— Ты меня поражаешь, Фейрлэм. Обычно ты не столь беспечен. Но все же я не намерен искушать судьбу. Теперь ты видишь, что преимущество на моей стороне и я полностью завладел твоим вниманием… Ты готов принести извинения?

Любой другой, поумнее, кивнул бы и извинился. Но Матиас Рук, маркиз Фейрлэм, руки которого были заломлены за спину невидимым противником, находился в явно невыигрышном положении. Прищурившись, он смотрел, как к нему, упиваясь собственным превосходством, приближается знакомый темноволосый джентльмен.

Лицо Матиаса оставалось непроницаемым, но он отметил и его неряшливый смокинг, и небрежно повязанный галстук. Казалось, Оливер Брант, граф Маркрофт, в этот вечер уже с кем-то подрался или просто провел время в борделе. Матиаса не очень беспокоило, что Маркрофт подцепит сифилис от несчастной проститутки. Однако дамы высшего света были о нем довольно высокого мнения, тем более что граф был изысканным красавцем с волевым подбородком и высокими скулами.

Матиас же видел одно: ненависть, горящую в карих глазах соперника.

В возникшей неприятной ситуации винить приходилось только себя. В конце концов, он сам предложил приятелям перед возвращением домой заглянуть в эту таверну, выпить пару кружек пива. И сам же отослал приятелей за лошадьми, пока он будет расплачиваться по счету. Если бы все было иначе, их с Маркрофтом дорожки в этот день едва ли пересеклись бы.

К несчастью для всех присутствующих, именно из-за собственного решения он оказался рядом с Маркрофтом, ибо этому джентльмену всегда удавалось разбудить в нем зверя.

Матиас расправил плечи.

— Извинения? За что именно? Мои слова о том, что твоя любовница больше похожа на лошадь, не предназначались для твоих больших ушей, Маркрофт. Если ты обиделся на правду о своей милашке — жалуйся ее матушке и батюшке. Моей вины в том, что у тебя такой отвратительный вкус…

Боль фейерверком взорвалась в голове, когда правый кулак графа повстречался с левой скулой Матиаса. Голова маркиза дернулась вправо, из левого глаза посыпались искры, голова просто раскалывалась.

Матиас покачал головой, пытаясь избавиться от боли, как будто отряхивался от воды, вылитой на него из ведра. Презрительно усмехнулся, намеренно дразня противника.

— Должен признать — это достойный удар, Маркрофт! Вели своей дворняжке отпустить меня, и тогда посмотрим, чего ты стоишь, когда у противника развязаны руки — или ты у батюшки своего научился… нападаешь только на беззащитных?

— Я сам себе господин, — прорычал Матиасу на ухо тот, кто безжалостно заламывал его руки за спину.

Граф Маркрофт стал чернее тучи — несомненно, Матиас сумел нанести сокрушительный удар, даже не пошевелив и пальцем. Хотя сам Матиас не был лично знаком с отцом графа, маркизом Норгрейвом, до него доходили мерзкие слухи о чудовищных злодеяниях маркиза: всю жизнь он ради забавы не раз подстрекал неопытных соперников к дуэлям. А еще Матиас слышал, что его собственный отец, герцог Блекберн, когда-то считал маркиза своим близким другом, хотя и полагал, что это — явное преувеличение. Даже если бы герцог лично подтвердил, что слухи имеют под собой основание, Матиас никогда в это не поверил бы. Его отец — уважаемый, достойный джентльмен. Он не имеет ничего общего ни с Маркрофтом, ни с его распутным отцом.

— Отпусти его! — отрывисто приказал граф.

«Давно бы так!» — зло подумал Матиас.

Но не успел Матиас высвободить руки, как Маркрофт нанес удар кулаком ему прямо в живот. Матиас согнулся пополам, внутренние органы подскочили, выражая молчаливый протест против такого жестокого обращения. Матиасу пришлось изо всех сил бороться с тошнотой: ему очень не хотелось, чтобы все то пиво, что он выпил с приятелями, выплеснулось наружу.

Граф ухватил затянутой в перчатку рукой Матиаса за плечо, нагнулся, чтобы их взгляды встретились.

— Я устал слушать, как ты бесстыдно метешь языком, упражняясь в тупоумии, Фейрлэм. Пока ты окончательно не опозорился, я готов принять твои извинения, а потом дать тебе уйти.

Матиас медленно выпрямился и нахмурился, заметив, что Маркрофт повторяет его движения. Господи боже, как же он презирает этого темноволосого громилу!

— Отчего же ты торопишься меня выпроводить, если приложил столько усилий, чтобы завладеть моим вниманием?

Граф чуть заметно наморщил лоб — было ясно, что этот тупица со стальными мышцами не смог оценить столь тонкую остроту.

Матиас сложил губы и послал воздушный поцелуй.

— Будьте осторожнее, сэр. Страсти до добра не доведут. — И в подтверждение своих слов Матиас провел пальцем вдоль ширинки бриджей, а потом поперек горла.

Завсегдатаи таверны замерли, заметив, как скептическое выражение на лице Маркрофта мгновенно сменилось возмущением от невысказанного обвинения. Спутник графа, который стоял у Матиаса за спиной, что-то пробормотал, но сам Матиас смог разобрать только слова «ухаживать» и «смерть».

В следующую секунду Маркрофт бросился на него.

Стороннего наблюдателя расслабленная поза Матиаса могла ввести в заблуждение: казалось, что он слишком пьян, чтобы защищаться. Хотя следует признаться, что, как только Матиас заметил графа, все выпитое пиво бросилось ему в голову, и он решил спровоцировать ссору. Как бы то ни было, но именно из-за этой склонности родные и друзья давно прозвали его Забиякой-Шансом.

К счастью, удача часто улыбалась ему.

Матиас не был готов к выпаду Маркрофта. В ответ он ухватил дорогой сюртук соперника за талию, мгновенно извернулся таким образом, что создалось впечатление, что они танцуют. Где-то на середине этого грациозного поворота Матиас ослабил хватку и отправил своего обозленного противника в ближайшую деревянную стойку. Все присутствующие в таверне вздрогнули, а стойка покачнулась, но устояла.

Лорд Маркрофт упал на колени, а потом повалился на бок. И даже не пытался сесть. Или вообще пошевелиться. Кто-то из присутствующих бросился к графу оценить серьезность полученных травм.

Громила, который минуту назад помогал сдерживать Матиаса, угрожающе шагнул ему навстречу.

— Ты за все заплатишь.

Матиас оставался безучастным.

— Не волнуйся, побитая молью дворняжка. Я всегда плачу по счетам. Кроме того, сильно сомневаюсь, что от такой ласковой плюхи хоть один зуб твоего приятеля покинул его непробиваемый череп.

Собеседник Матиаса раздул щеки, как будто не выдохнул, а выпустил горячий пар. Лицо его пошло красными пятнами, он сжал кулаки, готовый сию же минуту отомстить за Маркрофта. Но тут его внимание привлекло какое-то негромкое шарканье, взгляд переместился с лица Матиаса на источник звука за спиной. Блондин остановился настолько резко, что его едва не занесло.

— Долго же вы ходили, — произнес Матиас, даже не потрудившись взглянуть на двух джентльменов по обе стороны от него. Появление его двоюродного брата лорда Кемпторна и их общего доброго друга лорда Бастрелла означало, что обмен любезностями с Маркрофтом подошел к концу. — Пока вас не было, я оказался беззащитен и в меньшинстве.

— Да уж, вижу, — брат ухватил Матиаса за подбородок, чтобы получше рассмотреть кровоподтек на щеке. Убедившись, что полученные травмы угрозы не представляют, он убрал руку и, прищурившись, посмотрел на человека, лежащего без сознания на полу. — Наказание ты мое! Это Маркрофт?

— Боюсь, что да, — ответил Матиас, пытаясь придать голосу хоть нотку раскаяния. — По-моему, он не слишком меня любит.

— Да уж, тут трудно спорить — определенно «не слишком», — согласился с этим утверждением Кристиан Лион, виконт Бастрелл. Все звали его Сент-Лион, видимо потому, что многочисленные романы с дамами из высшего света без слов говорили, что для этого обаятельного джентльмена нет ничего святого. С каменным выражением на красивом лице он смотрел на лежащего Маркрофта. — И очень сомневаюсь, что эта встреча поможет рождению ваших добрых отношений. Между прочим, лошади уже готовы. Полагаю, нам пора.

— Разумное решение, — ответил Матиас. Он открыл свой кошелек и вытащил гинею. Обращаясь к джентльмену, который называл себя приятелем графа Маркрофта, Матиас сказал: — К сожалению, нам пора идти, не дожидаясь, пока твой друг придет в чувства, пусть и те немногие, что у него есть. Поэтому давай сведем счеты.

Небрежно щелкнув большим пальцем, он подбросил монетку вверх. Когда посетитель шагнул ближе, чтобы перехватить эту монету, Матиас справа кулаком стукнул его прямо в живот. Матиас поймал золотую гинею и хладнокровно наблюдал, как соперник со стоном согнулся.

Матиас спрятал монету в кармашек своего жилета.

— Это тебе за то, что заламывал мне руки, — я вижу, ты уже научился у Маркрофта нечестным приемам. Думаю, на досуге тебе наверняка захочется еще раз оценить все преимущества дружбы с графом. Если нет, следующая наша встреча состоится на рассвете, на травянистой лужайке.

Матиас поднял голову и заметил изумленные лица своих спутников.

— По счетам уплачено. Может, уже пойдем?

Все молча наблюдали, как трое джентльменов направились к ожидающим их лошадям.

Матиас положил затянутую в перчатку руку на луку седла и пытался отдышаться, а его спутники грациозно запрыгивали на коней. Плечи Матиаса ломило из-за того, что ему грубо заламывали назад руки, а мышцы живота, защищающие его внутренности, болели от жестоких кулаков Маркрофта. Матиас размышлял о том, сможет ли он взобраться на коня без посторонней помощи.

— Сильно досталось? — приглушенным голосом поинтересовался его двоюродный брат.

— Со мной все в порядке, Торн, — заверил Матиас, обращаясь к кузену по прозвищу. И все же даже не сделал попытки запрыгнуть на коня.

Сент-Лиона, казалось, не убедили слова приятеля.

— Стоит минут на десять оставить тебя одного, как тебе удается найти человека, который готов стереть усмешку с твоего лица. Что, черт побери, произошло? Судя по всему, Маркрофт не только изукрасил тебе лицо.

— Ну, ты же сам знаешь, что за человек Маркрофт. Зачем наносить один удар, если можно нанести несколько… Хватит меня опекать, со мной все будет в порядке. — Матиас поморщился, вставив ногу в стремя. Затем, охнув, быстро перебросил ногу через круп лошади и уселся в седло.

— Почему ты не послал за нами слугу? — гневно вопрошал Торн, рассердившись на своего двоюродного брата.

Слава богу, что его брат-близнец, Гидеон, был сейчас за границей. Вместе братья были угрозой для любого противника. Но когда дело касалось членов семьи Брант, помощь была не нужна.

— И спугнуть Маркрофта? — фыркнул Матиас. — Я рассчитывал, что он наверняка воспользуется численным преимуществом.

Глаза виконта понимающе блеснули, когда он искоса взглянул на Матиаса.

— Значит, именно поэтому ты отослал из таверны нас обоих? — произнес Сент-Лион, недоверчиво покачивая головой. — Надеюсь, нашлась весомая причина, чтобы позволить графу оттачивать мастерство на твоем лице?

Матиас коснулся припухшей щеки и поморщился.

— Ты хочешь меня обидеть. Только не забывай — это не я остался без сознания на грязном полу таверны.

— Черт побери! — пробормотал Торн. — Ты спровоцировал его, заставил напасть на себя, чтобы потом избить? — По голосу кузена было слышно, что его изумила подобная стратегия.

Матиас в ответ пожал плечами.

— Я же не утверждал, что действовал разумно. Кроме того, я уже не в первый раз теряю голову, когда вижу Маркрофта. Как же я его презираю!

— В этом вы с ним похожи! — сухо заметил Сент-Лион.

— Я тоже этого мерзавца не жалую, но было бы лучше, если бы ты избегал встреч с ним.

Родители, герцог и герцогиня Блекберн, уже множество раз повторяли ему то же самое. Между родителями Матиаса и родителями Маркрофта, маркизом и маркизой Норгрейв, задолго до его рождения случилась какая-то неприятная история. И несмотря на то что он не знал всех подробностей, Бранты были его врагами.

— Отличный совет, но практически невыполнимый. Маркрофт был для меня занозой в заднице с самого детства. И с годами его характер лучше не стал.

Матиас с Маркрофтом обменивались как физическими, так и словесными ударами с самой первой своей встречи. И никто не верил, что что-либо в их будущих встречах сможет поменяться к лучшему. Только шпага или пуля в сердце графа могла остановить докучливого джентльмена от вмешательства в дела Матиаса.

— Если уж мы вспомнили о скверном характере Маркрофта… Наверное, нам стоит уехать, пока он не очнулся, — заметил Торн, кивая в сторону таверны. — Твой отец и так расстроится, когда узнает, что на тебя напал один из Брантов. Да еще рядом с домом.

Матиас крепче вцепился в поводья.

— Сколько раз повторять? Никто на меня не нападал. И, по-моему, победителем из стычки вышел я. — Он вздохнул. — Позволь мне самому поведать эту историю, договорились? — Он пришпорил коня.

Сент-Лион расхохотался за спиной у приятеля.

— Думаю, их обмануть не удастся, друг мой. Как ты намерен объяснить родителям побитое лицо?

Виртуозную брань Матиаса заглушил громкий хохот его приятелей. Лошади скакали во весь опор, и расстояние между маркизом и его врагом все увеличивалось.

Через несколько часов после примечательной встречи в таверне Матиас подходил ко входной двери, подходил в одиночку. Сент-Лион и его кузен задержались в конюшне, давая маркизу возможность оправдаться перед родителями. Молодой человек раздумывал, как объяснить родителям, почему он явился домой в столь поздний час. Мало того что он явился на несколько дней позже, он к тому же на три часа опоздал к завтраку. С тех пор как Матиас достиг зрелости — двадцати двух лет — он считал, что обязанность представать перед родительскими очами в образе блудного сына оскорбляет его достоинство. Впрочем, если все пойдет по намеченному плану, ему сегодня придется это делать в последний раз.

— Доброе утро, Макки, — от души приветствовал он дворецкого, передавая ему свою шляпу и перчатки. Этот человек стал служить его отцу, герцогу Блекберну, задолго до того, как тот женился на леди Имоджин Сантер. Верный слуга мог бы уже давно, причем с благословения его родителей, получать щедрую пенсию, однако считал своим долгом присматривать за семейством Рук. Подобная преданность делала его почти членом семьи.

— Как всегда, лорд Фейрлэм, — ответил Макки, как будто в приветствии Матиаса звучал вопрос. — И если не ходить вокруг да около — глядя на вас, этого не скажешь!

Матиас засмеялся, притворяясь, что подобное мягкое порицание относится к его опозданию.

— Как всегда.

Его матушка любила подтрунивать над отцом, уверяя, что тот должен винить самого себя за то, что произвел на свет свою точную копию. И любое сравнение с отцом было для Матиаса высшей наградой. Он заработал свое прозвище «Шанс» еще до того, как научился говорить. Много позднее его уже не такие невинные забавы за карточным столом и другие безрассудные поступки и проказы вместе с приятелями привели к тому, что Шансом его стали называть уже не только члены семьи.

— Надеюсь, наш повар не против накормить еще парочку ртов? — поинтересовался Матиас, намеренно пряча синяк на лице от проницательного взора дворецкого. — Со мной приехали Торн и Сент-Лион. Мы планируем вместе вернуться в Лондон.

— Я немедленно распоряжусь, чтобы им приготовили комнаты, — сказал дворецкий, многозначительно глядя на Матиаса, когда тот стал бочком обходить старика слугу. — Как долго лорд Кемпторн и лорд Бастрелл планируют у нас гостить?

У Матиаса были свои причины побыстрее вернуться в Лондон, но он не имел ни малейшего желания делиться сведениями с Макки. Маркиз мог бы отправиться сразу в Лондон, однако уже целый месяц не видел родителей. Матиас очень соскучился по своей красавице матери и чрезмерно опекающему его отцу. Они даже повздорили на эту тему, когда он отправлялся в одно из семейных поместий на севере, и сейчас Матиас сожалел о том, что они так холодно расстались. К тому же были еще младшие братья и сестры: Бенджамин, которому уже исполнилось двадцать и который коже ощущал на себе бдительное отцовское око, Онор, которой исполнилось семнадцать — и она не могла дождаться, когда же ее представят ко двору. Пятнадцатилетняя Мерси, которая не проявляла желания знакомиться с высшим светом Лондона, застенчивый двенадцатилетний Фредерик, который предпочитал общество животных и книг обществу людей. И малышка Констанция, которой было всего семь, — младшая дочь в семье Рук. Он даже не подозревал, насколько сильно он по ним соскучился.

— Мы еще не решили. Может быть, останутся на пару дней, может, на неделю.

Макки невозмутимо кивнул, ничуть не смутившись неопределенным ответом Матиаса.

— Очень хорошо. Ваша матушка сокрушается, что вас все чаще не бывает дома. Она обрадуется, что вы с друзьями погостите у нее.

— Если родители не передумали, я обязательно увижусь с ними в Лондоне, — заметил Матиас, преисполненный чувства вины, которое зародилось в душе и сжимало сердце.

— Ваши родители планов не меняли. Однако у каждого свои предпочтения — развлечения молодого человека не всегда совпадают с развлечениями его семьи.

— Откуда ты…

— Кто, по-вашему, приглядывал за вашим батюшкой, когда он потерял родителей? Он был еще моложе вас, когда унаследовал свой титул, поэтому я предполагаю, что ему лучше многих известно, насколько юный джентльмен жаждет свободы.

Интересно, а его отец обращался к старику Макки за советом после отъезда сына? Задел ли его отъезд отца за живое? Мучимый сомнениями, Матиас отвлекся и Опустил голову.

А Макки только этого и ждал. Молодой человек поморщился, когда дворецкий крепко ухватил его за подбородок и развернул лицо так, чтобы получше рассмотреть синяки.

— Вы подрались! — спокойно заметил дворецкий. — Вы повздорили с кузеном? Лордом Бастреллом?

— Нет! — Матиас мотнул головой, высвобождаясь из рук дворецкого, и отошел подальше. — Я даже не дрался. В таверне произошел неприятный инцидент.

— С кем? Отец обязательно захочет узнать.

Именно этого разговора он намеревался избежать любой ценой. Если он упомянет фамилию Брант в присутствии родителей, последствия могут быть непредсказуемыми. Когда дело касалось маркиза Норгрейва, разум отца сразу переставал ему служить. Матиас отлично это понимал. Что-то в поведении сына маркиза провоцировало его на жестокость. Наверное, неприязнь у него в крови, передалась от отца сыну.

— Ни с кем. Нарвался на кулак одного хулигана. В таверне было слишком много людей. Такое происходит сплошь и рядом, — ответил он, не обращая внимания на недоверчивое лицо старого слуги. — Я буду благодарен, если ты не скажешь об этом родителям.

Макки усмехнулся.

— Полагаете, вы сможете это утаить?

Матиас подошел к большому прямоугольному зеркалу, висящему на стене, и вгляделся в свое отражение. Потрогал небольшую припухлость на щеке. Поморщился. За минувшие несколько часов синяки потемнели. И, несмотря на то что Торну и Сент-

Лиону было отлично известно о вражде между семьями Рук и Брант, он все же напомнил приятелям, чтобы те не упоминали имя Маркрофта в присутствии его отца. Если повезет, ему удастся придумать разумное объяснение, которое удовлетворит его обеспокоенную семью.

— Кровоподтеки не так заметны, — солгал он, но дворецкий за спиной только фыркнул.

— Скажу-ка повару, чтобы приготовил припарку — посмотрим, можно ли снять отек. — Макки повернулся в сторону кухни. — Прежде чем подняться к себе в спальню, загляните в библиотеку, поздоровайтесь с родителями, как примерный сын.

Матиас нахмурился. Он не был готов к встрече с родителями и не знал, как объяснить появление синяков у себя на лице.

— А как же примочки?

— Милорд, не ждите от примочек чудес. И от матушки не спрячетесь. Ступайте к родителям. Я прослежу за тем, чтобы ваши друзья хорошо устроились в своих комнатах.

— От тебя пользы чуть, Макки, — пробормотал он.

— А вы слышали, что я упомянул фамилию Брант? — Хитрый старый слуга кивнул, когда Матиаса передернуло. — Я тоже так подумал. Ступайте! И ступайте не спеша, чтобы у вас было время придумать историю поубедительнее, чем лепет о том, что вы нарвались на кулак незнакомца.

Леди Темпест Элизабет Брант казалось, что день сегодня прекрасна как никогда. На небе ни облачка, воздух ароматен и свеж, благодаря легкому ветерку жара совсем не чувствуется. Стоя с альбомом для эскизов под мышкой, девушка оглядывала окрестности. Ее брат Оливер принес для нее стул и мольберт, чтобы она могла продолжать работать над пейзажем, эскизы которого набросала еще вчера. Однако она усидела за работой только час. Девушка решила прогуляться, чтобы размять затекшие ноги.

Ее младшие сестры, конечно, тут же заметили это. Арабелла оторвала взгляд от книги, которую держала в руках, прищурилась — прямо в глаза ей ударило солнце. В свои девятнадцать она превратилась в настоящую красавицу. Белокурые волосы и карие глаза делали все более заметным для всех ее сходство с матерью. Рядом с ней была десятилетняя Августа. Самая юная из семьи Брант лежала на животе, рассматривая то ли муравьишку, то ли другое насекомое, которое привлекло ее внимание. Рядом в кресле сидела их наставница, миссис Шиэн. Ее, тридцатидвухлетнюю вдову, наняли полгода назад, чтобы сопровождать девиц Брант.

— И куда это вы собрались, леди Темпест? — поинтересовалась миссис Шиэн, даже не отрываясь от шитья.

— Я тут недалеко, — ответила та, похлопав по альбому. — Подумала, что похожу вокруг, присмотрю интересные места для набросков.

Августа улыбнулась сестре.

— Ты будешь снимать туфли и чулки, чтобы перейти вброд реку?

— Нет, разумеется, — ответила Темпест, прекрасно понимая, что именно так бы и поступила Августа, случись ей остаться без присмотра. Маленькая речушка была чрезвычайно живописной, но слишком мелкой даже для небольших шлюпок. — У меня нет желания остаток дня ходить с грязью, засохшей между пальцами.

Это благовоспитанное высказывание лишь насмешило Августу.

— Хочешь, составлю тебе компанию? — спросила Августа. — Я позже дочитаю.

Темпест покачала головой.

— Не нужно. Честно признаться, я ищу причину размять ноги.

— Ты до сих пор злишься на Оливера за то, что он оставил нас одних? — спросила Августа.

— Я совсем на него не злюсь.

На самом деле Темпест немного рассердил поступок брата. Несколько дней он ходил угрюмым и готов был наброситься на любого, кто решится с ним заговорить. Никто не понимал, в чем причина, но лоб Оливера украшал ужасный кровоподтек. Опять этот несносный с кем-то подрался — ничего нового. Несмотря на то что чаще всего он вел себя достаточно сдержанно, нрав у братца был взрывной.

И не только у него. Похоже, Оливер снова повздорил с их отцом, маркизом Норгрейвом. Брат отказался объяснять, что случилось, но когда маркиз велел сыну сопровождать сестер, Оливер воспринял отцовский приказ как наказание. Вероятно, всему виной была драка. И Темпест решила, что подробности уже значения не имеют. Оливер сопроводил их к реке. Как только они расположились на берегу, он отвязал одну из лошадей и сообщил, что через пару часов вернется.

Таким образом он, с одной стороны, исполнил отцовскую волю, а с другой стороны — ослушался его.

Оливер знал, что сестры ни слова отцу не скажут, а миссис Шиэн была настолько очарована молодым графом, что никогда бы его не предала. Поскольку сам Оливер не пояснил, куда направляется, Темпест предположила, что он отправился на поиски своих приятелей или к одной из местных дам, с которой сейчас делит ложе.

Темпест не должна была даже догадываться о подобных вещах, но ей уже исполнилось двадцать два, и она была старшей из дочерей маркиза и маркизы Норгрейв. Поистине удивительно, сколько может узнать леди, если будет внимательной.

— Кроме того, Оливер нас не бросал. Он обязательно вернется.

— Конечно, вернется, — пробормотала миссис Шиэн, мельком оценивающе взглянув на Темпест. — Вы ничего не забыли, леди?

Темпест нахмурилась. У нее был с собой альбом для эскизов и карандаш.

— По-моему, нет.

Наставница постучала пальцем по виску.

— Ваша шляпка, дорогая. Вам никогда не захомутать изысканного лондонского джентльмена, если все ваше лицо будет в веснушках.

Темпест вернулась к креслу и взяла соломенную шляпку.

Августа засмеялась.

— А по-моему, моя сестрица недостаточно проворна, чтобы кого-то захомутать.

— А может быть, я просто не хочу никого хомутать, — отмахнулась Темпест.

Сама того не сознавая, младшая сестра повторила слова, сказанные их отцом. Дело не в том, что Арабелла уже стала достаточно взрослой, чтобы предстать перед лондонским светом, о нет. Просто отец поддразнивал свою старшую дочь, утверждая, что ее шансы снижаются вдвое, поскольку многие джентльмены предпочитают юных красавиц прямо от маминой юбки. Маркиз не хотел показаться жестоким, но его слова задели Темпест за живое. Арабелла была моложе и красивее.

— Тихо ты, — предостерегла Арабелла, щипая младшую сестричку за ногу.

Августа возмущенно запищала.

— Миссис Шиэн, моя сестра щиплется!

Рыжеволосая дуэнья засмеялась.

— Прямо сейчас?

— Прекрати дразнить Темпест, — полушепотом велела Арабелла. — Если твоей сестре приглянется какой-нибудь джентльмен, она сможет захомутать его даже с веснушками на лице.

Услышав этот «тонкий» намек, Темпест скорчила рожицу и надела шляпку, но завязывать длинные ленты не стала. Она пошла прочь от ссорящихся сестер и миссис Шиэн. Чем дальше она уходила, тем заметнее стихали их голоса.

Она шагала по высокой траве, следуя вдоль узкой тропинки, которая, извиваясь, привела к кромке воды, а потом резко свернула вверх по холму. Наконец, девушка подошла к большому плоскому валуну. Немного устав и запыхавшись, она опустилась на камень и положила рядом с собой альбом для эскизов и ридикюль. Затем сняла шляпку и стала обмахивать ею лицо. Высокая трава, волнующаяся на весеннем ветру, отлично скрывала ее от посторонних глаз. Ее можно было бы заметить только с парусной шлюпки, проплывающей по реке.

Темпест взглянула на туфли. Немного грязные, но можно отчистить. Она подумала об Августе и ее предложении побродить босиком по мелководью.

«Может, стоило согласиться?»

Их матушка, Шарлотта Брант, маркиза Норгрейв, никогда бы не одобрила такого поведения, поведения, совершенно недостойного леди. Темпест пару минут спокойно сидела на валуне, размышляя над тем, насколько она рискует быть пойманной. Шансы практически равнялись нулю. Девушка усмехнулась, сняла туфли. Подняла юбку и нижние юбки до самих подвязок и развязала их. Наконец, оставшись с босыми ногами, Темпест, придерживая юбки, осторожно подошла к кромке реки. Водичка все еще была прохладной, но ощущения дарила совершенно удивительные.

Темпест закрыла глаза и повернула лицо к солнцу, наслаждаясь контрастом от теплых лучей на лице и прохлады воды. Как замечательно себя чувствуешь, бросая вызов условностям! Отец возлагал такие надежды на старшую дочь, но пока ей удалось вызвать в его душе только разочарование. В минувшем сезоне отец уже решил было, что нашел для нее подходящего джентльмена. Все недостатки внешности лорд Райнхарт с лихвой компенсировал титулом и богатством. Этот брак принес бы маркизу определенные политические дивиденды, и Темпест не возражала против отцовских планов.

Возникла одна-единственная проблема.

Джентльмен влюбился в другую даму и успел с ней обвенчаться до того, как маркиз Норгрейв смог вмешаться.

И естественно, отец во всем обвинил дочь.

Темпест мысленно закатила глаза. У нее оказались слишком темные волосы, а джентльмен предпочел светловолосую. И слишком острый язычок — а какой джентльмен захочет иметь жену, которая умнее его самого? Потом отец попенял на ее рост. Она была ровно на семь с половиной сантиметров выше, чем предполагаемый муж, и отец упрекал ее за выбор туфель. Смешные упреки, но она придержала язык. Нет смысла спорить с отцом, когда у него и так тяжело на сердце. Маркиз предложил ей в следующий раз горбиться, если она встретит джентльмена ниже себя ростом. После минувшего сезона Темпест уже сомневалась, что может еще сильнее разочаровать отца.

Она мгновенно распахнула глаза, заслышав удивленный возглас. Машинально она попятилась от воды. Раздался мужской смех. Это над ней смеются? Нет, какая глупость. Если она никого не видит, то и об ее присутствии никто не догадывается. Она поглубже спряталась в заросли травы, осознав, что стоит на пятачке суши, который выдавался в реку — теперь противоположный берег не просматривался. Темпест, так тихо, как только могла, перешла на другую сторону этого пятачка. Девушка морщилась от попадающихся время от времени острых камешков и веточек, которые царапали и кололи ей ноги. Она руками развела в стороны заросли высокой травы, но то, что мельком увидела, заставило ее упасть на колени и затаиться.

На противоположном берегу реки смеялись трое обнаженных мужчин.

— Вода ледяная, тупица! — пожаловался своим приятелям темноволосый джентльмен, опустившись по шею в воду.

Второй джентльмен, с темно-русыми волосами и голым торсом, сидел у кромки воды и снимал сапоги и чулки.

— Больше никогда не заключай пари!

Третий стоял между двумя приятелями. На нем были только кожаные бриджи, и он медленно заходил поглубже в реку.

— Брось жаловаться, Торн. Шанс, присоединяйся к нам. Водичка придает сил.

— По-твоему, отморозить все хозяйство — называется «придать сил»?! — закричал в ответ тот, кого звали Торн, после чего его приятели вновь залились смехом.

Темпест ничуть не смутил их непристойный разговор. Она слышала выражения и похлеще, когда мужчины не подозревали, что она подслушивает. Из своего укрытия она смогла разглядеть, что все трое молоды и крепки телом. И румянец на лице девушки не имел никакого отношения к солнцу.

— Черт возьми, Шанс, ты даже смелее меня, — сказал брюнет, подходя ближе к проигравшему пари.

До Темпест не сразу дошел смысл его слов, пока она не заметила, что тот, кто сидел на берегу, снимает бриджи. Он обернулся, снимая одежду, и представил на ее обозрение свой зад. Она поспешно прикрыла рот ладонью, чтобы заглушить сорвавшийся с губ возглас удивления, и отвела взгляд от джентльменов.

