Хроника Виганда из Марбурга, рыцаря и брата ордена Тевтонского, по заказу Яна Длугоша срифмованной хроники тевтонской на язык латинский переложенная

от множества избыточных слов избавленная начата года 1293 и окончена в год 1394

В год Господень 1293-й прецепторы¹ выбрали прусским магистром Карла из Тур², из знатного рода (nobilem), который с большим искусством против язычников и литвинов воевал. В его время Витень, король литовский, с подданными своими и русинами (Rutenis) пришел в Прусскую землю через пущу и 80 дней^2a край опустошал, но на землях тех удержаться не смог, ибо, когда возвращались язычники, орденские хоругви выступили против них. Первая командора Рагниты, коменданта Инстерборга (commendatoris de Insterborg), хоругвь святого Георгия, хоругвь святой Марии и вместе с иными хоругвями изгнали язычников. Король же Витень ушел, и братья с радостью вернулись, ведя пленников русинов и язычников и Богу хвалу вознося.

Затем, по прошествии 26 лет, во времена императора Генриха, который одним злодеем отравлен был³, случилось происшествие удивительное и страшное. Король Витень прибыл в Попелукен⁴, где множество христиан к нему привели, над которыми стал он насмехаться и приказал, дабы принесли ему Тело Христово⁵. И когда оно принесено было, изрек: «Вы все пленники мои, я помогу вам во всём, но вы должны присоединиться ко мне и следовать за мной и против веры христианской сражаться, потому что вера моя понравится вам, а ваша вера - какое-то заблуждение и бог ваш безвластный и прочее». И хотел это доказать, бросив гостию на землю и осмелившись ногами на неё наступить, говоря: и это вы чтите? Никогда хлеб Богом быть не может! Потому поклонитесь моей мощи и станьте язычниками. Христиане⁶, прослышав про такое ужасное издевательство и богохульство и зная участь своих и мученичество их, по Божьему повелению собрали войско; и шли день и ночь со всеми хоругвями и с образом Божьей Матери из Голланда⁷. Подготовив войско к сражению, в боевом запале окружили поутру они войско язычников, со всех сторон убивая и беря в плен. Королю же Витеню повезло, едва кинулся он бежать, как был убит, и некий отважный брат отсёк ему голову, дабы покарать за богохульство, что по отношению к Телу Христову допустил⁸. Так на поле Попелукен пленённые христиане обрели свободу, а в отмщение богохульства язычники жизней лишились и собственной кровью умылись. Свершив это, братья вернулись в Пруссию, хваля Господа нашего, который даровал им эту славную победу и множество пленников, что с собой привели.

По прошествии малого времени¹ было достигнуто перемирие, а король Литовский рекл прецепторам: один из вас, который имел железо на челе², оскорбил меня, и я желал бы новой встречи с ним. Магистр показал его королю. Звали его Тузимир³. Король сказал ему: твоим острым мечом ты едва не убил меня, а он изрёк в ответ: так бы и случилось, если бы я знал, кто мне попался.

Названный магистр [Карл из Тура] был справедливости защитником и гонителем всякого зла, потому орден под его властью вознёсся очень высоко. Несмотря на это братья стали подозревать магистра, им казалось, что он как бы плохо управляет. И сговорились они, как его низложить. По этому поводу собрался Капитул [в 1317 году], на котором были прочитаны письма должностные, и сказали ему должность с себя сложить, отдать печать и перстень золотой без возражений, что он добровольно и совершил. Некоторые прецепторы, однако, желали, дабы он при должности своей остался⁴. Он же, извинившись, попросил у них отправить его в Тур⁵, приехав куда, хотел жить в покое с наследства отца и матери. И были рады тому прецепторы. Покорно он их позволение обрёл, но оставил себе настоящую печать и прибыл с нею в землю Тевтонскую (Theutoniam). Когда весть сия дошла до прецепторов, которые посланы были для избрания нового магистра, и когда они его там увидали, а вместе с ним и печать, рекли они: «Господин! Мы охотно будем послушны тебе». Но сердце его склонилось к родной земле. Тем временем прецепторы, что с ним прибыли, узнали, сколько князей и всех иных почитали магистра за его честность и сколько из них его уважали за то, что на своей должности он достойно правил. Затем названный Карл, созвавши капитул [в 1318 году], безо всякой злости и зависти к тем, кто ему противниками были, обвинил тех своих сторонников, в которых он обманулся. Затем отъехал к Папе [1323 год], которым гостеприимно и дружески принят был и которому открылся с тайнах, что сердце его тревожили, и который [вновь] его утвердил [в должности магистра].

Печатью [магистр Карл] отвел вину от ордена, который до той поры был под подозрением, ибо тем временем поляки⁶ клевету и измену против ордена как только могли наводили и, на обмане основываясь, лживые клятвы против ордена и поклепы бросали. Но едва правда показалась, как несправедливые ордену обвинения и подобного рода лживые напасти отпали, за что братья Богу хвалу вознесли, что орден благодаря прозорливости Карла в справедливости восстановлен стал.

По распоряжению архиепископа рижского⁷ со времен папы Иоанна⁸, когда архиепископ на его сторону склонился, склонил он [на сторону ордена также] кардиналов и весь двор, кои ранее ордену часто докучали обвинениями перед папой. Обвинения те, благодаря расторопности Карла, сейчас сняты, и орден вновь расположение двора получил, поэтому Карл затем к своей должности магистра и возвращён был. Тем временем [магистр Карл] противников своих, которые ему ранее досаждали, с достоинством не отдалил, остальным распорядился, чтобы те, кто пострадали, вернулись к должностям прежним и даже ещё более высоким. Умер он в Трире⁹, откуда прецепторы на новое избрание магистра в Пруссию спешно выехали.

После решения, принятого в Мариенбурге, выбрали в согласии [братья] Вернера де (фон) Орзельна¹ [великим магистром]. Этот (великий магистр) совет в Мариенбурге проводил, и все власти ордена ему послушны были. Происходило это в год Господень 1328-й, в то время, когда папа Иоанн убит был², а папа Николай выбран был папой³, а жители Риги на ущерб христианству вызвали множество язычников в повет Каркус, коих, однако, прецепторы изгнали.

Потом король польский⁴ заключил союз с королём Витенем⁵, и детей своих женили между собой, чтобы королевствами своими они спокойно правили.

Потом король польский вместе с женой своей возжелал земли поморской и в Куявы множество людей выслал, подобно и к папе послов, тут орден решил [неясность в тексте оригинала] и везде себя оборонил. Также и в Пруссии орден защитился от короля. В то же время князь мазовецкий Вацлав⁶ с силой своей⁷ к братьям присоединился, поскольку поляки с войском край его опустошили. Отмщая за него, братья пересекли Вислу там, где знали, что ждёт их князь [Мазовецкий их союзник], и край тевтонский⁸ огнём уничтожили.

В год следующий король Богемии⁹ предложил войти в Пруссию, оттуда же герцог Люксембургский¹⁰ с тремястами вооружёнными мужами и иными верными Христу [людьми] на защиту веры прибыл, желая вступить в Литву¹¹. Но в то время орден споры имел с землёю Краковской. Из-за них король Иоанн, благодаря прозорливости своей, аннулировал мир между ними [поляками и орденом], а мир тот, как подразумевалось, вечным должен был быть (на деле же он оказался лишь перемирием). И поэтому намерением [братьев] было с 10000 людей на Литву напасть и злобу литвинов вместе с силой их укротить; осадили тогда [братья] в том краю замок Медваген¹², добыв который, великое множество людей в нем обнаружили, а магистр возжелал их всех до единого вырубить под корень, но король Иоанн просьбами своими жизни их сохранил, а они через крещение стали католиками в день очищения Святой Девы. И дали магистру заложников как гарантию [принятой] веры, что очень королю понравилось. Но когда зима закончилась, овладело ими отвращение к кресту и стали воздыхать и тосковать по язычеству. Решил тогда магистр, что избежать этого следует, ибо уже печальный опыт имел и пример заключенного мира, и с королём Иоанном выяснил, что язычество поводом для нарушения мира стало¹³ и поэтому, двинувши хоругви, с могучим войском выступили на короля¹⁴, который мир нарушал и так, соединившись с вооружённым людом, вместе опустошали землю Добжиньскую, никому не прощая. Подобное [свершилось] и в Мазовии, где огнём и тому подобным способом край опустошали и [жителей] убивали; и мстили магистр и его сторонники за нарушенное перемирие. Обложили (осадили) затем место Плоцк¹⁵, машины поставив, которые, снаряды в город бросая, жителей убивали и стены рушили.

Тем временем король Иоанн вынудил князя Вальдена¹⁶, чтобы тот ему присягу на верность дал и навсегда ему подданным был.

Магистр Вернер (Wernherus) хотел также удержать в своей воле [братьев]. Возвращаясь в Пруссию, созвал он на следующее лето прецепторов¹⁷. Взяв войско против братьев в Ливонии, враждебно к ним отнёсся, и отдали они ему замок¹⁸. Тем временем множество знатных язычников из Медвагена (Medwalgen) договорились с магистром [таким образом] - если он от гнева и власти короля [Литовского их] защитить сумеет, то они все в подданство к нему подадутся, ибо иначе не смогут быть в безопасности. А прочие язычники отошли [от веры христианской] и вернулись к изначальному заблуждению, «как пёс возвращается на блевотину свою».

В тот же год [1329], после Рождества, брат Отто из Лютерберга удивительного результата в земле хелминской с пруссами достиг. Осадил он Мосберг¹⁹, машинами и стрелами мощно штурмовал и желал, чтобы сдались. Они гордо ответили, что мнят себя в безопасности и угрозы его пусты. Однако брат Отто с пруссами штурмом замок добыл и 80 человек из знатнейших убил. Также замок Вышеград²⁰ братья взяли и весь разбурили, и никто не ушёл; 200 мужей сразу же убито, без выделения (знатных) особ в день святого Якова.

Затем братья в день святого Алексея замок Накельский²¹ штурмом добыли и сожгли вместе с жителями за исключением старосты Генриха, который сдался в плен. То же случилось с замком епископским Карпетус²², который после восьмидневной осады в день святых Петра и Павла добыт был.

Весть разошлась, что литвины хотели добыть замок Бартенштейн, и тогда в праздник Воздвижения Креста Господня собрался капитул в Мариенбурге; и прецепторы, разъярённые прибытием язычников, подали мысль выйти против них. Но сменили замысел из-за того, что король Локоток с венграми, 1500 поляками и прочими, также и староста Генрих²³ вместе с королём противились братьям и множеству венгров, которые с королём пришли в землю хелминскую за реку Осса, все они 14 дней опустошали край, особенно деревню Гордин.

Король же богемский Иоанн и Вильгельм, герцог венгерский⁴, мира и согласия достигли, и всяческая разобщённость была устранена, а братья в залог веры своей Бравенбург и Вышеград с окрестностями отдали полякам согласно требованию поляков.

В год 1331-й²⁵, в день рождения Святой Девы Марии, король польский Локоток возымел желание злостной мести с помощью Гедимина, короля литовского²⁶. Сговорились они, что в день назначенный готовы будут. Тем временем король Гедимин входит со слабым войском с язычниками в землю Osterrodensein и огнём её опустошает, где брат Дитмар, магистр рыболовства²⁷, с девятью иными убит был. Двинулись потом поганые [язычники] против местечка Лобов, где жители не были бдительны. Пехота ударяет на местечко, падают вокруг [убитые], но Господь сохранил жителей, и город уцелел.

Адвокат епископа [хелминского] брат Иоанн из Тревира, услышав об этой осаде и опустошении земли Лобовской, желая отомстить, взял с собой сорок человек, напал на язычников, которые по приказу короля таким способом город добывали, и нескольких из них жестоко убил, и столько коней забрал, что едва мог их погонять. Язычники же решили, что наступает огромное войско, прекратили осаду и отошли.

В сочельник года того язычники с королём Гедимином вступают в землю Курнич²⁸, которую уничтожили и сожгли. В то же время тот же король перешел реку Drewenz в земле Михайловской, где тем же способом позорно христиан настиг за полмили от Страсбурга.

О том узнавши, магистр Вернер прибыл из Ливонии с братом Вольфрамом де Нолленбургом, магистром в земле Тевтонской (Wuluram de Nellenborg magistro in Teutunia), фехтовальщиком (мечом) превосходным, и с многими достойными мужами в Страсбург, где также брата Эберхардта де Брума²⁹, магистра Ливонского, увидели. Трое этих магистров с прецепторами своими провели капитул в Пруссии в праздник Воздвижения Креста Господня³⁰. А когда узнали, что язычники в таком числе край огнём уничтожили, магистр Вернер с прочими согласился в том, чтобы на поляков войной пойти. Переправились с великой силой через реку Drewenz³¹ близ стана литвинов, где магистр решил, что битва состоится. То же самое и поляки [решили], которые, однако, со всеми людьми отошли и так далее. Двинулся за ними магистр в землю добжиньскую, где нашел короля с великим войском. Также был Вильгельм, граф Венгерский, ибо король венгерский, слёгший, заразившись некой болезнью, не мог [там] быть. Трое королей были врагами ордена - Локоток, король польский; Гедимин, король литовский; язычники и король венгерский.

В то время братья замком добжиньским вместе с землёю владели. Этот замок, окруживши его, машинами военными добывали. Но и братья сильно оборонялись, так, что те короли, от замка отступив, с целым войском отошли. Затем король Локоток короля Гедимина просил, дабы с ним в Пруссию пошёл. Но тот ответил, что я [однажды] договорился с тобой, чтобы мы в день рождения Святой Девы Марии там собрались, и я пришёл, а ты нет. Из-за этого, если бы меня мои боги не берегли, мог бы (я) из-за предательства в плен попасть, но я знал предателей.

Герцог Вильгельм, видя, как король Локоток хотел язычников против христиан вести, рекл: коли ты так с язычниками хочешь воевать [против] христиан, позволь, чтобы мы в Венгрию вернулись. А если мы с тобой идти должны, отправь тогда язычников в их край, и тогда мы вместе с тобой охотно сражаться будем. Король же языческий [Гедимин] пошёл со своими, которые были приглашены, но никакой оплаты взамен не получили. Будучи столь обиженными , заставили [язычники] короля польского, дабы дал им награду в золоте, серебре, сукнах и лошадях, каждому согласно его заслугам, и так вернулись на родину. Тем временем король Локоток с венграми, со значительным войском пошёл в Пруссию к броду под Lubitz³¹, где трое братьев с тремя отрядами защищали брод, которого он [король] не смог преодолеть. Тогда король с венграми встал обозом близ реки Dreuencz, и не было покоя между сторонами десять дней, напиравшими друг на друга стрелами и снарядами. Король же, рассудив, что воду преодолеть не может, вернулся и на протяжении двух миль искал броды. Братья же решили, что король возвращается домой, а король придумал обман, который реализовал, распустив 600 человек, из-за чего братья решили, что [он] направляется в Gelebrow. Затем, поняв его обман, вернулись с великим войском(, встав) против него над рекой Dreuencz под городом Goluba. Узнав о том, король вновь вернулся и перешёл через брод со значительными силами. Стали мыслить братья - желают ли они встречи (битвы). И постановили, и королю донесли, что с поля уходят, и, проведя совет, рассредоточили войско по замкам хелминским. Одни пошли в замок Торуньский, иные из Христбурга³² в замок Lippa (Leipe), и так по приказу магистра рассредоточились (разместились) по земле хелминской.

Затем король окружил местечко Schonensee, как если бы сначала битву хотел провести, и осадил Schonensee. Там несколько из его людей попали в пар (были обварены кипятком со стен. - Н.М.), иных, которые дальше защищаться не могли, арканами половили и повязали, затем внезапно попытались штурмовать, и удивительные тогда произошли дела. Когда же брат Герман фон Оппин, тамошний командор, родом сакс, дельным замыслом на поляков ударил, хотя местечко и было лихое, но никогда ворота закрыты не были. Пруссы вышли и неприятельскими стрелами и снарядами на поляков и на обоз их ударили. Так между собой сражались четыре дня. На пятый день король не очень достойно отошёл. И повернулся против замка Lippa, где король Локоток осадил множество братьев, как то: Лютера из Вонсдорфа, командора земли, Гюнтера фон Шварцбург, командора Христбурга, и прочих. Плотно он окружил замок и велел сделать машины, тараны и подобного рода военные приспособления, которыми сильно на них напирал. Поляки также для пропитания из того места по округе блуждали, братья на них многократно нападали, в неволю брали и убивали. Поляки тогда усиливали тех, что за пропитанием ездили, тогда и братья также сильнее на них нападали и к бегству вынуждали. Так, многократно в заблуждение введенные, не имея пищи ни для людей, ни для коней, тяжёлый голод переносили, к тому же у братьев ...³⁴... король тогда из замка брата Gishardum, брата Отто (Оттона) фон Лютерберг, которые, охранную грамоту получив, пришли. В то же время брат Сегехард, командор из Grudentz³⁵, где великий магистр Вернер де Орзельн и магистр ливонский пребывали, послан был к войску. Король польский его по-людски принял и, хотя много лет по-неприятельски жил с братьями, скромно себя вёл. Тем временем брат Сегехард (или Зигхард) фон Шварцбург учтиво с королём разговаривал и получил от него [согласие], дабы магистр прибыл к войску с целью заключения мира. Магистр прибыл к королю за охранной грамотой, о которой брат Сегехард уже просил. Граф же Вильгельм рекл: Я лично с моими (людьми) магистра из Grudentz к королю с хорошим умыслом перепроводил, и сразу же там в день святого Иоанна мир оговорили. И каждый вернулся к своему, только орден не добился возмещения нанесённого ему ущерба, а поляки также замков не добыть не сумели.

Тридцатого года (1330) это случилось, дня 16 июля, в день апостолов, после вечери и перед часом молитвы, которая Completorium зовётся, затмилось солнце и это [затмение] осталось в головах многих бездельников. Солнце же в центре, когда свет его закрыт был, чёрным показалось, а края сияли, как золото, и длилось это около третьей части часа.

В те времена, когда тридцатый год отсчитали, значительное войско пруссов¹ и язычников в воскресенье Reminiscere вошло в землю, которая Cweren именуется, тяжко опустошая и грабя и много особ обоих полов забирая (в плен), а также детей. В тот же год в день святого Бенедикта² между братьями и жителями Риги достигнуто было соглашение или союз, ибо недавно недоброжелательны между собой были и неприятелями. В результате этого жители вместе с семьями своими с городом и привилеями к магистру в подданство перешли³.

Затем в среду, в день святых Вита и Модеста, брат Эберхард Манхейм⁴ первый камень заложил в фундамент дома (замка) в Риге возле святого духа⁵, и тот же магистр первым был основателем этого дома.

Затем в год 1331-й, дня 12 ноября, после вечери, в сочельник святой Елизаветы, магистр двинулся с места⁶ с хоругвью (штандартом) своей в обычном порядке. Брат Иоанн де Гирсдорф⁷, одержимый злобой, которую давно носил по причине наказаний, которые понёс от магистра, потому что заслужил их, побуждённый злым духом, клинком пробил голову его [магистра], когда тот проходил [мимо]. Без проволочек за этот проступок был повешен, и так в печали жизнь окончил⁸. Прецепторы же тело магистра, почтив, как полагается, погребли в Marienwerden.

После ухода упомянутого магистра прецепторы Алемании, Италии, Ливонии собрались в Пруссии. В год 1332-й¹ в восресенье invocavit² выбрали великим магистром брата Лют[е]ра, герцога брауншвейгского. Во время его правления между орденом и поляками были великие неурядицы, и война начались. Отправил тогда [магистр] посланцев своих ко всем алеманам³, обещая достойную плату тем, которые хотели ордену на помощь придти⁴. Причой было то, что со времени (вышеупомянутого (магистра) Вернера почтение великое [к ордену] изменилось и приказал (магистр) замок Христамель с множеством достойных мужей сжечь, который великими усилями построен был⁵. Из-за этого повода один из братьев, как выше было сказано, потом убил его, когда [магистр Вернер] выходил из каплицы, около портика. В год 1331, дня 1 июля, провозглашена была война между поляками и орденом в день св. Иоанна Крестителя; из-за этого повода Иоанн, король Богемии, с орденом договорился по причине того, что названный магистр с королём Локотком войну начать вознамерился. И договорились сойтись под Калишем в день Воздвижения Креста Господня. Но магистр остался дома и выслал Дитриха де (фон) Олденбург маршала и Оттона де (фон) Лютерберг⁶ и т. д., который магистра замещал. Ибо в то же время и множество пилигримов из Англии прибыли [как то] Томас граф де Оффорт и прочие; тем временем братья с войском Вислу перешли и, множество людей убивая, сжигая и пустоша, край уничтожая, вскорости поспешили к местечку Frienstad, которое огнём уничтожили. С коней даже не сойдя, людей убивали и хватали и большие трофеи (добычу) брали, и огнём уничтожали. Затем по приказу братьев и вследствие единства оных взяли замок один и пять местечек - Pujsor, Benyn, Weinin, Vrienstad et Strodam, Pobeditz et Polesitz. Братья добыли [и] Bidgustian⁷, в том бою священник один был убит... Братья же с неизмеримыми трофеями, от Господа дарованными, поспешили в Калиш и в центре города обозом встали; войско же их, как известно, полмили места занимало. Тем временем магистр послал 3000 людей, чтобы попытались или каким иным приёмом добыли замок оборонительный, на который, когда укрепление⁸ заметили, пехота смело навалилась и победила и в котором одних убили, иных же в неволю взяли.

Отправился затем домой маршал, а король богемский остановился через некоторое время под местом Калишем, где пришедший маршал не застал короля богемского, как думал, но ждал его на протяжении пяти дней⁹. Тем временем братья [из] разных войск там же для битвы тренировали то пехоту, то вновь кавалерию, а поскольку король всё не появлялся, обижены были и поспешили в Гнезно, где покоится святой Адальберт. Послал оттуда маршал почту людскую, дабы скрытно постарались реликвию святую вывезти. Братья же, войдя в кафедральный собор, а реликвии не найдя, которую где-то в ином месте укрыли каноники, окружили местечко и утром его добыли и всех вокруг жителей выбили и в неволю взяли.

Затем, в ночи осаждая Конун¹⁰, король [польский] с войском туда прибыл, не зная, что там было войско братьев. Но и брат Отто, командор земли, узнал о том и с маршалом и прочими в надежде на победу поспешил к бою, и ещё день был ясный. Король же Локоток, узнав о том войске, которое с этого места отступать не хотело, сам отошёл и убежал, оставив возы, гружённые оружием и живностью, которые никто не охранял и которые братья могли бы забрать безо всякого боя, однако возы так стоять и остались, а ведь побеждены оказались.

Затем упомянутый командор с маршалом идут к реке Nettze, а король выслал старосту своего на разведку, дабы прознал - можно ли броском войско братьев настичь. Войско же братьев пошло к местечку Redsey. Когда рассвело, названные братья Отто и Теодорих оба поняли опасный замысел короля Локотка, который следом шёл за братьями, чего они не ожидали. Братья же спешили через поля и леса, намереваясь осадить Брест¹¹. Командор земли с сильным войском двинулся под Брест, а маршал с 350 людьми и с множеством пруссов в городе остался. Затем около часа орденских молитв, autem terciarum называемых, случилась очень густая мгла, в которой один другого не видел, а поляки, идущие за войском маршала, сближаясь, сильно напирали. Но и братья, зная о том войске [поляков], встречным боем напирали. Отступили поляки и спокойно к бою приготовились. Маршал пять хоругвей готовит. Также и король, когда мгла рассеялась, пять хоругвей поставил к бою. И случилась ужасная битва в год 1300-й, дня 9 декабря, в день святых Козьмы и Дамиана¹². Брат Отто из Лютерберга и упомянутый Теодорих неприятелей наступавших в начале боя (задержали), там же брат Иван¹³ с хоругвью ордена и вместе с другими пал, ибо конь его был стрелой прошит, и никто хоругвь поднять не мог, поскольку была развернута и тяжела, и просили о помощи. Поляки, видя это, решили, что войско братьев слабое, и окружили братьев в значительной будучи силе, и 56 братьев в неволю взяты были, которых под крепкой охраной держали поляки между рвами. Король спросил: кто они? И ответили, что [они] из войска тевтонского, и король сказал: заволоките их и всех прикончите, и 56 убито было. Теодорих пойман, а иные пленники, чьи имена известны, убиты были. Это Отто фон Вонс-дорф, великий командор, командор Эльбинга; брат Альберт, командор из Данцига, и иные, долг смерти уплатившие. Казимир, тогдашний юный королевич польский, убежал в Краков, рассказывая, как поляки поражение потерпели. Затем командор земли (хелминской Отто из Лютерберга) пришел с людьми, когда король ещё стоял там на побоище; и пришёл господин де Плавен¹⁴ на помощь братьям, и новая случилась схватка, в которой король со своими, уступив силе названного командора, отступил. По окончании битвы войско охотно поле боя обступило. Тут надо знать, что брат Отто, командор земли, освободил из плена пойманного маршала, которого на возу держали, и так его спас. Прошёл туда, где перечисленные братья обнажены и убиты были. Видя их в таком положении, задрожал и сжалился над ними и в таком горе ужасный крик с коня издал, прося отомстить за них каждого, кто орден любит, и приказывая, чтобы никому не прощали и всех убивали. Пруссы же отказались, говоря: мы хотели бы увести хороших¹⁵ пленных, за которых выменяем наших, которые тяжёлыми пленены оковами. Ответил тогда им брат Отто: не беспокойтесь о том, что Господь сегодня в руки вам выдаёт много добрых мужей, которыми могли бы избавиться от всех наших неприятностей, но всех убейте. Сказал эти слова брат Теодорих (Дитрих), когда орден захватил 100 добрых мужей, за которых мог бы всех своих (пленных) выменять.

В той встрече (битве) братьев и пруссов полегло добрых 350 человек. Поляки имели 600 убитых, помимо иных, которых сосчитать нельзя. [Происходило это] на поле в 4-х милях от Бреста¹⁶. Когда это случилось, Матвей, епископ куявский, дело милосердия свершая, все тела приказал пересчитать и там же отдать погребению. И обозначил магистру Лютру это дело благородное, которое исполнил, принимая во внимание своих, коих похоронил 4200 без 13 (то есть 4187 человек), над которыми пусть Господь смилуется, и поставил (епископ) там же капличку, в которой за умерших Богу молится.

В праздник святого Мартина король богемский Иоанн и король польский вместе с венграми заявили через письменное послание, что с братьями ордена тевтонского соглашение заключить хотят или мир. Когда же результата в том не достигли, братья договорились с [наёмными] воинами своими, как то Поппо фон Кокерицем и с командиром войска фон Берговым¹⁷ и прочими, постановили перейти через Вислу в Польшу в среду в октаве святой Елизаветы; и опустошали Польшу, и через 14 дней возвратились воины [наёмные], магистр с командором земли (вернулись) за Вислу в край свой, а наёмников разослали по городам.

Затем в год 32-й¹⁸ магистр и прецепторы собрали великое войско, в котором предводителями были: господин фон Бергов, брат Гюнтер фон Шварбург¹⁹, упомянутый Поппо, которые двинулись в Брест, где оставались до дня Рождества; и тогда в час вечери штурм удачный провели так, что неприятели сдались сами и город вместе с замком братьям отдали.

Затем прошли к Leslaw, на который со всех сторон надвинулись так, что он братьям сдался. Сдача 18 земель этих и воинов и подданных нужна была магистру. Король же польский, собравши войско великое, прошёл через Мазовию за реку Dribantz, имея намерение войти в землю Хелминскую. Магистр, собравши великое войско, поспешил [встать] напротив его и помешал ему переправиться через реку. И уйти он (король) тоже не мог. Нашлись в то время некоторые набожные и учтивые люди, которые приложили все старания, дабы крови столько не проливалось и соглашение между сторонами заключили, отложив гнев в сторону и всякую предвзятость и объединившись, согласились на судей полюбовных до установления мира, и зарок себе в том дали именем Господа, который мир даёт, и по воле его свершилось это с королём Владиславом и оглашено было в воскресенье Reminiscere года 1333. А Локоток, король польский, который только что с горьким умыслом на братьев наступал, умер и своими в Кракове похоронен был.

Затем в упомянутом году (1333), накануне праздника святой Маргариты, во время жатвы, когда люд в Куявах урожай собирал, в час неподходящий братья с множеством великим [воинов] ударили на замок Patost (Pakosc), из которого некоторые [защитники] убрались, но и братья получили замок под таким условием, что староста со своей семьёй свободно в нем останется, который себя и сына своего как заложников в руки братьев выдал, обещая магистру и прецепторам вечную верность и подвластность. Затем сын его [короля Локотка] Казимир, провозглашённый королём в Кракове, сдержал слово и мир с братьями [поддерживал] и в жизни своей оружия против [них] не поднял аж до [времени правления] магистра Винрика.

Примерно в том же году, около времени поста²¹, из Ливонии толпа великая люда пришла в Пруссию и затем пошла на язычников, а с ними и пруссы, но магистр с братьями полагали, что такого рода странники незнамо откуда пользы не принесут.

В наступающем году магистр ливонский со значительным войском мужественно (повоевал) язычников, именуемых Santcore²², которых огнём уничтожил и возвращался с добычей, а язычники пошли в погоню за ним, но христиане сопротивление оказали и убили язычников более пятисот в октаве святого Лаврентия.

В год 1333-й²³, в день очищения [Божьей Матери], братья ливонские с братьями прусскими собрали два войска и опустошали землю язычников и много ущерба нанесли, распугали их, и разбежались те язычники по лесам.

В году 1335-й город Дерпт от повторного пожара сгорел. Брат Лют[е]р из Брауншвейга, магистр набожный в молитвах и заботливый, много дел памяти достойных свершивший, в добрых поступках жизнь окончил, в ряду каноников в Кёнинсберге восемнадцатый по счету магистр благородный, ибо князем брауншвейгским был и прозорливый завсегдатай храмов Божьих и книги на языке немецком писавший. Часто в хоре пел, ибо умел и от нот благодать получать. Чтил он пресветлую Елизавету²⁴, как свою личную патронессу, в набожности достохвальными молитвами.

В тот же год, дня 3-го мая, в день обнаружения Креста Господня¹, брат Теодорих (Дитрих) из Альтенбурга, родом сакс, выбран был маршалом. В год 1336-й, дня 28 марта, тот же Теодорих стал великим магистром². Верно он с братьями Господу хвалу возносил, и в его времена много князей и иных в помощь ему пришло, как то: (князь) бранденбургский, граф де Намен, а также де (фон) Хенненберг³, некоторые (пилигримы) из Франции и Австрии и много иных, в доспехи хорошие облаченных и имеющих более чем 200 вооружённых в шлемах (воинов). Магистр же в воскресенье Reminiscere⁴ отправился с ними в Литву и в окрестности Тгорреп⁵, добыл замок Pillenen, в который их (местных жителей) убежало более 4-х тысяч из четырех поветов. Язычники, видя войско, устрашились и, не веря в сохранение замка, множество имущества в огонь побросали и самих себя поубивали, где, как говорят, некая старуха язычница топором 100 их убила, а потом и сама у себя жизнь отняла. В этой встрече множество язычников раненых на конях из оного места ушло, у графа же фон Хенненберг дела в том замке хорошо шли. Король литовский⁶ хотел отомстить пруссам, которые огонь, древо и каменья на замок короля бросали. Король будучи тревогой поражён, бежал и скрылся в каком-то убежище и жену свою заколол и в огонь бросил. Язычники, таким поражённые несчастьем, склонили головы свои, а король всех поубивал. Так на пользу пруссам и христианству замок Polenen⁷ разрушен был, и из него пленников и большую добычу забрали..

Затем в тот же год магистр Теодорих построил Мариенбург⁸ против язычников на острове Romain между Welyn Beisten⁹, и построив его, вознёс замок. В те времена можно было перейти вброд реку Неман, ибо вода была мала, и язычники в том месте с великим войском встали против отрядов братьев и встречным боем оттеснили магистра от того места, и так остался (замок) в руинах и неоконченный.

В году 1337-м было несколько пилигримов - князей и аристократов, господин де Bemund с племянником своим де Henegow и господин де (фон) Berdow¹⁰ и некоторые ещё из Бургундии, Франции, Галисии¹¹. Все они прибыли воевать (с язычниками). Кроме того, в день трёх королей король богемский с сыном Генриха, князя баварского, также там был, сын короля богемского, маркграф Моравии¹². Тот из-за нарывов (язв), которые имел, не мог войти в Пруссию или в землю язычников, как того желал, но король богемский Иоанн поехал на коронацию жены своей, откуда весёлые вернулись в Куявы, где король гостей весело принял. Там же князья и господа мир заключили между Локотком, королём краковским, и магистром и орденом и дружбу завели, союз на бумаге утверждён был специально по желанию короля венгерского в рекомой уверенности.

Затем говорилось, что поляки яко вероломцы мир нарушили. Затем князь Генрих¹³ с множеством французов и с прочими вернулся в Пруссию с Божьей помощью.

В начале 1338 года брат Теодорих (Дитрих) де Альтенбург, Генрих, князь баварский, и множество прочих в значительном числе на корабле отправились в Литву на остров один рядом с Welym (Welun, Wiliona), где шанцем опоясались. Два дома также поставили, дабы из них защищаться, и ещё один мощный дом поблизости вознесли¹⁴, для обороны которого сто воинов поставили, но магистр распорядился оставить для нужд замка 40 отважных братьев и столько же лучников. Множество также служек орденских на стражу и дозоры вокруг расставить распорядился помимо наттангов и самбийцев. Тем временем двое служек, злоумысливших вместе с прочими, ушли [из замка], желая выдать его в руки короля. Один из них остался со злым намерением в замке, именуемом на языке немецком Веуогп или Веуегеп, который и хотел королю передать. Другой же сказал королю литовскому, что замок тот был из дерева, не лучшим образом лежащим на глине и т. д., так что его можно с лёгкостью добыть. Один мой товарищ, [как он] сказал, выйдет и подожжёт его. Но один муж достойный, узнавши о таком предательстве, пришёл в слезах к замку и предостерёг братьев, говоря о предателях, что один из них был в замке, а другой в Литве. В то же время, в день Святой Троицы, когда упомянутый дом уже был закончен, король Гедимин поверил словам предателя, и с великим войском, с машинами и таранами и т. д. окружил замок, 22 дня мощно штурмовал, но взять не смог. Случилось тогда, что брат один Tilemannus de Sunpack, возглавлявший лучников, огненными снарядами сразу же сжёг хоругвь, а короля языческого из Трок¹⁵ снарядом поразил в шею между лопатками, тот (Гедимин) мертвый между утопших поплыл, и так язычники, много ущерба понеся, со стыдом отошли.

Братья затем, выйдя [из замка], и машины и прочее, что оставалось, доставили в замок, и господин Генрих Баварский одарил замок оружием и нужной живностью, хоругвью и печатью¹⁶.

Тем временем брат Генрих Дузимер по приказу магистра с войском вошёл в землю Wenducken¹⁷ и по-неприятельски опустошает её и убивает, забирает добычу и женщин и детей и т. д. в неволю.

В год 1338-й, около праздника вознесения Девы Марии, литвины с жемайтами в значительном числе вошли в край (ордену принадлежавший), опустошая его три дня. Названный маршал, узнав о том, сразился с язычниками накануне вознесения на небо [Святой Девы] на поле Galekouken¹⁸, и битва была упорная, в коей 1220 язычников убито было.

В год 1339-й в зиму, бывшую тогда очень суровой, магистр Теодорих осадил замок Welym и добывал его, но из-за нежелания братьев [помогать ему] оставил замок и отъехал с палатином де (фон) Рено и со своими. В том же году названный выше магистр много военных походов совершил.

