Наверняка, большинство наиболее верных поклонников творчества Аркадия и Бориса Стругацких, отмечали некоторую особенность, присущую многим произведениям братьев. По ходу сюжета в нем затрагиваются вопросы, сами по себе очень интересные, но не находящие своего развития. Более наглядно это можно описать примерно так: дерево, на котором часть веток подрезана.

Трудно сказать, почему АБС допускали подобные недомолвки в своих произведениях. Скорее всего, они просто давали возможность читателям, наделенных пытливым умом, самим додумать то, чего не было в их произведениях.

«Подрезанных веток» в романах братьев настолько много, что они стали питательной средой для реализации проекта «Время учеников» (1996 год). В нескольких дополнительных томах серии «Миры братьев Стругацких» уместились повести и рассказы отечественных фантастов, так или иначе продолжающих самые хитовые произведения АБС, и некоторые из них, на мой взгляд, выглядели весьма достойно.

Да и после завершения «Времени учеников» на просторах интернета нет – нет, да и появляются новые продолжения известных и любимых романов АБС.

Решил приложить к этому свою руку и ваш покорный слуга. Объяснение тому само простое: «не корысти ради», а уж очень та рука зудела. Так было написано «Возвращение на Обитаемый остров», в котором я постарался найти свои ответы на то, что было недосказано Аркадием и Борисом Натановичами.

Еще одно произведение авторского тандема, в котором, на мой взгляд, действие было остановлено на самом интересном месте, любимые с детства «Стажеры» (1962 год), а особенно то место, где описываются события, происходящие на Марсе. Кто не читал эту повесть, может без труда это сделать, благо в Сети сейчас можно найти все. Для тех же, кто по какой-то причине не хочет этого делать, постараюсь кратко пересказать содержание нескольких глав, касающихся заинтересовавшего меня эпизода.

Итак, идет условный 2011 год. Освоение и заселение Марса продолжается вот уже 30 лет. Колонисты постоянно нуждаются в стройматериалах, им не хватает техники, сложной измерительной аппаратуры, рабочих рук, но самое главное, появляются трудности с водой. В то же время людям постоянно досаждают, так называемые, пиявки – гигантские насекомые, коренные обитатели Марса. На них решено устроить крупномасштабную облаву, но в процессе подготовки к этому мероприятию, выясняется шокировавшее всех обстоятельство: находящиеся недалеко от обсерватории развалины, так называемой, Старой Базы, которые, по общему мнению, являются первым объектом, построенным землянами на Марсе, на самом деле гораздо старше тех тридцати лет, что продолжается колонизация, а значит, никакого отношения к первопоселенцам не имеют. Кто был строителями этого объекта и когда он был построен – эти вопросы, что называется, повисли в воздухе, так и не найдя ответа.

А накануне самой облавы пришло известие, что на Марс прибывает фотонный звездолет «Тахмасиб», на борту которого находится легендарный исследователь Венеры, а ныне генеральный директор Международного управления космических сообщений – Владимир Юрковский, инспектирующий подвластные ему базы Внеземелья. Он изъявляет желание принять участие в облаве, после чего дает некоторые ценные указания и улетает себе инспектировать дальше. Все. Марсианская часть эпопеи на этом заканчивается. Дальнейшее действие романа происходит в других местах, и о том, какие события случились на Красной планете после отлета «Тахмасиба», читателям остается только догадываться. Не претендуя ни на что, я постарался заполнить образовавшийся пробел, написав несколько дополнительных глав, в которых постарался приоткрыть завесу тайны, лежащую на развалинах Старой Базы.

Хлопнула дверь шлюза, и через несколько минут в прихожку ввалился Матти. Сопя и отдуваясь, он снял маску, и начал раздеваться, сбрасывая доху, шапку и унты в угол под вешалку.

– Так, и когда я уже вас приучу к порядку? – меланхолично спросила Наташа, не отрывая глаз от лежащих на столе бумаг. – Представляю, какая свалка творилась бы здесь, если бы меня не направили сюда! Мало – свалка, тут, наверняка, еще бы и помойка присутствовала. Ага, прямо на том месте, где ты сейчас стоишь. И посуда бы неделями не мылась… Я замечаю, что помимо собственной воли, начинаю превращаться в… как его, а, надзирателя. А понимаю, что деваться некуда, иначе, если я перестану за вами следить, вы превратитесь в пещерных людей. Вы будете одеваться в вонючие шкуры, разогревать тушенку на костре, который будете раскладывать прямо посреди кухни. Хотя, это вряд ли. Вы не будете утруждать себя даже этим, а станете пожирать мясо холодным, а доставать его из банки станете руками. Короче, сейчас же подбери свои обноски и аккуратно, повторяю, аккуратно, и никак иначе, повесь на вешалку. И ботфорты свои меховые на место поставь. Мужичье…

– Виноват, Наташенька, – пробормотал Матти. – Сейчас, вот только аккумуляторы отцеплю. Ты не думай, мы ведь не со зла. Просто так получается. Впечатлительные мы, а впечатлений, особенно за последнее время, у нас хватает с избытком. И они отвлекают от главного, от борьбы за чистоту внешнюю, а с внутренней чистотой у нас всегда был полный порядок.

Он наконец-то отцепил от пояса батарею, поднял с пола доху, повесил ее на вешалку и даже расправил так, что Наташа, мельком глянувшая на Матти, невольно усмехнулась.

– Вот, можешь ведь, – сказала она удовлетворенно. – Действует… Нужно вам почаще нотации читать – может толк из этого какой-то выйдет. Только боюсь, что бестолочь, при этом, все же останется.

Матти оставил эту шпильку без внимания. И вообще, он выглядел каким-то озабоченным. Пройдя на кухню, он достал из буфета пакетик с сухариками, и глядя в одну точку, принялся машинально хрустеть.

– Не порти аппетит, – предупредила Наташа. – Парни уже сообщили, что подходят, так что минут через десять – пятнадцать, будем ужинать. Что там, «Тахмасиб», улетел?

– Ага, – откликнулся Матти. – Величественное зрелище! На небе внезапно вспыхивает еще одно солнце, и медленно плывет, постепенно уменьшаясь. Красиво… А ты почему не вышла посмотреть?

– Да сто раз я эту феерию уже наблюдала, – отмахнулась Наташа. – Не спорю, красиво, но одеваться, и выходить на мороз только из-за того, чтобы в очередной раз увидеть одно и то же кино… Уволь.

– А мне фейерверки нравятся, – мечтательно произнес Матти, усаживаясь на табурет и вытягивая перед собой ноги. – Я когда до интерната в Палермо жил, ни одного не пропускал. В нашем городе мастер – пиротехник жил, так он часто представления устраивал. И когда муниципалитет заказывал, и так просто. Любил людям, понимаешь, праздники устраивать. А у нас возле дома такой холмик, так мы на него всем двором залезали и смотрели. Там ведь никогда ничего не повторялось, каждый раз что-то новое было. Сейчас даже не знаю, делают ли фейерверки в моем Палермо, я там ведь уже давно не был, а мастер уже тогда старенький был. Жив ли он сейчас? Хотя, вроде бы у него ученики были.

Он вздохнул, некоторое время сидел молча, с мечтательной улыбкой на лице, словно вспоминая счастливые минуты своего детства в Палермо и, наконец, выйдя из этого ностальгического состояния, вернулся к действительности.

– Кстати, а что у нас сегодня на ужин, а, Наташенька? – спросил он.

– Что? – встрепенулась Наташа. Похоже, она вовсе не слушала, о чем говорил Матти, а целиком была поглощена лежащими перед ней бумагами.

– Я спросил про ужин, – повторил Матти. – Что там у нас сегодня? Я проголодался – жутко.

Наташа приготовилась было ответить, но в этот момент хлопнула шлюзовая дверь.

– О, мужички вернулись! – воскликнула она. – Здорово! Давай, мой руки, и готовься вытаскивать на стол волшебный глиняный горшок с чудесной гречневой кашей, которая, к тому же, будет не пустая, а с говяжьей тушенкой. А потом мы станем пить чай с сахаром. Тут, правда, будет ограничение.

– По линии сахара? – спросил Матти, тщательно намыливавший руки.

– Нет, – ответила Наташа. – По линии сахара, тушенки и прочих деликатесов лимит снят. Спасибо Юрковскому, который озаботился нашими нуждами, и снабдил продуктами. Вот только воды на «Тахмасиб» не догадались погрузить. Поэтому чаю вам – только по одному бокалу.

– Ладно, потерпим, – с ноткой огорчения протянул Матти. – Так, а почему это парни не заходят? Хотят, чтобы я захлебнулся собственной слюной?

– И в самом деле, – удивилась Наташа. – Эй, вы что там, заснули?

Ответа не было.

– А это точно дверь хлопнула, или нам что-то другое послышалось? – не обращаясь ни к кому конкретно, произнес Матти. – Смотри, – он показал пальцем на пульт. – Дверь шлюза открыта.

– А ты точно ее закрывал? – ехидно спросила Наташа.

– А как бы я сюда попал? – тем же тоном ответил ей Матти.

Они посмотрели друг на друга, Наташа ойкнула и бросилась к пульту. Матти как-то сразу неестественно побледнел и нерешительно шагнул к входной двери. Оба без лишних слов поняли, что возникшая ситуация, если это не чья-то глупая шутка, способна была возникнуть только при ЧП.

Потянулись томительные секунды. Наконец над дверью загорелся зеленый огонек, Матти решительно надавил на ручку и выскочил в шлюз. И тут же вернулся, а на лице его было написано полное недоумение.

– Никого… – только и смог произнести он.

– Чертовщина! – вторила ему Наташа. – Мистика… Слушай, а может быть они во дворе? Сейчас, я включу обзор.

Но во дворе никого не было видно, лишь слабенький ветерок гонял пыль.

– Давай-ка я попробую с ними по рации соединиться, – наконец-то догадалась Наташа.

Ответил Пеньков:

– Да, мы сейчас уже будем.

– А где вы сейчас? – в голосе Наташи явно слышались тревожные нотки.

– Мы на расстоянии ста пятидесяти ярдов от дома, – бодро ответил Пеньков и, уловив настроение собеседницы, тут же спросил:

– У нас что-то случилось?

– Да… – выдавила Наташа.

– Все, бежим… – выпалил Пеньков и вышел из эфира.

Не прошло и минуты, как оба астронома ввалились в прихожку, и прямо с порога дружно выпалили:

– Что?

– Да вы не волнуйтесь, все живы – здоровы, – успокоил их Матти, и принялся довольно путано рассказывать о том, что же у них случилось. Пеньков и Белый внимательно слушали, но чувствовалось, что им далеко не все понятно.

– Умолкни, – попросила Матти Наташа. – Красноречие – явно не главное твое качество. Давай-ка лучше я.

Матти смущенно умолк, а братья – астрономы переключили свое внимание на своего непосредственного начальника. В процессе рассказа они продолжали снимать с себя одежду и складывать ее под вешалку, на что увлекшаяся Наташа не обращала никакого внимания.

– Ясно, – подвел итог ее рассказу Пеньков, сбрасывая унт прямо угол прихожки.

– Что тебе ясно? – спросила Наташа.

– Мне ясно ровно то, что кто-то к нам приходил, сделал попытку войти, а потом неожиданно передумал, – с расстановкой в голосе произнес Пеньков. – Отсюда вопрос: кто бы это мог быть? Если бы это было у нас на Земле, то вариантов могло бы быть очень много. Порядка нескольких миллиардов. Здесь таких вариантов гораздо меньше, порядка двух тысяч, но ответ от этого найти не проще. Так ты говоришь, что рядом с домом никого не было?