Сердце получило очередной удар, когда Темпест заметила стоящую у нее за спиной Арабеллу.

— Святые небеса, ты меня напугала. Что ты здесь делаешь? — сердито шептала Темпест.

— Решила, что тебе не помешает компания, — ответила Арабелла. Прищурившись, она смотрела на грязные босые ноги зардевшейся сестры. — Чем ты занимаешься? И почему мы говорим шепотом?

— Тебе лучше не знать, — ответила Темпест. «И мне было бы лучше. Как ей объяснить, что я только что наблюдала за тремя полуобнаженными джентльменами?» Хуже того, Арабелла могла все рассказать миссис Шиэн. Или их матери. — Нам пора.

— Нет, — возразила сестра. Арабелла подошла ближе и нагнулась так, чтобы их головы находились на одном уровне. — Нет, пока я не увижу, куда ты смотришь. На редкую птичку? — У нее округлились глаза, когда она вглядывалась сквозь высокую траву. С ее губ сорвался звук, похожий на икоту. Она зажала ладонью рот и пристально взглянула на Темпест.

Однако сама Темпест смотрела не на младшую сестру. Несмотря на естественное укрытие, она с ужасом заметила, что их обнаружили. Все три джентльмена уставились в ее сторону, на их лицах была различная степень удивления и негодования, когда они осознали, что они здесь не одни. Мужчина по имени Шанс мгновенно прикрыл руками гениталии.

— Эй, вы там! Выходите! — потребовал брюнет. Он встал, выставляя на обозрение свой торс.

— Бог мой, он собирается переплыть на эту сторону! — Темпест вскочила на ноги и подтолкнула вперед сестру. — Поторопись, пока нас не поймали!

Слава богу, Арабелла была послушной девочкой, и обе сестры попятились назад. У валуна Темпест сунула ноги в туфли, подхватила чулки. Сестра торопливо подняла ее альбом для эскизов и карандаши.

— Беги по тропинке, Арабелла, — велела она, оглядываясь назад и подталкивая вперед сестру.

— Думаешь, они бегут за нами?

Бедняжка Арабелла испугалась. Темпест пыталась подобрать слова, чтобы успокоить сестричку.

— Сильно сомневаюсь, что в такой высокой траве они смогли разглядеть что-то, лишь одежду мельком, и с их стороны довольно необдуманно преследовать нас без одежды и босиком. К тому времени, как они оденутся и оседлают лошадей, мы успеем убежать. Если повезет, они решат, что здесь резвилась парочка ребятишек.

— А если они случайно наткнутся на нашу компанию? Что ты станешь говорить миссис Шиэн? — допытывалась сестра, запыхавшись от их поспешного отступления. — О нет… что мы скажем Оливеру?

— Не будь трусихой! — отрезала Темпест. — Если кто-то начнет расспрашивать, придумаем что-нибудь.

— Но…

Темпест стиснула зубы.

— Ты сама хочешь объяснять это досадное недоразумение нашему отцу?

— Нет, — ответила сестра, замедляя шаг, когда только представила, какое их может ждать наказание за подобное скандальное поведение. — Если об этом узнает отец, он может не разрешить нам поехать с ним и с мамой в Лондон.

Трогательное предположение. Темпест покачала головой.

— Он никогда ничего не узнает, если ты будешь держать язык за зубами. Предоставь мне со всеми объясняться. — И подумав, добавила: — Если вообще потребуются объяснения. — Темпест резко замолчала и прислушалась. Через минуту она спросила: — Ты слышала что-нибудь?

Арабелла прислушалась.

— Нет. А ты?

Она не слышала звуков погони трех полуобнаженных джентльменов, пробирающихся за ними сквозь высокую траву.

— Ничего. Я же говорила тебе: никто не будет гнаться за нами. Ты пока отдышись, а я надену чулки. Миссис Шиэн станет задавать вопросы, если заметит мои босые ноги.

Ее сестра вздохнула.

— И не только она. Ты не хочешь объяснить мне, почему я застала тебя за тем, как ты подглядывала за тремя джентльменами?

Темпест засмеялась. В голосе Арабеллы слышалось упрямство, но Темпест не могла придать голосу чувства вины, потому что у самой девушки бешено колотилось сердце.

— Чем, по-твоему, я занималась? Наш батюшка возлагает на меня в этом сезоне большие надежды, поэтому я решила попытаться найти себе супруга. Не знаю, как ты, но, по-моему, все прошло гладко. — Она сердито взглянула на сестру, продолжая натягивать чулки. — Есть еще глупые вопросы? Нет? Отлично!

Остаток пути до их импровизированного лагеря они проделали в молчании.

— Парочка девиц? — Торн застегивал пуговицы на ширинке бриджей. — Уверен?

Сент-Лион засмеялся и покачал головой.

— Я заметил темноволосую женщину, — уже в третий раз пробормотал Матиас. Он натянул рубашку через голову. — Она с кем-то разговаривала. Я плохо разглядел, но, на мой взгляд, вторым мог быть мужчина.

— Возможно, любовное свидание? — предположил Сент-Лион.

Матиас пристально вглядывался в противоположный берег реки, пытаясь разглядеть, нет ли признаков того, что их невольные соглядатаи вернулись, но приятели были совершенно одни.

Сомневаюсь. Мы ведь переплыли на тот берег и обыскали местность. Трава жесткая, земля неровная и грязь повсюду. Нет, за нами кто-то наблюдал.

И он намеревался узнать зачем. Из-за стычки с Маркрофтом и реакции родителей на его сообщение о том, что он намерен поселиться отдельно от семьи, вот уже несколько дней он оставался вспыльчивым и раздражительным. Хотя его родители с энтузиазмом рассуждали о том, что он поселится в бабушкином доме, обсуждали свои планы касательно Лондона, но что-то, казалось, не дает ему покоя. Матиас не мог объяснить своим друзьям причины своего беспокойства, но доверял своим инстинктам.

Он чувствовал: родители что-то от него скрывают.

— Ты полагаешь, к этому приложил руку Маркрофт?

Матиас мимоходом оттер засохшую на сапоге грязь.

Возможно, — он поморщился. — Хотя это маловероятно. Не могу себе представить, что он будет красться в высокой траве, чтобы взглянуть на наши задницы.

Торн засмеялся.

— И что теперь? Поскачем дальше, посмотрим, сможем ли догнать наших маленьких проказников или поедем домой?

— До вечера еще далеко. Не вижу причин, почему бы нам не насладиться погодой, — ответил он, но его приятелей трудно было провести беспечным тоном.

Ему очень хотелось догнать маленьких шпионов.

Матиас дождался, когда они отъедут на несколько километров, прежде чем сообщить своим приятелям, что леди Темпест одна из печально известного семейства Брант.

— Да брось, Шанс. Это розыгрыш. Эта красотка не может быть одной из Норгрейвов. Я отказываюсь в это верить, — заявил Торн, решив, что Матиас насмехается над ними.

— Поверь, братишка. Леди Темпест упомянула, что у ее брата, графа Маркрофта, такие же синяки, как у меня. — Стиснув зубы, он припомнил их разговор. — Она не стала меня спрашивать прямо, но явно она задавалась вопросом, не я ли в ответе за синяки ее бедного брата.

— Так и есть, — поддакнул Сент-Лион слишком радостно для такого случая.

— Довольно неожиданно, — заметил Торн, до сих пор не уверенный в том, что Матиас говорит правду. — Каковы шансы встретить здесь кого-то из этой милой семейки?

— Намного больше, чем можно представить, учитывая, что мы двадцать минут провели с тремя девицами Брант, — пробормотал Матиас.

— И тем не менее у отпрысков Норгрейва хорошие манеры и ни намека на клыки или хвост, — заметил Сент-Лион, не в силах удержаться от того, чтобы не уколоть Матиаса пресловутой взаимной враждой между семьями Рук и Брант. — Исключая, разумеется, Маркрофта.

— Разумеется, — эхом откликнулся Матиас с намеком на издевку.

Он расстроился, узнав, что леди Темпест с сестрами — из рода Брант. За всю жизнь он слышал, что маркиз Норгрейв наплодил много детей, как в законном браке, так и на стороне. Он искоса взглянул на Сент-Лиона. Ходили слухи, что мать его друга когда-то была одной из бесчисленных любовниц маркиза. В свете даже поговаривали, что Норгрейв был отцом наследника ее мужа. Сам граф и графиня усердно опровергали подобные слухи, когда они время от времени возникали. Однако нельзя было отрицать, что Сент-Лиона легко можно было бы принять за одного из далеких родственников Маркрофта. Если эти слухи и имели какое-то основание, Сент-Лион предпочитал не обращать на это внимание.

Торн направил лошадь ближе к лошади приятеля, чтобы ему не приходилось кричать.

— Думаешь, дамы расскажут о нас Маркрофту?

— Вероятно. Хотя леди Темпест, похоже, боится, что ее брат узнает, что ее поймали на том, что она подглядывала за полуобнаженными мужчинами, — сказал Матиас, вспоминая, как девушка пыталась во время разговора скрыть свой страх. — Бранты могли всю окрестность наводнить своими отпрысками, но женщины этого рода, похоже, не унаследовали их низменные наклонности.

— Какая жалость! — С губ Сент-Лиона слетел преувеличенный вздох. — Если бы я знал, кто за нами наблюдает, я, возможно, тоже бы снял штаны. Ты явно произвел неизгладимое впечатление на леди Темпест.

— Неужели? — Виконт шутил.

— Ничего подобного. Девица даже не взглянула на меня, как только поняла, кто мы.

Матиас видел, что инцидент у реки смутил леди Темпест. Подобное поведение не пристало леди. Узнав ее фамилию, Матиас предположил, что она искусная лгунья, но ее неловкость и угрызения совести казались искренними. Пока она не сообщила имя брата, Матиас собирался проявить великодушие и простить девицу.

Фамилию своей семьи…

Господи, как все запуталось!

— Эта дама точно знала, кто мы, когда нас увидела, — засмеялся Сент-Лион. — Чему удивляться? Она разглядела нас с головы до ног. Единственное, чего она не знала — что ты один из тех ужасных, наследник семейства Рук.

Матиас поджал губы, пытаясь не рассмеяться.

— Мы, род Рук, ничуть не ужасны.

— Держу пари, что Бранты утверждают то же самое.

— Они ошибаются. Честность и Брант — несовместимые вещи, — заявил он, мысленно отгоняя от себя образ простодушной леди Темпест.

— Вынужден не согласиться, — признался Торн. — Леди Арабелла и леди Августа довольно милые и приветливые девушки. Из солидарности с вами никто из нашей семьи не общался с лордом и леди Норгрейв, но с их дочерьми я не ссорился.

Матиас едва не захлебнулся собственной слюной.

— Если ты ценишь нашу дружбу, молю: не признавайся моему отцу в возникшей привязанности к девицам Брант. Я бы не хотел драться с собственным двоюродным братом.

Виконт заерзал в седле.

— Твой отец не настолько жесток.

— Нет, именно настолько, — одновременно произнесли Матиас с Торном. И маркиз добавил: — Отец никогда не скрывал своей ненависти к маркизу. За это время его негодование распространилось на всю семью недруга.

— Ты когда-либо интересовался причинами их вражды? — спросил Сент-Лион.

— И не раз. Отец отказывается об этом говорить, но, как я предполагаю, речь идет либо о каких-то долгах, либо о неуважении.

— Однажды я пытался расспросить матушку, — признался Сент-Лион. — Никто не хочет говорить об этом, даже слухов не ходит. И тем не менее поговаривают, что твой отец и Норгрейв — оба ухаживали за твоей матерью.

Отец после свадьбы заказал мамин портрет. Новоиспеченной герцогине Блекберн было девятнадцать, и она вскоре родила своего первенца, хотя художник деликатно скрыл все признаки беременности. Матиас не сомневался, что красота и великодушие герцогини пленили сердце не одного джентльмена. Вполне вероятно, что маркиз Норгрейв тоже не устоял перед красавицей.

— Об этом я догадался еще в детстве. Наверное, обидно и горько было, когда мама предпочла маркизу моего отца.

— Тогда и зародилась эта вражда. Представить себе не могу, что бы мог драться с кем-то из вас из-за женщины, — признался Торн.

— Ия тоже, — поддакнул Сент-Лион. — Все девицы одинаковые.

— Мой отец с тобой бы поспорил, — Матиас почесал опухшую щеку. — По-моему, лучше если мы не будем упоминать о том, что познакомились с дочерьми Норгрейва.

— Согласен, хотя услуга за услугу, — поддразнил Торн.

Сент-Лион усмехнулся:

— Ив свой список я добавлю, что за тобой должок. — Улыбка померкла, как будто он вспомнил что-то неприятное. — А как ты поступишь, если Маркрофт узнает, что ты разговаривал с его сестрами, и решит с тобой поквитаться?

Матиаса совершенно не волновало, что сделает граф.

— Приму его вызов. Твой потрясающий вкус в выборе любовниц не дает мне покоя.

Виконт нахмурился.

— Твои слова меня возмущают и обижают. Разве я виноват, что они часто забывают меня предупредить, что у них есть муж?..

— Я не боюсь Маркрофта, — продолжал Матиас, не обращая внимания на раздражение приятеля. — Ничего не попишешь, но когда-нибудь я всажу в него пулю.

— Эта мысль греет душу, — с кривой улыбкой произнес его кузен. — А как же леди Темпест?

— А что с леди Темпест? — Вопрос несколько сбил его с толку. Насколько он понимал, в этой странной ситуации ничего изменить нельзя.

— Ты хочешь сказать, что не понимаешь, что между вами пробежала искра?

— Какая искра, братишка?! — поспешно возразил он. — В отличие от тебя и нашего доброго друга, я не волочусь за каждой девицей, которая строит мне глазки.

— Какая наглая ложь! Но оставим этот спор, приятель. Помоги мне, Сент-Лион, — взмолился Торн. — Скажи, ты тоже это заметил.

— А как ты думаешь, почему я взялся привязывать лошадей? Эта милая леди не видела никого, кроме нашего Шанса. — Виконт покачал головой. — Как это ни прискорбно, но она, должно быть, заметила в тебе то, что ей понравилось.

— Вы оба ошибаетесь, — ответил Матиас, упрямо отказываясь признавать, что почувствовал что-то большее, нежели раздражение и любопытство. — Леди просто благодарна. Если бы мы рассказали о ее выходке миссис Шиэн, то вдова обязательно доложила бы ее брату. Бедняжке наверняка бы не поздоровилось…

— Черт побери, ты действительно веришь, что Маркрофт способен поднять руку на собственную сестру?

— Я не увидел в этом человеке ничего, что убедило бы меня в обратном, — Матиас не мог припомнить ни одной встречи с этим грубияном, которая обходилась бы без кулачного боя. — Если я хочу как можно больше насолить такому брату, следует приударить за девицей.

Торн и Сент-Лион не нашлись, что ответить.

— Хватит разговоров о леди Темпест. Если судьба соблаговолит, мы больше никогда не встретимся. Через день мы уезжаем в Лондон. И я намерен все свое время посвятить более приятным ухаживаниям.

Торн откашлялся.

— Леди Арабелла поведала мне, что ее семья в этом сезоне тоже отправляется в Лондон.

Матиас едва сдержал ругательство.

— Лорд и леди Норгрейв каждый год приезжают в Лондон. Семьям Брант и Рук до сих пор удавалось избегать публичных стычек. И этот сезон не станет исключением.

— Проще было, когда речь шла только о Норгрейвах и Блекбернах. Теперь же ты с братом Бенджамином все больше времени проводишь в Лондоне. Сколько уже твоей сестре Онор?

— Семнадцать, — ответил он, чувствуя, куда ведет его кузен. — Тебе и самому прекрасно известно.

— Скоро ее представят обществу. И не забывай, в семье Брант есть Маркрофт, леди Темпест и леди Арабелла, — заметил Торн. — Чем больше членов семьи Рук и Брант отправятся в Лондон, тем более вероятно, что случится не одна стычка.

— Помоги нам господи, когда все оставшиеся члены семьи Рук станут достаточно взрослыми, чтобы войти в приличное общество! — поддразнил Сент-Лион, надеясь снять напряжение между двоюродными братьями.

Матиас знал, что Торн прав. Он просто не хотел этого признавать.

— Будем надеяться, что у младших представителей семьи Брант хватит ума держаться от нас подальше.

Виконта, казалось, напугал резкий тон брата. Вражда между семьями Рук и Брант его не касалась, и на нее легко можно было не обращать внимания, поскольку он сам не питал никаких симпатий к наследнику Норгрейвов. Однако он не желал проявлять жестокость по отношению к невинным юным дамам.

— На Маркрофта уже можно махнуть рукой.

— Пусть граф катится к черту. Если он любит своих сестер, будет держать их подальше от меня и моей семьи, — мрачно сказал Матиас. Его сердце покрывалось коркой льда, пока образ леди Темпест бледнел в его памяти.

Он хранил верность герцогу и герцогине Блекберн. Никто не сможет его заставить предать свою семью.

Лучше бы Темпест солгала брату о своей встрече с лордом Фейрлэмом и его друзьями.

Несмотря на то что Оливер оделся для выхода в свет, к радости матери, он заявил, что присоединится к семье за ужином. Темпест совсем отчаялась, заслышав эту новость. Его внезапное желание провести вечер в кругу семьи не имело никакого отношения к усталости, на которую он сослался. Причина крылась в ней, его сестре.

Как обычно, повар превзошел самого себя, но из-за Оливера Темпест едва прикоснулась к каждому из блюд. Ее противному братцу удалось отвлечь матушку остроумными анекдотами, хотя сам он сердито поглядывал на сестру поверх бокала с вином. Арабелла заметила пробежавшую между старшими братом и сестрой кошку и пыталась увлечь Оливера разговором. Но его внимание неизменно было приковано к Темпест. Казалось, что Августа была единственной из присутствующих за столом, кто искренне наслаждался произведениями повара — она радостно делилась кусочками мяса с мопсом маркизы.

Темпест смиренно выдержала задумчивый, неодобрительный взгляд брата. На протяжении ужина внутри у нее все сжималось: она ждала, что он расскажет маркизе, что Темпест не только флиртовала с одним из семейства Рук, но ее еще и угораздило полюбоваться его голым задом.

Разгневанный взгляд Оливера говорил о том, что его так и подмывает рассказать о ее глупости. Единственное, что ей оставалось, — сидеть и ждать, когда же Оливер сообщит новость, после которой ее отошлют в одно из поместий поменьше или больно высекут кнутом. А возможно — и то и другое: маркиз Норгрейв наверняка расценит ее общение с наследником врага как непростительный грех.

Когда маркиза встала и пригласила всех переместиться в музыкальный салон, Темпест извинилась, сказала матери, что неважно себя чувствует и хочет подняться к себе в комнату. Оливер взглядом проводил ее из комнаты. Если он собирался выдать сестру матери, то ни за что бы не отказал себе в удовольствии сделать это в присутствии самой Темпест.

Служанка помогла ей раздеться и лечь. Девушка отпустила молоденькую служанку, сказала, что до конца вечера помощь ей не понадобится. К несчастью, было еще слишком рано, и сон не шел. Она села за маленький письменный столик и открыла альбом для эскизов. Рисование всегда ее успокаивало, когда она была чем-то встревожена, к тому же за работой она могла спокойно провести несколько часов.

Через два часа негромкий стук в дверь прервал добровольное одиночество Темпест. Девушка встала, закрыла альбом, подошла к двери, чтобы впустить в комнату Арабеллу, пока мама не увидела, что старшая дочь еще не спит. У Арабеллы было доброе сердце. Должно быть, по поведению Оливера за ужином и расстроенному виду Темпест она догадалась, что брат каким-то образом узнал о непрошеных гостях.

Темпест повернула ручку двери и уже хотела поприветствовать сестру. Открыла дверь и…

— Оливер? — Девушка не могла скрыть удивления. — Вот уж не ожидала!

В правой руке брат держал маленький поднос, накрытый белой салфеткой.

— Можно войти? — вежливо спросил он. Темпест с удивлением заметила, что на его лице нет ни следа от недавнего недовольства.

— Конечно, — кивнула Темпест, давая ему пройти в комнату. Она дождалась, когда он пройдет вглубь спальни, и закрыла дверь.

Оливер взглянул на ее кровать. Служанка постель разобрала, но по несмятым подушкам и простыням было понятно, что Темпест не спала.

— Мама укоряла меня из-за нашей дневной прогулки.

— Почему?

— Ее обеспокоило твое отсутствие аппетита. К тому же ты рано легла спать. Она винит меня в том, что твоя тонкая натура перенапряглась.

— Надеюсь, ты развеял ее опасения.

— Я заверил ее, что ты всегда отличалась отменным здоровьем, — ответил он, шагнув к письменному столу. Свободной рукой он подвинул альбом и поставил поднос. — Однако я предположил, что, как и все самовлюбленные девицы, ты, вероятнее всего, волнуешься о том, что не влезешь в новые платья, которые мама заказала для Лондона.

Совершенно забыв, что должна быть с братом поласковее, Темпест подошла к Оливеру и ущипнула его за руку.

— Как ты смеешь намекать на то, что я слишком толстая и не влезаю в платья! — У нее была прекрасная фигура. Девушка была не слишком худой, не слишком толстой.

Ее брат потер руку и засмеялся.

— Я и не говорил, что ты толстая. Просто сказал, что ты волнуешься, о том, чтобы платья хорошо сидели. На мой взгляд, такое объяснение твоего странного сегодняшнего поведения меньше расстроило мать.

— Значит, ты все рассказал маме?

— Хотел рассказать, — признался он, а его суровое выражение лица говорило о том, что он до сих пор злится. — Но кто же будет оберегать тебя от неприятностей, если тебя отошлют в деревню, когда все остальные члены семьи отправятся в Лондон?

Темпест кивнула на накрытый поднос на письменном столе.

— И что ты мне принес?

— Крепкий бульон и тосты с маслом, — мрачно ответил он. — Я сказал повару, что ты сегодня чувствуешь себя неважно. Чтобы он приготовил что-то легкое для желудка. Тебе понадобятся силы.

Подобная предусмотрительность со стороны брата была неожиданной, и Темпест тронул его жест.

Она из-за спины брата стянула салфетку, которой был накрыт поднос. Под серебряной крышкой в широкой чашке был налит бульон. Его она не тронула, а подхватила тост с маслом и откусила.

— Мир? — спросила она, продолжая жевать. Потом проглотила кусок тоста.

— Не совсем. — Он выдвинул стул и пригласил ее сесть. Когда она села, он поставил рядом второй стул, чтобы они сидели бок о бок. — Считай это чем-то вроде подкупа.

Правая бровь девушки изумленно изогнулась.

— Слишком маленькая взятка, честно говоря. Если ты хотел меня подкупить — следовало принести еще и десерт.

Темпест шутила, но разгневанный вид брата свидетельствовал о том, что ему сейчас не до шуток. Он что-то поискал в кармане фрака. У Темпест едва глаза не вылезли из орбит, когда он достал из кармана яблоко и положил его рядом с подносом.

— Десерт.

— Оливер! Ты действительно меня любишь! — Темпест нагнулась поцеловать его в щеку, но Оливер напрягся и отстранился. Девушка вздохнула, стараясь не обидеться на такую реакцию. — Или я ошибаюсь? Ты говорил о взятке.

— Фейрлэм.

Вот как! Значит, братец еще не закончил пенять ей за Шанса с приятелями.

— Почему мы опять поднимаем эту тему? Оливер, я рассказала тебе чистую правду. Я понятия не имела, что джентльмен, с которым я беседовала днем, из семейства Рук.

Его лицо несколько смягчилось.

— Я знаю. Когда я наблюдал, как ты дуешься за ужином, вспомнил о нашем разговоре в саду и понял, что виноват перед тобой, Арабеллой и Августой.

Опять ему удалось ее удивить.

— В чем?

— В том, что оставил вас, девушек, без защиты. — Он взгля-нул на свои крупные руки, шрамы на которых свидетельствовали о том, что он не всегда носит перчатки, чтобы защитить кожу. — Я был раздосадован тем, что мне поручили присматривать за вами, хотя считал, что миссис Шиэн вполне способна и в одиночку справиться с этой задачей. Если бы я остался, ничего бы с тобой на реке не приключилось. А если бы Фейрлэм набрел на наш лагерь, я бы с ним побеседовал, как положено.

— Ты оказался бы один против троих, Оливер, — напомнила она ему.

— Ты недооцениваешь мои умения и мою ненависть, дорогая сестричка.

Темпест задрожала, несмотря на то что куталась в толстую шаль. Она не понимала, почему ее брат настолько сильно презирает лорда Фейрлэма. Потом она вспомнила реакцию маркиза, когда он узнал, что она — из этого ужасного семейства Брант.

Когда он прощался, в его голосе не осталось даже намека на ту теплоту, которую он демонстрировал ранее по отношению к ней и ее сестрам. Казалось, что в его сердце точно так же бурлит ненависть, как и в сердце ее брага.

Темпест откусывала от тоста маленькие кусочки.

— Я не хочу быть виноватой в том, что ты бросил вызов лорду Фейрлэму.

— Именно поэтому я и хотел поговорить с тобой наедине. Когда семья переедет в Лондон, существует вероятность того, что ты снова с ним встретишься.

Девушка наморщила носик.

— Маловероятно. Прошлой весной мы не встречались ни разу. — Она была уверена, что такого красивого джентльмена, как маркиз Фейрлэм, она бы запомнила.

Брат нетерпеливо взглянул на сестру.

— Отец полагал, что в прошлом сезоне все твои мысли были заняты другим джентльменом.

— Да уж. Как любезно с твоей стороны напомнить мне о моей неудаче, братец, — пробормотала она, бросая недоеденный тост на тарелку. — К сожалению для всех заинтересованных сторон, маркиз Райнхарт влюбился в другую!

Оливер выругался себе под нос.

— Райнхарт — дурак!

— Папа думал, что из него выйдет приличный супруг и что он станет чрезвычайно ценным зятем, — беспечно заявила она. — Думаю, отец до сих пор оплакивает эту потерю.

Гордость Темпест была несколько задета тем, что Райнхарт предпочел ей другую даму, но, к счастью, она не позволила себе влюбиться в этого джентльмена. Вероятно, ее сердце раньше разума решило, что они с маркизом совершенно друг другу не подходят.

Оливер похлопал по ладони сестры, которая лежала у нее на колене.

— Неужели Райнхарт разбил твое сердце, Пест?

Ранее никому из родных не приходило в голову задать ей этот вопрос. В особенности тогда, когда отец стал придавать этой помолвке такое большое значение.

Темпест покачала головой.

— Было бы великолепно, если бы я влюбилась в джентльмена, которого выбрал для меня отец. И тем не менее я ничего подобного не почувствовала. Некую увлеченность… да. Он приятный человек. Ни земля под ногами не разверзлась, ни звездочек перед глазами, ни музыки… — Она запнулась, облизала губы. — Хочу тебе признаться. Только пообещай, что никому не расскажешь.

— Обещаю.

Темпест избегала смотреть брату в глаза.

— Я часто задаюсь вопросом, Оливер: может быть, во мне что-то не так? Возможно, я вообще не способна влюбиться.

— Ерунда! — возмутился брат. — Ты просто слишком чувствительна. Ты же любишь свою семью, разве нет? Значит, в твоем сердце найдется место и для новой любви.

Оливер не понимал. Она перевернула его руку и стала водить по линиям на ладони.

— Ты хочешь сказать, что наши родители любят друг друга?

— Я как-то об этом не думал.

Да, никто никогда не поднимал этот вопрос.

— Вероятно, еще остается чувство долга и некая привязанность, потому что они уже столько лет живут вместе. — Темпест сосредоточенно нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. — Однако я бы не сказала, что между ними царит любовь.

— Как это ни назови, но родители довольны. — Оливер накрыл ее ладонь своей рукой. — Темпест, откуда такие мысли?

— Наверное, из-за ожиданий… — Она осторожно убрала свою руку. — Я же не похожа на Арабеллу, которая с легкостью заводит новых друзей в бальном зале, где полным-полно незнакомцев. Мне кажется, и любовь придет к ней так же легко. Я из иного теста.

— Немного осторожности не повредит! — заметил он, прищурившись. — А что касается новых друзей… не думай, что я уже забыл, как ты умудрилась подружиться с сыном одного из врагов отца.

«Только не это! Опять!»

— Это совершенно иная ситуация. Я так боялась, что лорд Фейрлэм с приятелями догадаются, что я… — Заметив грозный лик брата, она проглотила остаток фразы. — И, как ни крути, я с этими джентльменами не флиртовала. Элементарная вежливость.

— Даже проявление элементарной вежливости к кому-то из Руков — неприемлемо, Темпест. Если отец узнает…

От одной мысли ее бросило в дрожь.

— Я не собираюсь ничего рассказывать ни ему, ни маме. А ты?

Молчание и пристальный взгляд брата заставили Темпест заерзать на стуле. Наконец он коротко бросил:

— Нет.

— Спасибо, Оливер, — поблагодарила она, поборов в себе желание броситься его обнимать. — Можешь не волноваться, больше от меня о лорде Фейрлэме ты не услышишь. Если волею судьбы мы встретимся в Лондоне, клянусь, я развернусь и пойду в противоположную сторону.

Он, казалось, не до конца поверил ее клятве.

— А если он сам к тебе подойдет?

— Я тут же дам ему от ворот поворот! — решительно заявила она. — Хотя подобное маловероятно. Маркиз вряд ли сам заговорит со мной теперь, ведь он знает, что я — из семьи Брант.

Оливер медленно кивнул. Казалось, ее ответы полностью его удовлетворили.

— Ты же скажешь мне, если Фейрлэм станет тебе докучать, да?

— Разумеется, — солгала она, скрестив пальцы в складках юбки.

Темпест со вниманием отнеслась к словам брата о маркизе, но

она не желала стать поводом для драки этих двух джентльменов.

Если лорд Фейрлэм к ней приблизится, она сама даст ему отпор.

Матиас не предполагал, что может увлечься певчими птичками.

На третий день пребывания в Лондоне его представили мисс Кларе Кинг. И хотя эта миниатюрная девица с пышными формами и непревзойденным сопрано была на два года старше Матиаса, она держалась и разговаривала так, как будто только что избавилась от опеки дуэньи. И тем не менее ни в ее таланте, ни в аппетитах не было ничего детского. С момента ее приезда в Лондон в конце апреля на каждом ее представлении были аншлаги, и в определенных кругах высшего света она стала довольно популярной. Певицу постоянно окружали толпы поклонников, но прекрасная Клара дала Матиасу понять, что он — один из ее фаворитов.

Он понимал, что эта неглупая женщина упивается собственным успехом. Ей хотелось, чтобы ее добивались легионы воздыхателей. Понимал, что она, поразмыслив, проведет строгий отбор и выберет себе одного-двух любовников, которые и будут осыпать ее в знак любви роскошными подарками.

Матиас не сомневался, что вскоре они с Кларой станут любовниками. Благодаря умелой тактике и напору он уже сорвал с ее губ пару поцелуев. Она уже выделяла его из многих. Когда он заглядывал к ней в гримерку, она всегда просила, чтобы все вышли и оставили их наедине.