В год 1341-й¹⁹ магистр на пользу краю прусскому проложил три дороги широких в землю литовскую со рвами, которыми защитил своих от лёгкого приступа неприятелей и отступление [им затруднил]. Однако, как муж прозорливый, решил [он] отправить послов в Алеманию и вызвать оттуда наёмных солдат, знать и прочих против литвинов и русинов²⁰ и на погибель оных, дабы пруссам не так докучали. На этом предприятии [его осуществлении магистр] настаивал на протяжении 6 недель, но магистр в столь трудные дела прочие был вовлечён, что не мог предприятие это довести до результата.

В год 1340-й названный магистр Теодорих, богатый добродетелями, с позволения высших прелатов и с согласия совета прецепторов своих, замыслил обойти праздник зачатия непорочной Девы [наисвятейшей Марии], которая только и была достойна стать матерью Господа нашего Иисуса Христа.

В то же время выстроил тот же магистр мост на реке Nogot под Мариенбургом, через который могли все довольные проходить и верхом проезжать.

Возвел также два замка в Гданьске и Швеции от фундамента и аж до балконов внутри и снаружи²¹.

В год 1341-й, накануне ухода магистра Теодориха²², отправлены были послы в Торунь от короля Локотка к магистру. Были это князь de Bunslow²³, Карл, а третий прибыл от архиепископа гнезненского²⁴ и направились к магистру для заключения соглашения.

Также и сын Иоанна короля богемского маркграф моравский прибыл в Пруссию, к которому вышел магистр и хорошо его принял и почтил, он [Карл] также был в Тору не и там задержался. И магистр начал тяжело болеть; и мир был отложен на время, и магистр отправил великого командора и прочих братьев к Карлу, маркграфу моравскому, дабы вызвали его к нему; когда же пришёл [князь] и [магистр], сидя на кровати в лучшие одежды облачённый, с просьбой к нему обратился орден и братьев оному мужу поручил и в знак [того], на послание ложась, добрым умыслом почил в Господе в день Святого Витта. Похороненный в каплице святой Анны, был [он] полон благочестия и мудрости, орден выше всех прочих вознес и поддерживал, много хорошего предпринял и осуществил, склонный к доброму, неприязненый ко злому, хороший для своих, плохой для неприятелей, которым много навредил, особенно литвинам и русинам. Заслуги его, достойные всяческой похвалы, разглашаются по свету. Автор же желает ему покоя и награды со [всяческими] благословениями.

За три дня до праздника Трёх королей магистр этот с королём Болеславом¹ заключил вечный мир в Куявах в доброй памяти и при посредничестве благородных и набожных отцов, а именно архиепископа [гнезненского] и епископа Брацлавского, а также епископа варминского Германа со стороны ордена² и прочих рыцарей.

Мир тот клятвами (присягами) и печатями утвержден был и с молитвами и хвалой Господу везде оглашён был.

В год следующий (1343) тот же магистр с Вильгельмом, графом Голландским, двинулись на Литву, которую опустошали два дня и во многих местах вред творили, ибо земля была урожайная. И все же из-за разливов, произошедших от таяния снега и льдов, вынужден был [магистр] выйти [из оного края].

Наконец, в то же время магистр Лютер с участием своих прецепторов, хорошо в этом определившись, замок, вульгарно Beyerbor именуемый, сжёг и вскоре затем одной милей ниже другой поставил, который за исключением только места с тем же названием, то есть Бейерсбург, называется. Потому что и Генрих, князь Баварии, просил, дабы тем же именем, т. е. Веуегеп³, был [тот замок] назван, что и случилось.

В год 1345-й в день Святой Люции [состоялся капитул], где было прочитано письмо [о том, что] якобы Goswinus de Herken избран магистром в Ливонии, тамошние же братья оповещены об избрании великого магистра Генриха. Вскоре затем оговорен был поход в Литву в местность Angken¹, а по возвращении и иной поход постановили [совершить] в местность Germedie², откуда также вернулись. Нередко бывало, что зимой совершались больше, чем два похода.

В год 1345-й в четверг в неделю дня подушного³ два короля - Ольгерд и Кейстут - со значительным войском вошли в город Растенбург, в котором взяли в неволю жителей. Убив между прочими сорок пять хороших⁴, город сожгли, а жителей - женщин и детей, которых поймали за воротами, поделили поровну и увели в неволю. Это опустошение длилось с полудня до ночи, под покровом которой короли поспешили в свою землю.

По этой причине на пользу отчизне брат Генрих Дузимер, магистр, приказал построить замок Йоханнесбург над рекой Pisse⁵.

В год 1347-й в четверг после недели invocuvit в пост оба упомянутых короля по дьявольскому наущению вновь пришли к Растенбургу и с родом своим сатанинским много учинили злого христианству, убивая и прочее. В то время вошли они в землю Бартен и встали напротив замка Гирдауэн⁶, где четыре добротных деревни уничтожили полностью, затем пошли осаждать замок Luenenborg⁷, который заранее [самими] братьями был [так] укреплён, что ничего они там не добились, только предместья и церковь сожгли и множество пленников, даже женщин забрали. Обратились затем к весям (деревням), которые также предали огню, и возвращаясь к Растенбургу, а от отчизны отступая, по дороге вошли в диоцезию варминскую близ местечка Resel и всё, что там застали, уничтожили так же, как и в прочих местах.

Услышав о том, что на замок Luenenborg напали и землю опустошили, Генрих Дузимер убрал монастырь христианский из названного замка, ибо не вносились налоги из-за опустошения земли⁸. Так что сразу же после этого убрал (перенёс) монастырь в Инстенбург⁹ и сменил должность [командора, виновного в произошедшем,] на [более] низкий пост управленца, именуемого префект.

Так же во времена названного магистра вышеупомянутые короли пригрозили, что войдут в Самбию, дабы всё опустошить. Стараясь этого не допустить, магистр с великим войском отправил туда дозорных и шпионов за язычниками. Однако им (крестоносцам) это [надоело и] постыдным показалось. Понадеявшись, что короли удалятся, вернулись они [в Пруссию]. И когда прознали про то язычники, сразу же погнались за христианами и, идя следом, за ними, вошли в великий пост в Самбию и землю опустошили, и великие бедствия причинили, и огромное число мужчин и женщин в воздыханиях и плаче в полон забрали. В тот же год¹⁰ один из королей прибыл в город Рагниту, где три дня стоял и многое уничтожил, пожёгши и грабежом и прочим. Затем пошёл через великий лес¹¹, спеша в землю Инстенбурскую, где также бедствия учинил, как выше [описанные]. В день Святой Иды¹² прибыл в Велау¹³, где утром без сопротивления вошёл в городок и где всё огнём уничтожил вместе с церковью. Затем вошёл в землю Wolmensem¹⁴, которая так порушена была, что мало что в ней осталось, ибо забрал из неё мужей и женщин, и пошли без промедления в землю общинную, Вонсдорф¹⁵ именуемую, в которой брат Вернер из Голландии с 14 людьми был убит, помимо множества прочих убитых и в плен взятых. Тем же способом поступали в земле Girdowensi, и вот так язычники христианам многократно докучали.

В год 1346-й¹⁶ магистр тот Дузимер собрал великое войско с командорами земли хелминской и поморской, с некоторыми пилигримами англичанами и французами против литвинов и имел в названном войске 40 000 хорошо вооружённых мужей, с которыми против язычников выступил. Сам магистр в тот поход не выступил, но по решению своих братьев остался в Инстенбурге. Брат Зигфрид де Данвелд - маршал, и брат Винрик Книпроде - великий командор, столкнулись с неприятелем над рекой Стревой¹⁷, где храбро сражались. Вошли они в землю языческую в канун дня обращения Святого Павла, где по приказанию маршала вырубили язычников обоего пола, старцев и младенцев, а землю огнём уничтожили. Король же [литовский] созвал великое войско, в котором собрались русины из Владимира, Бреста, Витебска, Смоленска, общинники Plosczkow¹⁸, и пошли в погоню за маршалом, когда тот уходил. И случилось в день очищения Святой Девы, что сошлись между собой в небывалой битве. Язычники палицы свои бросали в христиан, русины луками и стрелами множество людей и коней изранили. Братья же им мужественный отпор дали; и много было убитых, а именно: командор гданьский¹⁹, один адвокат епископа самбийского Иоанн де Лов²⁰, с которым было убито 50 хоругвеносцев. Язычники искали спасения в бегстве, гнали их христиане, в реке виднелось множество убитых русских и иных - до 18000. Значит, захотел Господь, дабы христиане победили в честь Святой Девы, образ которой был изображен на хоругвях. Вмешательство Божьей Матери даровало эту победу, христиане без ущерба прошли по слабому льду, ступая по убитым и утонувшим, и так окончилась та война в Литве над рекой Стревой. Названная победа исключительно по милости Божьей дарована христианам была, после того, как магистр Дузимер с прецепторами в Кёнигсберге клятву дали, что Господу хвалу и благодарность вознесут и монастырь поставят. И когда случилось, здесь же и поставили монастырь женский, доходами его обеспечивая, и в этом монастыре монашки служат Господу Богу и днём и ночью, согласно регламенту святого Бенедикта²¹. Окончив строительство в Кёнигсберге, тот же магистр со своими дингитариями в следующем году поставил монастырь в Welow во славу Господа Бога, в котором монахи ордена святого Франциска²² набожно служат Господу в назначенные часы.

Затем брат Зигфрид Данвельт - маршал, вошёл в неприятельскую землю Eroglen²³, многие жители которой были убиты. Остальным пришлось убежать [и спрятаться] между зарослей, а земля была уничтожена. После битвы, случившейся над Стревой во времена магистра Дузимера, названный маршал за шесть дней и ночей четыре земли языческие, а именно: Pernare, Gesow, Eroglen и Pastow, опустошил так, как выше говорилось, не спуская никому - ни полу, ни веку²⁴.

Множество алеманов (германцев) и англичан прибыло в Пруссию, например, Томас до Оффорт²⁵, служивший Святой Деве, для того чтобы были отпущены ему грехи его. Тем временем Зигфрид Данвельт от Рагниты спешно спустился по реке Неман, возвращаясь от язычников, и пришёл с целым войском счастливо и пользой [в местность] около Pisten и замка Welow²⁶.

Затем названный брат Генрих магистр с мощным войском накануне праздника Вознесения Святой Девы обратился против замка Welun, где задержался с прецепторами своими больше четырёх дней. Слыша о том, язычники смешались (растерялись). К ним отправили посланца с вопросом: согласны ли отдать замок Велун в руки магистра и ордена, ибо только так смогут сохранить жизни свои? Слова такие язычникам вескими показались и, посоветовавшись, отдали замок магистру полностью на его милость, и все жители сдались в плен, старцы, молодёжь и прочие, и приказал магистр весь замок огнём уничтожить. Совершив это, взял мужчин, женщин и детей, которых разделил (распределил) по своему краю (Самбии), и приказал их окрестить в количестве 1500, но неизвестно, сохранили ли они веру.

Во времена того магистра много дел удивительных и жалости достойнейших случилось на войнах. На острове Rodis²⁷ множество в те дни христиан убито и настигнуто было.

В год 1348-й преосвящённый архиепископ Стефан из Никеи и Армении²⁸ с одним аббатом ордена Святого Василия²⁹ прибыли в Померанию, чтобы сообщить о случившемся. Двумя годами ранее турки с могучим войском вошли в Армению, где убили больше чем 6000 воинов, помимо мужчин и женщин, которых христиане сосчитать не смогли. Те же, что стали вассалами турок, больше не платили дань.

Герцог Людовик Баварский³⁰ поднял мятеж против церкви римской (католической) и папы Иоанна, который его проклял. Император прожил много лет в этом непослушании. Когда однажды захотел поохотиться, конь, на котором [он] сидел, начал кивать головой, герцог же упал на землю, сломал шею и умер.

Во времена упомянутого посольства, в пятницу перед Рождеством, члены ордена в Olywa в Померании, в память страстей Христовых, служили мессу, чтобы укрепились их тела для добрых поступков. По окончании мессы с воодушевлением постились хлебом и водой согласно уставу ордена, и когда служки захотели почистить камин от накопившейся золы, тогда загорелась сначала усыпальница, затем звонница с колоколами и церковь со всем [бывшим в ней] в пламени сгорела³¹.

Брат Генрих Дузимер, великий магистр, который с великим тщанием воинов своих опекал и мужественно с литвинами сражался, орден прославил, мир среди братьев сохранил, великими переживаниями озабоченный, умер и похоронен был в Мариенбурге, 21-м по счёту среди великих магистров³².

Брат Винрик из Книпроде, избранный по милости Божьей в день праздника Трёх Королей 22-м великим магистром, правил землёй Прусской, соблюдая справедливость и учтивость к воинам и подвластным ему жителям, мещанам и прочим. Врагов Отчизны мужественно карал и наступал на них, земли их опустошая. Крепости и города прусские в его времена были укреплены стенами и бастионами, построены новые монастыри, а старые исправлены (отремонтированы). Множество достойных восхищения битв и войн случилось на свете в то время, ибо уже даже не только духовенство, но и чернь плебейская больше подчинялись насилию, чем справедливости. Во время правления этого магистра было двое пап - Урбан в Риме и Климент в Авиньоне¹ - и по этой причине велось множество войн на свете, было много убийств и беспорядков.

В год 1352-й, следующий после избрания своего, накануне поста, магистр Винрик Книпроде, взяв с собой бургграфа Нюрнберского и господина из Остинген², с сильным войском пришёл в землю Gesow, Ergolen, Rosgeyn³, где за ночь совершил ужасные опустошения. Но из-за непогоды ветреной и дождливой, от которой возникло много проблем с лошадьми и по прочим причинам, воины вернулись в Pastaw, спеша в Рагниту. Магистр испытывал тоску из-за того, что поход не получился таким, как он того хотел. А коль скоро он домой повернул, то короли литовские пошли за ним и вступили в Пруссию. В ночи с великой силой встали они над Gilgam⁴ и, поспешили переправиться через озеро общинное, именуемое Kurische Hab. Разделившись на 5 частей, во время [уже начавшегося] поста вошли они в землю над рекой общинной, именуемой Cacusken, жители которой не были предупреждены. Первая часть их войска повернула к земле Schazken, которую они завоевали и уничтожили, убивая там женщин и прочих и 700 пленников в неволю взяли. Другая часть двинулись к реке Sopusken, где на христиан напали, а затем отправились в землю Powunden, где поступила так же. Третья часть по приказу короля переправилась через реку Tacte и вошла в землю Kayten. И земля эта пала, и так же там убивали и отослали в свою отчизну 500 пленников. Четвёртая часть [войска литвинов] переправилась через реку Deyme, где поступила так же, как выше говорилось, 400 невольников они захватили, мужчин и женщин. Пятый отдел [войска литовцев], идя вдоль озера, именуемого Kurische Habiey, тщетно искал как бы через озеро сие переправиться, ибо разлилось оно в то время, и морозов не было, и посему возвратились они ни с чем.

Затем король смоленский⁵ поспешил под Labian, и утром войско его встало перед заграждением. Брат же Хениг Шиндекопф⁶ сильный отпор им оказал, палками и прочим отогнав язычников от заграждения, которое в простонародье называют «Schaege». И когда стали язычники убегать к реке, именуемой Deyme, то король [литовский] упал в реку и едва не утонул. Однако, множество его людей утонуло в той реке, 500 человек занесло водой в озеро, именуемое НаЬ, в котором, искали брода, и едва не погиб король. Увидев это, обрадованный брат Хениг вытащил короля из реки Deim, и усадив на возу, отправил домой, желая королю Кейстуту угодить и даровать ему его, как великий дар, ибо это был сын Кейстута. Когда же его привезли в Welaw, какой-то язычник, чтобы посрамить его, отсек ему член. Братья, видя с ужасом мерзость такую, с умершим сотворённую, сожгли его по обычаю языческому.

Из названных земель братья поспешили домой. Тем временем языческие короли опустошали земли. Кейстут находился в Kuymen, а Ольгерд (был) в земле, в просторечии называемой Labiow. Ночью в условленном месте они встретились и без потерь поспешно ушли оттуда с пленниками и с огромными трофеями.

Брат Шиндекопф шёл за ними и у озера, именуемого Kurische НаЬ, выхватил у них 45 знатных мужей, помимо тех, коих приказал убить и утопить.

В год Господень 1353-й, после воскресения inocavit, оба короля языческих на рассвете с огромным знаменем прибыли под Resel, где в округе той местности, вели себя по-неприятельски, сжигая деревни, убивая, пленных захватывая, и более, чем 500 мужей уведя в неволю, помимо женщин и детей. Брат Генрих Обарт, адвокат епископа, и брат Генрих Granichfelt, встретившие войско язычников, вместе с другими взяты были в неволю. Спутанные узами с иными пленниками [мужчинами], женщинами, детьми, добычей в землю язычников уведены.

В год 1354-й Кейстут, Ольгерд с боярами поспешили в Вартенберг в земле Gunelauken, которую жестоко огнём уничтожили, и никто из рук их не ушёл.

В год 1355-й во времена магистра Винрика Книпроде брат Зигфрид⁷ перед праздником Очищения Святой Девы осуществил военный поход с большим войском в землю Медникскую⁸. Опустошив её за пять дней, свернул в землю, именуемую Eroglen и Wayken, которую также уничтожил, как и следующие другие земли язычников, и это был его последний поход. Затем замок Рагнита, в котором начался пожар, выгорел весь перед Рождеством Господним. Магистр сразу же после упомянутых праздников построил другой (замок) точно такого же вида, как первый. Затем в тот же год⁹ между Рождеством и Святками этот замок от повторного пожара сгорел, как и первый. Однако упомянутым магистром по совету прецепторов за четыре недели вновь возведен и достроен был в том же самом месте. В то время брат Куно фон Хаттенштейн был там командором.

В следующем году¹⁰ в день святых апостолов Филиппа и Иакова прибыл (магистр) в Рагниту и на пользу братьям выстроил замок Schalowis, а также вырыл ров длинный в полмили над озером, [тоже] Рагнитой называемом. Магистр же, проходя над тем рвом, споткнувшись, сломал правую голень, чем все поражены были, (ибо) много он перенёс трудов и горестей в делах, ордена касающихся.

В год следующий, в январе, в день св. Агнессы, трое королей - Кейстут, Ольгерд и король Патрикей - от земли, в просторечии именуемой de Karten¹¹, вместе с могучим войском вошли в землю Allensteyn. И названную землю вокруг опустошали, 17 весей (деревень) вражески уничтожили и всю землю в целом. Затем пошли к городу Гутштадту, где так же поступили, и в свой край [затем] с триумфом вернулись.

В год 1357-й Зигфрид Данвельд, маршал, объединился с прецепторами многими и иными пилигримами рыцарского звания, что прибыли в Пруссию на помощь братьям. Между французами был благородный господин de Barkin, с англичанами и алеманами (германцами) был лично маркграф Нюрнбергский¹², который вошёл спешно в землю литовскую. И прибыли к реке общинной, Metoven (Mitwa) в просторечии именуемой, и далее вместе вошли в землю Wayken¹³, которую разоряли на протяжении ночи, позабавившись в большой силе. На рассвете следующего дня пошли в землю, именуемую в просторечии Rogeyne¹⁴, где провели вторую ночь и где язычников и землю их огнём и мечом уничтожали. Упомянутые маршал и прочие в тот [же] час вошли в землю Subna et Galva¹⁵, где стояли 3 ночи, уничтожая её, как и выше [описанные крестоносцы]. Из Pisten так же пошли на осаду Welun, где братья и вышеперечисленное рыцарство разбили палатки свои. Язычники, убив более 150 человек, отняли у них пищу и питьё, возы (обоз) поломали либо разбросали. Множество коробов и тюков, их содержимое разделив, взяли они в край свой, и много вреда христианам нанесли, многое пожгли и вернулись в землю свою. Затем брат Зигфрид, маршал, который очень [высоко] вознёс орден, муж великой решительности, набожности и благородной жизни, окончил дни свои в день святого Георгия. И да смилуется Господь над его душой. Затем в Рождество брат Хеннинг Шиндекопф был назначен магистром великим маршалом, ибо имел постоянную славу мужа умелого и набожного и слугой был Божиим.

В год 1360-й названный Хеннинг Шиндекопф, выбранный маршалом, часто по приказу магистра по-неприятельски во многих походах на неприятелей веры наступал и оных беспокоил и тревожил. Поплыл он по воде к Велуну и с ним граф Вертхайм¹⁶ и прочие воины, которые вместе осаждали замок и очень сильно повредили его. Между праздником Рождества и святками магистр Винрик множество запасов подготовил для ордена [и] новый дом (замок) поставил в земле Шалвен¹⁷. Затем названный маршал другой дом поставил с согласия ордена и на ущерб язычникам, который общинники называют Винтербург (или Винденбург). Оба упомянуты* войска стояли в готовности, когда их (замки) закончат. И разошёлся слух, что в замке Мемеле пожар случился и что весь сгорел он, чему братья сильно опечалились. Маршал спешно послал туда некоторых братьев с 300 людьми, дабы кольями огородили обвод замка, чтобы и впредь это место от язычников оборонять. Одновременно новый дом в том месте строили. Тем временем донесли магистру, что король краковский¹⁸, имевший великую силу, с неприятельским намерением поставил замок Rongart¹⁹ на границе земли своей. Тогда письмом донес магистр маршалу, что названный король сей замок в ущерб ордену поставил. По этому поводу маршал вместе с командором из Балги²⁰ и из Бранденбурга²¹ с адвокатом самбийским²², а также иными воинами выступил против поляков и, оттеснив их, строение до грунта разрушил и сжёг. В тот же год два замка²³ для обороны ордена выстроены были; первый командором Балги [выстроен и] название Rungenbrust получил и к его удовольствию окончен был. Второй, названный Grebyn, тот же командор по приказу магистра закончил. Также в тот год названный маршал осенью созвал войско в военный поход против замка Велун, который также был угрозой.

Многие к нему присоединилось, а именно благородный Отто, ландграф земли Гессен²⁴, который со множеством воинов своих²⁵ в битву (шел) с окриком, звучащим на языке простонародья «Hessenland!», и они сражались охотно; в той битве socius маршала по имени de Grunenberd²⁶ снарядом убит был. Да смилуется Господь над его душой! Наконец встречным боем двинулись на реку Rodan²⁷ согласно замыслам своим.

В год 1361-й, зимой, с позволения магистра и с помощью многих пилигримов благородного происхождения, как то: маркграф¹ и его воины, граф де Katzenelbogen², граф de Veldentz³, маршал Хеннинг Шиндекопф свой первый зимний военный рейз осуществил⁴. Воины со знамёнами своими шли в распоряжение маршала и все становились под хоругвь Святого Георгия, которую нёс один воин благородный по имени Иоанн де Калмут⁵. Однако им пришлось вернуться, поскольку язычники предостережены были. В ту же зиму брат Генрих де Шенинген⁶ два раза выходил из Рагниты на язычников и, по-неприятельски поступая, предавал их мечу, огню и грабежу и с радостным триумфом вернулся, множество литвинов погромив. В год следующий⁷ брат Хеннинг, приготовив заранее летом большие запасы, отправился с воинами своими против Гродно и замыслил перейти реку вброд, но язычники ему помещали, и потому отступил, не выполнив намерения своего. В том войске служил также Томас Спенсер, который получил чин, отличившись исполнением обязанностей своих. Вскоре после того, как вернулись домой, вновь маршал решил в поход выступить и пошёл из Инстенбурга к Ковно⁸ и докучал разными способами язычникам. И послал он советника из Инстенбурга, который префектом именовался, против язычников, а также первого своего товарища к реке Неман, которую никто из них успешно преодолеть не мог. Так что вынуждены были они отступить от своих намерений. Из-за этого упомянутый Спенсер оставался целый год в той земле и не возвращался домой [до тех пор], пока Кейстут⁹ не был взят в плен.

В год 1361-й Генрих Кранихфельд, Генрих Велер, Альберт Герцог¹⁰ - славные и мужественные братья ордена с 250 людьми пошли на Русь в землю Delitcz¹¹. Однако не могли перейти вброд Naryam¹² и тогда вернулись к осаде замка Eckensberg¹³. Брат же Генрих Велер перешёл реку вброд и нашёл язычников, которых было пятьсот, а между ними Кейстут, Патрикей и Ольгерд. И послал спешно в Eckersberg (посланца) с донесением, что встретил великое войско язычников около озера, в просторечии именуемого Wobel¹⁴. Брат Heldrung также доносил о великом войске, но брат Beler, расставил стражу и дозоры, прося Альберта, дабы с людом своим прибыл, потому что неприятель к земле прусской направляется. Князь¹⁵, услышав такое донесение, сразу же прибыл со своими людьми. Затем братья пошли по следам неприятеля, пока не встретились, и началась с обеих сторон битва на смерть. В той встрече 130 язычников полегло, христиан же 14 пало. Обезумев от испуга, язычники убегали. Бежал между ними охваченный великой паникой, как шальной, и Патрикей. Конрад Hoberg, бросив в него копьё, сбросил его с коня на землю. Hanke de Eckensberg¹⁶ задержал Кейстута, префект же Эккерсберга, видя, что Кейстут с коня сброшен, сжалившись над ним, старался его поднять и под охрану Николая Wyndekaym отдал короля и господина литвинов. Последний рад был уйти [покинуть место проигранной битвы]. Пришёл спешно князь (саксонский Альбрехт) и короля пойманного под крепкой стражей доставил в Мариенбург. Магистр и его братья радовались такой удаче, которую им Господь в такое время даровал, ибо пойман Кейстут был в воскресенье апреля. И закрыт был в одной башне, которая охранялась двумя братьями лишь днем, но не ночами. Обнаружив в стене дыру, он [Кейстут] начал ее расширять и разрыл стену, а вынутые материалы [песок и куски стены] слуге приказал выносить. И то, что замышлял долго, а именно, свой побег, он исполнил. Ночью пролез через дыру и спустился в ров по совету слуги по имени Альф, который хоть и был христианином, но происходил из язычников. Тот утешал короля и принес ему плащ белый с крестом черным. В одежде брата орденского, верхом на лошадях великого командора поехал [Кейстут] дорогой, которую ему указали, и в таком одеянии и на таком коне без препятствий ушел. Встретил его один брат ордена, и взаимно по-братски поприветствовали они друг друга, не узнал он [крестоносец] его [Кейстута], но позже припомнил, каким был сбежавший. Спешно въехал [Кейстут] в лес Libstat, где в болоте каком-то укрылся, отпустив оных добрых коней, и оставался в болоте до самой ночи. Затем, двигаясь в темноте, пришел к реке Drwence, которую переплыл. После спешно прибыл в Мазовию к сестре¹⁷, где провел некоторое время, затем отправился в Литву, где находились послы его, которые у него в Мариенбурге были. Послы те ждали его в пуще, когда [он] к ним пешком прибыл, утомлённый дорогой и уставший. Не теряя времени, посадили короля на коня и поспешили домой, и литвины все радовались тому.

Затем Кейстут с язычниками добыл Йоханнесбург и в прах его обратил, разрушив до основания. И узнав, что префект замка вместе с товарищем своим укрылись было в priveta¹⁸, место это завоевали и их [крестоносцев в плен] взяли; звали префекта Иоанн Колин. Много при этом король христианам перед названным замком зла причинил.

Затем завоевал король Эккерсберг¹⁹. Префект Хадемар, учитывая мощь короля, закрылся в privena, из которого с прочими (рыцарями) мужественно оборонялся, отбиваясь от язычников, и нескольких из них снарядами²⁰ прошил, и так погибли те.

Затем Кейстут снарядил военный поход против Wyscher²¹, принадлежавших Пруссии. Слух о том предприятии дошёл до префекта Растенбурга²², который с префектом Bartensi прошёл обширную пущу. И встретились они неожиданно лицом к лицу с литвинами, еще до того, как те собрались идти на штурм. Префекты²³ прибыли на лошадях своих и направились к стану, где язычники сидели, намереваясь отобедать. Префекты, перейдя реку и с помощью Господа, оказались на суше, оттуда ударили и пошли на неприятеля боем, в котором отобрали щиты и мечи. Литвины тыл показали, а христиане догоняли их. В той встрече брат Вернер де Виндехейм²⁴ столкнул с лошади короля, который, встав [на ноги] и схватив палицу и копьё, проткнул коня рыцаря. В такой ситуации Doyban хотел схватиться с королём, но конь сбросил его на землю. Николай Wyndekaym, конь которого идти не мог, ибо был ранен, подбежал и на короля бросился, желая его проткнуть, но король оружием защитился и рёк ему: прекрати на меня покушаться! а он ответил: почему я не могу язычникам мстить? и вновь атаковал. А король рёк вновь: прекрати, я - Кейстут, следуй за мной, и я тебя одарю, а он не хотел, говоря: господа мои больше мне дадут в один час, чем ты за все времена. И просил король, дабы ему подали коня, что и случилось, а сев на него, уехал. Встретил его на дороге один юноша, едущий на коне и ведущий другого на поводу, и король между ними поехал, приказывая юноше, дабы тот поспешал, а он не хотел, говоря: лучше с тыла поеду. Николай Wyndekaym и Иоанн де Экерсберг²⁵ настигли короля и отвели в свой стан и там держали под стражей. Люд понемногу стягивался; префект из Бартен умер утром следующего дня, брат один с девицей также убит был. Множество было раненых. Сто литвинов полегло убитых, а многие были ранены. Осталось без всадников 200 коней, которых вместе с большой добычей христиане забрали. Затем, запамятовав о поимке Кейстута, послал предводитель магистра, надзирателя за складом обуви в Рагниту, к командору²⁶, который рассказал, как король был в орденском доме (башне) в Мариенбурге и как сбежал [Кейстут] от великого магистра под видом брата ордена тевтонского. Брат Генрих де Шейнинген по приказу и с позволения прецепторов выслал ремесленников для проверки и установления ширины, глубины и высоты замка и стен в Ковно. Тут же приказал он, дабы сделали машины, тараны и т. п. и дабы установленные размеры довели до сведения магистра, который вознамерился в следующую зиму добыть Ковно.

Под руководством названного брата и магистра Винрика пруссы и прецепторы того края [Пруссии] великое уважение и славу имели. В том году брат Люпус¹ де Балдерхейм - великий командор, Хеннинг Шиндекопф - великий маршал замыслил [и] двинуться на Ковно. Магистр и названные братья, а также Ortolfus de Туг, командор Эльбинга; госпитальер ордена, и нынешний шатник² командор Христбурга, из Балги, брат Vricko³, брат Кип de Hattenstein⁴, Рутчер фон Элнер, префект Самбийский⁵ с ополчением подданных своих, как и замыслили, двинулись в поход против Ковно с силой, как в собственном краю набранной, так и имея с собой гостей из Англии, Италии, Алемании⁶. И на корабле с попутным ветром переплыли Неман. Проплыв в тишине под Велуном и Bisten, пришвартовались пониже Ковно, где стояли до третьего дня, делая мосты, и вышли на сушу третьего дня близ замка. Кейстут также с великим войском в готовности прибыл на защиту замка. Но христиане вынудили его с войском отступить, и магистр со своими окружил замок до воскресения reminiscere. И вырыли христиане ров до реки Nerga⁷ пониже Немана и мощную сделали засеку, окопавшись вокруг шанцев или городков, чтобы можно было взаимно придти друг другу на помощь и неприятеля победить. Постановили скорее умереть, чем отступить от замка, не добыв его. Брат Хеннинг - маршал, по приказу магистра и по должности своей разделил войско, указав каждому его место. Один отряд направил на остров, чтобы свои корабли сторожил; другую часть расставил вокруг Ковенского замка; отважнейших же [поставил] вокруг засеки. В то же время приказал [он] машины [штурмовые] и иные инструменты поставить той же высоты, что и замок - очень высокий и мощный. Но христиане вынуждены были сменить расположение, ибо в замке было много снарядов, которыми [осажденные] им сильно докучали. Тем временем Марквард, магистр carpentariorum из Мариенбурга, связавши [из бревен], поставил махину или таран, на простом языке tumeler именуемый, с помощью которого сбросил одну башню со стены замковой, стоявшей со стороны Немана. Также магистру Матиасу плотник из Кёнигсберга полностью сделал такую же махину, которой разрубили башню над Nerga и сильно порушили стену замка. Таким же способом Srosdurgenses своими мощными машинами стены крушили. Марквард из Мариенбурга выставил, сделанную тем же плотником машину, такой же высоты, что и замок, от самого рва. Магистр Матиас и [брат] фон Эльбинг с востока спустили ее вниз и сопроводили на позицию, где стояли братья из Рагниты.

Король Кейстут, весьма встревоженный затеваемым, с очень большой толпой приближенных стоял над Неманом. Были там и Ольгерд со своими боярами и смердами⁸ на Nerga. И советовались, спешно отыскивая способы, как замок от той осады освободить. Магистр же Винрих со своими прецепторами прозорливо обдумали, каким бы способом веры и креста неприятелей разгромить и как бы зубцы замка разрушить. Посоветовавшись, магистр [приказал], чтобы ров наполнили и вознесли ступенчатое строение⁹, такое же высокое, как стена, чтобы по ней его воины могли войти в замок. Поняв это, язычники высовывали со стены брусья, мешая возведению моста¹⁰, дабы он не опускался вниз. [Потому] тевтоны на язычников днем и ночью напирали так, чтобы вздохнуть [те] не могли. Однако они сильно защищались, нанося ущерб христианам. Спускались [язычники] также по ступеням к башенке под Nerga, откуда мощно христиан снарядами поражали. Этих литвинов магистр Марквард смёл в реку Nerga, как листья липового древа, и ярость их была укрощена. Тем временем пруссы и алеманы спешно прибыли к башне одной и дом (строение) один зажгли и начали стену замка крушить. Появились также язычники с замковой стены для обороны внутренней стены¹¹, которую христиане уже так было наклонили, что даже повалились [язычники с нее] на землю. И ударили по ним христиане и ранили их и убивали, и так добыли предместье, и оттуда язычники вынуждены были тянуться домой [в другие укрепления]. Несколько христиан также погибло там вместе с язычниками в том доме (строении), и никто из проникших туда не ушёл, ибо огонь их поглотил. Алеманы столпились в проломе, и в это время адвокат фон Морунген¹², а также Иоанн de Czeno алеман и двое братьев сгорели. Хоругвь из ЭльБинга также сгорела. Некоторые пилигримы также обожглись. Граф же de Spronheim¹³ с хоругвью своей мужественно наступал на замок, далее за хоругвью ордена наступали граф Герхард де Вирнеборг и двое де Гоенлое¹⁴ с прочими пилигримами, затем хоругвь Святого Георгия нёс Георгий фон Хиртенберг, шедший за знаком рагнитийцев. Маршал же, заботясь об инструментах, всё сохранил под хорошей охраной - машины и прочее. Брат Марквард новую машину поставил там, где была первая, и с её помощью крушил стену замка ужасными ударами так, что всё начало обваливаться. Войско уже было уставшим из-за долгого пребывания на жаре, которая длилась дней 14. Магистр же, выслушав совет прецепторов, решил штурмовать замок, ибо вдоль стены под огнем расставлены были камнеметы, которые крушили стены. Жители замка чинили его внутри, с наружной же стороны их отгоняли христиане. Тем временем в воскресенье апреля братья отовсюду окружили замок, надеясь попасть (внутрь) через пролом, который магистр Марквард из Мариенбурга пробил тараном своим. Через этот пролом [язычники] христианам стрелами много вреда причинили и пристенок дельно защищали. После состоявшегося совета магистр попытался расширить брешь, приказав работать и днём, и ночью до среды великой недели. Когда осознал это Кейстут, то пригласил магистра [на переговоры] и за взаимной охранной грамотой поговорили. И сказал магистру: «Если бы я был в замке, никогда бы ты вместе со всем своим людом его не получил (не добыл)». А магистр ответил ему: «Почему же ты из замка выехал, когда нас увидел?». А он ответил: «Потому что мои войска головы [главного] не имели, [я] с адвокатом [и] с ними остался». А магистр рек: «Если [тебе в замок] необходимо вселиться, возьми кого хочешь из твоего войска, и войди в замок свободно. Надеемся, что благодаря Господу не сумеете его ни удержать, ни сохранить». А Кейстут рек: «Как я могу туда попасть, если поле засекой и рвом обведено?». А магистр на это ответил: «Дай мне слово, что со мной биться будешь, а я тебе (тогда за это) выровняю землю и шанец (сравняю шанец с землёй)». Ничего на это король не ответил, а магистр рёк: «Если королю нечего больше нам сказать, пусть вернется к своим охранникам».

