Через пару дней все, и правда, стало знакомо. Корабль, точнее, его пятый сектор, из которого Лиске выходить не разрешали, оказался не так уж велик: столовая, зал отдыха с видео, несколько кают — вот и все. Все самые главные помещения корабля и центр управления располагались в первом, остальные четыре были «спальными», они вмещали три спортивных зала, зимний сад, каюты, багажные отсеки. Дейке объяснил, что форма корабля похожа на цветок: первый сектор — сердцевина, остальные — лепестки.

Сначала Лиска думала, что ей нельзя выходить, потому что инопланетяне не хотят показывать корабль, но потом Дейке объяснил, что в других секторах будут находиться другие земляне, с которыми ей встречаться по правилам нельзя. «Это может помешать твоей адаптации», — мягко пояснил он, и больше вопросов об этом Лиска не задавала.

Собственная каюта казалась Лиске просто шикарной — огромная удобная кровать, душ, туалет, вместительный шкаф и даже мягкий пол, только она никак не могла понять, что за покрытие: оно походило на ковер, который мягко проминался под ногами, но без единой ворсинки. Ей выдали четыре платья, очень похожих друг на друга, с широкими подолами и открытыми спинками. В ящике шкафа оказалось белье, у двери стояли три пары сандалий — больше, чем нужно, подумала она.

Большую часть времени она проводила в зале для отдыха. В нем располагалось много диванчиков без спинки, перед каждым — видео установка и наушники. Стремясь обеспечить себе максимальный комфорт, Лиска решила подвинуть один из них к стенке, но он оказался невероятно тяжелым. Краем глаза заметив ее усилия, один из офицеров быстро поднялся и помог. Она благодарно улыбнулась и забралась на диван с ногами, оперевшись спиной о стену. Это было просто необходимо, учитывая, что видео о Горре она смотрела часами, не отрываясь.

Она узнала, что ландшафт планеты похож на земной, однако живут горианцы, в отличие от землян, только в зоне оптимального климата, по обе стороны от экватора, на небольшом расстоянии от него: так называемый северный и южный пояса. Никакого разделения на страны и автономии не существовало, правительство и бюджет на Горре были общими для всех, история насчитывала миллионы лет. А еще оказалось, что Горра включает целую планетарную систему из пяти планет, еще две из которых даже называются также, только с номерами «два» и «три».

К середине недели просмотр видео ей осточертел, и поневоле пришлось больше общаться. Она предпочитала общество своего опекуна, к которому потихоньку привыкала, но иногда Дейке уходил надолго, и Лиска болтала с офицерами. Они все выглядели похоже: высокие, в одинаковой форме, с почти ничего не выражающими лицами. После четырехчасового фильма о телепатии она поняла, что эмоции у них есть, просто не отражаются на мимике, но все равно испытывала дискомфорт, в очередной раз встречая выражение лица как у Арнольда Шварценнегера в роли Терминатора. В первый день ей постоянно казалось, что один из них вот-вот сдерет кожу с руки и схватит ее металлическими пальцами за горло.

Их имена ей не удавалось не только запомнить, но даже правильно произнести в большинстве случаев, в результате Лиска зафиксировала в памяти только двух офицеров, кроме Дейке и его сына Меркеса. С последним они по-настоящему познакомились в первый же день ее пребывания на корабле. Выглядевший очень виноватым, долговязый подросток долго извинялся за то, что оглушил ее, не сводя глаз с синяка на ее запястье — след его пальцев. Лиска его простила, потому что Дейке уже объяснил к тому времени, что сыну всего шестнадцать, и он повел себя грубо от испуга.

И, конечно, она с первого взгляда запомнила главного человека на корабле — монстроподобного командира Тхорна эс-Зарка, от одного взгляда которого у нее останавливалось сердцебиение, и дыхание замерзало на губах. Но даже когда он не смотрел в ее сторону, то пугал одними габаритами. Командир был таким высоким и огромным, что Лиска все время боялась, что он может на нее наступить и не заметить.