Матиас гадал, сможет ли он сегодня вечером проводить ее из театра и уложить в постель? Он достал из кармана жилета часы. Да, судя по времени, мисс Кинг уже выступила и, скорее всего, принимает ухаживания в своей гримерке. Пока Матиас сидел с приятелями, на его губах играла легкая улыбка: он подумывал

О том, как он их покинет и направит все свое умение обольщать На женщину, которая завладела его помыслами.

— Нет.

Матиас сердито взглянул в затылок мужчины, сидящего перед ним, но чуть левее.

— Вы что-то сказали, ваша светлость? — спросил он, намеренно упоминая титул с презрительной усмешкой в голосе, чтобы привлечь внимание приятеля.

— Сказал. Ты же не покинешь нас, чтобы пофлиртовать со своей актрисулькой, Шанс?

Антуан Роллан Севар, принц Гальен в изгнании, поерзал в кресле и, как бы ненароком, положил руку поверх своего и соседнего кресла. Его подруга сидела рядом и не отказала себе в удовольствии опереться на руку принца, который сразу же стал поглаживать пальцем ее шею. Дама вздрогнула.

— Откуда ты, черт побери, все знаешь? — удивился Матиас, досадуя на то, что его мысли настолько очевидны. — Ты ведь даже не смотрел на меня.

Его приятель поморщился и постучал по крылу носа. Засмеялся, заметив, что Матиас зарделся.

Принцу не исполнилось и года, когда его родителей свергли с престола во время la Grande Terreur — Французской революции — и казнили без суда. Маленькое княжество Гальен было захвачено Францией, маленького принца тоже бы казнили, если бы кто-то из аристократов, верных казненному королю и королеве, тайком не вывез его из страны. Еще год понадобился, чтобы приятель Матиаса ступил на землю Англии. Осиротевшего ребенка приняла королевская семья, и отец Матиаса был одним из тех аристократов, которые предложили свою помощь. В Англии приятель предпочитал, чтобы к нему обращались менее громко и называли просто герцогом Рейнбо. Свой королевский титул он использовал только при дворе или в беседе с несимпатичными ему людьми.

— Когда тобой овладевает похоть, ты становишься суетлив, мой друг, — ответил герцог, озорно блеснув сине-зелеными глазами.

— Ты, по крайней мере, сидишь впереди, а не рядом, — проворчал Сент-Лион. — Горячие скакуны бьют землю копытом с меньшим энтузиазмом.

— Какое очаровательное сравнение с нашим другом. Обязательно упомяну о нем в своем следующем письме Гидеону, — сказал Торн, имея в виду своего брата-близнеца, который отправился посмотреть мир. — Почему бы тебе просто не уложить девицу в постель и не покончить с этим?

— Согласен. Мисс Кинг держит тебя и остальных дурачков, которые ухаживают за ней, на коротком поводке, Шанс, — заявил Сент-Лион, не обращая внимания на сидящую рядом с ним даму.

— А я удивлен, Сент-Лион, как она тебя не заарканила! — пробормотал Матиас, наплевав на то, что его слова не слишком учтивы.

Виконт быстро взглянул на свою спутницу, которая была дочерью добрых друзей его родителей. От перепалки ее отвлекло представление бульдогов, которые проделывали трюки на манеже1. Виконт был законченным повесой, но ради семьи он мог проявить определенное благоразумие.

Он наклонился к Матиасу.

— Если бы она меня заинтересовала, я бы связал эту девицу ее же поводком и зачах бы между ее ног. Однако мисс Кинг на мой вкус, если хочешь знать правду, мелковата.

— И знать не хочу, — мимоходом заметил Торн. Они с Матиасом не пригласили в свои ложи дам.

И приятель его не преувеличивал. По какой-то неведомой причине он был любимцем женщин.

— Мне нравится, когда здесь… побольше, — продолжал Сент-Лион, поднеся сложенные полукругом руки к груди. Жест, не требующий объяснения. — И поокруглее.

— И так достаточно, — возразил Матиас, не желая все переводить в шутку.

Рейнбо засмеялся.

— Сент-Лион, пощади нашего друга. Нам прекрасно известно о твоем побеге. Ты вдохновляешь всех нас.

Матиас заметил, что их перепалка не помешала принцу неторопливо соблазнять свою спутницу. Рейнбо поднес ручку дамы ко рту и потерся губами о затянутую в перчатку ладонь. Ее внимание всецело поглотил сидящий рядом мужчина.

Пока все женщины в жизни маркиза Фейрлэма и в жизни его друзей были лишь мимолетными увлечениями. Они были молоды, поэтому и семья, и друзья прощали им эгоизм молодости. Женщин, которые искали их внимания и делили с ними постель, замужество не привлекало. Им был нужен любовник и защитник, и они ценили собственную свободу так же сильно, как ценил ее сам Матиас и его приятели.

Наблюдая за Рейнбо и его будущей любовницей, предвкушавшими, что скоро они окажутся в постели, Матиас мысленно вернулся к мисс Кинг. Именно поэтому его и прозвали Шанс. Он любил рисковать, и чаще всего его риск окупался с лихвой.

Матиас встал. Принц застонал, когда его спутница поцеловала его в подбородок. Он схватил Матиаса за руку, чем немало удивил его.

— Постой. Если тебе стало скучно, можем отправиться в одну из таверн или куда-нибудь поиграть.

— Я за карты, — заявил Торн, ни к кому конкретно не обращаясь.

Сент-Лион откашлялся, пытаясь привлечь внимание Матиаса. Едва заметно кивнул на сидящую рядом с ним даму.

— Я должен остаться до конца представления, но попозже обязательно к вам присоединюсь.

Матиас прекрасно понимал, что Сент-Лион должен выполнить обязательства перед семьей. У него самого случались вечера, когда приходилось поступать вопреки своим желаниям. Он перевел взгляд на Рейнбо.

— Наши планы на вечер не меняются. Придется вам обойтись без меня, пока я буду поздравлять мисс Кинг. Дама меня ждет и подумает, что что-то случилось, если я не загляну к ней в гримерку.

Кровожадная улыбка на губах принца свидетельствовала о том, что он от всего сердца одобряет намерения Матиаса, о которых приятель умолчал.

— А если сладкоголосая птичка не ограничится только томительно долгим поцелуем?

— Если буду задерживаться, я дам вам знать. — Матиас хлопнул Торна по плечу, кивнул Сент-Лиону, протиснулся мимо приятелей и покинул ложу.

Маркиз шагал по переполненному людьми полутемному коридору к лестнице. Здание театра восстанавливали уже в третий раз. Первые два сгорели. Чем ниже он спускался, тем резче пахло животными, навозом, сеном и потом. Леди с джентльменами, которые взбирались по лестнице, прикрывали носы надушенными платками в надежде, что на верхних этажах запах будет не так слышен.

Взгляд привычно скользил по лицам, Матиас даже несколько раз кивнул знакомым. Медленно двигающаяся толпа людей не давала возможности остановиться и с кем-то поговорить — и слава богу! Он и так слишком задержался с друзьями. Благосклонность мисс Кинг вещь непостоянная, и соперники наверняка воспользуются его отсутствием.

Погрузившись в размышления, он не был уверен, какая именно деталь привлекла его внимание, когда взгляд остановился на одной из идущих навстречу леди. В плохо освещенном коридоре ее кружевное платье поверх белой атласной нижней юбки светилось подобно приглушенным полосам лунного света. Квадратный вырез и короткий рукав не скрывали искусно вылепленной фигуры — он как знаток отметил грациозные изгибы плеч, изящную линию шеи и тонкий профиль. Дама беседовала с подругой, поэтому ее лицо частично скрывал веер. Служанка заколола темно-каштановые волосы и спрятала большую их часть под toque a la Reubens — женскую шляпку без полей, расшитую драгоценными камнями и украшенную белыми перьями. Не одна она выставляла напоказ свое богатство, но в эту часть города респектабельные дамы редко заглядывали.

Неужели она настолько глупа? Или это просто удачливая куртизанка?

Если встреча с мисс Кинг окажется недолгой, он мог бы убедить таинственную даму с подругой провести этот вечер с ним и его друзьями. Как будто почувствовав его внимание, дама опустила веер и встретилась взглядом с Матиасом.

В глазах вспыхнуло узнавание. И Матиас тут же узнал эти глаза — орехового цвета с крошечными янтарными прожилками.

Леди Темпест Брант.

Матиас поджал губы, когда удивление на лице девушки сменилось испугом.

«Интересно, когда она приехала в Лондон?»

Девушка что-то прошептала своей спутнице, в которой теперь Матиас узнал сестру Темпест, леди Арабеллу. Заметив его, она так и засветилась от радости, но энтузиазм тут же погас — скорее всего из-за поспешного объяснения сестры, почему им любой ценой следует избегать Матиаса.

«Да, дамы, я один из этих ужасных Руков!» — захотелось крикнуть ему.

Их реакция должна была бы развеселить Матиаса, но он почему-то ощутил раздражение. Он кивнул, минуя сестер Брант, и леди Темпест его не разочаровала. Она упрямо вздернула вверх подбородок и отвернулась, как будто уже один его вид был для нее оскорбителен.

Леди Арабелла слабо улыбнулась, но позволила сестре увести себя. И тут Матиас заметил миссис Шиэн, которая тащилась за своими подопечными.

— Шанс, добрый вечер, сэр! Как поживаете? — приветствовала его вдова, оглядываясь через плечо, поскольку она не могла остановиться.

— Все отлично, мадам, — ответил он, поскольку не видел причин грубить женщине. Не ее вина, что ее работодатель — отъявленный мерзавец. — Хорошего вечера.

Слишком поздно Матиас пожалел, что у него не было времени предупредить миссис Шиэн быть повнимательнее. Леди Темпест с сестрой сами просились в лапы грабителей. Вокруг, маркиз знал это, немало тех, кого привлекут их драгоценности.

Какого черта, почему он должен о них беспокоиться? Он не хотел даже задумываться об этом.

Из глубины ложи Темпест наблюдала, как ее сестра подалась вперед и аплодирует происходящему внизу на арене. Темпест мало что было видно со своего места, тянулись минуты, девушке стало скучно.

Почему Оливер так задержался? Она готова была задушить брата за то, что он их бросил. В очередной раз.

Никто из сидящих джентльменов не спешил уступать ей свое место. Это было просто вопиюще неучтиво — так открыто ее игнорировать. Если когда-либо она встретит кого-то из них на балу, этот невежа тут же получит от нее решительный отказ.

Темпест оказалась не единственной зрительницей, которой не хватило места. В ложе было очень много народу. Настолько много, что ее оттеснили от сестры. В сотый раз она разминала сведенные судорогой пальцы ног, потому что туфли были беспощадно тесны. И, несмотря на свой прекрасный, элегантный наряд, чем дольше она стояла в сумраке ложи, тем неуютнее ей становилось. Ноги болели, спину ломило, и шляпка все норовила съехать набок. Если бы не Арабелла, она бы уже сказала миссис Шиэн, что хочет уехать. Уж лучше постоять рядом с матушкой, чем задержаться на секунду дольше в этом душном вонючем театре.

Но больше всего она терпеть не могла, когда обстоятельства заставляли ее жаловаться. Темпест презирала тех, кто постоянно жалуется. Это были несчастные люди, которым нравилось делиться своими бедами с окружающими. Темпест расправила плечи и приготовилась стойко сносить мучения.

«Черт побери, где же Оливер?»

Театр взорвался смехом. Девушка могла лишь воображать, что эти умные лошадки и их наездники вытворяют внизу, на арене. Наверное, нечто изумительное. Стоящая перед ней пара заерзала, и Темпест пришлось отступить назад, чтобы не столкнуться с ними.

И оказалась за пределами ложи.

Темпест потеряла Арабеллу и миссис Шиэн из виду.

— Думаю, что этот вечер хуже уже стать не может, — мрачно пробормотала она.

Еще через пять минут она пожалела о своих словах.

Когда она пыталась хоть что-то разглядеть поверх голов зрителей, почувствовала, как чья-то мужская рука ухватила ее за локоть. Сначала Темпест напряглась всем телом, потом расслабилась. Никто, кроме ее брата, не осмеливался настолько интимно прикасаться к ней.

— Как мило с твоей стороны, Оливер, составить нам компанию, — сказала она, даже не глядя на своего заблудшего старшего братца. — Арабелла с миссис Шиэн сидят в первых рядах. Наверное, мы могли бы попросить кого-то, чтобы они их позвали.

Когда брат промолчал, Темпест повернулась к нему и ахнула. Мужчина, который стоял настолько близко к ней, был явно не Оливер. Он был на голову ниже, и по его цепкому захвату она понимала, что преимущество в весе на его стороне. Он был лет на десять или даже больше старше самой Темпест, а покрасневший нос и налитые кровью глаза свидетельствовали о том, что он немало выпил.

— Это… ой!

Для пьяного он был слишком проворным. Не успела она договорить, как он потянул ее прочь от входа в ложу, прижал ее к стене и закрыл рот рукой.

— Ты — красотка, да? — Мужчина нагнулся ближе, так что Темпест ощутила запах джина из его вонючего рта. Он повертел ее голову из стороны в сторону, рассматривая лицо. — Дружка ищешь?

Темпест кивнула, но по радостно заблестевшим глазам поняла, что ответила неправильно. Она гневно тряхнула головой. Он спрашивал не о том, ищет ли она своего друга, а скорее интересовался, не ищет ли она себе нового знакомства.

С ним.

— Что такое? Ты не желаешь познакомиться со мной? — В его голосе звучало разочарование.

Темпест бросила взгляд налево, потом направо, но в узком коридорчике не было ни души. Крики и взрывы хохота из театральных лож гарантировали, что ее призывов о помощи никто не услышит. Ну что ж, пусть. Но запугать себя она не позволит. Первый шаг к свободе прост: убедить этого человека убрать руку с ее лица.

Ее широко распахнутые глаза и приглушенные протесты напомнили ему, что он сам мешает ей говорить.

— Если я уберу руку, ты же не станешь кричать, верно? — спросил он, прищурившись.

Темпест сглотнула и медленно покачала головой. Мужчину, который хватает сопротивляющуюся даму, нельзя назвать безобидным, в особенности когда спиртное придает ему сил и дерзости. Она видела одну из приватных лож. Если она сможет застать этого человека врасплох, то попытается там укрыться или позвать на помощь кого-то из джентльменов.

Мужчина убрал руку, а потом передумал. Она застонала, когда он потащил ее по коридору, прочь от сестры. В этой части было еще темнее — если кто-то и подойдет к ним, то может решить, что она по собственной воле оказалась в компании этого отвратительного незнакомца.

— Здесь будет удобнее, как думаешь? — Он опять убрал руку у нее со рта. — Ни звука — или познакомишься с моим кулаком. Поняла?

Темпест кивнула.

Она обмякла и вздохнула с облегчением, когда он убрал руку. Сейчас она уже не была очень напугана и поэтому соображала быстрее — она поняла, что ей надо постараться сохранить спокойствие.

— Благодарю вас, сэр, — она попыталась улыбнуться. Губы ее дрожали, но она сомневалась, что он что-то заметил.

— Как тебя зовут, красавица?

— Элизабет, — ответила она, назвав свое второе имя.

Он усмехнулся.

— А дома, наверное, тебя называют Бесси?

Подобное никогда никому и в голову не приходило! Но такой ответ прозвучал бы не слишком любезно.

— Откуда вы знаете?

Он продолжал теснить ее, не давая сделать ни шагу к ложе.

— У меня есть кузина Бесси. И я знаю парочку служанок, которых тоже так зовут.

Темпест одобрительно кивнула.

— А могу я узнать ваше имя, сэр?

Мужчина поклонился:

— Зови меня Арчи.

— Приятно познакомиться, мистер Арчи. — Если бы она сделала реверанс, то ненароком коснулась бы его тела, а она совершенно не собиралась ему потакать.

— Мистер Арчи, — вслух смаковал он свое имя. — Мне нравится.

Ее непрошеный ухажер был одет в коричневый костюм, пропахший застарелым потом. Мужчина коснулся кружев на ее плече.

— Какое красивое платье! Я никогда не видел платья такого белого цвета. Даже подол юбки чистый, — дивился он, что она смогла ничего не пролить и ничем не запачкать одежду.

— Я прибыла сюда в экипаже. С семьей. — Она откашлялась. — Мой брат с сестрой ждут меня в ложе. Не хотите ли с ними познакомиться?

Он проигнорировал ее предложение.

— А только посмотрите, как сверкает шляпка, когда ты поворачиваешь голову, — продолжал он, наклонив голову и любуясь, как поблескивают камни в полутемном коридоре. — А камешки эти настоящие?

— Обычные стразы, — солгала она. — Зачем носить драгоценности, которые я совершенно не люблю.

Он засмеялся, а Темпест вздрогнула, когда он кулаком ударил в стену.

— В логике тебе не откажешь, Бесси. А теперь почему бы тебе не подарить мне поцелуй, а потом мы попытаемся найти местечко поспокойнее, чтобы выпить?

Она скорее бы поцеловала мокрую шелудивую псину, чем этого человека.

— Я не могу уйти, не предупредив брата, мистер Арчи, — мягко произнесла она. Темпест не хотела даже прикасаться к своему вонючему собеседнику, но попыталась ничем не выдать омерзение, когда похлопала его по руке. — Мы сможем выпить, если вы позволите мне пройти.

Арчи перегородил ей путь, лишая возможности сбежать.

— Нет нужды беспокоить твоего братца, если все, что происходит между нами, по взаимному согласию. Если он действительно твой брат. А теперь, Бесси, дорогая, поцелуй-ка меня!

Никуда с этим полоумным пьяницей Темпест идти не собиралась. Судя по его прикосновениям к руке и платью девушки, Темпест сомневалась, что он удовлетворился бы одним-единственным поцелуем, даже если бы она решилась его поцеловать. А делать она этого не собиралась.

— Никаких поцелуев, сэр, — холодно произнесла она. Если на него не подействовало доброе отношение, в таком случае следует испробовать другие методы. — Вы и так достаточно надолго меня задержали, а сейчас я намерена вернуться к семье.

Темпест отбросила его руку, ей даже удалось сделать три шага, прежде чем он схватил ее за талию и потянул вглубь коридора. Шляпка девушки упала на пол. Она закричала и стала сопротивляться, но обидчик оказался намного сильнее. Никто, казалось, за музыкой и взрывами смеха не слышал ее криков. Похоже, что Арчи тоже решил сменить тактику.

— Тихо, Бесси! — Он притянул ее к себе, прижав спиной к своей груди. — Я не хочу пускать в ход кулаки. По крайней мере, пока.

Она закричала и ткнула его локтем в грудь. Он прижал ее еще крепче, как будто надеялся выдавить из нее весь воздух.

— Прошу прощения. — Заслышав мужской голос, они перестали бороться. — Надеюсь, я никому не помешал.

Когда Темпест узнала приблизившегося к ним джентльмена, слезы навернулись ей на глаза. Это был лорд Фейрлэм. Еще никогда в жизни она не испытывала такого облегчения, увидев знакомое лицо.

Арчи, словно щитом, прикрылся девушкой.

— Как раз наоборот, сэр. Неужели вы не видите, что мы с Бесси хотим остаться наедине?

— Бесси, вы говорите? — Его губы дернулись, как будто он пытался сдержать улыбку. — Чудовищное имя, дорогая. Примите мое сочувствие. — Он приподнял шляпу, как будто собирался отправиться дальше, предоставив ее на волю судьбы.

Темпест похолодела. Пока она не узнала, что он из семьи Рук, считала его приличным джентльменом. Неужели он настолько ненавидит ее семью, что может вот так просто уйти?

— Черт побери, Шанс! Ты не можешь уйти! — крикнула она ему. Если придется отбросить гордость в сторону, она готова его даже умолять.

— Ты знакома с этим парнем, Бесси? — Арчи вглядывался в маркиза. — Это ты ее брат?

— Да! — не дожидаясь ответа от лорда Фейрлэма, выпалила Темпест. — Он мой брат. А теперь отпустите меня, если не хотите, чтобы он вызвал вас на дуэль.

Ее возможного спасителя, казалось, обидело подобное предположение.

— Ты что, пьян? Неужели я похож на ее брата, ты, мерзкий болван?

Разгневанный голос маркиза одурманил пьяного Арчи.

— В таком случае кто вы?

Глаза его светлости озорно заблестели.

— Я тот, кто собирается украсть у тебя эту леди.

Глаза Темпест округлились от изумления, когда Шанс чуть разжал правую руку и трость, которую он прятал в рукаве, скользнула на пол. И не успел обидчик девушки даже глазом моргнуть, как маркиз сделал выпад, как будто у него в руках был меч, и ткнул Арчи в плечо.

Пьяница отпустил девушку и едва не упал — сзади, к счастью, оказалась стена. Темпест бросилась к Шансу, но тот обошел девушку и вновь ткнул трость уже Арчи в голову. Ошалевший пьяница медленно соскользнул по стене прямо на пол.

— Ты в порядке? Хочешь, чтобы я позвал охрану?

Темпест вздрогнула от его резкого фамильярного тона.

— Я… я не знаю. Наверное, стоит кого-то позвать… он может прицепиться к другой даме.

Она застонала, гадая, как же теперь сможет объяснить случившееся брату. Оливер утратит остатки благоразумия, когда узнает в ее спасителе Шанса. И не станет его благодарить за то, что он вырвал сестру из лап пьяницы.

Арчи решил взять свою судьбу в свои руки. Когда Шанс отвернулся, пьяница с трудом встал на ноги и, пошатываясь, побрел К лестнице.

— Пусть идет! — вымолвила Темпест, пока маркиз не бросился в погоню. Этот негодяй ее напугал, но ограбить ему ее не удалось. Как и поцеловать. — Я цела.

Темпест зажала рот рукой, слезы грозили брызнуть из глаз. Суровое лицо Матиаса смягчилось, на нем появилось беспокойство. Он распахнул объятия, она бросилась ему на шею. Зарылась лицом во фрак и попыталась не расплакаться.

— Ну, тихо, тихо, Бесси! — негромко поддразнил он ее. — Все хорошо.

Горло у Темпест перехватило, она оттолкнула утешителя.

— Не смей называть меня этим отвратительным именем. — Темпест сделала ошибку, взглянув ему в лицо. — И не смейся. Этот человек полностью испортил мне и без того ужасный вечер.

— Прошу меня извинить, леди Темпест, — как можно искреннее произнес он. — Почему твой друг решил, что тебя зовут Бесси?

— Я сама назвалась Элизабет. Он сократил его до Бесси, — объяснила она.

Темпест коснулась своих волос и тут же вспомнила, что шляпка упала на пол. Увидев ее в нескольких метрах от места, где она стояла, девушка подошла и подняла утерянную вещь.

— Как ты оказалась в коридоре одна с пьяным незнакомым мужчиной?

Прижимая к себе головной убор, она вернулась к Шансу.

— Мы слишком поздно приехали, поэтому в ложе осталось лишь одно свободное место. Я велела Арабелле садиться, а сама собиралась постоять сзади, — пояснила она в свою защиту. — Когда в ложу набилось еще больше людей, меня как-то оттеснили в коридор.

— Оттеснили?

— Скажем там, я вышла оттуда не по собственной воле, — отрезала Темпест. — Я не успела вернуться в ложу, как меня схватил Арчи.

— А потом он пытался тебя поцеловать. — Он презрительно скривил губы, когда взглянул в сторону коридора, ведущего к лестнице, как будто намеревался броситься за обидчиком.

— Сперва я решила, что он безобидный пьяница. — Она покусывала нижнюю губу. — А позже… Я даже представить не могу, что бы он сделал, если бы ты не появился. Да, я даже как еле дует не поблагодарила тебя.

Она, должно быть, разволновалась намного больше, чем ей показалось.

Он вглядывался в ее лицо, ища подтверждения, что она на самом деле не пострадала.

— Всегда пожалуйста! — Он сунул трость под мышку, взял у нее из обмякших рук шляпку. — Давай-ка сюда… Позволь мне помочь.

Шанс смахнул пыль с кружевной шляпки, поправил перья.

— Наклонись. — Когда она послушалась, он надел шляпку ей на голову. Удовлетворенный результатом, он расправил пряди вокруг ее лица. Их взгляды встретились, когда она подняла голову вверх, без возражений принимая его помощь.

— Вот так намного лучше.

Темпест расправила плечи.

— Спасибо.

Шанс достал из жилетки платок. Сунул ей в руку.

— Наверное, ты захочешь вытереть грязь с подбородка. — И безо всякого предупреждения сразу же забрал льняной платок у нее из рук. — Я передумал, давай я сам вытру.

Темпест радовалась, что в коридоре темно, и не видно, как сильно она покраснела. Он кончиками пальцем приподнял ей подбородок и платком вытер грязь.

— У вас с сестрами изумительное чутье на неприятности, а миссис Шиэн — плохая защита в подобных местах.

Она поморщилась, услышав сердитые нотки в его голосе. Но после встречи с Арчи вынуждена была согласиться.

— Мы не настолько глупы, чтобы приехать сюда без сопровождения. С нами был мой брат.

— Неужели? И где же ваш братец? — настойчиво выспрашивал он. — Что-то его не было с вами, когда я проходил мимо вас по лестнице. Да и когда ты отбивалась от пьяного ухажера, я его тоже что-то не заметил!

— Ох, я не знаю! — ответила она, одновременно испытывая и смущение, и благодарность из-за того, что Шанс оказался рядом в отсутствие брата. — Сказал, что скоро подойдет, но, видимо, что-то его задержало.

— Или кто-то. Лорд Маркрофт слишком эгоистичен и всегда ставит собственные интересы выше интересов своих сестер, находящихся под его покровительством.

Даже Темпест нечего было возразить, в защиту Оливера она не могла сказать ни слова.

— Значит, теперь вы признаете, что знакомы с моим братом. А в день нашего знакомства вы это отрицали, лорд Фейрлэм.

У него вздулись желваки.

— Следовательно, вам известно, кто я.

— Не совсем.

Шанс казался удивлен ее честным ответом.

— Я знаю, что вы из семейства Рук, а я должна избегать всякого, кто носит эту фамилию. — Темпест негромко вздохнула. — Я должна вернуться в ложу, пока моя сестра с миссис Шиэн не заметили моего отсутствия.

— Вы с сестрой на лестнице сделали вид, что со мной незнакомы, только из-за моей фамилии? И только? — осведомился он.

Она попыталась подавить растущее чувство вины. Арабелла оказалась права, когда предположила, что маркиза обидела их грубость. И тем не менее он отбросил оскорбленные чувства и поспешил ей на помощь. Его благородство поставило ее в тупик.

— Отчасти. Моя сестра не знает, что ты из семьи Рук. Я одна знаю правду.

«И Оливер».

Он ухватил ее за руку, чтобы она не ушла.

— Ты знаешь, почему наши отцы стали кровными врагами?

Неожиданный вопрос… Темпест покачала головой.

— Нет. Отец никогда не говорит о прошлом.

— Мой тоже. К сожалению, я с детства знаком с твоим братцем. И могу тебя заверить: он заслужил мою ненависть. Маркрофт — настоящая скотина.

Темпест развеселили его грубые слова.

— Я не стала бы употреблять именно это слово, но упрямство брата мне хорошо известно. — Ее улыбка погасла. — Я искренне благодарна за то, что ты сделал. Но сейчас хочу, чтобы ты ушел. Не желаю, чтобы ты встретил Оливера. Если он увидит нас вместе — воспользуется этим как предлогом вызвать тебя на дуэль.

— Леди Темпест, мы с вашим братом деремся с самого детства. Сомневаюсь…

— Ему известно, что в тот день мы встретились у реки, — выпалила она. — Я разговаривала с ним наедине, и он поклялся ничего не рассказывать родителям.

Шанс фыркнул.

— И ты ему поверила!

— Не ради вас, лорд Фейрлэм. Он будет молчать ради меня. — Она помолчала. — Оливер всегда защищал меня от отца. Даже вы, должно быть, знаете, что он готов впасть в безрассудство, когда дело касается его семьи. А меня могли бы наказать только за то, что я с вами заговорила.

Маркиз задумался над ее словами.

— «Впасть в безрассудство» — то же самое можно сказать и о моем отце.

— Значит, мы договорились, милорд. Не станем никому рассказывать о нашей встрече.

Он наклонил голову набок.

— Мне больше нравится, когда ты звала меня Шанс.

Темпест сердито взглянула на собеседника.

— Я никак не буду к тебе обращаться, потому что мы больше никогда не встретимся.

— Хочешь заключить пари?

Этот человек безнадежен. Ради них обоих ей пора уходить.

— Нет? — Он следовал за ней по пятам. — Позволь проводить тебя до входа в ложу.

— Нет нужды. — Темпест резко остановилась и повернулась к нему лицом. — Пожалуйста. Я не хочу, чтобы из-за меня у вас с братом завязалась драка.

— Миледи, нам с Маркрофтом не нужен повод, чтобы тузить друг друга. — Шанс ухватил ее за оба запястья, не давая скрыться в ложе. — Однако, если бы представилась возможность, я бы сам бросил ему вызов за то, что оставил вас с сестрой одних.

Темпест тронула его готовность защитить ее, но сейчас в этом не было необходимости.

— Я и сама вполне способна заставить брата заплатить за свои грехи.

— Я бы не отказался полюбоваться подобным зрелищем, — произнес он, и глаза его озорно блеснули — с первой встречи она отметила присущее ему чувство юмора. — Уходи, но с одним условием.

— Я многим тебе обязана, ты спас меня. Только скажи, чем я могу тебя отблагодарить, — поторопила она его уйти, пока брат не стал ее разыскивать.

— Поцелуем.

Темпест от изумления рот открыла.

— Это что, шутка?

— Когда я наткнулся на вас с твоим пьяным приятелем, казалось, что ты смирилась с судьбой. — Он отпустил ее руки и ждал ответа.

— Ни за что на свете!

Джентльмен был сбит с толку.

— А вы не робкого десятка, миледи. Даровать поспешный поцелуй… естественно в губы, — поспешно поправился он, чтобы она не смогла воспользоваться предлогом и подарить ему воздушный поцелуй или поцеловать руку.

— Один поцелуй.

— Это совершенно не больно, — пообещал он.

Матиас стоял, опираясь на свою трость, как будто был готов простоять так перед ней остаток вечера.

— Что ж, очень хорошо, — проворчала она и шагнула ему навстречу. — Ты глуп, лорд Фейрлэм, раз хочешь меня поцеловать.

Шанс усмехнулся.

— А ты знаешь, как очаровать мужчину, — поддел он.

Темпест положила руку ему на плечо, встала на цыпочки, чтобы дотянуться до губ. Прильнула губами к его губам. Закрыла глаза, досчитала до пяти, а потом поспешно оторвалась от его рта.

Встала на всю ступню и выжидающе посмотрела на Матиаса, чувствуя неловкость и смущение. Если бы сейчас их застал ее брат — за этот поцелуй Шанс немедленно получил бы пулю.

Маркиз смотрел на нее, поглаживая нижнюю губу подушечкой большого пальца. Если он осмелится поиздеваться над ее неопытностью, она не уверена, что удержится и не бросится его душить.