В то время один русский по имени Михаил пришёл из замка с пучком стрел, в просторечии именуемых selpschosse. Через него боярин по имени Гилгуд Генехут¹⁵ донёс, что осажденные в замке великую нужду терпят, но не досадуют, а делают снаряды и прочие вещи в надежде защитить замок. Магистр, посоветовавшись со своими людьми, поставил деревянное строение, столь же высокое, как стены, под пролом [в стене, пробитый тараном], и зажёг его. Плотник, руководивший делом (направлявший), пододвинул таран к дому. И не могли литвины выйти из-за зубцов стены крепостной [выглядывать для обороны из-за оной деревянной постройки], которая так разила [огненными снарядами], что язычники не могли пожар унять. Ибо Господь Бог хотел, наверное, чтобы таким способом умерли в тот же день, в котором Христос за нас умирал. В сочельник Рождества приказано (было), дабы магистр плотницкий с челядью другое строение, столь же высокое [т.е. приспособленное для штурма], в том же месте поставил. Командор бранденбургский¹⁶ его разместил. Он же и прочие строения осадные сторожил своим отрядом и заметил, как стена понемногу падает от натиска тарана и деревянных [штурмовых/осадных] строений. Командор кёнигсбергский¹⁷, с 80 мужами сторожившими стену, не желая подвергать их опасности, приказал им спасаться бегством, чтобы на них не обрушилась стена. Обрушилась же эта стена по милости Божией безопасно для христиан, которые спаслись [она им вред причинить могла своим падением]. Войско, видя падение стены, охотно бросилось на штурм. Брат Ортолф¹⁸ со своими [людьми] из Бранденбурга вместе к провалу пришли. И все разом с язычниками в замок вбежали. Также пришёл маршал и приказал своим людям двинуться в пролом [«закупорить»], который защищали язычники, чтобы никто из них выйти не смог. Затем язычники увидели, что никто им на помощь не прибыл. Также увидели они, что христиане наносили древесины и лучины и подожгли замок, который потушить можно было¹⁹. Те христиане назад выйти не могли и потому погибли там вместе с язычниками. В таких небезопасных для жизни обстоятельствах пал замок. Некоторые язычники сбежали к воротам, расположенным над Nerga, где командор из Раниты брат Генрих им не уступил путь. Брат же Бургхард де (фон) Мансфельд²⁰ сражался с теми, которые со стен убегали. Он убивал (всех), кого встречал, кроме Вайдата²¹, сына Кейстута, который с 36 язычниками в плен взят был. Таковых 600 убито было, иные в пожаре погибли, много задавилось в замке и так всего убито их 3500, а христиан - 200. Христиане тогда начали весело петь почтенную песнь на простом языке: «Все веселимся, язычники сильно опечалены, аминь».

Во время этого штурма оба упомянутых короля [литовских] были на вершине горы и в печали всё наблюдали, а помешать не могли, но умоляли магистра, дабы соизволил подать им имена пленников на бумаге. Тогда согласовав это с маршалом, он [магистр] через своего писаря указал королю количество и имена пленников; и не было многих [имен погибших], только 36; короли по этой причине великую познали печать и рыдали от жалости²², что никогда таких потерь не имели (раньше). Магистр же со своими великой радостью объят был, восхваляя Господа Бога. Король²³ также был очень напуган диким кабаном в сочельник Рождества. Также в честь магистра и маршала и епископа самландского кто-то из язычников пожертвовал от доброго сердца 12 жирных вепрей и одну худую корову, говоря: «Что если бы был дома, тогда бы побольше живности пожертвовал», и прося, дабы её милостиво приняли. В день Рождества с утра сошлись на службу (церковную мессу), которую вел преподобный Варфоломей, епископ самбийский, и молвил слово к людям и призывал слушателей восхвалять Господа Бога и пел, исполняя обряд обычный для этого праздника с великим веселием. Оглашены (были) также отпущения грехов ордена и приступили к общению, принимая благословения епископа бенедиктинцев. Затем каждый пошёл к себе, чтобы весело пообедать. А после обеда, люд звуком труб созвавши, магистр со своими отправился на стену замка, которая ещё частично стояла деревом подпёртая, и эту стену свернул в тот день, в понедельник. Маршал до самого острова вырыл ров, наполненный водой из Немана. Язычники, видя, что христиане удаляются, бросились к засекам и стали их разбивать, настигая христиан, в надежде схватить хотя бы последних. Но с Божией помощью ушли они неповреждёнными и разобрали мост, который на лыжах построили. Тем временем маршал по приказу магистра каждому дал лодку, на которой после отбытой службы (мессы) каждый мог безопасно уплыть. После окончания обеда с радостью отплыли корабли. Но пистенсы и виленсы и прочие вокруг живущие язычники, видя это, великой были поражены тревогой, глядя на такую победу, дарованную христианам от Господа.

В год 1363-й магистр Винрик, а также брат Люпус Балдерхейм - великий командор, брат Хеннинг Шиндекопф - маршал, брат Ортольф de Tyre (или de Treviris) и иные пилигримы отправились на остров, который обычно Gotis называют¹, на котором Кейстут построил замок. Замок тот до основания огнём уничтожили, так же, как и мост. Тем временем из Велу на магистр с войском направился к замку Pisten, который до основания сжёг. После обеда кораблём прибыл [магистр] в Велун, там сжёг он засеки, где язычники крепко окопались шанцами. Выставил машину, с помощью которой мощным ударом штурмовал замок, и на четвертый день его взял. Гаштольд - тамошний староста встревоженный хотел с магистром говорить, а маршал дал ему руку, говоря: «Не хочу, чтобы после моего ухода ты обвинял меня в том, что своими убитым [в спину] будешь». И был староста убит, и с ним множество язычников, 500 же язычников поймали и связали. На пятый день вернулись из похода и все, кого войско на пути своем встречало, в неволю взяты или убиты были.

Вскоре после этого магистр с упомянутыми прецепторами предпринял новый рейз с великим войском, в котором был Варфоломей - епископ Самбийский, господин Рупперт - герцог Баварский², и много отважных рыцарей. Магистр Винрик выбрал себе месторасположение на высоком месте, названный герцог в середине, на самом виду у язычников. Он торопился в край Эрголен, чтобы полностью его уничтожить. Маршал позаботился об оснащении похода и заранее приспособил [в смысле подготовил] дороги. В день Святой Агнессы⁴ братья вошли и обнаружили, что жители предупреждены. Но не оставили они начатого дела. Уже на пятый день маршал отдал приказ войти в край Purvern⁴, где никто из жителей не был предупрежден, ибо считалось, что всего за пять дней невозможно зайти так далеко.

В то время много язычников [было] убито и в неволю взято. В той стычке находились командоры из Рагниты и Остероде⁵, идя выше на три мили, они вышли на становище (лагерь), которое было обведено крепкими заборами. Однако братья, засеки разбив, сожгли и разграбили это место близ Labimo (Labunam) и вернулись к магистру, который со всем войском шел той дорогой, по которой прошли братья из Рагниты, так что пришёл он на пепелище⁶. Всех, кого на пути встречали, убивали и много вреда наносили язычникам. Затем вместе вошли в землю Labimam, в которой переночевали и, уходя, всю сожгли, уводя мужчин, женщин и детей, стариков же убивая. На третий день магистр вышел в край, именуемый по-литовски Zeymen⁷, который также опустошили. Пожар, вознёсшийся в то время в Zeymen⁸, видели братья ливонские, которые также наехали на Литву тем же путём, но отдельным войском. Пришёл в то время какой-то слуга по имени Hunke Paschedach, который якобы был христианином, и представился слугой ливонского маршала, [но] притворялся, поскольку был на стороне язычников. Когда его спросили - много ли было убитых в Ковно, - ответил так, как было на самом деле, что было их 350. Не двинулся с места магистр, четыре дня стоял на месте, когда появился командор из Бранденбурга с 5 пленниками, сообщив, что близко ливонские рыцари. И пришёл маршал с 5 хоругвями, донося, что еще пять дней назад магистр⁹ с великим войском находился поблизости и призывал (великий магистр), дабы для блага ордена пришли к нему на помощь. Тогда собрались магистры вместе на вечере, во время которой на тайном и прозорливом совете определили, как край язычников уничтожить, и вновь разъехались. Хотел ливонец сей же час край этот уничтожить, но магистр Винрик не пожелал больше здесь оставаться, ибо имел намерения войти в другой повет язычников и только четыре ночи намеревался в том краю провести. Затем командор из Рагниты препроводил названного слугу Hanke к самому ливонскому магистру, который, увидев его, велел командору, дабы его осудили так, как он того заслуживает. Hanke прося о пощаде, предлагал завести туда, где можно убить множество мужчин и женщин. Но время было слишком поздним, и потому магистр приказал его убить.

Так образовался союз магистра ливонского и магистра прусского, к коему первый обратился по-дружески за помощью. Магистр же прусский, в свою очередь, к своему войску [обратился], после чего множество воинов магистра [прусского] отправилось в Ливонию. Пятого дня отправились магистр и прецепторы в землю Swilone и в другую землю, именуемую Seten¹⁰, лежащую над рекою Nerga (Вилией). И поймали там некоего святого (набожного) мужа¹¹, который им обещал, что заведёт их на место, в котором найдут множество язычников, из трёх земель в одну купу собранных. Магистр же, послушав советы прецепторов, приказал командору из Рагниты¹², адвокату самбийскому¹³, и многим командорам хелминским, дабы поторопились они туда, куда их упомянутый святой заведёт. Затем 6-го дня, в сочельник Вознесения, отправились мужи в землю Warlow¹⁴, где в обширном лесу нашли жителей из трёх весей названной земли, которые там схоронились. И, увидавши магистра и прецепторов, этот люд убежал из первой деревни, стоящей над болотом и кустами обросшей, и потому деревню эту сожгли. Советовались затем посланцы - не отступить ли им и назад вернуться. Но приняв совет командора Генриха Scenigen из Рагниты¹⁵ и доблестного мужа брата Бургхарда Мансвельда¹⁶, пошло войско за святым человеком. Все вместе спешно [пошли] они оттуда [и] через полмили нашли еще две веси, жители которых убежали из той околицы. С ними бежали жители еще какой-то деревни, как после выяснилось. Затем завёл их (проводник) в то место, где нашли сбежавших язычников. И те из них, что на конях были, разбежались оттуда так далеко, что только 8 мужей смогли оставаться при хоругви Рагнитской. (Остальные бросились в погоню) и хватали мужчин, женщин и детей, одних убивая, других уводя (в неволю). И прибыли в ночи оные прецепторы, высланные в поход, к магистру, который беспокоился из-за запозднившегося их возвращения, и все утешились с их возвращением.

Затем магистр и прецепторы с войском переместились в Stayten, после чего отправились к реке Nerga, к веси Valanten в земле Пастовии¹⁷. В ней они задержались и враждебно поступали, сжигая и до основания уничтожая названную деревню. Затем дня 8-го всё войско прошло в земли Pastowen и Gesowen за Неман, ужас наводя, и переночевали в том месте, где раньше стоял замок Пистен и Велун. И спустя немного времени, вместе осадили замки близ шанца (укрепления), именуемого в просторечии Rense,, но ничего там не добились. Девятого дня пришли в местность, в которой дали отдых лошадям, а Господь Бог от милосердия своего одарил их великой добычей - пойманными мужчинами, женщинами и прочим. Неизвестно, сколько было там убитых, они же здоровые вернулись, ведя с собой пойманных литвинов и русинов (русских).

По этой зимней слякоти господин де Hanow¹⁸ вошёл в Ливонию. Затем в воскресенье четвертой декады позвал он ближнее войско на осаду Гродно, имея замысел пойти и на русских. Англичане также с ним пошли¹⁹. Вернулся из Ливонии господин де Hanow для названного похода, в который шли и англичане, развернув хоругвь Святого Георгия²⁰. Разгневанный этим де Hanow хотел по ним ударить, но братья ему не позволили, однако хоругвь у англичан забрали и доверили тевтонскому господину Куно де Хаттенштейну²¹. Итак, соединившись с гостями, пошли на замок гродненский и на страну ту непредупреждённую, которую бесчеловечно уничтожили. Из-за этого король, именуемый Патрикеем²², вел переговоры с маршалом, на которые привёл с собою женщин и детей, пивом и мёдом угощая по обычаю русскому²³.

В следующий год Кейстут дал ему [Патрикею] иной край в Русской земле, ибо был тот сторонником ордена [Патрикей симпатизировал ордену]. Ночью видели, как зять Кейстута вошёл в замок с теми 300 людьми, которых в пуще не разбили.

Маршал, пройдя через центральную часть края без ущерба (вреда), опустошил все вокруг и вернулся в Пруссию, где остановившись, поделил между собой пленных и прочую добычу, и каждый взял свою часть.

В год 1364-й от Рождества Господа нашего Иисуса, в день рождения св. Иоанна Крестителя¹ епископ Иоанн Seriferod² отстроил местечко Вартенберг. С прецепторами своими - верными советниками его, он лично находился на месте стройки. Заново было отстроено место сие; и огородил вокруг его епископ частоколом, точнее палисадом и башнями и шанцами, более мощными, нежели предыдущие. Также всё сожженное приказал отстроить. Построил также и монастырь неким монахам ордена св. Франциска.

Спустя некоторое время, Кейстут построил замок на острове в народе Wyrgalle именуемом, напротив места, в просторечии именуемого Nowesen³, который литвины Новым Ковном назвали. Построил он также мост через Неман, который литвины бдительно стерегли. Магистр же, когда до него эта весть дошла, созвал прецепторов, чтобы рассказать о том, что литвины строят заново замок в Ковно, и спросить совета. А они рекли: желание наше таково, чтобы то, что они построили, полностью уничтожено было. Приказал тогда магистр созвать войско, которое собралось в осеннее время идти через Неман в Литву. Был с ними епископ самбийский Варфоломей, и когда прибыли в околицу Тгарреп⁴, магистр по его совету приказал обнести корабли рвом. И пришли на место, где король (Кейстут) строил замок, и с Божией помощью язычники сразу же отошли. Христиане же, обошли остров вдоль и поперёк и пришли к скорому согласию, что им необходимо замок добыть, а добывши - сжечь. Было у язычников также два шанца над мостом на Немане, в которых они намеревались защищаться, но командор из Рагниты⁵ на корабле с войском пришёл, чтобы не дать язычникам развернуться из башен. Видя это, оставили (язычники) башни и убежали, оставив замок вместе с башнями на сожжение. Поутру маршал без затруднений поджёг замок. И сожжён он был до основания, а затея язычников принесла им лишь разочарование. Магистр же со своим войском оставил место это. Прибыл туда затем Кейстут, опечаленный таким уроном. Брат же Генрих Шенинген, командор Рагниты, присутствавал [при этом], и король узнал от него, что [крестоносцы] с войском отправились к Пистену и Велуну⁶. Кейстут поэтому спешно двинулся к названным замкам. Магистр с прецепторами и всей громадой плыл по воде Немана. Командор Рагниты, оставшийся на месте, пытался остановить короля, говоря: «Сдайся в руки магистра⁷, и он вас отпустит под слово (обещание), что вы выкупитесь». Услышав это, рекли язычники: «Не сможем им противиться». И ответили командору: «Мы сойдём и со всем, что имеем, сдадимся магистру: с жёнами, детьми и прочим, и не будем против него засад делать, но сдадимся под слово (обещание)». Командор дал им еще срок на размышления и назначил день, когда должен получить согласие. Затем этот командор Рагниты отправился с кораблём к магистру, где были прочие вышеназванные прецепторы, имена которых помнит история. Проведя совет,все постановили, что отпустят короля (Кейстута) с язычниками. Высадившись с корабля перед тем, как отправиться в Пистен и Велун, послали они командора Рагниты, чтобы выяснил - готов ли замок сдаться. Командор позвал старосту, от которого ожидал ясного ответа, но староста [замка] ему ответил: «Не знаю их намерений, видели мы, что все сошли (со стен) и убежали». И сразу же выступил командор, и замок тот до основания разгромил. Вернулся он затем к маршалу и вместе пошли к Велуну, где 16 дней оставались. Там сделали машину, которую маршал повернул к предместью. Ниже стоял командор Эльбингский с четырьмя таранами, приготовился и брат Оттольф⁸, чтобы вторгнуться в предместье. На следующую ночь доставили машины, и ими предместье крушили и с землёй ровняли. Маршал советовал старосте, чтобы язычники сдались ордену, но ответа не получил, ибо верили (язычники), что сумеют защититься. Третьего дня, когда уничтожили предместье, подбежали крестоносцы, спешно выломали antemurale⁹, набросали огня. Люди командора Эльбингского в другом углу подожгли часть замка, и пламя вознеслось с ветром и бесконечно умножилось.

Староста Гаштольд¹⁰ позвал маршала, брата Хеннинга фон Шиндекопф, дабы [тот] из-за полномочий и почтения, соизволил принять его за пленника, как полагается, что тот и совершил, послав его в свою палатку. Но воины убили Гаштольда, и это очень не понравилось маршалу, он был опечален таким убийством. В горящем замке больше никто не мог удерживаться. Язычники просили, чтобы им было позволено выйти из замка, ибо не могли они нигде спрятаться. В этой связи убили там сто человек из тех, что жили в замке и защищали его [боевыми] топорами, шанец же разобрали и разбросали. Тем временем Кейстут вступил в Пруссию. Когда вошёл он в пущу, узнал от пойманных им рыбаков, что магистр со своими братьями полностью разрушил два замка - Велун и Пистен. И что с весельем и победой уже возвращался он домой. Не хотелось королю в это верить, но всё же победители [крестоносцы] с пленниками с весельем вернулись [домой].

В том же году в воскресенье guadragesima Кейстут неожиданно вошёл в местность близ Lurgenburg в волость епископа¹¹, жителей которой никто не предупредил. Далее язычники с весельем отправились в место, в просторечии именуемое Probestwalde, уводя 30 пленников и всякий вред христианам нанося. Тогда брат Генрих¹² позвал издалека добровольцев, что заходили в пущу зимой, как шайка грабителей. Быстрым ходом нагнали они язычников и кого встретили, взяли в неволю, а именно некоего боярина по имени Вайден, и множество вещей трофеями взяли.

Затем двенадцать служек¹³ из Рагниты вошли в пущу. В это время Кейстут отправил сто пятьдесят литвинов из деревни Scholowen в просторечии именуемой, на охрану дорог. Упомянутые двенадцать [служек] с криком напали на них (литвинов), навели страх и к бегству вынудили. Ранив нескольких из них, забрали их копья и палицы, ибо сочли [литвины], что их [крестоносцев] великое множество. В итоге Генрих фон Шенинген вошёл в Жемайтию, непредупреждённую (о готовившемся нападении), огнём и мечом её опустошив. Когда же начал уходить, язычники пешие и конные преследовали его. Стеснённые братья добычу оставили и в плен пойманы были. Так что язычники отомстили им, и они ущерб понесли.

В год 1365-й Кейстут, войдя в пустыню¹⁴, прибыл в окрестности Ангербурга¹⁵, и, не найдя в замке ни префекта, ни его товарища, занял замок. Заняв его, Кейстут поймал восьмерых мужей, которые его защищать должны были. В тот же год командор Рагниты¹⁶, адвокат самбийский¹⁷ и боевые пилигримы вошли в Эроглен и землю Pastowensem и три дня опустошали ее, убивая и грабя, пленяя и великие трофеи собирая. Были там командор Мансфельд, адвокат Рутгер фон Элнер и граф де Уорвик¹⁸, который со своими воинами провёл в Пруссии целый год. В пятницу накануне воскресенья Exurge четыре короля, то есть: Кейстут, Ольгерд, Патрикей из Гродно¹⁹ и король Александр²⁰ христианам на горе вошли в землю Schalweram. С тремя войсками в четыре тысячи человек завоевали они два замка - Куститтен и Шплиттен²¹ - и сожгли их. Взяв в неволю мужчин и женщин, часть язычников поспешили к озеру, в просторечии Kurish-Hab именуемому, на котором схватили четырнадцать рыбаков, и коней командора увели. После весёлые спешно вернулись язычники к своему королю в окрестность Рагниты. Здесь они посвятили Богам кровь быка и пленника одного по имени Hensel Neuwensteyn²², бросив его в огонь для жертвы. Другой брат короля опустошил землю Schalwischcensem, где в плен литвинам сдалось восемьсот человек. Оба завоевателя всех этих пленников с собой увели и с ними вернулись в отчизну.

Затем магистр Винрик с прецепторами и собранным ими войском, желая завоевать замок виленский²³, в день Вознесения Святой Девы переправился через реку, именуемую в просторечии Neryne²⁴, в которой заранее нашли брод. Sanderus -камерарий²⁵ магистра утонул. И вошли в землю Popparter u Slawegen²⁶, которую два дня опустошали. Придя же к Неману, сделали мост, по которому перешли реку, неся на себе своё имущество, коней же вплавь перевели. И плыли по Неману по воде до места, где были корабли и запасы, и там на сушу вышли. Один из сыновей короля, зовущийся Бутавтом²⁷, во время похода Кейстута остался дома. Вместе с боярами своими и братом своим Surwillo²⁸ вошли они в пущу²⁹, проводника же своего по имени Dirzsune³⁰ послали в Кёнигсберг. Потом пожалели об этом, ибо он сына королевского каждую ночь в склепе закрывал, когда в Литву вернулся³¹.

Король Бутавт со своим братом прибыл в Инстенбург, а тамошний управитель радушно его принял. Затем Генрих Шенинген препроводил их к магистру, который тоже хорошо их принял. Почтение им оказали жители Пруссии, и по прибыти в Мариенбург созвали они прецепторов, чтобы решить между собой, когда бы им принять крещение. Также установлено было место в Кенигсберге, как наиболее подходящее для гостей англичан - графа де Уорвика³² и Томаса де Оффорта³³. Были там и некоторые алеманы (германцы), которые очень радовались их обращению. Вызвали также Иоанна - епископа Варминского³⁴, и Варфоломея Самбийского³⁵ и множество духовенства и прочих. Многие крестоносцы также почтили короля разными дарами. Выполнив это, магистр с королём и с прецепторами стали готовиться к военному походу в день Вознесения Святой Девы. Приказано также было, дабы каждый запасы имел с собою не менее чем на месяц, и в праздник упомянутый вошли в Литву. А когда войско миновало землю Gaysow³⁶, пройдя лес великий, вошли в землю Labuno, непредупреждённую [о появлении крестоносцев]. Убивая там и невольников хватая, вошли они во дворец какого-то боярина по имени Иван³⁷. Дворец стоял над рекой Nawosen, в которой был брод, возле которого войско и встало. И названный Иван через сына своего с великим плачем просил маршала, чтобы пощадил его жилище, потому что в нём маршал мог остановиться на обратном пути. Но маршал ответил: «Пусть старые строения горят, а новые возносятся». Слыша такой ответ, язычники поспешили ко дворцу, надеясь уйти. Христиане же луками и прочим оружием язычников убили, а Ивана взяли в неволю. Магистр с войском вошёл в землю Symen³⁸, которую христиане огнём уничтожили. Затем двинулись против Swintoppenses³⁹, которых также настигли. Также взяли и Mirgenses и иные места, пока подошли под замок виленский, где вызывали старосту (каштеляна), думая, что просто так возьмут замок. Магистр же рек своим: «с этим замком издалека начнём, чтобы мы не обманулись и ущерба не получили». И пожёгши всё около замка, вернулись его люди к войску. Встав поутру, отправились в землю Labunen⁴⁰, где всё ими уничтожено было. Вечером четверо слуг короля Бутавта на конях бежали и предупредили язычников о намерении христиан. По прошествии пятого дня пошли те далее без помех на Nergam⁴¹. Магистр с маршалом достойный поход осуществили. Ортольф, командор эльбингский⁴², Вернер из Христбурга⁴³ настигли язычников. Самбийский адвокат с людьми епископа пошёл против замка Masgallen⁴⁴, из которого, язычники позорно бежали, а потом и из иных⁴⁵, оставивши их и сдавши, так что в пух и прах их [замки] со всем содержимым обратили.

В тот же день два упомянутых войска шли до самой ночи. Уже седьмой день пустошили они край. Стали христиане отовсюду сходиться к мосту, который защищали язычники. Тот мост был сожжён, чему язычники радовались, но напрасно. Взяли христиане коней своих, а когда 500 язычников преградили им дорогу, командор воззвал к ним, чтобы сдались и так жизнь свою сберегли. С пятьюдесятью людьми ударили по ним, и к бегству их вынудили. Лишь к ночи возвратились они к магистру, который, радовался этому возвращению. И по-прежнему до дня восьмого шел с войском к Вилии⁴⁶ и всякий вред огнём и другими способами чинил. На девятый день пламя на значительное расстояние край вокруг уничтожило. На десятый день магистр и маршал вошли в землю Sloassen⁴⁷, которую также пожгли. Затем положили сёдла на корабли [лодки] и радостные переправились через реку на кораблях. Кони же сами приплыли. После чего каждый, взяв своего коня и обуздавши его, повёл мимо язычников, возвращаясь домой с весельем.

Затем язычники, собрав войско, вокруг Норденбурга⁴⁸ вдоль и вширь огнём край уничтожили, поскольку жители не были предупреждены. Предместье уничтоживши, снарядами скотину побив, увели коней, и более, чем 30 человек в неволю забрали, а также много убитыми оставили. Вместе с префектом из Хаттенштейна⁴⁹ прошли через лес Kyrnen⁵⁰ напротив Lesken⁵¹ и, ничего не совершив, возвратились домой.

В тот же год Кейстут мощно наступал на Йоханнесбург⁵² и завоевал его, префект же со своими приближенными бежал клоакой⁵³. Были там корабли, которые вред причинили литвинам, ибо их деревом и смолой позабивали [горючие материалы] и под клоаку занесли, ветер же огонь вознёс вверх. Префект Иоанн Коллин⁵⁴ вместе со своими приближенными спасался в замке, и язычники сожгли его⁵⁵. Замыслил еще король ограбить землю Гердауэн⁵⁶, но префект с двенадцатью всадниками прибыл в Норденбург, имея топоры, коней и шишаки (шлемы). Двадцать литвинов, которые шли впереди между коровами⁵⁷, узнав префекта, сбежали к королю и сказали, что видели воочию вооруженных людей. И решил король, что край предупреждён, и потому вернулся в Ангербург⁵⁸, спеша домой. Префект же, возвратившись, рассказал, что видел в пуще литвинов, шедших на разведку. Имя префекта Ульрих Майнегер⁵⁹.

В тот же год архиепископ Рижский по имени Фриволд⁶⁰ письменно просил прусского магистра съехаться для обсуждения дела между ним (епископом) и магистром ливонским. Дело это магистр и прецепторы слушали в Данциге⁶¹, но не закончили его⁶². Архиепископ Фриволд получил от папы Урбана письмо к прелатам и духовенству, в котором магистру ливонскомубЗ указывалось, дабы с архиепископом согласился. В случае, если бы тот не захотел такому напоминанию быть покорным и послушным, папа тут же проклятие на него [бы] наложил и покарал. По этому поводу съехались магистры и те письма рассмотрели. Архиепископ такжё был там [в Данциге] с епископом Дерптским Иоанном⁶⁴, [святым отцом] из Любека⁶⁵, с множеством прочих епископов и рыцарством, которые старались стороны примирить. Сначала Рижанин выложил обвинения свои против магистра (ливонского), а магистр ответил от [имени] ордена. Однако магистр Винрик объединил стороны и умиротворил их, утвердив это печатями и подписями, и пришлось это по душе и магистру, и архиепископу. Тем временем соглашение это часто нарушалось, поскольку архиепископ рижский без споров жить не мог. В то же время князь Берга⁶⁶ с множеством своих людей находился в прусском крае. По желанию его был совершён рейд по воде, и прибыли на остров, который в просторечии Готис⁶⁷ именуется. На острове нигде не смогли они ни воли своей достаточно утвердить, ни воевать с язычниками, поэтому решили переплыть в Gollandiam⁶⁸. Язычники же сбежались и мешали их возвращению на корабли. Префект Гердауэна со своими лодками⁶⁹ едва втиснулись на корабль. Сбежались против префекта язычники с десятью копьями, со стрелами в двойном оперении, с множеством камней и снаряжением военным, однако с помощью Господа рок пощадил их.

Случилось осенью⁷⁰, что король Казимир⁷¹ приехал в Мариенбург к магистру для изучения состояния края. Магистр принял его, как пристало королю, почтил и открыл погреба, кухню и дал, что требовалось ему и коням его. И Казимир оставался там три дня, радуясь вместе с магистром, и высоко ценя его гостеприимство. Король сказал магистру, что, если бы это господам (рыцарям ордена) понравилось, то он рад бы был осмотреть замок сверху и прочее. В ответ на это магистр приказал всё открыть и, вызвав товарища своего, приказал ему идти с королём и всё показать. Осмотрев это, сказал король магистру: «Господи, едва я предан не был, но знаю этих предателей. Должен был я с вами воевать, ибо говорили, что у вас кончаются запасы. Но теперь вижу, что всё совсем иначе обстоит, и вижу достаток во всем. И воевать с вами не хочу, мои люди не могли в то поверить, что я видел в этом замке. Но и кроме того, чего я не видел, полон он запасов». Попрощавшись же с магистром, поехал он домой и пока жил, получал поддержку ордена.

Герцог Юлихский⁷² с множеством [сопровождающих] прибыл в Пруссию и очень был почтительно принят. Совершил он поход по делам ордена в землю Эрголен⁷³, в которой ночь стояли, воюя с жемайтами. Запасы же оставили на реке Koddan, а, вернувшись, обнаружили, что её забрали велуненцы⁷⁴. Утром поспешили к Рагните и вскоре затем в Инстенбург, спеша в Пруссию. На Немане льды уже было пошли⁷⁵.

Год 1366-й. Хеннинг Шиндекопф, оповещённый своими людьми, что король Кейстут с великой дружбой¹ прибыл в Инстенбург, решил встретиться с Кейстутом. Названный маршал с небольшим числом своих прецепторов и с префектом из Инстенбурга прибыл в Рагниту, услышав, что дозорные префекта из Инстенбурга видели литвинов. И когда литвины были в поле, то их разведчики убили снарядом огромного тура, который был кем-то разъярен и мчался на войско. Увидев его, Кейстут сказал боярам своим: «Вооружённые солдаты есть в поле». Будучи встревожен и не терпелив, вооружился он вместе со своими людьми и, не останавливаясь ни днём, ни ночью, направился в Cammow², откуда, не дав о себе знать, поспешил в Инстенбург. Братья, ещё сидевшие за вечерней трапезой, увидели короля и едва успели мост поднять. Король же, заметив их коней, забрал их, часть отвёл домой и часть убил, и пятьдесят пленников захватил, а после поспешил на встречу оговорённую³ к маршалу. При этом, король со своими боярами сидел на конях, забранных у префекта замка, и префект сказал ему, что он такого не ожидал⁴. А король [в ответ]: «Такие сейчас времена...».

В тот же год упомянутый префект направился из пущи⁵ против язычников, и засаду на них сделал, выслав впереди 8 человек для разведывания дорог. Сын Dirsumen6 с двадцатью людьми встретился с этими христианами, с которыми жестоко обошёлся и преследовал их так, что мало кто ушел.

Затем Кейстут с отрядом внезапно прибыл в Норденбург⁷ и отомстил за своих: ранил и взял 30 пленников, предместье сжёг, скот поубивал и коней забрал. Местного префекта звали Куно де Хаттенштейн. И далее Кейстут поспешил через великий лес и прибыл со своими в Летцен⁸, откуда после недолгой задержки поспешил домой, не щадя ни никого из христианин. Магистр со своими прецепторами замыслил на пользу краю построить замок над Неманом под названием Mergenborg⁹. Осмотрел местность и огородил её частоколом, чтобы в случае чего можно было от язычников защищаться. Кейстут же хотел этому помешать, но не сумел [сделать это силами] отряда, высланного в это место. Ибо было в то время много в краю пилигримов, например, господин Бемунт и Nortz Vewater, англичанин¹⁰ со своими людьми тоже там был до тех пор, пока дело не закончилось. Магистр же со своими прецепторами возвратился в Пруссию, где по прибытии в полном здравии, с радостью вознесли они хвалу Господу Богу.

В год 1367-й, в воскресенье Estomihi, разошёлся слух, что якобы маршал Хеннинг фон Шиндекопф со значительным войском внезапно вошёл в верхнюю часть Жемайтии. Войско его было разделено на три части, которые, жестоко действуя, сжигали огнём и убивали в землях, что в просторечии зовутся Slavosen, Pawunden¹¹, Warlow, Swynaren, Caleynauter, Salwisowe близ старого замка Cayne, Calewysten. И добрались они так до нового Ковно, где захватили более 800 коней - целый табун и всё, что только нашли годного к употреблению. Также в Lerdentrag захватили королевский табун, а король из-за этого разгневался. Увели этих коней в свой край. В земле Wirswen, которую сожгли, провели одну ночь. В то же время, когда вышеназванный маршал был в неприятельском краю, некоторые предатели и лентяи, узнав об этом, подожгли его сено для лошадей и пустили с дымом¹². В здравии вернулись братья в Пруссию, ведя с собою русских и язычников. В тот же год в день Рождения Святой Девы¹³ магистр Винрик с прецепторами с сильным войском подтянулись к Вильно. Видя это, бояре и прочие из замка испугались и сами [замок] со всем, что в нём было, сожгли. Затем магистр с хоругвями своими пошёл под новое Ковно, и там стоял 6 дней, уничтожил огнём Эрголен и прочие земли. В то время шёл магистр со своими войсками через пущу над одним великим лесом¹⁴, пройдя который вдоль и вширь, множество в нем язычников убили и в неволю взяли, мужчин и женщин. Всех их отвели к магистру, и весёлые вернулись домой. Не откладывая, тут же новый поход стали готовить. И магистр поручил его маршалу и иным прецепторам, которые край с этой стороны Немана опустошили и множество [людей] поубивали, осаждая новое Ковно. Господь Бог даровал маршалу помыслы, чтобы заранее на корабле людей послал в Nawesen к другому замку. И вошли в тот край, принудив к бегству язычников, оказывающих сопротивление. Замок Streben¹⁵ осадили, завоевали и сожгли. Множество в замке людей помогало им, однако множество мужчин и женщин убито было. В тот же год маршал опустошил землю Seld-wischen¹⁶, пройдя вдоль её огнём и мечом. В то же время господин Мансфельд¹⁷ в земле Ramayne¹⁸ то же самое учинил. Едучи верхом из Рагниты в место, в просторечии Gotiswerder именуемое, то же самое язычникам чинили и домой вернулись. Восемь человек из хоругви маршала, заблудившись, по дороге прибыли в Gotiswerder.

И спросили их язычники, далеко ли маршал, а они ответили, что не знают. И пошли за командором в Рагниту, а после с маршалом счастливо вернулись домой в году 1368-м.

