Нада Крайгер — известная югославская писательница, автор многих книг, издававшихся в Югославии.
Во время второй мировой войны — активный участник антифашистского Сопротивления. С начала войны и до 1944 года — член подпольной антифашистской организации в Любляне, а с 194.4 года — офицер связи между Главным штабом словенских партизан и советским командованием.
В настоящее время живет и работает в Любляне.
Нада Крайгер неоднократна по приглашению Союза писателей СССР посещала Советский Союз.
Знаю, что я еще не совсем настоящий курьер, потому что настоящими курьерами бывают только взрослые. Но Марко правильно сказал: «До тех пор, пока не побьем фашистов — дети должны быть взрослыми».
Каждое утро я делаю двенадцать упражнений и обливаюсь до пояса самой холодной водой. Не скажу, что обливаться этой водой было бы особенно приятно, но хочется поскорее стать настоящим курьером. И еще стою босиком на холодном полу целых пятнадцать минут! Все по правилам. Так учил Марко.
Марко — настоящий подпольщик. Он уже давно взрослый, а главное — запросто поднимает здоровенную черную гирю. Конечно, кому мало лет — тому всегда трудней: ни силы такой, ни военного опыта… Но ничего, мы еще поглядим — кто из нас что сумеет!
Сначала никто не догадывался, что я нарочно закаляю себя, чтобы стать настоящим курьером. Только Марко знал обо всем и доверял мне. А все остальные говорили:
— Нашел кого посылать! Не дорос еще пацан. Пусть лучше Ваня идет…
— Ваня?! — сразу вмешиваюсь я. — Как же Ваня? Разве вы не знаете, что Ваня уже ушел на задание?
— Ну, ладно-ладно, — говорил кто-нибудь, — пусть шлепает малыш. Только пусть не лезет к черту на рога!
«Пусть шлепает малыш», — в мыслях передразнивал я их. Давно уже взрослые, а до сих пор ничего не понимают. Думают, раз мне мало лет — значит, я ничего не могу. Как бы не так!
Только после одной особо ответственной операции мне стали доверять и — самое главное — перестали мерить глазами с ног до головы; как будто рост равен ловкости и мужеству. Как будто они никогда не знали, что при выполнении особых заданий то, что ты не колокольня, а просто маленький человек, — это даже лучше!
Конечно, мужество у меня появилось не сразу-много всякого страха пришлось перебороть. Хотя, если хорошенько подумать, — всегда страшно, даже горло от страха перехватывает, как будто у тебя ангина. Так было и тогда…
До этого я уже успел выполнить несколько просто ответственных заданий и теперь уже больше двух недель добивался от Марко такого поручения, которое называется особым. И вот, наконец, Марко дал согласие и велел мне возложить партизанское знамя на могилу заложников. Я сразу сообразил, что более ответственного задания быть не может: партизанское знамя на могиле заложников расскажет всем людям, что мы не собираемся подчиняться фашистам и всяким прихвостням, мы никогда ни перед кем на коленях не стояли и стоять не будем! Вот почему к этому заданию я готовился особенно тщательно.
Под пальто нужно было спрятать знамя, но оно оказалось таким длинным, что обматывался я им, обматывался, а все конец оставался. Наконец, вроде нормально вышло. Надел я поверх знамени пальто, подошел к зеркалу и… такого толстяка в нем увидел, каких и в цирке не показывают!
А тут еще прибежала соседская девчонка Нюшка и давай смеяться надо мной. Хотел я было дать Нюшке по шее, да Нюшка сразу стала серьезной и давай помогать мне. Надо сказать, что все девчонки хоть и дуры, а кое в чем толк знают. Нюшка быстро обмотала меня знаменем, да так ловко, что комар носа не подточит. Ничего подозрительного: крепкий парень — только и всего!