— Ваша благодарность принята, леди Темпест, — наконец произнес он. — Довольно неожиданно. Желаю вам приятного вечера.

Шанс поклонился и пошел прочь. Даже не оглянулся, чтобы удостовериться, что она вошла в ложу.

Темпест прикоснулась пальцами к губам. Непонятно почему она чувствовала, что лорд Фейрлэм даровал ей лишь временную передышку. Ни один мужчина не удовлетворился бы таким сдержанным поцелуем.

А еще ее мучило предчувствие, что все только начинается.

С его стороны было нечестно добиваться поцелуя леди Темпест.

Говоря по чести, столь целомудренный поцелуй в губы должен был бы позабавить его. Матиас так целовался с сестрами. И он почти слышал, как она мысленно считает до пяти, прежде чем отстраниться от него и натолкнуться на его насмешки.

Он так и не мог решить, осознавала ли девушка до конца, что она делает, или наивно полагала, что не происходит ничего особенного. Нет, даже Темпест должна была понимать, что столь ничтожное вознаграждение выглядит как насмешка.

Однако он ее отпустил, не затронув ее чести. Проще так, чем открывать ей правду — от ее жалкого поцелуя у него едва не подогнулись ноги. В ту секунду, когда ее нежные, маняще теплые губы коснулись его губ, под кожей заискрилось влечение, словно неподалеку прокатилась гроза. Оно искрилось и игриво растекалось по всему телу, вызывая череду реакций — а в чресла словно молнией ударило. Желание внутри него извивалось и рокотало подобно грому. Казалось, что разверзлась земля под ногами — никакое желание не могло бы так подействовать на него, и, тем более, желание прижать ее к ближайшей стене и целовать до тех пор, пока она не станет так же задыхаться и томиться, как он сам.

Леди Темпест даже не подозревала о бушующей внутри него буре. Она смотрела на него со смесью осторожности и надежды, полагая, что он все же не будет разочарован. Было совершенно очевидно, что ее-то их поцелуй ничуть не тронул. Матиасу хотелось встряхнуть девушку, пока она не утратит своего чудовищного самообладания.

Он был зол на нее — зол за то, что оставила его томиться от желания.

Ему пришлось напомнить себе, что эта девица из рода Брант. Запретная тема. Закрытая. Матиасу было совершенно неинтересно тратить время на девственницу. Женщины, с которыми возникали какие-то сложности, его не привлекали — сплошные заботы и никакой радости.

За кулисы он вернулся безо всяких препятствий. Матиас был человеком практичным. Наплевать на то, что леди Темпест разбудила в нем страсть, которая бушевала внутри, подобно запертому в клетку зверю. Его ждала другая дама. Мисс Кинг не станет сомневаться в его желании. Она возляжет на старую, потертую оттоманку, поднимет платье и нижние юбки, соблазняя его стройными ножками. Клара не станет заливаться румянцем, когда он расстегнет бриджи, и не станет жаловаться, когда он будет грубым, накрывая ее своим телом и погружая свое достоинство в ее плоть. О нет, она будет наслаждаться их соитием, прижимать к своей груди. И ей никогда не придет в голову, что двигаясь внутри нее, он мысленно представляет себе лицо другой женщины.

Даже если она что-то и заподозрит, Клара слишком хитра и обязательно воспользуется его слабостью в свою пользу.

Разумеется, леди Темпест возмутилась бы, если бы узнала, что ее поцелуй толкнул его в объятия другой женщины. Или, возможно, она испытала бы облегчение. Он в шутку подумал: если бы Темпест позволила себя соблазнить наследнику Блекбернов, это стало бы самым настоящим кошмаром.

У двери гримерки мисс Кинг слуги не оказалось. Как не было и толпы поклонников, которые искали ее внимания и помешали бы его планам сделать мисс Клару своей любовницей.

Матиас поднял было руку, чтобы постучаться, но потом передумал — он решил сделать певице сюрприз. Тихонько повернул ручку и приоткрыл дверь. От увиденного он замер, словно громом пораженный.

Клара была не одна.

— Ты не можешь вот так уйти, — хрипло молила она.

— Я и так уже опаздываю. Я должен сопровождать сестер к Ок-стонам. — Шорох платья, мужчина застонал. — Боже мой, Клара, я теряю разум, когда ты ко мне вот так прикасаешься.

Оказалось, что женщина, которую Матиас рассматривает как свою будущую любовницу, решила его не дожидаться и пригласила к себе в гримерку другого джентльмена. И этот джентльмен не стал терять время на любезности.

Ни на кого не обращая внимания, сосредоточившись исключительно на своих ощущениях, его маленькая певчая птичка сидела на туалетном столике, обхватив ногами талию мужчины. От двери Матиас слышал негромкие вздохи и стоны, когда мужчина ритмично двигал своей разгоряченной плотью у нее между ног. Слушая ее хриплые, все более страстные крики, маркиз понимал, что она вскоре достигнет вершины блаженства.

Если Клара мечтала ему отомстить, она, сама того не подозревая, выбрала на эту роль идеальную кандидатуру. Матиасу не было нужды даже смотреть на лицо сластолюбца, чтобы узнать графа Маркрофта.

Вместо того чтобы присматривать за сестрами, этот мерзавец соблазняет женщину, которую сам Матиас намеревался сделать своей любовницей на этот сезон. Матиас был вне себя от гнева. И не из-за того, что у него увели Клару, а из-за леди Темпест. Если бы сам Матиас не решил удостовериться, как себя чувствует леди, незнакомый пьянчуга, который пристал к ней, мог бы не только ее напугать.

Матиас тихонько прикрыл дверь. Если Клара надеялась на стычку между ним и Маркрофтом — она испытает жестокое разочарование. Его гордость была задета уже тем, что счастливым соперником оказался именно Маркрофт. Боже мой, как же он презирал этого джентльмена!

Однако ни одна любовница не стоила того, чтобы проливать из-за нее кровь. В Лондоне очень много красивых женщин, он просто найдет себе другую, которая с радостью разделит с ним ложе.

«Значит, леди Темпест с сестрой собрались на бал к лорду и леди Окстон?»

Страсть, которая привела его в объятия двуличной мисс Кинг, всколыхнула другая женщина. Почему бы ее не разыскать?

«Хм-м, но могу ли я?»

Он сошел с ума, если решается думать об этом.

Леди Темпест — из семьи Брант. Она — чистая и порядочная девушка. И этим совершенно не похожа на тех женщин, которые обычно его привлекают.

Но, возможно, его опьянял риск — то, что он мог быть пойманным.

И тем не менее не было сомнения в том, что леди не должна передвигаться по Лондону без сопровождения.

Так почему бы Матиасу не стать ее сопровождающим?

Еще один стимул: у Макрофта случится удар, если он заметит, что Матиас хотя бы посмотрит в сторону леди Темпест.

Матиас усмехнулся, представив графа с пеной у рта. И если этот человек окажется настолько безрассудным, что вызовет его на дуэль, тогда он получит пулю за то, что оказался отвратительным братом. Что же касается самой леди Темпест… Матиас не собирался соблазнять девушку. Он не сошел с ума. Однако он вынужден был признать, что мысли об этой даме в его голове крутились не самые пристойные.

Он вновь будет ее целовать. В следующий раз он покажет ей, как нужно целоваться. У него даже руки задрожали от предвкушения — о как сладко будет вновь ощутить вкус ее сочных губ.

Неожиданно Матиас почувствовал вкус к сладкому… а запретный плод — всегда самый сладкий.

— Темпест, что с твоей шляпкой?

— Добрый вечер, матушка. — Девушка сделала реверанс, совладав с желанием коснуться своих волос. — Оливер передавал свои извинения, но он опаздывал на какую-то встречу.

Взгляд карих глаз маркизы при этих словах посуровел.

— Ну, как всегда! — воскликнула она, недовольная тем, что ее сын исполнил свой долг буквально и не более того. — А ты так и не объяснила, почему не надела шляпку, которую мы выбрали под это платье?

— Случилась досадная неприятность, — вместо Темпест ответила Арабелла.

Она благодарно улыбнулась сестре.

— В театре была такая толпа… такие грубые и невоспитанные люди… мы этого не ожидали, матушка. И в этой давке на шляпку наступили, я не успела ее подхватить. Арабелла с миссис Шиэн пытались привести ее в порядок. Однако, когда мы убрали сломанные перья, нарушилась симметрия — поэтому я решила, что лучше уж идти без шляпки.

— Неужели?

Темпест незаметно поморщилась от презрительного тона матери. Поскольку брат отсутствовал, весь материнский гнев обрушится всецело на ее голову.

— Как только шляпку приведут в порядок, ее можно будет надеть на другой бал.

— Что скажешь о прическе Темпест, матушка? — поинтересовалась ее сестра, пытаясь сменить тему. — У одной из служанок леди Окстон просто золотые руки. У девушки настоящий талант к современным прическам. Мы должны обязательно поблагодарить маркизу.

— Естественно, — согласилась с Арабеллой маркиза, а потом вновь критично оглядела прическу Темпест. — Согласна с тобой, доченька. У этой служанки действительно золотые руки, и мы благодарны леди Окстон. Темпест, мы должны лично поблагодарить маркизу.

— Разумеется, матушка, — согласилась Темпест, оглядывая бальный зал в поисках хозяйки вечера. Ее блуждающий взгляд упал на джентльмена, потягивающего игристое вино у одной из Широких колонн, переместился дальше, но вернулся и замер.

Нет. Это не может быть он.

Джентльмен почувствовал взгляд Темпест и молча приветствовал ее поднятием бокала вверх. Шанс…

Боже мой! Она не может допустить, чтобы его заметила мама.

Она коснулась руки матери и мягко переключила ее внимание, чтобы маркиза не смотрела в сторону Матиаса.

— Матушка, а дама в серебристом платье — это леди Окстон?

Лорд Фейрлэм покачал головой — ее ухищрение явно его позабавило, хотя он был слишком далеко, чтобы слышать их разговор.

Арабелла заметила неловкость Темпест, но не могла понять причину, как ни крутила головой.

— Нет, — ответила мама, разглядывая женщину, на которую указала Темпест. — Нет, это не она. Сегодня вечером графиня в простом зеленом платье. Понять не могу, почему Сара позволила портнихе уговорить себя надеть платье цвета, который ей совершенно не идет.

Темпест сделала знак маркизу, чтобы уходил.

Этот негодяй имел наглость ей улыбнуться.

— Доченька, тебе нездоровится? — Темпест смутилась, когда мать коснулась ее щеки. — Щечки такие красные.

— Слишком много румян, — призналась она, убирая мамину руку. — Вот уж неловкая.

Арабелла казалась сбитой с толку.

— Но ты же не кра… ай! — воскликнула она, когда Темпест ущипнула ее за кисть. Младшая сестра сердито взглянула на старшую и потерла руку.

Леди Норгрейв пристально посмотрела на дочерей.

— Вы ничего не хотите мне рассказать?

— Нет, — поспешно ответила Темпест. Она ткнула локтем младшую сестру. — Не так ли?

Почему Шанс здесь? Он последовал за их экипажем? Она подняла было руку, чтобы махнуть лорду Фейрлэму, чтобы тот уходил, но тут же передумала и просто поправила волосы.

— Арабелла! — допытывалась мама.

Арабелла понятия не имела, почему сестра ведет себя так странно, но она была верным другом. Вне всякого сомнения, потом, когда они останутся одни, сестра засыплет ее вопросами.

— Ничего, мама. Мы так рады быть с тобой на балу. А папа тоже здесь?

При упоминании супруга маркиза раздраженно поджала губы.

— Нет! Как и вашего брата. У вашего отца на вечер другие планы.

Волосы Темпест отливали бронзой, что стало заметнее, когда отблески мерцающего пламени фонарей заплясали на ее макушке. Лицо хранило невозмутимое выражение, поэтому Матиас не мог понять, рада ли она его

— Значит, это была уловка? — спросила она у лорда Вайнрайта. — Леди Элен здесь нет.

— Моя сестра в комнате, где играют в карты, леди Темпест. Она с радостью с вами повидается, если вы пожелаете к ней присоединиться. — Граф многозначительно посмотрел на приятеля. — Ты знаешь, что делаешь?

— Не волнуйся, Вайнрайт.

— Отлично. Если леди Норгрейв решит поиграть в вист, разбирайся сам. — Граф поклонился и побрел в противоположном направлении.

Матиас предложил леди Темпест свою руку.

— Я подумал, что вам не помешает глоток свежего воздуха.

Темпест колебалась, оглянувшись на открытые двери, через которые она только что вышла в сад. Еще несколько пар наслаждались ночной прохладой. Если она решит сбежать, он не сможет препятствовать ее побегу.

— Это всего лишь прогулка, миледи. Не более того. — Матиас сердито взглянул на девушку. — Если бы я собирался воспользоваться нашей беспомощностью, темные коридоры театра куда лучше послужили бы моим низменным целям

Он добавил в голос некий намек на раздражение, чтобы заставить ее капитулировать.

— Что ж, идемте. — Она взяла его под руку, и он, не теряя времени, повел ее прочь от других парочек.

Все видели, как леди Темпест пошла в сад. Когда леди вернется в зал под руку с Вайнрайтом, никто из присутствующих даже не узнает, что на террасе она сменила спутника.

Факелы были расположены довольно близко к дому и слабо освещали глубину сада. Легкий ветерок после душного бального зала приятно холодил кожу.

— Маркрофт здесь? Или в очередной раз оставил вас?

Вопрос явно разозлил девушку.

— Матушка просила Оливера сопровождать нас из театра на бал. Он и не собирался здесь оставаться.

Учитывая все обстоятельства, Матиас понимал, что не следует нападать на ее брата. Маркрофт в глазах сестры наверняка выглядел едва ли не святым, поэтому его нападки должны были встретить с ее стороны яростное сопротивление. Матиас решил сменить тактику.

— Вы уже оправились от приключения?

— Которого? От мычащего пьяницы или от поцелуя?

Матиас усмехнулся, искренне наслаждаясь ее ответом и находчивостью.

— Если бы мне предоставили выбор, я бы предпочел обсудить последнее.

Леди Темпест вздернула подбородок и пошла за ним по дорожке в сад. Боже мой, а девица-то — нахалка. Другая бы лишилась чувств после того, как ее хватал руками страстный воздыхатель.

— А я вообще предпочитаю не обсуждать то, что произошло в театре.

— Отлично, — вздохнул он. — Давайте поговорим о лорде Уаррилоу. Какое отношение он имеет к вашей семье?

— Никакого.

— Никакого, — эхом повторил он. — А сейчас вы говорите не всю правду. Ваша матушка едва ли не бросилась его обнимать, как сына, когда он подошел поздороваться.

Леди Темпест отвернулась, но он успел заметить ее раздражение.

— Отец и лорд Уаррилоу — друзья, — объяснила она, подбирая слова, как будто не желала раскрывать все подробности.

— Уаррилоу недавно унаследовал титул. Готов предположить, что он относится к вашему отцу как к наставнику.

— По-моему, — ответила она, глядя на Матиаса, — отец посоветовал ему найти невесту.

— Ясно, — Матиас ударом ноги отбросил гравий с тропинки.

Ее семья привезла их с сестрой в Лондон в надежде подыскать

им титулованных богатых мужей. В конечном счете, его семья будет поступать так же по отношению к его сестрам. Он не мог объяснить, почему этот холодный расчет, повторяющийся из года в год, сейчас показался ему таким отвратительным.

— Значит, вы хотели бы выйти замуж за маркиза?

Она долго, пристально, задумчиво смотрела на него.

— Наверное. Я, если честно, еще об этом не думала. А разве титул имеет значение?

Уаррилоу был старше, и ранее, до того как унаследовал титул, считался уважаемым адвокатом. Земли и богатство, которые перешли вместе с титулом, придали лоск его грубоватым манерам и затушевали пробелы в образовании.

— Для некоторых да. Это зависит от стремления самой дамы.

— В таком случае, если говорить о стремлениях дамы… разве она бы не выбрала того, кто ищет любовь и уважение?

С тех пор как Матиас уложил в постель первую женщину, он выучил, что женщины — корыстные создания.

— А как же титул и состояние?

Казалось, она даже не замечала циничных ноток в его голосе.

— А теперь вы говорите о стремлениях любого отца. Каждый хочет, чтобы дочь оказалась в надежных руках и была окружена заботой. Вы согласны?

— Ваш батюшка верит, что лорд Уаррилоу вас достоин?

Она остановилась — вопрос не на шутку удивил девушку.

— Вероятно. Хотя сомневаюсь, что отец имел в виду именно меня, когда советовал маркизу представиться моей матушке. — Темпест откашлялась. — Честно говоря, прошлый сезон я провела хуже, чем мои сверстницы. Вполне возможно, что лорду Уаррилоу больше приглянется моя сестра.

Матиас нахмурился, пытаясь унять укол ревности. Неужели она не видит собственных достоинств?

— Я с вами не соглашусь.

Он увидел, что его ответ девушку обрадовал.

— Очень мило с вашей стороны так говорить, но вы меня совсем не знаете, милорд. У меня достаточно таких черт, которые многие джентльмены считают недостатками.

Ни тени сожаления в голосе, просто констатация факта. Матиас погладил ее щеку тыльной стороной ладони.

— Назовите же эти воображаемые недостатки.

Она наморщила носик.

— Их слишком много. Всех не перечислишь. Достаточно сказать, что тому, кто женится на мне, придется быть крайне терпимым.

— Или настолько ослепленным любовью, чтобы не замечать этих недостатков. — Матиас тут же пожалел о сказанном. Он совершенно не хотел ее обидеть.

К его изумлению, леди Темпест засмеялась.

— Если вам знаком такой джентльмен, я даю вам разрешение упомянуть обо мне. Хотя сомневаюсь, что такой существует.

— Вы слишком молоды, чтобы успеть разочароваться в жизни.

— Мне уже двадцать два, лорд Фейрлэм. Я на своем веку достаточно повидала, чтобы понимать: любовь — это снисхождение, и в очень редких случаях — дар. Крестьянин может влюбиться в доярку и жениться, не думая ни о чем, даже вопреки воле родных. Однако дочь маркиза вынуждена быть более практичной.

Леди Темпест поставила его в тупик. Почему девушка не ищет любви? Ее взгляды полны противоречий.

— Значит, вы будете счастливы с любым джентльменом, пока он ценит вас больше своей любимой гончей собаки, — заметил он, не в силах скрывать горечь.

Нет сомнений, что его отец, должно быть, раздумывал над преимуществами от брака с дочерью герцога, но эти мысли не подвигли его искать ее руки. Его отец женился на леди Имоджин Сантер, потому что он влюбился в нее.

Матиас надеялся, что подобное однажды случится и с ним.

Не ведая о его мыслях, Темпест поддразнила:

— А разве дама может соперничать с любимой гончей?

Ее улыбка заставила его нехотя улыбнуться в ответ. Губы скривились в усмешке.

— Прекрасно. Я признаю, что есть джентльмены, которым собака дороже жены.

— Но вы не из таких?

Он медленно покачал головой.

— Я предпочитаю, чтобы в моей постели была женщина.

Леди Темпест не знала, что ответить, просто открыла от изумления рот.

Матиас выругал себя за язык без костей. Слово — не воробей, поэтому он попытался смягчить то впечатление о себе, как о дерзком нахале, которое сам же создал.

— У собак отвратительное дыхание.

Она всплеснула руками и засмеялась, глядя на его попытки.

Воодушевившись, он тут же стал придумывать повод, чтобы снова рассмешить девушку.

— И они слишком волосатые, чтобы с ними целоваться.

— Я поверю вам на слово, — сказала она, с каждым поворотом дорожки становясь все больше расслабленной. Посыпанные гравием тропинки сада были проложены по периметру огромного прямоугольника, который пересекали более короткие тропки для тех, кто предпочитает недолгие прогулки. Если они будут обходить сад по прямой, в конечном итоге вернутся назад на террасу.

Матиас вынудил Темпест повернуть еще раз. Будь его воля, их прогулка по освещенному факелами саду стала бы бесконечной.

— Ваша семья поддерживает дружеские отношения с лордом и леди Окстон?

Обрадовавшись, что их разговор перешел от Уаррилоу и брака на другую тему, он пожал плечами.

— Граф с графиней несколько раз посещали балы моей матушки. А ваши?

— Отец ездит с лордом Окстоном поохотиться. Они часто останавливаются в охотничьем домике графа на севере.

Он не переставал удивляться, сколько у их семей общих знакомых, однако, несмотря на это, семьи Рук и Брант редко оказывались в одном зале.

В стене из живой изгороди обнаружился небольшой альков, и только Матиас хотел предложить леди Темпест присесть, как к своему величайшему изумлению заметил, что мраморная скамья занята. Мужчина с женщиной слились в объятиях и забылись поцелуем, никого не замечая вокруг. Услышав негромкое восклицание своей спутницы, он обернулся, чтобы посмотреть на ее реакцию. Вместо смущения или оскорбленных чувств, дама смотрела на целующуюся парочку с любопытством и удивлением. Их взгляды встретились, Темпест улыбнулась.

Матиас обхватил ее рукой за талию и притянул к себе. Она прикрыла ладошкой рот, сдерживая смех. Они не проронили ни слова, пока не убедились, что парочка не заметила их присутствия.

Как только они отошли на безопасное расстояние, леди Темпест убрала руку и захихикала.

— По-моему, я узнала даму.

— Неужели? — произнес он, когда они обходили большой фонтан.

Она кивнула, а Матиасу захотелось заключить ее в свои объятия и целовать до тех пор, пока дерзкое выражение на ее лице не сменится на иное, на исполненное желания.

— А тот джентльмен вовсе не ее жених.

Должно быть, леди Темпест почувствовала его намерения, потому что ускорила шаг и оказалась вне пределов досягаемости.

— А вы, милорд? Вы именно за мной последовали на бал Окстонов?

— А если и так?

— Не следовало это делать, лорд Фейрлэм.

— Раньше ты называл меня Шанс. Ничего не мешает нам отбросить все формальности.

— Ничего? — Она воздела руки к небу, как будто призывая в свидетели небеса. — Одной вашей фамилии достаточно для соблюдения всех без исключения формальностей. Я даже разговаривать с вами не должна.

— И целовать.

Но когда он приблизился к ней, она увернулась.

— Довольно! — Темпест отвела взгляд и облизала губы. — Вы просили о благодарности. Мне следовало вам отказать.

— И все же не отказали, — пробормотал он, поднял пальцем ее подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза. — А если я хочу, чтобы вы еще раз меня поцеловали, даже несмотря на то, что наш первый поцелуй был просто ужасен?

Леди Темпест была настолько встревожена его близостью, что не сразу поняла, что он сказал. Ее живые карие глаза округлились, потом прищурились, напомнив ему, что она является сестрой того джентльмена, который с радостью пристрелит Матиаса, если она попросит.

— Что вы сказали?

— Возможно, «ужасный» — слишком сильно сказано, — поправился Матиас, понимая, что играет с огнем, когда дразнит ее. Но он не мог устоять и не посмаковать ее негодование. — Наверное, это ваш первый поцелуй, а в первый раз ни у кого не выходит.

— Он еще говорит: «ужасный», — пробормотала она себе под нос. — Мой первый поцелуй! Да будет вам известно, что я перецеловала десятки джентльменов, и ни один из них ни разу не жаловался, вы, надменный идиот!

Делая вид, что расстроен, он недоверчиво покачал головой.

— Ложь — это грех, разве вы не знали? Если вам нужно с кем-то попрактиковаться, с удовольствием предложу вам свою кандидатуру.

Леди Темпест закатила глаза и пошла прочь, даже не удосужившись ответить.

Усмехаясь себе под нос, он последовал за спутницей.

— Ах, оставьте, леди Темпест! Вы же не злитесь из-за ничего не значащего поцелуя. Поцелуя, который, должен я добавить, вы всеми силами пытались испортить.

Забыв, что решила с ним не разговаривать, она ответила:

— Я не делала ничего подобного, лорд Фейрлэм.

Матиас ухватил ее за руку, призывая остановиться.

— Дама, которая перецеловала с десяток мужчин, была бы более сведуща в поцелуях. — Он наклонился, их лбы почти соприкасались. — Признайтесь, вы боялись меня поцеловать, потому что я ношу фамилию Рук. Боялись, что вам может это понравиться. — Он развел указательный и большой палец. — Хотя бы чуть-чуть.

— Не будьте смешным. Неужели вам не приходило в голову, что я просто не хотела вас целовать? — прошипела леди Темпест, высвобождая руку. Она потерла то место, где он ее хватал. — Или у вас настолько раздутое самомнение, что вы верите, что все дамы только и жаждут с вами поцеловаться?

— Я в это не верю — я это твердо знаю. — Он подошел к ней угрожающе близко. — Вы меня боитесь.

— Нет!

— Боитесь, — спокойно продолжал он. — В тот день на берегу реки… вы это почувствовали. Между нами возникло понимание. Симпатия. Даже Сент-Лион с Торном это заметили.

— Ошибаетесь! — прошептала она.

— А потом вы меня поцеловали, — продолжал он, не обращая внимания на ее протест. — Целомудренным. Коротким. Мучительно трогательным поцелуем.

Леди Темпест зажала рот рукой, пытаясь заглушить что-то среднее между всхлипом и смехом.

Матиас обхватил пальцами ее изящное запястье, убрал ее ладонь ото рта.

— И тем не менее этом невинный поспешный поцелуй поразил меня, словно разряд молнии. Он проник сквозь мою кожу, пронзил мышцы и кости, коснулся моей души.

Она бы отшатнулась назад, если бы он не удерживал ее за руку.

— Это какая-то шутка, да? Вы же не можете серьезно говорить…

— Неужели вы искренне полагаете, что вы единственная, кому есть что терять? — Он сердито взглянул на девушку. — Я люблю своего отца. Я предан своей семье. Я мог бы ухаживать за любой женщиной в Лондоне, а я здесь, беседую с врагом моего отца.

— Я вашему отцу не враг, — сквозь зубы выдавила она.

— И я вам тоже, леди Темпест, — холодно ответил он. — И тем не менее имеются трудности, вы согласны?

Они с Матиасом смерили друг другом взглядом, оба ощущали то притяжение, которое она упрямо отказывалась признавать. Он приехал за ней к Окстонам не ссориться, но не мог сдержать сожаление.

— Трудности возникнут тогда, когда мы захотим сближения, — наконец произнесла она. — Если мы будем держаться подальше друг от друга…

Матиас заставил ее замолчать, накрыв ее рот поцелуем. Ранее она растоптала его поспешным поцелуем, а сейчас он покажет ей глубину своей страсти. Он завладел ее губами, вдыхал ее запах, как будто вкус ее губ и ее запах — первостепенное условие его существования.

— Открой рот, — пробормотал он, покрывая мелкими поцелуями ее податливые губы.

К его изумлению, леди Темпест послушалась. Он провел языком по ее губам, скользнул внутрь. Она застонала, когда кончик его языка осторожно коснулся ее языка, и подалась вперед. На несколько минут он потерялся в соблазнительной дуэли, наслаждаясь вкусом ее губ.

Как только он перестал ее целовать, она тут же распахнула глаза. Она понятия не имела, насколько сейчас красива. Ее карие глаза потемнели и светились желанием, губы покраснели и чуть распухли от поцелуя.

— Шанс, — протянула она, задумчиво глядя ему в лицо, как будто действительно увидела его впервые.

— А ты очень опасная женщина, Темпест, — прошептал он, вновь целуя ее, потому что знал, что она его не оттолкнет. — К счастью, я люблю играть с огнем.

— Но…

Матиас вновь поцеловал ее, чтобы заставить замолчать.

— Тихо-тихо. Я не прошу ни о чем, просто позволь мне провести с тобой немного времени.

Карие глаза, затуманенные страстью, которую он в ней разжег, прояснились.

— Ты просишь о невозможном. Моя семья…

— Наших семей, — поправил он, давая ей понять, что не одна она рискует, — это не касается. Мы могли бы стать друзьями. Кому из них будет от этого плохо?

Она внимательно изучала выражение его лица в темноте.

— Вы этого от меня хотите? Чтобы мы стали друзьями?

Матиас не пытался понять, что сейчас чувствует. Не хотел говорить, чего хочет от нее, прежде чем их дорожки разойдутся.

— Тебе будет легче, если я назову нас дружелюбными врагами?

— Нет. — Она отошла от него. — Это лишь напоминает мне, что нас ждет, если моя семья застанет нас вместе.

Матиас был уверен, что справится и с Маркрофтом, и с ее отцом, если они решат вмешаться.

Он переплел свои пальцы с пальцами девушки.

— Тогда мы должны приложить максимум усилий, чтобы нас не застали.

Темпест подавила острое желание закричать, когда открыла дверь в библиотеку и столкнулась с незнакомым мужчиной.

— Да что б вас! Нельзя так пугать людей! — выругался, обходя девушку, пожилой джентльмен, борода и брови которого были намного гуще шевелюры на голове. — У меня же сердце слабое.

— Прошу прощения, сэр. — Она сделала реверанс и стала боком, давая ему пройти. — Меня не предупредили, что у отца посетитель.

— Темпест, это ты?

— Да, папа, — отозвалась она и вновь повернулась к старику, на которого едва не налетела. — Я…

Темпест лишь заметила скрывшуюся за закрытой дверью спину. Она вошла в комнату, посмотрела направо. Отец ставил на полку какую-то книгу. Он распахнул объятия, девушка тут же поспешила обнять отца. Она зарылась лицом в его сюртук, ощутив знакомый груз его объятий.

— Добрый день, папа, — поздоровалась она, ощущая умиротворение от его запаха и теплоты… Надеюсь, я не нарушила ничего важного.

— Ты о Маллори говоришь? Нет-нет, он просто по моей просьбе привез кое-какие бумаги. — Я слышал, вечер у тебя был полон приключений.

У девушки все сжалось внутри, и мысли тут же сосредоточились на Шансе. Она заставила себя расслабиться. Абсурд, право слово! Отец никак не мог узнать о ее прогулке с лордом Фейрлэмом и их поцелуе при свете факелов.

— Ты о чем? О том, что оказалась в экипаже с Оливером? Об ужасной давке в театре, что мне пришлось весь вечер простоять в глубине ложи и пропустить все представление? Или о бале у лорда и леди Окстон?

Маркиз пощипывал свой подбородок.

— Ты выглядишь вполне довольной, несмотря на все несчастья.

Темпест последовала за отцом к письменному столу. Села на одно из стоящих рядом кресел.

— Я же твоя дочь. Меня такими пустяками не проймешь.

Он нацепил очки и быстро просмотрел какое-то письмо, прежде чем отложить его в сторону. Посмотрел поверх оправы.

— Честно говоря, я имел в виду лорда Уаррилоу. Ваша мама утверждает, что он настоял на том, чтобы быть вам представленным.

— Дай-ка угадаю… быть представленным по твоему совету, — поддразнила она.

Беззастенчивая улыбка отца дальнейших комментариев не потребовала.

— Я так и догадалась. Думаю, мать сказала тебе, что маркиз — истинный джентльмен. Он немного польстил матушке.

— Чем явно завоевал ее расположение, — пробормотал лорд Норгрейв.