В год 1369-й по приказу магистра прецепторы с пилигримами пошли на Литву, жители которой замышляли поставить новый замок, который начинал [строить] королём. Подойдя к месту, прецепторы и всю постройку разорили. Забрав цемент и тому подобные вещи, в каком-то закутке¹ над Неманом, где всё войско стояло на протяжении месяца, братья всё время строили свой замок. Король же пообещал магистру, что вопреки всему поставит [замок], поскольку в своём крае [это делает], а он [магистр] пусть помешает, если сможет. А магистр ответил, что для этого он и пришел, и король не мог ему помешать. Закончив замок, украсили его, хоругви поставили и на год запасами снабдили. Командором магистр поставил там Куно (фон) Хаттенштейна² с двадцатью братьями и прочими лучниками и назвали его в просторечии Gotiswerder. После святок³ магистр и прочие возвратились домой.

Накануне праздника Вознесения Святой Девы литвины, оскорбленные, что вышеназванный замок был поставлен в их земле, собрались на совет, чтобы решить, как его разрушить. Затем с могучим войском, с разными машинами они день и ночь его штурмовали, король также доставил махину столь высокую⁴, чтобы она глубину рва собою заполнила. Встревоженные всем этим христиане в течение пяти недель не могли ни спокойно есть, ни отдохнуть. Однако натиск [литвинов] выдержали и смогли удерживаться до тех пор, пока прибыл магистр со своим войском [на подмогу]. И хоть это ему и всему ордену не нравилось, но пришлось вести переговоры с королём о том, каким бы способом своих пленников, знаменитых и простых обменять и освободить. Маршал, прибыв к королю, целый день договаривался, пока не подошли новые прецепторы, и тогда переговоры были остановлены, но война по-прежнему продолжилась. А король гневно говорил боярам своим о том, что подобные проволочки ему не нравятся. Тем временем вернувшийся маршал отправил лучников на помощь своим людям. Взяв из замка Бариенбург⁵ запасы, необходимые войску, маршал (с магистром) снова пошли к замку. Король заявил маршалу, что это ему не по нраву, тот же во всеоружии подступил к замку и оставил там гарнизон из людей магистра⁶. И часть братьев вернулись в Рагниту, поскольку их кони ослабли и был недостаток хлеба. Король без промедления заявил маршалу: Скажи старосте⁷, что в скором времени хочу вернуть замок. Маршал же вызвал стенобитные машины⁸ для быстрого разрушения стены и зажёг её. День был ветреный, и огонь уничтожил все. Услышав о том, пришёл король с большой толпой, упрашивая маршала, чтобы забрал пленных людей, находившихся среди пламени. Но маршал не соизволил хоть что-то ответить королю, огорченному тем, что 109 мужей сгорело⁹ и с ними староста, помимо тех, кого убили. От короля, столь опечаленного, маршал направился восвояси, король же - к погибшим своим. Затем маршал сообщил королю имена узников, о которых знал, что они живы. И установили день встречи для выкупа пленных, и прибыли пленные из Вильно и из Троков¹⁰ для обмена, и, осуществив его, каждый отослал пленных в своё войско.

Король Кейстут грозил маршалу, что зимой следующего года навестит его, а тот ответил: «Орден справится с этим и сотрёт тебя», и после этого ушёл маршал. Зимой прогремела весть в Пруссии и Ливонии, что короли литовские с многими пришельцами вознамерились напасть на прусскую землю. Магистр Винрик поручил руководство войском великому маршалу Шиндекопфу, который в день очищения Святой Девы¹¹ внезапно вошёл в землю литовскую и всех мужчин, женщин и детей пленил или убил. Некоторые из пленных донесли маршалу, который стоял он там целую ночь, что короли вооружаются против христиан. Через некоторое время призвал он издалека своих братьев и вновь напал на язычников. Придя в Pasten¹², опустошал его 5 ночей. Утром, выступив со своим войском, осадил один замок¹³ и много вреда там причинил. Восьмого дня поднялась очень густая мгла, длившаяся до самого обеда. И маршал по совету своих приближенных по воде направился в землю, крытую хатами¹⁴, и окружили землю сию. Там был слабый мост через Неман и был также туман, так что они вынуждены были остановиться на берегу перед островом. Все подчинённые маршала, которые оставались в пуще, вышли из неё по пути, проложенному маршалом. В то же время литвины оставили предместья и вошли в замок, к которому также имели проход. Когда христиане это обнаружили, то спешно обложили замок, а командор из Рагниты был снарядом поражён. Каждый, кто был не осторожен, снарядом был убит¹⁵, например, адвокат самландский Рутгер (фон) Элнер¹⁵. Будучи ранен, он упал в глубокий ров, из которого его вынесли уже отдавшего Богу душу. Иоанн Шёнфельд¹⁷ и несколько других [крестоноцев] также были ранены. Во время той схватки падали братья друг за другом. Мост же такой высокий [был], как дом, язычники сбросили его в ров и закрыли ворота. Рядом с ними был проход, которым только и можно было проходить. Выяснив это, один из братьев поспешил доложить своему командиру, и они с соратниками вошли в проход через какой-то провал. Видя это, встревоженные язычники отступили и прижатые к стене, вынуждены были сдаться в плен. Так замок был взят, и никого свободным не отпустили. Староста Girdow убежал на мост, лежащий через Неман, надеясь, что спасётся в шанце. Перешедшие [язычники] вброд Неман, подобрались к расположению маршала и обнаружили там два корабля литовских, в просторечии Promen¹⁸ именуемых. Их они копнами соломы и сухим деревом набили и зажгли, от них же загорелась и башня, поскольку ветер дул в сторону башни. Староста же, встревоженный этим поджогом, хотел заключить с маршалом мир. Однако тот вместе с другими людьми взял его в неволю, остальных же вырубить под корень приказал. Название замка на языке простом Pasten, а братья, префекты и прецепторы по воле Божьей возвратились довольные домой.

В год 1370-й, в воскресенье Exurge оба короля¹ с неисчислимыми войсками пришли на беду христианам. Vigiles² первым услышал шум из-за приближающихся язычников и поспешно бежал верхом, перебравшись через озеро, лежащее напротив самландской земли³. И посовещавшись, разделили короли свое войско на части. Бояре и добровольцы стали край огнём уничтожать. В день назначенный в деревне Рудау⁴ пришлось им задержаться, чтобы взять мужественно оборонявшийся замок. Магистр Винрик, видя язычников, столько вреда жителям наносящих, мужественно встал против их войска, хоть и велико было это войско. Достойные уважения брат Lupus⁵ - великий командор и маршал Шиндекопф с воинами, пилигримами, местными милициямиб и с сельчанами были с магистром, и напали на язычников, мечами их убивая, а язычники тем же им отвечали. В этой битве 26 братьев полегло и сто мужей, а именно маршал Шиндекопф, Куно де (фон) Хаттенштейн, командор Генрих de Stochem⁷ и вице-коммандор брат Retzolt de Korwitz⁸ и много иных, которых долго оплакивали. До тысячи [было] убитых при той битве. Видя это, Кейстут стал поспешно уходить, и в том бегстве много язычников убито [было]. Кейстут бежал, не оглядываясь, пока не вернулся в край свой.

Ольгерд же из срубленных деревьев множество засек сделал. Но христиане подошли с тыла, из-за чего король поспешил уйти из леса, убежав вместе с подданными своими, ибо боялся, что будет убит. Брат Хеннинг⁹ гнался за ним, и в этой погоне за королем был поражён в лицо копьем, и упав на землю, уподобился досрочного вечного покоя. Язычники же разбрелись после бегства своего и множество их погибло от ран, а множество от холода, остальные с позором в отчизну вернулись. История же павшим христианам покоя и вечного счастья желает.

После этого началась другая часть войны¹⁰. Брат Мансфельд - командор из Рагниты сумел обернуть в свою пользу тот пожар, что язычники раздули в Пруссии. Командор написал магистру в Кенигсберг, и тот послал на помощь [братьям] слугу своего с десятком людей. Спешно вернулся слуга¹¹, донося магистру, что язычники сделали двенадцать тропинок, в народе именуемых Slode, и тем самым усилили¹² своё положение. И за ночь разнеслось это по Кёнигсбергу, а поутру магистр со всеми прецепторами, горожанами и сельчанами отправился в весь Guedenau¹³, где под горой увидел огонь. Маршал с 20 мужами выехал к войску, чтобы расплатиться, и по дороге поймал человека. Доставленный в войско, тот сообщил магистру, что готовые к битве короли были в Rudow. Кейстут как раз подошёл к Ортенбергу¹⁴, где убивал не предупреждённых христиан, и взял всех, кого там нашёл, в неволю, сжигая вокруг все дома.

Накануне праздника Святого Мартина пришёл в Пруссию князь австрийский Леопольд¹⁵, приведя с собой множество князей, прибывших в Кёнигсберг для битв и защиты веры. Однако та зима не способствовала военному походу, что опечалило прибывших. Так что и князь Фридрих с братом своим Штефаном¹⁶, и названный Леопольд вместе с прочими вернулись по домам.

В тот же год магистр Винрик с позволения прецепторов в честь Господа, Девы Марии и во спасение верных Христу под местечком, именуемом вульгарно Hilgebul построил монастырь. В нём разместил нищенствующих братьев ордена святого Августина, снабдил их книгами, чашами и привилегию им дал на письме¹⁷. Затем маршал Rotherus de Elner¹⁸ созвал большое войско против жмудинов (жемайтов), и прецепторы прибыли к нему в Рагниту. По воде напротив Labengirgen¹⁹ переплыл он на другую сторону реки, переправился вместе с многими прецепторами и отправился оттуда в землю, в просторечии именуемую Promedien. Подняв хоругвь, по-неприятельски ударил на непредупреждённых жителей и никого не пощадил. Маршал же вошёл в землю Kalctene²⁰, которую застал предупреждённой [о приближении неприятеля]. Некоторые христиане из Barten и Girdime рассеялись там и заблудились, и поэтому некто Vristsche de Wunsdorf²¹ убит был язычниками, а с ним много прочих. Некоторые также схвачены были, например, герцог и префект Растенбурга²². Утром войска собрались и вошли в землю Wayken, на третью ночь - в Rassyn²³, на четвёртую - в Эрголен, пятую - в Гесау²⁴. И везде настигали и убивали язычников. На шестую ночь вошли в Galanten²⁵, где магистр и его войско опустошили край, и также в Пастен и Schagen. И нигде язычникам покоя не было, везде их под корень вырезали или в неволю забирали, и братья радостные воротились домой.

Осенью того же года Кейстут пошёл в Gogelanken²⁶, землю не предупреждённую, где замок взял. Поймав же человека из предместья, от которого узнал все секреты, взял он и предместье. Вырубил в нём мужчин, жён, младенцев и, натворив множество дел, ушёл.

Брат Виганд из Балдерхейма - префект Инстенбурга - созвал своё войско и организовал первый свой поход в Литву. Преодолев Неман, пешком вошёл он в какую-то весь, в которой вместе с другими был убит ими староста. Пятьдесят человек поймали и с большой добычей отправили на свои корабли, на которых вернулись в Инстенбург.

В год 1371-й сын Dirsunen с отрядом своим вошёл в пущу для погромов, и поймал брата Иоанна Шонефельд - префекта из Tammow²⁷. А также поймал он какого-то проводника, который сначала был честен, а затем перешёл на службу к королю и в воскресенье провёл войско под замок Tammow, из которого был родом. Взяв замок, старцев и молодых поубивали вместе со многими братьями ордена и много наделал зла. Даже мать проводника убита была, также друзья его, которые в пуще жили. Желал он отомстить тем, кто был против него и от кого понёс свои обиды. Когда же прилёг под забором для отдыха, то своими друзьями убит был сей предатель.

В тот же год шестеро человек с жёнами своими сдружились с язычниками на великий ущерб христианам, ибо знали пути (дороги). Кейстут же с войском, созванным издалека, вошёл в Сеестен²⁸. Предместье сжёг и край опустошил, убивал он христиан, в неволю их забирал и много вреда причинил.

Магистр Винрик также в тот год с прецепторами своими и пилигримами с могучим войском пришёл в землю Weduclen²⁹, поднявши хоругвь свою, победил язычников и там переночевал. Вторую ночь [провёл] за рекой Grtsaude³⁰, третью-в Eroglen, четвёртую - в Geysow, пятую - в Golanten³¹ и оттуда повернул в Pastow, опустошая край, уводя домой пленных русских язычников. Изводили язычников князь de Briga со своими людьми также и господин Gistel со своими братьями, что жили в Пруссии.

На осень брат Теодорих де (фон) Элнер запланировал поход на Русь, был он коллегой командора из Балги. С ним также были префекты Бартен и префект Гирдау, которые вместе прибыли в замок Drewik и захватили его, опустошая всё вокруг целую ночь, после чего возвратились домой.

Затем зимой вышеназванный брат Виганд и брат Куно де (фон) Хоттенштейн и префект Гирдау, а также пилигрим Иоанн de Gistel вместе с подданными своими, подняли хоругвь ордена с прочими [хоругвями], как то Пресвятой Девы, которую носил Иоанн de Strose³², под которой служили их гости. Вошли они все в непредупреждённую землю Dirsunen и там опустошали, убивали и т. д. Захватили также замок Dirsunen, а в земле Weygow помимо убитых поймали четыреста пленных, не считая женщин и детей, и с большой добычей вернулись.

В год 1372-й с сотней специально отобранных людей вышеназванный Виганд отправился в пущу для грабежа и отлова язычников. Сошли с коней в Suppe¹, чтобы поесть и попить, и тотчас встав, преодолели они Неман и вошли в четыре деревни, непредупреждённые, жители которых только что уснули. И всех, кого встречали [воины Виганда], мечом вырубали, не щадили ни мужчин, ни женщин с детьми, всё пожгли, и пленников с большой добычей забрали.

Осенью названный префект из Инстенбурга вновь собрал своих людей для рейда. Преодолел он Неман и [входит] в деревню непредупреждённую Kraistekayme, которую огнём уничтожил всю, ограбил и добычу забрал.

Командор из Балги² в год 1373-й вновь созывает против язычников рейд, который поручил осуществить Теодориху де Элнер³. Тот повернул со своими [воинами] на Русь⁴ и прибыл к не предупреждённой земле Bolisken⁵. Там до ночи замок штурмовали, а после полуночи, сев на коней, ворвались неожиданно в землю Kamentz⁶, где жгли, убивали и увели оттуда сто пленников, а также шесть коп (стад) быков и все это без опасений доставили домой.

Той же осенью Daukinte⁷ провёл префекта из Инстенбурга вместе с его доверенными людьми в пущу для грабежа. А пошло за ним 60 мужей. Оттуда Daukinte провёл их к Неману, где на пастбище встретили дерсунских коней⁸ и, забрав их, вернулись домой.

Ночью в воскресенье guadragesina Кейстут с войском пришёл в землю Гирдовскую к деревне Бибирштейн⁹, но не удалось его предприятие, ибо край этот уже был предупреждён, однако он весь [край] сжёг и бежал, и более того, устроил он с язычниками засады. Командор из Бранденбуга¹⁰ и префект Girdow¹¹ пошли за ним, но когда вышли на равнину, то остановились провести совет и, опасаясь засад, вернулись домой.

В год 1374-й вышеназванный брат Виганд - префект из Инстенбурга, а с ним брат Верне¹², коллега адвоката самландского, с 200 самландцами рейд совершили, огнём и мечом опустошив непредупреждённую землю Weygow¹³. Забрали также 60 пленных с большой добычей. В том встрече брат Вернер Теттингер тяжелораненый отдал Богу душу в Инстенбурге¹⁴.

Готфрид де Tilia, маршал¹⁵, вышел в свой первый военный рейд¹⁶ с командорами из Эльбинга, Христбурга, Балги и Бранденбурга, каждый со своим войском. Множество боевых пилигримов в нем присутствовало, со 150 Galeis храбро напали на страну язычников, именуемую Dirsungen¹⁷. Подняли они хоругви и намеревались переночевать в Wegorw¹⁸, но жители там были уже предупреждены, посему пошли они далее до Трок и к ночи встали перед замком. Утром встали и девять дней изводили язычников огнём и мечом, также 700 пленных в Пруссию увели, торжествуя и радуясь.

Случилось в ту зиму, что камерарий короля Франции господин Hoesteyn de Fremellis привёз большую часть Святого креста, на котором искупление наше было совершено. Святыню, тщательно оправленную в золото, король посылал магистру в подарок. Магистр с радостью его принял и за честь великую почтил, всегда вознося Господу хвалу в набожных молитвах своих.

В воскресенье четвертой декады после Пасхи 1375 года был совершён рейд, коим руководил упомянутый Виганд, префект из Инстенбурга. Отправился он туда, где ранее великое войско в Dirsungen входило, и землю до сих пор не потревоженную настиг грабежом и убийствами, а также захватом жителей в неволю. И оттуда домой вернулся.

В то же время, в то же самое воскресенье командор из Балги, брат Теодорих (Дитрих) де (фон) Элнер¹⁹ с множеством гостей, собрав войско, прибыли в Parlam²⁰ и решили напасть на землю, не опустошённую до сих пор. Выслали к Неману впереди себя разведку, и разведчики, возвратившись, доложили, что Неман разлился так, что и краёв ему нет. Язычникам это было по нраву, христиане же печальные вернулись домой. После Пасхи часто здесь упоминаемый Виганд поехал в пущу для грабежа, а когда со своими прибыл в Dewetisken²¹, услышал трубящий рог, поэтому выслал нескольких людей вперёд. Попалось им трое язычников, двоих из них они поймали, а третий ушёл. Оказалось, что это двое псарей, и допросили сих двоих пленников, чьи они, а они сказали: «Одного боярина по имени Waydel, охотящегося в этой пуще». Эти двое ночью проводили Виганда, а когда язычников обнаружили, закричали, чтобы те уходили. Река там была широкая, христиане переплыть её не могли, однако они забрали 40 лошадей и увели их домой.

Сразу же после этого префект Растенбурга²² послал с 30 людьми в орденском одеянии кого-то по имени Lupus Leo, а тот по приказу командора из Балги²³ пошёл в пущу для грабежа. Заметив их, стражники донесли о том в гродненский замок. Староста спешно пошёл в погоню через хорошо известные ему места, которыми [крестоносцы] возвращались, и внезапно напал на них с кличем, присущим русским²⁴. Тот брат был ранен и в неволю взят, несколько [его людей] убили, а также в этой схватке префект был в плен взят. Вернувшийся проводник принёс братьям злую весть о том, как был пойман префект, многие слуги убиты, а сам он едва убежал.

В тот же год, после праздника Святой Троицы²⁵ довелось увидеть братьям королей Ольгерда и Кейстута, а с ними Swerdeyken²⁶. Видели [и то], как стремительно вошли [они] с войском своим в селение, Nerwykiten²⁷ попросту именуемое, и поделили это войско на три части. Ольгерд пошёл через мост в Nerwykiten, опустошая землю Nadraw²⁸, a Swerdeyken [двинулся] в Инстенбург, где жителей застали не предупреждёнными. Возвращаясь, взяли Taplouken, а когда забрали коней с пастбища, выслали язычников вперед, чтобы устроили в замке пожар, после которого пришёл черед битвы. Брат Иоанн²⁹ со своими людьми был подготовлен к обороне, но когда у него закончилась вода для гашения пламени, то выторговавши себе и своим подданным жизнь, сдался вместе с замком, и схвачен был вместе с людьми его. Swerdeke, забрав коней под Инстенбургом, сжёг там всё так, что никто не спасся, и пошёл дальше. И когда предместье под Tammow сжёг, повернул в Walkenow³⁰, и две дороги соединил, из ветвей срубленных деревьев сделав мост, по которому король перешёл. Жители Tammow за ним по этим гатям в погоню отправились, криком устрашая язычников, чтобы (те) убегали, 16 коней забрали и некоторых христиан из неволи вызволили. Через некоторое время христиане сели на этих коней, меж теми гатями напали на язычников и четырех убили. Ещё и в третий раз стороны между собой схватились. Приготовили язычники засаду христианам и те вынуждены были бежать на болота, бросив коней, которых язычники забрали. Также префект там убит был, душа его пусть у Господа радуется. Кроме тех, что в пламени задохнулись, 900 человек язычники в неволю забрали, и так возвратились³¹ с внушительным прибытком.

В год 1375-й, в день Святого Процессия и Мартина³², брат Герхард, командор из Рагниты³³, с братьями своими в достаточном числе пошёл на язычников, грабя, поджигая и забирая в неволю мужчин и женщин. Также брат Теодорих³⁴ с малым войском 6 дней был в краю Русском и безопасно возвратился. Братья увели в Пруссию 150 русинов - женщин и мужчин.

По прошествии тех лет, в год 1376-й, брат Винрик, магистр, собрал из дальних сторон удвоенное войско и вошёл в Medeniken¹, убивая каждого, кто не был христианином, сжигая и опустошая край. Возвращаясь, войска сожгли землю Иванов, мало что в ней оставив, поскольку всё с собой забрали.

Также шесть поветов - Arwisten², Ergolen, Rosgeynen³, Gesowen и Pastowensem -уничтожили полностью грабежом и огнём. Магистр больше, чем на 8 дней задержался в том стане и пошёл [затем] со своими людьми против замка в Ковно, но, видя замок в боевой готовности, отступил. Более того, в день Святой Схоластики⁴ полегло там множество братьев, да почивают их души в мире!

Готфрид фон Линда, маршал, Рутгер фон Элнер, великий командор во главе войск с множеством прецепторов, хелминских нобилей (аристократов) и пилигримами, общим числом 10 000, поделились на партии⁵. Брандербуржцы и эльбингцы стали с правой стороны, люди из Кенигсберга и Балги - с левой и, пройдя одну милю за Троки (Тракай), всё опустошили. Затем пошли против Pawunden⁶, где один день и одну ночь судовлян⁷ огнём и мечом настигали, а войдя в весь великую Symliken⁸, также её уничтожили. Когда рассвело, маршал со своими подданными поспешил к Вильно, но не взял его, как того желал. Возвращаясь назад и направляясь к Трокам, провели целую ночь во дворе одного боярина, имя его было Вырдук. Братья сожгли [его] двор и возвратились в низину Немана. Со всех сторон дворы, дома и прочее пожгли, добычу неисчислимую у язычников отобрали и весёлые вернулись в землю с пленниками русинами и язычниками⁹.

В год Господень 1376-й, в день мучеников Косьмы и Дамиана¹⁰ нахлынули печаль и тревога. В ярости и гневе на христиан, настигая и мучая их, Кейстут вошёл в Пруссию близ Soldow. Без отпора прошёл он вдоль и поперёк Мазовию, как глупцы и безумцы идут по грязи, как ходят лишь псы, мгновенно опустошив край не предупреждённый. И разделились [воины Кейстута] на три части, убивая и раня всех вокруг. Одна часть по деревням вдоль и поперёк действовала до самого местечка Soldow. Никогда большего, чем тогда, не видели горя, коим неприятели Христа поразили женщин, детей и всех прочих. Тех же, кто убегал, из лесов и зарослей хватали, девушек обижали и насиловали. Кейстут со своими людьми опустошил край до самого Ниденбурга, где увидел хорошо подготовленный к обороне замок, и повернул назад с великой добычей. Уведено было насильно с язычниками восемьсот человек, старых и молодых, что в великой печали смерти себе желали, много также в пламени сгорело. И вернулись через Мазовию домой, и поделили трофеи между собой по заслугам каждого, женщин и детей взяли в неволю тяжелую, некоторых даже заперли, как и мужчин¹¹.

Когда в день Рождения Святой Богородицы брат Бурхард, был в Nerbekiten¹², во время вечери услышал о том, как христиане горевали¹³. Воззвав к Господу в великой печали сердечной и, заломав руки, молвил он: «О, Боже, заклинаю Тебя, сквозь муки Твои, взгляни на эти несчастья, кои наибезбожнейшие неверные причиняют верникам Твоим!».

В вигилию Святого Якова король Витян¹⁴ с войском осуществил свой первый рейд к Tammow, где их не ждали, затем к Инстенбургу. Тогда же пятьдесят неверных убито было, а коней их забрали и ушли.

Осенью брат Иоанн де Lorche, адвокат самбийский, предпринял великий рейд против язычников. С префектами Вигандом из Инстенбурга¹⁵, а также из Гирдов и Tapiow¹⁶ вошли они в пущу, и, построив там челн, полмили тянули его по земле до Pristen¹⁷, но в этой земле жители были уже оповещены. Челн тот был мал, и поэтому шесть мужей в одном челне послали вверх по Неману, где в другой реке находились два корабля, каждый из которых был [рассчитан] на двадцать человек. Эти [корабли] и доставили к себе. Префект из Инстенбурга с двадцатью людьми переплыл через реку, а с ним Франко, коллега магистра¹⁸, пытаясь завоевать замок, от которого их отбили. Один из братьев был ранен ударом тарана, и его отвезли в Пруссию. От того замка на ладьях спасались. На последнюю сели почти сорок человек и за ними язычники погнались. Напав на них, шесть копий вбили (воткнули) в корабль, затем метали снарядами из пущи, поскольку братья из рук их ушли.

Брат Теодорих де Элнер, командор из Балги, соединившись с прочими братьями, в день Всех Святых с великим войском пришёл в край русский¹⁹ для осады замка Beliag²⁰, где 500 братьев стояли ночь. Рано утром братья, поспешая, через великий лес вошли в землю Kallenarum²¹, которую повсюду опустошили. В земле жемайтской (самогитской) не остались, ибо знали, что жители вооружены, и поэтому вошли в землю Kaltenarum, которую уничтожали грабежом, огнём, убийствами мужчин и женщин. А детей, коих числа сосчитать невозможно, увели вместе с огромными трофеями. Язычники, увидев это, поспешили в лес, к тому ручью, через который братья переправлялись. Густо кидали на них язычники снаряды, камни и стрелы из кущ, калеча их, невзирая на доспехи и налобники [шлемов]. Братья спешились с коней, и завязалась ожесточенная битва, в коей 21 брат полёг, помимо многих нобилей (аристократов). Одного брата язычники к дереву привязали и, малыми копьями (дротиками) множество ран ему нанеся, убили. Да пребудет в Господе душа его вместе с прочими! Брата де Герхарда²² Господь милостиво уберег.

Магистр, возвращаясь в край свой, вернулся к войску в Kalanken, эту деревню подожгли, ограбили, а сами счастливые ушли²³.

В тот же год Кейстут и Ольгерд с тремя войсками внезапно вошли в землю Nadower²⁴, и вокруг замка Инстенбурга всё пожгли, забирая в полон и мужчин, и женщин. Вместе с неисчислимыми трофеями также и коней у братьев увели. Второе войско напало на Nerwekiten, который опустошили таким же способом. Затем отправили достаточно большую добычу в землю, именуемую в просторечии Таре-laken и Nadrower. Третье войско вошло в землю Welawen, через которую промчались, поджигая и уничтожая веси и церкви, всех забирая и отправляя в неволю. Также поступили в деревне каноников, в Кенигсберге, именуемой Salow²⁵, оттуда увели мужчин и женщин. Затем поспешили выступить против епископского замка близ Jurgenborga²⁶.

В день святого Стефана вышеназванный брат Куно²⁷, брат Виганд с 600 людьми вступили [в край] близ Sloase²⁸, напав на язычников непредупреждённых. И поймали там 500 человек, мужчин и женщин, из которых 205 отвели в землю [свою] и под стражей содержали, а 40 убили.

В День Господнего Рождества - 25 декабря - брат Теодорих де Элнер, командор из Балги, с 600 людьми входит в Pelits¹, где оставались они два дня и две ночи. Каштелян (староста) того замка мужественно защищался, и в той битве множество русинов полегло. Пойманных в неволю мужчин, а также детей и женщин забрали с большими трофеями. Пленных было 200 человек, кроме всего прочего.

И вновь брат Куно фон Хаттенштейн со 150 людьми организовал рейд в землю Ranayn², в которой поймал мужчин, женщин, детей и многих поубивал. То же самое сделал и в Pastow.

Магистр Винрих для безопасности своей отчизны искал место для постройки замка в пуще, и найдя его, приказал возводить стены Бартенбурга и Dempyn.

Затем брат Готфрид, маршал, и брат Рутгер фон Элнер, великий командор, опустошили земли Merker и Alyten³, в которые вошли поутру. Отличились в тех околицах четыре военных отряда, которые, убив множество язычников и забрав пленников, безопасно вернулись.

В тот же год на защиту и во имя веры прибыл в Пруссию к магистру Винрику, храброму победителю язычников, господин Альбрехт, герцог Австрийский⁴, с 62 воинами и аристократами. Был он принят и почести оказаны ему были, как и пристало герцогу, и тогда же было решено совершить рейд. Все вышеназванные пилигримы вместе с магистром с радостью вооружились против язычников и, став под начало некоего аристократа тевтонского, пришли в землю Kaltanenensem⁵. Здесь по приказу магистра была развёрнута хоругвь ордена, также и герцог австрийский со своими войсками для поднятия боевого духа поступил. В той земле магистр и герцог оставались два дня и всю её сожгли, мужчин же, женщин и детей забрали, и никто не ушёл из их рук. Затем в земле Wenducke⁶ различный вред причиняли, десять дней там оставаясь, и вернулись домой, ведя с собой [пленных] русинов и язычников.

На капитуле в Мариенбурге в год 1377-й, дня 26 октября, в вигилию святого Андрея великий магистр брат Винрик постановил, чтобы с удвоенной торжественностью отмечали в краю отдельные праздники, а именно: Ebriste⁷ святой Доротеи и святой Богоматери, чтобы вымолила христианам вечное блаженство.

Затем брат Готфрид, уже упоминаемый маршал с могучим войском, где было более чем 12000 человек⁸ вступили в землю Кейстута под Троки (Тракай). Разделив войско на три части, направили они свои силы против замка Merkenpil⁹, где была собрана (хранилась захваченная) великая добыча из Инстенбурга. Вместе с пилигримами торопились выступить против замка, особенно против нового замка в земле Трокской, где произвели опустошение и великие пожары, а люд разбежался. Welaw¹⁰ было сожжено, оставалась лишь третья его часть. Всё это христиане совершили для своей безопасности и в ущерб королю [Кейстуту]. Прослышав о том, Ольгерд пригласил маршала и великого командора, чтобы ему честь оказали и попробовали еды и питья его. С ними Гюнтер фон Гогенштейн из Кацнельбоген, граф Эберхард¹¹ и множество прочих аристократов почтили своим присутствием двор, после чего вернулись в Пруссию.

Затем герцог Альбрехт из Лотарингии прибыл в Пруссию с 70 людьми вооружёнными, в надлобниках¹². В честь его рейд организовали. Герцог ехал верхом с маршалом в землю языческую, и [вместе они], опустошив её, возвратились.

Тем временем брат Куно, командор из Рагниты, с войском отправился в Prevan¹³. Вошли [они] в ту землю в день Святого Иоанна Крестителя и застали в ней жителей врасплох. Из Prevan отправился в Labunow, направляясь в Pedyn и Arwist, и с главным войском повернул к Pastewyn и по прямой дороге пошёл против Ergolen и Perwaren¹⁴, которые не были предупреждены, и нашёл сорок возов снаряженных, которые забрал. Там, когда прибыл перед рассветом, остановился и прямыми дорогами пошёл вперёд, и много старцев и молодёжи поубивал, никого не щадя. Пошли они также сквозь большой лес в хорошем порядке [строю], а лес тот тянулся на четыре мили, но по Божьей милости без потерь вернулись.

Второй рейд по приказу магистра организовал маршал с братьями, включая Готфрида де Линду, и многими пилигримами и прецепторами. Также великий командор Рутгер фон Элнер к этому присоединился со всею своей мощной силою. Все поспешили против язычников Dyrsungen¹⁵. Первую ночь провели в Weygow, вторую - в Simolisken¹⁶, третью - под Троками, четвёртую - в Rudemynne, поутру поспешили к Вильно. Король хотел поговорить с маршалом о некоторых обстоятельствах. Наконец, маршал подал ему руку и сразу взошёл на мост, а прецепторы с тевтонами толпой пошли вслед за ним. Возмущенный король сказал маршалу: «Я лишь тебе дал руку, а прочие вместе идут», - и затем добавил: - «Я был бы рад видеть одного прецептора, а именно Гогенштейна¹⁷». И маршал ответил: «Он в своей палатке», а король сказал: «Хочу, чтобы он вкусил пищу со мной». Маршал обдумал это, отправившись к войску над рекой, именуемой в просторечии Woke¹⁸, где, переночевав, призвал брата Гогенштейна. Тот по желанию короля прибыл к обозу, где король его принял с почётом, и, повеселившись вместе, ночью вернулся он в войско.

На восходе солнца, развернув хоругви с кличами [боевыми], обложили Виленский замок, и язычникам это показалось нечестным. Вечером король с вышеупомянутым маршалом заключили мир. Король пригласил прецепторов отобедать, а именно: графа Эберхарда и Теодориха фон Кацнельбогена. Помимо того, на прощание король вручил прецепторам хлеб с мёдом¹⁹. К ночи наступил мир, однако король просил, чтобы оставили ту половину города, которая им понравилась. Поскольку же не сказано было, какую половину христиане могли жечь, то это досаждало маршалу, ведь он им прежде выяснения обещание дал. Однако пруссы обещание своё выполнили и оставались в том краю одиннадцать дней, а затем вернулись домой.

Витовт с 500 людьми впереди [их] пошёл и, уничтожив запасы, преследовал их до Tammow. Здесь [они] вместе с лошадьми своими познали великий голод, ибо не один из них шесть дней хлеба не видел. Однако возвратились домой от неприятелей своих [все] христиане.

Между Рождеством и святками²⁰ Виганд фон Балдерхейм, префект в Tapiaw, с многими людьми совершил рейд на Неман. Двух человек он послал на другую сторону, те украли четыре корабля, которые поспешно привели ему. Придумал он и ещё кое-что и послал в Wyrstekaym²¹ брата Альфа и префекта из Инстенбурга. Они встретили 30 человек, которых убили и в неволю взяли, поскольку деревня [этих людей] не предупреждена была, а затем вернулись.

В то же время Готфрид де Линда пошёл в землю языческую близ Pastow и опустошил её в один день на четыре мили, до самой реки Nergam. Другой стороной [реки] префект отправился к кораблям, на которых имелись запасы и оружие, и на следующий день переплыл реку Niwese (Nawese). Готфрид де Линда убивал, ранил и по многим причинам ловил язычников, живших на обоих берегах, и, ведя за собой пленных русинов и язычников, вернулся.

Магистр Ливонский¹, услыхавший, что русины осаждают Полоцк², собрал войско и поспешил [туда]. Однако русины с бесчестием отступили за три дня до его прибытия, но, пошёл он за ними вслед, чтобы защитить своих. Русины же пошли на встречу, услужливо поднося ценные подарки прецепторам. И установилось согласие между сторонами, и поклялись на кресте, что с сей поры преследовать русинов не будут. Русины же поклялись честью, что склонятся перед орденом, чтобы ему угодить. Магистр же со своими людьми в этом положении терпел голод и жажду на протяжении трех дней. Затем пришёл к месту Полоцк (Ploskow), где русины попросили магистра дать им короля. И тогда по совету прецепторов дал он им короля по имени Андрей из рода королевского³. Сделав это, повернул с прецепторами своими в отчизну, куда счастливо и вернулся.

Затем упомянутый маршал Готфрид и брат Куно фон Хаттенштейн⁴ пошли в землю, именуемую Labune, которую не стали опустошать, но забрали из неё добычу великую. Задержались они над рекой Вилией, опустошая край, затем поднялись от Nergam до Egullen⁵, выжигая те края. После прошли до Romaynen⁶, добравшись до реки Nowese⁷, где нашли судна и уплыли от земли языческой. Однако в земле Pastow нанесли жителям неисчислимый вред, уводя мужчин, женщин и детей, которым довелось после этого жить в великой беде⁸ и терпении. Они же [крестоносцы] без потерь возвратились домой.