Я строго наказал Нюшке, чтобы помалкивала. И еще сказал, что, может быть, уже никогда не вернусь, потому что с таких заданий люди, как правило, не возвращаются. Нюшка поплакала немного и согласилась держать язык за зубами. И еще сказала, что я был самым храбрым из всех парней с нашей улицы, а то, что иногда дрался, так это она мне теперь прощает, раз такое серьезное дело мне доверили…
Скатился я вниз по лестнице и перепрыгнул последние три ступеньки. Эти три ступеньки я всегда перепрыгиваю, потому что на этих ступеньках когда-то лежал в крови высоченный парень с верхнего этажа.
Парень этот был коммунистом, и его, по всей вероятности, кто-то предал. Однажды он возвращался домой и только успел подняться на эти три ступеньки, как услышал наверху громкие и подозрительные голоса. Всякий может отличить обыкновенный громкий голос от подозрительного, и парень сразу понял, что пришли за ним. Только он повернулся, чтобы бежать, а тут с улицы вбегает фриц с автоматом, и парень оказался в западне. Но он не растерялся, быстро посмотрел по сторонам, понял, что выхода нет, выхватил пистолет и — в солдата, а потом — себя…
Я все это своими глазами видел. Фрицы нас разогнали по квартирам, а парень остался лежать на этих ступеньках. Вот здесь на стене до сих пор темнеют капли крови. Поэтому я всегда перепрыгиваю три ступеньки…
Вышел я из темного подъезда на улицу и сразу рассердился: солнце прямо во все небо! Совсем неподходящий день. В такую погоду на кладбище всегда много народа.
«Эх ты, солнце! — думаю. — Могло бы сегодня и потише светить!»
Сразу, конечно, вспотел под своей двойной одеждой. Только сейчас подозреваю, что вспотел вовсе не от жары, а от страха. Но в то же время я чувствовал и гордость. Это точно! И гордость, и страх, и опять гордость! И еще думал, что, если поймают фрицы — пусть забьют до смерти — все равно ничего не скажу! Ни одного слова! Закрыл бы крепко-накрепко рот, а ногти в ладонь засадил, чтоб кровь пошла. Никогда не сдамся! Всем докажу, что не боюсь смерти, хоть и маленький!
Народа на кладбище было действительно много. Спрятался я за могилу заложников, расстегнул пальто и давай разматывать знамя. А сердце в это время так колотилось, что казалось, все услышат…
Размотал я знамя, перебросил его конец через могилу, придавил камнем, потом быстро поднялся с земли и, как велел Марко, не оглядываясь, пошел к воротам кладбища…
Это, конечно, с виду я был спокойным, а на самом-то деле только и думал о том, как бы обернуться да посмотреть — не гонится ли кто за мной. А сразу за воротами кладбища вдруг столкнулся с Марко и еще двумя парнями. Так я и знал — за мной подглядывали! Все еще думают, что я маленький и сам не справлюсь.
Разумеется, сделал вид, что с ними не знаком, и спокойно прошел мимо, а они свернули в другую сторону…
Вечером уже весь город шептался про случай на кладбище. Только я и виду не подал, что хоть что-нибудь знаю. Но, честно признаться, очень хотелось, чтобы все знали, кто положил знамя на могилу заложников.
Марко с тех пор доверяет мне дела и посложней, но, конечно, всякий раз говорит, что я не могу быть совсем настоящим курьером, потому что все равно еще маленький. Зато все другие теперь так говорят за моей спиной:
— Да, он еще маленький, но смотрите — какой смелый! Нет, на такого парня вполне можно положиться!
Приятно слышать такие слова. И работать легче, когда знаешь, что о тебе так думают.
А сегодня Марко сказал:
— Есть одно срочное и очень важное дело. Надо быстро передать в штаб бригады следующее… — и он произносит несколько фраз. — Запомнил? Повтори.
Я повторяю.
— Хорошо. Штаб найдешь?
Найду ли?! Туда мы еще до войны много раз в походы ходили во время каникул. Дорога знакома, как мой карман!
— Конечно, найду — как не найти! — отвечаю.
— Ну, ладно, — сказал Марко, — смотри только — будь очень осторожен и внимателен!
Это Марко говорит так, на всякий случай, на самом деле — он мне полностью доверяет и знает, что со мной ничего не случится — ведь не в первый раз выполняю задания. Но было бы удивительно, если бы хоть раз Марко удержался от своих наставлений!