Удивленная беспечным поведением своего отца, Темпест ответила:

— Лорд Уаррилоу кажется очень приятным человеком. Настолько приятным, что я предвижу, как каждая матрона, у которой есть дочь на выданье, обязательно пригласит его заглянуть к ним на огонек.

— И эти приглашения он мог бы проигнорировать, если бы я имел основания заверить молодого человека, что он желанный человек в нашем доме.

— Я не могу говорить за Арабеллу…

— Я не спрашиваю тебя о мнении твоей сестры. Хотелось бы услышать, что думаешь ты.

— Лорд Уаррилоу оставил приятное впечатление, папа, — искренне ответила Темпест. — У нас было мало возможности пообщаться с ним во время танца, но его намерения найти себе этой весной невесту показались довольно честными, поэтому ничуть не сомневаюсь, что мы с Арабеллой попали в список перспективных кандидаток.

Лорд Норгрейв снял очки для чтения.

— Благодаря моей дружбе с Уаррилоу вы с сестрой занимаете первые строки этого списка.

Темпест совсем не удивилась, услышав эту новость, и все же сердце ухнуло вниз. В прошлом году отец приложил немало усилий, чтобы она возглавила список невест для лорда Райнхарта. Результаты оказались ничтожными.

— Что? Нечего сказать? Ни слова благодарности любимому папочке?

— Разумеется, я очень благодарна, папа, — начала она.

— Слава богу, ты не вздумала спорить со мной. После того, что произошло с лордом Райнхартом.

— В лорде Райнхарте все и дело! — возразила она, но смелость ее поколебалась, когда она заметила суровый взгляд отца. — Чужому сердцу не прикажешь. Уаррилоу не женится на мне только потому, что ты так хочешь.

— Это ты так думаешь? — Он откинулся на спинку кресла и пристально вгляделся в дочь. — И поэтому решила прогуляться по саду с Вайнрайтом?

Откуда он узнал о ее прогулке в саду Окстонов? Мама рассказала? Темпест нахмурилась. Когда лорд Вайнрайт приглашал ее прогуляться, он сказал матери, что на прогулку пригласила его сестра, леди Элен. После прогулки с Шансом граф сдержал свое обещание и проводил ее к своей сестре. Они мило пообщались с молодой женщиной, которая понятия не имела об их с лордом Фейрлэмом затеях. Однако если отец знает, что она гуляла в глубине сада, значит, за ними кто-то следил?

Что еще увидел эта ищейка?

— А ты отлично информирован. Прогулка — не больше чем небольшая экскурсия, чтобы я смогла оценить красоты сада Окстонов.

— Если надеялась привлечь внимание джентльмена, я не советовал бы тебе Вайнрайта. За ним числятся мерзкие поступки.

— Ой! — Темпест поджала губы, как будто размышляя над сказанным. — Я бы сказала, что его манеры были безупречны.

«Да уж, если не обращать внимания на то, что граф обманул ее мать и передал ее в руки сыну врага ее отца. В таком свете лорд Вайнрайт — чрезвычайно безнравственный человек».

— К тому же я не строю в отношении графа никаких планов. Отец одобрительно посмотрел на дочь.

— Вот и прекрасно! Вайнрайт слишком дорожит своей свободой, чтобы искать жену, а влияние семьи на сына уменьшилось, с тех пор как лорд Незерли отошел от городской жизни.

В прошлом году Темпест слышала о трагической утрате лорда и леди Незерли: они потеряли не одного, а сразу двух сыновей. Она знала, что лорд Незерли безутешен, что нынешний его наследник приносит лишь разочарование. Хотя это всего лишь сплетни. А любые разговоры — это смесь правды и вымысла. Но подобные вещи не имели для ее отца никакого значения. Он оценивал перспективы зятя с точки зрения того веса в обществе, которые имеет его семья, и той выгоды, которую он сможет получить от этого союза.

Кто-то мог бы посчитать его бессердечным, но отцу было только на руку, поскольку к женитьбе на ее матери он подошел с той же меркой.

— Наш разговор с леди Элен не касался ни ее брата, ни ее семьи. Обычный обмен любезностями, — сказала она, чуть приподнявшись с места. — Достаточно сказать, что лорд Уаррилоу поступил так, как ты его просил.

— Даешь слово, что не станешь смущать молодого маркиза?

— Помилуй бог! — Темпест перегнулась через стол и поцеловала отца в щеку. — Не стану тебя задерживать. Скоро Херриет приедет, мне нужно переодеться перед выходом.

— А чем вы с кузиной намерены сегодня заняться? — поинтересовался он, вставая и провожая ее до двери.

— Пройдемся по магазинам, пока я буду выполнять несколько матушкиных поручений, — ответила она, ее внимание уже переключилось на платье, которое она намеревалась надеть. Она помахала рукой и направилась к парадной лестнице.

Лорд Норгрейв со снисходительной улыбкой смотрел, как его старшая дочь что-то бормочет себе под нос о погоде и платьях. Милая, добрая девочка, которая не хочет разочаровать его в этом сезоне. Он намерен убедиться, что ничто не испортит его планов выдать Темпест замуж за Уаррилоу.

— Она призналась, что они были с лордом Вайнрайтом в саду? Темпест уже скрылась из виду, но маркиз не смог сдержаться и осуждающе посмотрел на жену.

— Она все объяснила. — Заметив на лице супруги сомнение, он добавил: — Девочка не склонна к обману. В отличие от ее матери.

— Или ее отца, — резко ответила Шарлотта.

Норгрейв коротко кивнул головой.

— Займись своим делом, жена. Уаррилоу уже созрел. Я выдам за него одну из своих дочерей.

Его жена нахмурилась от такого откровения.

— Я думала, ты сватаешь за него Темпест.

— Естественно, я возлагаю на нее больше надежд, поскольку она старшая, — признался он. — Однако фиаско с Райнхартом показало, что полезно иметь не одну дочь, а больше.

— Какой мудрый подход! — негромко усмехнулась она, делая реверанс. — Ты все предусмотрел.

Шарлотта его провоцировала, но он сдержался и не стал наказывать ее за дерзость.

— Я поступаю так, как должно отцу.

— У тебя появился новый воздыхатель, — прошептала Херриет ей на ухо.

Темпест усмехнулась, принимая небольшой бумажный пакет, в котором оказались несколько пар перчаток и веер, который она купила, поддавшись сиюминутному порыву. Леди Херриет Каспвелл была на год старше Темпест и приходилась ей дальней родственницей. А еще она считала себя экспертом во всем, что связано с сильным полом — она выросла с четырьмя старшими братьями и совсем недавно обручилась с лордом Медели.

— Молю, скажи, что твоего поклонника отличает верное сердце! — поддразнила Темпест, зная, что молодой граф без ума от своей невесты. Она была уверена, что после того, как ее сестра приняла предложение руки и сердца, эта парочка тут же направилась бы на север, в Гретна-Грин, если бы мать Херриет не настояла на том, что венчание должно состояться в соборе Святого Георга.

Херриет была вполне уверена в себе и чувствах любящего ее джентльмена, поэтому она игриво подтолкнула сестру локтем. На улице девушек уже ждали лорд Мед ели, его сестра и лорд Чандлер.

— Знаешь, я тут разузнала кое-что о виконте. Он, сестрица, кроме тебя, никого вокруг не видит.

Темпест нечего было возразить, поскольку джентльмен, которого они обсуждали, действительно не сводил с них глаз. Ее ровесник, Энтони Уоррен, виконт Чандлер, был наследником графа Эйра. Отец Темпест был не слишком высокого мнения о лорде Эйре и не рассматривал кандидатуру его сына в качестве зятя, считая, что тот слишком молод и слаб для его дочери. Темпест сомневалась, что за год мнение ее отца изменилось, но виконт был дьявольски привлекателен и его интерес не мог ей не льстить.

— Бедняжка леди Джоана, — прошептала Херриет жалостливым голосом. — Невооруженным взглядом заметно, что она обожает лорда Чандлера, и твое присутствие ее явно пугает.

— Я всегда была с ней предельно учтива, — возразила Темпест.

— Она боится, что ты уведешь ее любимого виконта. И только поэтому она отказалась присоединиться к нам. Жалко смотреть, как она глупо улыбается и караулит его, подобно верной собаке.

— Не будь жестокой, Херриет, — ответила Темпест, старательно улыбаясь, чтобы ждущая их компания не догадалась, кого именно они обсуждали. — Ты нашла свою настоящую любовь, и он ответил взаимностью. Не всем нам так везет.

— Если сейчас ты намекаешь на себя и Райнхарта, твое возражение лишено смысла, — прошипела кузина сквозь зубы, продолжая улыбаться графу.

— Почему это?

Даже не глядя на Темпест, Херриет вздернула подбородок.

— В Райнхарта была влюблена не ты, а твой отец.

Это заявление было настолько шокирующим, что Темпест не выдержала и засмеялась.

— Поделитесь, что вас так насмешило, — произнес лорд Чандлер, непринужденно забирая у нее из рук пакет. Подобная непрошеная любезность вызвала недовольство со стороны Джоаны.

Темпест взглянула на кузину, и обе тут же захихикали. Темпест покачала головой.

— Моя сестра обожает дразнить тех, кого любит. Лорд Меде-ли, примите мое сочувствие.

Двадцативосьмилетний граф был не так красив, как виконт, но у него были живые, добрые и красивые голубые глаза, в которых светилась искренняя любовь, когда он смотрел на Херриет.

— Я с нетерпением жду того дня, когда смогу каждый день слышать ее смех. Наверное, придется нам все-таки сбежать, любимая.

И пока Херриет в очередной раз объясняла ему, насколько сильно расстроится ее семья, если они сбегут в Шотландию и там поженятся, Темпест обменивалась сочувствующими взглядами с лордом Чандлером. Нет ничего более прекрасного и в то же время более утомительного, чем влюбленная пара.

Виконт сунул пакет под мышку и предложил даме опереться на свой локоть.

— И куда же мы держим путь далее, леди Темпест? Командуйте, я в вашем распоряжении.

— Я бы хотела заглянуть еще в книжную лавку, — раздраженно произнесла у них за спиной леди Джоана.

Деревянные тротуары были слишком узкими, в толпе было непросто пройти даже вдвоем — иначе Темпест обязательно предложила бы леди Джоане идти с ней под руку.

— Какая неожиданность! Я бы тоже с удовольствием заглянула в книжную лавку, — воскликнула Темпест, поворачиваясь и улыбаясь сердитой леди Джоане.

Нечто сродни ненависти мелькнуло в глазах леди Джоаны. Темпест отвернулась. У нее не было причин недолюбливать будущую золовку Херриет, но дружелюбие той мгновенно улетучилось, как только Джоана поняла, что ей придется сражаться за внимание виконта.

— О, вы высоко цените написанное слово! — заметил лорд Чандлер, не замечая возникшего между Темпест и леди Джоаной напряжения. И его следующие слова послужили лишь подтверждением этому: — И в этом мы тоже с вами похожи.

— С чего это ты неожиданно воспылал интересом к Египетскому залу? — поинтересовался Торн у Матиаса, когда они входили в зал с коллекцией естественной истории и редкостей Уильяма Баллока3. — Мы уже засвидетельствовали почтение экипажу Наполеона, и я не намерен вновь пробираться через толпу зевак, чтобы на него посмотреть.

— Я так и знал… Следовало пригласить с собой Сент-Лиона, — поддразнил Матиас. — Он куда сговорчивее.

— Отчего же не пригласил? — Торн с испугом оглядел центральный зал. В это время дня в музее было многолюдно: посетители протискивались между чучелами, огромными витринами с артефактами и скульптурами.

— У них с Рейнбо другие планы. Похоже, они собрались на ипподром, — рассеянно ответил Матиас.

— А тебе интереснее в музее? — В голосе кузена звучало неподдельное удивление. — Ты с лошади упал?

Матиас покачал головой.

— Перестань ныть. Мы здесь ненадолго. — Оглядываясь назад, он понимал, что следовало дать леди Темпест более точные указания.

— Слава богу! Хоть одна хорошая новость! — воскликнул Торн, послушно следуя за маркизом, который осматривал основной зал. — И когда мы сможем уйти?

— Скоро, — Матиас остановился так резко, что Торн едва не налетел на него. — В таком огромном зале, она, должно быть, почувствует себя слишком на виду. Наверное, она решила подождать в одном из залов поменьше.

— Кто?

— Если у нее хватит смелости со мной встретиться, — пробормотал он скорее для себя, чем в ответ на вопрос своего кузена. — В последнюю нашу встречу она велела мне держаться подальше. Ты не поверишь, насколько она может быть упрямой.

— Не сомневаюсь, — сухо ответил Торн. — Ты не хочешь назвать имя этой упрямицы, которой хватает здравого смысла держаться от тебя подальше?

— Давай обыщем Римскую галерею. — Когда Торн схватил его за руку, глаза Матиаса прояснились, он нетерпеливо взглянул на приятеля. — Кто-кто? Леди Темпест!..

Кузен еще сильнее сжал руку Матиаса, удерживая от дальнейших поисков.

— Дочь Норгрейва? Что, черт побери, ты задумал? Я полагал, что ты решился держаться от нее подальше, избегая даже случайных встреч в городе.

Матиас пожал плечами.

— Благими намерениями… и так далее. Наверняка я бы последовал своему плану, если бы не поцеловал ее.

Торн выругался себе под нос.

— Тебя преследует желание пораньше покинуть этот мир, братишка? Уверяю тебя, Маркрофт с радостью тебе в этом поможет и без колебаний отправит через ближайшие ворота в ад. Ни для кого не секрет, что он убьет тебя, как только заметит, что ты поглядываешь на его любимую сестру. Трудно представить, что он сделает, если узнает, что ты к ней прикасался. Не говоря уже о ее задире-папаше, который убьет тебя, если узнает, что ты волочишься за его дочерью.

— Да брось ты! Я ничего не собираюсь ему рассказывать, — ответил Матиас, стряхивая руку кузена и направляясь в Римскую галерею. — Могу я рассчитывать на твое молчание?

— В знак преданности тебе и твоей семье мне следовало бы направиться прямиком к твоему отцу и удержать тебя от безумства, которое затмило тебе разум, — пригрозил Торн тихим шепотом, но Матиас все отлично расслышал.

Он обернулся и схватил кузена за грудки.

— Если ты расскажешь об этом отцу или вообще кому-нибудь без моего на то разрешения, я разорву тебя на куски голыми руками. Я ясно выразился?

— Господи! — Торн отбросил руки Матиаса и поправил сюртук. Он в душе негодовал, но голос его оставался ровным. — Я тебя никогда не предам. Даже если ты будешь вести себя как последний кретин. А как же мисс Кинг? Или ты уже о ней забыл?

— Решил оставить ее как добычу для Маркрофта, — ответил он, сдерживая свой темперамент. Он не хотел напугать леди Темпест.

— Значит, это месть, — негромко подытожил Торн.

Неужели его привлекла сестра Маркрофта как способ досадить брату? «Нет!» — мысленно он отмахнулся от этого предположения. Если бы он хотел отомстить, он бы стал преследовать обеих: и леди Арабеллу, и леди Темпест. Он чувствовал, что с младшей сестрой было бы куда меньше хлопот, чем со старшей.

Матиас поджал губы.

— Мой интерес к леди Темпест не имеет никакого отношения к мести. Честно признаться, когда я рядом с ней — вообще стараюсь не думать о ее брате.

Торн сочувственно улыбнулся.

— Ого, да ты лелеешь нескромные надежды, дружище?

— Из-за него мне приходится вести себя как монах, и за это я еще больше его ненавижу, — раздраженно ответил Матиас. Напоминание Торна о том, что он застал мисс Кинг в объятиях Маркрофта, ничуть не улучшило ему настроение. — Если он узнает, что я ухаживаю за его сестрой, это будет для него куда меньшей неприятностью, чем он заслуживает.

Его кузен неприкрыто ужаснулся.

— А ты ухаживаешь за ней?

Матиас беспечно пожал плечами.

— Пока да. — И видя, что Торн молчит, вынужден был добавить: — Я предложил девушке дружбу. Что в этом плохого?

Кузен мудро решил придержать язык, они вместе вошли в галерею.

Зал был метров восемнадцати в длину и чуть более семи с половиной в ширину. Через три сводчатых окна свет лился на бесчисленные вазы, колонны, мраморные статуи и таблички.

Матиас заметил леди Темпест, стоящую у бюста римского императора. На ней было бледно-желтое платье, поверх темно-синий шерстяной жакет. На вход в зал она даже не смотрела. Склонив голову, она что-то рисовала в своем блокноте.

От Торна тоже не укрылся ее отрешенный вид.

— А дама явно так и томится, ждет с тобой встречи…

— Веселишься, да? — усмехнулся Матиас, не желая, чтобы кузен испортил ему радость. Поглощенная своими делами или нет, но леди Темпест ждала его. — Давай поприветствуем нашего нового друга.

Леди Темпест почувствовала их приближение и обернулась до того, как маркиз тронул девушку за рукав. Лицо залилось довольным румянцем, но в карих глазах сквозила тревога, когда она перевела взгляд с Матиаса на его кузена.

— Лорд Кемпторн, лорд Фейрлэм, рада снова вас видеть, — приветствовала она, закрыла блокнот и сделала реверанс. — Вы пришли посмотреть на экипаж Наполеона?

— Мы с Шансом посетили эту выставку еще в первую неделю нашего пребывания в городе, — признался Торн. — Однако сегодняшняя прогулка по музею стала еще более приятной из-за встречи с вами.

К досаде Матиаса, его кузен подошел ближе, нежно взял леди Темпест за руку и галантно над ней склонился. Губы девушки дрожали — она с трудом сдерживала смех. Когда кузен выпрямился, Матиас боролся с искушением стукнуть Торна по затылку за то, что тот пускает пыль в глаза.

Она протянула руку Матиасу и выжидательно посмотрела на него. Чтобы не чувствовать неловкость, он склонился над ее ручкой и едва коснулся губами затянутых в перчатку пальцев.

— Милорд, какая учтивость! — поддразнила она, когда он отпустил ее руку. — Один из семьи Рук, да еще и с благородными манерами. Как неожиданно!

В ее словах не было ни намека на обиду. Оказалось, что представители семейств Рук и Брант могут находиться в одной комнате и не доводить дело до рукопашной.

— Я редко трачу их на семью Брант. — Он подмигнул, она нехотя улыбнулась. — А где ваша наставница?

— Миссис Шиэн? — Леди Темпест огляделась, но не заметила вдовы в зале. — Не так давно она пожаловалась, что в туфлю попал камешек. Она стала немного прихрамывать и вынуждена была присесть. Я сказала, что пойду в Римскую галерею. Я полагала, что она уже должна была бы ко мне присоединиться.

— Возможно, Торн мог бы найти вашу компаньонку. — Матиас многозначительно взглянул на кузена. — Если у нее до сих пор болит нога, он мог бы составить ей компанию, пока вы не будете готовы покинуть выставку.

Торн откашлялся.

— Для меня большая честь — выполнить это задание.

Леди Темпест заметила, как джентльмены молча обменялись взглядами.

— Не слишком честно по отношению к вам…

— Оставьте! — мягко произнес Торн, пресекая ее несмелые возражения. — Шанс составит вам компанию, пока я буду искать вашу наставницу — это, скорее всего, займет немало времени.

Глядя вслед удаляющемуся Торну, леди Темпест прошептала Матиасу:

— Очень мудро с вашей стороны привести с собой кузена, чтобы отвлечь миссис Шиэн.

— Я так и подумал, — последовал самодовольный ответ. — Вы так и не сказали, знает ли ваша наставница мое полное имя.

— Нет, — негромко ответила она. — Брат решил, что благоразумнее скрыть ваше имя из-за боязни, что миссис Шиэн могла бы назвать его моим матери или отцу. У нее приказ: отваживать всех джентльменов, которые задержатся рядом со мной дольше, чем это необходимо для обмена приветствиями.

— Значит, это могло бы омрачить вашу сегодняшнюю прогул ку? — предположил он, не слишком тревожась. Торн был вполне способен отвлечь вдову.

— Я тоже так подумала. — Леди Темпест прижала блокнот к груди и отвернулась к бюстику, которым любовалась до их прихода. — Именно поэтому я и подкинула камешек ей в туфлю.

Смех лорда Фейрлэма окутал ее теплыми объятиями.

— Очень безнравственно с вашей стороны, — заметил он, легонько прикасаясь к ее спине, чтобы отвести к одной из скамей, расположенных вдоль стены. Их установили для того, чтобы посетители могли сидя наслаждаться бесчисленными полотнами, развешенными по стенам. — На будущее мне стоит запомнить эту вашу уловку.

— Очень сомневаюсь, что в вашем возрасте еще нужна дуэнья.

— Мужчина моего возраста никогда бы не счел обузой симпатичную вдовушку, — ответил он, жестом приглашая ее садиться.

— Очень смешно! — заметила она, устраиваясь на скамье. Темпест напряглась, выпрямила спину, когда маркиз сел в опасной близости от нее. — Вы полагаете, что с нашей стороны разумно сидеть так близко?

— Никто не обращает на нас внимания, миледи, — сказал он безапелляционно. Казалось, самоуверенность — такая же неотъемлемая часть его натуры, как и привлекательная внешность. — Общественное место — залог того, что я буду вести себя пристойно, хотя вам я разрешаю любые безрассудства.

Темпест улыбнулась в ответ на его приглашение. До знакомства с ним она не считала себя склонной к авантюрам.

— Зачем вы назначили мне встречу, лорд Фейрлэм?

— Несколько поцелуев несколько сблизили нас, ты согласна?

Она кивнула, признавая справедливость его мягкого упрека.

— «Шанс»… Прозвище очень тебе подходит.

— Подозреваю, что и тебе очень подходит твое имя: Темпест — «волнующая».

— Что? Тебе не нравится мое имя?

— Наоборот, я обожаю его — так же сильно, как всегда любил неожиданные повороты в жизни.

Темпест не знала, что ответить.

Шанс коснулся пальцами ее пальцев, привлекая внимание к тоненькой книжечке у нее в руках. От его легкого прикосновения по руке у девушки пробежали мурашки, плечи покрылись гусиной кожей. К счастью, рукава платья скрывали ее реакцию на его ласку.

— Ты записала о нашей встрече в своем дневнике?

Она прикрыла рот ладошкой, чтобы не рассмеяться.

— Это было бы не слишком разумно — ведь мы стараемся сохранить наши встречи в тайне.

— Разумеется. — Он откашлялся и выглядел несколько стесненным.

— Если только ты полагаешь, что эта встреча настолько важна, что следует ее должным образом зафиксировать.

— Совсем нет… я упомянул об этом потому, что, кажется… — он заметил ее ухмылку, — …ты меня дразнишь.

— Немножко, — ответила она, открывая книжку. — Ты прав. Это дневник, но я использую его для набросков и эскизов, записываю то, что вызвало мой интерес.

Темпест перелистала страницы до последнего наброска.

— Как сам видишь, я как раз зарисовывала нос Нерона, когда пришли вы с лордом Кемпторном.

Шанс взял у нее из рук дневник, чтобы рассмотреть рисунки. Он продолжал молчать, с каждой секундой девушка нервничала все больше.

— У тебя настоящий талант, Темпест, — произнес он, не отрывая взгляд от страниц. — Ты и красками пишешь?

Его похвала и искренний интерес к ее работам взволновали девушку.

— Большинство работ сделано акварелью, но я баловалась и маслом.

Темпест подняла взгляд на маркиза, и от той пугающей связи, которую она ощутила, пульс участился.

— Насколько я понимаю, то, что ты называешь баловством, — настоящие произведения искусства.

— Ты льстишь мне.

— Не скромничай, — сказал он. — Тебе стоит пригласить учителем одного из членов Королевской Академии.

Неприятно, когда о твоих потаенных мечтах говорят вслух! Особенно человек, общения с которым следует избегать изо всех сил. Темпест покачала головой. Ее тронуло, что Матиас так высоко оценил ее работы, но ее отец никогда и ни за что не допустит, чтобы его дочь якшалась с художниками.

Она забрала у Шанса дневник.

— Рисую я неплохо, но до Королевской Академии не доросла.

— Откуда ты знаешь, если никого не спрашивала?

Темпест недовольно закатил глаза.

— Потому что знаю, — резко оборвала она. — Простой набросок императорского носа не означает, что мне следует докучать членам Королевской Академии.

— Темпест… — начал он.

Она захлопнула дневник.

— Если ты намерен уговаривать меня сделать то, что я не хочу, тогда нам стоит тут же расстаться.

Темпест встала со скамьи, Шанс схватил ее за руку.

— Останься. Обещаю, что больше не затрону этой темы, но при одном условии.

Казалось, что маркиз раскаивается, но смирение совершенно ему не шло. Она громко вздохнула, понимая, что еще пожалеет, что приняла его условия.

— При каком?

— Садись рядом со мной и рисуй, — проговорил он и потянул за руку, не оставляя ей выбора: либо устроить сцену, либо уступить такой простой просьбе.

Темпест села.

— Ты хочешь, чтобы я что-то нарисовала, — произнесла она, уверенная, что это всего лишь предлог, чтобы она не уходила.

— Рисуй, что пожелаешь, — ответил он, вовсю используя свое знаменитое обаяние, чтобы уговорить ее. — Все, что душа пожелает.

Она склонила голову набок, вопросительно взглянула на собеседника.

— А вы что будете делать тем временем, милорд?

— Составлю вам компанию.

Темпест не ответила на его последнее послание.

Прошла целая неделя с их последней встречи в Египетском зале. Он был крайне разочарован, когда через три дня зашел в книжную лавку и владелец лавки сообщил, что ни одна дама не интересовалась посланием Матиаса. На четвертый, пятый, шестой и седьмой день его ожидал тот же ответ.

Отказ, пусть даже и ненамеренный, — резкий, по-настоящему беспощадный удар в самое сердце. Его терзали сомнения: то ли Темпест — всего лишь бесстыдная кокетка, которая даже не собиралась с ним встречаться, то ли ее семья каким-то образом узнала об их встрече, и теперь девушка наказана и заперта в своей спальне. Поскольку о том, чтобы дерзко постучать в дверь особняка семьи Брант и оставить свою визитную карточку, не могло быть и речи, у Матиаса накапливались вопросы и не находилось ни одного ответа.

Он не привык ждать даму.

Большинство женщин его просто обожало. Они охотно флиртовали с ним и поощряли его ухаживания. Многих он укладывал в постель, со многими сохранил дружеские отношения. Только леди Темпест суждено было свести его с ума от разочарования и желания. Его фамилия являлась для них препятствием. Она опасалась его семьи и сомневалась в его намерениях.

«Мне следует держаться от нее подальше».

Задумчиво сидя в гостиной Рейнбо, он не обращал внимания на разговоры вокруг, мысленно гадая, какой следующий шаг предпринять в отношении Темпест.

— Узнаю этот взгляд! — Изумление в женском голосе заставило Матиаса поднять взгляд.

— Что? Миссис Киттс! Когда вы приехали? — произнес он, намереваясь встать, но она жестом позволила ему сидеть.

— Полчаса назад, а вы и не заметили. Кстати, когда это ты стал думать обо мне как о миссис Киттс, ты, бессердечный негодяй? — ответила она, присаживаясь рядом на вышитую банкетку на гнутых ножках из красного дерева.

— Полагаю, когда вы вышли замуж за мистера Киттса, — пояснил он, не в силах сдержать улыбку. — Как ты, Сабра?

— У меня все будет великолепно, как только ты поздороваешься со мной, — сказала она, ее надутые губки напомнили избалованного, хотя и очень красивого ребенка.

— Я вижу, с возрастом ты становишься только красивее, дорогая.

— Ты прав, — она нетерпеливо подалась вперед.

Матиас не видел причин отказываться от старого друга. Он повернулся к ней навстречу. Она подставила ему напудренную щечку, но в последнюю секунду повернулась, и их губы соприкоснулись. Она рукой легонько коснулась его щеки и еще раз его поцеловала. Каждый нежный поцелуй был исполнен любви и воспоминаний. Кто-то из его друзей за спиной издал удивленный возглас, радуясь, что Шанс отвлекся от своих мыслей.

На голубые глаза Сабры навернулись слезы, когда она чуть откинулась назад и взглянула на него.

— Боже мой, как же я по тебе соскучилась, Шанс!

— Год прошел, не так ли?

Ее реснички затрепетали, она закатила глаза, мысленно взмолилась о терпении.

— Четырнадцать месяцев! Хотя я и не считала. Да ты этого и не заслуживаешь.

Маркиза и миссис Киттс много связывало. Однако их отношения закончились несколько лет назад, когда она была мисс Беттл. Она происходила из семьи богатых купцов, и поэтому ей было позволено вращаться в свете. Ее значительное приданое привлекало охотников за богатством и вторых сыновей, но у юной леди были завышенные требования. Ему было шестнадцать, когда его представили девятнадцатилетней Сабре на большом загородном приеме. Матиас тут же потерял голову. Ее белокурые волосы, утонченные черты и огромные голубые глаза напомнили ему ангела. После часа, проведенного в обществе девушки, он понял, что она не спустилась с небес, а была изгнана оттуда. Сабра была абсолютна лишена нравственности, ей понадобилось только три дня, чтобы соблазнить его в саду дома, где проходил прием.

Сабра стала его первой любовницей. Она щедро дарила свое тело, учила его, как доставить ей удовольствие. Он был настолько ослеплен страстью, что думал только об их следующем соитии. Когда семья узнала, что она соблазнила наследника герцога Блекберна, девушку тут же увезли, чтобы избежать неприятных последствий. Он же был у Сабры далеко не первым. До их знакомства она уже собрала в коллекцию внушительное количество юных аристократов, поэтому ее практичный отец понимал, что герцог не станет рассматривать его своевольную дочь в качестве потенциальной невесты для своего наследника.

Лишь спустя восемь месяцев Матиас случайно встретил ее в Лондоне. И они к обоюдному удовольствию продолжили отношения. И только позже Сабра призналась, что отец выдал ее замуж за второго сына какого-то баронета. В результате замужества были оплачены карточные долги ее мужа, а для самой Сабры и ее семьи открылись новые двери. Хотя это был брак не по любви, а по расчету, Матиас не был склонен продолжать подобные отношения. Даже если Сабра говорила правду, он сомневался, что Киттсу понравится, что его жена заводит любовников. В конечном счете их с Саброй отношения превратились в обычные дружеские, а через три года до него дошел слух, что ее муж погиб на дуэли. То ли из-за карточных долгов, то ли из-за неверности Сабры — Матиаса никогда это не интересовало.

— Что сегодня привело тебя к Рейнбо? — из вежливости поинтересовался он.

— Вчера я повстречала его в парке. Он мимоходом упомянул твое имя, а я стала сокрушаться, что уже целую вечность тебя не видела.

— Я понятия не имел, что ты в этом месяце в городе, — объяснил он, накрывая своей ладонью ее ручку, которую она положила на подлокотник его кресла.

— Да и узнать не пытался… — Она вновь надула губки. У двадцатишестилетней вдовы это выходило не так умилительно, как у девятнадцатилетней девушки.