После брат Готфрид с малым войском вошёл в землю языческую и остановился в ней на четыре дня, но сломленный болезнью, отдал войско Теодориху, командору Балги. Тот, пойдя дальше по стране языческой, всё опустошал и жёг, а через три дня домой повернул.

Перед этим ещё, в день Святой Схоластики, ливонский магистр вошёл в край Azarene, Medenikem и ещё шесть других земель, которые он полностью опустошил и в которых ни одного дома неразрушенного не осталось. Забрав 400 лошадей из какого-то табуна, сразу возвратился, утратив при этом 26 мужей⁹.

Перед постом¹⁰ брат Бернард Мансфельд, командор из Остероде¹¹, собрав войско, вошёл в землю русских. За два дня и две ночи Camentz¹² огнём полностью опустошил и, помимо убитых, 200 пленников увёл, столько же коней и 4 стада быков.

Затем в первое воскресенье после [дня] святых Петра и Павла король Schiral¹³, сын Ольгерда, с тридцатью слугами прибыл в Пруссию. Он навестил короля Венгрии, затем папу [римского] Урбана¹⁴, и если бы тот отпустил ему грехи, то принял бы он веру католическую и прочие условия.

Следующим летом в день святой Маргариты брат Куно, командор из Рагниты, с войском своим опустошил огнем и тому подобными средствами четыре повета.

Осенью в среду перед днём святого Доминика брат Теодорих фон Элнер, прежде обсудив с братьями свое намерение, вторгся в Русь, стал над рекой Nur¹⁵, опустошая Каменец и Briske¹⁶. Отправил он также брата Иоанна Шёнфельда и Арнольда де Бурга¹⁷ и сто человек к Drowitz¹⁸, но те по приказу старосты (каштеляна), который всем советовал быть очень осторожными, повернули на Melninken¹⁹. В четверг Теодорих фон Элнер с большой силой прошёл не предупреждённую землю Дрогичинскую²⁰ для осады замка Melinken. Вперед выслал он двоих братьев [на разведку] и затем отправился в землю Каменецкую на Русь²¹, которая была опустошена до самой реки Буг, и возвратился к замку Melinken. Командор, зная, когда поднимается вода, переправил вброд своих коней и также возвратился домой.

Затем Теодорих фон Элнер всю землю Bilse²² опустошил, наступая с войском своим к замку, в народе именуемому Брестом-Русским²³. Опустошив округу на четыре мили, позвал командора из Остероде и пилигримов и послал Иоанна де Левена²⁴ с 500 людьми, чтобы всё вокруг опустошали. И пошёл к замку, жители которого не были предупреждены. Многие люди из селений убегали в замок, некоторых из них убили, других в неволю взяли и до нитки ограбили. Затем командор с сотней человек продвинулся вперед и осадил замок Брестский, прочие же шли за ним, как арьергард. Узнав об этом, брат Теодорих отправил пруссов в землю непредупрежденную, которую на четыре мили опустошили. А ночью направились они к командору бранденбургскому, который ещё не вернулся, однако затем [они] встретились. Тогда же брат Теодорих, собрав совет, изменил своё направление, и опустошив, сжёг землю Karten²⁵. То же делал и в прочих землях. А после безопасно вернулся за реку, именуемую Nar²⁶, с 400 пленными, с трофеями и многими иными вещами.

В году 1378-м был одобрен рейд против язычников, предводителями в котором были упоминаемый маршал Готфрид и брат Рутгер, великий командор. Принял участие в рейде также здравствующий герцог Лотарингский¹ со множеством воинов и пилигримами. Вместе под командованием маршала прибыли они в землю литовцев, и, поделив войско на три части, а хоругви выслав вперёд, напали на край. И к ночи соединились те, что вперёд высланы были, убив до наступления дня множество язычников. Вслед за тем вступили в весь Parlayn², в которой оставались два дня, соблюдая осторожность. Послал также маршал командора из Остероде³ и брата Иоанна Франке⁴ к префекту Гирдау⁵ для охраны запасов, чтобы неприятель их не забрал, как это случилось годом ранее. Послушавшись советов прецепторов, маршал послал на охрану запасов, которые литвины замышляли отнять, также командора из Балги⁶, поскольку орден об этом был предупреждён. Те же братья, которые на охрану высланы были, случайно повстречали множество язычников и поубивали [их], и в неволю взяли⁷, и мало из [язычников] ушло. Маршал согласовал с префектом герцогским преследование язычников на протяжении шести дней, после чего они безопасно вернулись в Пруссию.

Брат Виганд фон Балдерхейм⁸, префект из Инстенбурга, со своими войсками вошёл в землю неприятельскую ниже Ковно⁹ до деревни Wynstekaym¹⁰, но едва прошёл милю, ибо люд [местный] был предупреждён [о появлении крестоносцев].

В тот же год герцог Леопольд Австрийский¹¹ с большим двором прибыл в Пруссию, то же [сделал] и граф de С1е¹². По желанию господина созвал он войско и сам лично двинулся с ним во славу сих господ и на пользу отчизне. И пришли в Weduclen¹³, где, обнаружив язычников, послали вперёд хоругвь святого Георгия, затем хоругвь герцога и поубивали всех язычников, которых повстречали. По истечении шестой ночи повернули к Неману близ Gallanten и Tromen, но, обнаружив там неприятельские судна, возвратились с малым числом пленников в Пруссию.

В тот же год упоминаемый брат Виганд пошёл на язычников. И, войдя в пущу для грабежа в день св. Мартина, поймал одного боярина по имени Малден¹⁴, одного из лучших провизоров¹⁵ короля Кейстута, с 18 людьми, намеревавшихся причинить беды христианам. Без потерь препроводил их в Инстенбург, сделав это во главе [отряда из] 60 человек.

Наконец по приказу магистра вышеназванный маршал с множеством людей прибыл в пущу близ озера, именуемого в просторечии Rynge¹⁶. Из-за проблем со здоровьем маршал возвратился оттуда, оставив командором Теодориха фон Элнера, командора Балги. Тот выступил на язычников, оставив запасы над рекой Anse, и выслал вперёд префектов из Инстенбурга и Ротенбурга на разведку под замок Perlam¹⁷. Когда же прибыли, то многих там поймали и побили в предместье и на мосту, сорвавшись с которого один брат попал в неволю. Тем не менее, прочие [крестоносцы] вперед пошли, литвины же развернулись, собираясь с побоищами и пожарищами идти к Sultzeniken¹⁸, но их проводники ошиблись. Братья вошли в землю Meiken¹⁹ и на протяжении 6 дней её опустошали, а затем направились в верховья Немана и счастливо возвратились в Пруссию.

Следующим летом магистр Винрик с прецепторами своими посетил край до Renum²⁰. Судном прибыл магистр к замку Иоанна и забрал с собой все запасы. После поплыл до реки Nare²¹ и по Висле, проплыв через Польшу, отправился с прецепторами своими в Торунь.

После Зелёных Святок²² хитрый Кейстут притворился больным, а сам вскоре с 500 людьми прибыл к Eckersberg и без предупреждения осадил замок. И когда огонь там разложил, тогда жители сдали замок королю. Префект по имени Иоанн Сурбах²² сдался в плен, язычники же хотели его Богам посвятить [принести в жертву], поскольку он часто давал им жару. Однако король этого не пожелал, чем вознёс хвалу поступкам [храброго крестоносца]. После чего неприятели Христа возвратились в [свою] отчизну.

Часто упоминаемый брат Готфрид умер в год 1379-й в четверг, после [дня] Святого Иакова.

В том также году брат Куно де Хаттенштейн с адвокатом самландским, с префектом из Инстенбурга, Гирдов и Tapiow договорились о рейде. И опустошили они землю, именуемую в просторечии Arwisten²⁴, в которой много было убито [язычников] и огнём сожжено, они же в здравии назад вернулись.

По совету магистра Винрика и прецепторов²⁵ брат Куно де Хаттенштейн был выбран маршалом в тот же год, когда ушел он в рейд, чтобы сражаться с язычниками,что блестяще сделал. Приняв должность свою с атрибутами её, вступил в землю Bersden²⁶, не предупредив жителей, и убивая, огнём и грабежами её опустошал. Встав поутру, поспешили к старому Kaw27 над Вилией, где остановились, и разнеслась весть, что Кейстут с другой стороны подходит. Он желал говорить с маршалом, и сошлись у Вилии для переговоров. Маршал послал командора из Балги²⁸ и толмача [переводчика] Томаса Сурвиллена²⁹. По приказу короля поставили лавку, покрытую покрывалом, и король встал между двумя упомянутыми персонами, договариваясь с ними о том, о чем не говорят [для широкой публики]. Войско маршала тем временем стояло и затем отправилось в безопасности домой.

Из Пруссии к императору Карлу³⁰ прибыл епископ варминский Генрих³¹, коего цезарь [император] спросил: «Где командор Гюнтер фон Гогенштейн³²». Епископ ответил, что командор находится в Бранденбурге, а император молвил: «Когда командор был командором Swetza³³, то мне столь великую оказал почесть и уважение, что я этого никогда не забуду, и всегда готов его привечать и ему ласку оказывать». Тогда епископ сказал: «Великий цезарь, вы могли бы дать ему подарок, коим он в жизни этой очень утешился бы и лучшего дара не ждал бы - это часть реликвий святой Екатерины³⁴». Король произнес: «Частица слишком мала для дара». А епископ на это: «Когда вернётесь в Прагу, благодаря святой Екатерине, можно будет умножить дар». Император ответил: «Утром, если доживём, дам ответ и дам вам частицу реликвии [мощей] святой Екатерины, которую с почтением преподнесёте брату Гюнтеру фон Гогенштейну». Сие упомянутый епископ Генрих и совершил в следующем году. Приняв дар, брат Гюнтер повеселел сердцем, радуясь столь великому дару, который принял вместе с благодарной милостью цезаря Карла. И, избрав эту святую как самую любимую, приказал сделать серебряную, отделанную золотом, украшенную драгоценными камнями фигуру святой госпожи Екатерины. Под ногами столь украшенной статуи лежал Максенций³⁵. Тем временем брат Гюнтер созвал в назначенный день епископов, прецепторов и властителей. В торжественной процессии в честь святой Екатерины, состоящей из двухсот двадцати капелланов, при посредничестве епископа Генриха украшенный упомянутый образ с реликвиями занесли в Бранденбург. Среди них духовными [лицами] был также епископ самландский Теодорих и прочие. Принят был там тот образ и мессу в честь святой Екатерины-госпожи отслужил вышеназванный Генрих-епископ. И было сообщено люду о том, как всё это туда попало. После святой мессы епископ Генрих с пением в процессии занёс образ в каплицу замка, в место достойное, для этой цели подготовленное.

Затем летом случилось так, что Кейстут с войском и со своими боярами во всеоружии пришёл под Инстенбург и занял позиции недалеко от Dorodishen. Послал он вперёд проводника по имени Grande с шестьюдесятью людьми в землю Татmow, где их не ожидали, взял там десять человек в неволю, прочие же убежали. Пришёл с ними один проводник по имени Lappo и, когда его спросили, что в его краю делается, ответил: «О король, о тебе и люде твоём никто не знает». Тогда король двинулся дальше от Инстенбурга, всё уничтожая и выжигая. Тогда и был убит брат Фрицке¹. Но тамошние жители узнали о появлении язычников, и те [из-за этого] меньше вреда принесли, чем, могли бы учинить, будь жители в неведении. Был в том походе и брат Генод фон Балдерхейм².

По приказу магистра брат Куно, маршал, совершил в 1380 году военную экспедицию, и великий командор с ним. Направился он к земле Wygow³ и, напав в полночь на тот край, остановился там. Затем прибыл в Naupillen⁴, где передние стражи конные⁵ убили многих мужчин. Подоспевшее войско, остановившееся напротив замка, притянуло с собой пушки⁶. На следующий день они стали метать снаряды, что посеяло большую тревогу среди язычников, ибо ранее не привозили воины ордена с собой инструментов для метания снарядов. По этой причине жители замка сдались с жёнами и детьми, обещая вечное повиновение [послушание] ордену.

Третьего дня поутру войско двинулось, и передовые конные стражи вышли на дорогу, по которой шли литвины, где множество [их] убили. Войско же прибыло к Неману под замок Дирсунен⁷, который язычники сами сожгли, убегая. И всё войско безопасно вернулось домой, ведя за собою 400 здоровых невольников.

Затем Виганд,командор из Рагниты, с войском и префектами пошёл в Schalwen⁸ близ Пастов, земли те опустошил и сжёг. Погибли все мужчины и женщины за исключением тех, которых угнали в неволю. Они же [крестоносцы] в землю свою возвратились. Девятерых, достойных этого почёта, опоясали рыцарскими поясами и одного из семьи [знатного рода] Персиваль нарекли именем Варфоломей⁹.

В это время брат Виганд пешком (спешившись) с 250 людьми быстро подошёл не далее, чем на шесть миль к Пастов, и сжёг пять деревень. Возвратились же они с тремя сотнями людей - с теми, что пешими и конными были высланы вперёд, и с пилигримами. Много ущерба причинили язычникам, брат Виганд приказал убить некоторых мужчин, женщин и детей. Все [крестоносцы] вернулись здоровыми, с 30 конями добычи.

В тот же год маршал с высшими прецепторами, с большим войском вошёл в землю Gesowen, и здесь [крестоносцы] разделились на отряды. Командор из Балги¹⁰ со своими людьми пошёл в землю Labunen, маршал с командором Эльбинга опустошали Persin¹¹. Они стояли там три дня и три ночи, и застигли литвинов спящими и не предупреждёнными, 160 человек захватили в неволю, и это не считая убитых [язычников]. На второй день они продвинулись до самой Вилии, опустошая и поджигая. Здесь встретили короля Кейстута, и тот говорил с маршалом о пленниках, которых маршал содержал в неволе под усиленной стражей. И пошёл маршал к замку Egollen¹², а придя со своими людьми в верховья реки Nawese, на найденных там суднах переправился через неё. Затем со своим войском спешно прибыл в землю Pastowensem и направился к замку, именуемому в просторечии Маненборг¹³, и оказался близ Мергенборга¹⁴.

Оттуда брат Куно де Хаттенштейн и Рутгер фон Элнер, великий командор, вместе с другими знаменитыми орденцами вступили в Литву. В день Святого Валентина¹⁵ вошли в землю Lekenisken¹⁶, а оттуда - в место, именуемое в просторечии Nawenpil, и штурмуют из орудий [пушек] его замок. Язычники же пожелали соглашения и трактат [о мире заключили] с маршалом, которому сдались в плен. Бросили они замок без защиты, а было их 3000 человек¹⁷. Некоторых, правда, убили. Воины ордена стояли в той земле шесть дней. Затем зажгли этот замок, а братья там никакого урона не понесли. От упомянутого замка Nawenpil поспешили продвинуться еще на 5 миль и прибыли к месту, именуемому Suneepil, и сожгли его.

В том рейде маркграф Баденский, которого вызвали в Пруссию, узнал, что это такое - язычники, и был опоясан рыцарским поясом, а затем вернулся к себе. Также господа фон Лецке и фон Ювенбург¹⁸ были там, когда опустошались земля Laukisken и замок Nawpil¹⁹, из которого, как было сказано, забрали. 3000 человек обоего пола и разного возраста. В этом рейде также был магистр Винрих и его коллега Штефан, которого фон Амен звали²⁰.

В то же время зимой Кейстут пришёл в Nawenpillen²¹ в не предупреждённую землю ордена под Welaw. Здесь уничтожал и убивал, затем пошёл под Tapiow, а накануне ночи подошёл к Wones²², где много вреда причинил и 500 человек увёл в неволю. Когда разнесся слух о том нападении, сбежались в Tapiow²⁴ брат Иоанн фон Лорш²³, адвокат самбийский, и брат Альф, префект, и префект из Инстенбурга. Загнали они неприятеля под деревню Culmen²⁵, а когда спустились сумерки, получили приказ от маршала далее не преследовать. Тогда каждый к себе вернулся.

В году 1381-м прибыл в Пруссию граф Starke de Marchia и граф Клевский²⁶. Маршал, созвав войско с прецепторами и упомянутыми выше предводителями, соединяется с ними под Инстенбургом. Тогда же весть прогремела ...²⁷, что двое с кораблей перешли к литвинам, но, поскольку время года им не благоприятствовало, возвратились они [в войско ордена].

Кейстут с боярами своими и множеством язычников сделал большой мост через реку под Ynsterpisken, чтобы идти в Laukisken. Другая часть войска должна была идти в Nadrow²⁸, о чём предупредил [братьев ордена] один перебежчик от язычников. Маршал же тогда с силой значительной с развёрнутой хоругвью поспешил под Kuleyn и приготовился к битве. Один христианин по имени Cruse, который был известен пруссам, прибыл из войска Кейстута и донес о делах Кейстута. Осведомленный маршал в день Зелёных святок быстро возвратился с войском в Рагниту, в то же время реки разлились. Маршал спешно выслал префекта Инстенбурга со ста людьми из Самландии. Те, прибывши к реке Drause, встретили язычников, троих из которых они изловили, прочие же вброд переправились. В пуще было такое половодье, что приходилось с немалым трудом переплывать даже через малые реки.

Король Ягайло в то время²⁹ принял послов от магистра, которых к нему на охоту под Diwidiskeni³⁰ прислали братья. Собрался совет [на который со стороны ордена] посланы были великий командор из Эльблонга Vricke³¹, адвокат из Dyrsow³² и прочие. Ягайло взял с собой двоих князей, а именно Витовта и того, что в православии звался Иваном³³, боярина Войдата³⁴, и прочих, и всех их великий командор пригласил на обед в пуще и по-королевски уважил, и то же делал еще три дня. Перед обедом охотились, после обеда судьбоносным делом занимались, и мир установился между королём и орденом и на пятый день все из этого стана разъехались.

В тот год Ольгерд умер³⁵, и сын его Ягайло был поставлен на королевство. Он оказался противником своему дяде Кейстуту, поскольку не нравился ему. Послы магистра Винриха, получив наказ от магистра...³⁶, отправились к королю. По совету прецепторов магистр послал командора бранденбургского по имени Гогенштейн³⁷ и адвоката из Dirsow фон Лихтенберга³⁸, а переводчиком у них был Томас Surwille, язычник по происхождению. Прибывши в Литву в Tratten³⁹, были они приняты со стороны короля, как пристало - по-королевски, и поступали с ними по-дружески.

И король сказал командору: «Каков повод для твоего визита?». А тот ответил: «Мы охотно бы договорились, чтобы вы, король, и ваш дядя пришли к соглашению с орденом. И пленников на волю отпустили бы, если бы вы договорились с епископом варминским. А с землями Остероде, Ортелсбург и Гартен⁴⁰ мир бы имели, а также [со] всей Русью⁴¹, лежащей на правом берегу Немана. И нужно, чтобы всё это утверждено [подтверждено] было». Затем послы отправились в Вильно, где задержались на три дня и три ночи, решая с королём тайные дела, и вернулись в Пруссию.

Король Ягайло отправил [послов] к магистру Винриху. Хотел он трактатом подтвердить [желание] сделаться христианином и, как следствие, ордену не вредить⁴².

Магистр ливонский с войском вошёл в землю Жемайтскую, именуемую Медники, которую превратил в руины; убивал он мужчин, женщин и детей, забрал их в количестве 700 и взял как добычу 14000 коней под седло⁴³.

Язычники с войском, направившись в Пруссию, нашли коней, осёдланных, привязанных к стойкам, которых [коней] забрали себе на пользу.

Затем в тот же год Виганд фон Балдерхейм из Рагниты с малым подразделением [воинов ордена] вошёл в землю, именуемую в просторечии Pickegallem, околицу которой уничтожил пожарами и 100 мужей взял в неволю, помимо убитых, а также увёл вместе с пленными 200 коней.

Затем брат Куно фон Хаттенштейн, маршал, по взаимному согласию с королём Кейстутом назначил день съезда. В это же время отправил король с великим сопровождением ладью сына своего Витовта в стан, лежащий между Mergenburg и Jurgenburg, чтобы тот выведал - не плывёт ли кто из верховьев по Неману. Братья из Mergenburg оправили навстречу ему камерария с шестью служками (Witigenses) ордена, как их в народе называли. И когда они прибыли в стан литвинов, те, узнав об их прибытии, спросили камерария: «Куда идёте?». А он ответил, что к замку Beyerem¹. Затем стали расспрашивать, в каком состоянии замок и что в нём делается. Он ответил: «Скажу правду, мало там находится братьев в здравии. Кроме того, шестерых послали в Рагниту за припасами, и поэтому сейчас мало братьев в замке». Витовт сообщил это отцу [своему] Кейстуту, Кейстут сразу же [сообщил] королю Ягайле. С сыном Корибутом², братом королевским, воины поспешили осадить замок Beyerem. С трёх сторон усиленно штурмовали они его, заполнив рвы и предместья. Хотели сжечь, но замок дал мощный отпор и не сдался язычникам. Однако братья поняли, что не в состоянии они оборонить предместье, и тогда сами сожгли его, а пламя урон им причинило, ибо в нём сгорела сокровищница замковая. С этого строения, два брата ордена - оба прецепторы, которые ранее в войске служили, день и ночь, невзирая на пламя, без устали отстреливались стрелами и снарядами. Сколько могли христиане, столько, атакуемые с обеих сторон, хоронились от выстрелов. Так стояли короли с великим войском с субботы до четверга, и в этот день заключили мир, устранив гнев из сердец.

Тем временем в день, оговоренный с братьями, которые в тот момент с лошадьми были в Рагните, маршал двинулся вперед. Отправил он плыть вверх по реке двоих служек из тех, что уже плавали туда и видели язычников. Те вскоре возвратились в Рагниту, рассказав командору о великом войске язычников. По этой причине брат Виганд фон Балдерхайм с Shalwensibus³ поспешил в Веуегеп, и когда язычники увидели его прибытие, то отступили без битвы.

Накануне этого сын Ольгерда был королём в Полоцке⁴, русины же считали, что им ни в коем случае не следует иметь короля язычника и выпроводили его силой. Затем Скиргайло⁵ с великим войском пошёл на Русь, замышляя завоевать Полоцк. Однако русины защищали город, и поэтому Скиргайло отправил послов к магистру ливонскому, обещая дать малый участок земли в вечное владение ордену, лишь бы тот соблазнился, ибо русины сильно сопротивлялись и невысоко ставили его силу. Очень сильно умолял он магистра, и тот с прецепторами своими и с великим войском прибыл под Полоцк, и, не желая отступить, стоял на протяжении одиннадцати дней под Полоцком, сражаясь с язычниками. Скиргайло без возражений отдал магистру обещанный участок земли, на котором магистр выстроил замок, без чьего бы то ни было сопротивления.

Тем временем распространился слух, что Кейстут хочет напасть с войском на землю Жемайтскую, именуемую Медниками. Однако тем, кого собрал под оружие, он сказал, что имеет намерение вступить в Польшу или в землю, принадлежащую Bartensen⁶, сначала переправившись через Неман. И таким образом обманул язычников, которые распознали его измену лишь тогда, когда он не исполнил своё обещание.

В те дни, с субботы на воскресенье, после праздника святого Луки до основания сгорел⁷ вместе со старым новый замок Остероде.

В те же времена в день св. Валентина⁸ во вторник магистр договорился с прецепторами своими, а именно с маршалом братом Куно фон Хаттенштейном и великим командором Рутгером фон Элнером двумя войсками опустошить край неприятельский, пойдя с одним войском на Salseniken⁹, а с другим - на Троки. Но из-за непогоды и разлива рек изменили они намерение и вошли лишь в одну землю. Земля же была предупреждена, и по приказу короля движимое имущество своё люд внёс в замки. Земли эти [братья] обошли кругом, десять дней опустошали их и жгли.

Король Кейстут отправил сына своего с 500 людьми к Perlam¹⁰ против христиан. Когда же королю донесли, что префект в Бартен и в Растенбурге¹¹ вместе с командором из Остероде¹² наготове, тогда отозвал король своего сына, наказав тому, чтобы дальше не шёл. Витовт, возвращаясь к отцу, по дороге увидел войско христианское, и захотел напасть на него. Увидев это, адвокат епископа¹³ с развёрнутой хоругвью и тринадцатью людьми ударил по ним, но был схвачен, и брат Александр с ним. Началась паника в войске [из-за того], что язычники напирали на христиан и убивали их. Тогда маршал со своими людьми напал на них [язычников], множество их было убито и поймано и искали они спасения в бегстве. Вскоре отошли они на две мили, а измученные кони христиан не могли гнаться за ними. Король же отдал маршалу освобожденных пленников, а маршал просил короля не мешать строительству замка в долине. И так возвратились домой.

Тем временем¹⁴ брат Рубин фон Элс¹⁵, магистр ливонский, со своими прецепторами по-неприятельски вошёл в землю жемайтов и крошил её четырнадцать дней. Помимо убитых, забрал [в плен] 350 мужей вместе с множеством коней, которых увёл перед праздником Тела Господня. Потерял же он из нобилей (аристократов) своих 36 человек, также много было убито бояр.

Не раз упомянутый Виганд - командор Рагниты вдоль и поперёк опустошил огнём непредупреждённую землю Romeyen. Убил он двести мужчин, женщин и детей, 50 же всадников с великой добычей в сёдлах и лошадях забрал в неволю. Также землю, именуемую язычниками, Wylie, несколько раз опустошил.

Король Ягайло захватил виленский замок. Узнавши об этом, прибыл Butandus¹⁶, ища мести и надеясь возвратить замок. Король же Ягайло вышел против него, и вступили в битву. В той встрече больше, чем 1000 людей мёртвыми полегли. Butandus бежал и из-за стыда отправился¹⁷ в дальние места.

Это происходило в то время, когда Кейстут, придя на Русь, был с позором изгнан русинами, которые убили 500 его человек. Прибыв домой, обнаружил он свою землю опустошённой, и нашёл сожженным замок Egollen¹⁸. Так сразу многими несчастьями окружён был Кейстут, история желает ему - негодяю - несчастий и проклятий.

В году 1382-м во время зимы и снегов маршал подготовил военный рейд против литвинов. Когда подошли к их краю, он разделил войско на три части. Первый отряд пошёл под замок Брест, но вскоре отступил. Второй видели в земле Punnow¹⁹. Третий, развернув хоругви в земле Aliten²⁰, захватил её со всех сторон. Ночью эти отряды соединились и поспешили в Samenike над озером. В ту ночь, когда братья пасли коней, на них было совершено нападение язычников. Предводителем тех язычников был Витовт, с 300 людьми ударил по ним и некоторых убил, среди которых было четверо знаменитых мужей. Также был пойман [язычниками] адвокат епископа. Желая отомстить за него, маршал спешно выслал хоругвь служек²¹ с некоторыми прецепторами и пилигримами. Бросились они за язычниками и многих из них поубивали, Витовт же и один воин ушли. Также многих коней забрали у них [братья] и ночью безопасно вернулись в стан. Простояв ночь на месте, утром вновь вышли в рейд, выславши брата Готфрида²², префекта, и брата Иоанна фон Strose. Те встретили в веси литвинов более сильных, чем сами, и по той причине хоругвь викингов перешла²³. Иоанн фон Strose был ранен, один брат убит и т. д. Когда разнеслась весть об этом, хоругви братьев поспешили в погоню и пошли за язычниками под самые Троки. На протяжении 9 дней пустошили край, прежде чем вернулись на место, где были их припасы. И отправились в Пруссию с 3600 пленниками и несчетной добычей.

После Рождества Кейстут переплыл на корабле Неман [и прибыл] с приспособлением для метания снарядов под Jurgenburg. Видя это, брат Иоанн фон Пфирт²⁴ со столькими служками, сколько их могло вместиться на две лодки, вынудил к бегству находящихся там язычников, многих поубивал и 60 забрал в неволю. Командор брат Иоанн фон Мелдинген²⁵, увидев неприятельское войско, сжёг предместье полностью. Третьего дня язычники осадили замок, но христиане мужественным отпором принудили их к отступлению. Тогда, потеряв множество людей, отошёл Кейстут, но прежде оговорил король с маршалом день съезда.

Король и маршал съехались и разъехались. На этом съезде присутствовали командор из Балги, брат Рутгер из Юранденбурга, Виганд фон Балдерсхейм²⁶.

Поручил также маршал префекту из Инстенбурга, чтобы перед тем, как будет заключён мир, отправился он в пущу. Тот, взяв с собой 60 человек, грабил в месте, именуемом в просторечии Gzuppa²⁷. Прибыли к озеру Saleider, где [префект с войском] напал на 18 человек, из которых шестнадцать взял в неволю, семнадцатого убил, но восемнадцатый сбежал через болото между корягами. Однако префект забрал всех коней, с которыми и отправился домой.

В начале лета Кейстут отвоевал замок виленский и населил своими людьми. Но вскоре Ягайло его обратно забрал. Для встречи прибыл под валы Витовт, ведь Ягайло одержал победу, но с двух сторон 300 человек было убито. Весть дошла до ушей маршала, который донёс это магистру. Присутствовавший там брат Куно фон Хаттенштейн просил у магистра разрешения пойти на помощь королю Ягайло. Магистр, посоветовавшись с прецепторами своими, послал маршала, командора из Рагниты брата Рутгера²⁸ и командора из Бранденбурга, который получил²⁹ командование. И ещё многие с хоругвями маршала пошли на помощь королю Ягайло. Идя же близ замка Egollen, напали на неприятельский обоз и сожгли его, и скоро отдали язычники замок и сдались.

Затем, не откладывая, с развёрнутыми хоругвями идут [братья] к королю Ягайло на осаду Траков. Король, не ведая - идут это друзья или неприятели, узнав о приближении войск, отступил. А когда узнал от гонцов маршала, что ему на помощь идут, то очень обрадовались все язычники. Король Ягайло послал также к маршалу Скиргайлу и установили³⁰ совместную дружбу. Маршал сразу же занял стан над озером, Ягайло же на прежнем месте располагался.

Охрану в замке из-за усиления тевтонского охватила тревога, и третьего дня [охрана] сдала замок вместе с прилегающим краем. Ягайло сразу же дал эту землю Скиргайле, но тот перешёл на сторону язычников.

Затем король Кейстут с великим войском прибыл под Троки. Король Ягайло вышел против него и тыла не показал, а магистр ливонский постановил послать ему (Ягайле) 300 человек для подкрепления. Пошедший против него Кейстут, узнав, что на помощь королю Ягайле пришли ливонцы, отправился с сыном к войску Ягайлы для встречи. После достигнутого соглашения хотел он к своему войску вернуться, но Ягайло сказал: «Я того не желаю». Так Кейстут вместе с сыном своим обманом в неволю был взят. Оба войска разошлись и направились к Вильно. Кейстут же в неволе был удушен. Витовт же пленённый мать топит³¹.

Когда всё это случилось, разошлась жалостливая весть, что наилучший магистр Винрих Книпроде, который по милости Божией тридцать один с половиной год справлялся как нельзя лучше с властью монаршей великого магистра в Пруссии, умер. Исповедовавшись и наилучшим способом к смерти приготовившись, маслом святым умащённый, умер он в день рождения святого Иоанна Крестителя 8 июля в третьем часу. С величайшим достоинством обходился он с прецепторами и братьев ордена в святой религии удерживал, воинов же подвластных [содержал] в справедливости с помощью прозорливости своей. Мещанами и селянами похвально правил, над вдовами и сиротами жалость имел, также литовский край вдоль и поперек опустошал и жёг. Как известно язычникам, преследовал он неприятелей разными войнами, множество осад организовал. Также выстроил замки, а некоторые, находящиеся в значительной дали, обновил. Орден в его время много войн вёл. Не в границах, не за границей [владений] ордена не говорили об ордене плохо, покой же был всеобщий. Также во времена его брат Генрих Dusmer построил монастырь монашек в Кенигсберге и снабдил его доходами, что дал магистр Винрих. По совету таких же наинабожнейших прецепторов своих назначил достойные милостыни, умножил посты, отпущение грехов, жалобные и набожные службы. Сколько раз готовился рейд против язычников во хвалу Господа Бога и Девы Марии, сколько раз возносились молитвы и мессы торжественные, а именно к Троице Наисвятейшей, ко всем Святым и к Святой Деве за души гибнущих и умирающих на войне. Во всех сельских храмах также призывали всех верных христиан исполнять обряды святые в набожных молитвах, чтобы какой-либо неприятель ордену вреда не нанёс. Слава имени его разнеслась по всему свету и никогда ни об одном магистре столько хорошего и хвалы достойного [сколько о нём] не слышали. История наидлиннейшими словами³² от Господа, от Святой Троицы желает ему жизни вечной и упокоения³³ с поддержкой всех святых.

Маршал Куно фон Хаттенштейн вместе с самыми важными прецепторами внёс предложение - завоевать на пользу ордену и всего христианства Трокайский замок. Господь же - начало и распорядитель всего [сущего], дал ему мужество и мудрость, когда он пошёл к замку Egollen, который был уничтожен вместе с 40 людьми¹. В полдень того же дня словили двоих знатных бояр. Утром, спешно пройдя землю, именуемую язычниками Sloasser², разбили свои палатки на равнине Rumsinker³, двигаясь вперёд до реки Стревы⁴. Третьего дня остановились над малым озером, а ещё через два дня - под Троками. Прибыл Скиргайло и по-дружески говорил с маршалом слова, которых нет здесь⁵. И возвратился маршал со своими людьми в Пруссию, ведя пленников русинов и прочих.

В тоже время⁶ брат Конрад Цолнер фон Роттенштейн⁷ был избран 23-м в ордене великим маршалом, назначенным согласно голосам, отданным [за него] прецепторами. Приняв власть поста своего, и сложив с себя предыдущую должность, он приказал прецепторам [готовить] традиционный рейд, так как делали ранее и прочие [занимавшие этот пост до него]. В его времена разные случаи приключились с орденом. А именно - в Рагните командор⁸ испытывал необходимость в старательном бдении над язычниками и борьбе с ними путём уничтожения деревень и вырезания мужчин и женщин. Также в Пруссии было решено, что в зимнюю и морозную пору не стоит рейд совершать, и поэтому опечаленные рыцари остались дома.

Скиргайло⁹ сообщил язычникам, что маршал намеревается разорить их землю и уже разорил землю Egollen, жителей повыбил и в огне сгубил. Язычники озадачились и совет держали, что им надлежит делать. Скиргайло советовал им, чтобы замок¹⁰ сдали королю Ягайле, потому что маршал не остановится, пока его не возьмёт и их не уничтожит. И, будучи хитёр, дал им время подумать, сказав, что хочет тем временем поговорить с маршалом, а после его возвращения они ему свой ответ дадут. Затем Скиргайло отправился к маршалу для переговоров с ним. Маршал, придя к замку вместе с несколькими прецепторами, обратился к старосте (каштеляну), чтобы тот сдал замок ордену, прежде чем его до основания сожгут. А староста ответил от имени язычников, что вместе со своими людьми предпочитает умереть, чем сдать замок. Маршал на это ответил: «Посоветуйтесь ещё - ордену или королю Ягайло хотите отдать его», и вежливо добавил, чтобы дали ответ по прошествии ночи, поутру, поскольку [магистр] не собирался удаляться, пока замок для ордена не получил. Там же он встретился с королём Ягайло, и они говорили между собой, после чего Ягайло направился к своему войску.

Третьего дня маршал с частью войска пошёл под замок Трокайский. Скиргайло же вошёл в замок и вёл переговоры с язычниками, настаивая, чтобы они дали ему ответ. А они ясно выразились, говоря: «Если бы мы сдали замок ордену, то он не мог бы защищать нас». Маршал на это сразу ответил «хорошо» и великодушно добавил: «Соглашаюсь на то, чтобы вы королю сдались из-за близости мест, Лишь бы боярам это нравилось». Скиргайло должен был говорить об этом с братом. Ещё обрадовал маршал тем, что пришёл к пониманию с прецепторами, согласились они на то, чтобы король Ягайло принял его [замок].

Тем временем прибыл Скиргайло с братом и со старейшинами. И пришли все к согласию, это была всеобщая воля - скорее сдаться королю, а не ордену, и сдали ему замок. Наконец прибыл маршал, а с ним Ягайло. Язычники сказали маршалу, что, если бы ему это понравилось, то они бы лучше королю, чем ордену, послушными быть хотели бы. Король позволил жителям уйти и вместе с язычниками укрепил замок. Тех же, которые захотели выйти из замка, взял в неволю и держал их в плену, согласно обоюдной воле. И так маршал расстался с королём, созвавшим своё войско. Машины же для метания снарядов, которые он с собой привёз для завоевания края во славу Господа Бога и Пресвятой Девы, даровал королю и ни одной не увёз. Начался из-за того крик в войске [ордена], что не годится никому добавлять язычникам сил и что надлежало брать пленников для выкупа своих. А так возвратились с весёлым сердцем и во здравии.

И повторяется тут то, что о Кейстуте было опущено¹¹.

В это же время возвратился из Руси Витовт, куда было бежал с Любартом¹², которого отец выслал в его наследственный надел. Отправившись в Гродно, Кейстут узнал, что замок¹³ потерян. Зная, что ему будет трудно безнаказанно находиться в своём доме, [Кейстут] ушёл и укрылся в лесу, боясь обоих пленников своих¹⁴. Он отправился в Жемайтию и созвал жемайтов из повета, именуемого Медники, осторожно желая [услышать] их совет. Жаль было ему потери, что он понёс, но они с почтением ответили ему: «Признаём за господина нашего Ягайлу, и не отступим от него, если Ягайло захочет остаться в вере языческой и племени своём. Если же он христианином стать захочет, тогда мы ему в послушании откажем». И отправили послов сообщить ему, что, ежели захочет остаться при обрядах веры племени своего, то будут они ему во всём покорными. Если же он захочет христианином стать, тогда они на королевство Кейстута вознесут.

И жемайты в количестве 9000 человек вместе с Кейстутом двинулись в поход с намерением отвоевать Троки, но напрасно. Весть об этом достигла Пруссии и маршала, который по своей милости по всей земле Прусской приказ дал - всем быть в готовности и припасы подготовить на шесть недель. Вознамерился он придти 14 на помощь и, отогнав язычников от осады Троков, край опустошить. Но по воле Господней ливонский магистр брат Вильгельм фон Бейерхейм¹⁵ с великой силой вошёл в землю жемайтов и большой ущерб причинил огнём и мечом и прочим. Опустошая край, повернул он к реке Вилии. Увидев это, король, переправившись через Nergam, прибыл к магистру и пришли вместе в землю трокайскую. Маршал пошёл вперед под Троки и нашёл там Кейстута с великой силой, а они о нём не знали. Кейстут, видя это и видя короля с магистром ливонским, вместе с Витовтом сразу пошёл против магистра. Витовт, прося прощения, подступил к королю. С особым умыслом сдались они королю, добровольно пошли к нему в неволю, прося за остальных людей, чтобы они их не губили. Король Ягайло воззвал магистра к милосердию, и взяли в неволю 5000 человек. Все они поклялись в верности и вечном подданстве королю Ягайло, а некоторые язычники ещё раньше это сделали, и король позволил каждому идти домой. Схваченных Кейстута и Витовта отправили в виленский замок. Магистр же из учтивости проводил короля в упомянутое место, и затем они разъехались. Литву магистр прошёл, никому не причинив вреда. Король же Ягайло в жесткой неволе и узах содержал Кейстута и Витовта.

Господин фон Изенбург¹⁶ с двумя вооружённым людьми, с одним нобилем и со слугами ради чести воинской и в честь Господа Бога и Пресвятой Девы прибыл в Ливонию. Магистр же был в земле языческой, и названный господин со своими людьми поспешил к Вильно. Когда был уже в пуще, встретился ему по дороге возвращавшийся магистр. Названный господин, видя столь малую силу у магистра, предложил ему, чтобы [тот] возвращался с ним, но ответил ему [магистр], что за свою жизнь не держится. Прибыли они на расстояние в полмили от Вильно, и отправил тот господин¹⁷ к королю толмача¹⁸, прося охранную грамоту для того, кто желает видеть короля. А король ответил: «С безрассудной просьбой обращаешься, ибо христиане мне вред причинили, поэтому охранной грамоты не дам». Такой ответ принёс толмач своим озабоченным товарищам, которые находились в каком-то старом домике. А тот господин сказал: «Если нам смерть грозит, меньше всего это нас волнует. Иди во второй раз, проси короля, может всё к лучшему обернётся». Толмач поспешил к королю, которого застал весёлым. И ответил ему [король], чтобы препроводил воина с его товарищами, и чтобы надеялся на лучшее. Услышав это, он пришёл и ласково был принят королём. В великой чести при дворе королевском на протяжении 8 дней его чествовали и с благодарностью дали ему драгоценности. Получив проводника, через пущу возвратился он в Пруссию.

Тем временем Скиргайло отвёл Кейстута как пленника в Крево¹⁹ и вернулся в Вильно. Через четыре дня Скиргайло вернулся, желая видеть своего родственника в оковах, и нашёл его мёртвым. Но как он умер, этого никто никогда не узнает²⁰. И отвёз его в Вильно, где его тело было сожжено. И видели, как чудесным образом земля расступилась на полтора человека и поглотила пепел Кейстута. Многие это видели, но никто из присутствовавших этому не помешал. Сожгли его коней, одежду и прочее, и даже птиц и ловчих псов вместе с ним [Кейстутом] сожгли.

Схваченный Витовт вскоре был препровожден в Вильно в какой-то замок²¹. Витовт просил короля дать ему то, что было его собственностью и что оставили ему родители, поскольку готов был присягу ему принять и быть его подданным. Просил также магистра, чтобы заступился за него, и чтобы Ягайло дал [ему] то, что ему по праву наследства полагалось, и об этом он чаще всего упоминал. Просил также за жену и детей, которые прибыли к нему, чтобы уменьшить его печаль. Сговорились они с женой, и она на это согласилась - надела на себя одежды супруга, он же одежду жены [одел], и, прежде чем стража это определила, Витовт ушёл и пришёл к своей сестре в Мазовию.

В тот же год, в день святого Венцеслава²², в полном сознании умер брат Куно фон Хаттенштейн, великий маршал, да почиет [он] во Господе.

По прошествии 14 дней со дня смерти магистра, которого мы. последним упоминаем, брат Конрад Валленрод из знатного рода получил пост великого маршала.

Затем отправил Витовт послов к магистру¹ Конраду Валленроду, прося его о дружбе и милости. В Инстенбурге подал он магистру руку со словами: «Если пожелаете милостиво помочь мне, буду служить ордену и в подчинение к нему отдамся». А магистр ответил: «Почему же ты ранее не пришёл, когда был у тебя замок Виленский? Теперь нет у тебя ни людей, ни земли». В милости своей всё-таки принял его магистр, доб-ротой подавая ему надежду.

Витовт обратился к жемайтам, сообщив, что находится в Пруссии и ждёт их помощи, но они не поверили ему. Когда же сам прибыл, то соединился с ними, чтобы [они] ему на помощь пришли. Затем и магистр во благо ордена созвал войско и принял жемайтов наподмогу, дав им оружие, коней и одежду. С маршалом вышли они из Мемеля² против язычников, и придя к реке Вилии, без трудностей переправились через неё. Хоругвь магистра пошла вперёд, а прочие за ним, и оба войска в захватническом рейде пришли под Троки. Магистр со своими шёл по одной стороне, а Витовт - по другой. И, притащив приспособления для метания снарядов, разными снарядами сокрушали и обращали в прах стену, словно листья липового дерева.

Наутро после Вознесения³ осуществили штурм. Первым наступавшим везде оказали успешный отпор. Брат Винтер фон Редиген⁴ убит был, и много прочих ранено. Проведя совет и, оговорив себе свободную жизнь и [неприкосновенность] своих имений, на следующий день [осаждённые] отдали замок в руки магистра. В итоге магистр отдал замок Витовту, который поблагодарил магистра за честь и за милость и просил его дать ему новых людей, поскольку был не в состоянии удержать без их помощи свою командирскую должность.. Л И магистр дал ему 60 человек, а также брата Иоанна Раве⁶ и его коллегу - брата Генриха фон Clue⁷ - герцога, и этим утешился Витовт.

На следующий день войско поспешило под Вильно, а магистр выслал вперёд четверых командоров из Эльблонга, из Балги, из Бранденбурга, из Христбурга⁸, чтобы сожгли город русинов⁹, если смогут. И состоялась встреча на мосту, где было много литвинов. Браво тогда они дали отпор христианам, но и христиане ответно язычников оружием и плотными рядами встретили. Трижды атаковавшие язычники сильно потеснили христиан, один брат был пробит снарядом насмерть, прочие ранены, а город был сожжён. Господин Hupord de Sendendorff носил хоругвь св. Георгия. После третьего часа ночи магистр с множеством пилигримов встал и пошёл к Вилии, где разделил войска. Христиане поспешили на корабли, от которых отдалились было за 11 дней, и в здравии, вместе с магистром возвратились в Пруссию.

В год 1384-й Витовт упросил командора из Рагниты¹⁰ помочь ему против литвинов. Тот отправил к нему [на помощь] Маркварда Золцбаха¹¹, вице-командора с сорока людьми. Прибыли они в Мергенбург, где встретили Витовта, который отдал им в управление Nartant, именуемый так среди язычников, вместе с 150 людьми. И отправившись в Литву, схватили одного встречного человека и велели ему вести их в Wepperen¹². А пленный сказал: «Я видел короля [Ягайло] с 400 людей-охран-ников». Они [братья] ответили: «Встретимся с ними». На восходе солнца мужественно пошли на них в наступление и уложили трупами 120 человек. Старосту (каштеляна) с восемью людьми забрали в неволю и с великой добычей 200 лошадьми вернулись назло язычникам.

В то же лето Витовт с людом неожиданно пришёл в землю Wandeiagel¹³. Литвины стояли перед алтарями¹⁴ своими и, увидев лишь конных впереди, посчитали, что в одинаковой численности с ними. И тогда побежали к алтарям своим, когда братья ордена с хоругвями их обступили. С одной стороны вице-командор с домочадцами своими забрал 36 человек, с другой - Марквард шесть десятков взял помимо женщин и детей. Опустошив край и поубивав людей, с неизмеримыми трофеями отошли. Марквард увёл в свой удел 300 пленников, помимо тех, которые Витовту в удел достались.

Магистр с прецепторами своими и множеством пилигримов назначил рейд против язычников. С развёрнутыми хоругвями вошли в их землю. Хоругвь святого Георгия была первая, затем шли пилигримы, затем - хоругвь Пресвятой Девы и хоругвь ордена с орлом и крестом. Прибыли к великим рекам, сначала к Неману, и на ладьях вошли в землю литовскую. Через четыре мили - к Вилии, где несколько человек утонуло, а между ними - муж благородный, бравый и скромный граф Вильгельм фон Кацнельбоген, а также Иоанн фон Шоненберг¹⁵ и несколько других, ибо брод был глубоким, а язычники оказывали сопротивление. Тем не менее, христиане, усилившись, переправлялись через реку на ладье и напирали на литвинов. Выслав вперёд хоругвь магистра, вдоль шестнадцати земель прошли, опустошая, и заходили всюду, где было им по нраву. Перед Медниками¹⁶ провели военные учения в честь святого Георгия. И оставались [там] четыре недели, невзирая на сопротивление язычников из Ошмян¹⁷. После возвратились к Неману, в котором утонуло четверо славных воинов, помимо прочих. Так после беспокойных битв и побед над язычниками, без сопротивления на реке вместе с магистром через обширную пущу возвратились в Пруссию.

Магистр по совету прецепторов в 1385 году лично осмотрел замок Мергенборг и дал его Витовту¹⁸, чтобы опустошал обе земли. Из-за этого литвины и жемайты сбегались к нему, однако как приходили они, так и уходили.

Магистр и прецепторы с князем Витовтом пришли к согласию о том, чтобы в интересах ордена построить новый замок напротив Ковно на каком-то острове. Сразу же привезли из Пруссии цемент и прочие необходимые вещи и назвали его Мергенвердер¹⁹.

Предварительно посовещавшись (проведя совет), магистр послал Виганда - командора из Рагниты²⁰ и пятьдесят человек, а с ним и Судемунда²¹ - старосту (каштеляна) Витовта. Прибыв в Вилькенберг²², застали язычников врасплох. Застали также и людей к обороне края готовых, а именно [людей] Скиргайло. Из их числа, а также [из числа прочих] забрали в [плен] несколько человек и вернулись в отчизну.

Когда пришли в землю Кулмен²², собираясь там отдохнуть, командор, послал своих коней пастись в рожь. Большая часть войска расположилась на отдых, желая подкрепиться. Внезапно на них напали какие-то язычники, нашли и убили самого [магистра], также и хоругвеносца, которому отсекли руки, ибо он не отпускал хоругвь, пока не упал заколотый. Граф Рейнек²⁴ и Марквард были пойманы в неволю. Остаток христиан с хоругвями держались вместе, постановив вернуться и встретиться с язычниками. Однако узнали, что мощь их [язычников] была слишком велика. Когда же командор, душа которого пусть у Господа упокоится, и прочие были убиты, то изменили намерение. Брат Виганд фон Балдерхейм отправился в тот момент к магистру.

Прознал князь Витовт, что замышляемое им стало известно, а не случись то, что случилось, то он бы ещё худшую измену замыслил. Вознамерился он пригласить прецепторов на обед и обманом захватить всех их в неволю. Должен был быть [на обеде] и король Ягайло, и была это его [Витовта] первая, втайне замышленная измена.

Магистр, поставив замок¹, возвратился домой. Витовт же, замыслив негодный обман, доносил в письмах маршалу, что Скиргайло стал склоняться против христиан, и что полностью к измене склонился, что вооружается [Скиргайло], чтобы Инстенбург получить². Когда прибыл [Витовт] в замок, братья его приняли, ведь он имел разрешение от магистра входить [в любое время], когда пожелает, чем и злоупотребил. Был ранен в голову стрелой с двойным оперением, выпущенной Судемундом⁴, и насмерть прошит копьём брат Иоанн фон Альденхоф³, который его принял. Также множество лучников было убито, а вице-командор с девятью братьями и Теодорихом фон Крусте⁵ был взят в плен. Ограбив замок, сожгли [люди Витовта] его дотла. Предатель Витовт с пленниками и добычей спешно вернулся в Мергенбург, где поймал христиан и всё ограбил и, сжёгши замок, отправился в Литву. Но прежде, чем совершить все эти измены, желая заслужить большее доверие у христиан, крестился он в Tappiow. Ибо не доверяли ему до того момента (принятия христианства) вышеупомянутый магистр Виганд⁶ и адвокаты Tappiow.

Совершив измену, Витовт с пленниками пошёл в Вильно и подговорил короля Ягайлу также. Когда тот спросил, сможет ли он Мергенбург взять, ответил: «Ты, имея людей и земли, доставь по ним (эти землям) пушку и тому подобные вещи, и внезапно добудем его мощью нашей». Король [в ответ] сказал: «А что будет, если магистр нападёт на нас?». Он [Витовт] ответил: «Даже за месяц не успеет он [этого сделать], а мы тем временем исполним нашу волю». Сейчас речь пойдёт о том, что в том замке и перед замком делалось. В среду в день Святого Матфея⁷ литвины подожгли замок. Неман-реку обложили так, что никто через неё переправиться не мог. Под вечер дошло до стычки, в которой полегло с обеих сторон по несколько человек. Литвины подступили под замок, а командор Генрих фон Клин⁸ сказал своим: «Что вы думаете об этом войске?». А они ответили: «Много их уже тут таких было, но, однако, его [замка] не взяли. Однако то, что Неман стражниками обставили, это причинит нам трудности». Наутро подошел король Скиргайло с великим войском с двумя машинами, из которых забросали обоз [братьев] снарядами. На следующий день Ягайло и Витовт поставили доставленную более крупную машину, и за которой предатель⁹ ездил. Быстро навели через Неман мост с башнями [укреплениями] и начали делать подкопы против замка. Командир же бомбардиров замка¹⁰ подготовил большую машину и метнул снаряд против большой машины [осаждавших замок], но промахнулся. Во второй раз попал, и вся конструкция, как яичная скорлупа, покорёжилась. И со всех сторон из оружия огнестрельного ударили, и множество язычников поубивали. Большая машина тут же починена была, но брат Герман разрушил её так же, как и в первый раз. Затем схватились обе стороны, и шестеро литвинов было убито. Рвы и препятствия во вред христианам испорчены были¹¹, и толпою убежали они в замок. После четырёхнедельной осады¹², за время которой множество военных хитростей и беспокойств было доставлено магистру Герману, в одном из отверстий замка поставили против язычников машину для метания снарядов. Те [в свою очередь] против неё такую же свою [машину] поставили и брошенным камнем убили в замке вышеназванного магистра¹³. Прежде, чем атаковать вице-командора, который множеством удачных попаданий снарядов разрушил машину, Скиргайло, весьма огорченный этим [попаданием в машину литвинов], держал речь перед своими¹⁴.

В воскресенье маршал из Готесвердер¹⁵ послал командора Рагниты¹⁶, у которого переночевал со своими [воинами], узнать, что делается в замке¹⁷. Командор же послал то ли одного, то ли нескольких братьев, чтобы они разведали, что ответить маршалу. В замке прежде времени обрадовались этому. Отправили брата Иоанна фон Стросе¹⁸, который рассказал маршалу все подробности [происходящего] в замке, как много братьев ранено и что, они не в состоянии обороняться. Маршал думал, что лучше дела у них идут. И брат [фон Стросе] ответил ему на это: «Если бы вы смогли отогнать войско [врага] от замка, [так и было бы]». Маршал ответил: «Будем стараться». Вынесли из замка больных, а их места заняли здоровые и двое пилигримов. В числе попавших в замок, был также и господин Иоанн Бухгольц¹⁹. В то время, когда прибыл из замка брат фон Лорш²⁰, увидел стоявший в том месте маршал, как из машины метнули камень, который снес голову командору. Маршал поклялся, что не будет отдыхать, пока не освободит замок от осады, чего, однако, не случилось. Еще до появления маршала, язычники сделали мост через Неман с двумя шанцами и сделали два тарана, которыми без устали били в замок так, что они [осаждённые крестоносцы] даже спокойно отобедать не могли. Подготовив лестницы, подослали некоего литвина, а тот вызвал к себе вице-командора и сказал, что у него есть жена и дети в Рагните, и если нужно, то вице-командор может написать письмо [о том], как долго он будет защищать замок. Он же [литвин] мог бы это письмо в Рагниту отнести. Взяв это [командором написанное] письмо, он вручил²¹ его королю, и прочитано было тем [королём литовским], что замок может защищаться еще четырнадцать дней. Это всем понравилось, тогда они окружили строение, штурмуя его ударами таранов. В день святого Фомы²² 84-го года вражески досаждали жителям различными снарядами. На четвёртый день снесли дерево вдоль рва. В следующее воскресенье на рассвете звуками труб распалились для битвы, и атаковали до самого полудня. Из-за этого была печаль в замке. Брат Стобус²⁴ был убит, брату Techewitz камень голову оторвал и множество [прочих] в замке также погибло. Вице-командор был в ров брошен. Захватили предместье, христиане же закрылись в башне, поскольку шанцы везде повалены были, и нижние части замка ни одна сила уже защитить не могла. И тогда обрадовали [осаждавших], что готовы сдать замок с условием, что те обещают сохранить им жизнь. Вице-командор, ослабевший в суставах и позвоночнике, взошёл на вершину замка, оглядываясь вокруг. Увидев его, король молвил: «Сдай замок, иначе сожжём мы его вместе с тобой». А он ответил: «Если можете гарантировать нам жизнь, тогда мы без сопротивления станем вашими пленниками». Король ответил: «Согласен». А когда подошли к воротам, король подал руку вице-командору, а также иным [братьям ордена]. Литвины вошли в замок и, найдя одного брата, лежавшего из-за болезни в постели, сбросили его сверху вниз. [Падая со стены], он убил некоего неосторожного боярина, сам же при этом в живых остался. Звали его Генрих Свелборн²⁵. Но обещание было плохо выполнено. Якобы, даже сам король сыграл роль палача, отрубив голову брату Тегарту²⁶. Были также жестоко убиты некоторые из братьев. Также предательски поступили в замках Байерн и Мариенвердер²⁷. Командор из Рагниты²⁸ был побежден. Из-за предательства вместе с ним 55 братьев из числа благороднейших [знатнейших] братьев ордена были взяты в неволю.

Когда в 1386 году по приказу магистра маршал созвал войско против литвинов, придя к одному броду, выслал он несколько человек вперёд - узнать, что делает один сторонник ордена. Но застали того человека мёртвым, и виновником того был король Скиргайло. Замышляя хитрость, отправил король к маршалу для погибели сына человека, которого тот убил, дабы тот отомстил маршалу за смерть отца. Брат Валленрод без колебания убил и его. Развернулись литвины против и войска маршала [в боевой порядок], и начали тогда [братья] совещаться о происходящем, ибо нехорошее [противник] затевал. И тогда после глубоких размышлений из-под реки Sudena отступил маршал вместе со своими [воинами].

Разослал король весть, чтобы разнеслась по всей земле своей и Руси, будто бы маршал теперь в краю своём людей не имеет и якобы все они [эти люди] померли и погребены из-за болезней своих²⁹. Узнав об этом по возвращении маршала, магистр созвал войско со всей Пруссии, дабы отомстить тем [литвинам], и прибыл к ним [к реке] Вилии. Нашёл он Скиргайлу в долине, близ старого Ковно, стоявшим вместе с людьми своими на охране своего края. И в долине стоял замок с бесчисленными приспособлениями для метания снарядов и стрелами, направленными в сторону войска магистра. Когда двинулись [крестоносцы] вброд, на что Скиргайло возлагал большие надежды, ударили по войску магистра из орудий для метания снарядов и стрелами. Магистр же отправил брата Рульгенхейма³⁰ - командора из Рагниты, брата Иоанна фон Лорша - адвоката самбийского и брата Альфа, который во многих схватках язычников побеждал во времена невыносимые. Пошли они вперёд. Тут хроника заканчивается, но всё вышесказанное, говорит о стычке, как о само собой разумеющемся. В нижеследующем я изложу это, вновь начав со следующих событий.

В год 1387-й маршал организовал большой рейд против язычников. Брат Конрад Валленрод вошёл в Литву и сжёг до основания замок Мейзегаллен³¹, увёв из него 1340 пленников в Пруссию, помимо тех, которые в огне погибли.

Запланировали рейд на зимнее время, но не двинулись в него из-за непогоды, хоть тот рейд ради пилигримов готовился. Также многие обстоятельства приняты были во внимание, чтобы избежать обвинений и оговоров за произошедшее. Ибо не всегда ставилась достойная цель. Но каждый имеет право обладать собственным мнением. Язычники редко что-либо хорошее делали, а затем и вовсе [подлог совершили] подделав печать Витовта и его родственников.

В год 1388-й магистр и прецепторы наметили рейд. Брат Энгельгард Раве¹, маршал, и великий командор пошли в Литву, чтобы окружить землю Romanye² неподалёку от замка Wyssewalde³, в котором в то время пребывал князь Скиргайло. Из машины для метания снарядов, снаряжённой против христиан, князь тот⁴ многих из них поубивал. Из-за этого войско отступило туда, где его невозможно было достать. Маршал в первую же ночёвку кое-что придумал, и всё войско отправилось в замок Вилькенберг⁵. Язычники, завидев войско, сами сожгли замок. Узнав об этом, прибыл к [реке] Вилии Скиргайло и пожелал заключить договор с маршалом и великим командором, ибо в ходе возвращения, грабя и сжигая, войско наносило великий ущерб огнём и взятием трофеев. Витовта же видели в полях, и христиане возвратились к своим людям в отчизну.

После Рождества маршал отправил социуса своего, брата Альфа фон Шудендорф⁶, в пущу для грабежа. Поймав там четверых рыбаков, они возвратились.

Затем герцог Gelrensis⁷, пожелав идти на язычников, был пойман в земле Stolpensi и закован в кандалы вместе с товарищем своим Экхардом фон Вальде⁸ в замке Валкенборг⁹ до тех пор, пока, орден освобождавший его, не уничтожил Экхарда.

По приказу магистра маршал и вышеупомянутый великий командор с прочими прецепторами и с пилигримами отвоёвывали Валкенборг и герцога, и его, освобождённого таким способом, препроводили в Пруссию.

По приказу ордена также была частично снесена стена в Koslyn из-за одной провинности жителей. Были у них и некоторые проступки перед магистром, на которого и язычники, и христиане немало нападали. Ведь он и днём и ночью заботился об ордене, достойный жалости из-за воздержанности, молитв, бдений, держания постов и прочих подобных поступков. Умер в году 1389-м¹⁰ в полном сознании, исповедовавшись и, приобщившись таинств, похоронен в Мариенбурге. Пусть душа его да пребывает с Господом.

Собрались затем прецепторы и избрали исполнителем обязанностей магистра великого командора. Он исполнял их в течение полугода, до воскресения XLmam¹¹.

Тем временем из-за Готфрида фон Кулена¹² - префекта в Инстенбурге и Иоанна фон Стрифен¹³- префекта в Бартене возникла неприязнь меж братьями, когда пошли они в пущу против язычников. Проводник же перебежал к язычникам. Тем не менее, они поймали нескольких [человек], от которых узнали, что литвины в значительном числе идут на Пруссию. У другого проводника расспросили, как им [крестоносцам] к ним [литвинам] приблизиться, и [тот] навёл их на след литвинов. Весь следующий день и ночь преследовали их и нескольких убили, пока не подошли к озеру, простиравшемуся до прусских границ, где 12 литвинов убили, а один ушёл. Литвины же до этого поймали двух рыбаков, от которых узнали о приближении значительного числа христиан. Потому повернули было к своим границам, но христиане заступили им дорогу. Множество литвинов было убито, изранено, включая конников, и великий ущерб был им нанесен, пленников же увели.

В то время командор из Рагниты, префекты из Инстенбурга¹⁴, из Tapiow¹⁵ и другие вместе с людьми из Румпенхейма¹⁶ пошли против Жемайтии. Пришли без предупреждения в место, именуемом у язычников Nyntegeten, где убили и взяли в неволю больше, чем 500 человек. И, собравшись на горе Krumpste Kalwe, все в полном здравии возвратились, за исключением одного, попавшего в плен.

В то же самое время¹⁷ магистр ливонский с четырьмя командорами также прибыл в Мариенбург¹⁸. Собрался там капитул и волеизъявлением после совместного совета по милосердию Господнему избрал великим магистром брата Конрада Валленрода, что прежде был маршалом, а также великим командором, и которому всё хорошо удавалось и получалось. Вознесённый на пост великого магистра, он познал множество неприятностей. Глубокими думами детально осмыслил он, как противостоять язычникам и полякам¹⁹, которые наседали на орден, используя обман, несмотря на то, что часто несли от братьев потери.

Зимой²⁰ брат Марквард, командор, и брат Куно²¹, адвокат самбийский, с коллегой своим и с прочими отправились от Немана в не предупреждённую землю Мендикскую, которую огнём и грабежом уничтожили. Литвины же шли за ними в погоню до самой трясины, которая вроде бы замёрзла. Там, где командор из Мемеля, Николай Кассоф²², был в неволю взят, снега были великие. Литвины, согласно неправильной вере своей, замыслили одного христианина принести в жертву богам [своим языческим]. Выбор пал на командора, и, посадив его на коня, решили его сжечь. Залитый кровью из ран своих, он весь казался красным, и, привязав ему руки и ноги к четырём vibices, разложили огонь вокруг и так его умертвили. Вечный покой душе его. Хроника словами длинными [многими и глубокими] просит о том Господа Бога, а также и об иных полегших, как то: о Виганде фон Марбург²³, брате Quervert²⁴ и других, которые с 60 людьми убиты были, и прочих 70 аристократах. Язычники также получили 700 коней. Хоругвеносца самбийского по имени Мерик²⁵ схватили. Прочие [крестоносцы] возвратились в отчизну, как смогли.

Зимой²⁶ собрались префект из Инстенбурга, брат Альф фон Шудендорф, коллега командора из Балги с префектом из Tapiow [и воинами]. Будучи в значительном числе прошли они пущу до реки, именуемой язычниками Drause, мало кого встретив. Из них [встреченных] несколько человек взяли в неволю, прочие ушли, они же, здраво рассудив, с малой добычей вернулись домой.

В 1390 году князь Скиргайло отправил [в рейд] с 60 людьми человека, звавшегося среди язычников Granden. Застав врасплох замок Sweygruwen, к которому направлялись, и, сжёгши предместье, они направили на замок свой удар. Одного человека убили, шестерых поймали и вернулись домой. Префект из Инстенбурга с 28 воинами шёл за ними в погоню до третьего дня. На восходе солнца четверых из них убили, а также двух проводников, прочих же схваченных повесил за ноги и всю их добычу вместе с 16 лошадьми увёл.

Брат Экхард Раве¹, маршал, наметил рейд и прибыл в Инстенбург, но из-за непогоды и неподходящего времени возвратился домой.

Когда погода наладилась, командор из Рагниты с префектами из Инстенбурга и из Гирдов, присланными маршалом ему в помощь, вошли в землю Kollanenen, не предупредив ее жителей. Здесь повыбили и в неволю взяли более, чем 400 человек, остальные ушли. Литвины преследовали христиан в обозе и четверых из них убили, прочие же счастливо возвратились домой.

В то время уже появились разногласия между Витовтом и Скиргайло. Витовт отдался на милость магистра, которая была ему дарована после проведенного совета. Граф фон Ренек и брат Марквард, который от Скиргайло перебежал к Витовту, когда Витовт в заточение заключён был², уговорили его [Витовта] и склонили к христианству. Упомянутый Маквард донёс магистру, как хитростью может он [магистр] взять замок виленский. Прознав об этом, Судемунт³ спешно отправился к королю Корибут.у⁴, донося ему, что Витовт с христианами хочет взять Вильно. И когда замок уже был готов к обороне, пришёл Витовт. Пятеро братьев встретили его на дороге, он принял их, освободив от неволи, и пришёл в Пруссию.

А когда прибыл в Гартен⁵, отправил брата своего Ивана и князя Андрея⁶ с запечатанными письмами к магистру, сообщая, что всё, в чём когда-то клялся, желает в точности выполнить. Магистр же отправил к нему в ответ Арнольда Боргелер⁷, командора из Балги, брата Маркварда Зальцбах⁸, падре Томаса Сурвилу, префекта из Растенбурга⁹. Прибывши в Гродно, через толмача [переводчика] по имени Комот Цолнер¹⁰ они ознакомили Витовта с распоряжениями магистра. И сошлись над рекой, именуемой Licke, и заключили там вечный мир между орденом и Витовтом.

Совершив это, магистр созвал своих братьев из дальних стран в рейд против литвинов. Вышеназванный же маршал по приказу магистра из Гродно через Вилию пошёл на Литву. Витовт со своими людьми прибыл им на помощь и, идя границею литовской, взяли Meischengallen, а затем Керново, которое литвины сами подожгли и оставили. Множество убито [было] из братьев и из гостей [ордена], также множество язычников в неволю братьями взято, прежде, чем возвратились в Пруссию. Господин Appil Vocks Flanken¹¹ носил хоругвь святого Георгия. Граф de Morse¹² и юный господин de Marka взяли 2000 язычников и захватили их войсковые символы.

Витовт с братом Марквардом¹³ приехал в замок в Гродно и говорил с командирами, между которыми не было согласия. [Они] сказали ему, что если бы он дал им в руководители вышеназванного Маркварда, сразу же бы тогда они наладили хорошие отношения [между собой]. Витовт поговорил с ним, а он, испытывая привязанность и симпатию к нему, сразу же принял [предложение Витовта]. Витовт уехал, а Марквард остался. Но когда он [Витовт] удалился, то не смогли удержать его [Маркварда] при замке, ибо маршал его из замка забрал.

В воскресенье 4-й декады после Пасхи начался рейд, и взяли [крестоносцы] с собой припасов на возу, что не видано было прежде. В то время командор из Балги приказал брату Вильгельму разведать, стоит ли ещё Гродно или нет, и отправил с ним 30 человек. Но замок после шестинедельной осады был отдан королю Ягайле.

Затем¹⁴ названный маршал совершил рейд со множеством пилигримов, а именно с сыном английского герцога Ланкастерского, графом де Terpi¹⁵ и прочими. Присутствовал [и] князь Витовт. Были и жемайты с той стороны Немана. Князь же Скиргайло стоял с другой стороны, близ старого Ковно, чтобы не дать христианам переправиться. Однако напрасно, потому что они нашли брод и переправились, а как только ступили на землю, язычники тут же сдались. Христиане преследовали их и многих поубивали. Тех, которых сочли знатными, взяли в плен вместе с большой добычей, которую отобрали у них [язычников].

Оттуда пришли [крестоносцы] под Вильно. Первой через воду переправилась хоругвь из Рагниты. Там, штурмуя деревянный замок, был убит один воин - Иоанн фон Лютам. Взяли его (замок) быстро, среди множества убитых был и король некий по имени Киргайло¹⁶. И взяли христиане в замке значительную добычу.

Когда был сооружён мост через Вилию, множество язычников прибыли туда к войску для торговли, и торговали между собой вместе с христианами.

Князь Конрад¹⁷ был убит снарядом и на протяжении пяти недель оставались в непрестанном беспокойстве и сражениях и днём, и ночью. С обеих сторон множество их убито было. И пока разошлись, убили и захватили в плен больше 7000 человек, по большей части язычников. Ливонец¹⁸ также по окончании этого рейда пошёл в свою сторону, Витовт, жемайты и пруссы пошли каждый в свой край.

Затем¹⁹ маркграф Фридрих²⁰ с множеством графов и прочими прибыл в Пруссию для борьбы с неверными. Со всей учтивостью и честью был принят магистром, и чествован, как пристало, в соответствии с его значимостью. Летом²¹ провозгласили рейд. Тем временем возникла рознь между англичанами и шотландцами. После того как господин Вильгельм de Duclos - шотландец был убит на мосту, неподалёку от церкви. Он застрял ногой в дыре, но мужественно оборонялся. Также вместе с ним был убит один из его слуг.

Затем всё войско двинулось вперед. Все шли за хоругвью ордена, и с ними был магистр в этом своём первом рейде. Всё, что касалось припасов, было хорошо организовано. Однако в том, что касалось устроения хоругви [как войска], чувствовалась разница. Воины из Инстенбурга пожелали идти первыми, затем следовала хоругвь святого Георгия, следом шли воины из Миссены. И пришли в неприятельский край на то место, где было старое Ковно. В том месте магистр распорядился накрыть почётный стол, за которым сидели во всеоружии, превосходно ели и пили, чествовуясь магистром. Никто прежде ни об одном магистре подобного не слыхивал. Он же (магистр) отправился к Тракайскому замку, сожжённому Скиргайло. Затем удалился к Вилькенбергу, который пилигримы добыли, где Витовт дал им возможность (помог) одержать победу над язычниками. Затем магистр взял штурмом Wyswalde²², который уничтожил. Множество также с обеих сторон убито было, а именно брат Algardus, граф фон Гогенштейн²³.

В то время в том же рейде построили Ritterswerden немного ниже старого Ковно. Магистр отправился в Пруссию с множеством пленников - русинов и язычников, разговаривавших на многих языках. Был среди них и некто звавшийся Тассо из Польши, и хвала Господу Богу за столь счастливый поход.