– Нет.

– М-да… – задумчиво протянул Пеньков. – Задачка…

– О, я, кажется, знаю, кто мог к нам приходить! – воскликнул Сергей. – Это… это… – он выжидательно – торжествующе оглядел присутствующих. – Ну, же! Вах, какие вы тугодумы! Кто к нам в это время обычно приходит, а?

– Рыбкин, что ли? – неуверенно произнес Матти.

– Конечно! – подтвердил его мысль Сергей.

– Ага, – скептически покивал головой Пеньков. – Приходил, чтобы таким образом пошутить. Запомни, сынок, что Рыбкин и юмор – две вещи мало совместные. Гораздо проще представить рыдающего Матти.

– А я разве что-то говорил про шутку? – возмутился Сергей. – Смотри. Он к нам приходит, открывает внешнюю дверь, но в этот момент его что-то отвлекает. Скажем, пиявка. Возможен такой поворот сюжета?

Пеньков промычал что-то невразумительное, что могло означать согласие.

– Едем дальше, – продолжил Сергей. – Он за ней погнался, и второпях не захлопнул дверь.

– А что, вариант, – одобрила Наташа и при этом даже улыбнулась. Похоже, нормальное настроение к ней начало возвращаться. – Как рабочая гипотеза – пойдет. Ну, все, давайте садиться ужинать, а то каша простынет. А в процессе и договорим.

– Нет, решительно возразил ей Матти. – Вначале пусть эти два неандертальца разберутся со своими обносками и аккуратно развесят их на вешалке.

– Пожалуй, – согласилась с ним Наташа. – Ты прав, Матти, а иначе процесс вашего перевоспитания будет выглядеть слегка односторонним, с перекосом в твою сторону.

Братья-астрономы непонимающе переглянулись, но взглянув на аккуратно висящую на вешалке доху Матти, и стоящие под вешалкой его же унты, сразу все поняли и беспрекословно принялись устранять допущенные ими недочеты.

Вскоре после этого коллектив обсерватории дружно сидел за столом и за обе щеки уплетал гречневую кашу с тушенкой, не забывая при этом развивать выдвинутую Сергеем рабочую гипотезу.

– Да, действительно, внешнюю дверь мог открыть только человек, – тщательно вычищая свою тарелку корочкой хлеба, произнес Пеньков. – Пиявке такое не дано.

– Это лишь при том условии, если пиявки не представляют из себя разумных обитателей Марса, – возразил ему Сергей.

– Володя, давай я тебе добавочки дам, – сказала Наташа. Она уже окончательно успокоилась.

– А Рыбкин? – с деланным равнодушием спросил Пеньков.

– Феликс, как правило, у нас почти ничего не ест, – резонно заметил Сергей. – Он все больше на кофе налегает. Так что, кушай, сынку, и здоровей.

– А с кофе, пацаны, у нас, похоже, начинаются проблемы, – вторил ему Матти. – Даже не с кофе, его-то у нас еще много, равно, как и чаю. А вот воды – мало. Я прав, Наташа?

– Да, – подтвердила Наташа, передавая Пенькову его тарелку. – С водой, действительно, дела обстоят очень плохо. Больше одного бокала я вам сегодня не налью. Каша еще есть, я, как чувствовала, что вы сегодня проголодаетесь. А воды совсем мало.

– Серега завтра сгоняет, – беспечно проворковал Пеньков, стремительно поглощая вторую порцию. – Ему завтра все одно на Теплый Сырт свои графики вести. Заодно и воды наберет.

– Дело не в том, – озабоченно произнесла Наташа. – Воды мало не только у нас, и не только сейчас. Она заканчивается вообще. Если в ближайшие дни не найдется дополнительный источник, нам придется переезжать.

– У-у-у… – протянул Сергей. – Невеселая перспектива. Сворачивай, оборудование, пакуй оборудование, перевози оборудование, снова устанавливай оборудование, да так, чтобы ничего не сломалось, не испортилось. Но, ведь, име таких коллег, говорю авторитетно: поломки просто неизбежны.

В этот момент отчетливо щелкнула внешняя дверь. Сидевшие за столом тут же разом напряглись, и лишь спустя несколько секунд, пришедший в себя Матти, крикнул:

– Феликс, это ты?

В ответ по внутренней двери дважды отчетливо стукнули чем-то тяжелым, словно отвечая утвердительно на заданный вопрос. Вскоре в прихожку шагнул следопыт. Он снял с лица маску и вежливо произнес:

– Здравствуйте, к вам сегодня можно?

Мужской состав обсерватории при этом перенес все внимание на своего начальника и дружно спросил:

– Наташенька, тут Рыбкин пришел. Ему к нам можно?

– Проходи, Феликс, – ответила зардевшаяся от смущения Наташа. – Ты же знаешь, мы тебе всегда рады. Садись с нами ужинать. У нас сегодня гречневая каша.

– С тушенкой, – уточнил Матти.

– Вкуснейшая, – подтвердил Сергей. – Вон, Вовка, уже третью порцию приканчивает, скоро тарелку грызть начнет. А все наша Наташенька, рукодельница – начальница! Нет, наоборот: она, прежде всего, начальница, а уж потом, следует говорить о ее положительных качествах.

– Я, что, уже плохая для тебя начальница!? – возмущенно воскликнула Наташа, замахиваясь на Сергея ложкой, на что тот, прикрывшись руками, со смехом ретировался из-за стола.

– Спасибо, – тихо произнес Феликс, скромно садясь на краешек табурета. – Давайте вашей каши, я с удовольствием поем, а то ушел с Сырта еще до ужина. И, если можно – кофе.

– М-да… – неопределенно произнес Пеньков.

– М-да… – вторил ему Матти.

– Что такое? – насторожился Феликс.

– Понимаешь, как бы тебе… – замялся Матти, – короче, с водой у нас напряг.

– Это общая проблема, а не только ваша, – машинально произнес Рыбкин. – Мы продолжаем поиск воды, и именно поэтому я сегодня к вам пришел.

– А-а-а… – с деланным разочарованием протянул мужской состав обсерватории. – А мы-то думали…

– Нет, ну это, конечно тоже… – смутился Феликс. – Но… поиск воды, я думаю, сейчас важнее любых личных дел.

– Да не слушай этих оболтусов, Феликс! – воскликнула покрасневшая до корней волос Наташа. – Придумают же… вы еще сватать меня начните… Лучше скажи, где вы собираетесь искать воду?

– Рядом с вами, – ответил Рыбкин, сосредоточенно пережевывая кашу. – Юрковский во время облавы заметил, что одно из строений Старой базы очень напоминает водонапорную башню. Вот мы и хотим провести более тщательное исследование этого… объекта.

– А пиявки? – спросил Пеньков. – Не страшно?

– Вы знаете, – Рыбкин доел кашу и принялся за кофе, аккуратно отхлебывая мелкими глотками горячий напиток, – сегодня я порядочно походил, но так и не встретил ни одной. Ребята так же говорят, что не видят их.

– Неужели все же их истребили во время облавы? – спросил Сергей.

– Не знаю, – отозвался Феликс. – Возможно и не всех, но сейчас их, почему-то, не видно.

– Видимо, в свои норы ушли, раны зализывают, – пробормотал Пеньков.

– Кстати, Феликс, а ты к нам сегодня до этого не заходил? – задала давно мучивший всех обитателей обсерватории вопрос Наташа.

– Нет, – как-то сразу подобравшись, ответил Феликс. – А что, у вас что-то случилось?

– Случилось… – протянула Наташа, и вкратце пересказала недавнее происшествие. Феликс внимательно, и не перебивая, выслушал, допил кофе, немного помолчал, а потом сказал:

– А я ведь по пути к вам встретил кого-то.

– Кого? – в голос спросили Матти и Наташа.

– Не знаю, – ответил Рыбкин, задумчиво вертя в руке пустую кружку. – Я когда шел к вам, специально сделал небольшой крюк. Подошел к Старой Базе, прошелся по развалинам. Так, без всякой цели, просто было интересно еще раз глянуть на эту «водонапорную башню». Потом пошел к вам, и по пути встретил этого человека, который шел в сторону Старой базы.

Окликнул его, но он почему-то не отозвался. И вот теперь я думаю: а кого же я встретил?

После этих слов за столом на некоторое время повисло молчание. Наконец Пеньков, словно для самого себя, произнес:

– Замок нужно на входную дверь ставить. Как его… амбарный.

– Не, лучше кодовый, – поддержал его мысль Володя. – Давай попробуем собрать.

– А на ночь нужно дверь чем-то подпирать, – поддакнул Матти.

– Ой, ребята, мне чего-то страшно от всего этого стало, – отозвалась Наташа. Она еле заметно улыбалась, но было видно, что она действительно напугана. – Пучко, опять же, на совещании сказал, что ходят какие-то неизвестные люди, – почти шепотом добавила она.

– Это когда он меня имел ввиду, – пояснил Феликс остальным присутствующим. – Сказал, что один из таких неизвестных находится здесь на совещании, и показал на меня. Смешно, конечно, получилось… – Он усмехнулся, немного помолчал, а после паузы добавил:

– И все же я с ребятами решил проверить эти Серые развалины. Послезавтра хотим пройтись там, более углубленно изучить все эти катакомбы.

– Это опасно, Феликс! – с тревогой воскликнула Наташа.

– Не думаю, – отозвался Рыбкин. – Мы неплохо вооружены. К тому же, рано или поздно, лезть туда все равно придется. Зачем откладывать это дело в долгий ящик.

– Меня возьмешь? – спросил Пеньков, пристально глядя в глаза Рыбкину.

– А меня? – почти в голос вторили ему Матти и Сергей.

– Что значит – возьмешь, – тут же откликнулась Наташа. – А мое мнение здесь уже никого не интересует? Я все же здесь начальник.

– Послезавтра по прогнозу будет песчаная буря, и наблюдать нам так и так не светит, – рассудительно ответил Пеньков. – Поэтому, лучше использовать это время с пользой для дела. Я правильно говорю?

– Конечно, – поддержал его Сергей.

– А отчеты!? – с отчаянием в голосе все еще пыталась возражать мужскому натиску Наташа. – Кто их за вас будет писать, я что ли?

– У меня все готово, – спокойно ответил Матти. – Можешь проверять.

– У меня тоже порядок, – отозвался Пеньков. – А Сереге я помогу, если нужно.

– Бросаете… – Наташа с сожалением покивала головой, и неожиданно выпалила. – А я, может быть, тоже туда хочу.

– Нет, тебе Наташенька, никак нельзя туда идти, – рассудительно возразил Пеньков. – Ты ведь начальник, и материально ответственное лицо и, стало быть, отвечаешь за всю обсерваторию, за сохранность вверенного тебе имущества. Так что, тебе уходить, ну, никак нельзя.

– А вы, значит, безответственные лица, и вам, значит, можно, – защищалась Наташа. – Феликс, ни в коем случае не бери с собой этих типов. Сегодня они предают и бросают на произвол судьбы своего начальника, после чего, я думаю, на них уже нельзя будет положиться в трудной ситуации.

– Вообще-то, лишние руки нам бы не помешали, – наконец-то взял слово Рыбкин. – Собственно, я и шел к вам для того, чтобы предложить ребятам поучаствовать в вылазке…

– Заговор… – каким– то обреченным голосом произнесла Наташа. – И ты, Брут! А я его еще кашей кормила…

– Спасибо, – ровно произнес Феликс, вставая из-за стола. – Каша была очень вкусная.