— Моя дорогая Сабра, все, что было между нами — давно в прошлом. Ты уже три года вдова и, насколько я понимаю, можешь опять выйти замуж.

— Ты хотя бы у кого-нибудь обо мне спрашивал? — обиделась она.

— Сабра!

Его спокойствие и выдержка напомнили ей о том, что он больше не тот безрассудный страстный мальчишка, которого она соблазнила. И сам может обвести ее вокруг пальца.

— Отлично. Ты прав, разумеется. — Она вздохнула. — Наверное, зря я надеялась, что ты меня ждешь.

Это возмутительное предположение вызвало у него искренний смех.

— Равно как и вы хранили себя для меня, миссис Киттс! — Матиас взял свое бренди с маленького круглого столика, стоящего у кресла. Задумчиво сделал глоток и стал разглядывать ее из-под ресниц. — Нет, полагаю, что нет. Почему бы тебе честно не признаться, зачем ты меня искала?

Десять минут спустя он держал Рейнбо за грудки вечернего сюртука и припирал к стенке у входа в гостиную.

— Это ты сказал Сабре, что я ищу себе любовницу, — прорычал он в улыбающееся лицо приятеля.

— Возможно, что-то подобное я и говорил. — Принц ни на секунду не испугался гнева Матиаса, как не смущало его и сомнительное положение, в котором он пребывал. — Когда мужчина соединяется с изнемогающей от желания женщиной, с его настроением поистине происходят чудеса. Глядя на твое постоянно кислое лицо, я решил, что уже довольно давно ты не испытывал истинного удовольствия.

— Шанс, — на плечо Матиаса опустилась рука Сент-Лиона. — В тот день в парке, когда Рейнбо случайно встретил миссис Киттс, он был не один. Я тоже присутствовал при этой встрече, и именно я пригласил ее присоединиться к нам сегодня.

Принц сердито взглянул на Сент-Лиона.

— Не приписывай все лавры себе, мой друг. Идея показалась мне гениальной.

— А кто из вас сказал ей, что я всегда тепло о ней отзывался?

Оба приятеля пожали плечами… по крайней мере, Рейнбо попытался. Ему было сложно двигаться, когда Матиас прижимал его к стене.

Сент-Лион ответил:

— Может быть, в последнее время ты и не упоминал о ней, но я достаточно хорошо тебя знаю и вижу, что тебе нравится эта дама.

Матиас поверить не мог, что его друзья тайно замыслили уложить его в постель к Сабре.

— Все, что было между мной и Саброй, закончилось, как только она вышла замуж за Киттса. Если бы я хотел возобновить эти отношения, я бы обязательно встретился с ней, как только узнал, что ее муж погиб на дуэли. Ваше вмешательство поставило меня в неловкое положение.

— Почему это? — удивилась Сабра, стоя в дверях гостиной. Внутри царила тишина — все замерли, пытаясь подслушать, что происходит в коридоре. — Тебе достаточно было бы сказать мне правду.

Ее улыбка была уже не столь лучезарной, как в тот момент, когда она устраивалась на банкетке.

— Пожалуй, я пойду. До свидания, джентльмены.

Матиас хмуро посмотрел на Рейнбо, потом отпустил приятеля.

— Наш разговор не закончен.

— Очень на это рассчитываю.

— Сабра… подожди! — окликнул он молодую женщину и поспешил за ней. Перехватил ее у двери. — Я же просил тебя подождать.

— Я не привыкла оборачиваться на твои крики. И вообще на крики мужчин, Шанс, — сквозь слезы ответила она.

Матиас ожидал от нее вспышки гнева, но ее слезы обезоружили его.

— Я бы хотел извиниться. За себя и своих друзей. Рейнбо и Сент-Лион хотели только добра. Много раз за эти годы я вспоминал о времени, которое мы провели вместе, потому что это было очень важно для меня. Ты для меня много значила. Я сожалею, что поступки моих друзей так обидели твои чувства.

— Со мной все хорошо, — дрожащим голосом ответила она.

— Раньше ты умела обманывать куда убедительнее.

Матиас достал из внутреннего кармана носовой платок и протянул его Сабре. Женщина пробормотала слова благодарности и промокнула слезы. Он приобнял ее за талию и повел к устеленным подушками скамьям в прихожей.

Сел рядом с ней, дожидаясь, когда она возьмет себя в руки. К его огромному облегчению она быстро успокоилась.

— Я чувствую себя так глупо! — Ее худенькие плечи продолжали вздрагивать, но слезы течь перестали.

— Не вини себя. — Матиас нежно сжал ее ладонь в своих руках. — Мои друзья предположили, чего я могу хотеть, и все решили за тебя. Но они ошиблись.

— Шанс, единственный человек, который сегодня запутался — это ты сам, — сказала она, к его удивлению, растягивая губы в улыбке. — Твои друзья думали исключительно о твоем благе, когда приглашали меня, но я преследовала исключительно свои интересы, когда приняла приглашения Рейнбо.

— Сабра. — Он не знал, что сказать еще.

Она переплела свои пальцы с пальцами Матиаса.

— Ты был прав, когда сказал, что мог бы поддержать меня после смерти мужа. Первые несколько недель я ждала твоего визита, однако ты так и не приехал.

— Я узнал о смерти твоего мужа много недель спустя после того, как его предали земле.

Она кивнула, принимая извинения.

— На несколько месяцев я словно выпала из жизни. Мой муж… да, сама бы я его не выбрала, а потом возникли сложности с его семьей, учитывая обстоятельства его смерти.

Значит, Киттс вызвал на дуэль одного из любовников Сабры.

— Мне следовало быть лучшим другом и заехать к тебе.

— Я никогда тебя не винила. До меня дошли слухи, что у тебя связь с какой-то актрисой. — Он ахнул, она засмеялась. — Я носила траур, поэтому друзья приезжали и делились последними сплетнями.

— Ясно.

— А ты смутился… — тут же заметила она. — Не думала, что тебя еще можно чем-то смутить.

— А я не предполагал, что моя жизнь — предмет для обсуждения, — пробормотал он, радуясь тому, что не покраснел, как девица.

— Откровенно говоря, я действительно интересовалась тобой, — призналась она, наслаждаясь его неловкостью. — Если ты еще не забыл, я была твоей первой любовницей.

Матиас поднял взгляд, но вокруг никого не было. Интересно, сколько его друзей сейчас подслушивает их разговор?

— Такое разве забудешь, Сабра!

— Откровенно признаться, нет. — Выражение ее лица смягчилось, когда она коснулась рукой его щеки. — Я пришла не для того, чтобы обсуждать прошлое. Я на самом деле искала тебя, потому что до меня дошли слухи… что в этом сезоне тебя пока еще ни одна дама в ловушку не заманила.

Перед его мысленным взором возникло лицо Темпест.

— Мы с тобой друзья, Шанс. Хотя должна признать, что добрыми друзьями нас не назовешь, — сказала она, склонив голову и лаская пальцами его пальцы. — Однако я очень хочу, чтобы мы вновь стали близкими друзьями. Друзьями, которые ищут друг у друга утешения в случае нужды.

— Ты этого ждешь, Сабра? Утешения?

— Есть один джентльмен. Граф, — добавила она. — Он намного старше, но уверяет, что меня просто обожает, к тому же он довольно богат. Он не просил еще моей руки. Пока. Но пока и на большее, чем на поспешный поцелуй руки, не рассчитывал. Моя семья уговаривает принять его предложение, если он его сделает.

— Похоже, ты знаешь, чего хочешь, — заметил он, смутившись еще больше. Любой мужчина, который уверяет, что знает, как устроен женский ум — лжец и хвастун.

— Впервые ты возник в моей жизни, когда я как раз собиралась выйти замуж за другого. — Сабра высвободила руки и махнула в его сторону. — А теперь, когда я в очередной раз серьезно раздумываю над тем, чтобы выйти замуж, в моей жизни вновь появляешься ты.

— Если тебе необходим совет касательно замужества…

Сабра захихикала и сморщила носик.

— Бог мой, нет! У меня масса женатых друзей, которые могут помочь мне советом. Я предлагаю утешение иного рода. И пока я жду мою судьбу, я подумала, что мы могли бы возобновить нашу дружбу. У такого мужчины, как ты, должна быть небольшая стайка любовниц, и меня, как и твоих друзей, беспокоит то, что этой стайки нет.

— Моя личная жизнь и моя постель — мое личное дело! — От злости голос его прозвучал резко.

— Это правда. — Она встала со скамьи. — И тем не менее я бы хотела, чтобы это стало и моим делом. Если только… в твоей жизни не появился еще кто-то.

Матиас продолжал молчать.

Ее глаза радостно заблестели.

— Ага, нечего сказать! Теперь я заинтригована.

Он встал и сердито посмотрел на нее.

— Сабра, оставим эту тему.

— Бог мой! — Ее ничуть не испугал гнев Матиаса, но глаза затуманила тревога. — Неужели это означает, что ты, Шанс, наконец влюбился?

— Ты ведешь себя так, как будто мне чужды такие чувства. Когда-то я думал, что был влюблен в тебя, Сабра.

— Ты меня не любил, — отмела она его предположение. — Хотя я помню, что тебя привлекало мое тело.

— Не стоит недооценивать того, что между нами было, — сказал он, напрягаясь от ее утонченных насмешек над их короткой любовной связью. — Это было давным-давно. Сердце мое ожило, и все обиды померкли.

— Вот об этом-то и речь, Шанс! — возразила она. — Влюбленный человек так быстро не забывает. Боль может притупиться, но забыться — никогда. Или мои друзья постоянно меня в этом уверяют.

— Значит, ты не любишь своего графа?

Она пожала плечами.

— Мне льстит мысль о том, чтобы стать графиней, и я действительно люблю жить в достатке. Вероятно, со временем я полюблю этого графа.

«Брак по расчету», — подумал он. Сабра — такая страстная женщина, ее натура в конечном итоге приведет ее в объятия другого мужчины. — А когда тебе было девятнадцать… ты любила меня, Сабра?

Голубые глаза затуманились от старых воспоминаний.

— Мы были молоды. Ты был так красив, и, когда вспоминаю о нашем романе, я сразу же вижу твое сильное тело. Я бы с удовольствием стала твоей маркизой, а позже и герцогиней.

Матиас склонил голову. Он всегда задавался вопросом, заплатил ли его отец семье Беттл за то, чтобы ускорить их отъезд. Сабра права. Если бы он по-настоящему ее любил, он стал бы за нее бороться. Он бы обратился к отцу с обвинениями, которые так и не высказал, а потом бросился бы искать Сабру и обещал бы жениться, когда повзрослеет. Он же ее отпустил. Ее брак с Киттсом стал для него предлогом, чтобы продолжать дальше жить своей жизнью.

— Нет, Шанс. Ты меня не любил. Я была молода. Не хотела выходить замуж, но мой отец был настроен устроить мою судьбу, поскольку я слишком рьяно наслаждалась чужим супружеским ложем.

Он кивнул.

— Я помню.

Сабра засмеялась и импульсивно поцеловала его в губы.

— Я такой и осталась. Шанс, если ты пригласишь меня ехать с тобой домой — я поеду. Я не прошу никаких обещаний. Как и тщетных надежд. Мы могли бы поразвлечься, пока не придет пора прощаться.

Матиас коснулся лбом ее лба. Именно такого приглашения он и ждал, когда приехал в Лондон. Необременяющего легкого флирта. Несколько недель или месяц бездумного удовольствия, а потом они расстанутся без слез и взаимных обвинений. Это все, что могла предложить ему Сабра, и несколько месяцев назад он бы его с радостью принял.

Матиас выпрямился и поцеловал ее в лоб.

— Ты приехала в наемном экипаже? Если хочешь, я мог бы попросить своего кучера отвезти тебя домой.

На ее лице отразилось разочарование.

— Очень любезное предложение с твоей стороны. Да, я думаю, мне пора вернуться домой.

В горле у него застряло извинение, но он его сглотнул.

— Я попрощаюсь с друзьями, а потом мы можем ехать.

— Шанс!

— Да.

Она шагнула к нему.

— Если у тебя что-то не склеится с твоей возлюбленной, мое предложение остается в силе.

Матиас поднял руку в знак того, что он все понял, и направился к лестнице. Он больше не хотел задушить друзей за их вмешательство. Если Рейнбо будет настаивать на извинении, он его получит. Он многим обязан своим друзьям.

Сегодняшний вечер станет испытанием, откровением.

Сабра Киттс обладала всем, что он желал видеть в любовнице, но ее предложение оставило его безразличным. Матиас искал большего, чем поспешное, бесчувственное удовольствие. Он хотел чего-то недостижимого, хотел риска.

Он хотел Темпест.

При одной мысли о девушке у него бешено заколотилось сердце, тело окатила жаркая волна вожделения. Он никогда ничего подобного не чувствовал ни к одной из женщин, и ему стало неловко от осознания того, что он влюбился в девушку.

Он знал, что их отношения обречены — тот день, когда он заявит свои права на Темпест, знаменует совершенное им предательство интересов семьи.

— Мы кого-то ждем?

— Не думаю, — ответила леди Темпест, слабо улыбаясь лорду Уаррилоу и расправляя плечи.

Она не в первый раз переходила из гостиной в музыкальный салон и каждый раз оглядывалась через плечо, всматриваясь в лица гостей леди Хенвуд. Гостей собралось множество, и три огромных двери, которые разделяли две комнаты, оставались открытыми, чтобы все желающие могли, сидя в гостиной, наслаждаться концертом. Графиня пригласила мисс Клару Кинг, чтобы этим вечером развлекать гостей. Арабелла рассказала сестре, что в тот вечер, когда они не могли проехать к театру, а потом их на несколько часов оставил Оливер, они так и не успели на выступление мисс Кинг.

А еще в тот вечер Шанс спас ее от пьяного и нахально потребовал в награду поцелуй. Такая наглость рассердила ее, и их поцелуй получился бесстрастным и скучным.

Второй поцелуй получился гораздо приятнее.

И не потому, что она цеплялась за любую возможность поцеловать Шанса или любого другого мужчину. Конечно, ей хотелось попробовать поцеловаться с каким-нибудь другим джентльменом, и лорд Уаррилоу наверняка с удовольствием ответил бы ей, если бы она выказывала к нему интерес. Он зачастил в гостиную к ее матери. Вот и сегодня он тоже приглашен на семейный ужин. А это уже знак того, что лорд присматривается к ней и Арабелле как к потенциальным невестам.

Шанса такие новости не обрадуют.

Прошло десять дней с тех пор, как он просил ее заглянуть в книжную лавку. К сожалению, задача оказалась намного сложнее, чем она предполагала — мать хотела, чтобы Темпест сидела дома и развлекала лорда Уаррилоу, а потому казалось, что потоку гостей не будет конца. Матушка только радовалась такому развитию событий, а Темпест не могла найти достаточно весомой причины, чтобы покинуть дом.

Темпест подозревала, что Шанс не из тех, кто легко примет отказ, и знала, что он способен на безрассудство. Волосы у нее на затылке предательски зашевелились. Она даже ожидала, что лорд Фейрлэм может войти в двери и сесть рядом с лордом Уаррилоу.

И уже одним своим появлением он навлечет беду и на себя и на нее!

— Сегодня вы кажетесь такой рассеянной, — заметил маркиз. Темпест неожиданно ощутила вину, что все ее мысли заняты Шансом, хотя рядом с ней сидит красивый джентльмен, который ничем не заслужил такого нелюбезного отношения с ее стороны.

Чувство вины усугубилось ложью.

— Я высматриваю леди Херриет.

— А я не знала, что наша кузина приедет на ужин, — сказала сестра, поворачиваясь к ней, но Темпест опустила глаза.

— Она не обещала, поэтому было бы неловко просить дворецкого поставить прибор для нее и ее спутника, — объяснила Темпест, молясь о том, чтобы Господь не поразил молнией за эту невинную ложь.

Она медленно закипала от злости: во всем виноват Шанс. Она никогда не лгала до того дня, когда случайно увидела, как Матиас с приятелями купается в реке.

Темпест оглянулась на мать, которая стояла перед огромным зеркалом и беседовала с одной из своих подруг. Герцогиня что-то заметила в отражении зеркала и заметно напряглась. Кто-то или что-то привлекло ее внимание.

Темпест молила, чтобы это был не Шанс.

Девушка беспомощно наблюдала за тем, как ее мать поворачивается и смотрит в противоположный конец комнаты. Леди Норгрейв поджала губы. Темпест последовала за направлением маминого взгляда и сразу же узнала даму, которая вошла в комнату в сопровождении детей.

Прибыла герцогиня Блекберн.

Темпест охватило непреодолимое желание слиться со стеной.

— Все в порядке? — поинтересовался лорд Уаррилоу, заметив, что она как-то съежилась в кресле.

Темпест расправила плечи.

— Все в порядке. Все просто великолепно.

Арабелла чуть заметно толкнула сестру по ноге. «Что с тобой?» — одними губами произнесла она.

Герцогиня Блекберн и леди Норгрейв в одной комнате. Вероятно, сегодня был не первый раз, когда этим дамам приходилось как-то общаться. Краем глаза Темпест заметила, как герцогиня поприветствовала нескольких приятельниц, а потом с тремя дочерьми устроилась с левой стороны зала, ближе ко входу. Казалось, она не заметила присутствия маркизы.

И это чрезвычайно раздосадовало ее мать. Не обращая внимания на собеседницу, леди Норгрейв пристально разглядывала герцогиню.

— Темпест!

— Что? — Арабелла с лордом Уаррилоу смотрели на нее с неподдельным изумлением. — Простите, я прослушала. О чем ты меня спрашивала?

Арабелла чувствовала, что Темпест что-то тревожит, но она считала неприличным в присутствии маркиза настаивать на немедленном ответе.

— Ты что-то неважно выглядишь, сестричка. Вероятно, тебе стоит подняться наверх в дамскую комнату, пока не началось выступление мисс Кинг, — многозначительно произнесла Арабелла. — Я скажу маме, что ты пошла отдохнуть.

Темпест ухватилась за это предложение как за предлог и кивнула.

— Леди Темпест, я с удовольствием провожу вас, — предложил свои услуги лорд Уаррилоу, вставая.

— В этом нет необходимости, — заверила Темпест маркиза. — Я не…

И тут она заметила Шанса и Сент-Лиона, которые стояли в дверях, ведущих в гостиную. Шанс скрестил руки на груди и сердито смотрел на Темпест. И в этот момент откуда-то из глубины зала в музыкальный салон вошла мисс Кинг. В сопровождении Оливера.

Когда ее брат успел познакомиться с мисс Кинг?

Темпест взглянула на Шанса. Маркиз тоже заметил появление ее брата и весь свой гнев перенаправил на него. В другой день она бы испугалась такого неожиданного развития событий, но только не сегодня, когда в одном зале собралось столько представителей семейств Брант и Рук.

— Нет необходимости, потому что я остаюсь, — наконец она закончила фразу и ободряюще улыбнулась лорду Уаррилоу. — Я была бы разочарована, если бы пропустила выступление мисс Кинг.

Леди Норгрейв молча села рядом с Арабеллой. Темпест ощущала, как от матери волнами исходит гнев. Брат сразу нашел себе место в первом ряду, чтобы быть ближе к мисс Кинг.

Если вечер не закончится скандалом, это можно будет считать чудом.

Темпест незаметно вернулась в музыкальный салон. Возле дверей столпились человек шесть, поэтому девушка протиснулась между ними и встала на свободное место в глубине зала. Она с облегчением заметила, что внимание собравшихся до сих пор приковано к черноволосой мисс Кинг. Сейчас молодая женщина исполняла печальную балладу о неразделенной любви. И эмоции, звучащие в ее голосе, и страдания, отразившиеся на ее лице, казались искренними, поэтому вызывали сочувствие даже у Темпест.

Шанс был без ума от мисс Кинг.

Она недовольно поджала губы при этой неприятной мысли.

Маркиз не смог бы устоять перед красотой этой женщины; однако в его защиту можно было бы сказать, что мало кто из мужчин вообще способен сопротивляться очарованию мисс Кинг, если она решит кого-то обольстить. Завидный талант. Наверное, Темпест повезло, что эта певица оставила все попытки затянуть Шанса в постель и переключила свое внимание на Оливера.

Она было подумала, что стоит предупредить брата, но потом решила не вмешиваться. В делах сердечных Оливер был человеком искушенным. Как и сама мисс Кинг.

Это Темпест была в них новичком.

Когда все зааплодировали, Темпест вздрогнула. Женщина, являющаяся центром всеобщего поклонения, сделала реверанс и застенчиво улыбнулась Оливеру, который протягивал ей букет цветов. Гости подходили к мисс Кинг, желая представиться ей. Среди этого бесконечного движения Темпест уже больше не видела ни матери, ни сестры.

Вечер обещает быть долгим.

— Какими судьбами вы здесь, леди Темпест?

Глаза у девушки округлились, когда она узнала голос Шанса. Не глядя на нее, он шагнул вперед и встал рядом.

— Что ты делаешь? — прошептала она, пытаясь устоять от искушения испепелить его взглядом. — Стараешься привлечь к себе внимание?

— Вовсе нет, — ответил он слишком спокойно, учитывая двусмысленность ситуации. — Для того, чтобы уговорить матушку уйти, надо сперва найти ее.

— Не строй из себя идиота! — Поняв, что хмурит брови, Темпест глубоко вздохнула и постаралась придать лицу безразличное выражение. — Почему же ты стоишь рядом со мной?

— Просто так, дорогая, — как ни в чем не бывало ответил он. — В гостиной было слишком темно, а я хотел увидеть твое лицо. Сегодня вечером ты просто великолепна.

Комплимент сразу развеял ее досаду.

— Вы слишком добры.

Она вздрогнула, когда он намеренно задел тыльной стороной ладони ее руку.

— Если бы я был добр, я оставил бы вас в покое, — медленно произнес он. — Два дня, леди Темпест. И не разочаровывайте меня.

И Шанс пошел прочь, не дожидаясь ответа. Темпест оглянулась. Никто, казалось, даже не заметил, как они с маркизом перебросились парой фраз. Ее плечи облегченно обмякли.

Но тут она наткнулась на пристальный взгляд своей матери. «Как давно она за мной наблюдает?» Сердце Темпест учащенно забилось при мысли о том, что мама могла заметить, как они разговаривают с Шансом. Несколько гостей прошли перед маркизой, на мгновение скрыв ее из виду, и когда Темпест снова увидела мать, та уже, отвернувшись, с кем-то беседовала.

Она не узнала собеседника матери. Впрочем, ей было все равно, лишь бы маркиза держалась подальше от Шанса и герцогини Блекберн.

— Вот ты где! — Кузина радостно заключила ее в объятия.

— Херриет, — воскликнула Темпест, оборачиваясь. — Не ожидала сегодня увидеть тебя здесь.

— Я решила поехать в последний момент, — объяснила Херриет, великолепная в своем зеленом платье. — Матушка побоялась, что леди Хенвуд обидится, если мы не приедем. Я пыталась ей объяснить, что графиня, знающая эту печальную историю, поймет нас.

Темпест говорила о Херриет лорду Уаррилоу, но она сама придумала то, что кузина обещала приехать на вечер. Интересно, он рассказал об этом Арабелле и матери? Погруженная в собственные тревоги, она не сразу поняла, о чем говорит ее кузина.

— Прошу прощения. Какая печальная история?

Херриет оглянулась через плечо на небольшую толпу, которая собралась вокруг мисс Кинг.

— Разве тебе мама не сказала? Мой отец выставил себя на посмешище с некой вульгарной особой.

У Темпест подобное не укладывалось в голове.

— Твой отец и мисс Кинг? Поверить не могу!

— Мама нашла кучу счетов от множества торговцев. — Глаза Херриет пылали от гнева и боли за свою мать. — Когда она потребовала объяснений от отца, он, естественно, стал отрицать, что эта женщина — его любовница. Матушка выставила его из дома, и с тех пор отец ночует в одном из своих клубов.

Темпест видела, как ее брат сердитым взглядом отваживал от мисс Кинг одного из слишком рьяных воздыхателей. Темпест поверить не могла, что Оливер спал с женщиной, которая была любовницей джентльмена, годящегося ей в отцы, да к тому же — любовницей его родственника. — Наверное, ты неправильно поняла маму.

— Товары доставлялись мисс Кинг, а счета оплачивал отец. Какие еще могут быть объяснения? — удивилась Херриет.

Темпест похлопала кузину по руке.

— Согласна. Это изобличающие улики. Однако я знаю твоего отца. Он хороший человек. Поверить не могу, что он мог так низко и откровенно предать твою мать и свою семью.

— В таком случае, почему он снимает номер в клубе? — возразила собеседница.

— Знаешь, у твоей мамы тяжелый характер, — мягко заметила Темпест. — Мужчины всегда ставят себя в глупое положение в отношении женщин. Скорее всего, это был невинный флирт, который закончился, когда твоя мать обнаружила счета у него на письменном столе.

— Когда я выйду замуж за лорда Медели, я не потерплю подобного обмана!.. — заверила Херриет, неожиданно направив всю боль и злость на своего возлюбленного.

Темпест надеялась, что граф не присутствует на вечере, иначе ему пришлось бы изрядно пострадать от острого язычка своей невесты.

— Неужели?

Темпест тут же представила Шанса и мисс Кинг. Девушка пальцами вцепилась в пальцы кузины настолько крепко, что та поморщилась. Темпест поспешно отпустила руку Херриет. Нечестно с ее стороны злиться на Матиаса за то, что было в его жизни до встречи с ней, Темпест.

Если только он до конца честен с ней.

— Если бы любимый изменил мне, я бы тихонько его убила. — Темпест покачала головой. Шанс ведь еще не предлагал ей руку и сердце. И не предложит, если она продолжит вести себя как женщина, которую обидел любовник. — Как бы то ни было, я сильно сомневаюсь, что твой отец изменил твоей маме. Как только она успокоится, отец, скорее всего, принесет свои извинения и все объяснит.

— Надеюсь, ты права. — Херриет оглянулась через плечо на мисс Кинг. — Матушка подумала, что, если она сегодня не приедет на прием, пойдут разговоры.

— Люди всегда болтают, — ответила Темпест с сочувствием. — Однако сегодня кумушки будут строить домыслы об отношениях моего брата и мисс Кинг.

Поведение Оливера сегодня вечером наверняка смутило их мать.

— Твоя правда. — Херриет приобняла Темпест за талию. — Напомни мне, чтобы я потом поблагодарила Оливера. Ты всегда можешь рассчитывать на нашу семью.

— Раз уж заговорили о семье, наверное, нам стоит к ней присоединиться.

Херриет кивнула.

— Кстати, знаю, что это не мое дело, но я должна спросить. С кем, интересно знать, ты целовалась? Я его знаю?

Темпест почувствовала, как побледнела.

— Неужели это настолько заметно?

— Боюсь, что заметно, кузина.

Темпест ожидала стука в дверь.

— Входи, Арабелла, — крикнула она.

— Я боялась тебя разбудить.

— Я не устала, — призналась Темпест. — Я думала почитать, но буду рада, если ты составишь мне компанию.

Ее младшая сестра уже переоделась ко сну. Волосы были заплетены в косу. В белой бесформенной сорочке и в белом ночном чепце она выглядела совсем юной.

Темпест положила расческу на туалетный столик и встала с маленькой банкетки. Протянула руку.

— Мы могли бы сесть на кровать и поговорить.

Все начиналось как игра: нужно было перехитрить гувернантку, которая верила, что девочки должны рано ложиться спать. Часто бывало, что спать им не хотелось, поэтому одна из них тайком пробиралась к другой в комнату. Иногда они попадались, и тогда обеих как следует отчитывали за непослушание. Но вскоре бедная гувернантка оставила попытки разъединить их, поэтому Темпест потеряла счет ночам, которые они с Арабеллой провели в одной кровати.

Темпест отдернула одеяло, чтоб сестра первой забралась в кровать. Потом девушка подошла к туалетному столику и взяла незажженную свечу. Сняла стекло с масляной лампы, зажгла свечу, а лампу погасила. Вернулась назад и поставила свечку на стол.

— Подвинься, — велела она, и Арабелла послушалась, потому что обычно она засыпала первой.

Темпест забралась на кровать, подбила подушки и устроилась рядом с сестрой.

— Леди Хенвуд правильно поступила, что пригласила мисс Кинг, — произнесла Темпест, поскольку Арабелла продолжала молчать. — Интересно, она сократила свое выступление для концерта на званом вечере или исполняла в театре другой репертуар?

— Никогда над этим не задумывалась, — ответила Арабелла, поворачиваясь к Темпест лицом. — Я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать мисс Кинг.

Темпест с радостью сменила тему. Честно говоря, у нее до сих пор кружилась голова, как только она вспоминала, что Шанс разговаривал с мисс Кинг. Вероятнее всего, он просто засвидетельствовал свое почтение, но неловкость, которая была так заметна у него на лице, заставляла все внутри сжиматься. Она полагала, что ревность ей чужда, и ей было стыдно от своих недостойных мыслей об этой певичке, которые промелькнули в голове, когда они с кузиной проходили мимо этой парочки.

— А о чем же ты хотела поговорить? — Темпест тоже легла на бок, и ее лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица Арабеллы. — Об Оливере? Знаю, что он…

— Честно говоря, я бы хотела поговорить с тобой о той записке, которую тебе передал лакей, — выпалила младшая сестра.

Темпест, насторожившись, убрала прядь волос со щеки сестры.

— А что с запиской?

— Кто ее прислал?

Темпест сердито взглянул на Арабеллу.

— Ты спрашиваешь из любопытства или потому, что матушка попросила тебя об этом?

— Матушка ни словечка мне не сказала, — ответила сестра, даже обидевшись на подобное предположение. — Как, впрочем, и ты. Поверить не могу, что ты подумала, что я шпионю за тобой по матушкиному наущению.

Темпест покаянно ответила:

— Я не хотела…

— Ладно, забудь! — вздохнула Арабелла. — Я просто беспокоилась, и, кстати, не я одна. Лорд Уаррилоу тоже был обеспокоен. Ты покинула музыкальный салон, и больше тебя до конца выступления мисс Кинг никто не видел.

— Я же вернулась! Из уважения к гостям леди Хенвуд я решила остаться в глубине салона, — объяснила она, стараясь по возможности говорить только правду.

— С кем ты встречалась?

— С Херриет, — ответила старшая сестра.

— Значит… это она прислала тебе записку? — переспросила Арабелла из любопытства.

— Разумеется. Я же говорила вам с лордом Уаррилоу, что жду ее.

— Ага! — Арабелла хлопнула ладошками по кровати и села. — Ты врешь! Херриет точно не могла прислать тебе записку.

Каким-то образом Арабелла догадалась, что она обманывает! Решительно настроенная стоять до конца, Темпест сердито посмотрела на сестру.

— Откуда ты знаешь? Ты что, читала записку?

Сестра раскусила ее блеф.

— Если бы Херриет написала эту записку, ты бы обязательно мне ее показала.

— Я ее потеряла. — На этот раз Темпест говорила чистую правду. Наверное, она где-то выронила послание, когда Шанс схватил ее и втянул в полутемную гостиную.