Тем временем¹ князь Витовт попросил магистра о помощи против литвинов. После совета магистр отправил к нему командора из Рагниты Иоанна Румпенхей-ма², адвоката самландского, Конрада Лихтенштейна³, префекта из Инстенбурга, с пилигримами из числа набожных тевтонских нобилей⁴, имена которых опускаю. Возникло промеж ними несогласие из-за хоругви святого Георгия, которую, согласно обычаю, установленному с давних времён, доверяли одному из [рыцарей] тевтонов. Хотя многие были против, поручили её господину Руперту фон Шокендорфу⁵. В руках благородного господина de Perfe⁶ была также развернута хоруговка (штандартик) англичан, что тевтоны хотели запретить. И потому были недоразумения, пока Витовт и его жена не успокоили их. И после этого исчезла рознь и пошли вперёд. Войдя с хоругвями в Alymen⁷, взяли в неволю и убили 2000 человек и Витовт с своим войском присутствовал. Наутро ударили на короля Корибута⁸. Альберт Карсов, капитан христиан⁹, ударивший на них [литовцев], вместе с великой добычей забрал всё их оружие и множество поубивал и в неволю побрал. Затем безо всякого для себя ущерба вместе возвратились домой.

Отправился на язычников маршал Энгельгард Раве¹⁰ с прецепторами и с войском в год 1391-й¹¹. Витовт с войском также пошёл под гору над Неманом, выслав вперёд брата Маркварда¹² с 500 людьми на осаду замка¹³. На третий день прибыл сюда со множеством снарядов маршал. Стреляли разным [в том числе] и стрелами, затем замок сожгли. Потревоженные язычники, когда к ним воззвали об этом, не пожелали сдать замок. В то же время они готовы были говорить с маршалом о своих условиях, но он не желал¹⁴. Витовт, однако, упросил людей, чтобы погасили пожар и сохранили строение. Маршал забрал всех пленников, среди них были поляки, которым отрубили головы. Некоторые из них сдались Витовту и ласково им были приняты. Остальных маршал отвёл в неволю, замок же был отдан ордену, который потом отдал его Витовту. Тот держал его некоторое время, и затем они все вместе возвратились домой.

В тот же год¹⁵ Витовт неожиданно напал на землю Медникскую¹⁶, а с ним брат Марквард, и стояли там восемь ночей. Видели там также хоругви тевтонские из Риттерсвердера¹⁷ и прочие.

Следующим летом магистр Конрад Валленрод согласовал с братьями строительство двух замков против язычников. Один, напротив Гродно под таким же названием¹⁸, построил брат Вернер Тетингер- командор из Христбурга. Командор из Балги, граф фон Киборг¹⁹, помог его строить. Его распорядителем стал человек по имени Brocket, им был осмотрен [замок] на предмет припасов и прочего. Второй замок Метенбург²⁰ построил брат Иоанн Шонефельд, командор из Бранденбурга, и на полгода снабдил его припасами, а его префектом стал Иоанн фон Висхоф²¹. Упомянутые прецепторы, закончив указанные строительства, возвратились к себе.

Витовт отправил людей на Литву, и, прибыв в Welsanen²², назначили командором Маркварда. Князь Иван был настороже и вышел из Риттерсвердера. Застали край непредупреждённым и опустошили его, убивая и т. д. И возвратились с великой добычей.

Епископ Добжиньский²³, брат княжны Мазовецкой, прибыл²⁴ в Литву, одарив командоров из Балги и Христбурга, которые очень уважили его и отправили в Риттерсвердер к Витовту. Провозгласил он, что хотел использовать соглашение между поляками и орденом, но так же, как и Витовт, который от ордена склонился к язычникам, жаждал измены. Он развлекался в Риттерсвердере три недели, пожелав в жёны сестру Витовта²⁵, и дал [тот] её. Сыграли там свадьбу, и подобного никогда ни об одном епископе не слышали. Витовт прибыл к язычникам, и, замышляя ещё большие измены, склонял брата Маркварда фон Зальцбаха, чтобы тот с ним пошёл. Обещал он ему замки и тому подобное, но тот отказался, уверяя, что и так счастлив. Было там в то время также множество купцов и знатных пилигримов, вроде господина Перси из Англии, который вознамерился идти в Риттерсвердер на помощь Витовту. Однако, когда прибыли в Tzuppam²⁶, отослал их [Витовт] домой, заверяя, что их помощи ему не требуется, ибо изменил он свои намерения. И возвратились [они] в Кёнигсберг.

В те же времена князь Иоанн Vinaut держал в землях Витовта замок Байерен²⁷, который вместе с окружающими [строениями] отстроил орден. Отправил [Витовт] к нему посланцев, чтобы, оставив замок, с женой и движимым имуществом прибыл к нему в Риттерсвердер. Услыхав это, он и оправился к Витовту, который предательски поступил с ним.

Король краковский²⁸ отправил к Витовту послов, предлагая ему осадить и до основания сжёчь замок. Король же обещал дать ему край с замком виленским. Отправил Витовт приказ старосте, чтобы переправившись через Неман, обманом захватил замок и любыми средствами удержался в Новом Гродно²⁹. А староста сказал христианам: «Отплачиваем за добро злом, но должны сохранить милость и покровительство Господина нашего».

В это время был в Литве бургграф³⁰, закупавший необходимые замку вещи. Домочадцы Витовта быстро его связали, прочих же из замка с их вещами отослали обратно домой. Из старого Гродно неустанно стреляли из приспособлений для метания снарядов, повреждая крепость и строения [замка]. Так и не повредив его, сожгли дотла, и то же самое сделали с Риттерсвердером. Сие говорит о Витовте хроника.

Осенью 1392 года маршал брат Энгельгард Раве с большим количеством братьев и пилигримов поспешил к замку св. Иоанна, где маршал накрыл им почётный стол. Господин Appil Vochs de Franken³¹, носивший хоругвь св. Георгия, занял первое место. Прибывши в Schirazen³², неподалёку от замка сошли с коней для боя, и через трясину [пройдя] подступили. Язычники сдали маршалу замок, в котором был найден шурин Витовта³². Задержавшись, [удачно] поймали они епископа, и поутру пошли дальше, а позже вернулись.

По приказу магистра и его советников совершился зимний рейд, в котором маршал назначил командиром Вернера Тетингера³⁴. Был с ним и великий командор³⁵ и прочие прецепторы и пилигримы. Отправили вперёд четыре хоругви - святого Георгия, гелдренцев³⁶, Hollandinorum и четвёртую французскую³⁷. Множество и иных хоругвей стали под Гродно, к которому подступили, пройдя через пущу. Добывали предместье, метая на него камни из машин, и на третий день взяли. В нём взяли 3000 человек, некоторых из них убили в отмщенье. Сжегши замок, весёлые возвратились с пленниками через пущу в Пруссию, вознося хвалу Господу, от коего всё [даруется].

В то же время по приказу магистра [братья] с войском подступили к замку Stramel и до основания разрушили его.

Затем магистр прибыл в землю Добжиньскую на великий съезд, который созвал на пользу ордену. Он занимался этим ежечасно, днями и ночами глубоко размышляя и загодя о будущем заботясь.

В 1392 году Витовт отстроил Гродно, из-за чего магистр приказал маршалу брату Вернеру Тетингеру, чтобы [тот] поспешил туда с войском и ладьями. Каким-то образом от замка Рено¹ тот спустился по реке Пис в Нарву², и оттуда воины двинулись вверх по реке, именуемой Leber³. Затем попали на озеро, быстро проплыв по которому, тащили корабли на возах к Неману на протяжении восьми миль. Командор из Балги - граф Конрад фон Киборг надеялся отыскать там брод, искал его, но не смог найти. Адвокат самландский⁴ с командором искал брод в другом месте, идя за проводником. В тот раз множество [крестоносцев] утонуло из-за разлива реки, а среди них [и] шестеро братьев. Адвокат же самландский с множеством прочих переправился через реку, пришёл во всеоружии и, разрушив строения, сжёг их до основания. Язычники в погоню за ними отправились, и схватились между собой [язычники и крестоносцы]. Были [там] также два пилигрима и господин Иоанн Субернер⁵ - воин,, носивший хоругвь святого Георгия в неприятельском краю. Они подошли вместе с ними, с большой опасностью [для их жизней], и во имя Господне переплыли воду и прибыли к маршалу, который с войском вошёл в Пруссию.

Затем разнеслась весть, что магистр Конрад Валденрод умер на третьем году своего правления, будучи 24-м⁶ в ордене. Он похоронен в Мариенбурге, и хроника многими словами желает ему вечного покоя.

В то же время⁷ маршал с прецепторами и господином фон Вюртенберг⁸ отправил вперёд с великим войском хоругвь святого Георгия, которую носил франконец - господин Иоанн Ниденер⁹, отправив за нею хоругвь Святой Девы. Проторяя себе дорогу [через топи], ибо кругом было глубоко, прибыли в место, именуемое язычниками Грауден¹⁰, и оттуда [отправились] к Неману, где нашли свои лодки с припасами. Переправившись через реку, вошли в обширный и бездорожный лес и прибыли в не предупреждённую землю жемайтов¹¹. Впереди шли Wytingenses¹², за ними люди из Рагниты и из Инстенбурга, затем хоругвь святого Георгия, затем хоругвь ордена. Целый день, до самого вечера огнём и мечом опустошали край и сражались с язычниками, множество которых [было] убито и поймано, как молодых, так и зрелых годами. В первую ночь стояли они под усиленной стражей для отдыха над какой-то водой [рекой] среди неприятелей. И слышался великий крик по лесам. Утром, желая отомстить язычникам, сделали засады. Жемайты подошли для грабежа, а стоявшие в засадах напали на них, двенадцать из них [жемайтов] убили, прочие же ушли. Воины [крестоносцы] целую ночь пировали на пожарищах и погостах [местах убийств]. Далее шли до самой ночи, после того, как под охраной [выставив часовых] среди неприятелей [в смысле на их земле] отдохнули в Розите¹³. Утром, придя к кораблям на Немане, нашли там припасы, и спокойно провели ночь. Утром с радостью спустились по Неману в Пруссию и привели 400 здоровых жемайтских пленников¹⁴. Множество также [в числе пленных было] язычников из земли, именуемой в просторечии Hucke.

В год 1394-й¹⁵ брат Конрад Юнгинген¹⁶ из благородного рода был единогласно избран капитулом великим магистром. Его же место занял брат,..¹⁷ фон Хелфенштейн - великий командор и аристократ и т. д.

Тем временем¹⁸ был провозглашён большой рейд и поручен маршалу Вернеру Тетингеру. Для участия в нём прибыли французы. Вместе с маршалом суровой зимой прибыли в Гродно прецепторы и префекты. Трижды переправились они [по льду] через Неман на беду язычникам, и, придя к Вилии, повернули к Новогрудку¹⁹. Дороги из-за суровой зимы были плохи, но маршала это мало беспокоило. А когда язычники прослышали, что близко христиане, сожгли предместье и отошли. Затем христиане отправились к Лиде²⁰, которую также обнаружили сожжённой [самими жителями]. Обратились тогда к Merken²¹, который язычники сожгли также. Затем оттуда разъехались [крестоносцы в разные стороны], опустошая и уничтожая окрестности. Никогда перед этим ни один маршал не заходил в своих рейдах так далеко, [а в том рейде] был граф фон Лейнинген²², Бедфорд²³, англичане и французы. Не щадили хоругвь святого Георгия, привели в Пруссию неисчислимых пленников - мужчин, женщин и детей, из которых множество до сегодняшнего дня всё ещё остаётся в Пруссии. Развлёкшись больше четырёх недель, возвратились.

Затем магистр с маршалом отправили в рейд Ульриха Юнгинген - адвоката самландского с прецепторами и пилигримами. Вместе вошли они все в Литву, и прибыли в землю, именуемую язычниками Rositten²⁴. Там им было приказано возвращаться домой, поскольку через очень долго тянущиеся леса против Йоргенборга с великим войском шёл Витовт.

Тем временем командор из Балги, граф Конрад фон Киборг, с большой силой отправился в непредупреждённую русскую землю Droytken²⁵ и, мужественно опустошив её огнём, поубивал множество людей. Увели также справных [мастеровых] русских пленников 300 человек и четыре копы быков, помимо прочей добычи, и счастливо вернулись.

Князь мазовецкий²⁶, желая расширить свои границы за счёт земель ордена, поставил новый замок над рекой Are, именуемый в просторечии Sloterie. Магистр же послал графа Рудольфа, командора из Балги²⁷, и брата Валленрода²⁸, командора в Рено, с множеством люда. По запальчивости своей те, изгнав поляков из замка, уничтожили его до самого грунта огнём. Также Иоанн - князь мазовецкий там был пойман, препроводили его до реки Nare²⁹, и после совещания всё за рекой опустошили, а строение было уничтожено. Затем магистр вызвал к себе названного князя, чтобы тот немедленно перед ним явился, и так, оставив поляков в печали, возвратились.

Я давно слыхал, что префект из Инстенбурга³⁰ отправил шестерых человек для грабежа в пуще, которых ловили литвины во всеоружии, и загнали их к реке Kirse, где [те] едва сбежать сумели. Литвины пошли за ними. Поняв это, [преследуемые] скрылись вглубь пущи на милю. В Salice прибыли к плотине, где их вновь обнаружили и опознали и, не сумев оттуда уйти, начали защищаться. Восемь литвинов спешились с лошадей и двоих литвинов в схватке убили, остальные же убежали. Затем пришли к реке Czuppam, один из них сидел на коне, который был литовским. Появились четверо литвинов, а сидевший верхом закричал. Литвины как появились, так и убежали. И прибыли [крестоносцы] в Инстенбург, где нашли брата Kyntzel Kalsbuch, который часто пугал язычников.

В год 1394-й¹ упомянутый магистр после совета с прецепторами совершил рейд для восстановления на прежнем месте замка Риттерсвердер из очень крепкого дерева. Собрав значительное войско из своих людей, а также пилигримов из Франции и Алемании² задумали идти до самого Вильно. Позвал магистр также 150 лучников из GeneweP, предводителем которых прибыл в Пруссию господин Теодорих (Дитрих) фон Логендорф⁴, опоясанный там рыцарским поясом [т. е. посвященный там в рыцари]. Кое-кто из них был родом из Франции, большая часть из Genewel. В самое [подходящее] время прибыли они для сражений с неверными. Магистр же с прецепторами отправился в Кёнигсберг, а затем в Labyo⁵.

Пришёл в Labio маршал с пилигримами. Великий командор отправился предводителем рейда вместе с прилигримами, поручив командору Эльбинга⁶ прислать за ними лошадей. Прибывших к озеру, называемому язычниками Kurish-Hab, потревожила начавшаяся гроза. Христбургцы лишились там своего оружия и нескольких человек и, подвергаясь опасности, пришли к Gilgam⁷. По этой реке плыли до Немана, направляясь в Рагниту. Когда прибыли в Suppam, о них узнали жемайты и донесли Витовту. На быстрой ладье магистр со своими людьми плыл по водам Немана, в Риттерсвердер вышел [на берег], и, оставаясь там около 4 дней, слышал, как подходит с великим войском Витовт. Прибыл Витовт в тот край с приспособлениями для метания снарядов и, как и прежде, с коварными намерениями. Стрелял он по палаткам магистра, маршала, а больше всего по палатке командора из Балги. Магистр также приказал нацелить свои орудия подобным образом на своих неприятелей. Тем временем у магистра состоялся разговор с Витовтом, но когда перемирие закончилось, вновь, как и вначале, взаимно наступали друг на друга. Лучник магистра убил двух людей Витовта, двух также убили на воде, по которой летали камни. Здесь и повсюду тяжеловооружённым литвинам, искавшим и боя, один лучник из Genewel наставил отметин из бомбарды⁸.

С Витовтом также было множество поляков, воевавших против христиан. О чём потом могли лишь сожалеть они и их преемники, осмысливая свои неудачи. Витовт имел в войске 15 000 вооружённых конников. Войско магистра было малым, [но] прецепторы вместе с пилигримами были воодушевлены. Магистр также воодушевлял и добавлял им отваги, поскольку вооруженных [людей] едва ли было 400. Однако христиане не колебались - атаковать ли им такое количество врагов, и не боялись бесчисленных стрел. Руководивший военными орудиями префект Гирке⁹, из-за неосторожности сам себя убил. Андрей же, благодаря такой помощи, укрепился¹⁰ на острове.

Затем магистр приказал маршалу, чтобы, как можно быстрее, привёл войско и всех готовых к бою лошадей. Услышав об этом, Витовт с войском своим отправился в Литву. И тут пришло войско из Бранденбурга¹¹, и множество их были убиты неприятелем, множество было взято в плен и связано. Войско пришло на остров, и магистр за девять дней восстановив строения, поспешил к старому Ковно. Взяв с кораблей припасы, положили их на повозки. Пока стояли там два дня, магистр приказал, чтобы каждый запасся поживой на пять недель, и подсказал кратчайшую дорогу к Вильно. Взяли там одного литвина, от которого узнали, что Витовт стоял в лесу между засеками в восьми долинах [рвах], и, что приказал пни и дубы срубать, что имел орудия для метания и бесчисленное количество снарядов, и что были в его войске жемайты. Услышав об этом, магистр посоветовавшись со своими прецепторами, отважился идти другой дорогой, которая вела налево к реке, петляя через пущу. Якобы той дорогой пруссы когда-то и ходили. И торили себе дорогу, попадая на множество трясин, через которые сделали мосты. Одну ночь магистр стоял в каком-то большом лесу, в котором не нашли пищи для коней, и где не было от насекомых покоя. На следующий день нашли то, что было им необходимо, взяв в плен боярина по имени Lendenxrak de Stewa¹². Оставив Витовта, пошли на Папартен¹³ й встали над. озером для отдыха. Там взяли в плен Судемунда, именуемого¹⁴ язычниками Мевен, и предоставили его магистру. Посоветовавшись со своими прецепторами, тот подвесил его [Судемунда] за ноги за все его предательства, поскольку часто был обманщиком в делах между орденом и язычниками. На следующий день поставили засаду и двинулись вперед, и поймали шурина Витовта с двумя другими язычниками, а третий был убит. Повернув к Вильно, нашли [всё], что было необходимо лошадям. В порядке строевой [очерёдности] хоругвей, как уже выше было сказано, четвёртой была хоругвь святого Георгия. Носил её господин Эберхард фон Энценберг¹⁵, хоругвь Пресвятой Девы носил господин Ruspeixeler -француз, затем шла хоругвь магистра и прочих христиан. В субботу окружили замок, к коему подступились французы с конями, покрытыми также [как всадники] железными доспехами. Некоторые из французов были перебиты снарядами из осаждённого замка, также, как и некоторые наши кони, которые бегали по болотам. Долгое время сражались литвины и христиане, стреляя друг в друга стрелами. Затем войско переправилось через Вилию, и стало обозом в тылу за замком. Взойдя на гору, где находился старый замок, [литвины] мужественно атаковали христиан до тех пор, пока по приказу магистра лучники из Genewel¹⁶ в схватке, достойной [похвалы] с обеих сторон, не согнали их с горы к обозу, убив нескольких из них. Затем уже более [литвины] не отважились спускаться. Тем временем лучники заняли гору напротив неприятеля, куда доставили снаряды для бомбард, которыми густо стреляли по замку. Там разные случаи происходили, в которых литвины получили раны и в неволю были пойманы. Один из христиан остался в Вильно, и из-за него сражались с польскими воинами, которые часто нападали на пастырей, захватывали их и убивали. По этой причине магистр по совету своих прецепторов отправил против них хоругвь маршала с множеством людей. Тем не менее, множество пастырей (орденских) жизни лишились, как обычно бывает в подобных делах. Посовещавшись, лучники вышли из замка, чтобы преследовать тех, что были в тылу. По совету прецепторов магистр послал вперед хоругвь епископа самлансдкого, затем графа Рудольфа фон Киборг¹⁷, командора из Балги, из Бранденбурга¹⁸, и брата Маркварда фон Зольцбах, командора из Рено, вице-командора из Кёнигсберга¹⁹. Их он отправил в засаду, чтобы ударили по Витовту, которому его охранники или шпионы донесли сообщение, что неприятель находится поблизости и в малой численности. Тем временем христиане, быстро пройдя через лес, пришли к болоту, где заметили неприятеля со значительной силой, состоящей из двух отрядов. В одном были жемайты и русины²⁰, в другом - Витовт со своими. Те два отряда взаимно очень сильно помогали. Никто из христиан не отважился первым двинуться на болото, пока не были избраны наилучшие [достойнейшие для этого]. Принимая во внимание неприятельского вождя [Витовта], мужественно ударили по левому крылу. По милости Божьей дрогнули русины, которых, преследуя с частью людей, громил граф фон Цоллерн²¹ и подбадривал люд к бою. Воодушевлённые [воины] ударили по Витовту, и вспыхнула великая битва. Витовт бежал первым, как часто это делал, а остальные следом за ним убежали. Убито же было вооружённых [сражавшихся] под хоругвью Витовта 500 человек. Достигнуто это было, благодаря наступлению [братьев], одного взяли в плен, а именно князя Ивана из Вельска²² и множество убили. Прецепторы отвели семь своих хоругвей к магистру под Вильно и предоставили ему названного князя. Все их поздравляли, что столько язычников убили. Ночью 400 человек спустилось из замка, чтобы хитростью взять лучников, которые спали, а также орудия²³. Однако столкнулись с братом Иоанном фон Striffen- командором из Бранденбурга, который был отправлен на разведку. Стали тогда стрелами его разить, пока на крики не пришли на помощь командору люди из Балги. И так в ночи сражались. Восемь дней оставались там, и после разных военных событий пришёл к Вилии магистр ливонский²⁴, а его подданные [пришли туда же] на следующий день. Магистр прусский пошёл ему навстречу, и, как подобало, учтиво пригласил и принял его вместе с рыцарством и диргнитариями, с приготовленными припасами и т.д. На девятый день войско двинулось и стало под нижним городом²⁵, где литвины разили христиан разными снарядами, стрелами и тому подобным, но не без возмездия. Магистр ливонский занял позицию над рекой Вилией, пониже замка, и сделал два моста. Его люди ежедневно выезжали за добычей. Один раз 60 из них были схвачены, [в том числе] трое тевтонов и один господин. Литвинов же неисчислимо было убито и изловлено. Магистр прусский приказал возвести шанец и установить десять орудий, из которых стреляли днём и ночью [до тех пор], пока сбросили chorea²⁶, который литвины привыкли иметь на мостах. Так происходило восемь дней - сброшенные мосты и ворота с великими трудностями и неустанным трудом укреплялись [осаждёнными]. Башня замка была разбурена снарядами и обвалилась в воду. Отстроили её из дерева, но и эта, подобно предыдущей, развалилась. Много было убито одним каменным снарядом. Видя это, в замке подожгли деревянные строения и башни. Затем поставили орудия напротив стены, которая была обращена в прах шестью каменными снарядами. Меньшая башня была тем же способом разрушена. Затем пруссы на беду литвинам сделали через Вилию мост, по которому препроводили всё, что было необходимо войску ордена. Также внутри загорелся один шалаш (хижина), от которого множество других шалашей [загорелось] и сгорело несколько человек. Фландрийцы²⁷ же и французы наибольший ущерб понесли в припасах, поскольку их шалаши были покрыты ветвями, легко воспламенявшимися, но тяжело тушившимися. Затем разместили напротив нижней башни машины для метания снарядов, и, бросая камни, разрушили её, обративши в прах. Тем временем каждый день делали новые шанцы и башни²⁸, но в сравнении с машинами для метания снарядов, они не на много пригодились магистру.

Хотели также воду отвести²⁹ новым рвом, но, копая его, множество пруссов было ранено, и потому оказались от этого труда, оставив рвы прежними.

Также пробили в стене пробоину, через которую, словно ласточки, вылетали и возвращались [осаждённые], протыкая христиан копьями и мечами. И пробитую стену вновь починили. Замышляли также [осажденные] хитрости, которыми войско ордена дразнили. Подбегали к шалашам крестоносцев так, словно хотели их сжечь, а в это время устанавливали орудия для стрельбы по христианам. Одному господину были отсечены обе голени, другой язычниками был убит. Множество христиан пострадало от камней и снарядов, и так принуждено было войско [орденское] к отступлению. Магистр ливонский со своими людьми после такого поворота дел, по прошествии еще двенадцати дней - это без учета восьми предыдущих, -возвратился в Ливонию. Витовт вел постоянные переговоры с магистром Пруссии, но не находим в хронике того, о чём они вели переговоры.

Французы с поляками хотели биться на клинках за оружие и коней, но магистр рассудил, что благоразумнее это запретить. Маршал Вернер Тетингер произнёс: «Никому, кто бы с ними (поляками) клинки скрестил, это чести не сделает, ибо они являются неприятелями веры».

В наступившее воскресенье магистр выдвинулся из стана, заключив перед этим пари, что с этой поры королевский двор не будет сожжён. И так ушли, и пройдя шесть миль за один день, прибыли в Троки. Наутро, после ночного отдыха магистр и всё войско отправились в опасный лес, в котором остались, будучи настороже. От одного пойманного там литвина узнали, что Витовт приказал некоторым, чтобы крепко стояли в надграничных окопах, называемым язычниками Lantwere³⁰. Он же с тыла собирался настичь их так, чтобы они не могли от него уйти. Из-за того христиане были в таком большом расстройстве, что в одном месте убили 250 жемайтов. Лучники из Generel³¹ шли впереди с целью защиты³², а тем временем господин Stodelyn - француз с некоторыми братьями, отделившись от христиан, ударил по литовцам, защищавшим границы. И удержались [литовцы только] в приграничном шанце, наимощнейшем из тех, что когда-либо видел автор этой хроники. Пилигримы и братья разбили множество повозок и так значительной силой прошли сквозь лес, но не увидели никакого войска Витовта. Наутро пришли в окрестности Slusam к Неману, через который первым переплыл командор из Бартен³³ вместе со своими людьми, затем из Рагниты³⁴ [командор], префект из Инстенбурга³⁵ и бесчисленные пленники. Наконец, прецепторы, которые убивали, препроводили великую добычу в лошадях. Магистр под старым Ковно прибыл к лодке, переплыл на коне Вилию, близ земли жемайстской поплыл по воде Немана пониже Йоргенбурга³⁶. И, наконец, переправилось на другой берег всё войско со всеми лошадьми и прочим. И затем из Suppa³⁷ возвратились в Пруссию. Магистр с пилигрймами отправился на кораблях за Grauden, отпустив от себя больше чем 400 человек, убивших множество неверных. Так войско возвратилось домой, хроника же желает христианам счастья, прочим же вечного милосердия.

Случилось в отсутствии магистра, что вице-командор из Бартен с 200 людьми вошёл в непредупреждённую землю Драветен¹, опустошая её безо всякого сопротивления, и там переночевал, и русинов больше чем сотню убил, и пленников русских 60 и столько же коней и 4 купы быков забрал, и во здравии возвратился. Также в отсутствии магистра ливонского поданные его имели беспокойства, ибо замок именуемый Добели², с криками³ окружили, предместье сожгли и вокруг опустошили всё, что обнаружили. Замок этот расположен в пуще в Ливонии⁴.

Литвины хитрости замышляют и с 50 вооружёнными [воинами прибывшими] из Гродно опустошают деревню близ Wysel, неподалёку от Pentsintzen, и поубивав людей, в прах деревню превращают. А когда им люди из Бартен ущерб было нанесли, желая отомстить, пошли [гродненцы] дальше и пришли к предупреждённой [об их появлении] деревне Wesen, и перед замком двоих человек в плен взяли и одну женщину. Хотели также зажечь мост перед замком, но при защите [моста местные жители] двоих [нападавших] убили и множество ранили снарядами и копьями, и по этой причине [литвины] вокруг всё огнём и мечом опустошают, и добычу великую [вместе] с 40 лошадьми уводят в Литву. Происходило это в отсутствие магистра, когда был он под Вильно.

Затем командор из Рагниты⁵ отправил четырёх человек бездельничать в пущу, а те убили четверых вояк литовских и поймали юношу с семью лошадьми, коего в безопасности домой отвели.

Сия хроника писана вульгарным языком тевтонским и стихами, окончена она в год 1394-й в вигилию дня 11 000 дев¹ после полугодового труда. Ежели найдётся в ней нечто несовершенное, да будет сие ошибке писаря приписано. А любой, кто читать её будет, да примет правую сторону Господа предвечного. Аминь.

В год 1464-й переложена [хроника сия] на язык латинский попросту², как читатель убедиться в том мог, и закончена за 22 дня, после поверхностного взгляда [при переводе] на экземпляр оригинала; и пусть никто не дивится, что недостаточно хорошо истолкована и по-латыни испорчена³ из-за неточностей и отсутствия некоторых слов, в чём справедливо обвинить следует толмача⁴. Начата с года 1293-го, а окончена [годом] 1394-м в историческом оригинале. Переведена же и изложена в год 1464-й.

Предисловие к изданию 1842 г.

НОВОЙ ПРУССКОЙ ХРОНИКИ Виганда из Марбурга (1394)

Как был основан Немецкий Орден

Во имя Святой Троицы мы доносим до всех заинтересованных лиц, кем, когда и как орден Госпиталя Св. Марии Германской в Иерусалиме был основан. В год 1190 от Рождества Господа нашего, когда христиане осаждали Акру и, с Божьей помощью, вырвали ее из рук неверных, именно тогда объявилась в армии группа хороших людей из Бремена и из Любека, которые, через милость Господа нашего, сжалились над многими нуждами больных в армии и организовали вышеупомянутый госпиталь под парусом корабля, именуемого «когом», под коий парус они перенесли больных с большой преданностью и заботились о них с усердием. Это малое начинание затронуло сердца герцога Фридриха Швабского и других благородных лордов, чьи имена приведены далее: честного патриарха Иерусалимского и Генриха, короля Иерусалимского, и герцога Генриха Брабантского, который был главой армии там, и Мастера Госпиталя Св. Иоанна и Мастера Храма, архиепископа и великих людей того же королевства, по чьему совету вышеупомянутый герцог Швабии послал своих послов за море к брату своему королю Генриху, который был Священным Императором, дабы испросил тот у Папы Целестина утверждения вышеупомянутого госпиталя и предоставления больным Устава Госпиталя Св. Иоанна, а рыцарям - Ордена Тамплиеров. Так получилось, что оба эти пути жизни и их привилегии милостью Господа нашего и щедростью Папы, были утверждены и даны госпиталю. Но этот образ жизни дан не только земными людьми, но и Господом, Отцом нашим небесным.

Прочли мы в Ветхом Завете как лорд Авраам, великий патриарх, сражался, дабы освободить своего брата, лорда Лота, захваченного в плен, и битвой освободил его из темницы. По возвращении его, Мельхизедек с дарами встретил его и там Святой Дух открыл как высоко он, имеющий высшее Место в Церкви, должен ценить рыцарей и как должен он с благославлениями принимать их протекцию над Церковью с особой благосклонностью, и также предоставлять им индульгенции и подтверждения религиозных пожертвований, предложенных им праведными людьми. Так возник рыцарский орден верующих для борьбы с неверными.

Этот орден, включающий в себя и небесное и земное рыцарство, самый главный, так как он пообещал отмстить оскорбления Бога и Креста Его и сражаться, чтобы Святая Земля, которую подчинили себе неверные, принадлежала христианам. Св. Иоанн также видел новое рыцарство, сходящее с небес. Это видение означает для нас, что теперь Церковь будет иметь рыцарей, поклявшихся изгнать врагов ее силой. В дополнение к этому есть также свидетельство, что во времена Моисея и Иисуса Навина, что были судьями среди евреев, были рыцари Божьи, которые сражались в битвах, угодных Богу, и которые, словно львы, покорили злые и языческие народы, захватившие Святую Землю, и уничтожили их до последнего человека. Лорд Давид был королем, Самим Богом избранным для королевства Своего, а также великим пророком; и были в доме его люди, чьей обязанностью было хранить его и уничтожать всех, кто подстерегал Давида. Это есть знак, что Господь Бог наш, кто есть Глава Церкви, в наши дни тоже должен иметь охранников. Мы помним также борьбу, похвальную и Богу угодную, рыцарей, Маккавеями поименованных; как отважно, за честь свою и за веру, они сражались с язычниками, желавшими заставить их отречься от Бога, и, с Его помощью, победили и уничтожили их, так что снова очистили Святой Город, который был осквернен язычниками, и снова восстановили мир в земле своей.

Этим битвам, это святой Рыцарский Орден Госпиталя Св. Марии Германской ревностно подражал и заслужил быть украшенным многим почетными членами, ибо есть рыцари и избранные воины в Ордене, которые из любви к чести и земле отцов уничтожали врагов веры рукой своей. Также они, от изобилия любви к ближним, принимают гостей и пилигримов и бедных. Также они по доброте своей ухаживают с усердием за больными в госпитале.

Среди членов есть также священники, играющие достойную и полезную роль, ибо в мирное время они сияют среди светских братьев, убеждая их строго следовать правилам, справляя для них божественные обряды и службы, и давая им причастие. Но когда бедствия обрушиваются, они укрепляют собратьев для битвы и увещевают их помнить, как Бог страдал за них на кресте. Также они должны заботиться и защищать здоровых и больных, и выполнять свои обязанности с кротким духом. Поэтому многие Папы смотрели на этот особенный Орден, который широко распространился на благо Святой Церкви, радостными глазами, и осветили и наделили его многими вольностями и привилегиями.

Это - Устав братьев, служащих Германскому Братству Св. Марии

Во славу всемогущей Троицы. Здесь начинается Устав братьев Госпиталя Св. Марии Германской в Иерусалиме, который разделен на три части. Первая часть рассказывает о целомудрии, послушании и житие в бедности, сиречь без имущества. Во второй говорится о госпиталях, о том, как и где они должны организовываться. В третьей говорится о правилах, коии должны соблюдать братия.

Есть три вещи, которые является основополагающими любой религиозной жизни, и они прописаны в этом правиле. Первое - пожизненное целомудрие, второе - отказ от собственной воли, т.е. послушание вплоть до смерти, третье - принятие бедности, т. е. житие без собственности после вступления в этот орден. Эти три вещи формируют и делают посвященных подобными Господу Нашему Иисусу Христу, который был и остается целомудренным телом и душой, и который принял великую бедность при Своем рождении, когда обернули Его в истрепанные пеленки. Бедности следовал Он всю Свою жизнь до того как нагим был Он распят на кресте за грехи наши. Он также дал нам пример послушания, ибо до самой смерти послушен был Отцу Своему. Таким образом Он освятил в Себе святое послушание, когда говорил Он: «Я пришел не по Своей воле, а по воле Отца Моего, Того, Кто послал Меня». Также Св. Лука пишет, что Иисус, покидая Иерусалим с Марией и Иосифом, был послушен им. На эти три вещи, целомудрие, послушание, и житие без собственности, полностью опирается сила этого правила и они должны оставаться неизменными, так чтобы Мастер Ордена не имел власти освобождать кого-либо от этих трех вещей, ибо, если нарушена одна из них - нарушено все правило.

Братья, по причинам больших затрат, возникающих от нужд столь многих людей и госпиталей, а также рыцарей, и больных, и бедных, могут владеть сообща и вместе во имя Ордена и его отделений, движимым имуществом и наследствами, землей и полями, винокурнями, мельницами, крепостями, деревнями, церковными приходами, часовнями, и другими подобными вещами, которые дозволены их привилегиями. Они также могут владеть, с пожизненным правом, людьми, мужчинами и женщинами, и крепостными, мужского и женского пола.