– Так как же мы? – спросил Матти. – Ты нас берешь?

– Беру, – коротко ответил Рыбкин. – Готовьтесь. Послезавтра рано утром мы с ребятами за вами заедем.

Едва только забрезжил рассвет, Наташа уселась у окна, пытаясь через завесу, пока еще не очень густой пыли, разглядеть приближающихся следопытов.

– Да не напрягай так зрение, – пожалел ее Сергей. – Придут они, никуда не денутся.

– Да они уже давно должны здесь быть, – упрямо дернула головой Наташа. – Может чего случилось?

– С ними ничего не может случиться, – меланхолично отозвался Пеньков. – Скорее всю нашу обсерваторию песком завалит, чем с ними что-то произойдет. Они же потом нас и откопают.

– А чего они на вездеходе не поехали? – с плохо скрываемым беспокойством спросила Наташа. – У них ведь есть вездеход.

– Они отдали свой вездеход для подвоза воды, – ответил Пеньков. – Теперь только пешком ходят.

– Наташа, да не изводи себя так, – пожалел начальника Матти. – Я ведь засек время, когда ты с Рыбкиным разговаривала. Вот увидишь, минут через пять – семь, они будут здесь.

Ровно через шесть с половиной минут Матти торжествующе воскликнул:

– Ну, что я говорил, идут!

– Где? – тут же встрепенулась Наташа и, приставив ладошки к глазам, прильнула к окну. – Точно, идут… Фу, отлегло!

Вскоре из шлюзовой донесся стук тяжелой обуви, но процесс выравнивания давления почему-то затягивался. За это время Пеньков, глядя в сторону Матти, успел заметить, что кое-кому пора бы уже очистить фильтры, на что тот в свою очередь, как бы между прочим, произнес, что кое-кому, ответственному за техническую сохранность всего оборудования обсерватории, неплохо бы уже и самому хотя бы иногда поработать руками, а не перекладывать свои обязанности на не причастных к ним людей. Наташа тут же постаралась успокоить обоих, пообещав им, что пока они отсутствуют, она почистит фильтры.

Наконец входная дверь открылась, в прихожую ввалились четверо следопытов, отчего в помещении сразу стало тесно.

– Фильтры бы вам надо почистить в шлюзовой, – едва лишь сняв кислородную маску, заметил один из них, канадец Жак Савар.

– Принято к сведению, – коротко отрапортовал Пеньков. – Устраним в самое ближайшее время.

– Вы завтракали? – спросила Наташа у Рыбкина. – Может, по-быстрому перекусите, а?

– Это можно, – ответил за него громадный Стас Лещинский. – Все одно, батареи бы нужно подзарядить, а то ведь неизвестно, сколько мы в этих развалинах прокувыркаемся.

– Ладно, – согласился Феликс. – Отдавайте свои батареи на подзарядку, а сами садитесь за стол. Лучше сейчас час потратить, чем потом мерзнуть.

Следопыты сбросили свои куртки в угол под вешалкой, отсоединили аккумуляторные батареи и вручили их Матти, который отнес их заряжаться, а сами прошли за стол.

– Так, и чем же нас здесь станут кормить? – радостно потирая руки, спросил Александр Матвеев, четвертый следопыт команды Феликса.

– А, вот, влажные салфетки, – поспешно сказала Наташа, подавая ребятам пакет. – Прошу прощения, но воду приходится экономить.

– Да, понимаем, – отозвался Матвеев, бережно, двумя пальцами вытягивая себе салфетку, и пуская пакет по кругу. – Чего там, мы привычные ко всякому… Так, что там у вас?

– Можно лапши с беконом, или картофельного пюре с куриным окорочком, – немного растеряно произнесла Наташа. – Все сублимированное и быстрого приготовления. Две минуты – и готово.

– Наташенька, а гречневой каши с тушенкой у вас случайно не осталось? – спросил Феликс.

– Нет, кашу мы тогда доели, – еще более растеряно пролепетала Наташа.

– Ее Володька добил, – признался вернувшийся из аккумуляторной Матти.

– Я сам видел, как он после ужина возле плиты отирался. Он и добил, больше некому.

– Ты, что, решил на меня бочку накатить? – Пеньков с угрожающим видом приподнялся с табурета. – Я совсем за другим к плите подходил, мне спички нужны были. Сам, наверное, доел, а на меня стрелки переводишь.

– Да ладно вам, из-за такой ерунды начинаете склоку, – осадила обоих Наташа. – Доел и доел, и на здоровье. А ты хочешь именно каши?

– Очень она мне тогда понравилась, – слегка улыбнулся Феликс. – Но, раз такое дело, можно и картошечки, а, братцы?

Сидевшие за столом дружно одобрили выбор своего начальника. Наташа тут же засуетилась у плиты, и пока шла готовка, Пеньков спросил у следопытов насчет того, какие у них есть предположения по поводу исчезновения пиявок.

– Одно из двух: или мы их все же перестреляли, либо насмерть перепугали, – заявил Савар. – А если насмерть перепугали, то сами понимаете, они умерли от страха, а потому их и не видно.

– Смешно, – задумчиво промолвил Матвеев. – А мне кажется, что вчера одну видел. Далековато, правда, было, но что-то такое на гребне холма мелькнуло. А может и показалось. Может ветер пылью поиграл. Но так чтобы прямо перед собой, как в прежние времена, такого, точно, не было.

– И мне показалось, – вклинился в тему Лещинский. – Я как раз шел к Теплому Сырту, с километр еще оставалось. Так вот, под одним из барханов заметил что-то. Только оно не гигантское было, как те пиявки, а совсем маленькое, не больше метра. – Он замолчал, задумчиво глядя перед собой, и добавил, – А может быть это вовсе и не пиявка была, может, обрезок пластиковой трубы…

– Ну вот, можете кушать, – сказала Наташа, вынимая из духовки чашки с едой и подавая их на стол.

Четверка следопытов дружно взялась за ложки, и на некоторое время в столовой воцарилось молчание. Первым его нарушил Феликс.

– Кстати, товарищи, – сказал он, делая небольшой перерыв в еде. – Вы заметили, что эти пиявки – достаточно организованные существа.

– Ты только это заметил!? – хмыкнул Лещинский, пережевывая кусочек курятины. – Помнится, я даже как-то читал по этому поводу статью в каком-то английском околобиологическом журнале. Автора не помню, но было интересно читать то, что написал человек, ни разу в жизни не видевший живых пиявок.

– Нет, я о другом, – продолжил свою мысль Феликс. – Они ведут себя, как стайные животные. Можно сравнить с волками или собаками. Пиявки, чаще всего, появляются именно стаями. Бывают, конечно, и одиночки, но они встречаются гораздо реже. Обычно их пять – семь.

– Ну и… к чему ты это? – подал голос Пеньков.

– Понимаешь, Володя… – ответил Феликс, подчищая остатки пюре в тарелке. – Мне почему-то кажется, что когда-то пиявки были чем-то вроде сторожевых собак. Это когда у них были хозяева. Смотрите сами: чаще всего их можно видеть в районе Старой Базы, как будто они ее охраняют, а уходят от нее не так далеко. Максимум – на десять-пятнадцать километров.

– Ага, хозяева вымерли, а сторожевые собаки остались, и живут без хозяев уже не одну тыщу лет, – ехидно парировал Пеньков. – А может быть они их сожрали от бескормицы. Я имею в виду, пиявки сожрали хозяев, и теперь охраняют Старую Базу, следуя примитивному инстинкту.

Все дружно рассмеялись.

– Насчет пиявок с собачьими инстинктами – это интересная гипотеза, – серьезно произнес Савар. – Такого предположения еще никто не выдвигал. Во всяком случае, я о таком еще не слыхал.

– Мы о многом еще не слыхали, – неопределенно протянул Матвеев и тут же поднялся. – Так, все наелись? Тогда давайте я приберу. Наташенька, вы не беспокойтесь, я сам. Спасибо вам от всех нас за хлопоты.

Раз так, тогда прикинем план нашей экспедиции, – сказал Рыбкин. Из большого нагрудного кармана он достал сложенный вчетверо лист бумаги и разложил его на столе. – Прошу всех сюда.

Присутствующие подошли поближе и принялись разглядывать план Старой Базы.

– Я думаю, раз мы собрались искать воду, то нам, первым делом, стоит осмотреть каверны, расположенные рядом с, так называемой, водокачкой, как ее окрестил уважаемый Владимир Сергеевич, – сказал Феликс, указывая пальцем точку на плане. – Чем черт не шутит, рука у Юрковского легкая, возможно он и прав. Какие будут мнения?

А какие тут могут быть мнения, – произнес Савар. – Для нас вся Старая База – это нечто неизведанное. С чего-то все равно начинать нужно. Водокачка, так водокачка…

Все дружно согласились с этим мнением, и Рыбкин подвел итог короткому совещанию:

– Раз так, давайте собираться, товарищи. Наташенька, ждите нас часа через три, три с половиной. Если позволят условия, мы обязательно будем сообщать вам о ходе рейда.

– Хорошо, – кивнула головой Наташа. – Я буду постоянно рядом с рацией, а к вашему приходу обязательно приготовлю что-нибудь вкусненькое.

– Кашу гречневую, – Феликс поднял вверх большой палец. – С тушенкой!

– Хорошо, – улыбнулась Наташа. – Сделаю.

Феликс, а вслед за ним и все мужчины, направились к вешалке, подняли и начали надевать куртки, но в этот момент отчетливо звякнула внешняя дверь.

– Ого, да у нас сегодня день визитов! – воскликнул Матти. – Кто бы это мог быть?

– Ой! – вскрикнула Наташа и уронила полотенце, которое она держала в руках.

На несколько секунд все замерли, ожидая продолжения, и оно оказалось неожиданным. Дверь тамбура еще раз звякнула, и это могло означать лишь одно: вошедший в кессон, покинул его.

– Блин горелый! – наконец-то пришел в себя Матвеев. – Мы ведь там свои карабины оставили!

Когда давление в кессоне выровнялось, он первым распахнул дверь и исчез за ней. Следом ринулись следопыты. В ярко освещенном помещении у стены стояли три карабина. Четвертый, как было быстро установлено, принадлежащий Лещинскому, исчез.

– Пся крев! – взревел разъяренный поляк. – Чьи-то дурны шутки? Поймаю – наизнанку выверну!

– Так, братцы! – Феликс, как и подобает руководителю группы, оказался самым рассудительным и пришел в себя гораздо быстрее остальных. – Скоренько собираемся и вперед, в погоню. Далеко этот шутник уйти не мог, так что по следам найдем. – Володя! – обратился он к Пенькову. – Мы пойдем вперед, а ты выгоняй краулер и догоняй нас.

Пеньков, уже напяливший кислородную маску, только кивнул в ответ.

– А как же я!? – в отчаянии воскликнула Наташа. – Я боюсь.

– Заблокируй внутреннюю дверь, и ничего с тобой не случится, – ответил ей Матти. – Не бойся!

– Только вы побыстрее! – крикнула Наташа вслед исчезнувшим в кессоне мужчинам. – Ой, что будет!

Она осталась одна. Посидев немного на табурете, Наташа словно очнулась, опрометью бросилась к пульту и заблокировала внутреннюю дверь, после чего подошла к окну и, подставив ладони к глазам, принялась вглядываться, в надежде сквозь тучи пыли увидеть знакомые фигуры.

Пеньков привычным движением выхватил из кармана связку ключей, нашел нужный, и попробовал вставить его в замочную скважину гаражного навесного замка. Ключ, однако, скользнув по ровной поверхности, не пожелал проникать вглубь, что вызвало у Володи недоумение. Он даже сдвинул на лоб очки и только тогда увидел, что замочная скважина залита водой, которая, конечно, тут же замерзла.

– Вот, враг! – в сердцах ругнулся Пеньков. – Прям, диверсант какой-то. А, главное, все предусмотрел.

Он осмотрелся по сторонам в поисках чего-то тяжелого, дабы сбить замок, потому как о том, чтобы быстро разогреть его, нечего было и думать. Ребята уже далеко, и если он и дальше будет возиться с краулером, то может опоздать и, как всегда, пропустить все самое интересное.

Так и не найдя ничего подходящего, Володя внезапно вспомнил, что у него за плечами висит универсальный ключ, способный открыть, практически, любую дверь. Он снял карабин, несколько секунд осматривал его приклад, как бы соизмеряя крепость приклада с надежностью замка, после чего, не желая рисковать, вздохнул и передернул затвор.

Грянул выстрел, пуля сделала свое дело, и замок, трепыхнувшись в предсмертной конвульсии, упал на песок. Сожалеть, о его преждевременной кончине, не было времени. Створки гаража распахнулись, и Пеньков бросился к стоящему всегда наготове краулеру.

Он вдавил педаль газа и привычная к таким маневрам водителя машина, радостно взревев, начала набирать скорость. Но почти тут же Пенькову стало ясно, что показать класс езды, достойный лучших гонщиков, ему сегодня не удастся. Усиливавшийся с каждой минутой ветер, поднимал тучи пыли, из-за чего видимость упала до минимума. Не помогли делу и мощные фары, не способные своим светом пробить клубящуюся впереди стену.

Кроме того, была опасность на высокой скорости не успеть затормозить и врезаться в группу следопытов, а потому пришлось сбросить обороты и чуть ли не на самой малой скорости двигаться вперед вдоль цепочки почти заметенных ветром следов.

Краулер прошел уже две трети расстояния до Старой Базы, когда Пеньков, сквозь тучи пыли, наконец, заметил фигуры своих товарищей. Он притормозил рядом с ними, приглашая Рыбкина сесть в кабину, а остальным подал знак лезть в кузов.

– Чего так долго? – спросил Феликс, едва только машина двинулась. – И что там за стрельба была?

– Наш «шутник», оказывается, хорошо подготовился к сегодняшней операции, – ответил Пеньков. – Он, понимаешь, замочную скважину водой залил, так мне пришлось замок выстрелом сбивать. Такие дела.

– Я в детстве, помнится, как-то раз с соседом таким же образом пошутил, – усмехнулся Феликс. – Вредный такой дядька… И я тоже воды в замок налил.

– И…?

– Что – «и»? – Феликс вновь усмехнулся. – Тайное, чаще всего, становится явным. Отец отстегал меня ремнем за ту диверсию так, что я потом неделю на заднице с трудом сидеть мог.

– Странно… – промолвил Пеньков.

– Что – странно?

– Ты всегда производил на меня впечатление высокоинтеллигентного человека, а, поди ж ты, тоже в детстве изрядным шалуном был.

– Да я и сейчас иногда способен, – задумчиво произнес Феликс, – только все реже и реже. – Он немного помолчал, а потом сказал. – Не могу понять…

– Чего? – не понял Пеньков.

– Да с кем мы имеем дело? Если это чьи-то шутки, то большей глупости и придумать трудно…

– А если это не шутки? – перебил его Пеньков.

– Вот и я, думаю…

– Вдруг, контакт?

– Контакт… контакт… Но с кем? – Внезапно Феликс подобрался, словно вспомнив о чем-то важном и крикнул:

– Эй, там, в кузове, не спать, вести наблюдение, подъезжаем уже.

– Не спим, пытаемся наблюдать, но кроме пыли, пока, ничего не видим, – отозвался Матвеев, но уже в следующую секунду его голос приобрел совсем другие интонации. – Нет, я его заметил, вон он, впереди нас.

– Где? – взволнованно уточнил Феликс.

– Пятнадцать градусов слева по нашему ходу. Смотри внимательно.

Володя и Феликс развернули головы в указанном направлении и в клубах пыли, действительно, увидели смутные очертания бегущего человека, направлявшегося в сторону Старой Базы.

– Ну-ка, прибавь! – скомандовал Феликс, и тут же переключился на следопытов. – Эй, на борту, не вздумайте там стрелять, он живым нужен. Но карабины, на всякий случай, держать наготове. Кто его знает…

Пеньков немного прибавил скорости и расстояние между краулером и незнакомцем начало быстро сокращаться.

– Феликс, смотри, – крикнул Пеньков, когда до незнакомца оставалось метров пятнадцать. – Это не наш человек. Смотри, как он одет.

Рыбкин поднял на лоб очки и протер глаза.

– Да, уж, – произнес он, наконец. – Вряд ли это кто-то из наших. Одет он как-то не так, а на голове, вроде нечто, напоминающее чалму. Давай, Володя, только будь осторожнее, тут могут быть зыбу… – последнее слово Рыбкин не успел произнести, потому что краулер словно наткнулся на какое-то препятствие и, клюнув носом, замер на месте.

«Умная» автоматика тут же отключила двигатель, мерное рычание которого тут же сменилось заунывным воем ветра.

– Все-таки влетели… – через несколько секунд промолвил Пеньков. – Феликс, ты как?

– Нормально, – отозвался Рыбкин. – Чего мне будет, если я по инструкции привязан к креслу. Да и скорость была не такой высокой. Жаль только, что этого не догнали, – добавил он, имея в виду «диверсанта». – Бежит, как спринтер…

– Эй, в «коробке», как вы там? – крикнул Пеньков, обращаясь к обитателям кузова.

– Можно сказать, отделались легким испугом, – отозвался Матвеев. – Яшка (это про Савара) только очки сломал, а Лещ – локоть немного ушиб. А в остальном, как в сводке – «жертв и разрушений нет».

– Запасные очки у меня имеются, – сказал Пеньков. – Сейчас, я в бардачке посмотрю.

– Тогда – к машине! – скомандовал Рыбкин. – Будем смотреть и решать, что нам дальше делать.

Осмотр места аварии не вызвал у членов экспедиции особо отрицательных эмоций. Краулер не влетел в зыбун, а напоролся на занесенную песком бетонную сваю, и порвал левую гусеницу. Вдохновляло то, что не придется вызволить машину из песчаного плена, а соединить разорванные траки можно будет быстро и, что особенно важно, без посторонней помощи.

– Откуда здесь взялась эта свая!? – сокрушался Пеньков. – Прям, как будто кто-то нарочно вкопал ее на нашем пути.

– Представляю, если бы тебе пришлось идти на поклон к Иваненке, – с ощутимым сочувствием в голосе произнес Сергей. – Я как вспомню нашу предыдущую встречу, так сразу мурашки по спине бегать начинают.

– Во-во, по нам точно скоро что-нибудь начнет бегать, если мы воду не найдем, – поддержал тему Матти. – Потеря краулера лишь усугубила бы наше положение, и количество мурашек начало бы расти строго в геометрической прогрессии.

Володя остался соединять гусеницу, а в помощь ему был придан Савар, который имел самый большой водительский опыт среди всех участников похода, да к тому же, обладал огромной физической силой.

До границы Старой Базы было уже рукой подать, так что остаток пути основная группа решила проделать пешком.

Ветер не успел замести следы беглеца и по ним отряд вышел к одной из каверн. Матти направил свет своего фонаря вниз, и совсем было хотел спуститься вниз по пологому склону, но Рыбкин вовремя его осадил.

– Стоять! – резко выкрикнул он. – Без моей команды – ни шагу! Не забывайте, что у него есть наш карабин.

Матти тут же отпрыгнул от каверны и виновато прогудел:

– Да я и не думал… так только…

– Так, командир, какими будут наши действия? – поинтересовался Лещинский.

Феликс не отвечая, осторожно приблизился к краю провала, и начал внимательно вглядываться в темную глубину, подсвечивая себе фонарем.

– Есть одна идея, – наконец произнес он, – но нужно дождаться ребят с краулером.

– Интересно, как у них там дела? – поинтересовался Матвеев. – Кувалду, вроде бы, слышно.

– Возьми, да спроси, – язвительно ответил ему Матти.

– Точно! – хлопнув себя ладонью по шапке, воскликнул Матвеев. – Эй, Яша, как там у вас дела.

– Заканчиваем, не переживай, скоро будем рядом с тобой, – коротко ответил Савар. – Только не отвлекайте.

– Оба – на, а это еще что там у нас!? – внезапно воскликнул Сергей, протягивая руку куда-то в сторону.

Все повернулись в указанном направлении и увидели невдалеке, на песчаной дюне, нечто весьма похожее на комок снега. Некоторое время это образование, несмотря на резкие порывы ветра, оставалось неподвижным, но внезапно пришло в движение, и медленно поползло вниз по гребню.

– Пиявка! – воскликнул Матти. – Точно, пиявка!

– Да ну, – усомнился Лещинский. – Мала, для пиявки.

– А что же когда? Пиявка, я говорю. Феликс, пойдем, посмотрим.

– Конечно, пойдем и посмотрим, – Согласился Рыбкин. – Вдруг и вправду что-то интересное.

Вся пятерка тут же сорвалась с места и, преодолевая порывы ветра, который все больше крепчал, почти бегом направилась к дюне.

– В цепь растянитесь, – скомандовал Рыбкин. – И не вздумайте палить, попробуем это поймать.

Следопыты подошли к песчаному холмику вплотную и поняли, что они не ошиблись. Эта была именно пиявка, только очень маленькая. Нежно белого цвета, ощетиненная редкими ворсинками пуха, она слабо шевелилась, но при приближении людей замерла и угрожающе распахнула небольшую пасть, усаженную острыми зубками.

– Щенок, – с ноткой презрения в голосе произнес Матвеев. – Наверное, только что народилась. Возьмем спокойно.

– Ага, как же, спокойно! – возразил ему Рыбкин. – Если она только народилась, то где-то рядом должна быть мамаша. Значит так, Лещинский, следи за местностью в оба, и если увидишь что подозрительное, стреляй без раздумий. Особенно за каверной поглядывай, чтобы из нее никто не выскочил. А мы будем ее окружать. Только двигайтесь медленно, она не видит, но реагирует на наш топот.

Следуя этому приказу, следопыты начали окружать пиявку, но та словно предвидя такой маневр, еще раз угрожающе оскалилась и внезапно прыгнула назад метра на три, а приземлившись, начала быстро удирать, при помощи резких конвульсивных движений.

– Ату ее! – завопил во весь голос Матти, и помчался вдогонку.

– Стой! – осадил его Феликс. Так нам ее не догнать.

– А что делать? – недоуменно спросил остановившийся Матти. – Надо ж поймать, иначе такой шанс упустим. Настоящая, живая пиявка…

– Вон краулер уже пылит, а там, в кузове, я видел две бочки для воды, – сказал Феликс. – Поэтому, организуем настоящую загонную охоту.

– Как?

– Вы втроем, – Рыбкин указал на Матвеева, Матти и Белова, – обойдете пиявку с тыла и погоните ее прямо на нас. А мы будем ее ждать на месте. Все ясно?

– Так точно! – ответил за всех Матти. – Разрешите разойтись по номерам.

– Вперед.