Разумеется, я сразу же пообещал, что буду самым внимательным и осторожным человеком. Пусть только Марко не беспокоится — все будет в порядке, потому как я не новичок, а курьер с опытом…
И вот уже шагаю по лесу, задрав голову. Высоко среди веток сверкают голубые осколки неба, а солнце так и норовит сверкнуть прямо в глаза!
«Ишь, — думаю, — как ты, солнце, сегодня разыгралось! Ну, да ладно — играй себе, раз весна пришла. Наскучило, наверное, одному-то на небе! Ладно-ладно, играй, да только не слишком сверкай в глаза — видишь ведь, что иду на ответственное задание. Поэтому играй, а меня не отвлекай — мне сейчас надо быть самым внимательным и осторожным человеком на свете». Между прочим, иногда — для верности — повторяю про себя фразы, которые должен передать.
А вот и зеленая поляна, где мы отдыхали еще перед войной. Марко тогда был с нами и тетя Улька, и дядя Игорь, в общем — наши друзья! Мы на этой поляне целых два часа без передыху гоняли с дядей Игорем настоящий футбольный мяч, а потом боролись и кувыркались. Здорово было! А потом, когда сидели у настоящего костра, Марко и дядя Игорь говорили о какой-то «натянутой» ситуации. Вот из этой ситуации и получилась война, которая разбросала во все стороны родных и друзей. И кто теперь знает — где сейчас папа, дядя Игорь и тетя Улька?.. Вот было бы здорово встретить их в штабе бригады! А вдруг они в самом деле там?
Отдохну немного на этой поляне, а то идешь да идешь, а дорога тянется и тянется под ногами, и конца ей словно нет! А солнце остановилось высоко среди зеленых веток; засело оно там и сыплет сверху такую чудесную и сладкую дремоту, что глаза сами закрываются…
Шагаю себе по лесу, поглядываю на солнце, а то и ветку обругаю за то, что по макушке шлепнет. «Эх ты, — говорю, — ветка бестолковая, росла бы себе спокойно вверх, как все нормальные ветки, а ты людей по макушке шлепаешь, будто другого дела тебе нет. Смотри у меня!»
А в лесу такая весна вокруг! Поваляться бы сейчас на траве, отдохнуть малость… Два дня назад, когда выполнял поручение Марко, целых семь часов прошагал по лесу — и усталость до сих пор сидит в ногах. Может, в самом деле отдохнуть с полчаса? Вокруг все тихо, все спокойно, никто за мной не подглядывает, а Марко растолковал, где ходят вражеские патрули. Дорога до штаба знакома — до вечера сто раз успею туда и обратно!
Хорошо валяться на траве и воображать встречу с папой, тетей Улькой и дядей Игорем в штабе бригады. Допустим, все они там будут вместе. Вот удивятся-то!
«Посмотрите на него! — сразу скажет Тетя Улька, возьмет меня за руку и подведет к папе и дяде Игорю. — Посмотрите на нашего мальчика! Нет, вы только подумайте — такой маленький, а уже настоящий курьер!» «Извините, тетя Улька, — скажу я, — позвольте сначала пройти в штаб для доклада».
И за моей спиной папа шепчет тете Ульке: «О каком ты мальчике говоришь? Ведь он уже давно взрослый, дорогая моя. Ребята теперь быстро растут. Война есть война. Оружие носят, с врагами сражаются. Какой же мальчик?!»
Но я нисколько не обижаюсь на тетю Ульку — ведь для тети Ульки я всегда маленький, ведь тетя Улька еще не знает, что я могу выполнить любое ответственное задание…
«Вставай, красный бандит! — кричит мне сквозь сон высоченный рыжий солдат. — А ну, вставай, щенок!»
Что это?! Откуда взялся этот солдат?! Бежать надо!..
Но рыжий пинает меня сапогом прямо в живот… и еще пинает… еще…
Все расплывается вокруг. Об одном только успеваю подумать: не был осторожен… заснул… попался…
Теперь только молчать… молчать… моолчаать… мооолчааать…