Так как любой религиозный орден, имеющий свободы и привилегии, дарованные ему Папским Престолом, неподсуден светским судам, так и этот святой Орден Братьев Госпиталя Св. Марии Германской в Иерусалиме должен сознавать, что он находится под особой защитой Папского Престола. Но, чтобы подобная защита со стороны Церкви никоим образом не вступала в противоречие с законом, мы объявляем, что братия в своих исках кому бы то ни было, сохраняют все свои свободы и привилегии, при условии, что действуют они не злонамеренно, честно и незлобливо по отношению к тем, кого обвиняют, либо кому предъявляют иск. А если им предъявлено обвинение, они ни в коем случае не должны вести себя хитро и/или лживо по отношению к своим обвинителям.

Так как этот Орден имел госпиталь ранее, нежели рыцарей, что видно из его названия, ибо он называется Госпиталем, так мы объявляем, что в головной комтурии, либо же там где порешит Мастер и Совет Ордена, во все времена должен быть госпиталь; однако же где-либо еще, если кто-либо желает передать уже основанный госпиталь, комтур и совет мудрейших братьев могут принять либо отклонить это предложение. В других комтуриях этого Ордена, где нет госпиталя, госпиталь не может быть основан без особого распоряжения Мастера и Совета мудрейших братьев.

Больных должно принимать в госпиталь следующим образом. Когда больной прибывает, перед тем, как он будет помещен в госпиталь, он должен исповедаться, если он достаточно силен, и если присутствует духовник, и он должен получить причастие, если духовник советует это. И если у него есть какая-либо собственность, брат, отвечающий за госпиталь должен сохранить ее, выдав больному расписку в получении сего имущества. Также он должен предупредить больного, что он заботится о благополучии его души, и что все распоряжения и решения больного относительно его собственности будут по возможности выполнены.

Затем, после размещения больного в госпитале, за ним должно, на усмотрение госпитальера, который должен решить каковы нужды больного, ухаживать прилежно, с тем, чтобы в головной комтурии, где глава Ордена, было столько лекарей, сколько требуют нужды комтурии и сообразно количеству больных, и к больным должно относиться сострадательно и любовно заботиться о них, согласно суждению лекарей и обстоятельствам комтурии, и каждый день им должно давать пищу перед тем, как братия садятся за стол, и по воскресениям Послания и Евангелия должно читать им и окроплять их Святой Водой и братии должно в шествии следовать к ним. В других комтуриях их милосердно должно кормить в надлежащее время. По воскресениям Послания и Евангелия должно читать им и окроплять их Святой Водой, но без шествия, ежели только комтур, на свое усмотрение не прикажет иное. Также мы оставляем на его усмотрение, в совете с мудрейшими из братии, снабжение лекарей в поименованных госпиталях. Далее, внимательно следить должно, дабы во всех госпиталях у больных не было недостатка в свете ночью. Те же, кто умрет в госпитале в любое время до Вечерни, должен быть похоронен сразу же, если это устраивает начальство. Умершие же после Вечерни должны быть похоронены на следующий день после Заутрени, если только глава госпиталя не примет другое решение. Мы также желаем, чтобы строго соблюдалось следующее правило: везде, где есть госпиталь, брат, которому Мастер или заместитель Мастера доверил заботу о больных, должен заботиться об их душах равно как о телах и стараться служить им смиренно и преданно. Комтуры также должны следить внимательно, дабы больные не испытывали недостатка в пище и других своих нуждах, насколько это может быть соблюдено. Однако, если вопреки стараниям или из-за небрежения тех, кто заботится о нуждах больных, больными будет пренебрежено, тогда братия, служащие в госпитале должны известить об этом Мастера либо начальство, коии должны наложить на провинившихся должное наказание, согласно тяжести проступка. Тот, кому доверены больные, также должен, насколько возможно, держать в подчинении слуг, коии должны привносить преданность и покорность в задачу сострадательного и верного служения больным; и ежели очевидное пренебрежение со стороны тех, кто ухаживает за больными, будет им замечено, он не должен оставить это безнаказанным. Комтуры, равно как и остальные братья должны всегда помнить, что, вступая в этот святой Орден, они торжественно клялись служить больным точно так же, как поддерживать честь рыцарства.

Так как забота о больных влечет за собой огромные траты, в соответствии с уступками в привилегиях Ордена, могут быть посвящены в духовный сан с особого разрешения Мастера или комтура и высланы сборщики милостыни для больных, коии должны быть религиозны, и выбраны для этой цели, и коии могут провозглашать папские индульгенции мирянам, а также напоминать людям приходить на помощь госпиталям, подавая милостыню. Они также должны быть примерного поведения, дабы, как это сделали сыновья Илии, не отвратить людей от пожертвований Богу и от подавания милостыни для больных. Также, они не должны быть неумеренными в тратах своих, и, когда они путешествуют по стране и приходят в одну из комтурий Ордена, должно им благодарно принимать предложенное им братьями и довольствоваться этим, не требуя большего.

Братья, священники и светские, должны сообща и вместе днем и ночью посещать богослужения и почасовые молитвы, и священники должны петь и читать службы согласно требнику и сводам, положенным Ордену; мирские братья, присутствуют ли они на службе или находятся где-либо еще, должны на Заутреню прочесть Отче Наш тринадцать раз, семь раз прочесть Отче Наш в любой другой канонический час, кроме Вечерни, когда они должны прочесть Отче Наш девять раз. В часы же Святой Девы они должны столько же раз прочесть Отче Наш, и когда мирские братья достаточно образованы так что некоторые из них, по своей воле, либо с разрешения брата настоятеля, желают читать псалмы и другое, имеющее отношение к службе священников, со священниками в канонические часы или же часы Девы Марии, то такие братья освобождаются от цитирований Отче Наш, установленных для мирских братьев. Братьям, занятым на постах, разрешено отсутствовать на богослужении и ужине, когда долг их не позволяет им посетить их. В Заутреню, после приглашения и гимна, братия должны воссесть вместе, но когда читаются Евангелия и поются хвалебные гимны, а также в часы Святой Девы, все здоровые должны встать, и те, в своих часовнях и молельнях, должны подняться со своих мест, кладя поклоны на каждый Слава Господу Нашему в почтении к Святой Троице. Но когда они стоят, они должны кланяться при Слава Господу Нашему с заметным наклоном тела. Они должны также прилежно следить, дабы не потревожить других шепотом, громким говором либо не установленными молитвами, а также прилагать все усилия, дабы то, что произносят их губы, шло бы из их сердца, ибо любая молитва несет мало пользы, если возносится без участия сердца.

Так как Господь Наш сказал в Евангелии: «Евший Мою плоть и пивший кровь Мою, во Мне пребывает, а Я в нем, и "не увидит он смерти"», то мы устанавливаем, чтобы все братия этого Ордена принимали Святое Причастие семь раз в году. Первый раз - в четверг перед Пасхой, тот самый четверг, когда Господь Наш Иисус Христос впервые установил причастие и дал Свое тело и кровь Свою Своим ученикам и приказал им начать обедню в память Его; второй раз - на Пасху; третий раз -на Троицын день; четвертый раз - во время Мессы Святой Девы в Августе; пятый раз - во время мессы на День Всех Святых; шестой раз - на Рождество; седьмой раз - на Candlemas. Не должно принимать Святое Причастие меньшее количество раз, ибо другие ордена, где также есть мирские братья, приучены причащаться гораздо чаще.

Для мертвых, кто уже предстал пред судом Господним, и посему нуждается в скорой помощи, братия должны уделять внимание, дабы не задерживать ту помощь, коию обязаны предоставлять. Поэтому мы постановляем, чтобы каждый присутствующий священник отслужил заупокойную службу, изложенную в требнике Ордена, за каждого брата своего Ордена, недавно почившего, а каждый мирской брат должен прочесть сотню Отче Наш за упокой души брата своего. Братия там, где нет монастыря, должны прочесть столько же. Каждый брат должен каждый день читать пятнадцать раз Отче Наш за всех братьев, где бы они не расстались с этим миром. Более того, каждый брат священник этого Ордена должен проводить ежегодно десять месс за грехи и во спасение всех братьев и слуг, жертвователей и друзей Ордена, еще живущих, и десять месс за упокой душ умерших. Церковнослужители, не являющиеся священниками, должны прочесть три Псалма за живых и столько же за мертвых. Каждый мирской брат должен читать Отче Наш тридцать раз в день в предписанные часы за благодетелей, слуг и всех друзей Ордена, еще живущих, и столько же за усопших. Однако они не должны возносить эти молитвы во время поста. Обязанностью братства, где скончался один из братьев, является отдавать лучшее одеяние почившего бедняку, а также, в течение сорока дней, еду и питье обычное для одного брата, ибо милостыня освобождает от смерти и укорачивает наказание души, отошедшей в праведности. Никто из братьев не должен делать никаких других пожертвований в любое время года.

Братьям этого Ордена позволено носить и использовать холст для нижних рубах, подштанников и чулок, простыней и покрывал, а также для других вещей, по необходимости. Верхняя одежда должна быть спокойных тонов. Братья рыцари должны носить белые плащи, как знак своего рыцарства, но другие их одежды не должны отличаться от одежд остальных братьев. Мы постановляем, чтобы каждый брат носил черный крест на плаще, на покрытиях шлема и брони, дабы показывать наружно принадлежность свою этому Ордену. Меховые изделия, рясы и одеяла не должно изготавливать из меха иного, кроме меха овец и коз, однако, никому не должно давать козлиный мех, если только он сам о том не попросит. Братья должны иметь обувь без шнурков, пряжек или колец. Также, те братья, кто заведует одеждой и обувью, должны заботиться о том, чтобы снаряжать братьев таким тщательным и подобающим образом, чтобы каждый имел нужный размер, не слишком длинный, не слишком короткий, не слишком узкий, не слишком широкий, и чтобы каждый мог без какой-либо помощи одеть и снять свои одежды и обувь. Что касается постельных принадлежностей, каждый брат должен довольствоваться спальным мешком, ковриком, простыней, покрывалом из холста или тонкого полотна и подушкой, если только брат, заведующий спальными принадлежностями, не выдает больше или меньше означенного. Также подобает при получении новых вещей, возвращать старые, дабы тот, кому возвращаются вещи, мог раздавать их слугам и бедным. Но если случится, что запрещено Господом, что брат упорно настаивает на получении оружия или вещей лучших или более изящных чем те, что ему выдали, то он заслуживает получения худших. Ибо это показывает, что тот, кто заботится в первую очередь о нуждах тела, не имеет крепости в сердце и внутренней добродетели. Так как духовные лица, в миру живущие, должны показывать свою веру своим одеянием, тем более подобает состоящим в Ордене носить специальные одежды.

Все братья должны стричь свои волосы в монашеской и духовной манере, дабы и спереди и сзади их можно было опознать как людей, принадлежащих к религиозному ордену. Что касается бороды и усов, также необходимо следить, чтобы они были не слишком коротки и не слишком густы. Духовные братья должны иметь тонзуру не слишком малого размера, как то приличествует состоящим в ордене, и, поскольку они служат мессу, они должны брить свои бороды.

Когда братья собираются для принятия пищи, клирики должны прочесть благословение на свой выбор, мирские же братья - Отче Наш и Аве Мария, и все должны принять пищу данную милостью Божьей и монастырем. Трижды в неделю, в воскресенье, вторник и четверг, братьям дозволено есть мясо; другие три дня им дозволено вкушать сыр и яйца, а в пятницу - рыбу; однако им дозволено вкушать мясо в любой день, на который приходится Рождество, даже если это - пятница, ибо все живое радуется в этот день. Одинаковую пищу должно давать всем братьям и распределять ее равно, соответственно статусу, месту и нужде брата, однако среди братьев большее внимание должно уделять нужде, нежели положению. Ничто нельзя забирать у одного ради нужды другого, но каждый должен получать долю согласно своей нужде. Также не должны они желать для себя всего, что они видят отданным другим, в большей нужде. Пусть тот, чья нужда меньше благодарит Господа; пусть тот, чья нужда больше, из-за болезни, смиряет себя, и когда получает больше из-за слабости своей, пусть не возгордится проявленной к нему милостью; и так все братья будут жить в мире и согласии. Мы предупреждаем, что должно избегать специального воздержания, которое отличается заметно от общего. В своих монастырях братья едят по двое, кроме овощных блюд, и пьют раздельно. Далее, в тех комтуриях, где есть конвент братьев, состоящий из командира и двенадцати братьев, по числу апостолов Христовых, обычай читания за столом должен соблюдаться, и все вкушающие должны слушать в тишине. Так чтобы не только рот вкушал пищу, но и уши, жаждущие слова Божия. Однако, находящиеся за столом, в случае нужды могут тихо и в нескольких словах разговаривать с теми, кто прислуживает или с другими людьми, с которыми им необходимо решить какие-то мелкие дела. Прислуживающие и те, кто сидят за вторым, отдельным от конвента столом, и братья в маленьких комтуриях, где нет читания за столом, должны стремиться хранить молчание насколько это позволяют дела комтурии, если только командующий, из-за гостей, не дает разрешение на разговоры. Братья не должны вставать из-за стола до того, как закончили прием пищи, если только это не неотложное дело, после чего они могут вернуться и закончить прием пищи. Когда прием пищи окончен, клирики должны прочесть молитву на свой выбор, мирские же братья - дважды Отче Наш и дважды Аве Мария, после чего они должны организованно отправиться в церковь либо туда, куда их направит начальник. Оставшиеся целые буханки хлеба должно сохранять, остальное же может быть роздано как милостыня.

Полезным постановлением этого Ордена, продиктованным благочестием, является то, что во всех комтуриях этого Ордена, где есть церкви или часовни, десятина хлеба, испеченного в печах комтурии, раздается бедным, либо же, вместо хлеба, обычные подаяния раздаются трижды в неделю.

С воскресенья перед днем Св. Мартина до Рождества, и семь недель перед Пасхой, кроме воскресений, кроме того на Двенадцатую Ночь, и Вечер Очищения Богородицы, канун Св. Матиаса, пятницы со Дня Всех Святых до Пасхи, день Св. Марка, если только он не приходится на воскресенье, а также три дня, когда носится Крест Господень, и в канун Троицыны дня, и в пост накануне Св. Иоанна Крестителя, и Св. Петра и Св. Павла, и Св. Джеймса и Св. Лаврентия, и в пост накануне Дня Богородицы в августе, в день Св. Варфоламея, и в вечер Рождества Богородицы, и на Св. Матфея, Св. Симона и Св. Иуду, в канун Дня Всех Святых, на Св. Андрея, Св. Томаса, и на Двенадцать Дней Поста, братья должны принимать лишь постную пищу, если только телесная немощь или какая другая нужда не требует иного; и если сочельник выпадает на воскресенье, то им должно поститься вместо этого в субботу. По пятницам, с Пасхи до Дня Всех Святых братьям должно потреблять постное дважды в день, если только, дабы миряне не возмутились, комтур с лучшими из братьев не посоветуют иного.

Каждый постный день братья должны иметь полдник; в другие дни, когда они едят дважды, они не имеют его, если только не имеется специального предписания комтура. В дни полдника братьям, после Вечерни, до Повечерия должно собраться на полдник и, вознося благодарения Господу, принять предложенный им напиток; и так как в других орденах, где есть полдник, производятся чтения, коим внимают в тишине, мы советуем братьям хранит молчание во время полдника, или говорить только на достойные темы, избегая простых сплетен. После того, как они услышат сигнал, они должны идти на Повечерие.

Все здоровые братья, если это легко организовать, должны спать вместе в одной комнате, если только начальствующий над ними приказывает некоторым братьям, из-за исполнения ими обязанностей или по каким-либо другим причинам, устраиваться на ночь другим образом; и когда они спят, им должно спать в подпоясанных нижних рубахах, подштанниках и чулках, как принято истинно верующим. Им разрешается спать отдельно только в самых исключительных случаях. Там, где обычно спят братья, свет должен гореть всю ночь.

После Повечерия братья должны хранить молчание до Заутрени, если только в это время им нет необходимости поговорить со своими слугами, или кем-либо еще, исполняющим свои обязанности, или заботящимся об их конях или их оружии или выполняющими какие-либо еще данные им приказания; для этого они должны выбрать наиболее подходящее время и делать это как можно быстрее и тише. Однако есть исключения из этого правила, такие как нападение воров или пожар; и любой, открывший для подобных речей свои уста должен прочесть перед сном Отче Наш и Аве Мария.

Мы также устанавливаем, чтобы никто из братьев, кроме тех, кому доверена канцелярия, не мог иметь печать или посылать письма или читать письма, посланные ему кем-либо, без разрешения настоятеля, пред кем, если ему будет угодно, полученное письмо или письмо посылаемое должно быть прочитано.

Братья могут обменивать или отдавать без разрешения то, что они изготовили из дерева, кроме вещей, доверенных брату для собственного использования настоятелем, и которые он не должен обменивать или отдавать без разрешения хозяина; также ни один брат, кроме комтура, не может получать подарки для своего собственного использования без разрешения вышестоящего начальства, кто также властен решать, хочет ли он позволить брату оставить подарок себе или отдать кому-либо еще.

Так как религиозные люди должны любыми способами избегать собственности, мы желаем, чтобы братья, которые живут в монастырях, обходились без ключей и замков для сумок и коробок и сундуков и всего другого, что может замыкаться. Исключением из этого правила являются братья, которые путешествуют, а также должностные лица, чьи должности требуют подобных вещей на благо всего монастыря.

Так как этот орден специально основан для рыцарей, сражающихся против врагов Креста и веры, и так как обычаи врагов в сражении и других вопросах очень разнятся в разных землях, и таким образом необходимо противостоять врагам разным оружием и разными способами, мы оставляем на усмотрение старшего меж братьями все вопросы, касающиеся рыцарей, лошадей, оружия, слуг и другие вещи, надлежащие и допустимые братьям в битве, чтобы он приказывал и решал все вышеупомянутые вопросы совместно с советом мудрейших братьев провинции, в которой идет война, или же с теми, кто рядом, если он не может отложить решение этих вопросов, не повредив остальным братьям. Однако, необходимо строго соблюдать следующее правило: седла и уздечки и щиты не должны покрываться золотом и серебром неумеренно, равно как и другими мирскими цветами. Копья, щиты и седла не должны иметь чехлов, но тонкие пики могут покрываться ножнами, дабы оставались они острыми для нанесения ран врагам. Также, если мастер, или брат, облеченный такой властью мастером, дает просто так или взаймы другим людям зверей и оружие, данное ранее братьям временно для личного пользования, тогда братья, коим это было дадено, ни в коем случае не должны возражать, дабы не подумали, что хотят они удержать для себя навсегда то, что было дано им лишь временно. Далее, мы постановляем, дабы ни один брат не желал иметь оружие либо животное, как свою личную собственность. Если же случится, что брату было дано что-либо, неподобающее к использованию, он должен смиренно и скромно известить об этом того, кто отвечает за данную службу и оставить решение этого вопроса на его усмотрение.

Братьям не должно участвовать в охоте, как она ныне проводится, с науськиванием и гончими и соколами и приманками. Но если у них есть, либо они приобретут в дальнейшем, в некоторых провинциях густые леса, от которых могут получить они много дичи и шкур, тогда им дозволяется иметь охотников, коих братья могут сопровождать с оружием в руках для защиты от злых людей. Однако не должно им носиться по полям и лесам за дикими животными со стрелами и другим оружием. Далее, мы разрешаем им преследовать без гончих волков, рысей, медведей и львов, и уничтожать их, но не как пустое времяпровождение, а для общего блага. Между тем, братья могут также стрелять птиц, дабы упражняться в стрельбе и повышать свое мастерство.

Так как больные имеют право на особый уход и внимание, мы желаем, дабы уход за больными доверялся бы тем, кто предусмотрительны и преданны, кто с усердием честно уделяли бы внимание каждой их нужде и удобствам и полностью следовали бы наставлениям врача, если таковой полностью надежен.

О старых и немощных братьях должно великодушно заботиться соответственно их немощи; относиться к ним должно с терпением и почитанием; никто ни в коей мере не должен быть строг к телесным нуждам тех. Кто держит себя благородно и благочестиво.

Все братья должны вести себя друг с другом так, чтобы дружеское согласие во имя братства не обернулось жесткостью сердца, но должно им обратить внимание на то, чтобы жить вместе, в братской, любви, согласно и дружно в духе доброты, так чтобы могли сказать о них: как хорошо и приятно братьям проживать вместе в единстве, которое есть согласие. Пусть каждый, как только может, несет тяготы другого, и, в соответствии с советом апостолов, будет прилежен в уважении другого. Никаких злых речей - ни перешептываний, ни клеветы, ни хвастовства о делах минувших, ни ложь, ни проклятий или оскорблений, ссор или праздных слов не должно исходить из братских уст. Но если кто-либо из братьев обидит другого словом или делом, пусть не замедлят они найти примирение, и немедленными словами залечат раны в сердце другого, коии нанесли словом или делом; так Апостол учит нас, что солнце не заходит над нашим гневом, что означает, что он не длится до заката; и как Господь Наш Иисус Христос учит нас в Евангелии: «Ежели что принес ты пред алтарь и вспомнил, что брат твой имеет обиду на тебя, оставь подношение свое и поторопись примириться с братом своим и лишь потом соверши жертвоприношение».

Мастер Ордена или его заместители должны созывать всех братьев, когда они собираются решать вопросы, касающиеся всего Ордена в целом, продолжать ли или изменить политику Ордена, а также вопросы отчуждения земли или другой собственности Ордена, для чего разрешение должно быть получено от Мастера и Собрания, а также вопросы принятия в Орден; затем, то, что решат мудрейшие из братьев после обсуждения, Мастер или его заместители должны воплотить в жизнь. В случае разногласий, Мастер или его заместители могут решить кто из братьев мудрее; кроме того, благочестие и благоразумие, знания и хорошая репутация должны иметь вес больший, нежели простое большинство. Более мелкие вопросы могут быть решены без всеобщего сбора братьев. Самые мелкие вопросы они могут решать сами. Ежели случится, что какие-то важные вопросы, касающиеся комтурии или Ордена в целом, необходимо будет обсудить после Повечерия, это может быть сделано, при условии, что братья будут избегать праздных слов и слов, к смеху приводящих. Присутствующие на подобном совете также должны прочесть Отче Наш и Аве Мария перед отходом ко сну.

Ежели братья путешествуют или идут на врага или по своим делам, так как они крестом своим показывают знак кротости и Ордена, они должны стараться примерами дел хороших и слов полезных показывать людям, что Бог с ними и внутри них. Если ночь застанет их в дороге, они могут, после Повечерия или до Заутрени, говорить на темы нужные и честные, но не в гостинице после повечерия, исключая случаи выше описанные. Должно им избегать гостиниц и мест с плохой репутацией; также должно иметь им свет в комнате своей всю ночь, дабы не случилось ничего плохого с их репутацией или же имуществом. Когда они в дороге, путешествуя с места на место, они могут посещать богослужения и молитвы, где бы то ни было, а по возвращении, в случае усталости от оружия или дороги, могут быть они освобождены утром от Заутрени; и не только с дороги уставшие, но и занятые нужными делами могут быть от того освобождены. Свадьбы и собрания рыцарей и другие собрания и пустые развлечения, которые дьяволу служат гордостью мирскою, братьям должно посещать редко, только лишь по делам Ордена либо для спасения душ заблудших. Братья должны избегать разговоров с женщинами в подозрительных местах и в подозрительное время, а особо с девами, а также должны они избегать целовать женщин, ибо это есть прямое проявление невоздержанности и мирской любви, и потому запрещено целовать даже матерей и сестер своих. Никто из братьев не должен иметь дела с людьми, от церкви отлученными, либо с теми, кто публично анафеме предан, кроме специально разрешенных случаев. Также никто из братьев не может быть крестным отцом, кроме как в случае смертельной необходимости.

Тому, кто желает вступить в это честное братство должно дать испытательный срок, достаточный, чтобы он понял и познал все тяготы, ожидающие его на службе Ордену, а братья могли узнать характер его, если только не желает он избежать этого испытательного периода и поручитель его согласен, в каковом случае ему должно принести обет полного послушания. Затем комтур или священник должны дать ему плащ с Крестом, освященный простым благословением и окропленный святой водой, ибо получает он одеяние Ордена с Крестом и ничто более не отличает его от тех, кто пришел в Орден ранее его.

Мы также желаем, чтобы ни один ребенок не получил одеяния Ордена и не был принят в Орден до достижения им своего четырнадцатилетия. Если же случится такое, что отцы или матери или опекуны приведут ребенка в Орден до достижения им своего четырнадцатилетия, или же ребенок придет добровольно, и если братья желают принять его, то должно воспитывать его до четырнадцати лет, после чего, если он и братья согласны, его должно принять в Орден обычным образом.

Далее заявляем мы, что ни одна женщина не может быть принята в полное служение и братство в этом Ордене, ибо часто храбрость мужей сильно смягчается от близкого общения с женщинами. Тем не менее, поскольку есть некоторая помощь больным в госпиталях, равно как и обращение со скотом, с коими женщины справляются лучше мужчин, разрешено держать женщин для такого рода вещей. Однако их можно принять лишь с разрешения комтура, и, когда они приняты, их следует размещать отдельно от братьев, ибо целомудрие братьев, живущих вместе с женщинами, хотя бы и постоянно при свете, все равно в опасности, и также это не может долго продолжаться без скандала.

Так как Орден может нуждаться в людях, мы позволяем принимать в качестве прислуги в Орден мирских людей, женатых и одиноких, кто предает тело свое и собственность братьям; более того, их жизнь, как и подобает, должна быт честной, и не только должны они избегать явных грехов, но не должны также гнаться за незаконными прибылями и торговлей. Они должны носить одежды религиозных оттенков, но не с полным крестом. И если женаты они и один из супругов умирает, половина имущества почившего отходит Ордену, а вторая половина - супругу до скончания жизни его; а по смерти второго супруга, все имущество отходит Ордену. Также все, приобретенное ими после принятия в Орден, отходит Ордену. Заявляем также, что по желанию и усмотрению комтура, некоторые лица могут быть приняты в Орден и на других условиях, если только комтур находит это полезным.

Если кто-либо желает служить Ордену из милосердия или за деньги, так как трудно принять специальное правило, годное для всех подобных случаев, мы заявляем, что это мы оставляем на усмотрение должностного лица, ответственного за принятие претендентов; далее, никто из братьев не имеет права бить служащих из милосердия или за деньги, кроме должностных лиц, которые, дабы исправить плохое поведение своих подчиненных могут подвергать их телесному наказанию, как это принято. Ежели случится, что рыцарь, либо человек достойный этого звания присоединится к Ордену, чтобы служить из милосердия с оружием в руках, и затем погибнет, каждый из братьев, присутствующих при этом, должен прочесть тридцать раз Отче Наш во спасение его души, и также должно в течение семи дней отдавать бедным такое количество пищи, которое обычно потребляет один брат.

В Ковчег Завета были положены розга и манна небесная, что означает для нас, что судьям должно применять и то, и другое: одно кротко призывает к милосердию, другое - справедливо требует строгости. Поэтому Мастер, который поставлен над всеми и должен сам подавать всем братьям хороший пример, должен и порицать непокорных и принимать больных, и должен ободрять павших духом и быть мягким и терпеливым со всеми, и должен нести в руках своих розгу и посох, согласно словам пророка; розгу бдительности, с помощью которой, денно и нощно следя за вверенным ему стадом, он милостиво освобождает ленивых от смертельного сна лености и пренебрежения священными ритуалами, усердно и справедливо пресекает любое неповиновение; посох же олицетворяет отеческую заботу и сострадание коим должен он поддерживать морально неустойчивых и укреплять малодушных и разбитых печалью, дабы они, неободренные, не были побеждены отчаянием.

Если случится, что один из братьев узнает о скрытых грехах другого. Он должен мягко и истинно по-братски убедить его раскаяться и сознаться в своих прегрешениях. Но если тот что-то совершил открыто противу души своей, или же противу чести комтурии или Ордена, это не должно игнорировать, и должно убедить его предстать перед мастером и братьями и смиренно просить прощения. Но также, если он не согласится признать свою вину и будет приведен к сознанию вины пред мастером и братьями, то пусть понесет он строжайшее наказание.

Если брат словом или делом совершит пустячный проступок, он должен раскрыть это перед начальником своим и исполнить указанное тем, во исправление проступка. За мелкий проступок и наказание должно быть соответствующим, если только эти мелкие проступки не повторяются столь часто, что не остается ничего, кроме как ужесточить наказание. Если же случится, что будет кем-либо открыт проступок, коий брат собирался скрыть, должно наказать его более сурово, нежели обычно наказывают за подобный проступок. Если же проступок велик, его должно отделить от общества братьев, и не дозволять ему вкушать пищу совместно с братьями и садить его должно отдельно ото всех. Он же должен быть полностью покорен воле и приказам мастера и братьев, дабы и он мог спастись в Последний День.

Мастер имеет право освободить от любого из обязательств, изложенных в данном Уставе, кроме трех - целомудрия, бедности и послушания - и, с должным вниманием ко времени, месту, человеку и нуждам дела, давать подобные освобождения, но делать это таким образом, чтобы в каждом отдельном случае действовать во славу Божию, с должным вниманием к благочестию и практическим соображениям. Аминь.

Во главе Тевтонского ордена находился Великий магистр (гроссмейстер, хохмейстер), являвшийся руководителем орденского государства и войска.

При Великом магистре постоянно находился т.н. компаньон или адъютант. Гроссмейстер не мог назначать своего заместителя, а лишь рекомендовал кандидата на эту должность. В случае предчувствия смерти, Великий магистр отдавал печать одному из рыцарей и тот занимался выборами нового гроссмейстера.

Великому магистру подчинялись 5 великих гебиторов:

Великий командор/комтур (второе лицо в государстве), который, в случае отсутствия гроссмейстера мог командовать войсками и был его заместителем в руководстве государством. В мирное время руководил арсеналами, складами фуража, наземным и водным транспортом, в военное - обозом, выполняя в основном интендантские функции. Имел помощника - малого комтура/командора.

Великий маршал (обермаршал) - заместитель гроссмейстера в командовании войсками, в случае его отсутствия - командующий. В мирное время занимался обеспечением военной подготовки, в военное - следил за порядком на марше, высылал стражу (разведку). Не мог начинать битву без разрешения Великого магистра.

Великий казначей (тресслер) вел счета и распоряжался казной ордена. Выплачивал деньги по порученю Великого магистра, Великого комтура или Великого маршала, ежемесячно отчитывался, при этом состояние государственной казны было государственной тайной.

Великий интендант (трапир) заведовал складами, прачечными, оружейнями, где хранились доспехи. В начале, когда братьев было немного, наблюдал за их одеждой и ее соответствием занимаемому положению (статусу). Новую одежду выдавал раз в год.

Великий госпитальер (шпиттер) руководил госпиталями, количество которых со временем достигло нескольких сотен и, прежде всего главным госпиталем ордена.

После переезда Великого магистра в Пруссию в Мариенбург (Мальборк) при нем был создан совет, не предусмотренный статусом ордена, в который вошли пять вышеперечисленных великих гебиторов и один из комтуров. Временами этот совет расширялся благодаря включению в него других комтуров и орденских экономов (кенигсбергского и мариенбургского).

По территориальному признаку Великому магистру подчинялись: магистр земли Немецкой, магистр земли Лифляндской и ландмайстер (провинциальный магистр, функционировал в 1299-1324 гг.), как магистр земли Прусской.

Административно-территориальной единицей Ордена являлись комтурии (комтурства/коммандорства). Магистру земли Немецкой (на западе) подчинялись комтурии: Испанское, Венецианское, Апулийское, Сицилийское, Тюрингское, Саксонское, Хесское, Вестфальское, Франконское, Лотарингское, Утрехтское, Старо-Бизенское, Чешское. Великому магистру: Австрийское, Боженское, Коблинское, Эльзасское. Во главе их стояли комтуры, имевшие большую власть и самостоятельность. Комтур командовал войсками своей земли, судил в земских судах лично либо посредством наместника, утверждал смену хозяев в имениях, собирал налоги и, в целом, осуществлял общее руководство. Ему помогал вице-комтур.

Комтурства с их зачастую огромными территориями делились на более мелкие административные единицы. Их возглавляли отдельные братья или орденские чиновники. Существовали они в виде префектур (pflegamt), «лестничеств» (waldamt) и каммерматов (kammeramter). Возглавляли их соответственно префекты (pfleger), «лесничие» (waldmeister) и камерарий (camerarius).

В магистерский период существования Тевтонского ордена, наряду с комтурствами, возникли (порой из упразднённых комтурств) т. н. фогтства или наместничества (Vogtoien) - другие административные районы, находившиеся в подчинении ландмейстера или магистра.

Рыцари, живущие в комтурстве, образовывали орган местного управления -комтурский конвент или собственно монастырь крестоносцев. Он отражал трехсоставной состав ордена и должен был включать не менее 12 братьев-рыцарей, 6 братьев-священников^* и по 2 служебных брата на каждого рыцаря - всего 24. Конвент был самостоятельной единицей и сам распоряжался доходами комтурства. Для более эффективного управления и контроля за подвластными землями, рыцари ордена возводили и имели, наряду с крупными замками конвентов, многочисленные малые замки. Территория, прилегающая к замку конвента, управлялась как отдельная административная единица, схожая с каммерамтами.

Съезд всех конвентов назывался Генеральным конвентом. Коллегия руководящих лиц Ордена называлась капитул. Заседание капитула совместно с Генеральным конвентом носило название: Генеральный капитул.

Великий магистр избирался на Генеральном капитуле (собиравшемся ежегодно 14 сентября) коллегиально, как правило, пожизненно и должен был считаться с мнением этого органа и с голосом столичного конвента, комтуром которого он сам являлся.

Часть земель в Пруссии принадлежала церковным властям, это были епископства и земли Соборных капитулов.

1312-1320 Генрих фон Плоцке (нем. Heinrich von Plotzke).

1331-1335 Дитрих фон Альтенбург (нем. Dietrich von Altenburg).

1335-1339 Генрих Дузимер (нем. Heinrich Dusmer).

1339-1342 Хако (нем. Нако).

1342-1346 Винрих фон Книпроде (нем. Winrich von Kniprode).

1347-1359 Зигфрид фон Данфельт (нем. Siegfried von Dahenfelt).

1359-1370 Хеннинг фон Шиндекопф (нем. Henning von Schindekopf).

1370-1374 Рутгер фон Эльнер (нем. Rudiger von Elner).

1374-1379 Готтфрид фон Линден (нем. Gottfried von Linden).

1379-1382 Куно фон Хаттенштейн (нем. Kuno von Hattenstein).

1382-1387 Конрад фон Валленрод (нем. Konrad von Wallenrode).

1387-1392 Энгельхард Рабе (нем. Engelhard Rabe).

1392-1404 Вернер фон Теттинген (нем. Werner von Tettingen).

ок. 1295-1316 Витень (лит. Vytenis, белop. Вiцень).

1316-1341 Гедимин (лит. Gediminas, белop. Гедзiмин, Гедымiн, польск. Giedymin, укр. Гедимiн).

1341-1345 Евнутий (Евнут, лит. Jaunutis, белор. Яўнуцiй, в православии Иван).

1345-1377 Ольгерд (белор. Альгерд).

1377-1381 Ягайло (лит. Jogaila; белор. Ягайла, укр. Ягайло) (1-е княжение).

1381- 1382 Кейстут (лит. Kestutis — Кястутис).

1382- 1392 Ягайло (лит. Jogaila; белор. Ягайла, укр. Ягайло, польск. Wladyslaw II Jagiello (Владислав II Ягёлло) (2-е княжение).

1392-1430 Витовт (лит. Vytautas, белор. Вiтаўт, польск. Witold (Витольд)).

1430-1431 Свидригайло (лит. Svitrigaila, белор. Свiдрыгайла, польск. Swidrygiello).

(генеалогическая таблица)