— Почему ты не хочешь говорить правду? — воскликнула сестра. — Ты ведешь себя странно — странно даже для тебя.

— Сначала ты обвиняешь меня во лжи, потом еще и обижаешь. — оскорбилась Темпест. — С меня довольно. Возвращайся-ка назад к себе в спальню.

— Сестричка!

— Я не шучу! — настаивала Темпест, готовая вытолкнуть Арабеллу из кровати.

— А ты спроси меня, откуда я знаю, что ты врешь о Херриет, — настаивала Арабелла.

Темпест села на пятки.

— Мы вернулись вместе с Херриет. Как ты смеешь утверждать, что я лгу?

— Я никогда не говорила, что ты обманывала о том, что Херриет приедет, — ответила Арабелла сквозь зубы. — Я обвиняю тебя в том, что ты лжешь о записке. Херриет тебе ничего не писала.

— Откуда тебе известно?

— Потому что я у нее спросила, когда она приехала. — Арабелла хмыкнула, заметив испуганное выражение на лице сестры. — Ой, ты же не знала, что Херриет приехала, когда выступала мисс Кинг… Наша кузина и ее мать были не настолько учтивы, как ты, когда вошли в музыкальный салон. Когда Херриет заняла твое пустующее место, я спросила ее о записке. Она сказала, что вообще тебя не видела и лакея к тебе не посылала.

Темпест поморщилась.

Арабелла кивнула.

— Наша кузина забыла предупредить тебя, что уже пообщалась со мной. Когда я сообщила ей, что ты вышла, она предложила пойти тебя поискать.

Да, Херриет действительно забыла предупредить ее, что она уже побеседовала с Арабеллой. А еще это объясняло, почему кузина была настолько уверена, что Темпест с кем-то втайне встречалась.

— Ты что-то говорила матушке?

— Нет. Я позволила ей и лорду Уаррилоу думать о твоем отсутствии все, что им угодно. — Напряженная поза и холодок в голосе доказывали, что ее сестра очень на нее злится.

— Извини, что сомневалась в тебе, — сказала Темпест, сопротивляясь желанию ее обнять. Когда Арабелла обижена, она непредсказуема. — Мне жаль, что я обманула тебя. Ты права. Херриет мне записок не писала.

Холодность тут же слетела с лица Арабеллы, девушка придвинулась ближе.

— А кто написал?

— Сначала ты должна мне кое-что пообещать, — Темпест пошла на попятную: ей необходима была какая-то гарантия, что Арабелла унесет тайну сестры с собой в могилу.

— Клянусь, что никому ничего не скажу, — пообещала она, переплетая свои пальцы с пальцами Темпест. — Можешь мне верить.

Арабелла была не из болтушек. Темпест сглотнула и вздохнула.

— Ты помнишь Шанса?

Несколько секунд на лице сестры отражалось замешательство — она явно не помнила этого имени. Но потом недоумение сменилось узнаванием.

— Один из тех купальщиков? Как же я могу забыть его и остальных двух? Как там их звали?

Темпест едва заметно улыбнулась сестре.

— Торн и Сент-Лион. Если помнишь, мы еще мельком видели Шанса в театре.

Арабелла зажала рукой рот.

— Бог мой! — Она оглянулась на закрытую дверь, как будто боялась, что кто-то подслушивает в замочную скважину. — Шанс за тобой ухаживает?

— В некотором роде да, — слабо пискнула она.

Арабелла ахнула.

— Именно поэтому ты так холодна с бедняжкой лордом Уаррилоу?

— Ничуть я не холодна! — возразила сестра.

Арабелла ее не слушала.

— Как матушка и отец обрадуются, когда узнают, что у тебя появился очередной поклонник!

Темпест застонала и откинулась на подушки.

— Нет, Арабелла, родители не обрадуются.

— Почему? — У девушки округлились глаза (похоже, она сделала собственный вывод из услышанного). — Этот Шанс — охотник за приданым?

— Боюсь, еще хуже, дорогая сестричка.

— Хуже охотника за приданым? — Арабелла постучала по нижней губе. — Он торговец? Игрок? Второй сын? Настоящий сын аристократа? Сдаюсь-сдаюсь… Почему ты не хочешь рассказывать родителям о Шансе?

— Джентльмен, который представился Шансом, на самом деле — Матиас Рук, маркиз Фейрлэм, — ответила Темпест, ощущая, как все переворачивается внутри. Если сестра ее предаст, она больше никогда не увидит Матиаса.

— Лорд Фейрлэм…

Темпест нетерпеливо ожидала, когда же ее сестра наконец-то свяжет Шанса и его семью. Темпест подалась вперед и зажала сестре рот, чтобы заглушить пронзительный крик.

— Ты что? Весь дом хочешь разбудить? — прошипела она.

Арабелла поспешно покачала головой и пробормотала извинения. Когда Темпест убрала руку, Арабелла произнесла:

— Шанс — сын герцога Блекберна? Когда он тебе об этом сказал?

— Он не говорил. Мне рассказал Оливер.

— Ничего не понимаю! Эти трое уехали еще до возвращения брата. Откуда он узнал?

— У Оливера свои счеты с Шансом, и довольно давние. — Когда сестра вновь закрыла рот рукой, Темпест приготовилась к очередному приглушенному вскрику, но Арабелла лишь покачала головой. — Наш братец опустился до шантажа: он пообещал ничего не говорить отцу, а я поклялась избегать встреч с Шансом.

— Ты обманула Оливера.

С точки зрения сестры, ее бесчисленные грехи уже начали слагаться в небольшие горы.

— Разумеется, я Оливера не обманывала. Я искренне намеревалась держаться от Шанса подальше, но потом мы встретились в театре. Пока вы с миссис Шиэн сидели в ложе, ко мне пристал пьяный. Шанс меня спас.

Темпест решила опустить историю с поцелуем, поскольку ни сама Темпест, ни Шанс не получили от него удовольствия.

— Тебя спас лорд Фейрлэм? — вздохнула Арабелла. — Это просто героический поступок!

Сестра Темпест была натурой романтичной. Если бы она узнала всю историю до конца, вероятно, не сочла бы его таким галантным кавалером. Однако мнение Темпест о ее порочном рыцаре с каждой их встречей улучшалось.

— Сначала я повесила нос, ведь брат поставил передо мной непосильную задачу. Я не могу сдержать обещание и больше не встречаться с Шансом. Да и не хочу этого.

Арабелла схватила одну из пуховых подушек и прижала ее к сердцу.

— Ты в него влюбилась?

Темпест прятала глаза от вопрошающего взгляда сестры.

— Слишком рано делать выводы. — На самом деле Темпест понимала, что и Шанс борется со своими чувствами к ней. Даже если он действительно ее любит, человеку в его положении очень многое можно потерять. Он никогда не пойдет против воли семьи.

— Отец никогда не даст благословения на этот брак.

Лорд Норгрейв скорее ее убьет, чем отдаст в руки врагу.

Будь у Темпест хоть капля здравого смысла, она бы перестала противиться судьбе. Отец уже выбрал для нее супруга — лорда Уаррилоу, — а отец умеет убеждать. Молодой маркиз еще не встречал таких людей, как лорд Норгрейв.

— Незачем даже спрашивать у отца. Шанс меня замуж не позвал, а если в их семье такие же сложные отношения, как и в нашей, никогда и не позовет.

— Значит, ты сдалась?

— Конечно, нет! — самонадеянно ответила Темпест. — У нас — Семьи Брант — упрямство в крови.

Облаченные в платья для прогулок, Темпест с Арабеллой ждали в прихожей, когда запрягут лошадей в их экипаж. В это время лакей сообщил Темпест, что лорд и леди Норгрейв требуют, чтобы она явилась в гостиную.

— Подожди здесь, — велела она сестре и стала подниматься по лестнице.

Она даже не понимала, насколько нервничает, пока не заметила, как дрожат ее пальцы, когда она потянулась к ручке двери в гостиную. Обычно днем отца дома не бывало, и, увидев родителей вместе, Темпест еще больше испугалась.

Мама сидела на диване, отец расположился в одном из кресел. Она не отвлекла их от занятий, которыми бы мама могла занять свои руки, а отец ум. На столике перед ними не было ни книг, ни газет, ни вышивания. И ее родители не были поглощены беседой. К сожалению, у нее возникло чувство, что она точно знает, о чем пойдет разговор.

О ней.

Темпест проскользнула в комнату, сделала реверанс.

— Добрый день, матушка, отец, — она надеялась, что выражение лица у нее такое же беззаботное, как и ее тон. — Мы как раз собирались с Арабеллой прогуляться в парке, когда меня позвал Старлинг. Вы хотели меня видеть?

— Где Арабелла? — поинтересовалась мама.

— В прихожей, — ответила Темпест, переводя взгляд с мамы на отца. — Что-то случилось?

— Вовсе нет, — ответил ее отец, потирая руки, как будто был доволен либо самим собой, либо дочерью. Темпест мгновенно насторожилась. Отец встал с кресла, подошел к дочери. Взял за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Когда он опустил голову, Темпест заметила шрам у него на лице. Это был давний шрам, начинавшийся от внешнего уголка глаза и идущий вниз по скуле. Еще ребенком Темпест не раз спрашивала отца об этом шраме, но он каждый раз придумывал различные отговорки, начиная от нападения пиратов и заканчивая историей о том, как на него набросился сбежавший из зверинца медведь. Хотя ее любопытство меньше не стало, но ей казалось неприличным требовать от отца объяснений, которые он так не хотел давать.

Темпест последовала за ним к дивану. Он жестом пригласил ее садиться, дочь послушалась, а маркиз опустился на соседнее кресло. Сидя теперь между матерью и отцом, Темпест поинтересовалась:

— Какие-то новости? Мне позвать Арабеллу?

— Мы с мамой задержим тебя ненадолго, — ответил отец. — За завтраком я забыл упомянуть, что вчера виделся с твоим лордом Уаррилоу.

— Папа, на мой взгляд преждевременно называть этого джентльмена «моим», — мягко возразила Темпест, чувствуя неловкость от того, что отец относится к их связи с маркизом как делу решенному. — Вы согласны, матушка?

Мелкие морщинки вокруг матушкиного рта стали заметнее. Темпест не могла понять: то ли ее раздражает предмет беседы, то ли сам факт того, что ее в эту беседу втягивают.

— Лорд Уаррилоу наносит нам визиты достаточно часто. И это говорит о том, что он с нетерпением ждет благосклонности с твоей стороны, — ответила мать. — Однако твое благоразумие похвально.

— Но абсолютно ни к чему! — возразил лорд Норгрейв. Он достал часы из жилета, посмотрел, который час. — Даже сейчас Уаррилоу направляется к нам. Когда он узнал, что вы с сестрой днем собираетесь прогуляться в парке, то настоял, что будет вас сопровождать.

От услышанного сердце Темпест ухнуло вниз. Если Арабелла и готова смотреть сквозь пальцы на их встречу с Шансом в парке, то Темпест сомневалась, что лорд Уаррилоу будет настолько великодушен.

— Что-то не так, доченька? — поинтересовалась мама.

— Нет-нет! — ответила Темпест, вставая. Поздно уже отправлять посыльного к лорду Фейрлэму с запиской. Кроме того, существовала опасность, что этот посыльный расскажет кому-то из слуг постарше, а тот в свою очередь сочтет необходимым донести новость до ее матери. — Передам Арабелле хорошие новости.

— Так любезно с твоей стороны сопровождать меня на бал к Кармакам, — сказала Сабра, входя в бальный зал под руку с Матиасом.

— Я думал, ты хранишь себя для своего стареющего графа, — поддразнил он.

Прошло четыре дня с тех пор, как они с Сент-Лионом ускакали прочь по парковой аллее, оставив Темпест с сестрой в надежных руках лорда Уаррилоу.

Матиас грустил — и друзья стали таскать его из одного игорного притона в другой. Рейнбо, Сент-Лион, Торн и он сам чудовищно напились дешевым вином. У одних столов он выигрывал, у других проигрывал. Возникло несколько потасовок, а Рейнбо вообще вызвали на дуэль, потому что он тискал чужую жену. Подробности стерлись из памяти, но принцу удалось выкрутиться из этой непростой ситуации, не сделав ни одного выстрела.

Большую часть следующего дня Матиас спал. Когда он проснулся, слуга принес ему приглашение от Сабры. Маркиз сожалел о том, как они расстались, поэтому он принял ее приглашение. К тому же это даст ему возможность извиниться. Они снова стали добрыми друзьями, и теперь, когда в голове прояснилось, он поклялся больше никогда не пить вино сомнительного качества.

— Моего графа нет в городе, — сообщила ему Сабра. — У него разыгралась подагра. Но, по-моему, это всего лишь отговорка, чтобы остаться в деревне и половить рыбу.

Последний час они с Саброй провели в череде гостей, которые хотели засвидетельствовать свое почтение графу и графине. По всему выходило, что на бал сегодня собрался весь свет. Чуть ранее он заметил, как Сент-Лион проследовал за какой-то блондинкой наверх. Матиас надеялся, счастье не изменило другу и это не одна из дочерей Кармака.

— Чем предпочитаешь заняться вначале? Потанцевать или поискать, где наш хозяин поставил карточные столы? — Сабра наклонилась к нему, едва не касаясь губами его уха. — Возле окна справа от нас стоят родители Торна. Зная твоего кузена, можно предположить, что он, скорее всего, прячется в комнате с карточными столами, чтобы не встречаться с дамой, на знакомстве с которой настаивают его родители.

Упоминание о картах воскресило в памяти ночи попойки. Его бедный желудок до сих пор болел от такого надругательства. Матиас покачал головой.

— Мы развлечем Торна позже. Я хочу потанцевать с тобой. Как полагаешь, твой стареющий граф одобрит танцы?

Сабра в ответ засмеялась.

— Он от всего сердца одобряет танцы — если только его самого не заставляют танцевать.

Когда они направлялись к остальным танцующим и оркестру, Матиас нахмурился.

— Не мне судить, но неужели ты будешь счастлива, выйдя замуж за такого малоподвижного джентльмена? Между вами нет ничего общего.

Тронутая его заботой, она успокаивающе погладила его по руке.

— Ему нужен наследник, и я могу ему его подарить. В ответ он подарит мне обеспеченную жизнь, Шанс. Пока я еще не приняла окончательного решения, но надо быть полной дурой, чтобы не принять его предложения.

Матиас собрался было что-то ответить, но тут мимо него в танце проскользнула дама в белом платье из атласа и газа. Наряд украшали широкие зеленые ленты, он был задрапирован тонким кружевом и украшен розами из шелка.

Грациозный танец и умелый партнер. Темпест и лорд Уаррилоу.

Казалось, что девушку тоже ошеломила их встреча. Матиас даже не заметил, как шагнул в их сторону с одним-единственным желанием — разъединить пару, но Сабра сжала его руку.

— Это она?

Взбешенное лицо и явное желание ударить — какие еще нужны доказательства?

— Тебя тянет на графов, а леди Темпест коллекционирует маркизов, — выругался Матиас, чем вызвал неодобрительные взгляды собравшихся гостей.

— Вероятно, нам пора переместиться за картонные столы, — предложила Сабра и потянула его за руку. — Глядя на гостей лорда и леди Кармак, можно предположить, что за столами есть с кем поиграть. Вместе мы могли бы отыграться за вчерашнее.

— А кто тебе сказал, что я проигрался? — фыркнул он, обидевшись даже на предположение о том, что он не в состоянии играть, когда пьян. — Я никогда не проигрываюсь. — Он сердито взглянул на Темпест и маркиза. — Пошли. Будем танцевать.

— Шанс, честно говоря, это не лучшее твое предложение, — сказала Сабра, не двигаясь.

— Тут я не согласен.

Темпест ожидала, что если уж Сент-Лион оказался настолько любезен, что предоставил ей свой экипаж, то он и проводит ее домой. Но тот только помог устроиться ей в экипаже и захлопнул дверцу.

Она ладонью придержала дверь, не давая ее закрыть.

— А вы не едете?

Виконт поклонился.

— Прошу простить меня за то, что оставляю вас. Должен признаться, у меня остались незаконченные дела с той блондинкой. Вы знакомы с этой дамой — она была одной из тех, кто…

— Я очень сожалею, — ответила Темпест, не желая вникать в подробности. — Можете передать мои извинения своей подруге.

Сент-Лион с вожделением закатил глаза. Очаровательный мерзавец!

— Всенепременно, — пообещал он и захлопнул дверь.

Он взглянул на сидящего на козлах кучера.

— Присмотри за леди Темпест, любезный.

— Разумеется, милорд, — хрипло ответил кучер.

Махнув на прощание Сент-Лиону, Темпест откинулась на богато украшенные подушки и стала наслаждаться поездкой домой. Измученной девушке показалось, что она всего лишь на секунду прикрыла глаза.

Через пять минут она уже крепко спала.

— Эта любовь, о которой ты говоришь, — Темпест стыдливо улыбнулась Шансу. — Как она началась?

Шанс нагнулся ближе, поднес их сцепленные руки к своей груди. Положил на сердце.

— Здесь. В нашем случае она начинается здесь.

— А так бывает не всегда? — поинтересовалась Темпест, склонив голову и думая о своем брате.

— Нет, — признался Матиас. — Некоторые мужчины… Иногда они поклоняются только плоти. Однако это не о нас.

У Темпест были к нему еще вопросы, но все разлетелись, как стая птичек, когда он поднес ее руку к своей груди, к узлу шейного платка.

— Ты когда-нибудь раздевала мужчину?

Она покачала головой. Он отпустил ее руку, поднял подбородок, чтобы ей проще было дотянуться до узла.

— Нет… и чувствую себя ужасно глупо.

Шанс над ней не смеялся.

— Смотри, позволь мне помочь. — Он молча стал развязывать искусно завязанный галстук.

Как только он высвободил два конца, Темпест принялась за дело: стала разматывать тонкий льняной платок, намотанный вокруг шеи. Шанс улыбнулся, когда она справилась с задачей.

— Наверное, мне стоит уволить своего камердинера и нанять тебя, — пошутил он. — А теперь расстегивай пуговицы на рубашке, а я пока займусь пуговицами на жилете.

Темпест никогда не раздевала мужчину — для нее все было в новинку. Такие прикосновения еще больше добавляли интимности происходящему.

— Ты позвал служанку, чтобы она сняла мои чулки, или самолично их стягивал?

— На вечер я отпустил всех слуг, — признался он, встретившись с ее вопросительным взглядом. — Клянусь, я не пялился на твои ножки. Меня беспокоила только поврежденная лодыжка. Но я не знал, какую именно ногу ты подвернула, поэтому снял обе туфли и чулки.

Темпест успела расстегнуть три пуговички на его белой сорочке. Она наблюдала за тем, как он снимает и швыряет в сторону жилет. Он встал с колен, присел на диван, чтобы снять черные вечерние туфли.

Он искоса озорно взглянул на девушку.

— Если полагаешь, что я слишком своеволен, всегда можешь развязать мои подвязки. Можешь даже на икры мои посмотреть. — Он так хитро изогнул брови, что девушка засмеялась.

Не дожидаясь ответа, Шанс расстегнул пуговицы внизу бриджей и потянул за кончик подвязки на левой ноге. Не успел он заняться правой ногой, как Темпест наклонилась и развязала подвязку. Шанс стянул чулки.

— У тебя очень красиво вылепленные икры, — призналась она, восхищаясь его упругими мышцами и нежными темными волосами, которыми были покрыты его ноги. — Поневоле сравниваешь…

Темпест пискнула, совершенно не ожидая, что Шанс развернется и набросится на нее. Раздался нервный смех, когда они оба подскочили: его правое колено оказалось на подушках дивана, правой рукой он ухватился за высокую спинку дивана, а левой за подлокотник.

— С этого дня и навсегда тебе строго-настрого запрещено смотреть на ноги других мужчин… как и на все остальное, что у них под жилетом, — изо всех сил стараясь говорить строго, произнес он.

Темпест поджала губки.

— А если я ослушаюсь? Что будет?

— Вот это! — Он присосался к ее губам, и они медленно и лениво стали целоваться. В качестве наказания он несильно прикусил ее нижнюю губу. — И вот это!

Темпест ахнула, когда он одной рукой обхватил ее за талию, а вторую просунул под коленки и поднял ее. Чтобы не упасть, она охватила его за шею. Шанс босой ногой отодвинул миску с водой.

— Что вы делаете, лорд Фейрлэм? — затаив дыхание, спросила она.

— Неужели не понятно? Несу тебя в свою постель, где намереваюсь доставить тебе неземное наслаждение. — Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. — Если я буду постоянно тебе удовлетворять, ты никогда не посмотришь на красиво вылепленные икры другого мужчины.

Шанс поднял девушку повыше, чтобы ее юбки не задели диван и понес ее в другую комнату, оказавшуюся его спальней. Темпест крепче вцепилась в Шанса, взглянула на кровать. Она ничем не отличалась от остальных кроватей, которыми девушка восхищалась в других домах, но эта кровать принадлежала Шансу.

— Ты, видно, никого не боишься, раз отнес меня наверх в личные покои, — заметила она, но дрожь в ее голосе выдавала опасения девушки.

— Наоборот, — ответил он, укладывая ее на край кровати. — В настоящее время я живу не один. Вместе с кузеном. Поскольку его брат-близнец сейчас за границей, Торн чувствует себя одиноким и заброшенным, хотя он сам истово будет это отрицать. Его родные решили, что если он поживет в компании — это поднимет ему настроение.

Глаза Темпест округлились, когда она увидела, как Шанс снимает сорочку и остается голым по пояс. Немного волос такого же цвета, как и на ногах, покрывали и грудь мужчины. Безукоризненное, идеально вылепленное тело. Если бы у нее с собой был этюдник, она бы попросила зажечь побольше света, чтобы иметь возможность нарисовать его портрет.

Шанс рассеянно почесал плоский живот.

— Следовательно, здесь есть еще слуги. Не говоря уже о гостях, которых пригласил Торн. Поэтому принести тебя в личные покои показалось мне наиболее разумным.

Темпест большим пальцем ноги потерлась о его ногу.

— Очень разумно с твоей стороны. — Он мог бы выбрать любую другую комнату в доме, но он принес ее в свою спальню потому, что хотел, чтобы она была именно здесь.

Шанс втянул щеки и шумно выдохнул. Пусть только посмеет смеяться над ней — она тут же лягнет его.

— Я так и подумал. — Он подошел к кровати. — А теперь будь паинькой и повернись на животик.

— Зачем это? — А тут она поняла, что он намерен расстегнуть ей платье. — Ах да!

После небольшой заминки она медленно перевернулась на живот и привстала на руках.

— Ты уже делал это раньше, — сама того не желая, произнесла она.

Легкими прикосновениями проворных пальцев он высвободил ее из платья.

— Если бы я ответил, что незнаком с дамским телом — то солгал бы. Однако мой опыт не настолько впечатляющ, как ты себе представляешь. До встречи с тобой друзья нередко удивлялись моей сдержанности.

Она ощутила прохладный ветерок на голой спине. Затем он принялся развязывать ее корсаж.

— А теперь? — поинтересовалась Темпест.

Шанс вздохнул.

— Все мои дни заняты мыслями о тебе. Я уже потерял счет тем ночам, когда лежал в этой самой постели и представлял нас вместе. Представлял и размышлял о справедливости этого одиночества.

Темпест сжала бедра, чтобы ослабить то напряжение, которое возникло у нее между ног от его слов.

— Все это кажется безумством. — Темпест оглянулась через плечо: свет ламп мерцал у него за спиной, поэтому лица было не разглядеть. — И тем не менее, я чувствую то же самое.

— Садись. Иди ко мне, Темпест, — хрипло произнес он.

Девушка послушалась, рукой спереди придерживая корсаж.

Если она уберет руку, расстегнутое платье упадет вниз на талию, она останется в одном корсаже и сорочке. Второй рукой она коснулась волос и вытащила из прически небольшие серебряные гребни филигранной работы. Темно-каштановые волосы тяжелой волной упали на плечи.

В глазах Шанса вспыхнуло одобрение, он подался вперед, собрал гребни и положил их на маленький столик.

— Никогда не видел тебя с распущенными волосами, — признался он, очарованный их мягкостью и густотой. Он погладил ее по волосам, кончики которых колыхались ниже талии. — Поверить не могу, что ты все время скрывала от меня такую красоту.

— Иногда я распускаю их, — сказала он, радуясь его реакции. — Или заплетаю в косу, чтобы волосы не мешали, пока я над чем-то работаю.

— Но теперь ты будешь распускать их только для меня, — сказал он, целуя ее в висок.

— Если только это прилично.

Он стоял так близко, что она чувствовала жар его тела. Легкий запах мыла, которое использовал слуга, когда брил Шанса. Когда он развязал ей корсаж, она почувствовала, как напряглись ее соски. Даже больно стало. Она инстинктивно качнулась в его сторону.

— Посмотрите на меня, миледи, — попросил он, обхватывая руками ее лицо.

Темпест посмотрела в его серые глаза, в которых увидела подтверждение всему, что она хотела получить — страсть, желание, любовь. Она глубоко вздохнула и убрала одежду, которую прижимала к груди. Платье и развязанный корсаж соскользнул вниз, обнажая возбужденные соски.

В глазах Шанса вспыхнули возбуждение и страсть. Руки мужчины скользнули с лица на талию девушки. Он ослабил завязки нижних юбок, и платье упало на пол. Не сводя глаз с Темпест, завел руки ей за спину, потянул ее панталоны, и они соскользнули с ног.

Когда Темпест осталась стоять в одной рубашке, о стыдливости говорить было уже поздно. Руки Шанса переместились с бедер на ягодицы. Он нежно сжал руками ее округлости и прижал ее к своему телу. И тогда она отчетливо ощутила, какими твердыми стали впереди его бриджи. Шанс закрыл глаза, откинул назад голову, прижимая ее все крепче и крепче, а его твердая возбужденная плоть соблазнительно терлась о ее тело.

— Я так долго этого ждал, — простонал он низким и хриплым от желания голосом. — Не знаю, сколько смогу выдержать.

Темпест не поняла в полной мере значение его признания, но увидела, что говорил он искренне. Она испугалась, когда он неожиданно схватил ее за край сорочки и потянул оставшуюся на ней одежду через голову.

Швырнул ее сорочку через плечо и улыбнулся.

— Теперь я вижу, что точно не выдержу, — признался он, она резко втянула воздух, когда он обхватил ее за талию, поднял и усадил на матрас. — Ложись.

На огромной кровати с балдахином, резными стойками из красного дерева и плотными драпировками, девушку окутала полутьма — сюда не достигал свет масляных ламп. Темпест откинулась на спину, как велел Шанс, не зная, куда девать руки. Ей казалось, что глупо волноваться из-за подобной ерунды.

Шанс, с другой стороны, даже не смотрел, послушалась ли она его. Опустив голову, он расстегивал пуговицы на ширинке своих штанов. Поглощенный своим занятием, он даже не заметил, что она обхватила себя руками, чтобы ей ничего не мешало его разглядывать.

Не колеблясь ни секунды, он стянул штаны, обнажая свое возбужденное мужское достоинство, бедра и, наконец, ноги. Маркиз Фейрлэм был истинным мужчиной в самом расцвете сил. В свете масляных ламп кожа его приобрела золотистый оттенок, а тени лишь подчеркивали красиво вылепленные изгибы рук и ног.

Он резко поднял голову и заметил, как простодушно она его рассматривает и восхищается.

— Ты позволишь мне когда-нибудь тебя нарисовать? — неожиданно спросила она.

Шанс засмеялся и покачал головой.

— Если ты добавишь мой портрет в свой маленький альбом, тогда мне придется попросить тебя сжечь его, пока его кто-то не увидел. Это было бы настоящим варварством, поскольку такой талант, как у тебя, нельзя зарывать в землю. К тому же я никогда не узнаю, чем все закончилось, если матушка узнает, что мой голый зад был выставлен на обозрение всему Лондону.

Темпест захихикала и вежливо отвела взгляд.

— Знаешь, насколько я вижу, ты выставил на обозрение не свой зад, а нечто иное.

Он негромко выругался и забрался на кровать.

— К твоему сведению, с тех пор, как я тебя встретил, это мое постоянное состояние, — ответил он, нисколько не стыдясь столь явной физической реакции.

На самом деле он вызвал в ней искренний интерес, она подобралась поближе к его плоти. Темпест радовалась полутьме в комнате, потому что Шанс не мог видеть, как краска стыда заливает все ее тело. Шанс повернулся на бок и стал гладить ее голое плечо, руку, и она каждой клеточкой чувствовала прикосновение его кожи к ее телу.

Я никогда раньше ничего подобного не делала, — негромко призналась она. — Я…

Он прижал палец к ее губам, а потом сам прильнул губами к ее рту.

— Закрой глаза. Отгони все страхи и сомнения, — сказал он, целуя ее подбородок, и дальше скользнул вниз, к шее.

Темпест наклонила голову набок, когда Шанс языком провел по изгибу ее грациозной шеи. Легонько прикусил ее ключицу, девушка вздрогнула.

— Вот так, — прошептал он, покрывая ее тело поцелуями, когда прокладывал себе путь к ее груди. — Просто чувствуй, любовь моя.

Темпест ахнула, когда его губы коснулись ее левого соска. Она руками уперлась ему в плечи, готовая вот-вот его отпихнуть.

Он не должен был целовать ее там. Это слишком интимно.

Груди ее потяжелели, прямо под кожей покалывало. Каждый раз, когда мышцы его шеи делали глотательное движение, взмокшая промежность начинала пульсировать. Она теснее сжала ноги, пытаясь себе контролировать.

Однако Шанс хотел почувствовать, как в ее теле разгорается буря. Когда его рот переместился на вторую грудь, рука скользнула на нежный изгиб живота, стала ласкать бедро. Пальцами он нежно поглаживал ее напряженные мышцы, пока она не стала расслабляться.

Она раздвинула ноги, открывая ему доступ к мягкому треугольнику между ног.

— А теперь расслабься, — пробормотал он, нежно лаская пальцами ее открывшуюся плоть.

— Нельзя, — прошептала Темпест, во рту неожиданно пересохло. — Это не…

— Можно… — заверил ее Шанс. Он сел поудобнее, чтобы иметь возможности целовать ее в губы.

Ее влажные затвердевшие соски уперлись ему в грудь — Темпест застонала. У нее болело всюду, где бы он к ней ни прикасался. Кожа казалась горячей и чувствительной, и она не знала, сможет ли она выдержать еще минуту.

Два пальца мужчины раздвинули податливую плоть.

— Шанс!

— Тебе нравится, как я тебя ласкаю? — прошептал он, обжигая ее своим горячим дыханием. — Видишь, какая влажная ты стала для меня, Темпест? Это знак твоего невысказанного желания.

Девушка не могла отрицать очевидного или придумывать иное объяснение. Шанс ласкал ее дерзко, и мышцы живота девушки напряглись. Он еще глубже ввел пальцы, и ее тело открылось ему навстречу.

Темпест открыла глаза, когда он неожиданно убрал пальцы и накрыл ее своим телом. Она почувствовала, как его напряженная плоть коснулась ее живота, когда он поудобнее устраивался у нее между ног.