Не дожидаясь подъезда краулера, загонщики двинулись совершать обходной маневр. Когда же подошла машина, Рыбкин начал было объяснять свой план действий Савару и Пенькову, но те только рукой махнули, мол, слышали уже все, и полезли в кузов за пятисотлитровой пластиковой бочкой. Вскоре обе команды были уже на своих местах, и загонщики начали движение, стараясь своим шумным топотом направить пиявку прямо в то место, где Савар держал открытую бочку. Феликс стоял рядом, держа наготове крышку.

На сей раз маневр удался. Пиявка вначале совершила несколько прыжков, но затем, видимо, выдохшись, подгоняемая шумом загонщиков, поползла прямо к бочке. Вскоре она, не чувствуя угрозы от неподвижно стоящих Рыбкина и Савара, но продолжая удирать от пугающего ее топота, угодила в западню. Савар тут же поставил бочку на попа, а Феликс прикрыл ее крышкой.

– Мне кажется, не стоит ее закручивать, – сказал Савар. – Иначе она может задохнуться.

– Резонно, – согласился с таким доводом Рыбкин. – Тогда давайте ее в кузове перевернем крышкой вниз и закрепим. Ей и дышать будет чем, и удрать она не сможет.

Больше всех радовался поимке пиявки Матти.

– Это ж надо, поймали, да еще и живую, – восхищенно орал он. – То-то наши биологи ахнут!

– Неплохо, если они вдобавок к этим ахам еще бы отлили нам призовых из своих биозапасов.

– Кому – что, а шелудивому – чесотка, – процедил Феликс.

– Да, ладно, пошутил я, – смущенно пробормотал Матвеев. – Нельзя уже и пошутить…

– Дошутишься… – Рыбкин погрозил Матвееву рукой, но сразу же переключился на другое. – Так, теперь наша задача спуститься в эту дыру. План такой: вначале сбрасываем туда вторую бочку, которая отвлечет нашего диверсанта, и тут же после этого туда прыгнет один из нас туда. Добровольцы есть?

– Давай я, командир, – вызвался канадец.

– Хорошо, давай ты, – согласился Рыбкин.

План Феликса удался на все сто. Вскоре после того, как вслед за гремящей бочкой в дыру кубарем покатился канадец, в наушниках раздался его голос:

– Лещ, с тебя причитается. Я нашел твой шпалер. Все, можете спускаться, здесь никого нет и некого бояться.

Осторожно спустившись по песчаной насыпи, пятеро исследователей каверны оказались внутри длинного тоннеля и присоединились к находившемуся внизу канадцу. Наверху остался один лишь Пеньков, на плечи которого легла обязанность наблюдать за местностью, а в случае чего, принимать надлежащие меры. Проигравший эту роль по жребию Володя, долго возмущался несправедливостью по отношению к астрономам вообще, и к своей персоне лично. Суть возмущений заключалась в том, что следопыты в процедуре жеребьевки не участвовали, а роль внешнего охранника должна была достаться Матти, который, как всегда, смухлевал, переведя все стрелки на кого-то другого, коим другим, собственно, и был Пеньков. Матти при этом лишь разводил в стороны руки, намекая на то, что судьбу его товарища решил вовсе не он, любимец фортуны и владелец быстрых пальцев, а слепой случай, распорядившийся не в пользу Владимира, так что, никакого мухлежа не было и в помине.

Включив фонари, все принялись озираться по сторонам, но ничего такого, что могло бы поразить воображение, не увидели. Стены как стены, из обычного и привычного бетона, гладкие и без каких либо швов.

Единственное, что бросилось в глаза, это валявшиеся в изобилии куски обрушенной, скорее всего, очень давно, потолочной конструкции, но почти полное отсутствие песка в тоннеле.

– Странно, – сказал Лещинский, забирая у Савара свой карабин. – Его тут должно было намести через дыру, аж под самый потолок.

– Действительно, – поддержал эту мысль Матвеев. – Такое ощущение, что в этом коридоре производится регулярная уборка.

– Обломки только позабыли убрать, – ехидно заметил Матти. – Видать, не по силам было. Интересно, а отчего ж он обрушился. Построено, вроде бы крепко… Полное впечатление, что сверху кто-то большой и сильный, что есть мочи ударил своей кувалдой. Гляньте, какое, в принципе, правильное отверстие образовалось.

– Точно, – подтвердил Матвеев. – И впрямь, словно эта дыра пробита чем-то имеющим форму, близкую к сферической.

– Остальные дыры очень похожи, – сказал Феликс. – Я тоже обратил на это внимание, когда ходил здесь.

– Сдается мне, что когда-то давно в этих местах происходило что-то страшное, – подвел итог наблюдениям Савар.

Вторая странность заключалась в том, что незнакомец, укравший карабин Лещинского, так легко с ним расстался.

– Зачем-то он ведь его взял, – недоумевал Стас. – Вопрос: зачем? За каким лешим он ему понадобился?

– Поиграл и вернул, – усмехнулся Сергей.

– Слушай, Феликс, а может быть он нас сюда таким образом заманивал? – высказал предположение Савар. – Каверн – то много, но ему зачем-то было нужно, чтобы мы пошли именно к этой.

– Интересная мысль, – согласился Рыбкин. – Возможно, все так и есть. Но гадать о том, почему он так поступил, у нас нет времени.

– К тому же, мы даже не знаем, с кем имеем дело, – поддержал тему Матвеев. Хотя я уверен, что это – не наш человек.

– Да и человек ли это? – поддакнул Матти.

– Судя по тому, что он сумел проникнуть в кессон, ничего человеческое ему не чуждо, – заметил Лещинский.

– Единственное, что я могу, как следопыт, сказать определенно, так это то, что он ушел в эту сторону тоннеля, – сказал Савар, показывая на пыльные полоски, оставленные ногами убежавшего незнакомца.

– Слушай, а карабин как лежал? – спросил Рыбкин.

– То, есть? – не понял вопроса Жак.

– Покажи, в каком положении ты его нашел, – терпеливо объяснил Феликс.

– Вот здесь я его нашел, – ответил Савар, показывая место. – Лежал прямо на полу, стволом в ту сторону.

– Он показал нам направление. Именно туда он и убежал, – еле слышно, и словно бы только для себя, произнес Рыбкин. – Значит, нас, действительно, приглашают.

– При условии, что мы имеем дело с разумным существом, а не с кем-то из сошедших с ума землян, – в тон ему добавил Матвеев. – Ну, что, двинулись?

– Да, давайте, – согласился Рыбкин. – Весь свет – вперед, движение друг за другом вдоль стен, и оружие держать наготове. Да, и под ноги смотрите внимательно. Кто его знает, может ловушки, какие здесь есть…

– Ловушки не ловушки, а вот странные бороздки имеются, – заметил Матвеев, когда они прошли по тоннелю метров пятьдесят. – Смотрите.

И в самом деле, внимательно приглядевшись, все увидели под ногами две еле заметные, параллельные борозды, шириной, примерно, сантиметров в пять, и разнесенные примерно на полметра.

– Кажись, здесь когда-то вагонетка бегала, – заметил Матвеев, поковыряв одну из бороздок рантом унта. – Интересно, найдем мы ее в этой стороне?

– М-да, интересно, – сразу оживился Матти. – Представляете, образец инопланетной техники…

– То-то наши инженеры ахнут! – удачно спародировал голос товарища Сергей.

Все дружно рассмеялись, вспомнив предыдущее восклицание Матти насчет радости биологов по поводу пойманной пиявки. Напряжение, царившее в рядах маленького отряда, сразу же спало, и кто-то даже начал насвистывать какую-то незамысловатую мелодию, но Феликс тут же пресек это проявление легкомысленности.

– Так, не расслабляться! – командным голосом осадил он спутников. – Не теряйте бдительности, будьте внимательны!

Тоннель, тем временем, начал плавно поворачивать влево.

– Смотрите! – обратил внимание товарищей Савар. – Знак на стене.

И в самом деле, на высоте полутора метров присутствовал знак, нарисованный зеленоватой краской. Внешне он напоминал кружок, или букву О, со всех сторон обрамленную четырьмя черточками.

– Да, друзья, это уже образец инопланетной письменности, – глубокомысленно и без тени иронии заметил Сергей. – То-то наши лингвисты и филологи обрадуются…

Но никто из следопытов на этот раз не засмеялся. Все продолжали двигаться все дальше по тоннелю, конца которому, казалось, не было видно.

– Феликс, кислорода на две трети осталось, – осторожно заметил Лещинский.

– Вижу, – отозвался Рыбкин. – Ладно, давайте еще немного пройдем, и если не найдем ничего интересного, будем возвращаться.

Они еще немного прошли по тоннелю, который опять начал плавный поворот, и внезапно впереди заметили свет. Не дожидаясь команды, все тут же остановились, как вкопанные.

– Гаси огонь! – почему-то перейдя на шепот, скомандовал Феликс.

Фонари погасли, но и одновременно с этим, погас и свет в конце тоннеля.

– Кажется, я догадываюсь, в чем тут дело, ребята, – спустя несколько секунд, нормальным голосом сказал Савар. – Это отражение. Зеркальная поверхность, или что-то в этом роде. Проверим?

– Давай, – согласился Феликс.

Савар мигнул своим фонарем. В ответ вдали тоже сверкнул и тут же погас свет.

– Ты прав, – сказал Феликс. – Продолжаем двигаться, но очень осторожно! Кажется, мы подходим к чему-то.

Все опять включили фонари, двинулись вперед, наблюдая, как встречный свет с каждым новым шагом становится все ярче. Вскоре отряд остановился перед гладкой, словно стеклянной черной плитой, которая неплохо отражала встречный свет, но силуэты людей в ней едва просматривались. Этой стенной тоннель заканчивался. Исследователи оказались в тупике.

– Смотрите! – воскликнул Матти, указывая на следы перед плитой. – А наш беглец ушел за нее.

– И борозды упираются в нее, – заметил Лещинский. – Ясно, это панель, но как ее сдвинуть?

– Раз он за нее ушел, значит, есть способ ее как-то передвигать. – Сказал Рыбкин. Давайте смотреть. Возможно, где-то на боковых стенах имеется устройство, которым эта панель управляется. Все, разошлись, и начали искать что-то необычное.

Следопыты и астрономы разбрелись и начали внимательно изучать стены. Стас даже принялся простукивать их рукоятью ножа, но никакого результата это не дало.

Феликс же продолжил осмотр панели. Он опустился перед ней на четвереньки, поставил фонарь вплотную и низко наклонил голову. Через минуту он кликнул Савара:

– Жак, а где твоя знаменитая фомка?

– Она, как всегда, со мной, – отозвался канадец. – А тебе зачем?

– Нужно, тащи сюда.

Савар подошел к панели и, протянул Рыбкину великолепно изготовленную фомку, которую, по рассказам Жака, делал еще его дед. Правда, для каких целей дед сработал этот воровской инструмент, оставалось только догадываться, ибо внук на этот счет, обычно, отмалчивался, или отделывался шутками.

– Смотри, – сказал Рыбкин и слегка взбил перчаткой пыль перед панелью. В свете фонаря было заметно, как она струйкой потянулась вниз, исчезая.

– Щель, – пояснил Рыбкин. – Сквознячок тянет пыль туда. Давай, попробуем.

Канадец провел тонким концом фомки по нижнему срезу панели.

– Есть контакт! – Произнес он и начал давить на рычаг. – Кажется, поддается. Готовь что-нибудь подсунуть.

– Приклад подойдет?

– Да, – отозвался Жак, – продолжая с силой давить на фомку.

Еще немного, и панель начала поддаваться вверх, и вскоре Феликс сумел вставить в щель приклад карабина.

– Давайте все сюда, – позвал он остальных. – Помогайте.

Коллективные усилия принесли свои плоды. В сопровождении сопения, кряхтения и крепких выражений, тяжелая плита, сантиметр за сантиметром уступала, и вскоре поднялась на расстояние, достаточное для того, чтобы под нее можно было подлезть. Савар зафиксировал ее положение, подставив вертикально свою знаменитую фомку, и довольно произнес:

– Да, ребята, в свое время я смеялся над анекдотом, про то, как русские при помощи лома и каких-то мама-технологий, за пятнадцать минут сумели вскрыть люк, заваренный марсианами. Сейчас, когда я вас уже достаточно узнал, и во многом стал вашим, приходится признать, что русские мама-технологии, во много превосходят не только американские, но и японские нано-технологии.

– Мы рождены, что б сказку сделать былью, – торжественно произнес Матвеев.

– Я про анекдот, – возразил канадец.

– Анекдот, или сказка, нам один хрен, – перебил его Матвеев. – Сделаем былью и то, и другое.

– За эту яркую победу, одержанную интернациональным коллективом ученых и первопроходцев, стоит сегодня выпить. Матюша, у тебя самогон остался?

– Остался, остался, – успокоил его Матвеев. – На раз хорошо посидеть – хватит. Нам бы только отсюда теперь выбраться…

– Матюша, откуда такой пессимизм! Выйдем, обязательно выйдем.

– То-то наш Лямин обрадуется! – пробурчал Матвеев.

– И Иваненко, – поддержал его Савар. – За то, что мы краулер не угробили.

– А лихо мы ее подняли! – восхитился Матти, имея ввиду плиту.

– То-то все наши ученые обрадуются, – съехидничал Сергей.

– Белый, ты становишься банальным, – тут же нашелся Матти, не рискуя, впрочем, задевать Матвеева. – Эксплуатировать многократно одну идею, способны лишь ограниченные люди. Смени пластинку.

– Да хватит вам уже лясы точить, – осадил всех Лещинский, который не принимал участие во всеобщем ликовании, а вместе с Феликсом уже изучал то, что находилось по ту сторону плиты. – Вы лучше сюда посмотрите. Красота…

Чуть ли не по-пластунски исследователи подземелья по одному начали подлезать под плиту. Вскоре они уже стояли на пороге огромного и неплохо освещенного зала. За то, что это был именно рукотворный зал, а не пещера естественного происхождения, говорила облицовка стен, выполненная в виде шестигранных плиток. Именно от них исходил ровный желтоватый свет, которого вполне хватало для того, чтобы, не напрягаясь, разглядеть все то, что находилось в зале. Кроме того, где-то высоко под потолком, над головами людей, через определенные промежутки, вспыхивал и тут же гас яркий рубиновый свет.

– Интересные лампочки, – как бы между прочим пробормотал Лещинский, дотрагиваясь до одной из плиток. – Надо полагать, что они здесь постоянно светят уже не один год.

– Возможно, даже не одно столетие, – поддакнул Матвеев.

– Во, и я о том же! – постарался развить мысль Лещинский. – Но вот ведь что интересно, Мотя. Обрати внимание, ни одна из них до сих пор не перегорела. Нам бы такие лампочки!

– Погасите фонари, – сказал Феликс. – И без них все прекрасно видно.

Все подчинились и начали с интересом осматриваться по сторонам. А посмотреть в зале, было на что. Прежде всего, поражали его размеры.

– Метров шестьсот в длину будет, – пробормотал Матвеев. – Если не больше.

– Больше, Мотя! – возразил ему Лещинский. – Значительно больше. Твой глазомер, как всегда, страдает.

– Возможно, – быстро согласился Матвеев. – Но, ведь, не в том суть. Главное, для чего все это делалось?

– Выясним, – убежденно сказал Рыбкин. – Нет таких крепостей…

Зал был отнюдь не пуст. По всему помещению были рассредоточены различные, и судя по всему, очень сложные механизмы. Но стояли они не строгом порядке, как обычно стоят автомобили в автопарке, а хаотично. Некоторые и вовсе явно лежали совсем не так, как это замышляли их создатели, отчего создавалось ощущение того, что всю эту технику стаскивали сюда второпях, и на то, чтобы аккуратно расставить по местам, времени у их хозяев уже не хватило. Они бежали куда-то дальше, бросая свои машины, как попало, словно забыв о необходимости бережного отношения к собственному имуществу, и не заботясь о его сохранности.

– Да, что-то у них тут случилось, – словно суммируя общее впечатление, подытожил Лещинский. – Как будто за ними черти гнались. Интересно, догнали, или как…

– А вот и наш поезд, – показал рукой Савар, – Мы правильно догадались насчет него.

И действительно, песчаная пыль до зала не добралась, так что колея, едва видимая в тоннеле, здесь присутствовала вполне зримо. Именно на ней и стоял состав – небольшой поезд с прицепленными к нему открытыми платформами, последняя из которых была перевернута и лежала на боку.

Феликс медленно двинулся вперед по колее, а за ним, словно повинуясь незримому сигналу, зашагали и все остальные. Лишь Матвеев задержался у входа.

– Слыш, Феликс! – окликнул он Рыбкина. – Красный свет – это, я так полагаю, знак тревоги, или чего-то еще в этом духе. Может, есть смысл плиту все же на место поставить?

– Пожалуй, – согласился с ним главный следопыт. – А то как-то не по-людски получается. Вломились без спросу, да еще и вход оставили открытым. Посмотри там, может, найдешь, как этой плитой управлять.

– Лады, – отозвался Матвееев, но в тот же момент фомка со звоном упала, а плита мягко опустилась вниз.

– Ты что-то делал? – спокойно спросил Рыбкин.

– Нет, – отозвался Матвеев. – Просто стоял, искал, где там у них пульт управления, а плита чуть дернулась вверх. Яшкина фомка, поэтому и упала. Скорее всего, это все автоматика сделала. Во, точно, и красный свет перестал мигать!

– Так, – выдавил из себя Рыбкин, соображая, как следует поступить дальше.

Матвеев опередил его:

– Вы пока осматривайте эту выставку, а я здесь покумекаю. Ничего, найду, и не такие дверцы приходилось отпирать! А если не найду, опять кверху поддернем, дело привычное.

– Кстати, а здесь ведь совсем не холодно, – заметил Матти. – Пожалуй, можно подогрев отключить.

– Действительно, – согласился с ним Савар. – А я бы так и доху снял.

– Товарищи, смотрите! – внезапно воскликнул немного отставший от группы Сергей.

Все оглянулись и посмотрели на юного астронома. Белый стоял без кислородной маски и, судя по его широкой улыбке, не испытывал никаких затруднений с дыханием.

– Белый, ты что, совсем умом тронулся, – испуганно воскликнул Матти.

– Ничего я не тронулся, – возразил ему Сергей. – Просто, решил попробовать. Перекрыл подачу кислорода, приподнял маску, чувствую, дышать вполне можно. Попробуйте, сами убедитесь.

Это было действительно ценным открытием. Последовав примеру Сергея, следопыты убедились, что в зале, действительно, можно вполне свободно дышать, а значит, о необходимости работать с оглядкой на запас кислорода, можно было больше не думать. Сам же воздух был лишен каких либо признаков затхлости, свойственным долго закрытым помещений. Напротив, он был не просто чистым, а словно бы наполненным какими-то дополнительными ароматами невиданных растений.

– Как будто в лесу стою, – глубоко вздохнув, произнес Матти. – У нас рядом с интернатом лес был… Чем-то, похоже…

Приободренные исследователи сняли теплую одежду, сложили ее на одну из платформ и приступили к осмотру достопримечательностей.

– Только больше никаких экспериментов без разрешения, – строго предупредил Феликс. – Давайте-ка серьезней, ребята, а самодеятельность оставим на потом, когда домой вернемся.

– На гитаре по очереди поиграем, Белый, вон, фокусы покажет, – как бы между прочим, сказал Матти, но под пристальным взглядом Рыбкина, тут же увял.

– Да все, мы поняли, – выразил общее мнение Лещинский. – Давайте и в самом деле… Не в игрушки сюда пришли играть. Дело-то, серьезней не бывает.

Некоторое время вся группа изучала поезд, но не найдя в нем никаких особых новшеств, отличающих его от привычных аналогов земного типа, двинулась вглубь зала. Внезапно Савар предупреждающе поднял вверх руку и, подчиняясь этому знаку, следопыты остановились.

– Что? – шепотом спросил Лещинский.

– Слышите? – в тон ему произнес Савар. – Кажется, где-то вода течет. Прислушайтесь!

– Точно, – через несколько секунд подтвердил Стас. – Очень характерный звук. Как будто ручей бежит.

– По-моему, это где-то там, – уверенно сказал Рыбкин, показывая вперед рукой.

– Точно, – прислушавшись, подтвердил Савар.

– Пойдем, поглядим, – сказал Рыбкин, двинулся вперед, но пройдя с десяток шагов, остановился перед одним из механизмов. – Так, а это у нас, что за конструкция?

Аппарат, заинтересовавший Феликса, чем-то напоминал бытовой инкубатор.

Он представлял собой прямоугольный шкаф, чуть более метра в высоту. Передняя стенка была прозрачной, и за ней ясно просматривались два лотка, в которых находились овальные предметы, напоминающие яйца большого размера. Кроме того, внутренности аппарата были затейливо переплетены трубочками, а некоторые из них выходили из отверстий в задней части аппарата, но были обломаны, о чем свидетельствовали, валяющиеся рядим осколки.

– Стекло, – сказал Савар, поднимая один из них. – Обычное стекло. Не уберегли агрегат.

Внезапно раздался тихий щелчок, и прозрачная стенка медленно начала открываться.

– Это я нажал, – виноватым голосом сказал Сергей, находившийся у задней части аппарата. – Там кнопочка такая есть, так я ее случайно…

– Хоть говори, хоть не говори, а у тебя, Белый, словно сквозняк в ушах, – сказал Рыбкин. – Сказано же, не лезть, куда не просят без команды. Палец-то хоть цел?

– Нормально, – смущенно пробормотал Сергей под общий смех, но тут же постарался оправдаться. – А, с другой стороны, если пальцами не лезть, так мы тут ничего и не узнаем. А мы ведь для этого сюда шли.

– Ага, сунешь куда-нибудь голову, а оно гильотиной окажется, – ехидно сказал Матти. – Чикнет, и все… Хотя зачем тебе голова, если она без мозгов?

В это время к общей группе присоединился Матвеев.

– Ну, что тут у вас? – спросил он, подходя.

– Да, вот, исследуем… – неопределенно сказал Феликс. – Все такое незнакомое. Как там у тебя?

– Нормально, – ответил Матвеев. – Выйдем.

– Неужели нашел?

– Не-а, придется прежним способом выходить. Не стал я заморачиваться. А то, ведь, обидно, так ничего толком здесь не увидеть.

– Хорошо.

– Так что тут? – спросил Матвеев, заглядывая внутрь агрегата через головы сгрудившихся вокруг него товарищей. – О, похоже на инкубатор. Мой дед такой в свое время сам мастерил. Феликс, давай одно яйцо с собой возьмем.

– На радость нашим биологам, – передразнивая Матти, сказал Сергей.

Не дожидаясь разрешения, Матвеев запустил руки в агрегат, ухватил одно из «яиц», которым смог овладеть лишь после небольшого усилия, сопровождаемого звуком короткого шлепка.

– Оно к чему-то там было присоединено, – сказал Матвеев. – Типа присоски. Во, а тут одно лежит разбитое.

Он не глядя передал за спину свой трофей, после чего начал доставать из агрегата осколки «яичной» скорлупы. Когда он достал последний фрагмент, то изумление присутствующих обозначилось весьма рельефно. На скорлупке лежала…

– Это же пиявка! – почти в голос воскликнули Лещинский и Савар.

Матвеев повертел на вытянутой руку скорлупу, ткнул пальцем находившейся на ней белый комок.

– Пожалуй, да, пиявка, а вернее, ее зародыш, – уточнил он. – Кажется, окаменевший.

– Смотрите, а здесь на донышке выступ есть, – сказал Матти, державший первое «яйцо».

– Точно, – подтвердил Сергей, забравший у товарища трофей. – Шпенек какой-то. Надавить?

– Я тебе надавлю! – повысил голос Феликс. – Дай сюда! Мотя, доставай оттуда еще несколько штук, да пойдем смотреть, где там вода журчит. Мы итак здесь задержались.

– А там Наташа волнуется, – стараясь сохранять серьезный вид, проронил Сергей. – Извелась, поди, девушка…

Феликс мгновенно покраснел, но совладал с собой и, не ответив на колкость, пошел вперед.

– Придурок! – на ходу буркнул Матти, устремившийся вслед за Рыбкиным и, обращаясь к нему, спросил:

– Это что же получается, они своих пиявок искусственно выращивали, так, что ли?

– Возможно, – неопределенно ответил Феликс. – Мы тут за один час столько всего интересного нашли, что на сто лет разбирать хватит.

Дальше вся группа шла молча и, по мере того, как дальняя стена становилась к ним все ближе, усиливался и шум льющейся воды. Вот только самого потока не было видно, и это обстоятельство приводило людей в недоумение. И только когда они подошли к стене вплотную, глазам открылась неглубокая ниша, искусно сделанная таким образом, что желтые плитки, которыми были стены зала, плавно уходили в глубину, создавая обман зрения.

Савар первым сунулся в нишу и, обернувшись, махнул рукой.

– Тут проход есть, идем?

Рыбкин в ответ лишь кивнул и направился вслед за канадцем. За ними потянулись и остальные.

В узком проходе было темно, и потому Феликс первым зажег свой фонарь. Его примеру последовали остальные, и при свете стал виден широкий коридор. Стены здесь были грубыми, шершавыми, скорее всего, работали местные шахтеры, которые на этом этапе не очень старались. Кроме того, ощущалась повышенная влажность, а вода конденсировалась на потолке, и потом ручейками стекала по камням, образуя на полу довольно крупные лужи.

– Блин, нас здесь захватить или перестрелять, пустяшное дело, – едва слышно произнес озирающийся по сторонам Матвеев.

– Если бы кто хотел, так нас бы уже давно перестрелял, – процедил Савар. – Еще там, в тоннеле.

Коридор быстро кончился, но еще не пройдя его, люди увидели источник взволновавшего их шума. Живительная влага, которая вскоре обещала стать на Марсе наиболее ценным веществом, здесь была сосредоточена в достаточно просторной пещере в виде небольшого озерца. С левой стороны от входа среди камней виднелось широкое отверстие, из которого в озерцо потоком лилась вода.

– Нашли, – выдохнул Феликс. – Даже не верится!

– Да, сегодня не самый плохой день, – поддакнул Лещинский.

– Все так удачно срослось! – подтвердил эту мысль Савар. – Лещ, а ты представь, где бы мы сейчас могли находиться, если бы этот тип не увел у тебя карабин. Он ведь нас сюда, буквально, заманил. А так бы, ходили где-то далеко от этого места, и пришли бы – несолоно хлебавши.

– Да, действительно, – подтвердил Лещинский. – Мы ведь планировали идти совсем в другое место. Вот так тип!

– А ведь он здесь был, – сказал Матти и пальцем показал на песок у самой кромки озерца. – Смотрите, вон его следы.

И действительно, на песке виднелись не вполне четкие, но все же следы, которые уходили в воду.

– Смылся! – констатировал Матвеев. – А я так хотел с ним за жизнь поговорить. И куда ж его, болезного понесло?

– Скорее всего, он уплыл туда, – Лещинский вытянул вперед руку и все увидели в дальней стене пещеры еще одно отверстие, через которое вода, скорее всего, вытекала из озера.

– Еще одна загадка, – произнес Савар. – Он, что, амфибия? Нет, я сегодня, точно, не смогу заснуть.

– У кого с собой фляга? – спросил Феликс. – Нужно бы образец воды с собой взять.

Фляга оказалась лишь у одного запасливого Лещинского. Он слил из нее воду, подошел к озеру, наполнил вновь и, тут же сделал добрый глоток.

– Хороша! – крякнул он, зажмуривая от удовольствия глаза, и лишь открыв их, увидел встревоженные лица друзей.

– Нормальная водица! – успокоил всех Стас. – Родниковая. Прям, местный «Боржоми»!

– Смотри, как бы тебе с этого «боржома» не поплохело, – усмехнулся Савар. – А то, ведь, бывали случаи…

– Все, пошли обратно, – сказал Феликс. – Нужно поторапливаться.

Однако быстро выйти в тоннель все же не получилось. Когда группа, оживленно обмениваясь впечатлениями, проходила по залу, Матти заинтересовал круглый диск, выступавший над поверхностью пола. Со стороны он напоминал небольшую эстрадную площадку и, конечно же, Матти не смог удержаться, чтобы ни вскочить на нее, дабы слегка дать волю чувствам по – поводу удачно завершающегося похода. Внезапно паренек замер, выкрикнул нечто нечленораздельное, уставившись в пространство перед ним, словно он видел нечто особенное.

– Матти, – осторожно позвал Рыбкин. – Что с тобой?

– Что? – переспросил тот и, оглянувшись на товарищей, недоуменно спросил.

– Как, а вы разве ничего не видите?

– Нет, – ответил за всех Рыбкин. – Ничего не видим.

– Тогда я все понял, влезайте ко мне, – позвал Матти. – Тут такое…

Недоуменно переглянувшись, исследователи взошли на диск, и тут же перед ними сфокусировалось объемное изображение картины: огромное поле, на котором паслось стадо животных, отдаленно напоминающих коров. В синем небе носились птицы, вдалеке виднелись строения. Картина поражала четкостью изображения и яркостью красок. Казалось, протяни руку и можно будет сорвать полевой цветок, находящийся в нескольких сантиметрах от лица. Не в силах произнести хоть слово, земляне наблюдали картину чужого для них мира, но внезапно она поменялась. Теперь это была улица города, по которой шли… обычные люди, одетые в непривычные человеческому глазу одежды. На мужчинах и женщинах было нечто напоминающее греческие хитоны, только у представительниц прекрасного пола они были покороче, да и расцветкой поярче. Женщины, вообще, очень напоминали своих сестер с Земли. Они явно пользовались косметикой, а замысловатые прически почти у всех были украшены цветами.

Новые картины продолжали знакомить зрителей с жизнью на Марсе. Торговые площади, корабли в бухтах, рабочие одного из заводов… Слайды сменялись через равные промежутки времени, заставляя людей сравнивать увиденное, с тем, что им было знакомо по жизни на своей планете.

– До чего же похоже! – прошептал Матвеев. – Мать честная!

Внезапно характер изображений резко поменялся. Теперь на снимках были разрушенные здания, улицы, заваленные трупами людей, темное и какое-то злое небо…

– Что же у них случилось? – спросил Савар, без всякой надежды получить ответ.

«Экран» в пространстве внезапно погас, но тут же вспыхнул снова. Теперь на нем появилась «бегущая строка» – неизвестные символы, медленно ползущие справа налево.

– Черт, жаль камеры с собой нет! – с досадой воскликнул Савар. – Записать бы…

– Еще запишем, – успокоил его Рыбкин. – Я так думаю, что этот сеанс входил в планы тех, кто нас сюда заманил. Они первыми решили пойти на контакт.

Все, хватит на сегодня впечатлений. До дому.

Всю следующую за этими невероятными открытиями неделю, кабинет директора системы Теплый Сырт Александра Филипповича Лямина весьма напоминал растревоженный улей. Со всех участков сюда шли ходоки, желающие не по слухам, а из самого что ни на есть авторитетного источника узнать, что же такого интересного нашла группа Феликса Рыбкина.

Наконец, главный «марсианин» сдался и назначил общее собрание, на которое мог прийти любой свободный от вахты человек. Провести сходку было решено в здании строящегося общежития, где еще не были возведены внутренние перегородки, и имелась возможность разместить едва ли не всю марсианскую колонию. Единственное неудобство – отсутствие необходимого числа стульев, никого не пугало, и люди готовы были стоять и час и два, лишь бы в самых мельчайших деталях услышать все об экспедиции на Старую Базу.

В назначенное время огромный зал быстро заполнился, и к столу, стоявшему на возвышении, вышел Лямин, который пригласил в своеобразный президиум начальника группы следопытов Опанасенко, специалиста по ареологии Ливанова и своего заместителя по строительству Гайдадымова.

– Ну, что же, пожалуй, можно начинать, – сказал Александр Филиппович, поднимая глаза на стоявших перед ним людей. – Так сказать, уступая многочисленным просьбам трудящихся, мы решили провести экстренное собрание коллектива, дабы довести до масс интересующую всех информацию. Какое будет мнение по этому поводу?

– Открыть собрание, – раздались разрозненные выкрики из толпы.

– Я думаю, можно обойтись без официоза и протокола, а дать слово соответствующим специалистам, чтобы бы они в своих емких, но коротких выступлениях рассказали, что там и как. А потом сразу по рабочим местам, товарищи, время не ждет! Как вам такое предложение? – спросил Лямин, обращаясь к залу.

– Пойдет, Филиппыч, давайте без лишней антимонии! – поддержал Лямина одиночный голос. – Мы все понимаем, работа стоит, а план горит.

– Раз так, тогда я в общих чертах расскажу о находке следопытов, но начну все же не с самого приятного для них сообщения, – продолжил Лямин. – Дело в том, что Рыбкин отправился в свой рейд, не поставив никого об этом в известность и, тем самым, грубо нарушил трудовую дисциплину. Поэтому, как начальник системы, я вынужден объявить Рыбкину выговор с занесением в личное дело.

По толпе после этого сообщения прошел ропот

.

– Как так, выговор, Филиппыч? – недоуменно воззрился на Лямина Ливанов. – Они же воду нашли…

– И что? – вскинулся Ливанов. – Да, нашли, но это не может служить оправданием. Они ведь даже своего непосредственного начальника не поставили в известность, и я теперь вынужден и ему влепить строгача.

– За что? – недоуменно спросил Опанасенко.

– А все за то же, – веско ответил Лямин. – Распустил ты своих людей, Гриша, а это недопустимо. Должен понимать, что мы находимся на огромном расстоянии от Земли, вокруг нас совсем не дружелюбный нам мир, и случись чего, помощи нескоро можем дождаться. Поэтому, очень хорошо, что здесь собралось так много народа, и я, пользуясь случаем, хочу еще раз заострить внимание всех: товарищи, ни на минуту не забывайте о дисциплине и будьте постоянно бдительны. Помните, мне будет горько сообщать вашим близким, в случае чего.

– Давайте я пару слов скажу, – перебил начальника Опанасенко. – Я буду краток.

– Не надо, Гриша, – слегка покраснев, ответил Лямин. – Я знаю все, что ты мне можешь и хочешь сказать. О том, что ты и твои люди виноваты, но победителей не судят. О том, что у нас на согласование некоторых действий и получение разрешений, порой, уходят не то что дни, но даже недели, а вода нам нужна еще позавчера, так что риск, иногда, оправдан. Все это я знаю, так что тебе вовсе не обязательно хоть что-то говорить в оправдание себя и Феликса. Тем более, он втянул в свою авантюру вообще посторонних людей, так что, по-хорошему, я еще должен наказывать и Наташу.

– Да я и не хотел оправдываться, – недоуменно произнес главный следопыт. – Больно нужно!

– Тогда не стоит и вообще что-то говорить. Получили кнута вы заслуженно, и я своего решения не отменю. Теперь сидите и ждите не менее заслуженные пряники. И точка на этом.

Лямин строго оглядел собравшихся, но внезапно улыбнулся.

– Это была единственная плохая новость, – произнес он после небольшой паузы. – В дальнейшем, все будет только о хорошем. Самое главное открытие, сделанное следопытами, заключается в том, что, как выяснилось, кроме нас на Марсе есть другие люди, простите, я хотел сказать, существа. То, что мы принимали за Старую Базу, созданную первопоселенцами, на самом деле сделано руками коренных обитателей Марса. Найдено их подземное, если хотите, убежище, а одного марсианина следопыты даже видели и, после великолепной погони, едва не настигли. Или то фантом был, а, Феликс?

– Никак нет, – ответил за Рыбкина стоявший рядом с ним Лещинский. – Фантомы не способны красть и тащить несколько километров карабин. Марсианин это был, верьте мне.

– Хорошо, Стас, – перехватил инициативу Лямин. – Об этом потом. А сейчас для нас главное, и это я довожу до всех, с нуждой ли, без нужды, а на Старую Базу никому хода нет. Я запрещаю кому бы то ни было шляться там, искать сувениры, или еще чего. Слышите, запрещаю! Если кто будет замечен в тех местах, не пеняйте, отправлю первым же транспортом на Землю. Сейчас оттуда уже скоро вылетит фотонный звездолет «Москва» со специалистами на борту. Вот они пускай и занимаются своим непосредственным делом. А у нас совсем другие цели и задачи, которые вы не хуже меня знаете. Нам нужно работать и стараться осваивать планету согласно плану. Правильно я говорю?

Зал ответил неровным гулом, которое Лямин принял за знак согласия.

– Теперь другое, но не менее важное для нас открытие, сделанное группой Рыбкина. Но об этом скажет наш главный ареолог. Товарищ Ливанов, вам слово.

Ареолог Ливанов поднялся с места, поправил на носу очки, посмотрел в свои заметки и начал говорить:

– Товарищи! Я полностью поддерживаю наказание, наложенное на Феликса Рыбкина – без дисциплины нам никак нельзя. И все же, значение сделанного его группой открытия, трудно переоценить. За такие открытия, по моему мнению, нужно ордена вручать. Не буду утомлять вас ненужной цифирью и химическими формулами, а скажу главное: отныне и надолго мы теперь с водой!

Зал встретил последние слова одобрительными аплодисментами. Подождав, пока они смолкнут, Ливанов продолжил:

– Скажу больше, товарищи! Мы не просто с водой, но с очень качественной водой, которая не требует какой-то дополнительной очистки. И еще больше я скажу: сделанные нами анализы показывают, что это в высшей степени полезная для любого организма вода.

– А как ее оттуда добывать? – спросили из зала.

– Давайте я отвечу, – сказал Гайдадымов. – Мы провели осмотр развалин сооружения, находящегося недалеко от той самой каверны, и пришли к выводу, что, как прозорливо заметил товарищ Юрковский, это, действительно, древняя водокачка. Сейчас мои строители, совместно с мастерами всеми уважаемого Захара Иосифовича (Пучко при этих словах чуточку привстал и слегка зарделся) уже завершили осмотр этого объекта и даже начали его восстановление. Для этого им понадобится пара месяцев. Правда, этот срок можно сократить, но мне нужны добровольцы, человек пять – семь. Короче, даю слово, что скоро мы все будем пить воду из, древнейшего марсианского водопровода. Ф-у, у меня даже дух захватывает при этих словах! Ура, товарищи!

Новая порция аплодисментов и одобрительных возгласов стала наградой докладчику. Но тут же из зала раздался ехидный вопрос:

– Так ведь вы, товарищ Лямин, только что запретили появляться на Старой Базе всем. Противоречие, однако…

– Никакого противоречия я здесь не вижу, – воскликнул Лямин. – В любом правиле есть свои исключения. Поэтому я вношу поправку в свой приказ: на Старой Базе запрещено появляться всем, кроме группы строителей и ремонтников. Хотя, если вы хотите сидеть без воды, то, пожалуйста, я готов заморозить восстановление водокачки на неопределенное время. Будем голосовать?

В зале раздался смех и отдельные реплики, из которых стало ясно, что работы по восстановлению водокачки одобряются.

– А что там с пиявками, – выкрикнул тот же голос, когда шум утих. – Говорят, что, вроде, одну даже живую поймали, и еще их яйца нашли.

– И поймали и нашли, – успокоил Лямин, и обратился к высокому и тощему человеку, стоявшему в первом ряду. – Мэтью, ответьте, это по вашей части.

Мэтью Джеферсон, ученый из Канады, мировое светило науки, специально прилетевший на Марс, чтобы изучать бедную природу планеты, зажав в кулак окладистую бороду, и на ходу поправляя очки, единым прыжком взлетел на возвышение.

– О кей, господа! – после небольшой паузы заговорил биолог, тщательно подбирая слова. – Я скажу, хотя, откровенно говоря, у меня самого еще много вопросов. Думаю, мистер Накамура, специалист по кибернетике, расскажет вам гораздо больше. Что же касается меня и представляемой мною науки, то я изучал тех пиявок, которые были убиты нашими отважными ковбоями, и той, что мне недавно представили живой, но никаких новых открытий для себя не сделал. Кроме одного, пойманная следопытами пиявка – очень молодая особь, которая ведет себя так, как обычно это делают щенки. Она явно пытается играть с моими лаборантами, но не принимает предложенную ей пищу. В нашем разговоре Феликс Рыбкин подметил эту деталь и я, пожалуй, с ним соглашусь: пиявки для обитателей Марса были чем-то вроде наших сторожевых собак. Но вот что интересно: за более чем два года, что я знаком с этими прелестными созданиями, я не мог понять принципа их размножения. У пиявок нет никаких половых признаков, нет деления на «мальчиков» и «девочек». Более того, они все одинаковые, как стодолларовые банкноты, только что изготовленные на печатном станке. Вторая загадка, которую мне не удалось разрешить – это, как и чем они питаются. Пищеварительная система, в привычном для нас понимании, у этих тварей отсутствует, но зато имеется один загадочный орган, который, по мнению большинства моих коллег, и с которым я солидарен, заменяет всю систему пищеварения. Но сейчас, общаясь с господином Накамурой, я, кажется, начинаю понимать, что пиявок трудно назвать продуктом природы. Да, впрочем, зачем я буду говорить о том, в чем мало что понимаю. Давайте я передам слово нашему ведущему специалисту в области кибернетики, и он обо все сам расскажет. Прошу вас, Накамура-сан.

Невысокий японец протянул руку Джеферсону, и тот помог ему взобраться на возвышение.

– Мой приятель Мэтью совершенно прав, – сказал Накамура, предварительно несколько раз кашлянув. – Мне передали предметы, найденные нашими отважными следопытами, я тут же начал их изучать, и пришел к выводу, что эти предметы, очень похожие на яйца крупных птиц, способны указать нам тот путь, по которому в ближайшее время может пойти вся земная наука и техника.

– А нельзя ли пояснее? – спросил голос из зала.

– Я лишь уловил общий смысл, если хотите, идею, заложенную в это яйцо его создателями и готов сейчас ознакомить с ней всех вас, – ответил Накамура, слегка поклонившись в сторону вопрошавшего. – Если мне дадут всего несколько минут, я постараюсь все доступно объяснить.

– Говорите, Накамура-сан, мы готовы вас слушать, – разрешил Лямин. – Только, пожалуйста, не увлекайтесь. А то знаю я вас…

– Хорошо, – улыбнулся японец. – Я буду краток, как лето на этой планете.

Так вот, большинство из присутствующих, вероятно, знакомы со сборником арабских сказок «1000 и одна ночь», где джинн из волшебной лампы был способен в одно мгновение построить дворец. Так вот, те яйца, что мне передали на исследование – это аналог такой лампы. Внутри каждого есть небольшое, но невероятно мощное кибернетическое устройство, с определенной программой, а так же, своеобразный блок питания. Если активировать яйцо, а сделать это очень просто, устройство тут же начинает выполнять программу, то есть выращивать пиявку. Питательной средой для роста может быть что угодно, хотя бы даже песок, который каким-то образом превращается в те элементы, которые необходимы зародышу для роста. Обыкновенная алхимия, господа, реализованная на практике коренными обитателями Марса. Но пиявки – это не единственное, на что способны такие яйца. Программу можно составлять самую различную, в зависимости от того, что нам нужно получить. Например, представьте, что вам к завтрашнему дню необходимо построить новый дом.

– Не, чего там дом, давайте сразу дворец, чтобы все было точно, как в той сказке – возразил голос из зала, и это предложение было встречено дружным хохотом.

– Дворец? – переспросил Накамура. – Пожалуйста. Создаем нужную программу, вкладываем в яйцо, активируем его, и после этого можем смело ложиться спать. Наутро рядом с вами будет дворец. Только должен вас предупредить: чтобы добраться до него, вам придется спуститься в очень глубокую яму.

– Это яйцо для себя «пищу» выезд, – объяснил Джеферсон. – Видите, я уже кое что начал понимать.

– Да, мой друг прав, – согласился Накамура.

– Вона, значит, как! – отозвался голос из толпы. – Ясненько! А чего, полезная штука, вот только если такие яйцы будут готовить так же быстро, как у нас на Привозе тетя Соня выпекает пирожки, так все строители, и я в том числе, без работы останемся. Придется опять переучиваться.

– А вы идите ко мне, – мгновенно отреагировал Накамура, – в программисты. Я вас многому научу.

– Хорошо, я подумаю, – отозвался голос. – Времени, я так понимаю, у меня еще много. Пока вы еще с этими яйцами разберетесь…

– Пожалуй, – согласился Накамура. – Думаю, не один год пройдет. А может и десяти будет мало.

– Так, товарищи, есть ли у кого еще какие вопросы? – громко спросил Лямин и поспешно добавил. – Нет!? Тогда я закрываю наше собрание и прошу всех по своим рабочим местам.

– Александр Филиппович, подождите! – внезапно раздался женский крик. – Тут для вас важная радиограмма.

Все присутствующие дружно оглянулись и увидели вбежавшую в помещение секретаршу Лямина Леночку, которая бежала к возвышению, держа в руке листок бумаги.

Начальник системы взял его, и начал внимательно читать, но после первых же слов лицо его озарила лучезарная улыбка.

– Опанасенко, с тебя и твоих орлов сегодня причитается – громко произнес он, высоко поднимая вверх листок. – Земля сообщает, что награды твоим следопытам утверждены. Рыбкину, Матвееву, Белому и Пенькову – по ордену Трудового Красного Знамени, тебе – Знак Почета, а Савару, Лещинскому и Грациани – ордена Дружбы Народов. Ура, товарищи! А теперь, за работу!