К ее облегчению, он не пытался заговаривать с ней, кроме одного единственного раза, когда Дейке ее представил. Эс-Зарка спросил только, как у нее дела и всего ли хватает в каюте, но Лиска так смутилась, что еле могла выдавить односложные ответы. После чего он, к счастью, больше не обращал на нее внимания. К своему облегчению, она заметила, что Тхорн действует так не только на нее, но и на собственных подчиненных. Стоило ему появиться в секторе, как все словно замерзали и боялись лишний раз хмыкнуть или пошевелиться. В присутствии Дейке офицеры тоже немного подбирались, но все же не так. И Лиска поняла, что из этой пары именно эс-Зарка играл роль «злого полицейского» для команды.

Ее опекун вел себя со всеми очень спокойно и доброжелательно, даже команды отдавал, как ей казалось, более человеческим языком, чем командир, хотя пару раз она слышала и металлические нотки в его голосе, когда подчиненные вызывали его недовольство. Но что именно он говорил им, Лиска не знала — Дейке всегда выключал переводчик, разговаривая с офицерами.

За неделю она выучила несколько горианских слов, обозначающих «привет», «пока», «доброе утро», «спокойной ночи», «спасибо» и «пожалуйста». Ей не терпелось узнать больше, и Дейке обещал ей хорошего учителя сразу после прилета. Она видела, что и ему надоел вечно бубнящий переводчик на поясе, и надеялась, что сумеет хотя бы через пару месяцев начать сносно говорить.

К моменту прилета Лиска вся извелась от волнения. С одной стороны, ей не терпелось увидеть новый дом, с другой — леденящим ужасом пронзала мысль: а что, если она не приживется? Дейке предупреждал, что обратного пути в любом случае не будет: придется адаптироваться, какой бы сложной задачей это ни стало. Поэтому она трусливо мечтала о том, чтобы корабль в последний момент сбился с курса, что позволило бы ей не выходить с него еще хотя бы пару-тройку дней.

Но ее опекун, похоже, был хорошим капитаном, потому что он привел корабль на Горру день в день и минута в минуту тогда, когда и планировалось.

Ее первым ощущением, когда она шагнула за порог космического корабля, стало разочарование. Ее обманули и привезли обратно на землю. А может, они никуда и не летали — может, иллюминаторы, показывавшие ей космос, на самом деле были экранами с картинкой. Перед приземлившимся кораблем лежала заасфальтированная огромная площадка, на которой прилетевших ждали автобусы. Пусть и немного необычного вида, но они все же походили на земные — прямоугольная форма, четыре колеса.

И за пределами посадочной площадки не находилось ничего необычного — ничего, что свидетельствовало бы о том, что она на другой планете. Самое обычное вечернее небо. Звезды. Разбирайся она в созвездиях — могла бы определить по ним, но Лиска в них не разбиралась. Она могла различить лишь малую и большую Медведицы, но понятия не имела, о чем говорит их отсутствие. Может, они в другом полушарии — даже наверняка, ведь ее лицо и обнаженные руки овевал очень теплый ветерок с отчетливым запахом моря. Они явно находились в субтропиках. И что с того? На горизонте донельзя знакомые пальмы, горы, пустыня — все, как на Земле.

И лишь когда один из автобусов, заполненный офицерами, внезапно взлетел вертикально вверх, попутно складывая колеса, Лиска ошеломленно вытаращила глаза и вцепилась в руки Дейке и Меркеса, стоявших по обеим сторонам от нее.

— К…к…как это? — заикаясь от изумления, спросила она, следя за автобусом, а потом перевела взгляд на своего опекуна. Это выглядело безумием, ведь ничего похожего на крылья или лопасти вертолета у автобуса не наблюдалось, и сам взлет шел идеально прямо, как будто транспортное средство превратилось в лифт в невидимой шахте. А потом также прямо полетел в сторону, параллельно земле.

— Видео про транспорт ты не посмотрела, — констатировал он немного укоризненно. Лиска моментально опустила глаза: Дейке просил ее просмотреть все видео, объяснив, что это часть ее адаптации, но под конец они так ей надоели, что несколько записей с самыми скучными темами она игнорировала.

— Извини. У меня уже глаза болели, — сходу соврала она, и только когда Дейке резко вздернул бровь, осознала свою ошибку. На эти грабли она наступала уже раз пятнадцать за последние семь дней: невозможно соврать телепату, он обязательно почувствует. Залившись краской, Лиска опустила голову еще ниже:

— Хорошо. Мне просто до смерти надоело.

— Это ничего, — неожиданно мягко сказал Дейке. — Я понимаю. Только постарайся не врать больше, потому что это до смерти надоело мне.

Меркес старательно делал вид, что ничего не слышал, глядя в сторону, и Лиска была благодарна ему за это. В голосе Дейке под конец фразы прорезался металл — впервые она услышала такие жесткие нотки, когда он обращался к ней. И, увы, заслуженно. Ей хотелось, как в детстве, сказать: «я больше не буду», вот только уверенности в этом она не чувствовала. Раньше Лиска даже не представляла, как часто лжет людям, без особой необходимости. Просто потому, что немного неудобно говорить правду или когда не хотелось обижать кого-то. Привыкнуть всегда отвечать честно оказалось очень и очень непросто, и пока она с этим явно не справлялась, каждый раз забывая.

Ее щеки все еще горели, когда двери транспортера — так здесь назывались эти автобусы — закрылись, и они взлетели. Ощущения, действительно, оказались близки к поездке на скоростном лифте — но только до верха, а за этим последовал очень мягкий, почти неощутимый полет, словно они левитировали почти без движения. Но одного взгляда вниз оказалось достаточно, чтобы понять: скорость транспортера велика, километров под двести в час. С жадностью изучая ландшафт, Лиска едва глаза не сломала, когда стремительно начало темнеть. Но внизу ничего не особенного разглядеть не удалось, кроме крыш домов, садов, пальм и небольших водоемов.

— Здесь есть море? — спросила она у Дейке, сидящего напротив. У кресел транспортера были такие узкие мягкие спинки с широкими подголовниками, которые позволяли удобно разместить крылья и одновременно дать спине отдых. Иногда у нее руки чесались потрогать его крылья, но пока не хватало наглости просить разрешения на такое. Все равно, что погладить по волосам.

— Есть, к космопорту близко. Но мы живем довольно далеко от него. Нам лететь еще пару часов, хочешь — поспи.

Его голос показался сухим, и он отвел взгляд. Лиска прикусила губу, расстроившись, что он сердится. Она посмотрела на Меркеса, оживленно болтающего с друзьями в другом конце транспортера, и вдруг почувствовала тянущее одиночество.

— Маленькая, я не сержусь, — мгновенно отреагировал Дейке. Он протянул руку и легонько сжал ее ладонь: Если я чем-то буду недоволен — я скажу, и не стану держать никаких обид.

Иногда ей казалось, что он все-таки читает мысли. Но от его слов на нее снизошло спокойствие, и даже удалось улыбнуться.

Месяц спустя ей снова начало казаться, будто ее обманули. Только на этот раз Лиску стало посещать чувство, словно никакой Земли на самом деле не существует, и никогда не существовало. Просто по каким-то причинам она девятнадцать лет провела в странном сне, чтобы теперь очнуться, и наверстывать все пропущенное.

Жить у Дейке ей нравилось. С Меркесом, она почти не пересекалась — он редко бывал дома, поскольку, как и она, все время учился или был занят на корабле. Ее мир, правда, пока оставался крошечным — дом и сад. Но одинокой, заключенной в четырех стенах, она себя ни минуты не чувствовала — Дейке все время находился рядом, постоянно обсуждал с ней все, что она узнавала на уроках, отвечал на все вопросы.

В свободное время ей нравилось залезать на крышу, где располагалась чудесная взлетная площадка, служившая ей местом обозрения, откуда открывался изумительно красивый вид на горы, высившиеся совсем рядом или долину, утопавшую в ступенчатых садах. Ее новый дом располагался далеко не в самой нижней точке, и еще и поэтому служил прекрасным местом для обозрения всех красот, лежавших ниже — сочной зелени, цветущих деревьев, а за ними — бело-красного города, до которого рукой было подать, и в который она намеревалась отправиться сразу же, как только будет можно.

Учить новый, странный язык оказалось самым сложным. Как ни странно, но телепатические упражнения пока давались ей легче. Лиска быстро научилась схватывать эмоции и постепенно достигла определенных успехов в том, чтобы улыбаться людям не лицом, а мысленно. И также обозначать другие эмоции в беседе, как это было принято у горианцев. Иногда они использовали лицо, но это выглядело как подчеркивание эмоции, ее крайняя точка. Слегка приподнятые брови — последняя степень изумления. Моргание — полная растерянность. Улыбка — ослепительное счастье.

Самым интересным и пугающим оказались уроки традиций и обычаев, специально разработанные для инопланетян. Лиска уже знала, что у каждого жителя Горры есть опекун, пре-сезар. Все горианцы отвечали друг за друга по цепочке, у каждого жителя планеты был кто-то, кто в некоторой степени контролировал, невзирая на возраст и статус. Из истории она узнала, что такая система в далекие дотелепатические времена помогала побороть преступность, а сегодня поддерживалась в основном в целях здравоохранения.

Основой здоровья горианца считалась не физическая, а психическая стабильность. Оказалось, что испытывать сильные негативные эмоции, даже чувство вины — недопустимо. Если это происходило, то следовало попросить опекуна о наказании, которое помогало от него избавиться. Когда Лиска узнала, что это наказание может быть физическим, у нее буквально зашевелились волосы на голове. Она никак не могла сопоставить такое варварство с высокоразвитой цивилизацией на Горре.

— Дейке, я, честно говоря, в ужасе от того, что услышала сегодня о наказаниях, — призналась она, когда ее опекун за ужином спросил ее о причинах эмоционального перевозбуждения. К этому она тоже привыкла не сразу — что он чувствовал все ее эмоции и постоянно спрашивал о них.

— Почему? — спокойно спросил он, отправляя в рот большую ложку салата. Лиска, невольно порозовев от смущения, отвела глаза:

— Ну, вот ты, например, мой опекун. То есть если я что-то не так сделаю, поругаюсь с кем-нибудь или прогуляю уроки — ты что, будешь меня наказывать?

— Ну, это зависит от проступка. Ты же не ребенок, маленькая, я рассчитываю, что мы многое можем уладить разговором, — сказал горианец, и в его эмоциях она уловила нотки смеха.

— То есть на взрослых это все же не распространяется? — с облегчением уточнила Лиска, робко улыбаясь. Она уткнулась в свою тарелку, все еще смущенная, и тоже положила в рот ложку салата.

— Нет-нет, — посерьезнел Дейке. — Я не хочу, чтобы ты заблуждалась на этот счет. Распространяется, еще как. На всех распространяется. Просто это все-таки редко бывает, чтобы взрослая женщина довела до того, что ее опекун стал бы хвататься за ремень. Тем более, что опекун — это, как правило, муж.

Лиска поперхнулась салатом:

— Ты сказал ремень? — взвыла она, вытерев губы салфеткой. — Ты это серьезно?

— Только в уводе, конечно, — уточнил горианец, без тени смущения глядя прямо на нее.

— Какая разница, — тихо сказала Лиска. — Я умру, если ты так сделаешь.

Она уже знала, что такое увод. Дейке делал это с ней десятки раз, чтобы что-то показать или объяснить. Он уводил ее в десятки разных мест на Горе, показывая планету — оказалось, это так прекрасно и удобно. И очень реально. Сначала ты смотришь телепату в глаза, а потом весь мир вокруг исчезает, и ты переносишься совсем в другое время. Иногда, правда, и не переносишься — все зависит от того, кто тебя уводит, и зачем.

К глазам горианцев Лиска быстро привыкла — ртутно-серебристый цвет, как у Дейке, оказался довольно распространенным, и скоро взгляд опекуна перестал пугать. Она научилась видеть в нем оттенки его эмоций, вместе с телепатическими сигналами: смешинки, легкую издевку, поддержку, тепло.

— Ну, во-первых, не умрешь, — с легкой улыбкой ответил Дейке. — Во-вторых, разница есть: наказание в уводе не физическое, это лишь иллюзия. А, кроме того, я понимаю, что тебе это незнакомо и непонятно, и учитываю психологические последствия. Поэтому, если мне придется тебя наказывать, я постараюсь использовать альтернативные методы.

Лиска все еще смотрела прямо на него, и Дейке телепатически рассмеялся:

— Хорошо. Давай договоримся: если ты не пойдешь вразнос и не совершишь преступления, не буду я поднимать на тебя руку.

— Ладно, я поняла, — вздохнула она, наконец. Ее брови какое-то время оставались сдвинутыми, отражая беспокойство, но потом все же засмеялась вместе с ним, и столько тепла она видела в его взгляде, что под ним все ее опасения казались совершенно безосновательными.

Тот разговор живо вспомнился Лиске, когда она вдруг услышала про помолвку. Она уже знала из уроков традиций, что опека должна переходить к жениху. А он может оказаться не таким мягким и мудрым, как ее нынешний опекун. Скорее всего, не окажется, ведь Дейке недавно исполнилось восемьдесят, а ее жених наверняка будет моложе.

Когда ее пре-сезар впервые упомянул о своем возрасте, она просто не могла поверить, а теперь понимала, что это совсем не преклонные года для горианца, а просто зрелые. Мужчина моложе пятидесяти считался совсем зеленым, и не было никаких причин полагаться на его умудренность опытом. А ее жених…

— Кто он? — испуганно спросила она, круглыми глазами глядя на Дейке. Она не ожидала, что помолвка состоится так быстро.

Точнее, сначала ожидала, но потом, когда все закрутилось, когда каждый день на новой планете был расписан поминутно, она предположила, что у нее будет больше времени. Занятия по горианскому, занятия по телепатии, истории Горы, этикету, обычаям… под вечер каждого дня ей казалось, что больше информации она воспринять не в силах, но каждое утро вскакивала с жаждой узнать еще больше. Готовности снова резко менять свою жизнь Лиска и в помине не чувствовало, и все ее существо сопротивлялось даже этому разговору. Да что там, она просто до смерти перепугалась. А Дейке просто мягко смотрел на нее, терпеливо дожидаясь, когда его подопечная возьмет себя в руки.

— Кто он? Сколько ему лет? — повторила она, облизав сухие от страха губы.

— Это твое предложение, смотри информацию сама. Ее там немного, предупреждаю. Обычно знакомятся лично, тогда уже все и узнаешь, — мягко пояснил Дейке, подтолкнув к ней ее коммуникатор.

Поворачивая экран к себе, Лиска ощутила, как в животе что-то переворачивается. Там, внутри, царили лишь ужас и неготовность. Целый месяц она жила в раю, и вот теперь пришла пора расплачиваться.

— Я хотя бы не обязана буду к нему переезжать? — запоздало забеспокоилась она, все еще не взглянув на экран.

— Нет, конечно, это не совсем прилично, — пояснил Дейке. — Ты остаешься жить здесь, просто будешь с ним встречаться каждый день.

— Ладно, — Лиска прикрыла глаза, выдохнула и перевернула коммуникатор, посмотрела на экран. «Виер эс-Никке, 37 лет. Доктор медицины» — карточка и впрямь оказалась лаконичной. Прерывисто вздохнув, девушка потерла лицо:

— Это ничего, что он в два раза старше меня, да?

— Маленькая, ты же знаешь, что мы живем долго. И ты тоже сможешь прожить…

— Двести пятьдесят — триста лет, знаю, — перебила Лиска. — Кстати, почему ты об этом не сказал, когда уговаривал меня лететь на Горру? Это бы лучше всего подействовало.

— Я об этом не подумал, — быстро ответил Дейке, и вдруг она впервые отчетливо ощутила, как он врет. И с большим удивлением посмотрела на опекуна.

Тот спрятал глаза:

— Ты уже умеешь различать ложь? Я и не знал, что твои занятия по телепатии продвинулись так далеко… ты молодец.

Лиска смотрела на опекуна, который вдруг стал копаться в бумагах на столе так, словно искал архиважный документ. Он продолжал прятать от нее глаза, и продолжал бормотать ерунду про ее успехи на занятиях, но ее возмущение от этого лишь возросло:

— Дейке! Ты солгал мне! — наконец, прямо сказала она.

Горианец замер, вздохнул и, наконец, поднял на нее взгляд:

— Ну… да. Прости. Пойми, я очень хотел, чтобы ты полетела со мной, но я не хотел, чтобы ты меня потом проклинала. Я старался не соблазнять тебя прелестями жизни на Горре, а дать минимальную взвешенную информацию.

Он скосил взгляд на ее коммуникатор и с тяжелым вздохом добавил:

— Тебе, возможно, будет нелегко найти с ним общий язык… наверняка, будет нелегко, хотя вы и подходите друг другу — иначе не было бы предложения.

Лиска смотрела на опекуна, и чем больше она на него смотрела, тем больше у нее сворачивался холодный комок в животе:

— Ты с ним встречался уже, да?

Дейке не отвел глаза, но слегка прикрыл их:

— Ну, да.

— И он не хочет помолвки, так? Его тоже заставили?

— Да.

— И он не хочет помолвки, потому…

— Потому что ты землянка.

— Дейке?

— Малыш, я не должен говорить больше, чем…

— Пожалуйста. Объясни мне прямо сейчас. Мне и так тяжело, — закричала она, вскочив с кресла. Если что-то и мучило ее за месяц пребывания на Горре, так это недомолвки. Ее учителя, Дейке, Меркес — все периодически смотрели на нее, словно на ребенка, ляпнувшего по незнанию какую-нибудь пошлость. И часто ничего не говорили вместо того, чтобы объяснить.

В первый день, когда Дейке сказал, что живет один с сыном, она спросила, развелся ли он, и горианец вздрогнул. «Нет», — негромко ответил он, ограничившись этим. А потом она узнала, что разводов на планете почти не практиковалось. И если он жил с сыном один, это означало, что его жена умерла.

Еще все смотрели на нее дико в первые дни каждый раз, когда она пыталась солгать — потом оказалось, что это невозможно в обществе телепата более высокого порядка. Недоговорить можно, но прямую ложь сразу чувствовали.

Лиска постоянно чувствовала, что делает что-то не так, и, как правило, не обманывалась. Оставалось радоваться тому, что она жила фактически под домашним арестом — если бы ей пришлось выходить на публику, она бы моментально опозорилась. Но Дейке сразу пояснил, что в первое время кругом ее общения останется он и преподаватели. На вопрос Лиски, почему, он лишь сослался на внимание прессы и нежелательную шумиху. А потом хотел сказать что-то еще, но передумал.

Многие вопросы пугали ее преподавателей. Больше всех — Даллеку эс-Трей, ее учительницу горианского. Эта женщина стала первой и пока единственной горианкой, с которой Лиска познакомилась. К ее удивлению, Даллека оказалась всего на несколько сантиметров выше ее. Разница во внешности почти не ощущалась, если не считать синих волос и крыльев ее учительницы. Узнав, что горианка замужем, Лиска осведомилась, какого роста ее муж.

На что Даллека пожала плечам в замешательстве:

— Наверное, где-то два тридцать пять. А что?

— А как вы целуетесь? — вырвалось у Лиски, и она тут же пожалела об этом. Горианка поперхнулась, потом гневно раздула ноздри и, наконец, взяв себя в руки, сказала:

— Я отвечу только потому, что ты землянка. Он поднимает меня на руки, когда хочет поцеловать. И больше никаких интимных вопросов!

Лиска хмыкнула, не понимая, с чем связано такое ханжество.

— А если Вы хотите его поцеловать? — все же не удержалась она.

— Довольно! — бросила Даллека, заливаясь краской.