У Темпест были закрыты глаза, поэтому она не заметила, как сильно напряглось его лицо. Серые глаза мужчины потемнели, он пристально вглядывался в лицо девушки. Нелегко ему давалось развеивать ее страхи и подогревать ее желание. Он уже не мог сдерживаться — его собственное желание требовало удовлетворения.

— Слишком быстро, — пробормотал он, пытаясь управлять тем, что сам и начал. — Кажется, рядом с тобой я всегда теряю голову.

— Хочешь остановиться?

— Нет! — В его глазах она заметила лихорадочный блеск, когда он накрыл ее губы своими губами.

Он сунул свою руку между их телами, и Темпест почувствовала, как он направил свою затвердевшую плоть глубже.

Она инстинктивно сжала ноги вокруг него, но эти только усилила давление. Шанс стал раскачиваться, и внезапно ее растущий дискомфорт превратился в обжигающую боль, когда ее плоть заключила в себя его плоть, и Шанс полностью овладел девушкой.

Они ахнули в унисон. Он опустил голову ей на плечо. Она сглотнула и почувствовала, что дискомфорт, который она чувствовала изначально, утих, когда его твердая плоть наполнила изнутри ее тело.

Потом он стал медленно двигаться. Шанс дышал прерывисто, его бедра, кажется, жили собственной жизнью. Вскоре размеренно движение его плоти внутри нее создало новое напряжение в телах обоих.

— Ты чувствуешь это? — спросил он, нащупывая ее левую ногу и заводя ее себе за бедро. Небольшая перемена положения позволила ему войти глубже, оба застонали от наслаждения.

Удивительный жар охватил девушку, когда Шанс стал двигаться быстрее, в теле росло новое напряжение. Должно быть, он чувствовал то же самое. Пальцами он впился в ее ягодицы, и его движения перестали быть ритмичными. Два резких толчка — и он повалился на девушку, внутри которой пульсировало множество ощущений. Темпест выгнула спину, все глубже принимая его в свое лоно. Ее негромкие вскрики слились с его хриплыми возгласами, когда его плоть, казалось, взорвалась внутри нее.

Она дрожали от неимоверного наслаждения. Ни у кого не было сил двигаться. Темпест закрыла глаза, борясь с наворачивающимися на глаза слезами — она знала, что с Шансом ей бояться нечего.

Сердце так бешено колотилось в груди, что Матиас думал, что оно вот-вот разорвется.

Раньше он думал, что только старики рискуют умереть после страстного соития, но если ему предначертано судьбой погибнуть в объятиях Темпест — он умрет самым счастливым человеком.

— Ты едва не убила меня, — прошептал он, целуя ее в макушку.

Темпест замерла, икнула ему в грудь.

— А я до сих пор не могу отдышаться.

Он потянулся и укрыл их простыней. Кожа Темпест была влажной от пота, но он решил, что она будет благодарна ему за этот жест стыдливости.

Матиас лег на бок и прижал ее к себе, чтобы видеть ее лицо.

— Ты плакала? — пробормотал он. — Я сделал тебе больно, любимая?

«Я был слишком настойчив. Слишком груб. Высечь меня надо за то, что расстроил ее».

— Нет, все хорошо, — начала она.

— Не лги. На твоих щеках слезы, Темпест. — Вид слез настолько задел его, что он стал вытирать их большим пальцем.

— Шанс, ты не сделал мне больно. — Она замолчала, прикусила губу. — Может быть, только в самом начале — немного.

У Матиаса не было опыта соблазнения невинных девиц. Темпест оказалась исключением из большинства правил, которыми он руководствовался по отношению к женщинам. Он лишил ее невинности, а из разговоров с друзьями он знал, что у невинной девушки могут возникнут болезненные ощущения. Но даже если это так, все равно он был бестактен во время соития.

— Впредь буду более аккуратен с тобой, — торжественно пообещал он.

— Ты и был очень аккуратен, — заверила она, касаясь его лица. — Случившееся меня ошеломило, вот и все.

Матиас нерешительно кивнул. Сейчас он мог ей только посочувствовать. Он обнял ее за плечи. Она прижалась щекой к его груди.

При мысли о том, что он стал причиной ее слез, Матиас сам едва не зарыдал.

— Это все меняет, — пробормотал он в ее волосы.

Темпест вздохнула.

— Ты захочешь сделать это еще раз.

Его плоть шевельнулась в ответ на эти слова.

«Не сейчас, ненасытная!»

Матиас положил руку поверх простыни на растущую выпуклость, чтобы она не заметила, что его тело совершенно его не слушается.

— Снова уложить тебя в постель? Да. Я мог бы привыкнуть засыпать с тобой в обнимку…

Темпест обвела пальцем вокруг его левого соска, и плоть под ее пальцами затвердела. Каждый ее жест возбуждал его.

— Только засыпать? — невинно спросила она.

Матиас не слишком нежно уложил ее на спину, сам улегся сверху.

— Нет, ты делаешь меня ненасытным. Я хочу всего. — Он взял ее руку и положил себе на промежность, чтобы она почувствовала доказательство его желания. — Если бы тебе не было больно, я бы уже был внутри тебя.

— Я не такая неженка, — возразила она. — Мы могли бы…

Матиас покачал головой. Еще одно слово — и он отбросит простыни и войдет в нее.

— Нет, — сказал он, смягчая отказ поцелуем. — Не хочу больше причинять тебе боль. Я могу подождать.

Теперь, познав ее, он знал, что будет обладать девушкой еще раз.

«И еще раз».

Матиас лег на спину, прижал ее к себе, чтобы иметь удовольствие сжимать ее в объятиях. Его друзья, скорее всего, посмеялись бы над тем, что он настолько ослеплен любовью, но он готов выносить их насмешки. Темпест стоила того.

— Скоро мне придется еще раз сыграть роль кучера и отвезти тебя домой, — сказал он, испытывая такое наслаждение, что даже расставание не могло испортить ему настроение. Если Темпест окажется в своей постели до того, как ее матушка вернется домой, леди Норгрейв никогда не заподозрит, что последние пару часов ее дочь провела в постели с мужчиной.

— Значит, это будет наш с тобой секрет? — Девушка подняла голову, которая удобно лежала на его груди, посмотрела ему в глаза. — Ты не скажешь своим друзьям.

Матиас взъерошил волосы. От друзей у него секретов не было, но не это ее волновало в первую очередь. Темпест беспокоилась, что их семьи узнают об их отношениях. Но это была их первая ночь, и он не хотел портить ее правдой.

Их семьи в конечном итоге узнают о них с Темпест. Почему он был в этом так уверен?

Матиас сам собирался им рассказать.

— И о чем папа хотел с тобой поговорить?

Темпест с сестрой приняли приглашение полюбоваться фейерверком в Воксхолл вместе с Херриет и ее возлюбленным, лордом Медели, его сестрой и лордом Чандлером. Чуть позже к их небольшой компании присоединился лорд Уаррилоу. Даже Оливер заглянул ненадолго, чтобы отдать дань уважения хозяевам, пока они наслаждались ужином. Темпест отметила, что брат появился один, но сомневалась, что одиночество его продлится долго. Если его не ждала мисс Кинг, то в саду множество привлекательных молодых женщин, которые не устоят перед его прекрасными темными глазами.

К сожалению, виконт не обрадовался, что на внимание Темпест претендует еще один мужчина. Но леди Джоана даже не пыталась скрывать своего счастья. Вероятно, до нее дошли слухи, что лорд Норгрейв давит на маркиза, чтобы тот побыстрее принимал решение.

Вечер выдался чудесный, хотя Темпест и пришлось неохотно попрощаться с Шансом. За тот недолгий час, что они провели вместе, настроение Шанса постоянно менялось. Он злился и ревновал, когда она в начале вечера увидела его с друзьями, потом он был настойчив, снисходителен, страстен и взволнован обладанием ею, и, в конце вечера — нежен, задумчив, но при этом настроен весьма решительно.

Что-то Шанса тревожило. Или кто-то. Темпест тайком поглядывала на лорда Уаррилоу, когда он вошел в прихожую дома Брант, сопровождая их с Арабеллой.

— Добрый вечер, дочери! Уаррилоу, друг мой! — приветствовал троицу лорд Норгрейв, стоя на пороге библиотеки.

Сегодня вечером отец, судя по его нетвердой походке, успел упиться любимым коньяком. Он наклонился, поцеловал воздух, поскольку не попал ей в щеку. Отец двинулся к Арабелле.

— Моя красавица Арабелла, поцелуй папочку.

Сестра ахнула, когда отец смачно поцеловал ее в губы.

Их матери нигде видно не было. Когда отец пребывал в подобном настроении, маркиза предпочитала пораньше лечь спать. Если бы Темпест попыталась открыть дверь, то обнаружила бы, что мама ее заперла.

— Спокойной ночи всем, — пожелал лорд Уаррилоу, пятясь назад. Молодой маркиз достаточно давно был знаком с лордом Норгрейвом, чтобы знать, насколько тяжело с ним общаться, когда он напивается. — Дамы, вечер был превосходным.

Отец удивленно изогнул бровь, покачал головой, чтобы в ней прояснилось.

— Уаррилоу… подожди. — Он одним глотком допил оставшийся коньяк и отдал пустой бокал Арабелле. — Будь послушной девочкой и налей папуле еще бокальчик.

Он развернулся и направился к молодому маркизу.

— Ты не можешь вот так нас оставить. Мы еще не отметили хорошие новости.

Темпест сняла шляпку.

— Какие новости, папа? — Она проследила за взглядом отца, которым он прожигал лорда Уаррилоу.

— У меня не было возможности поговорить с вашей дочерью, Норгрейв, — ответил молодой лорд, явно чувствуя себя неловко. — Если вы не против, я зайду завтра днем.

— А зачем ждать? — возразил ее отец. Он беспечно махнул в сторону лестницы. — Идите в гостиную. Темпест, следуй за супругом.

Темпест так и замерла от слов отца. Арабелла стояла посреди библиотеки с бокалом коньяка. Обе молодые дамы неотрывно смотрели на лорда Уаррилоу.

Лорд Норгрейв хлопнул себя рукой по губам, от чего сразу же качнулся. Засмеялся, убирая руку.

— Я проболтался, да? — Шатаясь, он подошел к Темпест, положил руку ей на плечо. — Не трать время попусту, дочь моя. Вам с Уаррилоу есть что обсудить.

Видя, что дочь не шевелится, он подтолкнул ее.

— Прошу вас, миледи, — пригласил ее лорд Уаррилоу, беря ситуацию в свои руки. — Мы можем поговорить с глазу на глаз в библиотеке.

Темпест оглянулась через плечо на сестру. Арабелла была поражена не меньше старшей сестры. Ни для кого не было секретом, что лорд Уаррилоу прибыл в Лондон в поисках невесты, но пока он не поцеловал ее в Воксхолле, Темпест была уверена, что молодой маркиз к ней равнодушен.

В ней маркиз тоже не будил сильных чувств. Один лорд Норгрейв спал и видел, когда они поженятся. До гостиной они дошли молча. Темпест плотно закрыла дверь, только что не заперла, чтобы отец не вошел. Присутствие лорда Норгрейва сейчас было бы крайне нежелательным — в его нынешнем состоянии.

Темпест собралась с духом.

— Милорд…

Маркиз поднял руку, призывая ее молчать.

— Нет-нет, позвольте мне сказать первым, леди Темпест. — Он за руку подвел ее к дивану. — Пожалуйста, давайте присядем.

— Мой отец очень пьян, милорд. Когда он проспится, даже не вспомнит этого разговора, — сказала она, молясь о том, чтобы молодой маркиз не слушал того, что говорит лорд Норгрейв.

— Речь не о вашем отце. — Лорд Уаррилоу присел рядом с девушкой. У него вспотели ладони, и он вытер их о штаны. — Простите, миледи. Наверное, мне стоило попросить бокал коньяка, прежде чем подниматься с вами наверх.

Не хватало только коньяка!

— Мы можем поговорить в другой день, — негромко предложила она.

Маркиз покачал головой.

— Нет, я несколько дней собирался с духом. Надеялся, что нам выдастся случай поговорить раньше… наедине. Однако я напугал вас поцелуем, и вы убежали.

И сбежала в объятия другого мужчины. А пока ее искал джентльмен, который хочет предложить ей руку и сердце, она позволила Шансу задрать вверх ее юбку и овладеть ею прямо возле дерева. Поступок был крайне безнравственным, но она наслаждалась каждой секундой этого неистового соития.

— Милорд, ваш поцелуй напугал меня, но я вас не боюсь. — Она не могла найти подходящих слов. — Вы хороший человек. Я знаю, что мой отец считает, что мы будем хорошей парой, но я думаю, что он ошибается. Вы заслуживаете женщину, которая…

Темпест постаралась не вздрогнуть, когда молодой лорд схватил ее за руку.

— Признаюсь, поначалу я сомневался, но потом изменил свое мнение, — второй ладонью лорд Уаррилоу накрыл ее руку. — Миледи… леди Темпест, вы окажете мне честь стать моей невестой?

Именно этих слов так ждал лорд Норгрейв. Темпест попыталась представить себя в роли леди Уаррилоу, но единственное, что она видела — серый туман. Как она могла полюбить его, если ее сердце и тело принадлежали другому мужчине?

— Вы ошеломили меня, милорд, — ответила она, глядя на их сцепленные руки. Темпест опустила плечи и закрыла глаза. — Я должна была бы ответить вам, что мне нужна пара дней, чтобы дать вам ответ, но это ложь. Лорд Уаррилоу, я не могу выйти за вас замуж. Вы хороший человек, мне приятно находиться в вашем обществе, но принадлежать вам я не могу.

Маркиз поморщился, потом медленно высвободил ее руку. Он избегал ее взгляда.

— У вас кто-то есть?

Она колебалась. Однако лорд Уаррилоу заслуживал знать правду.

— Да.

— А он… — Лорд откашлялся. — Этот джентльмен признался в своих чувствах? У него благородные намерения?

Темпест с тоской взглянула на дверь. Следовало попросить Арабеллу принести им коньяка.

— Он не признался в своих чувствах моему отцу. — И она никогда не попросит его это сделать, иначе Оливер вызовет его на дуэль. Им с Шансом придется противостоять своим семьям, если они планируют строить совместную жизнь. — Существуют определенные преграды.

Лорд Уаррилоу с жалостью взглянул на девушку.

— Конечно, есть преграды, однако я вынужден дать вам совет. Женатые мужчины редко разводятся с женами.

Темпест взглянула на маркиза.

— Он не женат. Дело в том… достаточно сказать, что моя семья никогда не одобрит этот выбор.

— Если между вами и этим человеком лежит непреодолимая преграда, тогда я не понимаю, почему вы не можете выйти замуж за меня? — Тон маркиза был беспечным, но она чувствовала, что он не шутит.

— Даже если бы я не встретила этого джентльмена, я бы все равно отклонила ваше щедрое предложение. Честно признаться, я отношусь к вам как к брату.

Лорд Уаррилоу прижал руку к сердцу и засмеялся.

— Миледи, вы ранили меня в самое сердце.

— Мне не безразлично, милорд, — продолжала она, молясь о том, что однажды он ее простит. — Мне вы настолько небезразличны, что я отказываю вам ради вашего же блага.

— Очередная стрела в мое сердце! — Маркиз покачал головой и неспешно встал. — Больше я откровений между нами не вынесу, миледи. Надеюсь, вы понимаете.

— Понимаю, — заверила Темпест, вставая.

Слухи о помолвке леди Темпест Брант и маркизом Уар-рилоу достигли ушей Матиаса на следующий же день, когда он отдыхал в одном из клубов. Несчастный приятель, который поделился с ним хорошими новостями, тут же пожалел о своем поступке — Матиас устроил ему допрос с пристрастием. В очередной раз он услышал эту новость от своего приятеля, которого встретил у своего любимого портного. А когда еще один знакомый упомянул об этой помолвке, когда Матиас с Рейнбо и Сент-Лионом были на ипподроме «Таттерсолл».

Если исключить возможность поговорить с самой Темпест — от чего настойчиво отговаривали его друзья, — оставался единственный человек, который мог подтвердить или опровергнуть эти сплетни.

Маркрофт.

Расспросив людей, Матиас уже точно знал, где можно найти графа. В это время дня он всегда посещал небольшую таверну с приватным номером, отделенным от основного зала пивной, в котором молодые аристократы оттачивали свои боксерские навыки на каждом, кто хотел подраться. Рейнбо с Торном несколько раз были свидетелями поединков графа — он сходился с закаленными соперниками, которые зарабатывали себе на жизнь частными боями. Но Матиас не хотел ссориться с Маркрофтом в заведении, где тот был завсегдатаем.

— Я говорил тебе, что идея сама по себе ужасна, Шанс? — спросил Рейнбо, когда они приехали в таверну.

— Пару раз упоминал, — пробормотал Матиас. — Если только вы с Сент-Лионом не намерены привязать меня к деревянной стойке, я настоятельно вам рекомендую: прекратите сотрясать воздух и спорить со мной.

— Понять не могу, почему ты привязался к этой девушке, — сказал принц раздраженно. — Она ничем не лучше остальных.

Матиас схватил приятеля за грудки и пихнул его в стену таверны.

— А в этом я с тобой не согласен. И если ты бережешь свой безукоризненный подбородок, не смей умалять достоинства дамы, которую я высоко ценю и уважаю. В противном случае я выбью тебе зубы.

— Боже мой, ты влюбился в нее! — воскликнул Сент-Лион.

Матиас резко отпустил приятеля и отступил назад.

— Я… черт побери!

— Этим и объясняется твое поведение в последнее время, — Рейнбо оправил помятый Матиасом сюртук. — И даже ты должен признать, что свое поведение здравым не назовешь.

Матиас сцепил зубы, но спорить не стал. Его жизнь сошла с привычных рельсов в тот миг, когда он познакомился с Темпест. Он хранил все в тайне от своей семьи и друзей, но мысль о том, что Уаррилоу объявил Темпест своей невестой, довела его до бешенства и заставила искать человека, которого Шанс воспринимал как врага.

— Давайте найдем Маркрофта, а потом можем ехать. — Он вошел в таверну, даже не оглядываясь, чтобы проверить, следуют ли за ним друзья.

Маркрофт как раз находился в приватном номере, который использовали для боев за деньги, однако сегодня граф не дрался. Вместе с двумя друзьями он сидел за маленьким столиком в углу. Оба мужчины встали, когда они заметили, что к ним в сопровождении Сент-Лиона и Рейнбо приближается Матиас.

Казалось, Маркрофт нисколько не обеспокоился их приходом.

— Джентльмены, я понятия не имел, что вы облюбовали эту таверну. — Он повернулся к своим приятелям. — Похоже, настали времена, когда это заведение должно открывать двери нежеланным гостям.

— Обычно мне нравятся наши пикировки, Маркрофт, — сказал Матиас, упираясь руками в стол. Тот закачался, когда Матиас наклонился вперед. — Однако чтобы не тянуть время, сейчас я предпочту перейти прямо к делу.

Граф оценивающе взглянул на Матиаса и откинулся назад на спинку стула.

— Я бы пригласил тебя присесть, но увы: все стулья заняты моими друзьями.

Матиас мрачно усмехнулся.

— Я пришел сюда не для того, чтобы выпить с тобой пива, Маркрофт.

Последний взглянул поверх плеча Матиаса на Рейнбо и Сент-Лиона.

— А твои приятели?

— Они тоже не собираются с тобой пить, — уколол его Матиас. — Мне просто нужно, чтобы ты ответил на несколько моих вопросов, и мы пойдем.

— Должно быть, это что-то крайне важное для тебя, раз ты решился подойти ко мне, Фейрлэм, — задумчиво заметил Маркрофт.

Для Матиаса это дело действительно было чрезвычайно важным, хотя он и не собирался в этом признаваться.

— Уаррилоу. Он предложил твоей сестре руку и сердце?

Взгляд графа несколько посерьезнел.

— Которой? У меня три сестры.

— Перестань играть со мной.

Маркрофт поджал губы в молчаливой угрозе.

— Я предупреждал тебя, чтобы ты держался от Темпест подальше. И вуаля! Вот он ты, и к тому же задаешь вопросы о том, что тебя совершенно не касается.

— Уаррилоу… — Матиас тоже стиснул зубы, стараясь держать себя в руках. — Он уже подходил к твоему отцу?

Граф прищурился.

— Подходил, и, по-моему, отец принял его предложение. А почему ты спрашиваешь?

Сердце болезненно сжалось от ответа Маркрофта. Его охватил приступ ревности.

— А сестра согласилась на этот брак?

Брови Маркрофта удивленно взметнулись вверх.

— Понятия не имею. Главное, чтобы этот брак одобрил отец. Все сомнения, какими могли бы возникнуть у моей сестры, будут развеяны, как только они с Уаррилоу заживут в браке. — Граф встал и тут только заметил свирепое выражение лица Матиаса. — Фейрлэм, надеюсь, ты не собираешься высказывать свое мнение по этому вопросу?

— С чего бы это, интересно знать? — пробормотал Рейнбо.

— Темпест не любит Уаррилоу, — прямо сказал Матиас.

— Не любит, наверное, — ответил Маркрофт, видя внутреннюю борьбу Матиаса. — Хотя моя сестра — послушная дочь. Даже если она испытывает нежные чувства к другому мужчине, она уступит воле отца.

Горько было осознавать, что граф прав. И тем не менее у Матиаса на руках были подписанные бумаги, что могло склонить чашу весов в его пользу.

— Хочешь пари?

— Держись подальше от моей сестры, Фейрлэм, — прорычал Маркрофт. — Мой отец уже предпринял определенные шаги, чтобы убедиться, что она под надежной защитой от тебя и всех тех, кто хочет разрушить ее счастье.

— Норгрейв отослал ее из города? Когда? — допытывался он.

— Так я тебе и сказал! — ответил Маркрофт голосом, который так и сочился презрением. — Какие бы игры ты ни вел с моей сестрой, твоему флирту положен конец. Если ты посмеешь еще раз к ней приблизиться, я вызову тебя на дуэль. Возможно, пуля избавит других дам от твоего нежелательного внимания.

— Считай, что я принял твой вызов.

И пока никто не успел отреагировать, он ударил Маркрофта. Его кулак попал ему прямо в челюсть, и граф распластался на стуле. Единственная причина, по которой он остался сидеть — за его спиной была стена. Неожиданная жестокость Матиаса его совершенно ошарашила — как и всех собравшихся.

— Когда это случится, можем назначить дату дуэли. — Он повернулся, встретил изумленный взгляд Рейнбо. — Здесь у меня больше нет дел.

Если Норгрейв решил отослать Темпест из Лондона, с ее отъездом, скорее всего, не станут тянуть. У Матиаса было слишком мало времени, чтобы осуществить свой план.

— Отец тебя убьет.

Неверие молодой жены в его силы должно было бы вызвать у Шанса раздражение, но темно-лиловый синяк на ее щеке служил красноречивым напоминанием о том, на что способен лорд Норгрейв.

— Вы не будете носить траур, леди Фейрлэм. Твой отец может попытаться оспорить наш брак, но уверяю тебя, что он совершенно законен, не говоря уже о том, что церемония была совершена по всем правилам и принесла истинное удовольствие. Ты моя жена во всех смыслах этого слова. Он не сможет забрать тебя у меня.

Темпест была слишком взволнованна, и даже его невинные подшучивания не могли отвлечь ее от мрачных мыслей.

— Почему ты так уверен, что мой отец примет наш брак, хотя твоя семья до сих пор его не признает?

Матиас наклонился, готовый опровергать все ее домыслы, пока его инстинктивное желание защитить свою семью не разбилось о суровую реальность сложившейся ситуации. Он откинулся назад и потер ноющую грудь.

— Отличный вопрос!

Реакция его семьи на Темпест и их недавний брак поколебала его беззаветную преданность. За всю свою жизнь он ни на секунду не сомневался в родительской любви и поддержке. Ему было больно и обидно узнать, что его надежды оказались тщетными. Родительская любовь требовала от него жертв. Отец с матерью хотели, чтобы он порвал с Темпест.

«Никогда!»

— Мой отец ослеплен прошлым. Что бы там твой отец ни наделал, похоже, что мой никогда не сможет его простить. — Матиас откинулся в кресле и потер лицо руками. — А твой отец когда-либо говорил, что произошло между ним и Блекберном?

— Никогда, — Она обхватила себя руками, — И матушка тоже никогда об этом не упоминала. Шанс, мы вынуждены смириться с тем, что наши семьи никогда не признают наш брак и наших детей. Ты все еще хочешь быть моим мужем?

Он наклонился и поцеловал ее надутые губки.

— Да.

Темпест вздрогнула, когда в дверь негромко постучали. Они с Матиасом встали. Девушка была настолько напугана предстоящей встречей с отцом, что у Матиаса руки так и чесались проучить его за то, что он обидел свою дочь. Однако в его планы не входила драка с тестем. Ему необходим был союзник, если они с Темнеет надеялись положить конец этой вражде между их семьями.

— Войдите, — выкрикнул Матиас. Дверь открыл дворецкий.

— Милорд, к вам с леди Фейрлэм посетитель. Лорд Норгрейв. Он уверяет, что он отец вашей супруги.

— Пригласи его.

— Разумеется, милорд. — Дворецкий поклонился и вышел. Через несколько минут он вернулся с их первым посетителем.

Матиас взял Темнеет за руку, переплел свои пальцы с ее пальцами, чтобы показать ей, что она не одна. Кожа девушки была прохладной на ощупь — было заметно, что Темпест изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

— Не забывай, любовь моя, что ты моя маркиза. Он не может силой увести тебя.

Темпест закрыла глаза и вздрогнула.

— Знаю, — прошептала она, взметнула ресницы, услышав, как негромко клацнула дверь.

— Лорд Норгрейв, сэр. — Дворецкий удалился из библиотеки и закрыл дверь.

В комнате повисло неловкое молчание.

Темпест не сделала ни малейшей попытки обнять или иным образом поприветствовать отца. Матиас прекрасно понимал ее настороженность, поэтому первый шаг должен был сделать именно он. Он отпустил руку жены и шагнул вперед, наклонив голову.

— Лорд Норгрейв, нас должным образом так и не представили друг другу. Я…

— Знаю я, кто ты, Фейрлэм, — перебил маркиз, его светло-голубые глаза лучились умом и уверенностью. — Должен признать, что меня заинтересовал человек, решившийся похитить мою дочь.

— Едва ли это можно было бы назвать похищением, лорд Норгрейв, — возразил Матиас, жестом приглашая ее отца присаживаться. — Немного понадобилось времени, чтобы получить специальное разрешение, чтобы жениться на вашей дочери. Как только разрешение было у меня, я не видел причин откладывать нашу свадьбу.

Матиас подошел к серванту, открыл дверцы, за которыми стояли несколько графинов.

— Коньяк?

— Пожалуй, от бокальчика я бы не отказался. К тому же и повод есть, согласна, доченька? — спросил маркиз, не сводя глаз с Матиаса, наливающего коньяк в бокал.

Темпест смотрела на отца.

— Шанс, мне не наливай.

— Не хочешь выпить в честь праздника, Темпест? — решил подтрунить над дочерью Норгрейв, которая стояла с непроницаемым лицом. — Примите мои соболезнования, молодой человек.

— Шанс мой супруг, папа. Это его дом. Будь любезен говорить о нем с уважением или покинь его дом, — заявила она. Ее изящные плечики дрожали от злости.

— Темпест, дорогая, я сам пригласил твоего отца, — сказал Матиас, давая ей знак, что не стоит дразнить старика, если они хотят заручиться поддержкой этого негодяя. — Нам с твоим отцом нужно кое-что обсудить. Если хочешь, ступай наверх, мы оба тебя поймем. — Он протянул маркизу бокал коньяка.

Норгрейв понюхал, прежде чем сделать глоток. Удовлетворенный тем, что ему предложили не какое-то дешевое пойло, он сделал добрый глоток. Потом кивнул.

— Фейрлэм прав, Темпест, — протянул он. — Дай мне время поговорить с твоим супругом, а потом мы уйдем.

— Никуда я с тобой не пойду, — ответила она, решительно подходя к Матиасу и беря его за руку. — Ты выбрал лорда Уаррилоу, а я выбрала Шанса. Теперь он мой муж.

— Я вижу, ты все еще злишься на меня за то, что я ударил тебя за непослушание. — Маркиз вздохнул. — Ноу меня были веские причины наказать тебя, доченька. Однако меня задевает этот синяк у тебя на щеке, поэтому прими мое самое искреннее раскаяние за то, что ударил тебя.

Темпест кивнула, похоже, удивленная угрызениями совести отца.

— Наверное, я выпью чаю в гостиной.

Матиас дождался, когда она выйдет из библиотеки, потом сам сел. Все эти годы врожденное любопытство заставляло его наблюдать за Норгрейвом издалека, но сам с ним никогда не общался. Они в молчании потягивали коньяк, изучая друг друга.

Наконец Норгрейв произнес:

— Твое приглашение было неожиданным. Его принесли в тот момент, когда мы с сыном раздумывали над тем, стоит ли вызывать тебя на дуэль.

— И что решили? — поинтересовался Матиас. Он сделал глоток коньяка, не особо тревожась из-за Маркрофта.

— Уверен, тебе отлично известно, что Маркрофт спит и видит, чтобы всадить пулю тебе в грудь, — равнодушно ответил он, своими светло-голубыми глазами разглядывая собеседника.

— Пусть попробует. Хотя мне бы не хотелось стрелять в родственника, — Матиас не стал добавлять, что для Маркрофта он готов сделать исключение.

— Вот как! Родственника! — Норгрейв смаковал слова. — А кому принадлежит твоя преданность, Фейрлэм? Отцу? Матери? Любимой жене?

— Все трое заслуживают моей преданности, лорд Норгрейв, — ответил он, подозревая, что отец Темпест играет с ним в какую-то игру в слова.

— А твои родители… они одобряют ваш брак? — вежливо поинтересовался он.

Матиас едва не поперхнулся коньяком.

— Мои родители удивились поспешности в выборе невесты. Кроме того, им стало обидно, что я женился тайно.

Видя боль в глазах матери, он до сих пор чувствовал себя виноватым. Матиас заметил пустой бокал тестя, встал, подошел к серванту, достал бутылку. Он наполнил бокал гостя.

— И зачем ты это сделал? — Видя недоуменный взгляд Матиаса, Норгрейв пояснил: — Зачем причинил боль семье, когда в твоих силах было этого не делать: ты мог просто поведать о своих намерениях.

Сам Норгрейв заставил Матиаса действовать, и маркиз прекрасно об этом знал. Он не только в запале ударил Темпест. Существовала опасность, что он мог силой выдать дочь замуж за Уаррилоу.

— Вам отлично известно, зачем…

— Да, известно. — Норгрейв наклонил голову набок. — На самом деле вопрос в другом: известна ли причина тебе самому?

Матиас поставил бутылку рядом с бокалом маркиза.

— Довольно игр, лорд Норгрейв. Если хотите мне что-то сказать — говорите прямо!

Глаза гостя одобрительно заблестели.

— Отлично. