонило мощнейшей реяцу на уровне капитана.

— Ты кто? — с трудом просипел Исида.

— О, смотри-ка, очухался. Я — Акон, третий офицер двенадцатого отряда, — представился шинигами и вытянул руку. — Сколько пальцев видишь?

— Семнадцать, — честно ответил Урюи.

— Хм, весело, — задумался ученый Готея.

— Подожди, ты сказал «третий офицер», но твой духовный фон… — даже в таком состоянии Исида не изменил своей привычке цепляться к странным деталям.

— Заметил? — улыбнулся Акон и распахнул половину халата, демонстрируя нечто у себя на поясе. Нечто покосилось на Исиду недовольным лиловым глазом. — Моя собственная разработка. Имитатор. При желании может создать видимость духовной реяцу на уровне сильнейших капитанов Готея. Правда, жрет реяцу носителя, зараза, как три Омаэды…

— Но зачем ты здесь, да еще и с этой штукой?

— Вообще-то, вроде как должен спасать каких-то ротозеев, что полезли в логово к Айзену, — поделился ученый, извлекая из кармана сигарету и прикуривая от огонька на пальце. — Командующий, правда, поручил эту задачу моему капитану, но того параллельно вызвали на очередное слушанье Совета по вопросу хищений имущества в Институте, поэтому Куротсучи сделал выбор в пользу того, что реально важнее. А мне приказал прикрыть его от Ямамото-сама. Вот и кручусь.

— Звучит, не очень радостно.

— Мне пришлось ради этого два проекта бросить, и сюда переться, что ж радоваться-то? Но приказ есть приказ, не буду же я рисковать своей шеей и открыто подставлять командира? Еще неизвестно, что хуже будет — наказание за укрывательство от Ямамото-сама или месть за «закладку» от капитана.

— Но если в Готее узнают об этом нарушении, не напрямую, а из третьих рук, — моральное состоянии Исиды начало стремительно улучшаться, и планы о прекрасной возможности лишний раз отомстить Маюри тому немало способствовали.

— Ну, мне, например, будет плевать — хмыкнул Акон, похоже, уловив ход мыслей квинси. — Ладно, нам убираться отсюда надо. Сам пойдешь, или волочь придется?

— Сам, — захрипел Урюи, но шинигами все же пришлось ему помогать.

— Кто ж это тебя так?

— Духи-плюс… Пять чокнутых козлин. А главное, специально для сражений с квинси подготовленных. И, кстати, сказали, что из вашего Института сбежали…

— Пять духов-плюс, говоришь, «анти-квинси» из нашего Института? — переспросил Акон и о чем-то задумался на пару минут, пока они шли к дверям. — То-то я сразу почувствовал в окружающем фоне что-то немного знакомое. А ведь интересный расклад получается…

Повелитель Лас Ночес, король Уэко Мундо и, по совместительству, будущий бог нервно метался туда-сюда вдоль гигантского панорамного окна с неизменным видом на ночной пустынный пейзаж. Ичимару и Луппи, замершие чуть в стороне почти у самых дверей, синхронно поворачивали головы, пытаясь уследить за перемещениями бывшего капитана пятого отряда. С каждым очередным поворотом движения Айзена становились все более дерганными, а речь неразборчивее.

— А если они знают, что я знаю, и хотят чтобы я сделал именно то, что я сделаю, если будут знать, что они знают о том, что я знаю?!

Шинигами несколько столетий водивший за нос все Сообщество Душ на мгновение замер, просчитывая за секунду тысячи возможных комбинаций.

— Тогда я сделаю то, что и собирался!.. Но если они ждут, что зная все, я решу поступить именно так?!

Айзен вновь пришел в движение.

— Он так не выгорит? — чуть наклонившись в сторону, и прикрыв рот широким рукавом, поинтересовался Луппи у Гина.

— Не должен бы, — пожал плечами Ичимару и кивнул к себе за спину. — Огнетушитель я на всякий случай принес. Вдруг…

— Это правильно, — согласился арранкар.

— Ведь эта записка! Это явный знак! Да! Они знают больше, чем я думал! Но тогда зачем они показывают это столь открыто?! Они чего-то добиваются, явно чего-то добиваются…

Взлохматив волосы на голове, Айзен снова остановился и посмотрел горящим взором на затихших наблюдателей.

— Удалось обнаружить кого-либо из пропавших фраксьонов и нумеросов?

— Пока нет, но Канаме-кун продолжает поиски. Правда, к числу исчезнувших добавился Аарониеро, — осторожно ответил Гин, совершенно не представляя себе, какой реакции ожидать от начальства — в таком взбудораженном виде Ичимару не приходилось видеть Соске за все годы с момента их знакомства.

— А капитаны Готея?

— Четверо уже вошли на территорию цитадели, — откликнулся Луппи. — Но Иноуэ-тян все еще находится под надзором Куарто.

Сжав пальцами виски, Айзен несколько долгих секунд массировал их, стараясь вернуть течение мыслей в привычное упорядоченное русло. Однако, неизвестные величины, им непредусмотренные, внезапно обнаружившиеся в реализуемом им сценарии, никак не желали оставить Соске в покое. Он просто не мог их игнорировать! А значит…

— Время терпит, — выдохнул, наконец, повелитель пустых. — Необоснованный риск нам не нужен. Будем действовать, когда получим полную уверенность…

— Я так понимаю, мы не идем на битву с Готеем прямо в расставленную ими ловушку? — на всякий случай уточнил Ичимару.

— Нет, не идем, — Айзен расправил плечи, будто сбрасывая с себя не зримый груз, и в уже спокойной неторопливой манере направился к креслу в углу. — Пусть уходят из цитадели, мы не будем препятствовать. Пусть поверят, что могут гулять здесь, когда и как им заблагорассудится. А мы подготовимся к решительному удару и нанесем его тогда, когда сами посчитаем это нужным!

Опустившись на белое сидение, бывший шинигами запрокинул голову и некоторое время, молча, смотрел в потолок.

— Проследите, чтобы все прошло без лишних трудностей. Докладывайте, как только будут появляться свежие сведения.

— Знаешь, Ичи-го… я уже давно хотел тебе сказать… — речь Абараи прервал громкий «ик». — Ой, мамочки… Мои извинения! Ичи-го… Так вот! Ичи — ты а-а-алень!

И сформулировав, наконец, столь сложную мысль, Рэнджи гордо взмахнул своей огненно-красной шевелюрой. После чего окончательно вырубился, повиснув на плечах волокущих его Исиды и Акона.

— Забавно, но первый раз в жизни готов подписаться под каждым словом пьяного вдрызг шинигами, — пропыхтел, улыбаясь, квинси.

Лейтенант Абараи в ответ негромко захрапел.

— Мда, как-то я совсем запустил воспитательную работу с офицерским составом отряда, — задумчиво прокомментировал происходящее идущий позади Бьякуя. — Унохана-сама, а у вашего госпиталя нет никаких специальных техник? Ну, там кодирование от алкоголя или что-то такое? Хотя нет, если бы было, Нанао-тян уже давно это использовала для решения своих трудностей с кадрами…

— Между прочим, Кучики-сан, — заметила капитан четвертого отряда, не скрывая в голосе явный намек. — До меня недавно дошли весьма нехорошие слухи, что вы и сами иногда проявляете невоздержанность в данном вопросе.

— Унохана-сама, это кто же вам сказал такую возмутительную нелепицу? — заломил бровь Кучики, мастерски изобразив на лице удивление.

— Да вот, капитан Камамура со мной поделился, — улыбнулась в ответ Унохана. — Когда я пришивала ему обратно ухо… Срезанное лепестками сакуры.

— От же собака, — вздохнул Бьякуя, игнорируя смешки Исане и Рукии у себя за спиной. — Всем настучал.

После драки с Кенпачи у Куросаки гудела каждая мышца и каждый сустав. Сознание периодически делало вялые попытки вернуться, но получилось это у него лишь раза с двухсотого, не раньше.

Первое, что понял Ичиго — его куда-то несут. Попытавшись разлепить глаза, временный шинигами сразу пожалел об это решении. Галлюцинации все еще продолжались.

— О, и этот оклемался, — заметил парень с костяными рожками и в белом халате.

— С добрым утром, — хмыкнул другой, походивший на Урюи.

Между ними болталось и храпело нечто отдаленно похожее на Абараи. Судя по голосам, поблизости были еще и другие люди.

— Где мы? — с трудом прохрипел Куросаки.

— Уходим, — как всегда лаконично ответил Садо, на плече у которого, как выяснилось, и ехал сейчас Ичиго.

— Уходим? — пару секунд рыжий обдумывал полученную информацию. — Но Орихиме..!

— Она сказала, что скоро сама придет. И все объяснит, — странно, но голос Чада звучал как-то более пришибленно, чем обычно. — Лучше пусть так и будет.

— Верно, — поддержал мексиканца квинси. — Иноуэ, похоже, и вправду ничего не угрожает, а нам из этого сумасшедшего дома лучше убраться подобру-поздорову.

— То есть… все уходят? — удивился Ичиго. — А Кенпачи?

— И он тоже…

В поле зрения Куросаки неожиданно появилась голова капитана Кучики и совершила нечто совершенно немыслимое — хитро улыбнулась, чем ввела временного шинигами в состояние перманентного ступора.

— … и откровенно говоря, я даже боюсь спрашивать, что такого сказала ему Унохана-сама, от чего наш кровожадный берсерк первым умчался обратно к гарганте.

— И не вы один, Кучики-сан, — поддержал капитана шинигами в халате. — Хотя я слышал что-то насчет обещания все компенсировать…

В повисшей глубокомысленной паузе отчетливо раздалось бормотание Рэнджи.

— Заэль, отвали… Не буду я с тобой на брудершафт пить…

Яркое ласковое солнце весело сияло над вымершим городом, заливая своим сиянием пустынные улицы. Впрочем, его свет и тепло были так же иллюзорны, как и все остальное в этом ненастоящем месте. В голубом небе прямо в воздухе замерло полтора десятка фигур. Но ничего того, чего ожидали здесь старшие офицеры Готей-13, по-прежнему не происходило. Тишина становилась все напряженней…

Капитан Хицугая был зол. Нет, не так. Совсем не так. Командир десятого отряда, как правило, демонстративно спокойный, предельно собранный, серьезный и холоднокровный был почти на грани бешенства и не старался это скрыть. Мало было того, что Рангику, которой надоело возиться с отчетом, попросту плюнула на это дело, и ее капитан уже получил за несданную документацию нагоняй от командующего. Мало того, что вожделенный «отпуск», который с таким трудом сумел заполучить Тоширо, обернулся для него сущим кошмаром из-за орды чокнутых фанаток, перевернувших вверх дном весь Нагано. Мало того, что его достали инструктора и спасатели на горнолыжном курорте, неизменно пытающиеся отправить его на детские трассы и выгнать с экстремальных спусков! Да, этого было мало! Всего через четыре дня его уже выдернули обратно для участия в сверхважной битве с гнусным предателем Айзеном, окончательно угробив и без того испорченный отдых. Так эта скотина, еще теперь и не пришла!!!

— Ямамото-сама, — налитый кровью взгляд капитана десятого отряда уперся в спину седого командующего. — Может, нам уже просто засчитают техническую победу, а? Из-за неявки противника или типа того?

Урахара уже в который раз поглядел на часы. Что-то определенно пошло не так. Шорох сюмпо за спиной заставил Киске обернуться.

— Опаздываете…

Бакалейщик замер, недоговорив до конца заготовленную фразу.

— Почему вы в гигаях?

Йоруичи и Ишшин переглянулись.

— Ну, вообще-то, драки не будет, — сообщил торговцу Куросаки-старший. — А тебе что, письмо не приходило?

— Какое письмо? — не понял Киске.

— Обычное такое, — усмехнулась Йоруичи, демонстрируя распечатанный белый конверт.

— Их разносят такие арранкары в масках-черепах, — подтвердил слова девушки Ишшин, вытаскивая из-за пазухи пиджака свой экземпляр послания.

— Так, — Урахаре почему-то захотелось присесть. Или постучаться головой о ближайшую стену. — Дайте-ка угадаю. А отправителем этих писем, наверняка, является один такой мелкий белобрысый, лохматый и доставучий пустой?

— Вижу, ты тоже уже знаком с Нацу, — ухмыльнулся Куросаки.

— В некотором роде…

— Аха, знаком, — в глазах у Йоруичи сверкнуло золотистое пламя — Просто, кое-кто из присутствующих задолжал этому маленькому милому воплощению хаоса деньги на карманные расходы, примерно так, за полгода.

— Да ладно? — хмыкнул Ишшин и уставился на торговца.

— Это добрейшей души чудовище объявило себя моим внуком, — Киске устало опустил голову. — А поскольку строгий папа-Айзен не дает вообще ни гроша, то он периодически требует деньги с меня.

— Говоришь так печально, как будто хоть раз ему что-то дал, — рассмеялась Шихоуин.

— Да уж, Киске, жлобяра ты еще тот, — согласился Ишшин и удивленно посмотрел на еще больше помрачневшего Урахару и оборотня, буквально закатившуюся от хохота. — А что я такого сказал-то?

— Надо сообщить Ямамото, — буркнул торговец и исчез в смазанном блике сюмпо.

Появление Урахары заставило капитанов и лейтенантов слегка оживиться. Никто не слышал, о чем они там шептались с командующим, но вид при этом у Киске был какой-то смурной, а Ямамото хранил каменное выражение лица. В конце концов, «разыскиваемый» преступник получил от старика какие-то указания и снова исчез. Ямамото обернулся к остальным своим подчиненным.

— Ситуация изменилась. Все могут вернуться обратно в Сообщество Душ на свои рабочие места и ждать дальнейших приказов.

Не дожидаясь какой-либо реакции офицеров, командующий развернулся и зашагал во Врата Секаймон, уже открытые для него Сасакибе.

— Да к черту все это! — рыкнул Хицугая. — Мацумото! Через час жду тебя на двенадцатом спуске! Со всеми материалами для отчета!

Видимо, никаких других пояснений Тоширо давать целесообразным не посчитал потому, как пропал через полсекунды вслед за Ямамото.

— Хм, — капитан Кёраку обвел всех оставшихся многозначительным взглядом. — Господа и, конечно же, дамы. Я понимаю, наш бравый лидер говорил что-то о рабочих местах, но раз уж так получилось, и мы все собрались в одном месте, а не использовать ли нам такую возможность с настоящей пользой?

— Прошу извинить, но у меня есть личные дела, не терпящие никаких отлагательств, — скороговоркой выпалила Сой Фон, тоже быстро исчезнув.

Офицеры еще раз переглянулись.

— Я знаю тут одно славное тихое местечко, недавно открывшееся в обновленном первом районе, — заманчиво протянул Кёраку.

— Я — за! — хором откликнулись бойцы одиннадцатого отряда и оставшиеся лейтенанты, включая щурящегося Изуру.

— Капитан меня точно убьет, — вздохнула Рангику. — Но что поделать?

— Мы тебя спрячем, — оскалился Мадараме и, переведя взгляд на Кёраку, добавил. — И вас, капитан, тоже. Если вдруг что…

— Да почему бы и нет, — согласился последним Камамура.

Приняв конверт из рук арранкара, Хирако дождался, пока столь нежданный визитер отвесит поклон и, отступив к дверям склада, бесшумно растает в воздухе, и только после этого надорвал бумагу. За спиной у Шинджи уже столпились остальные вайзарды.

— Что там? — как всегда не выдержала первой Куно.

— Битва с Айзеном отменяется, — коротко ответил Хирако. — Но вместо этого, нас сегодня ночью приглашают на встречу в одном укромном месте.

— Это что? Глупая попытка заманить нас в ловушку? — хмыкнул Мугурума. — У Айзена совсем фантазия иссякла?

— Отправитель этого письма не Соске, — покачал головой Шинджи. — Но я знаю его. И это, действительно, может быть весьма интересно…

Какой счастье, что мою старую комнату с момента моего переезда к Ульке так никто и не занял. Отлежаться хотя бы немного — вот было единственное желание, пульсировавшее в моем мозгу после драки с Ичиго. Гадяй рыжий. У меня после акробатических танцев с этой редиской (неправильно его папаша назвал!) в организме болели даже те мышцы и органы, о наличии которых он, организм, до этого дня даже и не подозревал.

Ввалившись в комнату, я кое-как разулся, закинул в угол порванную куртку и швырнул на постель занпакто. Сожженные «аккумуляторы», позаимствованные мною у щедрого дяди Маюри, загрохотали по полу. Никакому восстановлению эти полезные девайсы уже точно не подлежали. А все спасибо Ичи! Хотя, жалеть о том, что я прихватил их с собой, явно не стоило. Быть порубленным на мелкий фарш взбешенным рыжим ОЯШем с замашками несостоявшегося паладина, включая чрезмерно долгое воздержание, мне что-то тоже не улыбалось. Во всяком случае, не накануне счастливой семейной жизни.

Шмякнувшись на не разобранную кровать, я смежил веки и провалился в царство старика Морфея… Бодрые позывные будильника, стоявшего на тумбочке, раздались всего через семь минут. Кое-как поднявшись обратно, я вслепую выпалил несколько бала в сторону источника ненавистного звука, и, судя по затихшему звону, попал как минимум раз. Эх, тяжела жизнь спасителя мира, но за все хорошее надо платить. А с другой стороны, без преодоления эпических трудностей, какой же из меня герой?

Успокаивая себя такими размышлениями и широко зевая, я снова собрал свои вещи и пополз на выход. В принципе, парни уже должны были все закончить. Осталось только забрать одну штуку, и можно приступать к предпоследней фазе моего безумного плана.

— Таким образом, гости покинули территорию цитадели, — глядя на человека, замершего в белом кресле, Ичимару закончил доклад. — Разрушения относительно невелики. Серьезно пострадавших нет. Разве что Зоммари-кун, но у него травмы больше… кхм… морального характера, если так можно выразиться.

— Морального характера? — впервые отвлекся от собственных мыслей Айзен и бросил на Гина недоуменный взгляд. — Это как?

— Ну, — замялся бывший капитан отряда номер три. — Судя по всему, Бьякуя-кун был, в весьма хорошем расположении духа, поэтому не стал убивать и калечить Септиму, а просто поставил ему фингал, — между губ, растянутых в ядовитой усмешке, прорвался невольный смешок. — Под каждым глазом…

Несколько секунд Айзен «переваривал» полученную информацию, пытаясь представить себе описанную картину.

— Хм, непохоже на обычное поведение Кучики… Что там с поисками?

— Ах да, — вернулся к докладу Ичимару. — Мы сумели найти Вернерра. Он оказался в одном из подземных залов, обложился книгами и читает.

— Какими книгами? — несмотря на то, за последние месяцы хозяин Лас Ночес уже как-то попривык к самым неожиданным поворотам, первичный шок, накрывавший его на пару секунд в момент очередного выверта судьбы, по-прежнему никуда не желал исчезать.

— Сунь Цзы, Сыма Фа, Бай Чжань Ци Люэ, — принялся перечислять Гин. — Клаузевиц, Суворов, Макиавелли, Блез де Монлюк, Тухачевский… Я сильно очень не вникал, так по корешкам пробежался. А вообще занятная подборка…

— И? Что говорит Вернерр?

— Говорит, что Мюрат и Гудериан — ламеры. В принципе, я согласен…

— Да нет, — закашлялся Соске. — Что он говорит по поводу своего отсутствия на посту?

— Что у него выходной, — пожал плечами Гин. — Он даже разрешение на отгул предъявил, причем вами же, Айзен-сама, и подписанное.

— Мною? — будущий бог рухнул обратно на спинку кресла и погрузился в раздумья. — А ведь что-то мне Нацу такое подсовывал, вроде бы… Кстати!

— Нет, Нацу мы не нашли, — опередил вопрос Ичимару. — И никого другого из пропавших. Правда, в бывших покоях этого мелкого негодяя обнаружилась записка на ваше имя.

— Читай, — с тяжелым предчувствием махнул рукой Айзен.

Гин извлек из-за пояса мятый кусок бумаги.

— «Бесконечно уважаемый мною и всеми, Айзен-сама! Я ушел с ребятами погулять на стройку, к обеду не ждите. Все, что взял у вас поиграть, постараюсь вернуть целым и невредимым! С любовью, 78»… Если честно, понятия не имею о чем он в конце.

— Нет, — пробормотал Айзен, пораженный в этот момент страшной догадкой. — Он не мог!

Прежде чем Ичимару успел открыть рот, король Уэко Мундо вскочил со своего места и опрометью бросился в сторону ближайшего потайного прохода. Гину оставалось лишь поспешить за ним. Примерно к середине пути он понял, куда они направляются. И это знание не доставило бывшему шинигами радости, скорее лишь легкий страх и жуткое ни с чем несравнимое опасение за судьбы Вселенной.

В большой зал, где хранилась самая главная драгоценность Лас Ночес, два «отставных» капитана ворвались уже буквально бегом. Не обращая внимания на пьедестал, на котором ярко сияла подделка, не заглядывая в потайной ящик у его основания, где лежала еще одна бесполезная копия, Айзен сразу же бросился к тому из тайников, что был опутан бесчисленными сетями охранных кидо и принялся поспешно срывать магические сети. То, что они выглядели совершенно неповрежденными, Соске уже ни в чем не убеждало. Ящик вышел из пола с тихим щелчком, и тяжелая антрацитовая крышка послушно распахнулась под пальцами шинигами, являя пустое нутро. Хоугиоку, которое повелитель Лас Ночес намеревался интегрировать в свое тело перед сражением с Готей-13, но так и не дошел до этого момента, на месте не оказалось. На самом дне секретного тайника лишь валялся кусок недоеденного пирожного.

— НАЦУ!!!

От этого крика купол Лас Ночес зашатался, грозя развалиться на части, а бесчисленные гилианы, толкавшиеся в глубоких подземельях под комплексом, начали разбегаться, впервые ощутив за все свое продолжительное существование такое чувство как страх.

— Вот, значит, как. Весьма интересно.

В кабинете командующего Готей-13 царила привычная атмосфера неизбывного векового покоя. Третьему офицеру двенадцатого отряда, куда больше привыкшему к суете и шуму родных лабораторий, было здесь не сказать, чтобы сильно комфортно, и почему-то все время хотелось поежиться.

— Да, Ямамото-сама. Я также собрал уцелевшие данные с камер, которые зафиксировали этого Косигана в момент посещения нашего исследовательского корпуса.

Акон передал папку с фотографиями лейтенанту Сасакибе, стоявшему рядом, и тот отнес их на стол к командующему.

— Еще там бланк прошения о проведении ревизии, который он нам предъявил. Документ выписан во втором отряде, и я взял на себя смелость проверить — печать командующей онмицукидо на нем настоящая.

— Понятно, — Ямамото по-стариковски пожевал губами и бросил на посетителя задумчивый взгляд из-под кустистых бровей. — Что ж, спасибо за проявленную бдительность, офицер. Мы обязательно разберемся с этим моментом, и выясним, как пропавшие духи-плюс смогли оказаться в Лас Ночес. А заодно мы также обязательно установим, почему капитан Куротсучи не доложил об их исчезновении. Равно как и уклонился от порученного ему задания, — трехстраничный донос от Исиды рогатый шинигами, напросившийся на прием к капитану первого отряда, отдал еще в самом начале этого разговора. — Думаю, мне не стоит лишний раз напоминать, что пока будет желательно воздержаться от публичного разглашения информации по этим вопросам.

— Разумеется, — кивнул Акон.

— Замечательно. Вы свободны, офицер. Благодарю за службу.

Поклонившись, ученый поспешно скрылся за гулко хлопнувшей дверью. В кабинете повисла продолжительная тишина.

— Итак, мы что-то намерены предпринять? — не выдержал, наконец, Сасакибе.

— Конечно, Чоджиро, — усмехнулся в усы Ямамото и открыл один из ящиков своего стола.

Рядом с серой папкой, переданной Аконом, на столешницу легло личное дело рядового четвертого отряда Нацутори Ханзо. Открыв обе обложки, командующий передвинул один из снимков, на котором был запечатлен аудитор Косиган, к фотокарточке с радостно улыбающейся физиономией в досье.

— Но торопиться мы сильно не будем, — снова улыбнулся чему-то могучий старик. — А для начала, Чоджиро, ты отыщешь и приведешь сюда ко мне лейтенанта Котетцу Исане и капитана Сой Фон.

— Рано или поздно я смогу стать самым сильным, самым могущественным из всех арранкаров! Да, мне не будет равных…

— И что тогда?

— Что, значит, «что тогда»? Я буду самым сильным! Вот, что тогда…

— Но зачем?

— Нацу, разве ты не понимаешь, что могущество даст мне…

— Э-э, власть? Но разве Айзен-сама не будет всегда сильнее, а значит властнее, чем вы, Аарониеро-сан? Он же уже почти стал богом, разве нет?

— Ну… Не власть, так хотя бы…

— Уважение? Но уважение получают не так, а любовь и дружбу, тем более.

— Откуда ты это знаешь, Нацу? — в надменной усмешке слышится неуверенность.

— Я знаю, Аарониеро-сан. Я — слабый. Я все об этом знаю…

Тело в сосредоточении серебристого сияния изогнулось дугой, и к воплю на два разных голоса, из ниоткуда, добавился третий.

— Помнишь, мы говорили о силе, Нацу?

— Это такая хитрая попытка отвлечь меня от игры, Аарониеро-сан? Даже и не пытайтесь, я все равно вас снова уделаю!

— Ха, но попробовать стоило…

— Кстати, вы тогда помнится, все хотели стать сильнее.

— Именно… Но ты сказал, что это не поможет добиться того, чего я хочу…

— Ну, это, Аарониеро-сан, вы уже сами додумали. Я только сказал, что сила не нужна для власти и уважения. У нее другое предназначение.

— И какое же оно, по-твоему?

— А вот смотрите, зачем, по-вашему, Улькиорра-сан сделал меня своим фраксьоном?

— Чтобы иметь право самолично прибить, когда ты всех достанешь уже окончательно.

— Именно!

— Чего?!

— Я говорю, что вы правильно все сказали. Он защищает меня своей силой и властью от остальных. Вот для этого и нужна сила…

— У меня никогда не было фраксьонов…

— Вот поэтому-то вы так хреново и играете, что не с кем было тренироваться. Еще партию, Аарониеро-сан?

Поверхность прозрачного цилиндра пошла сетью трещин, но красная жидкость внутри загустела настолько, что уже не выплескивалась наружу. Спорадические конвульсии, сотрясавшие на полу существо в белых одеждах, продолжали усиливаться.

— Нацу, ты ведь знаешь, что я могу принимать внешность и использовать способности одного поглощенного шинигами?

— Да вроде как все знают. Кроме Ларго-сана. У него объем памяти урезан, так Ичимару-семпай говорит. Мол, если набить Декаде в голову лишнюю информацию, то выпадет часть той, что есть там сейчас. А зачем нам Ларго-сан, забывший собственное имя, дорогу домой или кто у него начальник?

— Это верно, проблем нам от него и так хватает.

— Так что там с личностью того шинигами?

— Дело в том, что у меня есть не только его способности, но и… воспоминания. Абсолютно все, до мельчайших подробностей, вплоть до особенностей его речи и поведения.

— Ух, ты! А это ведь прикольно, наверное! Можно на досуге как книжку листать. Типа, мемуары шинигами в отставке. Аарониеро-сан, а он хадо знал? Может, меня научите?

— Хм… А ведь можно попробовать… Но я не об этом. Ты как-то сказал мне, что сила и власть нужны гораздо больше не для самого себя, а для других. И в воспоминаниях этого шинигами я вижу подтверждение данных слов…

— Он был сильным?

— Не очень, но… Ему и этого хватало, чтобы помогать другим.

— Уверен, вы намного сильнее его, Аарониеро-сан.

— К чем ты это ска…

— Простите, но мне пора!

Лопнувшее стекло разлетелось фейерверком из сияющих осколков. Три разных голоса окончательно слились в один. Серебряное сияние вокруг начало угасать.

— Нацу?

— Ась?

— А ты когда-нибудь боялся, чего-нибудь? Так, чтобы совсем по-настоящему, до самого глубокого естества?

— Конечно, Аарониеро-сан. Я же пустой, вы не забыли?

— Хм, разумеется. Но я о другом страхе, не только о регрессии и прочем…

— Ну, если честно, то одной вещи я очень боюсь. Боюсь, проснутся как-то и обнаружить, что я снова в своей пещере, а Лас Ночес, Айзен-сама, Улькиорра-семпай и все остальное, все вы — это был лишь сон…

— Проклятье… Похоже, теперь и я буду бояться еще и этого.

— Извините, Аарониеро-сан, я не хотел.

— Я сам виноват.

— А чего вы боялись до этого?

— Боли… Вот только, знаешь, чем больше я думаю о том шинигами, остатки которого заперты внутри меня, тем больше мне начинает казаться, что этот страх пришел ко мне вместе с ним. Ведь раньше, я не боялся боли… Пока не поглотил того пустого, который сожрал его личность…

— Это физическая боль?

— Мне всегда казалось, что да. Но теперь… Я понимаю, что это боль потери, боль утраты, боль от бессилия… И мне хочется издеваться над ней, издеваться над тем, что чувствовал этот глупец, не понимая истинных ценностей жизни! Тех ценностей, которые всегда видел я. Но… я уже не могу этого сделать… И видеть их тоже… Эта боль часть меня…

— Наверное, это потому, что тот шинигами уже тоже часть вас, Аарониеро-сан.

— Наверное.

— А ведь это может быть и не так уж плохо, правда?

Голос Новена Эспада, замершего в центре рисунка на расчерченном полу, окончательно затих. Немногочисленные свидетели происходящего, затаив дыхание, кто с интересом, а кто напряженно, следили за неподвижной фигурой.

— Ты не знаешь, Нацу, почему при наших встречах один на один, мы всегда говорим с тобой о странных вещах?

— Может, вам просто не с кем больше о них поговорить? А тут вам под руку попался я, а меня все равно никто не воспринимает всерьез.

— Ха! Видимо, так и есть.

— Я, кстати, вам новый диск принес, вот!

— Интересно… Опробуем?

— Конечно!

— Кстати, о тех разговорах. Нацу, я хотел бы тебя спросить, как ты думаешь…

— Почему-то у меня странное предчувствие, что я знаю, о чем будет этот вопрос, — не дожидаясь продолжения фразы, перебивает блондин.

— Да?

— Ага. И потому, я не стану на него отвечать… Это вопрос не для меня, Аарониеро-сан. И ответ вам нужен не от меня. А от кого — вы ведь, наверняка, и сами знаете…

— Мне кажется, многие зря не воспринимают тебя всерьез.

— А вот это уже сугубо их личные трудности… Ладно! Let's combat begin!

Медленно встав на колени, Аарониеро Альери поднял дрожащие руки, прикоснувшись к своему лицу. Вместо холодных стенок цилиндра пальцы нащупали лишь теплую кожу. Сознание больше не представляло собой набор фрагментов, а восприятие не распадалось сложным калейдоскопом. Костяные наросты, будто осколки маски, закрывали правую часть лица, некогда принадлежавшего лейтенанту Шибе Кайену.

Из расступающейся темноты у пьедестала, грозно возвышавшегося над расчерченным полом, выступил широко улыбающийся Шайтано.

— Как ощущения, Аарониеро-сан?

— Я… Что я теперь, Нацу?!

— О, вы — арранкар Аарониеро Альери, Новена Эспада Лас Ночес, — ответил лохматый нумерос, не задумываясь ни на секунду. — Существо с единой личностью и памятью. А вот кем вам предстоит стать дальше, зависит только от вас, Аарониеро-сан.

Задержав дыхание, Новена прислушался к своим внутренним ощущениям. Боль, там самая боль, она осталась. Но страха боли больше не было! И от осознания этого факта, из глаз арранкара внезапно брызнули слезы.

— Спасибо, Нацу…

— Да что, вы Аарониеро-сан, мне не трудно, — еще шире улыбнулся нумерос и протянул Эспаде его занпакто. — Хотя, кое-что у вас потом я все-таки могу попросить.

— За это — хоть луну с неба, — ответил Новена, смеясь и плача одновременно.

— Не искушайте меня, — Нацу обернулся к «зрительским трибунам». — Правда, я — молодец?

— Еще какой! — Нелиель Ту Одершванк, бывшая Трессера Эспада, пребывавшая ныне в своей «взрослой» форме, незамедлительно оказалась рядом, сгребая Нацу в охапку. — Ты самый большой молодец, который только бывает!

— Эй-эй-эй! Только без рук! — запротестовал блондин, впрочем, отбиваясь от сюсюканий и жмяканья не слишком активно.

— Не думал, что когда-нибудь увижу нечто подобное, — протянул Челуте, вставая со своего места. — Все-таки эта штука обладает страшной силой…

Взгляды всех арранкаров находившихся в помещении невольно переместились на тот самый пьедестал, на котором все еще сверкала Хоугиоку.

— И, похоже, истинная правда, что только гений или безумец способен справиться с нею, — с натянутой усмешкой произнес кто-то из небольшой группы зрителей.

— Ниррге, Наким, Рэдда, Калиас, еще раз большое спасибо, что помогли мне с созданием этого комплекса! — выпроваживая гостей из моего тайного убежища, построенного совсем недавно, я старался не демонстрировать легкий мандраж. — Челуте-сан, за доставку почты отдельная благодарность. Нел-тян, будь любезна, присмотри там по дороге, за Аарониеро-саном, а то мало ли что. Мне тут пару мелочей доделать надо, скоро увидимся, обещаю.

Захлопнув за шумящей толпой белую створку, я задвинул засов и тяжело вздохнул. Блин, жаль не доведется увидеть реакцию Айзена на появление этой группы в Лас Ночес, но да ладно, есть вещи и поважнее сиюминутных удовольствий.

Пройдя по диагонали через широкий зал, я с натугой выдвинул из стены большой черный контейнер, покрытый вязью экранирующих кидо. Кажется, его присутствие никто из недавних гостей не заметил. И это хорошо — никто сюрприз не испортит! Сдвинув крышку, я сунул моську внутрь.

— Ва-а-а?

— Привет, Ванёк! Давно не виделись!

Протянув руку, я помог Вандервайсу выбраться наружу.

— У меня для тебя что-то есть!

Увидев свой любимый шарик-со-стаканчиком, арранкар радостно загугукал. Оставив Вано развлекаться с игрушкой в центре «фокусирующей гектограммы», начерченной мною чисто для антуража, я быстро поднялся по каменной лесенке обратно к Хоугиоку. Ну, не подведите меня святой Кондратий и пророк его сторож Матфей! Краеугольный камень пирамиды коварных замыслов не должен был рассыпаться. Все-таки, успех этого действа был одной из тех причин, которая вообще побудила меня влезать в опасные игры с Айзеном и Готеем. Почти такой же веской, как одна желтоглазая бестия!

Мои пальцы коснулись Хоугиоку, и артефакт, как и прежде, послушно откликнулся на это движение. Теперь следовало действовать мягко и аккуратно…

Сфера света поглотила в себе очертания Вандервайса на какую-то долю мгновения, но в этот раз уже этого оказалось достаточно. Существо, замершее в центре круга, почти не изменилось. Разве только с загрубевшего лица пропали все юношеские конопушки, да добавилось немного морщин, делая внешность Вандервайса чуть старше, лет на пять, не больше. А еще метаморфоза затронула глаза арранкара. Их радужка переменила цвет, приобретя взамен прежнего блеклого розового насыщенный темно-карий оттенок. А еще в этих глазах появились разум и понимание.

Деревянный стаканчик тихо упал на пол. Тяжелый эспадон, висевший в ножнах за спиной у арранкара, подернулся легкой дымкой, и растаявшее занпакто вновь соткалось на поясе у Вандервайса изящной рапирой.

— Нацу, — под сводами зала раздался молодой, но твердый и уверенный в себе голос.

— Вандервайс-сама, — я спрыгнул вниз, приложив руку к груди и слегка склонив голову.

— Спасибо, Нацу, — на еще незнакомом мне лице появилась улыбка.

— Не за что, Вандервайс-сама. Вы всегда были хорошим хозяином в прошлом, так что это меньшее, что я мог сделать в знак своей благодарности.

— Ох, чую, будет что-то скоро у нас такое, что мама дорогая, — басовито рыкнул Ниррге, почесывая вечную щетину на шее.

— Хоботом чуешь? — беззлобно поддел слонопатама Наким.

— Подхребетным нервом, — заржал в ответ фраксьон Сегунды.

Оба громадных арранкара неторопливо брели по пустыне в сторону купола, растущего на горизонте. От основной группы они намеренно немного отстали, и теперь неторопливо вели «светскую беседу», добивая бутыль коллекционного коньяка, свистнутую под шумок с недавнего пикника.

— А вообще ты прав, Нацу доиграется.

— Ага, только сам он этого не поймет.

— Так может сказать ему?

— Не, тогда какой интерес и вообще…

Оба пустых внезапно замерли. Зловещая чужая реяцу мощно придавила гигантов к земле, не давая даже пошевелиться. И что самое страшное, существо, излучавшее эту пугающую духовную энергию, стояло у них за спиной. Ниррге судорожно сглотнул и покосился на приятеля. Тот выглядел ничуть не лучше. После короткой паузы, каждый арранкар поднял левую руку на уровень груди, и на беззвучный счет «три» они кинули на пальцах, кому поворачиваться. У обоих выпало по «одному», и поэтому оглядываться парням пришлось синхронно.

— У меня к вам будет только один вопрос, и ответить на него надо сразу, причем четко и правильно, — вид чудовища, от которого волнами хлестала темная реяцу, заставил громил вжать головы в плечи. — Где Нацу?

— Т-т-там, — вытянул руку Наким, указывая в ту сторону, откуда пришли арранкары.

— Очень надеюсь, что это так, — прошипел монстр и исчез в громко хлопке сонидо.

Приложившись к початой бутылке, Ниррге сделал несколько мощных глотков. Лишь в последнюю секунду Наким успел сообразить и отнял от приятеля сосуд, пока тот не выхлестал все до дна.

— А во и начало, похоже, — хмыкнул слонятка. — Начало конца.

— Да уж, — согласился второй верзила. — Это-то ему пострашнее Айзена будет.

— Откровенно говоря, даже представить боюсь, чего Апачи с ним сделает…

По форме строение, возведенное среди залитых лунным светом барханов, напоминало замок. Точнее, маленькую карикатурную копию с изящными фигурными башенками, зубчатыми стеночками и рвом в полпяди глубиной. Но вот закрытые ворота оказались отнюдь не настолько декоративны. Во всяком случае, чтобы выбить их одним ударом Апачи понадобилось приложить немало усилий.

Пылая праведным гневом, арранкарка ворвалась в полутемный зал. Единственная мысль, которая двигала ей в тот момент, заключалась в том, чтобы найти одного гадкого мелкого белобрысого нахала и, наконец, за все с ним расквитаться! Подумать только, после всего, что устроила эта тварь, единственное, на что его хватило, так это прислать корзину цветов и письмо с извинениями! «Мое сердце разрывается от печали, но мы не можем быть вместе!» Паразитина!!! Да как он посмел?!! А главное, Сун-Сун опять успела сунуть свой нос в это дело, и завтра уже весь Лас Ночес будет перешептываться у нее за спиной!

Знакомый невысокий силуэт с копной платиновых волос возник из темноты прямо перед девушкой. Жертва как раз еще стояла спиной, лучшего момента и не придумать! Апачи победоносно бросилась на проклятого нумероса, но тот, видимо, успев среагировать на звук дверей, разлетающихся на обломки, начал оборачиваться. И только уже в самый последний момент арранкарка увидела, что совершила непростительно большую ошибку. Пытаясь остановить неизбежное, Апачи неудачно запнулась и окончательно полетела вперед, сбив арранкара с ног.

Открывать глаза было очень боязно, но вежливое покашливание заставило девушку все-таки это сделать.

— Ну, значит, привет, — со странным выражением заявил невысокий парень, лежавший на разрисованном полу и придавленный сверху свалившейся на него арранкаркой.

Апачи готова была поклясться, что никогда прежде не видела этого пустого, но было в его чертах лица что-то знакомое.

— Привет, — неуверенно пролепетала девушка, заметив, что нежданный собеседник ждет хоть какого-то ответа, и почувствовала, как начинает почему-то густо краснеть.

— А у тебя оригинальные способы заводить знакомства, хочу заметить, — снова усмехнулся кареглазый блондин.

— Я не… и вообще… — только тут до Апачи окончательно дошло, что она по-прежнему лежит на прижатом к полу незнакомце, но извиниться и вскочить ей не дал знакомый голос, прозвучавший со стороны.

— Апачи-чан! Ой, а ты меня первой нашла, надо же, — трижды ненавистный нумерос 78 со своей привычной, уже бесящей Апачи, улыбкой с интересом смотрел на картину, открывавшуюся ему с высокого пьедестала у дальней стены. — А я думал, Айзен-сама все-таки раньше успеет… Хотя, вообще обычно, он долго не может меня найти, все-таки уровень реяцу у него слишком большой, если сравнивать со мною, — задумчиво добавил фраксьон Улькиорры.

— Нацу! Ты — Сволочь! Как ты посмел прислать мне..!

— Кхм, — снова напомнил о себе арранкар, по-прежнему не слезая с которого Апачи и начала свою пламенную речь. — Не то, чтобы мне совсем неудобно и неприятно, но можно хотя бы так сильно локтем мне в живот не тыкать в конце каждого предложения?

— Ой, простите, — арранкарка снова невольно зарделась.

— Кстати, Апачи-чан, если не узнала, то познакомься еще раз. Мой бывший начальник, хороший друг, рубаха-парень и просто душа компании Маджеро Вандервайс, — сообщил Нацу, уже каким-то образом незаметно сместившийся к выходу из помещения.

— Нацу-кун, ты опять перегибаешь палку с лестью в мой адрес.

— Но, нужно ведь произвести на девушку стоящее впечатление, Вандервайс-сама!

— Что?! — Апачи ошарашено уставилась на нечаянную жертву своей ярости. — Вандервайс? Но… а… и…

— Скажем так, — улыбнувшись, ответил бывший безумец. — До недавнего времени я был слегка не в себе. И это было очень обидно. Ведь в том состоянии на меня, кажется, не напрыгивали, вот так сразу, разные симпатичные арранкарки.

— Совершенно точно, Вандервайс-сама, ни разу не напрыгивали, — донеслось уже откуда-то снаружи здания. — Но не буду вам мешать, да и дела еще, знаете ли…

— Так ты… вы, и вправду так изменились? — все еще находясь в легком ступоре, спросила Апачи, сама не понимая, почему ее вдруг так сильно зацепила эта тема.

— А, по-твоему, прежний Вандервайс позволил бы кому-нибудь так долго использовать себя в качестве каминной шкуры? — усмехнулся арранкар, напоминая в очередной раз, в каком положении они до сих пор находятся.

— Простите! — пискнув, Апачи все-таки вскочила на ноги.

— Ну, было не так уж и страшно, а очень даже приятно, — весело улыбаясь, заметил парень, усаживаясь на полу. — Кстати, раз уж так получилось, не окажешь мне маленькую услугу?

— Услугу? — забавно, но никакого желания продолжать преследовать Нацу у фраксьонки Тресеры уже не осталось и в помине, а вот побыть пока здесь в компании обновленной версии бывшего нумероса 77, на которого она прежде и внимания-то не обращала…

— Да маленькую услугу, — кивнул блондин, сверкнув своими темными глазами и взъерошив почти такие же лохматые волосы как у Нацу. — Я тут малость выпал из ритма событий, так мне не помешал бы рассказчик, и гид заодно. Если не трудно, конечно?

— Совсем не трудно, Вандервайс-сама…

— Нет, нет, нет, — покачал головой арранкар, поднимаясь, и, видя недоумение на лице у Апачи, с улыбкой пояснил. — Для такой симпатичной девушки только «Вандер-кун», и никак иначе!

Проскакав рваными сонидо километра полтора, и удалившись от Лас Ночес на некоторое расстояние, я закатал рукав и сверился со своими часами. Та цифра, что отвечала за синхронизацию с миром живых, показывала, что до встречи у меня еще есть немного времени. Как раз хватит, чтобы забежать за костюмом, а остальные к этому моменту уже должны подтянуться. Эх, не люблю, когда напряженный график, но что поделать?

Ощущение стремительно приближающегося источника реяцу первоначально вызвали у меня инстинктивное желание дать деру. Однако прежде, чем я успел поддаться такому позорному, но не раз спасавшему меня, рефлексу, носитель этой духовной энергии был мною опознан. И хотя желание сбежать вкупе с вопящим предчувствием никуда не делись, любопытство легко победило в схватке их обоих.

— Шайтано Нацу! Мелкая скотина!

Почувствовав, как мои ноги отрываются от песка, я начал подспудно догадываться, что сейчас с лихвою наверстаю все-то, чего удалось избежать, удрав от Апачи-чан.

— Ты хотя бы понимаешь, что со мной было?! — Сой Фон яростно трепала меня из стороны в сторону как тряпичную куклу. — А?!

— Пчёлка! Милая! Радость моя! — только и успевал выкрикивать я в короткие промежутки, между гневными, но совершенно бессмысленными вопросами.

— Негодяй! Эгоист! Арранкар недоделанный!

А вот последняя меня действительно задело за живое. Я все могу стерпеть, но только не подобных сомнений в моей «полноприводной базе».

— Женщина! — взревел я. Во всяком случае, попытался. И кажется, получилось. Ну как минимум вытряхивать пыль из меня перестали. — Поставь мужа на место! И объясни нормальным языком, что случилось! А то телепатия в длинный список моих достоинств, пока, к сожалению, не входит.

Сойка опустила меня на грешную землю и даже разжала хватку.

— Весь командный состав Готея внезапно вызвали на бой с Айзеном и основными силами Лас Ночес, — снова медленно закипая, начала рассказывать моя нареченная. — Внезапно! Без предупреждения! И я тоже была там! Мы готовились биться с Айзеном и со всеми его прихвостнями! Не на жизнь, а на смерть! Ты это понимаешь?!

— И чё? — я честно не мог врубиться, в чем собственно проблема.

— Не понимаешь? — зловеще нахмурилась капитан, и идея сбежать с самого начала, вновь показалась мне самой правильной, но припоздавшей. — А если бы… ты… тоже… там… был… ты… хотя бы… представляешь… что… мне… пришлось бы… тогда… пережить…

Стоит отметить, что каждая пауза сопровождалась нехилым таким тычком в мою грудь, и хотя кулаки у командира отдела тайных операций были миниатюрные, силы от хорошо поставленных ударов это ничуть не умаляло.

— Сражение… было бы… настоящим… и тебя… легко… могли бы… покалечить!

— Подожди, — одну из рук Сойки мне все же удалось перехватить. — Так ты волновалась и переживала из-за меня?

— Болван!!!

Не видя другого выхода, мне пришлось сгрести Сойку в охапку, хотя уже по опыту я знал, что это несильно помогает.

— Да, ладно, ведь битвы же не было? Я ж давно собирался ее сорвать…

Судя по обжигающему взгляду драгоценной женушки, я опять ляпнул что-то не то.

— То есть, — прошипела Сой Фон. — Ты знал, что эта битва будет?!

— Э, прости. Не сказал…

— Не сказал! Я дергаюсь, места себе не нахожу, а он «не сказал»! Ублюдок! А если она все-таки состоялась бы, и тебя там убили! Тогда что?!

В уголках темных глаз отчетливо блеснули хрустальные бусинки слез, и тут до меня, наконец-то, дошло. Тормоз, каюсь.

— Эй, — тихо и как можно ласковей, позвал я, еще крепче и сильнее прижимая к себе затихшую девушку. — Ну, ты чего, злючка? Не было ведь битвы в итоге, да и не позволил бы я ей состояться. Уж в этой части, можешь мне поверить, я ситуацию под контролем держу! Да и к тому же, погибнуть я точно никак не мог. Это ведь не только процесс жутко неприятный и неудобный, так еще и мешающий выполнению некоторых обязанностей, которые я на себя вообще-то принял. И одна из них — мое обещание, не оставлять тебя, помнишь? Никогда не оставлять больше одну.

— Правда? — на просветлевшем лице Сой Фон больше не было тени внутренних страхов, лишь робкая почти детская надежда.

Подавшись вперед, я почувствовал, как тело Сойки окончательно обмякло в моих руках. И прикрыв, глаза, она потянулась ко мне в ответном жесте.

— Правда, — прошептал я, осторожно касаясь тонких губ капитана своими собственными, и получая в ответ самый нежный и страстный поцелуй, какой-то только знал за без малого две своих жизни.

— До сих пор не могу поверить, что мы просто бросили ее там!

Ичиго с силой грохнул полной чашкой зеленого чая о стол, расплескав часть содержимого и заслужив хмурый взгляд от Тессая.

— Как ни странно, мое желание позвать Зараки почему-то все увеличивается, — проворчал Исида куда-то в сторону. — По крайней мере, после этого у нас появится несколько новых часов тишины и покоя.

— Оставить Орихиме в логове этих монстров! — временный шинигами на секунду запнулся, вспоминая кое-что из увиденного им в Лас Ночес. — После всего того, что они так уже с нею сделали! Урюи, ты-то как мог?!

— После того, что мне пришлось испытать, я не намерен отвечать на этот вопрос, — коротко бросил квинси с закаменевшим лицом.

— И я тоже, — односложно буркнул в чашку Садо, выглядевшей еще более неэмоционально, чем это обычно бывало.

В маленькой комнате повисла неловкая пауза, прерываемая лишь тихим шелестом веера Урахары и громогласным пьяным храпом Рэнджи откуда-то из-за перегородки. Несмотря на все уговоры, Бьякуя наотрез отказался забирать своего лейтенанта, заявив, что его подчиненный вообще-то дезертир, а к тому же еще и пьянь, и посему дальше с ним пусть мучаются его преданные друзья, которые и позволили Рэнджи скатиться до подобного животного состояния.

— И все-таки? — с хитрой улыбкой протянула Йоруичи.

— Да-да, — поддержал девушку бакалейщик. — Нам хотелось бы понять, что же случилось во время вашего визита в логово Айзена.

— Не хочу вспоминать, — отрезал Чад, и по его тону стало понятно, что лучше к мексиканцу с вопросами больше не приставать.

И поэтому четыре пары заинтересованных глаз сразу же переместили свое внимание на вздрогнувшего Исиду.

— Не ждите от меня развернутого описания событий, — не выдержав, сдался, наконец-таки, квинси. — Максимум, что я смогу — дать вам короткое пояснение без всяких деталей.

— Ну, хотя бы, — нахмурился Куросаки.

— Я не верил в рассказы Ичиго и остальных, но я ошибался, — поправив очки, заговорил Урюи. — Вообще-то, мне с самого начала следовало заподозрить неладное. И что-то такое, совершенно неординарное. Еще после того плана эвакуации в подземелье…

— Не тяни, ты обещал без подробностей, — перебил квинси Ичиго, и тот поджал резко губы, выдохнув лишь одно короткое слово.

— Нацу.

Тишина, повисшая за столом, на этот раз была куда продолжительнее. Садо продолжал прикладывать к губам давно опустевшую кружку. Помрачневший Куросаки окончательно ушел в свои мысли. И только бывший капитан второго отряда как-то странно поглядывала по сторонам, пряча в ладонь улыбку.

— Мда-а-а, — первым голос решился подать Урахара. — А ведь в последнее время именно этот фактор упоминается все чаще в связи с самыми различными ситуациями.

— Думаете, здесь все не так просто, Урахара-сан? — встрепенулся Ичиго.

— Вполне, может оказаться…

Стук в дверь магазина не дал торговцу договорить. Поднявшись, Тессай вышел из комнаты, чтобы посмотреть, кто именно там пришел в такой поздний час. А спустя пару минут на пороге в сопровождении бывшего командира отряда Кидо и под ошарашенными взглядами почти всех собравшихся появилась счастливо улыбающаяся Орихиме.

— Привет всем! Как ваши дела? Надеюсь, никто серьезно не пострадал? Куросаки-кун, ты ведь тогда не сильно ушибся? Когда пробил головою стену в моей комнате?

— Иноуэ? — сумел, наконец, выдавить Ичиго. — Но… Как? Откуда?

— Из Лас Ночес, конечно, — беззаботно откликнулась девушка и продемонстрировала всем большую картонную коробку. — А я вам торт испекла! Мне Уль-чан помогал.

— Постой! Как ты выбралась из цитадели?! Ты сбежала?!

— Зачем? — искренне удивилась Орихиме, вогнав временного шинигами в легкое состояние ступора. — Я же обещала, что обязательно к вам зайду. А Уль-чан сказал, что пока Айзен и остальные бывшие капитаны срочно убежали из цитадели куда-то в пустыню, то я могу свободно отправиться я в мир живых.

— То есть, — Исида попытался внести в разговор нотку здравого смысла. — Айзен покинул Лас Ночес, и поэтому ты смогла уйти? Правильно?

— Конечно, — радостно кивнула девушка, уже водрузив коробку на стол, и распаковывая свой очередной кулинарный шедевр. — Просто пока он был в крепости, мне нельзя было уходить, иначе Уль-чан получил бы нагоняй. Ему ведь поручили меня охранять, а так никто возможно и не заметит моего непродолжительного отсутствия.

Дальнейшая беседа была прервана поднятой картонной крышкой, и все, кто находился в маленькой комнате, невольно сглотнули слюну от запаха, что густыми волнами разлился по помещению. И тот факт, что сверху на вишневом пироге было выведено кремом «Из Лас Ночес с любовью!», почему-то никого уже не смущал. С шелестом сдвинулась с места одна из внутренних перегородок, и в щель просунулась голова Абараи.

— М-м-м, вкусненьким потянуло, — сонно пробормотал лейтенант, расплываясь в голодной улыбке. — Еще б чайку, холодненького, от сушняка чтоб…

Мягкая ночная прохлада окончательно окутала собою городской парк, и шелест листвы на деревьях создавал удивительную симфонию всеобщего умиротворения. Тусклые желтые фонари редкими пятнами света вырывали части пейзажа из общей картины. И на одном из таких участков стояла длинная белая скамейка, ножки которой были намертво вмурованы между плиточных камней с краю от узкой дорожки. Одинокий человек, сидевший на ней в столь поздний час, был облачен в угольно-черный костюм и делал неторопливый затяжки, сжимая в пальцах зажженную сигарету.

Случайный шорох, нарушивший ночную идиллию, не сумел бы расслышать иной дикий зверь, но мужчина, выдохнувший струю серого дыма, немедля покосился в ту сторону. Из темноты проступили очертания приближающейся группы людей. Человек, возглавлявший эту компанию, был одет почти в такой же костюм, только серого цвета. Остановившись у самого края освещенного пространства, он встретился твердым взглядом с глазами мужчины, который продолжал сидеть на скамейке.

— Ишшин.

— Шинджи, — слегка кивнул в знак приветствия Куросаки-старший, снова прикладываясь к сигарете. — Вижу, вы тоже получили приглашение от нашего общего знакомого?

— Похоже на то.

За спиной у Хирако широким полукругом разошлись остальные вайзарды, продолжавшие пока хранить молчание.

— Что-нибудь знаешь о предстоящей встрече?

— Ничего, кроме личности того парня, что назначил ее, — пожал плечами отец Ичиго.

— Понятно, — хмуро подвел итог Хирако.

— А вот, кажется, и он…

Куросаки обернулся в другую сторону, как раз туда, где спустя мгновение над парковой дорожкой со скрежетом начала раскрываться гарганта. Все присутствующие невольно напряглись, гадая о том, что же в действительности появится из разрыва между мирами. Но вопреки тревожным ожиданиям и опасениям, первым на гладкий камень выпрыгнул невысокий голубоглазый блондин в белоснежном элегантно скроенном костюме-тройке, к которому в другой ситуации совершенно не шел бы слегка изогнутый меч в ножнах, подвешенных за спиной. Но в этом случае, он почему-то смотрелся более чем уместно. Следом за Нацу из черноты гарганты шагнули еще двое пустых в одеяниях чем-то напоминающих наряды американских гангстеров двадцатых годов. Экранирование реяцу у всей троицы было на высоте, общий фон окружающей духовной энергии практически не изменился, и засечь их не смогла бы даже лучшая аппаратура двенадцатого отряда.

— Дамы и господа, — вежливо улыбнулся Нацу, окинув взглядом всех собравшихся. — Рад, что вы смогли уделить мне внимание и прибыть на эту встречу. Поскольку, я надеюсь, моя персона в представлениях не нуждается, то сразу перейду к моим друзьям. Их появление здесь лишь дань моей небольшой паранойи, подсказывавшей, что на встречу с такими могущественными людьми как вы, приходить в одиночестве, в моем случае, будет просто неуважением. Мой компаньон и начальник — Шифер Улькиорра, Куарто Эспада, если вам знакомо это понятие.

Зеленоглазый пустой слегка выступил из скрывавшей его кромешной тени, разглядывая бывших шинигами, которые, в свою очередь, не менее настороженно вглядывались в троицу арранкаров.

— А также…

Второй спутник Нацу сделал шаг вперед, и возглас Ишшина опередил слова 78-ого.

— Кайен?

— Не совсем, — подчеркнуто сухо ответил пустой с внешностью покойного лейтенанта Шиба. — Мое имя Альери Аарониеро, Новена Эспада.

— Мне почему-то показалось, что присутствие Аарониеро-сана, будет в некотором роде иметь символический смысл для предстоящего разговора и являться дополнительным подтверждением моих слов, — пристально гляди на Куросаки, добавил Нацу.

— И о чем же пойдет речь? — вступил в разговор Хирако.

— Я хочу сделать вам всем деловое предложение, — снова широко улыбнулся Нацу и, явно цитируя кого-то, добавил. — Предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— Знаешь, пустой, в ведь это звучит почти как угроза, — с хмурым видом заметил Кэнсэй, явно пытаясь меня подначить.

— Угрозой это было бы только в том случае, друг мой, если бы я решился притащить сюда Примеру Эспада, — не убирая с лица радушной улыбки, бросил я в ответ блондину. — Кстати, Хирако-сама может подтвердить, что этот вариант был вполне возможен.

— Допустим, — откликнулся Шинджи.

Ишшин закашлялся и выкинул прочь остатки сигареты.

— Что, правда? — не сумел удержаться от вопроса отец Ичиго, косясь в мою сторону. — Он смог бы? Нацу?

— На прошлой неделе около двух часов пополудни, — напомнил Хирако. — В районе центра. Ты ведь не мог не почувствовать…

— Верно, было что-то такое… Но… Нацу? Точно?

— Куросаки-сама, я так понимаю, мне все-таки придется вернуться за Примерой? — мой вздох тут же был заглушен протестующим воплем большинства вайзардов.

— Так, все равно ж не выйдет, — вставил свои «пять копеек» Аарониеро. — Ты его после сегодняшнего хрен добудишься.

— Мы уклонились о темы, — призвал всех к порядку Улька.

— Не в бровь, а в теменную кость, Улькиорра-семпай! — радостно согласился я, поправляя чуть ослабленный узел галстука. — Вернемся к моему небывалому предложению. Только сейчас и только у нас, каждому согласившемуся за минимальное участие в процессе, я берусь предоставить полное восстановление в правах и социальном статусе на территории Сообщества Душ, включая снятие различных уголовных обвинений и иные преследования по расовому признаку. Гарантия — девяносто девять и девять десятых процента!

Едва отзвучал моя последняя фраза, как лица большинства присутствующих превратились в костяные маски. В переносном смысле.

— А ведь и вправду, интересное предложение, — задумчиво произнес Ишшин.

— Что есть, то есть, — согласился Хирако.

— А я бы ему не доверяла! — высунулась Масиро из-за плеча Кэнсэя.

— Почему это? — мои брови взлетели вверх, исчезнув под лохматыми вихрами. — Неужели я могу вызвать подобные подозрения? Я же сама честность и прямодушие! Вот, Улькиорра-семпай подтвердит, если что! Да и вообще, что во мне может быть подозрительного?! На заброшенных складах я не живу, — подняв руку, я демонстративно загнул указательный палец. — В чужие школы по поддельным документам не шастаю, — Шинджи невольно булькнул подавившись вдохом. — Мангу порнографического содержания не выписываю, — Лиза, Родзюро и Лав одновременно вздрогнули. — Я даже волосы в ярко-зеленый цвет не крашу! Вот какой я адекватный и неподозрительный!

Лицо Масиро потемнело от гнева и возмущения, но выплеснуться им не дали звуки с трудом сдерживаемого смеха, исходившие от Ишшина, Кэнсэя и, к моему собственному удивлению, от Хиёри.

— И все же, молодой человек, думаю, выражу общее мнение, если скажу, что нам все-таки хотелось бы знать ваши мотивы в этом деле, — с посконным видом пробасил Усёда.

— О, с этим, молодой человек, не будет никаких трудностей, — моя улыбка уже вернулась на место.

— Кстати, действительно, весьма интересно, — снова поддел меня Аарониеро.

— Видите ли, господа и дамы, так получилось, что, несмотря на свое происхождение, я в самое ближайшее время планирую перебраться в Сейретей, так сказать, на постоянное место жительства. Не волнуйтесь, Улькиорра-семпай, согласно трудовому кодексу Уэко Мундо, я уведомлю вас о своем увольнении за три недели и подготовлю замену. Свою новую жизнь на новом месте мне хотелось бы начинать в окружении добрых друзей и соседей. И хотя меня вполне устраивает нынешнее население Сообщества Душ, моя интуиция подсказывает, что чем больше там окажется знакомых лиц, тем для меня будет лучше. Именно поэтому я и предлагаю вам помочь мне в этом весьма щепетильном и довольно-таки личном деле.

— Подожди, как это ты собрался перебраться в Сейретей, и почему это дело вдруг стало для тебя личным? — непонимающе нахмурился Хирако.

— Ах да, забыл пояснить. Хирако-сама, вас я, кажется, уже приглашал на празднование моей свадьбы? Тогда, пользуясь случаем, приглашаю и всех остальных. Торжественные мероприятия по случаю моего венчания с капитаном Сой Фон теоретически состояться… в общем, как только, так сразу!

— Венчание с кем?! — хором выдохнуло полдюжины голосов, причем один из них точно принадлежал зеленоглазому арранкару.

— А личное это дело потому, — продолжил я, не обращая внимания на вытянувшиеся лица, — что если у нас все получится, то, собственно, возвращение в Сейретей всех изгнанников станет моим свадебным подарком бывшему капитану Шихоуин Йоруичи. А значится, это позволит параллельно провести сразу еще и вторую свадебную церемонию!

Замолчав, я выжидающе уставился на каменные изваяния, в которые превратились стоявшие передо мною бывшие шинигами. В полной тишине было слышно, как стрекочут цикады на другом конце парка.

— Нацу, ты знаешь… Вот это… Вот это вот… Вот иногда, когда уже слишком… То, как бы, уже слишком слишком… — забулькал первым Новена, не в состоянии сформулировать свою мысль.

— Я так поняла, он совсем шизанутый, да? — посмотрела на своих товарищей Хиёри.

— Ребят, а вам с ним все время рядом быть приходиться, верно? — Ишшин сочувственно посмотрел на Ульку и Аарониеро.

— Он мой фраксьон, — угрюмо буркнул Куатро.

— Тогда мои соболезнования.

— Благодарю, но боюсь, уже не поможет…

— А ведь я готов поспорить, самое занятное в этом рассказе то, что абсолютно все в нем — чистейшая правда, — пристальный взгляд Шинджи, устремленный на меня, грозил вот-вот проделать в моем теле вторую сквозную дырку. — Верно, Нацу?

— Вы как всегда проницательны, Хирако-сама!

— Хорошо, — кивнул сам себе бывший командир великого Айзена. — Допустим, мы приняли твою мотивацию, — посмотрев на остальных вайзардов и Ишшина, Шинджи с нажимом в голосе добавил. — Приняли! Но как обстоит вопрос с возможностью исполнения твоего плана на практике? Ты, кажется, говорил что-то о гарантии?

— Конечно же, она есть! — самая сложное было уже позади, и я смог позволить себе слегка расслабиться. — Объединив наши усилия и возможности, мы сумеем сделать Совету Сорока Шести еще одно предложение, от которого они тоже не смогут уже отказаться. А если кого-то из вас беспокоят вопросы о всяких спорных моментах, вроде претензий со стороны Готея к вашей «пустой» природе или нарушениях в балансе внутренней реяцу, то тут я даже смогу поправить эти мелочи также легко, как и в случае с Аарониеро-саном.

Сияющая сфера Хоугиоку, заключенная в прозрачный куб и извлеченная мною из внутреннего кармана костюма, снова погрузила аллею в мертвую тишину.

— Это то, о чем я думаю? — с трудом сглотнул Ишшин.

— Нацу, она все еще у тебя…

— Нацу, она все еще у тебя…

Оба арранкара за моей спиной осеклись и посмотрели друг на друга.

— Разве он сказал вам? — слегка удивился Аарониеро.

— Я сам догадался. По вашему изменившемуся облику, и внезапной суматохе среди нашего общего руководства, — ответил Улька. — Но я надеялся, что он уже вернул ее.

— Я тоже.

— Железный аргумент, — подвел итог Хирако. — И что же дальше, Нацу-кун?

— Так, — я сунул Хоугиоку обратно за пазуху и приложил палец к подбородку. — Помнится, Аарониеро-сан хотел о чем-то переговорить с глазу на глаз с Куросаки-сама. Я же тем временем смогу ответить на все ваши уточняющие вопросы, а Улькиорра-семпай сумеет детально спланировать как и сколько раз он будет меня убивать по возвращении в Лас Ночес за такую подставу.

— В последнее время ты становишься удивительно прозорливым, Нацу, — раздался за моей спиной холодный голос Куарто.

— Это все ваше дурное влияние, Улькиорра-семпай, только лишь и всего, — улыбнулся я зеленоглазому арранкару и снова обернулся к вайзардам.

Со стороны соседней аллеи послышалась шаги и несколько голосов.

— О, кстати! Поскольку я предусмотрел, что наш разговор может слегка затянуться, то заказал сюда доставку пиццы и кофе. Кто-нибудь, кто в гигае, рассчитайтесь, пожалуйста. Верну все с ближайшей зарплаты!

— Ну, что скажешь?

— В целом, довольно недурно.

Главный прораб и заказчик стояли на вершине небольшого холма, с которого открывался прекрасный вид на уютное поместье в классическом сейретейском стиле, включавшем искусственные пруды, укромные парки и множество дополнительных строений разного назначения. Территорию будущей резиденции Нацутори уже опоясывал высокий забор с двускатной крышей из синей черепицы. При этом стоит заметить, что возвышенность, на которой стояли наблюдатели, и небольшой лесок вокруг нее тоже были заключены внутри «квадрата» белой ограды.

— Хоть в этот раз ты, наконец-то, доволен, — фыркнула Куукаку.

Бьякуя покосился на собеседницу с насмешливым видом.

— Давай не будем возвращаться к этой теме.

— Почему?

— Потому, что твои предыдущие проекты действительно были ужасны.

— Последний вариант не слишком сильно отличался от этого! — возмутилась Шиба. — Всего пара величественных колонн в форме воздетых к небу рук, большая ротонда у входа и еще, можно было, добавить ветряк в дальней части…

Воображаемая картина настолько быстро увлекла Куукаку, что она, мгновенно потеряв к Кучики всякий интерес, тут же начала «дорисовывать» к пейзажу различные улучшения, заключив вид на поместье в «окно перспективы» из сложенных пальцев.

— Послушай, ты, вправду, считаешь, что кому-то понравилось бы жить в подобном жутком месте? — устало и очень искренне вздохнул Бьякуя.

— Конечно! — не задумываясь, откликнулась Шиба.

— Мда-а-а, — «убито» заключил глава древнего рода. — Называется, кого я спрашиваю?

— Да, ладно тебе, князек, — девушка ткнула капитана шестого отряда локтем в бок. — Не становись опять таким занудой.

— Знаешь, — усмехнулся теперь уже Бьякуя. — Я бы подарил тебе пару нормальных книг по истории архитектуры. Но мне слишком сильно не хочется отвечать за те последствия, что обрушаться на Сообщество Душ после такого поступка.

— Оставь все эти глупости себе, пыльные затасканные тексты ничего не могут дать для по-настоящему живого искательного ума…

Шорох сюмпо поблизости привлек их внимание, заставляя прервать беседу.

— Капитан Кучики.

— Капитан Хицугая.

Шинигами обменялись короткими полупоклонами. Вид у командира десятого отряда был неважный. Мешки под глазами, всклокоченные волосы. А еще от невысокого паренька буквально разило плохо скрываемой злостью. Но самое удивительное, что все это вместе совершенно никак не смогло повлиять на первую мысль, возникшую у Куукаку, которую девушка и поспешила озвучить.

— Тоширо-кун, тебе бы отдыхать побольше надо, а то вид «кавайной ненависти» хоть и занятен, но так ведь можно и надорваться, — незаметным жестом Шиба извлекла откуда-то небольшую пачку снимков и начала перекладывать их, периодически глядя на паренька. — Эх, жалко я сейчас с собой фотоаппарата не взяла. Кавайной ненависти в моей личной коллекции кавайных Хицугай пока что точно нету.

Поджав губы, Тоширо устало помассировал переносицу, смиренно вздохнул и предпочел проигнорировать все последние замечания, прозвучавшие в свой адрес.

— Капитан Кучики, я хотел уточнить, не в курсе ли вы, где могут находиться другие офицеры Готей-13? Мне пришлось начать поиски Мацумото, но вскоре выяснилось, что кроме нее в неизвестном направлении исчезло и большинство других шинигами высоких рангов? Кроме вас, я пока обнаружил только Ямамото-сама у себя в штабе и капитана Куротсучи, который в лаборатории репетирует речь для суда.

— Боюсь, что смогу указать вам только то, где теоретически могут находиться Унохана-сан и Зараки Кенпачи, — пожал плечами Бьякуя. — Впрочем, мне почему-то кажется, что это вас, как раз, вряд ли заинтересует.

— Вы правы, — кивнул Тоширо, не заметив скрытого смысла, прозвучавшего в словах главы рода Кучики.

— И кстати, зря, — добавил капитан шестого отряда, повернувшись к низкорослому коллеге в профиль и снова разглядывая резиденцию Нацутори.

На хитрой физиономии Куукаку тут же появилось заинтересованное выражение, а Бьякуя незаметно подмигнул ей правым глазом, который Тоширо видеть теперь не мог.

— Простите, я, кажется, не понял вас…

— Я сказал, что вы совершенно напрасно не заинтересуетесь некоторыми подробностями, напрямую касающимися двух капитанов, недавно упомянутых мною, — недоумение своего собеседника Кучики прояснил своим старым «привычно безучастным» голосом и натянув на лицо лишенную эмоций маску.

— Это еще почему? — мысли о предстоящей мести Рангику настолько заполнили разум Хицугаи, что он с ужасом осознал, как туго стал соображать.

— Потому, что в вашем возрасте уже пора начинать интересоваться как раз такими вещами, капитан.

Около минуты Тоширо лишь хлопал глазами, а потом лицо парня вдруг начала заливать алая краска. Еще через несколько секунд, Хицугая исчез в сюмпо без официальных слов прощания или чего-то подобного.

— А они, что правда занимаются чем-то… таким? — отсмеявшись, уточнила Шиба.

— Вообще-то, я слышал, что они хотели пойти подраться на защищенный полигон, — потер подбородок Бьякуя. — А вот чем это может закончиться, даже боюсь предсказывать…

Если быть откровенным с собой, то подобной усталости владыка Лас Ночес не испытывал еще никогда. В столь короткие сроки обшарить почти всю бесконечную пустыню Уэко Мундо было под силу только истинному богу, но как же это было непросто. И что еще обиднее всего — все труды пошли насмарку. Единственное, что удалось обнаружить — остатки какого-то миниатюрного замка, где отчетливо ощущались следы недавнего использования Хоугиоку. Оставалось лишь надеяться, что Гин в Сообществе Душ или Канаме в мире живых окажутся более успешны в поисках…

Идти сразу к себе, Айзен все-таки побоялся, и шатающейся походкой вошел в тронный зал, чтобы хотя бы пару часов побыть в относительной тишине и спокойствии, прежде чем Лоли и Мэноли обнаружат, что он вернулся. Однако дойти до своего каменного трона бывший шинигами в этот раз не успел. Вежливое и узнаваемое покашливание за спиной заставило вздрогнуть человека, бросившего вызов всему Сейретею вкупе с незримым Небесным Дворцом.

— Нацу…

Обернувшись, Соске пустыми глазами уставился на улыбающегося арранкара.

— Айзен-сама, а я слышал, вы меня искали. Сижу вот, вас дожидаюсь, а вы мимо прошли, даже и не заметили, — поведал нумерос, тряхнув своей лохматой шевелюрой.

— Нацу, — эхом повторил властитель пустых. — Только один вопрос, Нацу…

— Да? — подался вперед арранкар.

— За что?

То выражение, с которым прозвучали эти два слова, и тот бесконечный глубинный смысл, что был в них вложен, нельзя было описать простыми словами. Но главным в них было жгучее искреннее желание услышать, наконец-то, ответ.

— М-м-м-м-м, — блондин задумался на пару мгновений, а затем из-под низкой челки ярко сверкнули два синих огня. — Я хотел сделать так, чтобы было лучше!

Обреченный вздох, разнесшийся под высокими сводами, был вызван на самом деле лишь одной причиной. Айзен Соске без всяких сомнений понял, что услышал чистую правду.

— Лучше для кого?

— Для всех, Айзен-сама, — Нацу был явно доволен, произведенным эффектом. — Для меня. Для моих друзей и наставников из Эспады. Для остальных пустых. Для шинигами. Для людей из мира живых. Для Ичимару-семпая. Для Тоусена-сана. И, конечно же, для вас, в самую первую очередь!

— Для меня, — еще раз вздохнул хозяин Лас Ночес. — Для меня…

— Ага, — снова кивнул блондин.

— Нацу, как ты сумел забрать Хоугиоку?

— Не сердитесь, Айзен сама, — в голосе пустого появились просительные нотки. — Я знаю, как оно для вас дорого, но мне было нужно вылечить Нел-тян и Аарониеро-сана.

— А я ведь не спрашивал тебя, зачем ты взял Хоугиоку, — тяжелый взгляд Соске буквально пришпилил Нацу к месту, на котором стоял арранкар. — Я спросил: как ты смог его взять?!

— Э-э-э… Я попросил.

— Попросил? — каким-то чудом ноги еще держали Соске в вертикальном положении, хотя силы, чтобы удивлять тоже еще оставались. — Ты… просто… попросил?

— Верно, Айзен-сама.

— И кого же ты… попросил?

— Хоугиоку, — выдал Нацу, как нечто само собой разумевшееся.

— Хоугиоку? — Айзен, не веря, повторил за нумеросом. — Ты попросил Хоугиоку?!!

— Ну да, — 78-ой снова радостно заулыбался. — Я как-то слышал, вы говорили, что для того, чтобы подчинить Хоугиоку, нужны силы примерно двух-трех капитанов Готея. Но у меня, вы знаете, нет таких сил. А вот Хоугиоку мне было тогда очень нужно. И тут, глотнув цветочного ликера из личных запасов Заэля-куна, мне подумалось. Что если я не буду его подчинять, а просто попрошу его помочь мне в моем важном деле? И вы знаете, все получилось. Я попросил — и Хоугиоку согласилось!

— Верно, все верно…

Бросаться проклятьями и ругательствами было поздно. Свою ошибку Айзен сознал уже давно, но… Разве можно было сделать, что-то после того, как он завершил процедуру арранкаризации, создавая семьдесят восьмого нумероса, чья сила была, пожалуй, еще более уникальна, чем у его предшественника? Нет, даже он, как оказалось, ничего не смог противопоставить тому, кто до сих пор и не попытался осознать все бесконечное величие собственных природных возможностей.

— Нацу, где Хоугиоку сейчас?

— Ой, — присел арранкар, закусив губу.

— Ой?! — насторожился Соске.

— Айзен-сама, простите меня, но мне стало интересно, что будет, если попробовать, и я, совершенно случайно, попросил его… сломаться…

Все мысли в голове у бывшего капитана угасли разом. Темнота и пустота, накрывшие Соске в этот момент, не смогли бы сравниться даже с самыми страшными пытками и всеми ужасными новостями разом.

— Нацу, повтори, пожалуйста, — тщательно проговаривая каждое слово, попросил Айзен у арранкара, повинно склонившего голову. — Что именно ты сказал Хоугиоку?

— Он попросил его сломаться, Соске. Ты прекрасно расслышал все еще в первый раз.

Полог безучастной темноты, окутавшей сознание, разорвался от новой сияющей вспышки. Удивление и легкая толика страха, в который раз, неожиданно доказали Айзену, что он, по-прежнему остается способным испытывать чувства.

Боясь признаться себе в том, что он уже знает, кого же именно узрит за своей спиной, Соске медленно покосился назад через плечо. С высокого трона, свободно разместившись на слишком большом для него сидении, на хозяина Лас Ночес со злой насмешкой смотрел арранкар, в глазах которого читался тот самый холодный разум, который когда-то сиял в глазницах маски вастер-лорда, называвшего себя Маджеро Вандервайс. И который, кстати, Айзен уже искреннее рассчитывал никогда вновь не увидеть.

— Вандервайс…

В темно-карих глазах пустого все отчетливее разгоралось странное предвкушение.

— Неожиданная встреча, правда, Соске? — арранкар на троне перевел свой взгляд на 78-ого, с интересом пялившегося на происходящее. — Нацу-кун, благодарю за все, но пока ты мне больше не нужен. Не оставишь нас с Айзеном для беседы один на один?

— О, конечно, Вандервайс-сама, — послушно кивнул Шайтано и, не поворачиваясь, покинул тронный зал, двигаясь «лунной походкой» спиной вперед.

Остановившись за порогом, Нацу с грохотом захлопнул высокие створки дверей. На пару секунд в огромном и почти пустом помещении повисла тяжелая тишина.

— Итак, — обернувшись к Маджеро, Айзен окончательно успокоился. — Полагаю, сейчас над тобой довлеет вполне предсказуемое чувство, а еще у тебя есть вопросы. Верно?

— Вопросы? — Вандервайс слегка усмехнулся и покачал головой. — Нет, Соске, вопросов у меня к тебе нет никаких. Мне предельно ясны мотивы и цели твоих действий, касающиеся моей персоны. Возможность запечатывать проявления чужой духовной силы, лишая врага его уникальных способностей — сама по себе достаточно опасна не только для противника, но, в случае чего, и для союзника. Твой ход был, в некоторой мере, даже изящным. Лишив меня разума, ты сохранил в рукаве редчайший козырь и, в то же время, перестал бояться, что секретное оружие может вдруг оказаться направлено против тебя же.

— Полагаю, будет бессмысленно, пытаться убедить тебя в том, что процесс арранкаризации пошел неправильно, и я лишь спасал все то, что от тебя осталось? — голос хозяина Лас Ночес звучал без выражения, но в этой беседе такие нюансы уже не играли роли.

— Можешь попробовать, но после того, что сделал Нацу, это действительно будет звучать как-то глупо, — согласился пустой. — К тому же, я давненько начал подозревать, что ты не ценишь никого из своих людей больше, чем просто инструменты, необходимые для выполнения некой работы. Помнишь, как пытаясь скопировать мои способности, мы вместе создали Метастазию? А потом ты, ради научного интереса, скормил этого беднягу Аарониеро. Тебе просто хотелось посмотреть, что будет с поглощенной личностью того лейтенанта шинигами. Вот тогда-то меня и покоробила первая мыслишка на эту тему.

— Метастазия, действительно, был лишь экспериментом…

— Но, тем не менее, он был одним из нас, — перебил Айзена арранкар. — Одним из тех, кто доверился тебе. И был тобою предан. Впрочем, в моих устах такие обвинения звучат как явная тавтология, — откинувшись назад, Вандервайс скрестил руки на груди. — Хотя, я соврал тебе, Соске. У меня все-таки будет один-единственный вопрос. Что же, по-твоему, мне следует сделать с тобой после всего случившегося?

Кьёка Суйгетсу бесшумно скользнул из ножен, но невысокая фигура, еще только что сидевшая вдалеке на троне, оказалась вдруг прямо перед Айзеном. Ладонь Вандервайса легла на ту часть лезвия занпакто, что успела выйти на свет.

— Хватит.

Бывший капитан пятого отряда невольно вздрогнул, глядя на то, как медленно бледнеет и рассеивается его иллюзорная копия, в десятке метров справа, на том самом месте, где он стоял в момент начала беседы. Уже на второй реплике арранкара Айзен подменил себя ею, но, несмотря на это, пустой безошибочно отыскал его.

— Как?

— Хоугиоку не только вернуло мне разум, но слегка изменило мое прежнее восприятие, — без радости усмехнулся Вандервайс, отпуская меч бывшего шинигами. — Полагаю, это не обошлось без Нацу. Вероятно, он просто хотел, чтобы впредь ты не смог так легко проделать со мною нечто подобное, и Хоугиоку выполнило его желание.

— Пусть ты и запечатал силу моего занпакто, — в тоне Айзена заметно выросло напряжение, — но я все равно остаюсь сильнее тебя и смогу…

— Уверен? — уточнил арранкар, снова не дав собеседнику договорить. — Мы ведь оба знаем, кто занял бы место Примеры в твоей Эспаде, не будь мне уготовлена роль пускающего слюни имбецила? И насколько был бы в этом случае велик разрыв между мной и тем, во что Лиль-тян превратилась после своего «разделения».

Еще несколько долгих минут прошли в давящей тишине, пока несостоявшийся бог и его оппонент продолжали «меряться взглядами».

— Так, значит, ты не собираешься…

— Как ты уже понял, мои новые возможности позволяли мне сразиться с тобой на равных и без запечатывания занпакто. Так что, да, — кивнул пустой, — мстить я тебе не собираюсь. А лишение тебя силы над «идеальными» иллюзиями просто станет своего рода наказанием, которое, когда-нибудь, может быть, и будет отменено.

Широко улыбнувшись, в до боли знакомом «стиле» одного из нумеросов, Вандервайс без всякого страха повернулся к Соске спиной и зашагал к дверям.

— Но… почему? — не удержался от вопроса, искренне потрясенный король Уэко Мундо.

— Почему я не желаю мстить? — обернулся Маджеро. — О, поверь, я очень этого желаю. И чувства всепрощения до этого дня во мне как-то не просыпалось. Знаешь, Соске, я убил бы тебя с большим удовольствием, однако Нацу попросил меня не делать этого. Ему и в самом деле было очень боязно за сохранность твоей лживой шкуры, и поэтому мне пришлось дать ему обещание, что я не буду пытаться уничтожить тебя намеренно. Впрочем, о самозащите речи не шло, так что можешь попробовать. Этот пункт в моем обещании не оговаривался особо.

— Обещание, — Айзен как-то понимающе и обреченно кивнул, тихо усмехаясь. — И Нацу, конечно же. Разве могло подобное обойтись без него?.. Обещания данные ему почти невозможно нарушить, его просьбы всегда хочется попытаться исполнить, его предложения нельзя не рассмотреть и не обдумать… Если бы только у меня были подобные сила и власть…

— То мирозданию бы не поздоровилось, — откликнулся Вандервайс. — У меня ушло почти два столетия на то, чтобы понять, что за странным талантом обладает этот бесшабашный наглец. Вижу, ты оказался куда проницательнее.

— Не стоило сохранять жизнь твоему фраксьону и подвергать его обработке при помощи Хоугиоку, — опустил голову Айзен. — Я понял это в момент его трансформации, увидев, что на самом деле представляет собой его духовное плетение, но уже было поздно. Ведь даже Кьёка Суйгетсу оказалось подвластно его возможностям…

— Так радуйся, — усмехнулся вдруг Вандервайс.

— Чему же? — с вызовом отозвался Соске.

— Тому, что сам Нацу, вероятно, до сих пор даже не осознает того, на что он способен. Его голос куда страшнее твоих иллюзий. И я бесконечно счастлив, что подобное могущество остается в руках того, кто действительно находит ему достойное применение.

Тихие шаги арранкара разнеслись по огромному залу странной тягучей мелодией. Почти беззвучно распахнулись белые двери.

— Вандер-кун…

Блондин замер в проходе, вновь обернувшись к повелителю Лас Ночес.

— Но… что мне делать? Теперь?

Как ни странно, но в этом вопросе не было скрытого смысла, лишь полное недоумение. И искреннее изумление последним фактом. С лица и из глаз Айзена Соске исчезли былая холодность и решительность, делая его внешний вид, как ни странно это звучит, гораздо более человечным, чем раньше.

— Мне-то откуда знать? — пожал плечами Маджеро. — Попробуй, просто пожить. У тебя для этого теперь имеются все возможности. А цель… Хорошую цель для жизни всегда можно найти, иногда достаточно лишь внимательно оглядеться. Да и не всегда надо искать, что-то великое и невероятное, тем более, раз однажды уже не получилось. Попробуй что-нибудь попроще, не слишком затейливое и… житейское, что ли? Вот, например, у меня такая цель имеется. Появилась недавно, если точнее, то прямо на меня свалилась, — пустой широко усмехнулся и вполне по-дружески подмигнул тому, кого еще несколько минут назад готов был убить, если представиться такая возможность. — Может и у тебя что-то такое найдется… А нет, так спроси у Нацу. Он тебе быстро подкинет идею. Или две.

— Кажется, он уже с этим справился, — невольно вырвалось у Айзена.

— Ну, тем более.

Покидая тронный зал цитадели, Вандервайс все отчетливее слышал, как у него за спиной нарастает чистый и искренний смех того, кому больше не нужно было менять тот мир, что окружал его долгие годы.

Перепрыгивая через три ступени, я запнулся на последнем пролете и едва не ввалился в комнату кубарем. Некрасиво бы вышло перед присутствующими, а от всяких подколок месяц потом проходу бы не было.

— Привет, народ!

— Нацу-семпай! — пятерка духов-плюс вскочила, выстраиваясь в шеренгу, и вытянулась по стойке «смирно».

Панк Шинтаро сделал два чеканных шага вперед.

— Господин командующий! Разрешите доложить?!

— Долаживай, — разрешил я, становясь в позу и принимая горделивый вид.

— Особый бронекопытный батальон имени доктора Франкенштейна поставленную задачу выполнил! — зарявкал «клон» Тоширо, что было сил. — Наше проникновение на условно вражескую территорию прошло без происшествий и боевых столкновений. Добрались до места, вломились, нашли, забрали и вымелись! Потери среди личного состава убитыми и ранеными отсутствуют! В ходе задания особо отличился боец Бэнтэро, сумевший первым проникнуть через вражеский защитный барьер!

— Отличная работа, парни! — рыкнул я в ответ, поджав губы и добавляя в голос как можно больше пафоса. — Все — молодцы! Объявляю благодарность от лица командования!

— Ра! Ды! Ста! Ра! Ся! То! Вар! И! Ко! Ман! Ду! Ий!!! — старательно «залаяла» мне хором в ответ вся пятерка.

— Вольно! — хмыкнул я, поковыряв пальцем в заложенном ухе.

Довольные «Хицугаи» тут же сгрудились с другой стороны невысокого стола, накрытого простынею. Под материей отчетливо угадывались черты антропоморфной фигуры. Я же, тем временем, извлек из рукава Хоугиоку в кубической экранирующей оболочке и торжественно двинулся к цели. Котаро и Шинтаро предусмотрительно сдернули белое покрывало, обнажая лежавший под ней гигай. Ну, вроде бы, это был гигай… Кажется…

Если честно, понятия не имею, как на самом деле называется эта хитрая штуковина, при помощи которой Ичиго в свое время осваивал банкай под руководством Йору-тян. Если по уму, так гигаем она быть точно не может. Гигай для занпакто — нонсенс! Но, тем не менее, эта штука позволяла материализоваться духовным сущностям, скажем так, не совсем стандартного порядка. В общем, я надеялся, что сработает. Опять же, и то, и другое делали руки одного шинигами, а потому между ними точно должна возникнуть хоть какая-то совместимость.

Открыв прозрачную коробочку, я вытащил потускневший шарик на свет. Хоугиоку уже не сияло в моих пальцах, как прежде. Оно потемнело, приобрело лиловый оттенок, и лишь в самой глубине крохотной сферы еще искрилось что-то призрачно-серебристое.

— Сломалось, Айзен-сама, еще не значит, что уничтожено, — пробормотал я с довольной улыбкой. — Ну, с благословения академика Тыка!

Маленький шарик без труда вошел в одну из крупных трещин на груди у «манекена». А потом… я увидел потолок и собственные ноги. Всплеск духовной энергии раскидал меня и духов-плюс по углам небольшой комнаты, но набитые шишки и синяки уже не имели никакого решающего значения. Гигай на столе вздрагивал от «разрядов» необычной и странной реяцу, все больше погружаясь в белое сияние. Ломкий треск, какой бывает в закоротившей трансформаторной будке, усиливался с каждой секундой. Прикрыв глаза ладонью, я с нервной дрожью в коленях следил за происходящим, боясь упустить хоть одну деталь. Спустя минуту, набрав «критическую массу» свечения, процесс завершился с громким хлопком. В воздухе заметно потянуло озоном, как в сосновом лесу перед грозой. «Хицугаи», все как один, подались вперед со своих мест, синхронно издав восхищенное «Ууууу». Я же, вспомнив о приличиях, захлопнул рот, звонко клацнув зубами.

Женщина, лежавшая на столе, выглядела довольно молодо, имела светлую кожу, средний рост и довольно хорошо развитую фигуру, если судить по тому, что было видно под нежно-голубым одеянием, похожим на римскую тогу. Приняв сидячее положение одним грациозным плавным движением, девушка откинула назад длинные платиновые волосы, в которых яркими звездами мерцали какие-то огоньки, и открыла большие зеленые глаза, с некоторым удивлением осматриваясь по сторонам. В тот самый момент, когда ее взгляд, наконец, наткнулся-таки на меня, на лице с почти идеальными чертами появились явные признаки еще большего удивления и смутного узнавания.

— Нацу? — негромкий голос разлился по комнате серебряными колокольчиками.

Не в силах удержать губы, расползающиеся в радостной ухмылке, я шагнул вперед и утвердительно кивнул.

— Доброе утро, мамуля.

— Проклятье, какого черта я здесь делаю? — в который раз негромко пробурчал Ичиго себе под нос, хмурясь и с некоторой настороженностью оглядываясь по сторонам.

Помещение небольшого уютного кафе по-прежнему не спешило преобразиться в какую-то хитрую ловушку, а немногочисленные посетители были полностью поглощены своими собственными делами, совершенно не обращая никакого излишнего внимания на рыжего старшеклассника. Хотя, было что-то знакомое в голосе официанта, подходившего к Куросаки пару минут назад, но тот так быстро принял заказ и скрылся, что временный шинигами даже не успел толком рассмотреть его лица.

— Что же ты задумал, Шинджи?

Начало цепи событий, приведших Ичиго в это место, было положено еще утром в школе.

Текущая ситуация на «духовном фронте», как ни странно, похоже, уже окончательно нормализовалась. Вторжение Айзена в Каракуру толи сорвалось, толи откладывалось на неопределенно долгий срок. Никаких тревожных сообщений из Сообщества Душ не поступало. Все шинигами, кроме обычных патрулей, вернулись к себе в Сейретей. Отсутствие поблизости Рукии, Рэнджи и остальных даже казалось теперь несколько непривычным. Бакалейщик в полосатой шляпе, с которым они за это время виделись мельком лишь пару раз, выглядел явно озадаченным и, кажется, не совсем довольным происходящим, но, к сожалению, ничего нового Ичиго так и не сообщил. Орихиме, как ни в чем не бывало, вернулась в школу и, в целом, ее поведение ничуть не изменилось. Разве только большую часть свободного времени девушка теперь посвящала SMS-переписке по мобильному телефону. Причем это был один из двух аппаратов, которые Иноуэ приобрела в лавке у Урахары, и Куросаки догадывался, у какой бледной поганки находится второй мобильник. В итоге, как ни неожиданно, но жизнь вернулась почти в привычное русло, и даже папаня Ичиго вел себя в последнее время на удивление спокойно и адекватно.

Но сегодня случилось событие, немного растревожившее застоявшийся омут обыденной реальности, о которой Куросаки, вроде бы, так давно мечтал, и которая теперь, на практике, оказалась невероятно скучной. Дело заключалось в том, что утром в школу нежданно-негаданно заявился Хирако, о давнем и официальном зачислении которого в штат учащихся Ичиго уже успел подзабыть.

При первой же открывшейся возможности временный шинигами отловил номинального лидера вайзардов для разговора.

— Шинджи, ты чего здесь забыл?!

— Э, Ичи-кун, ты давай, не кипятись-ка так сильно, а то забрызгаешь, — бывший капитан, зажатый в углу коридора, попытался по-быстрому «съехать».

— Не заговаривай мне зубы, — Ичиго грубо перебил Хирако, не давая тому договорить. — Случилось что-то важное? Должно случиться? Сейчас происходит?!

— Да с чего ты взял?

— Ты бы не стал крутиться здесь без причины.

— Хм, надо же, не прошло и полугода с момента нашего знакомства, а ты научился связно выстраивать логичный мыслительный ряд, — не удержался от подколки Шинджи. — Ладно, ладно. Только не детонируй посреди коридора, пожалей труд уборщиков. Да, ты прав, я здесь по делу. И это дело, в основном, касается только тебя.

— Меня? — Ичиго невольно нахмурился еще больше.

— Именно, — со своей странной улыбкой кивнул Хирако. — Меня попросили передать тебе приглашение на встречу с одним человеком, — из кармана вайзарда появился сложенный лист бумаги. — Время и место. Смотри, не опаздывай.

— И это все? — удивился Куросаки, забирая записку.

— Ну, если ты думаешь, что я стал подрабатывать простым почтовым курьером, то да, это все, — с издевательским намеком хмыкнул вайзард.

Ничего более детального о предстоящей встрече Ичиго так и не успел тогда разузнать, а к следующему уроку Шинджи снова пропал, как будто его и не было. В результате, после занятий, забежав на минуту домой, рыжий парень отправился в нужное место и теперь вот сидел за условленным столиком, с некоторым напряжением ожидая непонятно кого или чего. До назначенного времени оставалось еще три минуты.

— Ичиго?

Знакомый голос заставил задумавшегося Куросаки подпрыгнуть.

— Тацуки?

Парень с недоумением воззрился на стоящую возле столика девушку. Ее появление здесь было очень некстати, во всяком случае, не в такой момент. Однако дальше события стали развиваться для Ичиго совсем неожиданно.

— Надо же, выходит, вот кто прислал мне тайное письмо с приглашением на свидание, — усмехнулась Арисава, при этом самую малость зардевшись. — А я еще все думала, кто бы это мог оказаться. Хотя и странно, мне казалось, ты всегда был неравнодушен к Иноуэ. И к этой новенькой Рукии.

— Я… нет… и… — разум Куросаки в панике заметался.

— Впрочем, стоило, наверное, догадаться о твоих скрытых чувствах еще в тот раз, когда ты, ни с того, ни с сего, зашел меня проведать после того массового отравления газом в парке, — по-прежнему немного смущаясь, Тацуки, тем не менее, уже оказалась за столиком напротив Ичиго. — Но даже после этого, ты все-таки долго собирался с духом, согласись.

— Кхм, — наконец, сумел прочистить горло временный шинигами. — Послушай, это все не то, что думаешь…

— Ваш заказ! — перебил Ичиго появившийся рядом официант. — Все как вы и просили!

— Для вас и вашей девушки, — добавила тут же возникшая рядом официантка.

— Я смотрю, ты действительно неплохо помнишь мои вкусы, — с некоторым удивлением и толикой удовлетворенной гордости заметила Тацуки, разглядывая хрустальную вазочку со своим любимым фруктовым мороженным, присыпанным стружками темного шоколада, и высокий стакан с грейпфрутовым соком.

До Куросаки смысл сказанного дошел не сразу, потому как он в это время был занят тем, что громадными глазами пялился на радушно улыбающиеся лица Оторибаси Родзюро и Лизы Ядомару, блестяще исполнявших роль обслуживающего персонала.

— Какого вы тут устрои… — приглушенно начал шипеть Ичиго, но Лиза тут же склонилась к нему, закрывшись от Арисавы подносом, и, продолжая улыбаться, зловеще сверкнула линзами очков, тихо сообщив с неприкрытой угрозой в голосе:

— И только попробуй теперь расстроить Тацуки-тян, — после чего распрямилась и уже явно для одноклассницы Куросаки громко добавила. — Не волнуйтесь об этом.

— Да-да-да, — тут же «подтвердил» ее слова сладкоголосый Родзюро. — Заказанный вами особый сюрприз тоже будет готов своевременно.

— Как интересно, — заинтригованная Арисава улыбнулась Ичиго, — похоже, ты и вправду решил меня удивить сегодня.

Ичиго, все еще глядя на Ядомару, с трудом сглотнул и, покосившись на Тацуки, выдавил кривое подобие ответной улыбки.

А в это время за стенкой на маленькой кухне кафе царило рабочее оживление. Усёда и Хирако, нарядившись в поварские робы и колпаки, активно воевали с плитой и другим оборудованием, и пока счет был явно не в пользу вайзардов. Хиёри, сидевшая на вершине стеллажа с посудой, с довольной улыбкой наблюдала за хаотичными метаниями своих товарищей, периодически озвучивая язвительные комментарии.

В дверь из клиентского зала проскочила Лиза, чтобы забрать очередной заказ.

— И? Что там? — тут же осведомился Шинджи.

— Первый ступор вроде прошел, — хмыкнула Ядомару. — Разговаривают…

— Понятно.

— Я до сих пор удивляюсь, как мы вообще на это все подвязались? — как всегда недовольно буркнула сверху блондинка.

— Ну, — развел руками Хирако. — Именно такую помощь с нашей стороны запросил Нацу-кун, если ты не забыла.

— Я не об этом, — отмахнулась Хиёри. — Условия я помню, но само это задание провальное изначально. С кем-нибудь другим, например, еще можно было попробовать бы, но с этой рыжей канистрой тормозной жидкости…

— Дай Ичи-куну шанс, — не стал отступать ее собеседник. — К тому же, план почти идеален. Романтическая встреча в кафе, затем вечерняя прогулка по городу. Айкава готовит все для полагающегося в такой ситуации нападения хулиганов. Тацуки, правда, сама может им навалять, и в этом слабое место нашей стратегии, но в остальном все по классическому сценарию! Уверен, деваться друг от друга им будет некуда.

— Ага, как же, — снова с сомнением хмыкнула мелкая.

— Хм, — поджал губы Хирако. — На самый крайний случай у нас на крыше дежурят Кэнсэй и Масиро, и если Ичиго вдруг все-таки попробует куда-то сбежать, то они его быстро догонят, скрутят и доставят обратно.

— А если он пустит в дело банкай?

— Хати, — Шинджи обернулся к толстому вайзарду, и тот неторопливо кивнул в ответ на не прозвучавший вопрос. — Вот видишь, для реализации резервного плана с запечатыванием этой парочки в специальном барьере у нас уже тоже все подготовлено. Так что, просто поверь, волноваться практически не о чем. Главное своевременно вычищай окружающую территорию от мелких пустых, если они тут появятся, чтобы наших голубков точно ничто не отвлекало.

— Сама разберусь, раскомандовался он тут, смотрите-ка, — привычно буркнула Хиёри. — Ты бы так с Нацу торговался, когда он весь этот феерический бред нам втюхивал…

Над Сейретеем еще только вставало красное солнце, но тренировочный полигон, скрытый в недрах старой горы, в любое время суток был освещен одинаковым желтым сиянием специальных кидо, нанесенных на стены создателем этого места. Погрузившись по шею в горячий источник, Ичимару с удовольствием предавался безделью, чувствуя, как быстро регенерируют свежие царапины на спине. Конечно, Айзен посылал его в Сообщество Душ не за этим, а чтобы попытаться найти и схватить одного белобрысого нумероса, но хозяин Лас Ночес ничего не говорил о длительности сроков этих возможных поисков. И к тому же, ловить Нацу Гину совершенно не требовалось. Ведь мелкий арранкар вот-вот должен был сам явиться сюда. Так, во всяком случае, заверили бывшего капитана духи-плюсы, когда направили его сюда и передали записку от фраксьона Куарто.

— Ичимару-семпай!

Повернув голову, Ичимару увидел приближающегося пустого, одетого в черный наряд шинигами с зеленой перевязью четвертого отряда.

— Доброе утро, Нацу!

— И вам того же. Хорошо отдохнули этой ночью? — поинтересовался блондин, усаживаясь на камне поблизости.

— Не жалуюсь, — лисья улыбка Гина стала немного шире.

— Поня-я-а-а-тно, — хитро прищурившись, протянул арранкар. — Ичимару-семпай, а с моим разрешением дело как продвигается?

— Кира должен прийти часа через пол, — откликнулся бывший шинигами. — Он говорил, что вроде бы все уже уладил. Его прошение напрямую обратиться к Совету Сорока Шести рассмотрели и утвердили. Срок был назначен сегодня на утро, так что сможешь попасть на аудиенцию без проблем.

— Спасибо большое, Ичимару-семпай.

— Мне-то за что. Киру благодари.

— Но это ведь вы попросили его все сделать.

— Просил, было дело…

— Ну, вот!

— Эх, ладно, — «сдался» Гин. — Тогда лучше вместо благодарности расскажи, что ты с ним сделал, что я его во время нашей последней встречи едва с зеркалом не перепутал.

— Да, вроде бы ничего такого, — тут же удивленно заморгал нумерос. — А что?

— А то, — усмехнулся Ичимару. — Думаешь, я не видел эту коробочку с антидепрессантами, что ты ему подкинул. Вот только их уже проверяли в двенадцатом отряде, когда заметили странное поведение лейтенанта Изуры. Там только витамин С и сахар.

— То, что и нужно для бодрости духа и тяги к жизни! — довольно осклабился Нацу.

— А если честно?

— Кто я, чтобы спорить с заключением профессионалов…

— Нацу!

— Таблетки не при делах, — сознался-таки арранкар. — Хотя настроение они улучшают — это факт. А все остальное — душевная улыбка, хитрый прищур и «радуга в небе» с утра до вечера, не от пилюлек, а от того, что Изура-сан похмеляться стал регулярно. Нормальным огуречным рассолом. С вытяжкой из горького хрена…

— О-о, — задумался Гин на пару минут. — Тогда понятно, чего у него лицо так перекашивает все время. Спазматическая реакция…

— Зато в здоровом теле здоровый дух! — провозгласил Нацу и тоже задумался. — Хотя, ведь шинигами — дух, сам по себе… А что может быть в здоровом духе? Занпакто?

— В здоровом духе — здоровые желания, — ответил Гин, посмотрев куда-то в сторону.

Проследив взглядом в том направлении, Нацу понимающе заулыбался.

— В точку, Ичимару-семпай.

Из ближайшей пещеры, тем временем, сонно зевая, появилась Рангику, уже умудрившаяся привести себя в порядок, и стала оглядываться по сторонам.

— Мацумото-сан! Мы здесь! — помахал ей рукою пустой.

— Кстати, Нацу, — вновь покосился на 78-ого бывший капитан. — Я так понимаю, что мою просьбу во время своего первого визита в Сейретей ты тоже выполнил с добавлением собственных инициативных улучшений?

— Вы как всегда проницательны, Ичимару-семпай.

— Напомним мне, потом отомстить тебе за это.

— Конечно, сейчас пометку себе в ежедневнике сделаю. Вас на среду устроит?

— Да, в самый раз.

Большие ворота и коридоры, заполненные охраной, остались позади. Кира периодически косился на меня сощуренным глазом и явно нервничал, но заговорить на тревожащую его тему в открытую так и не решился. Впрочем, я уже раз надцать пообещал ему, что ничего страшного не случится, и, как минимум, всю ответственность за то, что произойдет, один невысокий шустрый блондин, целиком и полностью, возьмет на себя.

Темный зал, напоминающий квадратный амфитеатр, встретил нас глухим ворчанием и некоторыми другими звуками, вполне характерными для относительно большой группы пожилых людей, собравшихся в одном месте. Следуя указаниям стражи, я вместе с Кирой спустился вниз и спрятался за спину лейтенанта, чтобы пока лишний раз не отсвечивать.

— Лейтенант Изура Кира, временно исполняющий обязанности командира третьего отряда, — заговорил один из членов Совета справа, уж не знаю по какому принципу получивший право открыть это слушание. — Вы запросили разрешение обратиться лично к Совету по неуказанному вопросу. Мы приняли решение удовлетворить вашу просьбу. Что именно важного вы имеете нам сказать?

— Прошу всех членов Совета заранее меня извинить, — даже, несмотря на мандраж, Кира никак не мог убрать змеиную улыбку с лица. — Однако я хотел бы предоставить право выступить здесь другому человеку.

— Подобное не было предусмотрено регламентом… — забубнил, кто-то слева, но Изура уже ретировался в тень, оставляя меня фактически один на один со всем честным собранием.

— Господа и дамы советники, — сверкнув улыбкой, я окончательно привлек к себе всеобщее внимание зала, — не сердитесь на Изуру-сана, он человек честный, отзывчивый и добрый, но, к несчастью для себя, подневольный. Позвольте, кстати, заодно мне представиться. Нацутори Ханзо, рядовой четвертого отряда под командованием Унохана-сама. Но для вас, конечно же, я просто Нацу.

По затемненным рядам пошли приглушенные шепотки, а я завертел головой, с интересом прислушиваясь к первой реакции.

— Нет, нет, нет, дорогие и многоуважаемые советники! Я не обнаглел, не пьян и не сошел с ума. Во всяком случае, пока. А теперь давайте проявим немного солидарности и потерпим меня еще немного, чтобы в полной мере удовлетворить любопытство тех из вас, кому все-таки интересно, зачем же именно я пришел.

Совет ошарашено смолк. Полагаю, раньше в такой манере с ними еще никто не говорил. К тому же специальное кидо, наложенное на зал, не должно было давать мне возможность услышать «переговоры» между старичками. Недаром в каноне всем просителям казалось, что Совет каким-то непостижимым образом принимает единую общую позицию по всем вопросам, при этом, не проводя никаких внутренних дискуссий и споров. Вот только на хитрого арранкара, получившего развернутую консультацию в вопросах подобной магии у Ичимару-семпая, большого специалиста по этим штукам, данный звуковой барьер был точно не рассчитан.

— Надеюсь, никто не будет сильно возражать, и сначала я сделаю небольшое лирическое отступление. Но если уж слишком сильно разольюсь мыслью по древу, то одерните меня. Еще соответствующий знак можно будет подать сладким храпом.

— Юноша, вам не кажется, что вы переходите допустимые рамки приличий? — попыталась все-таки меня приструнить какая-то матрона.

Повернувшись в ее сторону, я наивно захлопал ресницами.

— Ну, я же не специально.

Кто-то из советников закашлялся, кто-то откровенно хохотнул.

— Но вернемся к сути нашей незапланированной беседы! Думаю, все в этом зале со мной согласятся, что ошибки надо признавать и исправлять. Особенно легко признавать чужие ошибки. Исправлять — посложнее, но уж признать чужую глупость нетрудно, верно? Зато у упомянутой сложности есть свои дополнительные плюсы. Исправляя чужие ошибки своими силами, мы испытываем удовлетворение от свершившейся справедливости и, чего скрывать, некоторую гордость за содеянное.

— Молодой человек, к чему все эти ваши пространные рассуждения? У нас не так много свободного времени. Нельзя ли выразиться уже поконкретнее? — снова «прорезался» тот член Совета, что открывал мое слушание.

— Можно, — кивнул я, крутнувшись в его сторону. — Но чуть позже. Итак, мною только что была затронута тема гордости. Это чувство играет немаловажную роль в нашей жизни и в мироздании, вы уж согласитесь. И ничто не придает такой гордости любому мыслящему созданию, как получение репутации самого первого в каком-либо деянии, желательно благовидном, конечно. Собственно, за этим я и пришел. Вы все здесь почтенные люди, умудренные опытом и не обделенные уважением. Наверное, вашим родственникам трудно на дни рождения и прочие праздники делать подарки, таким людям, как вы, «имеющим в жизни самое главное»? — на лицах некоторых советников появились понимающие улыбки, видимо, каждый из них вспоминал какой-то свой эпизод из недавнего прошлого. — Но я все же попробую вас удивить. Я хочу подарить вам, дамы и господа, немного гордости!

Гробовую тишину, повисшую в зале, прервал обреченно несчастный всхлип Киры откуда-то из темноты.

— Кхм, — откашлялся «председательствующий». — Думаю, мы услышали достаточно, чтобы с уверенностью сказать…

— Что отказываться от такого подарка будет несусветной глупостью, — перебил я советника, заставив старичка от подобной наглости удивленно вытаращиться на меня. — Не будете же вы уподобляться своим предшественникам, закономерным результатом продолжительной работы которых стал визит в эти стены бывшего капитана Айзена Соске, совершившего небольшую, но явно своевременную ротацию кадров путем принудительного увольнения предыдущего Совета в полном составе.

— Нацу, им нельзя угрожать, — раздался откуда-то сзади панический шепот Изуры.

— Да разве я посмел бы делать такое? — пожав плечами и вновь беспечно улыбнувшись, мне оставалось лишь получать удовольствие от той невероятной палитры всевозможных эмоций, что играла сейчас на лицах советников. — Я же не самоубийца. И не Шихоуин Йоруичи, чтобы вот так вот запросто вломиться сюда, раскидывая с дороги охрану, и так же беспрепятственно уйти. Кстати, я не помню, уважаемые господа, тот факт, что это была действительно она, удалось доказать? Или речь шла только о косвенных уликах?

— К чему этот вопрос? — настороженно уточнил кто-то с верхнего ряда.

— Как ни странно, но, похоже, к основной теме моего визита, — ответил я, и вправду, почти искренне удивляясь. — Однако к этой обворожительной персоне мы сможем вернуться чуть позже. А пока, давайте, продолжим беседу о гордости и подарках. Я думаю, никто из вас не откажется от предложения получить звание первого состава Совета, который отменит несправедливое решение своих предшественников, особенно в свете всех недавно открывшихся обстоятельств? Ведь это будет прекрасный повод для гордости, да? И что может быть лучше и правильнее для обновленного Совета, чем в самом начале своей деятельности сделать, что-нибудь хорошее, нужное, справедливое, а главное — очень полезное для Сообщества Душ?

Очередная театральная пауза затянулась чуть дольше, чем я рассчитывал, но, наконец, один из моих слушателей подал голос:

— И о чем же именно вы ведете речь, Нацутори-сан? — было заметно, что прозвучавшее в конце обращение далось дедульке с некоторым трудом, и к тому же заставило вздрогнуть многих других советников, но незримый Рубикон был уже перейден.

— Речь о жутко неправильном судебном решении, вынесенном Советом Сорока Шести около ста лет назад в отношении группы бывших капитанов и офицеров Готей-13, - без заминки поведал я.

— Дело Урахары Киске? — хмыкнул кто-то из зала.

— Оно самое.

— Невозможно, — отрезала старушка, сидевшая прямо напротив меня. — Этот вопрос уже обсуждался до вас. Приговор по данному инциденту не может быть отменен.

— На что поспорим? — уточнил я с детским интересом, склоняя налево голову и заставляя свою собеседницу разом потерять всю свою благообразность.

— Молодой человек, немедленно прекратите свои нелепые выходки! — жарко потребовала бабулька, задохнувшись от возмущения. — То, что мы еще до сих пор вас слушаем и не выставили отсюда…

— Несомненно, говорит о вас, как об очень мудрых и понимающих людях, — очередное перебивание члена Совета нахальным просителем уже не вызвало такой бурной реакции, как в первый раз. — Один мудрый и понимающий человек как-то сказал: «Подвергай все сомнению!» Неужели вы станете разбрасываться подобными умными мыслями? Особенно в нашей очень неоднозначной ситуации.

— У вас есть хоть какие-то основания для проведения пересмотра приговора по названному вами делу? — снова заговорил «председатель».

— М-м-м, — я закатил глаза и приложил к подбородку палец в притворной задумчивости. — Ну, давайте, вместе смотреть. Начнем с формулировки общих постулатов. Айзен Соске у нас, однозначно — предатель Сообщества Душ, прожженный интриган, безумный гений, жестокий убийца, сепаратист, антимонархист, похититель Хоугиоку, творец арранкаров, архитектор Лас Ночес и вообще редиска страшная. Так?

Сорок шесть пар округлившихся глаз взирали на меня почти в священном трепете.

— Последние пункты, озвученные вами, являются особо важной и строго засекреченной информацией, открытой только для офицеров Готей! Откуда она может быть известна рядовому лекарю?! — не понимая и негодуя одновременно, булькнуло где-то справа.

— Ах, да, — извиняясь, ответил я. — Забыл упомянуть при знакомстве. Я, если вдруг что, с некоторых пор законный муж милейшего капитана второго отряда.

Устремленные на меня взгляды в очередной раз переменились. Кажется, последний факт окончательно выбил старейшин из колеи. По высоким рядам тут же активно побежали разные «неверящие» шепотки.

— Я думал, что это просто сплетня…

— Семейство Фон ничего пока официально не подтвердило…

— Мне казалось, то «представление» часть какого-то хитрого отвлекающего плана…

— Даже если так, разве может быть этот мальчишка…

— Не верю, она съела бы его на завтрак в два укуса…

— Между прочим, она пыталась, — улыбнулся я автору последней реплики. — Чуть было без носа я не остался в тот раз.

Великосветское собрание от услышанного снова слегка зависло.

— Но не будем углубляться в подробности чужой личной жизни, — отмахнулся я. — С тем, что Айзен — гнилая бяка все согласны?

Одних лишь утвердительных кивков мне было недостаточно. Пришлось дожидаться, пока кто-либо из старичков не подтвердит мой вывод в полный голос.

— Согласны, — хмуро выдавил «председатель».

— Замечательно, — моя улыбка в очередной раз озарила зал. — Идем дальше. Раз уж беглый Айзен — вор, мошенник и плут, и к тому же располагает занпакто, способным создавать иллюзии, то вряд ли у кого-то могут возникнуть сомнения, что дело, по которому были осуждены многие невинные шинигами, сфабриковано. Вот и все.

— Нет не все, молодой человек, — прожигая меня настойчивым взглядом, опять заговорила старушенция «прямо по курсу». — Вам недавно уже пытались пояснить, что предложение о пересмотре приговора, в связи с новыми открывшимися обстоятельствами, было нами рассмотрено. Но, Урахара Киске и Цукабиши Тессай были осуждены за эксперименты по пустофикации шинигами, и этот факт был вполне доказан!

— Ага, — снисходительно кивнул я. — А еще при явке с повинной подозреваемый оказал ожесточенное сопротивление. Знаем-знаем. И, кстати, в долгосрочной перспективе эти эксперименты оказались очень успешными. Даже если не считать, что их истинным автором был Айзен. Насчет последнего прямых улик у меня нет, но этот момент вряд ли может вызывать сомнения у всех разумных людей. Ведь именно отсутствие доказательств и убеждает всех еще раз в том, что Айзен является хитрым, коварным и изощрённым преступником, не оставляющим следов, а потому заслуживает самого сурового наказания. Но это уже как-нибудь потом, наверное. Кстати, господа и дамы, неплохо было бы и изгнанных вайзардов допустить обратно сюда, в Сообщество Душ. Уж они-то в этой ситуации точно являются лишь невинными жертвами.

— Невозможно, — насупился «председатель». — Допустить пустых в Сейретей в каком бы то ни было виде, значит, пойти против самой цели создания Сообщества Душ и Готея-13.

— Даже если они ощутимо усилят само Сообщество Душ, Сейретей и Готей-13? — хмыкнув, я посмотрел на старейшину, как на последнего идиота, и наивно захлопал глазами.

— Нет никаких гарантий, что монстры, которые живут внутри них, не вырвутся в какой-то момент наружу, причиняя еще больше смертей и разрушений, чем эти изгнанники сумеют предотвратить за годы службы, — возразил кто-то сверху, чего я и ждал.

— Текущая ситуация уже сама по себе опровергает все ваши страхи. Подумайте сами, если за сотню лет, проведенных в изгнании, без поддержки друзей и близких, оторванные от привычной среды, капитан Хирако и остальные, сумели не превратиться в монстров, сдержав разрушительные силы пустых внутри себя, то сломаться и оступиться, получив шанс на восстановление своего доброго имени и репутации, они никак не могут! Это стойкие сильные люди, с которыми поступили ужасно несправедливо, а ведь именно о необходимости восстановления справедливости новым Советом Сорока Шести я говорил здесь совсем недавно. И раз уж пошло такое дело, то, наверное, стоит подумать еще и над отменой запрета в отношении бывшего капитана второго отряда Шихоуин Йоруичи. Мало того, что она действовала тогда из самых благих побуждений, реальных доказательств ее вины у прежнего Совета тоже не было.

— Она ворвалась в этот зал и… — начал «председатель».

— В зал ворвалась женщина в маске, — опередил я его. — И вообще, если бы у прежнего состава Совета были бы хоть какие-то неопровержимые факты, то весь дом Шихоуин давно бы изгнали из Сейретея, как в свое время сделали с кланом Шиба. А так, если не ошибаюсь, Йоруичи пока просто запрещено появляться на территории Сейретея без официального разрешения кого-либо из капитанов, за самовольное оставление своего поста без всякого уведомления командования. Да?

— Кхм, — замялся мой оппонент. — Вы неплохо изучили все документы, Нацутори-сан.

— Спасибо, я готовился, — скрывать данный факт смысла не было никакого, а вот реакция старейшины на подобную искреннюю благодарность в ответ на саркастичную «похвалу», того стоила. — В общем-то, свои мысли я вам озвучил. Хотелось бы теперь понять, дошел ли до вас их смысл…

Аксакалы поначалу только угрюмо переглядывались, но потом, плюнув на порушенную секретность, начали активно шептаться, постепенно переходя на повышенные тона. На этот раз я вмешиваться посчитал чрезмерным, тем более, что ситуация явно все больше склонялась в нужную сторону.

— Решение допустить обратно в Сообщество Душ беглецов-шинигами из группы Хирако Шинджи, а также Шихоуин Йоруичи, назначив им испытательный срок, в целом, не имеет с нашей стороны каких-либо особенных возражений, — огласил «председательствующий» дедун спустя минут десять, когда страсти на трибунах потихонечку улеглись. — Однако, что касается непосредственно Урахары Киске и Цукабиши Тессая, то прежний приговор, вынесенный в их отношении, останется неизменным.

— Спасибо! — судя по некоторым вытянувшимся лицам, старички ждали возражений или чего-то такого. — Это же просто чудесно! Конечно, немного жаль, что в столь тревожных условиях, когда над Сейретеем нависла грозовая туча в лице Айзена и армии его пустых, вы, дабы сохранить лицо своих предшественников, допустивших ошибочную глупость, готовы отказаться от помощи выдающегося специалиста в кидо и бывшего капитана, основавшего Исследовательский Институт. Мне тут, кстати, одна птичка недавно напела, что нынешний руководитель данного заведения вот-вот распрощается со своим постом. Но я уверен, Ямамото-сама быстро найдет ему хорошую замену, у него ведь под рукой всегда полно гениальных ученых.

Притихшее собрание вновь «взорвалось» приглушенным шепотом.

— Уверен, мы еще раз внимательно рассмотрим данный эпизод во всех подробностях и вынесем более точное и сугубо свое суждение, в отношении того решения, что приняли члены Совета в тот раз, — вдруг довольно громко заговорил могучий седой старикан с длинными висячими усами, сидевший на первом ряду рядом с бабулькой, пытавшейся меня несколько раз осадить.

Что удивительно, все остальные советники сразу, как по команде, смолкли и с разными чувствами воззрились на нежданного оратора. А тон у этого дедушки, тем временем, не оставлял никаких сомнений, что он имеет право говорить от имени всех остальных. Интересненько. Это кто ж такой? В каноне Совет Сорока Шести всегда представлял собой некую многоголовую, но абсолютно безликую гидру. Что до момента с предательством Айзена, что после. Но почему бы внутри Совета не быть некому номинальному лидеру? Вполне реальный вариант, вообще-то. И, очень может быть, что именно с ним я только что познакомился лично…

— Значит, я могу надеяться?

— Конечно, Нацутори-сан. Надежда — это то, что даже мы не вправе отнять у шинигами, — с легкой издевкой улыбнулся мне в ответ плечистый советник. — Но, кроме того, думаю, выражу всеобщее любопытство, если уточню у вас один вопрос. Скажите, Нацутори-сан, зачем вам сдалась вся эта затея с отменой обвинений?

— Во-первых, как и было сказано, ради поддержания духа всеобщей справедливости. А во-вторых, именно это я обещал в качестве свадебного подарка Йору-чан. И, как настоящий мужик, я обязан держать свое слово, так ведь?

Несколько человек в зале отчетливо поперхнулось, другие — просто начали сползать по спинкам кресел. А я, не обращая внимания на кашель с разных сторон, вытащил из-за пазухи толстую кожаную папку, набитую под завязки бумагой.

— И еще, уважаемые советники, позвольте выразить мне вам свою признательность. Это очень хорошо, что мы смогли обсудить все как цивилизованные люди и найти здравые приемлемые для всех решения. А то я боялся, что мне придется шантажировать вас вот этим всем собранным компроматом, — помахал я своим талмудом, — и угрожать силовым давлением как со стороны вайзардов, так и от лица других моих друзей-капитанов. Но, значит, оставим это до следующего раза!

Скользнув взглядом по обмершим лицам заседателей, я не удержался от новой довольной улыбки. Кто-то из патриархов нервно икнул, у кого-то задергался глаз, несколько человек застыли с открытыми ртами, так и не сумев сформулировать вопрос или гневный вопль. И в этой абсолютной тишине отчетливо на весь зал прозвучали слова того самого могучего старца, тихо усмехнувшегося в свои длинные седые усы.

— Этот парень определенно начинает мне нравиться.

— А я еще и вышивать умею, — не удержавшись, добавил я.

Несколько щелчков перед носом вернули Киру в реальность.

— Изура-сан, вы там как? — участливо поинтересовался Нацу, начав копаться в своей сумке, висевшей на зеленой перевязи через плечо. — Может быть, вам валидола накапать или чего покрепче? Валерьянки не дам, и не просите, самому нужна.

— Нацу, — лейтенант огляделся по сторонам, поняв, что они уже на улице. — Нацу, все то, что ты наговорил Совету…

— Правда, — беззаботно ответил лохматый блондин, не дожидаясь конца вопроса. — Чистая правда, Изура-сан. От первого до последнего слова.

— Кошмар, — вздохнул Кира. — Теперь я понимаю, как вы сдружились с Ичимару-саном.

— О, это вообще история занимательная, которая началась с взрыва лабораторного корпуса и продолжилась нападением команды отмороженных амазонок…

Веселую трескотню Нацу прервал шорох сюмпо, и, увидев человека за спиной у своего собеседника, Изура невольно вытянулся по стойке смирно.

— Нацутори Ханзо, четвертый отряд?

Глаза у Нацу как-то странно сверкнули, и Кира готов был поклясться, что кроме полного удивления он успел заметить в них искорки страха. Но оборачивался невысокий паренек уже со своей привычной улыбкой.

— Лейтенант Сасакибе-сама! Чем обязан?

— Командующий Ямамото желает вас немедленно видеть в своем кабинете, — сухо пояснил усатый лейтенант. — Мне приказано вас сопровождать.

С разных сторон из размазанных бликов в пространстве возникло еще полторы дюжины шинигами в белых накидках первого отряда.

— Нам всем приказано вас сопровождать, — уточнил Сасакибе.

Странное чувство смутной тревоги начало закрадываться в подсознание к Урахаре еще на дальних подходах к собственному магазину. Но, к сожалению, в тот момент бывший капитан двенадцатого отряда не сразу обратил внимание на данное нехорошее предчувствие. Прошедший день оказался для Киске довольно тяжелым и прошел в кропотливой работе по «отключению» кидо-колонн, с таким трудом установленных для иллюзорной ловушки, предназначавшейся Айзену, но так и оставшихся в итоге бесполезными кусками камня. Поскольку разбрасываться «ценным» добром, Урахара по натуре не любил, то процесс демонтажа значительно затянулся из-за попыток «спасти» все, что еще могло бы пригодиться для каких-нибудь работ или экспериментов в будущем. В результате, именно усталость сыграла с Киске злую шутку.

Отодвинув дверь в сторону и перешагнув через порог, Урахара на секунду замер. Первое, что сразу бросилось в глаза бакалейщику, был тот факт, что торговый зал оказался совершенно безлюден. Нет, в большинстве случае он и не был забит клиентами даже, несмотря на вечерний час, но в данный момент отсутствовали не только покупатели. Место за прилавком тоже пустовало, и это было совсем не похоже на Тессая, в крайнем случае, оставившем бы вместо себя Дзинту или Уруру. Несколько негромких голосов в соседней комнате и тихий смех насторожили Киске еще сильнее.

Оставив свои сумки рядом со стойкой, после чего натянув на лицо привычное дурашливо-радостное выражение и вытащив из рукава неизменный веер, торговец направился в крохотную «гостиную», намеренно громко стуча деревянными гэта по полу. Как это ни было странно, но, похоже, на эту «демонстрацию» за стенкой никто не обратил никакого внимания. Беседа неизвестных протекала в прежнем плавном течении, не прерываясь на внешние раздражители. Громко хмыкнув по этому поводу, Урахара разулся и аккуратно приоткрыл перегородку, силясь понять, почему же непривычный фон новой духовной энергии, исходивший из помещения, кажется ему таким знакомым.

Идиллическая картинка, представшая глазам бывшего капитана, навевала атмосферу чинных семейных собраний за ужином, характерных для начала-середины прошлого века. Знакомая Киске троица постоянных обитателей лавки сидела вокруг небольшого стола и с серьезным видом распивала благоухающий напиток в лучших традициях классической чайной церемонии. Дзинта вел себя на удивление спокойно и тихо, а на лице у Тессая застыло, редко виденное даже Киске, выражение полного удовлетворения. И даже более того, бывший начальник отряда Кидо улыбался.

А вот гостья, послужившая, по-видимому, причиной, этого неурочного чаепития и столь странного поведения Цукабиши, была Урахаре совсем незнакома. Будучи среднего роста, с длинными волосами платинового оттенка и с по-аристократически бледной фарфоровой кожей, эта женщина была облачена в традиционное праздничное кимоно нежно-голубого цвета, расшитое великолепными сверкающими узорами, и сидела на условном «месте для почетных гостей». Как тут же выяснилось, именно ее голос, переливавшийся серебряными колокольчиками, Киске и слышал раньше, стоя за дверью. Кроме того, практически сразу шинигами заметил, еще и то, что в каждом движении незнакомки чувствовалась странная нечеловеческая грация. И все это было довольно-таки интересно…

— Кхы-кхым, — откашлялся Киске, привлекая к себе внимание. — Не помешаю?

— Урахара-сан! — едва не подпрыгнув на месте, обернулся Тессай. — Вы вернулись! А мы… У нас здесь…

— А я все вижу, что у вас здесь, — заулыбался Киске, уже привычно обмахиваясь любимым веером. — У нас сегодня незваные гости, но, судя по всему, приходу которых все почему-то очень рады. Может быть, и мне стоит разделить эту общую радость?

— Очень может быть, что стоит, Урахара-сан, — вежливо улыбнулась гостья, и, несмотря на теплоту и искренность, что прозвучали в этих словах, от взгляда незнакомки по спине у Киске побежали мурашки. — Ведь я пришла именно к вам. К сожалению, вас на месте не оказалось, но Цукабиши-сан составил мне приятную компанию, оказавшись прекрасным рассказчиком и удивительным мастером в вопросах приготовления чая.

— Ну, что вы, не стоит, Хоугиоку-сама, — на каменных скулах Тессая проступил отчетливый румянец. — Вы слишком мне льстите.

— Отнюдь, — взгляд малахитовых глаз искоса «стрельнул» в сторону усатого великана, еще больше залившегося краской от этого. — Данная похвала более чем заслужена и вряд ли способна в полной мере отразить истинную глубину моей признательности.

— И все же, вы слишком добры…

Обмен взаимными любезностями прервал настороженно-удивленный вопрос Урахары, с лица которого на этот момент уже исчезла былая улыбка, а глаза торговца напротив широко распахнулись от изумления.

— Э-э-э… Прошу прощения, я не ослышался? — ошарашенный взгляд, устремленный на гостью из-под полосатой панамки, лучше всего остального демонстрировал те чувства, что сейчас овладели Киске. — Вас зовут..?

— Нет-нет, вы не ослышались, Урахара-сан, — снова посмотрела гостья на хозяина магазина, замершего в дверях восковой фигурой.

— Но… КАК?

Кажется, Тессай уже хотел ответить, но Хоугиоку остановила его небрежным движением своей точеной ладони.

— Прошу вас, Цукабиши-сан, мне будет приятно рассказать все самой.

— Конечно, Хоугиоку-сама, — кивнул гигант.

— Вы бы присели, Урахара-сан. В ногах правды нет, — добрая улыбка гостьи и ее вежливый тон все больше начинали напоминать бакалейщику то выражение лица и голос, при помощи которых капитан четвертого отряда Унохана повергала в ужас даже самых отмороженных бойцов из одиннадцатого отряда.

Не имея почему-то ни малейшего желания спорить, Киске на негнущихся ногах прошел до оставленного ему места и опустился за стол. Тессай, немедля, поставил перед ним чашку с горячим ароматным напитком. Выражение некого злорадного предвкушения, которым озарилась довольная физиономия Дзинты, тоже что-то не добавило торговцу приятных предчувствий. Хоугиоку, тем временем, снова заговорила.

— Итак, с чего бы начать? Пожалуй, я начну с того, что мне всё известно, — поймав на себе очередной взгляд светловолосой, Урахара подавился чаем.

— Совсем… всё? — на всякий случай уточнил бакалейщик с робкой надеждой в голосе.

— Думаю, что, практически всё о том, что здесь творилось, с того момента, как Айзен извлек меня из тела бедной Рукии-тян. Кстати, это было не самое лучшее решение вашей проблемы Урахара-сан. Я имею в виду имплантацию меня в тело девушки-шинигами. Без всякого согласия, как с ее, так и с моей стороны, — в голосе говорившей послышались отчетливые льдистые нотки.

— Ну, обстоятельства складывались таким образом… — сам не до конца понимая почему, начал было оправдываться Киске, но смолк на середине фразы, заметив, как раздраженно дернулся уголок губ Хоугиоку.

— Мне известно, каким образом складывались обстоятельства. И я не буду поднимать тему скрытых мотивов, которые, возможно, намеренно подталкивали кого-то именно к тому развитию событий, которое и последовало. Ведь так будет лучше для всех, не так ли? — удержаться от согласного кивка было для Урахары довольно непросто.

— Не имею ничего против.

— Замечательно. Тогда я продолжу, но прежде, наверное, будет правильно выразить мою благодарность. Ведь как бы оно там ни было, именно вам, Урахара-сан, я обязана своим появлением на свет. Хотя признайте, родитель из вас получился не самый образцовый. И это обстоятельство заставляло меня немного беспокоиться о будущем детей, которые оказались под вашей опекой, — Уруру и Дзинта синхронно уставились на Хоугиоку при этих словах, но получили в ответ лишь теплую улыбку. — Однако это было до того, как я лично и близко познакомилась с Цукабиши-саном. После чего мои сомнения растаяли без всякого следа, целиком и полностью.

Тессай, явно довольный очередной похвалой от гостьи, еще больше, чем раньше, раздулся от гордости и одновременно с этим покраснел от смущения. А Киске вдруг ясно для себя осознал, что, вероятно, окончательно потерял единственного возможного союзника в этой беседе, последствия которой по-прежнему было очень сложно предугадать.

— Тем не менее, это не умаляет факта вашего недобросовестного выполнения своих обязательств, имевшихся в нашем случае, как минимум, в рамках концепции «создателя и создания», — заметила Хоугиоку, продолжая метать своим взглядом в Киске иллюзорные громы и молнии. — Но все же с моей стороны было бы черной неблагодарностью не дать своему творцу последний шанс на оправдание его бездействия после моего похищения. И я предоставлю вам такую возможность. Итак, Урахара-сан, расскажите, каким же образом вы планировали остановить Айзена и спасти меня после того, как он начал бы процесс слияния, о чем для вас не составило бы труда самостоятельно догадаться заранее?

Повисшая в комнате тишина прерывалась лишь редким хлюпаньем Дзинты. На лице у Киске застыла перекошенная ухмылка, а в голове под полосатой панамкой лихорадочно метались мысли, ищущие хоть какой-то путь к спасению для своего хозяина. Тессай, тоже замерший сейчас соляным столпом, судя по некоторым отдельным признакам, явно пытался каким-то неведомым методом ускоренно скопировать выдающиеся способности капитана Куротсучи к мимикрии. И у него это почти получалось.

Аккуратно допив содержимое своей чашки, Хоугиоку поставила фарфоровую посуду на столешницу и снова ласково улыбнулась.

— Еще раз благодарю за прекрасный чай, Цукабиши-сан. И вероятно, ответа на свой вопрос мне так и не удастся услышать. А значит, малыш Нацу был прав…

Прозвучавшее имя вывело Урахару из лихорадочного ступора.

— Нацу?! Так это все-таки он?!

— Если вы о моем освобождении и обретении нынешней формы, то да, — кивнула Хоугиоку. — К моей несказанной радости, многие из тех, кто считает себя моими потомками, не унаследовали определенных черт от моего «родителя».

— Поганец, — зловеще пробормотал торговец, пряча лицо за раскрытым веером.

— Кстати, на будущее не советую пытаться свести счеты с этим милым мальчиком, только за то, что он донес до меня всю правду. К тому же только стараниями его и его друзей я получила новое тело и могу теперь лично высказать вам свои претензии и недовольство. Понимаю, что вам, Урахара-сан, это не кажется положительным моментом, но для меня подобный расклад куда более приемлем, чем вечное заточение внутри у талантливого, но очень амбициозного существа. Надеюсь, это для вас будет не менее очевидно, чем тот факт, что сложившуюся у нас ситуацию надо исправить скорейшим образом, причем к наибольшей взаимной выгоде для всех сторон.

В последних словах Киске уловил что-то смутно знакомое, и уже через несколько секунд с некоторой радостью осознал, что от него банально требуют «откупного».

— О, я, конечно же, постараюсь сделать все, что будет в моих скромных силах, — снова активно замахал торговец помятым веером.

— Не сомневаюсь в этом, — еще раз пронзила его своим изумрудным взглядом Хоугиоку.

— Вероятно, у вас уже есть на примете, что-то…

— Именно, — кивнула женщина. — Дело в том, что как мне стало недавно известно, малыш Нацу планирует жениться. И мне хотелось бы сделать ему небольшой подарок. И потому как кое-кто порядочно задолжал и мне, и ему, то будет справедливо, если помощь в этом деле мне окажет именно то заведение, в котором мы ныне находимся.

— Конечно же, — снова послушно кивнул Урахара, мысленно пробормотав про себя не одно забористое проклятье в адрес мелких наглых пустых, и отчетливо осознавая, что когда-то у него, возможно, был реальный шанс обойтись лишь небольшой жертвой под названием «карманные расходы на вечер».

Немного нервирующая атмосфера неопределенности, царившая в кабинете командующего первого отряда и всего Готей-13, сказывалась на посетителях не самым лучшим образом. И хотя многие из них за долгие годы привыкли к самым неожиданным вещам, среди которых внезапный вызов на ковер к Ямамото без объяснения причин уж точно не занимал одно из первых мест, но за сегодняшним событием явно скрывался какой-то дополнительный скрытый подтекст. И известен он был, похоже, только покрытому шрамами седобородому старику, сидевшему за своим столом с меланхоличным видом. Еще больше старший офицерский состав смущала та расстановка, которую им пришлось выполнить, следуя указаниям недавно скрывшегося Сасакибе.

С левой стороны от стола Ямамото лицом к большому панорамному окну замерла троица капитанов из шестого, восьмого и тринадцатого отрядов. Кроме того, Кёраку и Кучики имели в качестве сопровождения собственных лейтенантов, стоявших за спинами у своих командиров. Бьякуя, Шунсуй и Джуширо периодически обменивались между собой вопросительными взглядами, но мыслей о том, зачем их вызвали, так никому в голову и не пришло. Напротив этого трио с другой стороны от стола командующего оказалась капитан четвертого отряда Унохана вместе с лейтенантом Котецу Исане. У дальней стены галереи отчетливо выделялась громадная фигура капитана Камамуры. А прямо перед сидящим стариком на положенном удалении от столешницы в одиночестве мялась командующая отряда тайных операций, чья интуиция вопила сейчас от недобрых предчувствий на все лады. Сохранять спокойствие и выдерживать на лице маску полной отрешенности у Сой Фон пока получалось лишь чудом. Ровно до того момента, как вслед за звуком распахивающихся дверей кабинета в помещении не раздался звонкий и до боли знакомый голос.

— Всем привет! Чего такие смурные?!

Вздрогнув и закусив нижнюю губу, урожденная Шаолинь так и не решилась обернуться и посмотреть в ту сторону. В душе у девушки еще жила робкая надежда, что если она не сделает этого, то весь начавшийся кошмар так и останется «не взаправду». Реакция других капитанов на появление в кабинете Нацу была немного другой, но практически у всех одинаковой Довольные ухмылки Кёраку и Кучики, а также улыбки Укитакэ и Уноханы, разбавляло лишь «предгрозовое» выражение лица Ямамото, невольно нахмурившегося сильнее обычного. А вот на тихий удивленный всхлип, раздавшийся у него за спиной, Бьякуя опрометчиво не обратил внимания.

Низкорослый блондин, сопровождаемый лейтенантом первого отряда, остановился рядом с Сой Фон и радостно улыбнулся своему «конвоиру».

— Спасибо, что проводили, Сасакибе-сама. Но вы, кстати, над моим предложением все-таки подумайте! Электрогенератор, питаемый грозовыми разрядами и силой вращения ветряков — это же проект с чистейшей экологией! Никаких побочных эффектов, в отличие от того оборудования, что используют сейчас в двенадцатом отряде. А уж с вашими-то выдающимися возможностями в этом деле поддерживать его работу будет также просто, как приготовить настоящий английский чай…

На последних словах блондина Сасакибе, чье лицо уже носило на себе легкую печать «усталой обреченности», заметно вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Возможно позже, — буркнул лейтенант и поспешно отступил на пару шагов назад.

— Ну, как знаете, — не стал настаивать Нацу и, мазнув по помещению взглядом, дернул Сой Фон за рукав косодэ, склонившись к ней и громким шепотом поинтересовавшись. — А чего случилось-то? Кого награждать собрались?

Капитан в ответ прожгла парня яростным взглядом своих черных глаз. Ямамото, как раз собиравшийся что-то начать говорить, от заявления Нацу невольно закашлялся. Троица старших офицеров по левую руку от командующего заулыбалась еще сильнее.

— Хотя бы сейчас помолчи, — прошипела сквозь зубы Сой, пока старейший из шинигами вынужденно прочищал горло.

— Как скажешь, родная, — покладисто отозвался блондин.

— Начнем, пожалуй, — хрипло пробасил командующий, окончательно заставляя стихнуть всякие посторонние шепоты и шумы. — Шинигами, именующий себя Нацутори Ханзо…

— Я! — гордо откликнулся Нацу, отсалютовав двумя пальцами с самым серьезным видом.

— Капитан Унохана, — старик посмотрел вправо на женщину, стоявшую там. — Известен ли вам этот молодой человек?

— Несмотря на то, что он носит амуницию, характерную для лекарей из моего отряда, я могу с полной уверенностью сказать, что хорошо знаю всех своих подчиненных. И этот юноша в их число, безусловно, не входит, — тихим голосом и с мягкой улыбкой отозвалась Первая из Кенпачи.

— И, тем не менее, согласно документам, официально оформленным лейтенантом Котецу, рядовой Нацутори Ханзо числится именно в вашем подразделении, — с немного хитрой улыбкой заметил командующий.

— Надо же, — казалось, почти не удивилась Рецу и неторопливо повернулась, посмотрев на свою помощницу, одеревеневшую уже к тому моменту от ужаса. — Исане, ты, случайно, не знаешь, как такое могло произойти?

— Я… я… — слова давались дрожавшей девушке с огромным трудом, а взгляд капитана, который вроде бы и не изменился совсем, почти физически придавливал несчастную к полу. — Простите, Унохана-сама…

— Она сделала это по моей просьбе, — оборвал эту сцену сухой и твердый голос Сой Фон.

Укитакэ, Кёраку и Кучики, и без того выглядевшие безмерно удивленными тем поворотом событий, что случился у них на глазах, невольно еще больше вытаращились на свою коллегу. Внимание Уноханы сразу же переместилось на капитана второго отряда, а Исане благодарно выдохнула, едва не усевшись на землю прямо там, где стояла. Нацу улыбался все также беспечно, как раньше, и лишь на пару мгновений обменялся странными взглядами с Ямамото.

— Вот как? — с легким нажимом уточнила глава сейрейтеского госпиталя.

— Именно, — скупо подтвердила Сой Фон. — Лейтенант Котецу была совершенно не в курсе происходящего и считала, что помогает мне в проведении тайной операции, о которой по определенным причинам, не следовало уведомлять ее руководство.

— И я, кстати, могу все это подтвердить, — тут же влез Нацу, заставляя Рецу и Сой разорвать установившийся между ними зрительный контакт, от которого в кабинете командующего уже почти материально начали искрить разряды первородных молний.

— Продолжим, — веско напомнил всем о себе Ямамото. — Лейтенант Абараи, можете ли вы с уверенностью подтвердить, что пред вами сейчас находится именно то существо, о котором мы говорили с вами перед этим собранием?

— Без всякого сомнения, — выступил вперед озадаченный Рэнджи, удостоившись сразу трех скошенных капитанских взглядов. — Это именно он, но я никак не думал, что…

— О, Рэнджи-кун! Привет! Не заметил тебя тут сразу! — Нацу не дал Абараи договорить. — Зачем прячешься за Бьякуей-семпаем? Кстати, Лиль-тян интересовалась как ты там, не отощал ли случайно? А то она всегда будет рада тебя подкормить, если что…

К еще большему удивлению всех присутствующих упоминание о неизвестной девушке заставило второго офицера шестого отряда вздрогнуть всем телом, подавиться очередным вдохом и, издав странный булькающий звук, стремительно исчезнуть за спиной у своего непосредственного начальника.

— Благодарю, лейтенант, — подвел итог Ямамото.

— Ага, яркая речь, — кивнул Нацу, похоже, совершенно не смущаясь того факта, что во всем Сообществе Душ не нашлось бы второго такого наглеца, позволявшего бы себе встревать в речь командующего Готей-13.

— Итак, как же, по-вашему, мне следует поступить с вами и вашими сообщниками, рядовой Нацутори Ханзо? — с мрачным предвкушением подался вперед Генрюсай. — Или мне будет правильнее называть вас вашим истинным именем, Шайтано Нацу, нумерос 78 и фраксьон Куарто Эспада Лас Ночес?

Гробовая тишина, повисшая в огромно кабинете командующего из-за того, что большая часть присутствующих временно позабыла, как правильно следует дышать, была прервана размеренными хлопками в исполнении Нацу.

— Браво! Я в восторге, Ямамото-сама! Вы действительно меня раскусили, — лицо и голос арранкара выражали полную искренность, что лишь еще больше вогнало в ступор всех свидетелей этой сцены. — Не зря вас так боится Айзен. А я ведь, признаюсь честно, не до конца верил в то, что вы настолько проницательны.

Сунув руку к себе за пазуху, Нацу со щелчком что-то там повернул и вытащил наружу некое непонятное устройство, тут же спрятанное в поясную сумку. По залитой солнечным светом комнате медленно стала разливаться знакомая всем зловещая реяцу, характерная для пустых. Сасакибе и Камамура, стоявшие за спиной у Нацу, синхронно положили руки на рукояти своих занпакто.

— Великолепная работа, Ямамото-сама, — продолжил блондин тем временем, совершенно не обращая внимания на то, что творилось у него позади. — Вы поймали меня. Но что же вы будете делать дальше? Вот в чем вопрос.

— Подождите-ка, — первым из всех шокированных офицеров Готей-13 ожил командир восьмого отряда. — Подождите, это что же тогда получается, что мы… — Кёраку невольно бросил взгляд влево и вправо, на стоявших по сторонам от него Кучики и Укитакэ. — Что мы — три капитана Готея — сосватали замуж за пустого четвертого капитана…

Осознать всю глубину раскрывшейся ему истины Шунсую вновь не дал голос Нацу.

— Не переживайте вы так, Кёраку-сан. Мы — пустые, не такие уж плохие ребята. Среди нас полно полезных сознательных индивидов. Вот я, например. Или допустим тот же Заэль, у которого вы спиртное свое покупаете.

— Так твой поставщик… тоже? — даже все последние столетия, прошедшие в безмятежных пьянках и ничегонеделании, не смогли подготовить Шунсуя к подобному.

— Конечно, Кёраку-сан. А как же иначе? Но вы не волнуйтесь, на его продукте это никак не скажется, вы ведь и сами уже, наверняка, успели оценить руку мастера, его создавшего. К тому же Заэль-кун действующий член Эспады, а это в Лас Ночес, по умолчанию, знак наивысшего качества!

Бедному Кёраку оставалось лишь опустить устало плечи да попытаться спрятать лицо под своей соломенной шляпой. А вот его лейтенант напротив — довольно улыбнулась и поправила очки, грозно сверкнув круглыми линзами. Уже второй месяц Нанао пыталась отыскать в Сообществе Душ неведомый источник высококлассного алкоголя, из которого ее командир получал регулярные свежие поставки, но до сегодняшнего для все старания девушки пропали втуне. Теперь же очень многое ей становилось понятно, а главное — дальнейший план действий напрашивался сам собой.

— Мда, это ошибка была непростительна, — с каким-то странным выражением произнес Бьякуя, с прищуром рассматривая Нацу, и будто бы до конца не веря в то, что перед ним пустой. — Однако, думаю, нам стоит в первую очередь принести свои извинения Фон-сан за то, что случилось, поскольку…

— Не надо, Кучики-сан, — остановила капитана глава онмицукидо. — Я знала о том, кто такой Нацу задолго до вашей с ним первой встречи.

— Даже так, — хмыкнул предводитель одного из четырех Великих Семейств.

Кажется, заявление Сой повергло всех в еще большую прострацию, хотя еще минуту назад казалось, что дальше уже было некуда. Единственными, кто продемонстрировал полную готовность к такому развитию беседы, были невысокий блондин, стоявший рядом с капитаном второго отряда, и шинигами, сидевший за массивным столом.

— Подобное признание лишь усугубляет вашу вину, — напомнил Ямамото, одарив Сой Фон тяжелым взглядом.

— Ну, нет, тут вы как раз совсем не правы, — снова влез Нацу. — Во-первых, добровольное признание всегда смягчает вину! А во-вторых, Сой-тян совершенно ни в чем не виновата. Может быть, только лишь в том, что является милой наивной девушкой, у которой не было ни единого шанса, чтобы противостоять неотразимому обаянию такого славного и обольстительного проходимца как я!

— Знаешь, пожалуй, я все-таки успею тебя убить, — донеслось до арранкара слева.

— Конечно, радость моя, — Нацу преданно улыбнулся своей законной жене. — Это право я сохраню только лишь за тобой. А пока помолчи, пожалуйста, и позволь мне заняться разрешением того маленького недоразумения, что возникло у нас с твоим руководством.

— Признаться, мне казалось, что некоторые донесения слегка преувеличивают отдельные ярко выраженные черты вашего характера, Шайтано-сан, — довольная улыбка Ямамото стала еще одним совершенно неожиданно «ударом» для всех бессловесных зрителей, наблюдающих за творящимся перед ними безумием. Даже Камамура и Сасакибе явно не ожидали подобной реакции со стороны своего командира. — Но что вы ответите на другие обвинения в свой адрес?

— Излагайте, Ямамото-сама, — Нацу выступил вперед, театрально вскинув руку. — Готов оправдать себя и всех по всем статьям!

— Ну, что ж, хорошо, — опершись локтями на стол, Генрюсай сложил пальцы «домиком» и посмотрел поверх них на улыбающегося арранкара. — Не вы ли это под именем аудитора Косигана учинили разгром в лабораториях двенадцатого отряда, остановив их работу почти на месяц?

— В тот раз я всего лишь проявил свою активную гражданскую позицию, помогая разоблачить коррупционную схему внутри Исследовательского Института, организатором которой был капитан Куротсучи, — не задумываясь, ответил блондин. — И данные моего расследования были переданы, как вы знаете, Совету Сорока Шести, что и послужило началом соответствующего разбирательства.

— А пять духов-плюс, похищенных вами? Или все-таки правильно будет сказать — добытые путем злостного вымогательства у коррупционера, упомянутого здесь только что? — еще больше прищурился Шикекуни.

— Это была не кража и не вымогательство, — насупился Нацу.

— А что же?

— Освобождение свободных дееспособных личностей из рабства! Моя тонкая душевная организация не позволила мне пройти мимо акта подобного варварства, достойного Темных веков истории, но никак не обители науки столь высокоразвитого духовного сообщества, которым, без сомнений, является Сейретей! — поведал пустой со всем искренним чувством и страстью бывшего гладиатора Спартака, взобравшегося на курган из перебитых римских легионеров.

Шунсуй покосился на Кучики и понял, что не ослышался. Бьякуя, наблюдавший за Нацу и Ямамото, и вправду уже едва сдерживался от рвущегося наружу смеха.

— Допустим, — все-таки принял озвученный довод командующий. — Тогда, какова же будет ваша версия событий того инцидента, когда некий пустой на территории одиннадцатого отряда атаковал капитана Зараки?

— Думаю, она мало чем будет отличаться от версии самого Кен-чана, — пожал плечами Нацу. — И что-то я не помню, чтобы он писал заявление по этому поводу. Но если жаждете подробностей, то, пожалуйста. Мы хорошо посидели, выпили лишку, а потом нелегкая дернула меня за ногу, и я попытался вправить Кен-чану остатки спинного мозга на предназначенное анатомией место. По-моему у меня даже что-то там получилось. Я ведь прав, Унохана-сама? — обернулся нумерос к капитану отряда номер четыре.

— В целом, — на пару секунд замялась Рецу, явно не ожидавшая, что пустой обратиться с вопросом к ней. — В целом, некоторые позитивные изменения в характере Зараки явно прослеживаются после того эпизода.

— Вот видите, — довольно осклабился Нацу и, прежде чем повернуться назад к Ямамото, весело подмигнул Унохане. — Если что, то можете меня, потом, за все поблагодарить. Но вообще я не гордый, мне и так достаточно просто радоваться за вас…

Сложно было представить, что еще могло бы оказаться неожиданным для участников этой сцены, но вид внезапно краснеющей Рецу стал последним гвоздем в крышку гроба всякой серьезности. Не сдерживая себя больше, Шунсуй и Джуширо тихо заржали, пряча глаза и вторя тем самым Бьякуе и Рэнджи, уже давно «хрюкавшим» себе под нос. Невольные улыбки появились на лицах у Сой, Нанао и Сасакибе. Исане и Камамура выглядели так, будто бы их огрели пыльным мешком по загривку, и даже командующий скрыл свой смешок за очередным «приступом» якобы стариковского кашля.

— Хорошо, но как быть с нападениями на людей и шинигами? — Ямамото еще попытался использовать свой последний аргумент.

— Исключительно самозащита! Во всех случаях, даже вам неизвестных! — отрезал Нацу. — Могу предоставить свидетельские показания, в том числе и со стороны тех лиц, что совершенно не заинтересованы в моем оправдательном приговоре! К тому же, если вы сочтете необходимым, мне не трудно будет предъявить вам доказательства того, что как минимум за последние пару столетий мною не было съедено ни одной «живой» человеческой души, еще даже до становления арранкаром! И, кроме того, не забывайте о моих неоценимых связях в Лас Ночес. В случае чего, как информатор и агент влияния я буду просто незаменим!

— Интересное предложение, — окончательно вернул себе деловой вид Ямамото. — Однако оно уже никак не влияет на поставленный мною вопрос. Что же мне делать с вами сейчас, Шайтано-сан?

— Следуя логике событий, — поджал губы блондин, сместившийся в ходе своей адвокатской речи в центр «круга» из шинигами, — меня следует наградить, а потом расстрелять. Но прежде, чем вы именно так и поступите, Ямамото-сама, еще два аргумента за то, чтобы остановиться на первой части этого действа.

— Интересно будет послушать, — нахмурился Шикекуни, озвучивая мысль, крутившуюся в головах у всех остальных наблюдателей.

Нацу быстро оглянулся на Сой, вновь замершую сейчас с безучастно-«омертвелым» видом, и поддерживающее ей улыбнулся.

— Первое и основное, Ямамото-сама! Отыскать нового, настолько же идеального мужа для капитана второго отряда у вас не поучится и за следующую тысячу лет!

— Весомо, — вырвалось у Бьякуи, и Рэнджи за его спиной снова прыснул от смеха.

— А второе, — арранкар скрестил на груди руки, гордо вскинул подбородок и воззрился на старейшего воина в Сообществе Душ. — Угадайте-ка, из-за кого недавно Айзен лишился Хоугиоку и будет теперь вынужден безвылазно сидеть в Уэко Мундо еще несколько столетий? А? Даю подсказку — он в этой комнате, маленький рост, голубые глаза, легкая небрежность в прическе…

— Не может быть, — пробормотала первой Сой Фон после еще одной минутной паузы.

— Это ты мне говоришь, несравненная моя? — как всегда не замедлил с ответом Нацу. — Уж придется тебе поверить на этот раз. Хотя бы сегодня твой муженек все-таки сгодился на что-то большее, чем вкусный обед! А тем, кто по-прежнему не верит — могу предложить спросить у Урахары. Мне почему-то кажется, что Киске-кун сумеет подтвердить вам мои слова очень быстро, — на последней фразе в глазах у 78-ого сверкнули странные задорные огоньки. — Что скажете на это, Ямамото-сама?

Ожидание окончательного вердикта прошло в глубокой тишине, поскольку это решение, похоже, было по-настоящему интересно каждому из присутствующих. Старик Генрюсай буравил меня своими глазами-углями, скрытыми в крохотных щелочках на морщинистом лице, а я стоял с немеркнущей дурацкой улыбкой и чувствовал, что вот-вот взвою от страха. Проколоться так сильно в самом конце, никак не входило в мои первоначальные планы, и вот теперь хэппи-энд зависел исключительно от решения этого дедушки, не славившегося в каноне добротой и пониманием.

— Ну что же, — выдохнул, наконец, Ямамото. — Из всего того, что я узнал и увидел сейчас, мне остается сделать лишь один возможный вывод. Шайтано Нацу, — подавить всякое подобие дрожи в коленях у меня получилось лишь еле-еле. — Вы и ваши способности опасны для Сообщества Душ настолько, что вас следует немедленно уничтожить.

Старик ненадолго смолк, а я уже внутренне засветился о радости, поскольку артист из первого капитана был довольно паршивый.

— Да, уничтожить. Или все-таки попытаться контролировать.

Общий вздох из смешанного удивления и облегчения, раздался не только справа от меня и из-за спины, но и неожиданно еще и слева.

— И я рискну попробовать сделать именно это. Если, конечно, не встречу в этом вопросе резкого сопротивления со стороны других капитанов или Совета Сорока Шести.

Ямамото обвел всех взглядом, но никто из присутствующих старших офицеров не озвучил вслух призыва немедля порубить меня на неравномерные ломти. Были, конечно, еще и другие, но почему-то за Зараки и Хицугаю у меня имелась определенная уверенность, а относительно Маюри я совершенно не волновался. Не до меня ему будет в самом ближайшем времени.

— Вопрос с Советом могу взять на себя, — озвучил я свое предложение.

— Этот момент мы еще проработаем, — заверил меня Ямамото. — И в дополнение ко всему вышесказанному, я назначаю капитана Сой Фон ответственной за меры по контролю и сдерживанию нашего нового гостя.

Может быть, мне это только лишь показалось, но, похоже, Генрюсай искренне забавлялся, озвучивая такую постановку вопроса с моей «легализацией».

— Спасибо вам, Генрюсай-доно! Сой-тян! Мне разрешили остаться! — и, сграбастав в свои объятья начальницу отдела тайных операций, все еще пока немного оторопевшую от случившегося, я с радостным видом закружился по залу.

— Нацу! Прекрати! Все смотрят!

— Пусть, молча, завидуют!

Завершив очередной пируэт, я оказался вновь перед столом Яма-джи и, игнорируя не слишком-то активные попытки Сойки вырваться, вытащил свободной кистью из-за пазухи толстую кожаную папку, грохнув ее перед командующим.

— Кстати, Генрюсай-доно, это вам еще один мой подарок. Так сказать, в знак нашего намечающегося сотрудничества. Уверен, вы сочтете многие документы из этой папки очень занятными. Особенно, если будете их перечитывать перед каждой очередной встречей с Советом. Мне почему-то кажется, что в этом случае, ваше общение с данным органом управления будет протекать куда более гладко и эффективно, чем это зачастую бывало ранее.

Пихнув Кёраку локтем в бок, Бьякуя с косой усмешкой покосился на Нацу, шептавшегося о чем-то с Ямамото.

— Меня почему-то не покидает предчувствие, что в ближайшее время нам определенно не придется предаваться унылому и безрадостному безделью…

— Меня почему-то тоже, — почесал подбородок Шунсуй.

— Не надо быть такими пессимистами, господа! — каким-то неведомым образом арранкар уже оказался прямо перед ним, задрав вверх свою лохматую голову. — Ну и, пользуясь случаем! — обратился Нацу уже ко всей аудитории. — Приглашаю всех, кого еще почему-то вдруг не успел позвать, на празднества в связи с моей женитьбой. А если быть точнее, то по случаю моего недавно заключенного бракосочетания и того союза, которому еще только предстоит состояться. Кстати, Бьякуя-семпай, вы уже назначены моим будущим шафером, ни на кого другого Йору-тян все равно не согласится!

И в хаосе, воцарившемся после данного заявления, уже никто не услышал тихий смех, звучавший со стороны массивного резного стола.

Путь в глубокие подземелья под одной из построек Лас Ночес, ничем не примечательной на фоне остальных, был достаточно долог, чтобы успеть еще раз обдумать краткий план действий на ближайшее будущее. Спускаясь вниз по мраморным ступеням, Айзен в своей привычной манере прокручивал в голове все этапы того, что уже вскоре должно было начаться. Несмотря на полный крах основного плана и невозможность реализовать теперь тот, что числился запасным, владыка Уэко Мундо по-прежнему не сомневался в своем конечном успехе. Да, у него возникли большие трудности, но они не были непреодолимы. Он лишился Хоугиоку и, вероятно, лояльности большей части собственных войск, но зато сумел сохранить свое положение в цитадели и нейтральное отношение с другими ее обитателями. Фактически, никто и не лишал его прав и полномочий правителя Лас Ночес, а постоянное присутствие поблизости Вандервайса ни на что всерьез не влияло. Конечно, немного странным выглядело окончательное исчезновение Гина, но это была несравнимо малая цена за то, что одновременно с ним крепость покинул еще и нумерос 78. В этот уже раз, вероятно, очень надолго.

За столетия подготовки у Айзена накопилось немало данных и разработок. Попытаться воссоздать Хоугиоку или вообще сотворить нечто другое — стало бы вполне разумным следующим шагом. В конце концов, сорванный план давал Соске неожиданную возможность по-иному взглянуть теперь на свои действия, отыскать ошибки, просчитать различные варианты и двинуться к желанной цели по новой непроторенной дороге. Если все пойдет, как и нужно, то через какое-то время Вандервайс, наверное, даже вернет ему силы Кьёка Суйгетсу. Как казалось Айзену, арранкар, восстановивший свой разум, вполне поверил в его небольшое «представление», разыгранное в тронном зале. А значит, теперь лишь требовалось некоторое время поддерживать эту игру, вживаясь в непривычную роль. Каких-нибудь лет десять, а может быть пятьдесят, в Уэко Мундо это все не имело такого критического значения. Как раз хватит времени на подготовку новой стратегии, параллельно изображая из себя смирившегося с Судьбой диктатора и начинающего семьянина. Губы Соске невольно сами собой изогнулись в улыбке. Да, он прекрасно умел играть в эти игры и без поддержки своего занпакто, а потом… Потом уже будет видно. А вот сейчас особенно важно было убрать подальше от посторонних глаз некоторую часть своих самых занятных архивов.

Отворив дверь и шагнув в арку прохода, Айзен остановился, пораженно оглядываясь по сторонам. Вместо привычного полумрака, хранилище было залито приятным желтым свечением кидо-фонарей под потолком. Квадратные короба «электронных» хранилищ информации и стеллажи с другими, более материальными, носителями данных, некогда возвышавшиеся вдоль дальней стены, исчезли все без остатка. Вокруг большого, но невысокого стола, появившегося в центре комнаты, были составленным кругом несколько удобных диванов. Сидевшие на них существа как раз обернулись к Соске, сделав по приветственному жесту.

— Канаме? — удивленно выдохнул Айзен. — Вандервайс?

— Как видишь, — пожал плечами бывший нумерос 77 и, отхлебнув что-то горячее из чашки, передвинул одну из фишек на разлинованной игральной доске, лежавшей перед ним и бывшим капитаном.

— Но что вы… Как вы…

Не успевая задавать вслух вопросы, Айзен сам находил на них ответы. Охранная кидо-сеть, наложенная на помещение, не могла сработать, потому что у Тоусена был в эту комнату свободный допуск. Хозяин Лас Ночес сам разрешил ему хранить здесь кое-какие свои документы и тому подобную мелочь, не сочтя подобное угрозой в те далекие дни.

— Мои терминалы, что с ними?

— Отдали Заэлю, — не отрываясь от игры, откликнулся Вандервайс. — Он все жаловался, что его лаборатория периодически подвергается тотальным разрушениям, и в связи с этим он теряет результаты всех проведенных исследований. Вот мы и решили с Канаме-куном, что раз с идеями господства над миром ты завязал, то и эти «банки данных» тебе больше не понадобятся. А уж Заэль с их помощью свое резервное хранилище сам обустроит.

— Вы что?! Вы отдали мои терминалы и информацию, что на них содержалась, Заэлю?! — убито прохрипел Айзен шепотом, внутренне похолодев.

Только от одной лишь мысли о том, что сможет натворить этот розововолосый ученый-маньяк, дорвавшись до некоторых запретных разработок, изложенных во всех деталях в памяти «цифровых» хранилищ, Соске сразу же стало дурно.

— Только не считай нас законченными самоубийцами, — рассмеялся в ответ арранкар. — Мы, конечно же, предварительно потерли все данные, что были в памяти этих хранилищ. Или уничтожили жесткие диски там, где это не получилось. Заэлю и тех, что остались, хватит на первое время.

— А, — облегченно выдохнул Айзен, но тут до него дошел весь смысл сказанного.

Не говоря больше ни единого слова, повелитель Уэко Мундо развернулся и вышел за дверь. И, несмотря на то, что горькая обида от очередной неудачи буквально душили его и продолжать сдерживать себя в руках, было невероятно трудно, Соске все-таки справился со своими эмоциями. В конце концов, это тоже не было полным поражением. Пусть не десять лет, не пятьдесят, а сто или двести. Какая уже, к дьяволу, разница? Уж кто-кто, а он-то точно справится с такой задачей.

Прошло несколько минут, после ухода Айзена, прежде чем Тоусен, наконец, двинул свою фигуру и нейтрально заметил.

— А ты действительно жестокий человек, Вандер-кун.

— Предусмотрительный, — поправил арранкар бывшего шинигами. — Долгое время жил в непосредственной близи от ходячей аномалии хаотического содержания. Пришлось подстраиваться, а отвыкнуть уже непросто. Но, между прочим, Канаме-кун, что ты сделал со своей частью архива?

— Я долгие годы собирал всякие нехорошие сведения о всех знатных лицах Сообщества Душ, включая тех, кто мог бы стать новыми членами Совета Сорока Шести. Все надеялся, что мне повезет, и эта информация когда-нибудь станет полезной, и ей получится дать настоящий ход, — мрачно поджав темные губы, Тоусен сделал глоток глинтвейна. — Но так и не срослось. Вот и решил отдать их Нацу, раз он собрался окончательно перебраться в Сообщество Душ. И разрешил использовать эти сведения, как ему заблагорассудится, — мстительная улыбка бывшего капитана не укрылась от внимания собеседника.

— И это меня ты называешь жестоким человеком, — рассмеялся Вандервайс и, откинувшись на спинку дивана, еще раз огляделся по сторонам. — А все-таки удобное помещение, и не в курсе о нем почти никто. В целом, я согласен. Заседания нашего закрытого клуба можно будет проводить именно тут. Во всяком случае, пока Апачи-чан о нем не узнает.

— Тогда, я сегодня же сообщу об этом Старрку и Баррагану.

Всплеск от появления в окрестностях магазина довольно мощного и неплохо знакомого источника реяцу, заставил Урахару бросить все гигиенические процедуры и как есть, в банном халате и с зубной щеткой торчащей изо рта, выскочить в коридор, хватая по пути Бенихиме. Как правило, Чоджиро не появлялся в лавке в дневные часы, даже если имел какие-то послания от Ямамото, а значит, случилось, нечто весьма необычное. Тем более, что раньше лейтенант точно никогда не ломился так грубо через расставленную вокруг магазина «сигнализацию», которую Киске проверял теперь ежедневно, после того случая, как в дом неведомым образом сумел пролезть один белобрысый нарушитель.

Вылетев в торговый зал, бакалейщик застал там Тессая и Сасакибе, уже обменивавшихся приветствиями. При этом вид у действующего офицера Готея действительно был каким-то необычным. Лейтенант выглядел куда более строго и манерно даже, несмотря на свою всегдашнюю сухость и вежливость.

— Урахара-сан, Тессай-сан, — заговорил Чоджиро с подчеркнутым официозом в голосе. — Шихоун-сама, — последний полупоклон был предназначен черной кошке, развалившейся на прилавке и с интересом наблюдавшей оттуда за всем происходящим. — По личному поручению командующего сил Готей-13 Ямамото-сама и действуя в рамках приказа Совета Сорока Шести, я уполномочен передать вам, что на сегодняшнем заседании члены Совета приняли решение о вашем помиловании, полном прощении и отмене всех санкций, связанных с приговором, несправедливо вынесенным вам более ста лет назад.

— Ч… ч… чё? — только и смог вымолвить Киске, проглатывая зубную пасту, вставшую в горле колючим комом, а рядом с ним, с не менее удивленным «Ня?!», чуть было не навернулся со стойки черный пушистый зверек.

— Это официальные бумаги, — Сасакибе тут же вручил Тессаю три запечатанных конверта, извлеченных из папки с гербовым знаком. — Как я уже сказал, решение Совета вступило в силу. Вы больше не считаетесь беглыми преступниками, вам предоставлен свободный доступ в Сообщество Душ, и вы также вправе потребовать любую форму возмещения за причиненные вам неудобства.

— Чоджиро, что происходит? — выдавил, наконец, из себя Урахара.

Лейтенант тяжко вздохнул, но сохранил маску беспристрастного исполнителя.

— Кроме того, Совет намеревался назначить вам испытательный срок, но это мера не будет применена, поскольку, взяв в дальнейшем всю ответственность за происходящее на себя, данное ограничение попросили отменить капитан Сой Фон и глава недавно образованного аристократического дома Нацутори.

— Няка?! — хрипловатый голос животной ипостаси Йоруичи полный неверия сбил Урахару с собственной мысли, в целом, звучавшей практически точно также.

— А-а-а… — протянул торговец, собираясь уточнить одну подробность, но Сасакибе сумел его опередить.

— Да, вам он, скорее всего, известен под именем Нацу, — сделав еще один вздох, Чоджиро добавил. — И да, мы знаем, что он пустой.

— Но…

— Простите, но у меня нет времени. Я должен доставить соответствующие сообщения о помиловании бывшим капитанам Шибе, Хирако, Айкаве, Оторибаси и Мугуруме, а также лейтенантам Ядомару, Куна и Усёда, — пояснил офицер. — Уверен, все интересующие вас вопросы вы сможете задать уже в Сейретее уполномоченным лицам или же при личной встрече напрямую самому Нацутори-сану.

Легкий ветер, поднявшийся после исчезновения Сасакибе, еще довольно долго шелестел страницами журналов в лотке со свежей прессой. В щель из-за двери подглядывали Уруру и Дзинта. Тессай задумчиво чесал затылок, разглядывая врученные ему конверты.

— Хм, занятно конечно, — пожевал губу Киске. — Но… Зачем ему это нужно было?!

Острая догадка внезапно поразила торговца, но обернувшись, Урахара обнаружил лишь опустевший прилавок.

— Йо-ру-ичи-сан, — по слогам пробормотал бакалейщик, но вновь открывшаяся дверь отвлекла его внимание.

— Полагаю, у нас были гости? — Хоугиоку вплыла в помещение невесомой походкой.

— Да, — уже не так деревянно, как раньше, улыбнулся ей Киске. — В кои-то веки, хорошие новости… Кажется…

— Это же просто замечательно, — заметила его собеседница. — А я как раз хотела порадовать всех своей собственной новостью. Помните вашу просьбу помочь вам с текущими делами, которую вы проронили вчерашним вечером, Урахара-сан? И недавно я придумала, как можно повысить продажи в вашем чудесном магазинчике.

— Да неужели? — с опаской переспросил Урахара.

— Что же вы хотите предложить, Хоугиоку-сама? — тут же подался вперед Тессай.

— Вы знаете, мне совершенно случайно встретилось такое понятие, как «скидки».

— Скидки? — дрожащим голосом уточнил торговец.

— Да. А еще ведь здесь, в мире живых, есть такая интересная вещь, которая, кажется, называется «распродажа»…

Праздничные флаги и яркие бумажные фонари, украшавшие большие распахнутые ворота нового поместья, раскинувшегося на некогда заброшенной территории Сейрейтея, явно и недвусмысленно указывали всем случайным прохожим на то, что сегодня во владениях молодого клана Нацутори намечается грандиозное событие. Ближе к полудню к воротам пешком и в закрытых паланкинах стали прибывать первые важные гости из числа высшей аристократии и старших офицеров Готей-13, которых на некотором удалении от дома в уютном парке уже ожидала большая площадка с изысканно накрытыми столами, резными скамейками и несколькими причудливо украшенными беседками. Расторопные слуги, нанятые специально для званого вечера, суетились вокруг высоких гостей, почти не обращая на себя внимания. Впрочем, многие из приглашенных шинигами и сами вполне успешно справлялись с тем, чтобы не остаться голодными или без желаемых напитков. Женская половина общества щеголяла друг перед другом роскошными и дорогими нарядами. Мужчины, в большинстве своем, остались верны привычной для них черной форме, лишь немного «расцветив» ее яркими поясами и прочими мелкими украшениями.

Хозяин мероприятия, облаченный в сапфирное суо, перемещался между всеми группками гостей, чтобы случайно не обделить кого-нибудь своим непосредственным обществом. А его лохматые платиновые вихры постоянно мелькали то там, то здесь, привлекая к себе повышенное внимание. Сдержанные официальные поздравления чередовались куда более дружескими «подколками», а гора из подарков на отдельном столе в тени деревьев неумолимо росла, грозя занять в скором времени еще один или даже два.

— Бьякуя-семпай! Я уже думал, вы, после вчерашнего, решили появиться аккурат к началу церемонии, — новая небольшая группа гостей еще только появилась на поляне, а неутомимый арранкар уже нарисовался у них на дороге.

— Нет, мы планировали прийти к началу, но пришлось задержаться, — ответил капитан шестого отряда и с недвусмысленным вздохом кивнул к себе за спину.

— О, понимаю вас, — расплылся в улыбке Нацу.

— Зачем я вообще сюда попё… — Ичиго, к которому и относилась предыдущая часть беседы жениха и шафера, как раз получил локтем под ребра от Рукии и замолчал на середине недосказанной фразы.

— Исключительно потому, что Рэнджи оказался занят, и искать кого-то еще, у меня не было времени, — припечатала рыжего наследница клана. — А приходить на подобный прием в одиночестве для девушки из благородного семейства не слишком красиво, знаешь ли. Хотя, я ведь предлагала тебе с ним поменяться…

— Ну уж нет, спасибо, — переменившись в лице, замотал головой Ичиго.

Печальная судьба лейтенанта шестого отряда заключалась в том, что на последнем заседании Женской Ассоциации шинигами внезапно выяснилось, что у одной из девушек возникли определенные трудности с поиском кавалеров для церемонии предстоящей свадьбы Нацутори, приглашение на которую получили все участницы общества, причем как лично, так и для всего коллектива. Как-то так получилось, что у Куротсучи Нему ни одного подходящего кандидата поблизости не наблюдалось. А потому, быстро составив список «жертв», подходящих по возрасту и статусу, совет Ассоциации путем жеребьевки определил «счастливчика», которым и оказался лейтенант Абараи. Мнение Рэнджи о внезапно привалившем счастье, разумеется, никто не спрашивал. И потому Рукии, которая из женской солидарности сама и внесла Абараи в список, срочно понадобилась замена.

— Думаю, поздравить меня вы сегодня еще все успеете и не раз, а потому позвольте я вас сначала поприветствую, а потом ненадолго оставлю, — громко кашлянув, обратил на себя внимание Нацу. — Итак, я очень рад вас всех видеть и спасибо, что откликнулись на мое приглашение. Кучики-сама, Шиба-химе, Кучики-химе, — каждому из названных лиц досталось от арранкара по церемонному поклону. — Ну и тебе, Ичи-кун привет, конечно.

— Знаешь, Нацу-кун, проигнорировать твое приглашение было бы, по меньшей мере, непростительной глупостью, — откликнулась Куукаку, облаченная сегодня в необычно скромный для себя наряд и державшаяся под руку с капитаном шестого отряда. — К тому же надо же, — весело усмехнулась глава возрожденного дома Шиба, — надо же кому-то будет проследить за тем, как этот балбес Генджи справиться с праздничным фейерверком, заказанным тобою на вечер.

— Уверен, у него все получится, — улыбка Нацу стала заметно шире. — Я уже распорядился не наливать ему и его команде больше ведра за час. И пообещал, что в случае их неудачи вечер вполне можно будет закончить шикарным свиным шашлыком.

— О, это должно подействовать, — согласилась Шиба.

— А я бы, признаться, не отказался от прожаренного мяска и под хороший фейерверк, — с «безобидным» видом бросил Бьякуя якобы в сторону.

— У нас вроде бы и так неплохой выбор сегодня, и все к вашим услугам, Бьякуя-семпай, — заверил капитана Нацу. — Только, пожалуйста, не забудьте, что вы еще будете мне нужны для исполнения определенных формальностей в течение самой церемонии.

— Об этом можешь не волноваться.

— Вот и славно! Прошу вас, проходите и отдыхайте. Думаю, мои драгоценные невесты уже скоро должны объявиться. Вот, только одно еще, — пустой резко обернулся к временному шинигами. — Ичи, будь другом. У нас здесь сегодня событие солидное, поэтому хотя бы до середины вечера не устраивай драки с другими гостями, кем бы они ни оказались.

— На что это ты намекаешь? — насупился Ичиго. — Я вообще-то…

— И замечательно, — не стал дослушивать арранкар. — Просто мало ли что. У нас здесь среди пришедших уже, как минимум, Кен-чан имеется, но и другие еще должны подойти. Ты ж пойми, я-то — добрый, я все прощу, а вот ненаглядные зазнобушки мои могут и обидеться на срыв церемонии. И не на шутку.

— Не волнуйся, Нацу-кун, — заверил жениха Бьякуя, и хитро покосился на свою спутницу. — Я уверен, Куукаку-химе присмотрит за Ичиго. Он ведь все-таки ее родственник.

— Вот спасибо тебе, Бьякуя, — ядовито хмыкнула Шиба в ответ.

— Мне-то за что? — не остался в долгу Кучики. — Нацу благодари.

— Не беспокойтесь, Нацутори-сан, — обратилась к пустому Рукия. — Я тоже внимательно буду за ним приглядывать.

— Эй! Хватит делать вид, что я какой-то неуравновешенный хулиган или маньяк, — нервно буркнул Ичиго, мрачно следивший за развитием беседы.

— Ичи, тебе напомнить нашу первую встречу? — спросил Нацу, уже «отчаливая» куда-то в сторону других гостей. — Ты меня убить пытался кухонным тесаком! Дважды!

— Хм, занятное совпадение, — заметил Бьякуя со скрытой поддевкой. — Я тут, Ичи-кун, что-то вспомнил нашу с тобой первую встречу…

— А я — нашу, — тут же добавила наследница дома Кучики, сверкнув веселыми огоньками в глазах, от чего рыжий так и остался стоять с раскрытым ртом.

— Акон-сан, рад, что смогли вырваться, я слышал у вас нынче очень плотный график!

Третий офицер двенадцатого отряда, прервав беседу с лейтенантами Кирой и Сюхеем, покосился на возникшего рядом блондина скептическим взглядом.

— А все благодаря кому, Нацутори-сан?

— Я передам аудитору Косигану вашу искреннюю благодарность, — без всякого стеснения рассмеялся Нацу в ответ.

— Уж передайте, — с улыбкой кивнул ученый.

— Так получается, капитана Куротсучи уже окончательно сняли? — не без интереса уточнил у Акона Кира.

— Официально еще не объявлено, — пожал плечами научный специалист. — Но де-факто, этим утром его прямо из бараков забрали представители третьей дивизии онмицукидо.

— Вот как? — задумался Сюхей.

— Да, приговор Совета был окончательным. Но скажу вам вот что, после той нервотрепки, что была у Маюри последние пару месяцев сто лет заключения в Улье Личинок, должны показаться ему райским отдыхом, — невольно улыбнувшись собственным воспоминаниям, Акон посмотрел на недоверчивые лица офицеров и для убедительности добавил. — Когда его уводили, у него был такой блаженный вид, что я подумал, он принял какой-то из экспериментальных препаратов. Но потом проверил хранилища, все оказалось на месте. А еще Маюри чуть ли не со слезами на глазах неустанно бормотал о том, что как же хорошо, наверное, будет в тюрьме, где никто не станет доставать его ни с какими проверками и прочей бухгалтерией.

На последних словах рогатый шинигами снова с усмешкой покосился на Нацу, стоявшего по-прежнему рядом с самым довольным видом.

— И кого же назначат на его место? — снова задал вопрос Изура.

— Пока никто не знает…

— Скажу вам по секрету, один достойный кандидат на эту должность все-таки имеется, — заговорщицким шепотом поделился арранкар с шинигами. — И возможно вы даже увидите его сегодня здесь. Но прежде, чем это случится, обязательно попробуйте вот те закуски. Удивление легче воспринимается на полный желудок, по себе это знаю.

— Мацумото-сан, мне казалось, вы говорили, что будете не одна?

Вопрос капитана четвертого отряда, понемногу помогавшей малышке Ячиру уничтожать содержимое расставленных на столе тарелок и пиал, был адресован Рангику, мявшейся с другой стороны столешницы. Несмотря на шикарное платье и соответствующий макияж, настроение лейтенанта десятого отряда можно было смело назвать не предвещающим ничего хорошего. Причем, вероятно, какому-то одному конкретному человеку.

— Собиралась, Унохана-сама, — мрачно ответила Мацумото. — И кто-то у меня еще получит по наглой лисьей моське за свое опоздание…

Зараки с безрадостным видом уныло вздыхал и зевал рядом с Рецу, крутя головой, но тут его взгляд зацепился за одного из гостей.

— О! Ичиго пришел!

— Не надо, — мягким «железным» голосом попросила Первая из Кенпачи, не оборачиваясь.

— Я только поздороваюсь…

— Не надо, — попросила Рецу еще раз.

— Но скучно же, — недовольно буркнул Зараки.

— Об этом, Кен-кун, ты сильно не переживай, — лохматая голова, вынырнувшая из-под руки у капитана, и один из синих глаз весело ему подмигнул.

Первый лист большого блокнота в руках у Нацу был украшен каким-то длинным списком, расчерченным вниз наподобие турнирной таблицы.

— На Кубок Свадьбы я тебя уже записал, — заверил арранкар Зараки.

Прикрыв Нацу рукавом от своих спутниц, Кенпачи склонился чуть ниже.

— А-а-а? — взгляд капитана отыскал в толпе гостей того, чья голова была украшена белыми костяными заколками.

— Да, конечно, — отозвался пустой. — Он тоже участвует. Только он об этом еще не знает.

На лицах Зараки и Нацу синхронно расползлись совершенно зеркальные улыбки полные радостного предвкушения.

Примерно в это же время, но чуть в другом месте, в одной из комнат на втором этаже небольшого особняка, отстроенного в традиционном стиле, шли активные сборы.

— Йоруичи-сама, — в который раз послышался из-за двери голос Сой, уже давным-давно собравшейся к выходу. — Мы опаздываем.

— Да, сейчас! Сейчас!

Судя по грохоту, раздавшемуся следом, заявление, сделанное Шихоуин, было несколько преждевременным. Не в силах сдерживать любопытство, капитан второго отряда шагнула вперед и, слегка отодвинув перегородку, заглянула в щель. А Йоруичи, собиравшая в это время с пола содержимое рассыпавшейся шкатулки с «праздничными» украшениями, врученной ей накануне Нацу, никак не могла отделаться от мысли, как это она в итоге оказалась в подобной ситуации. А ведь еще вчера утром, Йоруичи явилась в этот дом с четким намерением «обыграть» соглашение, заключенное между ней и одним мелким нумеросом, таким образом, чтобы хотя бы на время оттянуть исполнение части своих обязательств. Потому как было это, ну совершенно не к месту!

Своего оппонента в предстоящем споре бывшая глава дома Шихоуин отыскала на новой роскошной кухне, занятым процессом приготовления завтрака, аппетитно скворчавшего на сковородке. Увидев в дверях свою гостью, Нацу тут же расцвел на глазах, при этом радуясь ее появлению настолько сильно и искренне, что именно в тот момент Йоруичи кольнуло какое-то странное чувство.

— Йору-тян! А я вот думал, может, ты зайдешь! Даже вот завтрак с запасом сготовил!

— Ты ждал меня? — немного удивилась Шихоуин, которая несколько часов назад и сама не была уверена, что нагрянет в это поместье.

— Нет, просто я в тайне всегда с надеждой жду, что мне нанесет внезапный визит какая-нибудь золотоокая красавица, — и, весело блеснув своими голубыми глазенками, арранкар обернулся обратно к плите и с немеркнувшим энтузиазмом стал аккуратно перекладывать что-то из сковородки на большую тарелку. — А вообще, в принципе, я подозревал, что ко мне Сой-тян может присоединиться. Она как раз сегодня переезжает сюда ко мне, но видимо пока не появится. Только к обеду если. Так ты омлет будешь? С ветчиной, с перцем сладким, с зеленью.

— Нет, спасибо, — вырвалось у Йоруичи, впрочем, есть ей действительно не хотелось.

— Очень жаль, но значит, мне больше достанется, — ответил на это Нацу, водружая блюдо на большой обеденный стол в центре кухни. — Да ты присаживайся, чувствуй себя как дома. Собственно, почему бы и нет?

Рассмеявшись собственной игре слов, пустой уже юркнул куда-то вправо, и пока девушка только дошла до стола и уселась на отодвинутый стул, вернулся обратно с парой высоких стаканов и белой молочной бутылкой.

— О, а я смотрю, ты о моем подарке не забываешь? — заметил Нацу, разливая молоко по стаканам и подвигая один своей гостье.

Прозрачную сферу с кроваво-красной розой Йоруичи и вправду принесла с собой, вертев ее до этого то так, то эдак в руках, и чувствуя странное, давно не испытываемое, чувство волнения. Совсем как сто или даже более лет назад.

— Я надеюсь, ты принесла его не для того, чтобы отдать? — неожиданно опередил девушку Нацу, вооружившись странной двузубой вилкой и замерев над тарелкой, смерив Йоруичи наигранным «подозревающим» взглядом.

— Вообще-то, Няка-кун…

Почему-то простые, и даже уже отрепетированные, слова не желали вырываться из горла. Смущение и оторопь от него, подавили другие эмоции Шихоуин. Почему-то только здесь и сейчас она поняла, насколько это будет неправильно попытаться обмануть или просто шутливо «обыграть» своего собеседника на каких-нибудь противоречиях в договоре. Она ни на секунду не сомневалось, что у нее получится это, но… Проделывать это с Нацу было как-то… неправильно. Нет, Йоруичи прекрасно понимала, что этот паренек не так наивен и прост, как пытается всем казаться. Но все равно, вспоминая все его искренние взгляды, обращенные на нее, и слова, сказанные лишь ради самого удовольствия сделать приятный комплимент, Йоруичи почему-то не могла перешагнуть через эту «преграду», внезапно возникшую у нее на пути.

— Поня-я-ятно, — протянул, тем временем, Нацу и вонзил вилку в непочатый омлет.

Подняв на арраканара взгляд, Йоруичи попыталась привычно улыбнуться, но в этот раз у нее получилось сделать лишь некое робкое подобие своей беззаботной усмешки.

— Знаешь, — сказал на это Нацу, поджав губы и скорчив «умную рожицу». — А ну и ладно!

— Что?! — чего-чего, а такой реакции девушка точно не ждала.

— А что?! — ничуть не стесняясь, ответил пустой. — Я же с самого начала подозревал, что это будет гиблой затеей. Каждая кошка гуляет сам по себе, а потому большого шока у меня такой поворот бы не вызвал ни на одном этапе. Не буду врать, что «не очень-то и хотелось», поскольку хотелось очень даже очень, но в том-то и суть. Разве бы были мои чувства настоящими и искренними, не сумей я задавить свое мужское эго, понимая, что просто взять и отпустить — будет лучше, в первую очередь, именно для тебя. Конечно, бедняжка Сой вполне может расценить твой отказ как очередную своеобразную форму предательства. И к тому же получится, что ты действительно оставишь ее один на один с таким кровожадным монстром, как я. Но! Я же, в конце концов, не хочу принуждать кого-то силой или использовать неаккуратно данное обещание, чтобы заставлять девушку провести в неприятном ей положении какую-то часть своей жизни. До «окончания жизни» мы замахиваться сразу не будем, — уточнил в конце арранкар.

— То есть, ты просто… — странно, но кроме неверия в то с какой легкостью Нацу открыто заявил о своем согласии на аннулирование сделки, уже после того как выполнил свою часть, к чувствам Йоруичи здорово примешивались в равной степени обида и стыд.

— Все верно, — печально, но все же радостно кивнул ей блондин. — К тому же, думаю, нам и с Сой-тян вдвоем будет совсем неплохо. А лет через пятьдесят, когда она окончательно превратиться в зрелую красивую женщину, то это легко сможет скрасить мне все, чего я лишился сейчас, — последнее замечание бывшего нумероса плеснуло в коктейль эмоций Йоруичи неожиданно большую и обжигающую порцию ревности. — А, кроме того, ты знаешь, была у меня с самого начала шальная мыслишка не требовать нашей помолвки немедленно, а оставить за собою право взыскать этот «долг» когда пожелается. Или даже оставить решение этого вопроса за одной маленькой пчелкой. Мне почему-то казалось, что возможность немного распоряжаться судьбой своего идола и кумира будет для Сой неплохим подарком на первую годовщину, а?

— Оставить это решение за Сой Фон? — вопреки собственному желанию в голосе Йоруичи появились удивленные нотки от того, что представив себе подобную ситуацию, оборотень на пару секунд впала в ступор, пытаясь представить себе реакцию капитан второго отряда на подобную новость. Причем, если бы от кого-то другого это и прозвучало бы шуткой, то в случае с Нацу можно было не сомневаться в правдивости. — Няка, ты что, и вправду..?

Хрустальный шар в ладонях у Шихоуин мягко засветился красноватым сиянием, еще больше удивив своим неожиданным поведением собственную хозяйку. С момента встречи на берегу лесного озера и вручения этого подарка, Йоруичи немало времени провела, пытаясь разгадать на какую же из ее эмоций «запрограммирована» эта чудесная сфера. Но все ее попытки оказались тщетны, ровно до этого момента.

— Ого! — еще радостнее заулыбался Нацу. — Йору-тян, а в этот раз мне, похоже, удалось по-настоящему тебя удивить.

— Ах, так! — выражение лица бывшего капитана онмицукидо вдруг резко приобрело черты вышедшего на охоту хищника. — Тогда моя очередь удивлять. Я вот тут только что подумала и решила. Раз ты готов даже отказаться от нашего договора ради меня, то и на все остальное ты тоже ведь согласишься?

— Э-э-э… Это логическая ловушка? — настороженно уточнил арранкар.

— Нет, это мое решение, — отрезала Йоруичи. — Наша помолвка состоится завтра. И мне все равно как ты это организуешь. И то, как ты дальше будешь выкручиваться ближайшую сотню-другую лет, мне тоже совершенно безразлично, — «добрый» взгляд довольной пантеры, перехитрившей глупенького пустого, заставил Нацу поежиться. — Но уж весело будет точно. Как минимум, мне.

И осушив стакан с молоком, Йоруичи с гордым видом покинула кухню, оставив Нацу жевать остывший омлет. Потом был суматошный день, проведенный в компании Сой, которой бывшая наставница помогала с переездом, попутно вдоволь поиздевавшись над Омаэдой. Краткосрочный визит в мир живых, чтобы быстро забрать оттуда свои кое-какие мелочи. Заикающийся Урахара, ошарашенный новостью о женитьбе до маловменяемого состояния, и много таких же приятных моментов, вплоть до неожиданного вечернего появления Богини Скорости в поместье Кучики с целью немного покуражиться, но закончившегося вполне дружескими посиделками с хорошим выбором изысканных вин.

Но потом наступил следующий день, и Йоруичи вдруг поняла, что теперь-то пути назад у нее уже точно нет…

Тяжело вздохнув еще раз, девушка с грохотом водрузила шкатулку обратно на столик, и покосилась на дверь.

— Может быть, уже поможешь мне, а не будешь там просто стоять? Это все-таки твоему мужу нужно новую невесту во всей красе представить, а не наоборот.

Услышав это, Нацутори Шаолинь, зардевшись румянцем, еще шире приоткрыла дверь и прошмыгнула в комнату, смущенно улыбаясь.

Капитаны и главы других Великих, а также большинства средних и мелких семейств продолжали прибывать с завидной регулярностью, и бегать между многочисленными духами, одаряя вниманием каждого, становилось мне все труднее. В какой-то момент я понял, что уже окончательно завис у высокой арки, предварявшей «парадный» вход на площадку, и только и успеваю, что приветствовать новых гостей, иногда беззастенчиво подглядывая в распечатку с фотографиями, подсунутую мне сегодня утром умницей Сойкой. Выучить весь высший свет Сейретея в лицо и по имени я как-то еще не успел.

Появление Кёраку и Укитакэ немного разбавило этот цейтнот. К тому же потом прибежал лейтенант Тетсузаимон и, делая странные телодвижения, минуту три пытался изложить нам мысль, суть которой заключалось в том, что нужно срочно убрать табличку у входа в поместье, запрещающую вход собакам без поводка и намордника. Каюсь, забегался я к тому моменту настолько, что и не сразу сообразил, к чему это все устроил второй офицер Камамуры. И долго ржал, когда таки дошло. Но табличку лейтенанту убрать разрешил и даже извинился пару раз, когда он появился вновь вместе уже с капитаном.

Примерно к двум часам, гудящую толпу гостей обдало зловещим ветерком, и в небе над поместьем раскрылась пасть гарганты. Вид довольно крупной группы арранкаров в торжественных белых нарядах, спускающихся по заранее заготовленному мною трапу, произвел на многих шинигами чарующее впечатление. Впрочем, все собравшиеся были в курсе относительно того, к кому же в гости они пришли, а я в свою очередь не пригласить своих старых друзей и знакомых никак не мог. Жаль, конечно, что Айзен и Тоусен отказались прийти, но с другой стороны помилования им, в отличие от Ичимару, на днях «отмазанного» не без моего участия, никто не давал, так что появление разыскиваемых преступников на свадьбе командующей отдела сверхсекретных операций выглядело бы чересчур эпатажно даже на мой непритязательный вкус.

«Выравниватели духовного фона», заказанные у двенадцатого отряда неделю назад, и намедни смонтированные по периметру поляны, работали как часы из швейцарского сыра, а потому серьезного дискомфорта от резонирующей реяцу никто не почувствовал. Новая партия гостей, перездоровавшись со мною, быстренько разбрелась в разные стороны, без особой суеты сводя знакомства со своими вчерашними врагами.

— Признаться, не думала, что их будет столько, — мурлыкающий голос за спиной заставил меня обернуться и замереть, не в силах выразить свой восторг ни словом, ни действием.

Похоже, моя реакция не укрылась от Сойки и Йору-тян, и улыбки девушек стали явно куда довольнее. А мне оставалось лишь неверяще разглядывать двух прекрасных богинь в черных с золотом платьях, совершенно непохожих друг на друга, но при этом идеально подчеркивавших именно те черты характера (и линии фигур!) у каждой, что и было нужно. Зайдя с двух сторон, девчонки очень профессионально взяли свою шокированную жертву в «клещи».

— О чем думаешь, Няка-кун? — задорный голос Йоруичи с легкой перчинкой вернул меня к объективной реальности.

Зажмурившись, я аккуратно взял обеих девушек под руки, и расплылся в непростительно счастливой улыбке.

— Исключительно о том, Йору-тян, какой же я все-таки невероятно везучий засранец! Ну, разве есть еще в каком-нибудь из ближайших миров такой же шкет, которому повезло быть связанным тесными узами с двумя самыми прекрасными созданиями во Вселенной?

Мой комплемент вызвал на щеках у Сойки легкий румянец, в который раз заставляя меня порадоваться и восхититься скрытым чертам характера бывшей Фон. Но вот Йоруичи к подобному обращению была куда как привычнее.

— Маленький наглый льстец, — усмехнулась золотоглазая, расправляя своими точеными пальцами какую-то складку на моем воротнике.

— Нацу-кун, похоже, ты потрудился на славу, — Вандервайс вместе с почти сиявшей Апачи, как раз приблизились к нашей троице.

— О, Вандервайс-сама, мое почтение!

Пока мы с Ванюшей чинно расшаркивались, наши спутницы сыграли в какие-то свои женские «гляделки», после чего Апачи чуть более надменно вскинула подбородок и еще крепче вцепилась в руку своего кавалера, а я вдруг почувствовал, как ко мне с обеих сторон приятно прильнули два замечательных девичьих стана.

— Я, помнится, так и не получил возможности вас представить друг другу ранее. Нацутори Шаолинь и Нацутори, в скором времени, Йоруичи — похитительницы моего сердца, сна и покоя, во всех иносказательных и куда более приземленных смыслах. А это мой хороший друг и бывший командир Маджеро Вандервайс. Большой пустой в Лас Ночес!

— Э, не перегибай так сильно, дружище. Я всего лишь скромный нумерос 77, - отозвался бывший вастер-лорд, детально рассмотрев за это время моих ненаглядных и одобрительно мне подмигнув. — Моя спутница и близкая подруга Эмило Апачи, — сразу же добавил Ваня, с заметной теплотою в голосе представив арранкарку, и покосившись на разноглазку.

— Очень приятно, наконец-то, встретиться с теми, кому удалось хоть немного взять под контроль этого маленького негодяя, — проворковала Апачи. — Но не будем слишком долго отвлекать ваше внимание, правда, милый?

— Конечно, — согласился Вандервайс, — я думаю, наговориться сегодня мы еще успеем вдоволь, Нацу-кун.

— Разумеется, я застолбил за вами место за главным столом, — ответил я, ощутив почему-то что-то нехорошее, медленно разлившееся в воздухе.

— Няка-кун, — шепот Йоруичи, раздавшийся почти внутри моего левого уха, имел довольно необычный оттенок. — Скажи, пожалуйста, между тобой и этой Апачи что-то было?

— Радость моя, с чего ты взя… — только начал оправдываться я, вздрогнув от такого резкого перехода, как голос Сойки справа окончательно заставил меня похолодеть.

— Нацу, ты только сразу честно ответь, и больно почти не будет…

— Мацумото!

Капитан Хицугая, чудом вырвавшийся из-под тщательной «опеки» Хинамори и трех ее подруг, которых она провела на этот вечер, размашистым шагом приближался к Рангику и стоявшему рядом с ней с покаянным видом бывшему капитану третьего отряда.

— Ничего же страшного не случилось, просто пришлось заглянуть к ребятам в Лас Ночес и с ними сразу же сюда, — оправдывался Гин, но услышав окрик Тоширо, тут же обернулся. — Хицугая-кун! Вот уж не думал, что это скажу, но я чертовски рад вас видеть!

— Даже не надейся уйти от темы! — тут же пригрозила Мацумото щурящемуся Ичимару.

— Рангику, что здесь делает этот предатель! — вид Тоширо был не менее грозен.

Крутнувшись туда и обратно несколько раз, Гин явно понял, что оказался между молотом и наковальней. Впрочем, выход из этой ситуации он нашел быстрый и радикальный.

— Кенпачи! Приятель! Как давно мы не виделись! — вскинув руку, заголосил обладатель лисьей улыбки и пулей метнулся через поляну к своему «спасителю».

— Рангику, я жду ответа, — набычившись, рыкнул Хицугая, глядя в спину убегающему Гину и проклиная себя за обещание не устраивать «ничего такого», неосторожно данное Нацу.

— Ну, капитан, — попыталась немного сгладить момент Мацумото. — В конце концов, его же оправдали последним решением Совета, вы и сами знаете…

— Я смотрю, подруга, у вас здесь тоже популярны эти кавайный няки, — заметила высокая блондинка с короткой стрижкой, оказавшаяся поблизости и обратившаяся к Рангику, при этом недвусмысленно указывая на Тоширо.

Судя по белоснежному платью и испускаемому духовному фону, перед шинигами была одна из арранкаров Лас Ночес, приглашенных со стороны Нацу. Однако ее реакция на Хицугаю порядком удивила старших офицеров Готея.

— Тиа Халлибел, — представилась незнакомка. — Тресера Эспада.

— Лейтенант десятого отряда Мацумото Рангику, а это вообще-то мой капитан…

— Надо же, — слегка удивилась Тиа, — а так похож.

— На кого это я еще похож? — хмуро поинтересовался Тоширо.

Но Котаро, появившийся как раз в этот момент рядом с арранкаркой, в узнаваемом гигае самим своим видом ответил на этот вопрос, заодно еще и порядком удивив Рангику.

— Ваш коктейль, Халлибел-сама, — дух-плюс протянул пустой высокий бокал.

— Благодарю.

— Ну что вы, не стоит, — шаркнул ножкой лже-Тоширо, сделав «щенячьи глазки».

— Какая прелесть, — протянула Рангику, начисто забыв о присутствии поблизости своего командира. — Тиа-сан, а у вас там можно еще такого достать?

— Мацумото!!!

— Или сдать своего, — уже приглушенно добавила лейтенант.

— Есть некоторые варианты, — усмехнулась Халлибел, немного расстегивая сверху змейку на своем жемчужном платье и открывая нижнюю половину лица, до этого скрытую под высоким воротником.

— Ты еще какого проклятого бога здесь делаешь?! — внимание Хицугаи, тем временем, переключилось уже на Котаро.

— Э, не горячись, Тоширо-семпай! — вскинул руки, будто бы защищаясь дух-плюс. — Нас Нацу-семпай позвал, мы ж ему тоже все-таки не чужие люди.

— Нас?!

— Да, все здесь, — кивнул Котаро. — Бэнтэро, Шинтаро, Сабуро…

— Ыыыых! — выдохнул сквозь зубы капитан десятого отряда, обреченно оглядываясь по сторонам, безуспешно разыскивая взглядом в пестрой толпе своих раздолбаев-«клонов». — Только бы Хинамори не успела на кого-то из них наткнуться первой…

А беседа Рангику и Тии, идущая в этот момент «поверх голов» Тоширо и Котаро, была прервана появлением рядом капитана четвертого отряда.

— Прошу прощения, но мне показалось, что молодой человек с ярко-синими волосами был в вашей компании? — обратилась Рецу к Халлибел.

— Да, верно, — кивнула пустая.

— В таком случае, у нас, вероятно, может возникнуть небольшая проблема, — как всегда вежливо заметила Унохана, указывая глазами куда-то в сторону.

Довольный оскал Зараки стал еще шире, но стоявший перед ним пустой даже не вздрогнул. Гриммджоу в «соревновании безумных улыбок» хоть и уступал Кенпачи на пару пунктов, но зато имел дополнительное преимущество в виде костяной пластины, частично закрывавшей губы.

Взгляд Кенпачи, горящий от предвкушения, еще раз опустился вниз, разглядывая торец занпакто арранкара и висящее на нем украшение.

— Это… мой… колокольчик, — с нажимом заметил Зараки, слегка «полыхнув» реяцу.

— Нет, — и не подумал отстраниться Секста Эспада, возвращая Кенпачи почти такой же сумасшедший взгляд. — Это… МОЙ… колокольчик…

— Уверен?

— Еще как уверен!

Два клинка с шорохом поползли из ножен.

— Ура! — радостно провозгласила Ячиру, стоявшая рядом и запустившая в воздух салют из надкусанных мармеладок. — Кен-чан будет играться с Кисой!

Как ни странно, но восстановить порядок после небольшого погрома, учиненного парой моих старых знакомых, удалось довольно быстро. И «большое спасибо» за это следовало сказать Унохане и Халлибел, а также Старрку, оказавшимся поблизости и подавившим назревающий «конфликт» на первоначальной стадии. Пока слуги и команда духов-плюс заменяли сломанные столы и растаскивали упавшие деревья, представители четвертого отряда приводили в порядок тех несчастных гостей, кто случайно угодил под раздачу. К моей несказанной радости, дело обошлось без серьезных травм.

— Не переживай так, Нацу, мы проведем с этими охламонами разъяснительные беседы на тему того, что и когда можно, а что и почему нельзя, — заверила меня Тиа, наблюдавшая вместе со мною за тем, как Сабуро и Шинтаро расставляют на белоснежных скатертях новые тарелки.

— Ой, ну что вы, Халлибел-сама, не стоит их так сильно ругать. Подумаешь, подурачились чуть-чуть, а штрафные очки за фальстарт до начала соревнований я им и так начислю…

— Что-что? — Тресера повернула голову в мою сторону.

— А? Ничего, Халлибел-сама, — тут же улыбнулся я. — Это я так, о своем, о девичьем…

— Нацу-кун, ты меня извини, пожалуйста, тоже, — подскочившая ко мне Неллиель была облачена в шикарный вечерний наряд и выглядела слегка смущенной.

— Нел-тян, а ты-то тут причем? — мое удивление в этот раз было ничуть не наигранным.

— Нел переживает, что это из-за нее Гримми стал таким нервным и постоянно ищет повод для драки, — с усмешкой ответила Халлибел и, видя мой по-прежнему недоумевающий взгляд, разъяснила детально. — Ты ведь не в курсе, да? После того как ты и Аарониеро покинули Лас Ночес, Нел-тян взяла чемпионский титул во всех дисциплинах на ваших старых посиделках с компьютерными играми.

— И, похоже, Гримм-кун не был от этого в восторге, — печально вздохнула Неллиель.

— Ах, вот оно что, — удержаться от смеха было непросто. — Нел-тян, а ты не пробовал ему иногда поддаваться?

— Пробовала, — еще более удрученно ответила зеленовласка. — Но это так сложно, взять и перебороть азарт в крови, когда ты уже почти побеждаешь!

— Это да, — согласился я. — Ладно, придумаем что-нибудь, не расстраивайся.

— Нацу-кун, ты самый лучший!

Меня оторвали от земли и стиснули в объятьях. Возможности моего окружающего обзора резко сократились, и оставалось лишь надеяться, что никакого из моих милых нареченных поблизости сейчас не наблюдается. Иначе этот вечер и вправду может очень плохо закончиться для одного меленького беззащитного пустого.

— Нацу, а ты поможешь мне еще с одним делом?

— Постараюсь, — отказывать девушкам в просьбах сделанных таким умоляющим голосом я не привык. — Только поставь меня сначала обратно.

— Ой, конечно! — снова смутилась Нел и отпустила меня на свободу. — Нацу, помнишь песенку, которую мы с тобой слушали? Ну, которую Нои-кун и Тес-кун написали, чтобы передо мною извиниться?

— Конечно, помню, — давя улыбку, ответил я.

— Я так хотела, чтобы Нои-кун как-нибудь исполнил мне ее вживую, а он все отказывается. Ты можешь что-нибудь сделать с этим? Квинта даже побоялся сюда приходить, потому, как я сказала ему, что он обязательно должен сыграть ее на твоей свадьбе!

— Возможно, получится, только со Старрк-саном сначала переговорю, — пожал я плечами с небольшим злорадным предвкушением. — А пока, знаешь что, Нел-тян? Я уверен у Москеды-куна есть та запись. Он как раз где-то с той стороны поляны должен сейчас заканчивать распаковывать свою установку. Ты его попроси, и, я уверен, что он обязательно поставить с нею трек!

— Точно! — просияла лицом Неллиель. — Спасибо, Нацу-кун!

И немного «пожмякав» меня в знак благодарности, довольная арранкарка пулей исчезла в толпе гостей, похоже, уже окончательно оклемавшихся после фокусов Гриммджоу и Зараки. Звонкий радостный голос Нел, напевающий «Доброта должна быть в мире, быть она должна везде…»*, еще некоторое время отчетливо долетал до моего слуха.

— Значит, вы и вправду познакомились с Нацу более двухсот лет назад? — заинтересованно протянул Укитакэ, восседавший на резной скамье под неусыпным надзором своих третьих офицеров. — По времени Уэко Мундо или…

— Полагаю, что все-таки «или», — усмехнувшись, ответил капитану Вандервайс, болтая в ладони круглым бокалом с сухим вином. — Но вы и сами знаете, сроки в том мире — вещь довольно-таки относительная. Скажу лишь, что я в те дни был молодым и совершенно неопытным адьюкасом, который только начинал свою жизнь в вечной ночной пустыне и бегал туда-сюда в поисках кого-нибудь еще более слабого.

— И при каких обстоятельствах состоялась ваша с Нацу встреча? — сгорая от нестерпимого любопытства, влезла в беседу Киёнэ.

— О, при весьма любопытных, — улыбка арранкара стала какой-то немного странной. — Дело в том, что он спас мне жизнь.

— Надо же, — хмыкнул Укитакэ, — и как же, позвольте спросить, это случилось?

— Да, в целом, довольно обыденно, — рассмеялся искренне Вандервайс. — Нацу решил в тот момент, что он сыт и не захотел мною завтракать.

Выловить хозяина церемонии оказалось задачей нетривиальной, но, проявив немного терпения, Шунсуй управился с ней довольно быстро. Рука капитана опустилась на плечо спешащего куда-то Нацу, и арранкар тут же обернулся со своей немеркнущей улыбкой.

— Кёраку-сама! Как вам прием?

— Чудесно, Нацу, чудесно, — подойдя поближе, Шунсуй склонился к своему собеседнику, так чтобы их случайно не услышали посторенние. — Только у меня к тебе один вопрос.

— Если это будет в моих силах, то я, конечно же, на него отвечу, — как всегда покладисто отозвался блондин.

— Дело в том, — замялся капитан. — Дело в том, что я здесь повстречал Заэля Гранца.

— Точно, точно, — закивал пустой. — Я его приглашал и даже здоровался. Он, кстати, тоже хотел с вами встретиться, Кёраку-сама. Вы ведь все-таки его лучший клиент.

— Верно, — снова кивнул Шунсуй. — И мы довольно интересно поговорили… Вот только одно меня смущает… Нацу-кун, ты не знаешь случайно, Гранц-сан… Он не..?

Глава семьи Нацутори непонимающе нахмурился.

— Не… что?

— Ну, у него с этим… делом…

— С производством?

— Нет, — произносить свои подозрения вслух Кёраку очень уж не хотелось. — С личным… как бы отношением… к противоположному полу…

— Он что, приставал к Нанао-тян? — явно заинтересовался Нацу. — Вообще, это на Заэля-куна несколько непохоже.

— Да нет… Ни к кому он не приставал… Хотя некоторые намеки…

— Он к вам приставал, — догадался пустой, улыбнувшись кончиками губ.

— Тоже не совсем, но в целом… — Шунсуй тяжело вздохнул.

— У всех свои недостатки, Кёраку-сама, — пожал плечами Нацу. — Но заметьте, на качестве его продукции это совершенно не сказывается. Что же до личного общения, насколько я знаю по-своему опыту и опыту лейтенанта Абараи, в определенный момент все спорные точки над «i» в общении с Заэлем прекрасно расставляет хук с правой.

— Да? — задумался Шунсуй. — Ну, спасибо, что просветил меня…

— Обращайтесь, всегда рад помочь, — бросил Нацу, уже исчезая в толпе.

Врата Секаймон, превышавшие стандартные по размеру раза в полтора, распахнулись на краю поляны. Изящная женщина с длинными платиновыми волосами, уложенными в необычную прическу, и в дорогом роскошном платье неторопливо переступила через порог, ведомая под руку бывшим капитаном двенадцатого отряда, по случаю торжеств наряженного в тщательно выглаженный костюм. Тессай, Шиба Ишшин и вся компания вайзардов появились вслед за этой парой, втаскивая за собой через врата большую колесную платформу, накрытую непрозрачным тентом и перевязанную красной ленточкой с бантом. От участи бурлаков были избавлены только Хиёри, Масиро и Лиза, чьи довольно яркие, а кое у кого и слишком откровенные, наряды никак не позволяли примерить на себя подобную роль.

— Мамуль! Дедун! — мелкий сапфирный вихрь, вылетевший навстречу Киске и Хоугиоку, радостно замахал руками. — Наконец-то вы прибыли!

— Я не виноват, что из-за твоего подарка, мне пришлось делать нестандартный переход, — буркнул Урахара, явно по привычке попытавшись спрятать взгляд под козырьком своей панамки, но сообразивший, что данный головной убор на его лохматой шевелюре в этот момент отсутствует. — Не мог, что ли, чего поменьше заказать?

— Дед, не бухти и радуйся жизни! Твой внук женится на твоей лучшей подруге! К тому же за вечер платишь не ты! Халява! Развлекайся! — и, перехватив у Урахары спутницу, Нацу тут же увлек ее за собой. — Мамулечка, ты ведь еще с Сой-тян не знакома! Я просто обязан вас друг другу представить! Чудесная молодая девушка и профессиональная убийца…

Глядя им вслед, мало кто из новых гостей сумел сдержать улыбки.

— Отец! Шинджи! — к небольшой компании, замершей вокруг не распакованного подарка, приблизился Ичиго. — Вы тоже здесь?

— Разумеется, — откликнулся Хирако. — Нас ведь тоже, как-никак, пригласили.

— Да и к тому же, поблагодарить Нацу нам следовало в любом случае, — добавил Ишшин, выглядевший сейчас в глазах сына необычайно серьезно.

— А это что?

— То, что этот мелкий плут вытребовал себе в качестве награды.

— Лендровер, — усмехнулся Хирако и похлопал накрытый тентом автомобиль по капоту.

— Лендро… — Ичиго от удивления запнулся. — Лендровер-то ему зачем сдался?

— Тут, Ичи-кун, целых два аргумента было, — ответил за всех арранкар, появившийся из-за подарка, как две капли воды походивший на Шибу Кайена, если бы не осколки костяной маски на правой стороне лица.

Появление Аарониеро в этот раз уже почти не вызвало у Ичиго тревожных ощущений. В принципе, за прошедшие пару недель парень кое-как свыкся с мыслью, что вся его семья, хоть и проживает по-прежнему в мире живых, но формально относится к Великому Дому Шиба, восстановленному в правах и возглавляемому ныне Куукаку. А потому, тот факт, что клан принял к себе арранкара, носившего в себе остатки души Кайена, причем взяли его в семью отнюдь не на «птичьих правах», вполне укладывался в новую картину мира для Шиба-Куросаки. Уж после того, как одному из арранкаров разрешили организовать свой собственный Дом в Сейретее, такое точно не могло удивить кого-то всерьез.

— Во-первых, Нацу сказал, что такой штуки в Сообществе Душ точно ни у кого пока нету, — продолжил бывший Новена Эспада, доставая и раскуривая сигарету из пачки, протянутой ему Ишшином. — А во-вторых, приблизительно цитируя этого обормота, только «большая понтовая тачила» окончательно, по его словам, поможет Нацу справиться с комплексом маленького роста.

— Кх, — невольно хмыкнул Ичиго. — У Нацу есть комплексы? В жизни бы не поверил…

— Все мы люди, — развел руками Аарониеро и через секунду рассмеялся получившейся игре слов вслед за Хирако и Ишшином.

Стальные пальчики Сойки нежно и аккуратно вытащили меня за шиворот из компании Мадараме и Юмичики, все допытывавшихся, когда же начнется первый тур Кубка. Все, что я успел на прощание, это лишь извиниться и выкрикнуть время.

— Пчелка, свет жизни моей, может, все-таки пояснишь, что происходит?

— Только что к воротам прибыл командующий Готей-13, и мы не можем проигнорировать его появление, — ответила мне Йоруичи, появляясь рядом и пристраиваясь от меня с другого бока.

— Это да, Генрюсай-доно надо уважить…

Тот факт, что Ямамото не прошел на поляну, а продолжал ожидать нас у входа, несколько меня удивил поначалу, но все прояснилось довольно быстро. Бойцы из первого отряда, прибывшие вместе с командующим, уже расчистили большую круглую площадку за его спиной, а сам старик замер у ее края. Заметив появление нашей троицы, Шикекуни слегка усмехнулся и, односложно кивнув в знак приветствия, произвел серию каких-то мало понятных жестов. А потому на поляну прямо из разверзшихся небес рухнул громадный каменный цилиндр.

— Что за… — вопрос Сойки потонул в том всплеске невероятной реяцу, что накрыл всех оцепеневших гостей, едва распахнулись неприметные двери на «небесной» колонне.

— Не может быть, — золотые глаза Йоруичи округлились, придавая ее лицу довольно милое выражение. — Это же не..?

Ямамото, шагнув вперед, с почтением склонил голову. А в раскрывшемся нутре цилиндра все отчетливее проступали очертания высокой фигуры, находящейся в окружении еще пяти человек, облаченных в белые хаори.

— Мда, — пробормотал я. — А вот с личными приглашениями в Небесный Дворец, это я, наверное, погорячился слегка.

— Что ты сделал?! — синхронно обернулись ко мне мои женушки.

— Ну, я же не думал, что он и вправду заявится, — несмотря на бесперспективность, я все же попытался себя оправдать. — А с другой стороны, это ведь все-таки Король. Как же можно было его не пригласить-то?

— Невероятно, — совершенно пораженная Апачи наблюдала за существами, выходящими сейчас под небо Сейретея. — Вандер-кун, ты когда-нибудь видел что-то подобное?

Бывший вастер-лорд лишь отрицательно мотнул головой и тихо выругался.

— Прости, что ты сказал? — как ни странно, но не слышанное ею ранее слово в лексиконе Вандервайса, резануло слух арранкарки, несмотря на необыкновенный момент.

— А так, — дернул уголком губ ее спутник. — Старое ругательство. У Нацу зацепил когда-то, давно еще. Он его обычно вместо мантры использовал. Бывало, целыми днями только ходил и бубнил «Хлорка. Хлорка. Хлорка. Это все вокруг — чертова долбаная Хлорка!».

В приятной полутьме уютной спальни три разгоряченных тела замерли, прижимаясь друг к другу, и все еще переживая те ощущения и мысли от недавнего момента, когда все они стали вдруг одним целым.

— Няка-чан, — темный пальчик с острым коготком аккуратно очертил дыру у меня на груди. — А тебе не кажется, что она стала заметно меньше?

— После того, что здесь недавно было, — мечтательно зажмурившись, я откинулся на мягкие подушки, — меня уже, наверное, ничто не удивит.

— Няка-чан, — похоже, даже абсолютное физическое истощение не могло в полной мере обуздать пытливый ум моей старшей жены. — А ты ведь арранкар?

— Йору-тян, кисуня моя ненаглядная, я уже говорил, что меня всегда восхищала твоя наблюдательность и проницательность?

— Вредина, — несильный тычок под ребра заставил меня улыбнуться еще сильнее. — Но все-таки, давно хотела тебя спросить… Если ты — арранкар, у тебя же есть осколки маски?

— Конечно, есть, только почему ты раньше не спрашивала?

— Интересно было самой отыскать, — промурлыкала Йоруичи. — Но почему-то даже после сегодняшнего не получилось… Нигде…

— Знаешь, есть такая поговорка — любопытство кошку сгубило… Ай! Не надо!

Быть защекоченным до смерти может быть и весело, но не в такой же великий день!

— Ах-ха… Ну, пожалуйста! А! Сой-тян! И ты туда же! Аха-ха! Ладно! Я все скажу!

Мои мучительницы подвинулись поближе, видимо ожидая раскрытия страшной тайный.

— Только, чур, не смеяться!

Подняв руки, я собрал между пальцев все свои буйные вихры и оттянул вверх, полностью открывая ушные раковины.

— Ой, — вырвалось у Сойки, явно подавившей смешок. — Какая прелесть!

— Да, Няка-чан, вот это уже интересно, — золотоглазая красавица прятать улыбку не стала. — И, действительно, очень мило…

Пальцы моих нареченных аккуратно коснулись с разных сторон заостренных костяных «кисточек», придававших моим ушам и мне, соответственно, довольно определенное сходство с представителями некоторых народов, плотно прописавшихся в жанре фэнтези. Дождавшись, момента, когда обе девушки отвлекутся непростительно сильно, я резко обхватил их, прижимая к себе.

— Вооот! А будете себя хорошо вести, и я даже расскажу вам, почему в ближайшее время я одновременно буду очень радоваться и очень печалиться о судьбе несчастного Айзена.

— А если мы будем вести себя плохо? — тут же задала коварный вопрос Йоруичи.

— То мне, наверное, придется жалеть уже самого себя…

— Ну, тогда, можешь начинать это делать прямо сейчас, — плотоядно улыбнулась мне Сойка и заговорщицки подмигнула своей бывшей наставнице.

Три года спустя….

Ледяной дворец…

— Таким образом, очередная попытка переговоров с комендантом Лас Ночес не принесла никаких ощутимых результатов. Айзен упорно отказывается вступать в союз с нами, даже несмотря на предложенные ему особые условия.

Голос Хашвальда, делавшего доклад, раскатывался под сводами тронного зала, вибрируя под готическими арками и гремя приглушенными колоколами.

— Встреча нашего агента с представителем Клуба Четырех прошла аналогичным образом. Избранный губернатор Уэко Мундо Тиа Халлибел, начальник Департамента Порядка и Процветания Улькиорра Шифер и руководство химического завода «Братья Гранц» наши новые обращения полностью проигнорировали.

— Понятно, — хмуро кивнул Император.

Тех квинси, что фактически, провалили свое задание, можно было бы и казнить, но, к сожалению, это, похоже, уже не принесло бы желаемого результата. Неудачи двух первых попыток и смерть нерадивых исполнителей никак не изменили текущего расклада сил.

Откинувшись на спинку трона, Бах невольно задумался о той ситуации, в которой они оказались. Давно запланированное наступление в мир пустых, похоже, грозило вылиться в слишком большую кровь. Потери, которые могли понести не только рядовой состав, но и элитные силы штернриттеров только при штурме Лас Ночес грозили полностью сорвать любые дальнейшие планы в отношении Сообщества Душ. Халлибел, Айзен, Шифер и тайное правительство Уэко Мундо были все вместе слишком могущественным врагом, чтобы пытаться задавить их с наскока силами авангардных частей.

Сражаться после этого с Готеем могло оказаться сродни самоубийству. Более того, за три последних года Сейретей необычайно окреп. Шинигами сумели сформировать целых два дополнительных отряда, полностью укомплектованных опытными старшими офицерами. А ведь еще оставались неучтенные силы таинственного клана Нацутори и малая ветвь дома Шиба, обосновавшаяся в мире живых людей. Последний фактор точно нельзя было сбрасывать со счетов, ведь как минимум, двое представителей этой семьи уже обладали «раскрывшимся» банкаем…

— Папа, а почему Карабас-Барабас весь в белом? У него траур?

Звонкий детский голосок внезапно отвлек Императора от раздумий. Сфокусировав взгляд, Бах с удивление обнаружил незваных посетителей, замерших в центре зала. Группа состояла из трех фигур. Центральной из них являлся молодой человек невысокого роста, державший за руку мальчика, на вид лет трех. У обоих были непослушные волосы платинового оттенка, но разительно отличались глаза — сверкающие золотые у ребенка и пронзительно голубые у парня. Зато точно такие же были у милой девчушки, примерно того же возраста, что и мальчик. Малышка, задавшая, кстати, тот самый вопрос, без страха и с интересом выглядывала из-за левого плеча у отца, повиснув у того на спине. Длинные волосы ребенка имели цвет вороньего крыла с синим отливом. Одежда всех троих была ничем не примечательна и походила на ту, что носили многие представители благородных домов Сейретея. А вот реяцу у этой троицы была какая-то странная…

— Тш-ш-ш, — приложил, тем временем, палец к губам глава семейства. — Тише, Морри-чан. Не отвлекай дядю от важных мыслей. К тому же это не Карабас-Барабас, а Император.

— Да? — растерянно протянула девочка и смешно нахмурила бровки. — Но, папа, если это Император, то почему он не сидит на золотом троне? У Императора должен быть золотой трон, ты сам нам так говорил!

— Глупая! — оборвал сестру мальчишка. — Император должен сидеть не на Золотом Троне, а внутри Золотого Трона!

— Фелл, я же просил, не так громко, — попытался урезонить сына отец.

— Сам ты глупый! — не обращая никакого внимания на прозвучавшую просьбу, принялась спорить с братом малышка. — Как он поместится в этот трон? Ты посмотри, какой он весь из себя большой, а трон совсем маленький! Он же туда не влезет!

— А это потому, что трон у него неправильный! И не золотой! Сама ведь сказала!

Наблюдая за этой сценой с недоумением и нарастающим раздражением, Бах покосился на своего помощника, который должен был стоять у подножия трона.

— Хашва…

Вопрос Императора так и остался невысказанным, потому как вид Хашвальда, пятящегося к секретному выходу из тронного зала и не спускающегося испуганного взгляда с троицы гостей, взявшихся непонятно откуда, произвел на Яхве неизгладимое впечатление.

— Ваше Величество, — жестяным голосом откликнулся первый штернриттер. — Я умоляю вас немедленно объявить всеобщую тревогу и начать эвакуацию Ледяного Дворца!

— Что?! — такого повелитель квинси от своего верного помощника точно никак не ожидал. — Да кто, по-твоему, эти люди?!

— Я могу лишь догадываться, — сглотнул Хашвальд. — По последним словесным портретам представленным нам.

Бах снова перевел взгляд на странную семейку, и тут его разум пронзило жутким ознобом догадки, что раньше, по-видимому, настигла Хашвальда.

— Ну вот, — вздохнул, глядя прямо в глаза Императору, невысокий блондин, один в один подходивший под описание Нацутори Ханзо, главы одноименного клана. — Говорил же я вам потише, теперь большой дядя квинси заметил нас, и экскурсии уже не получится…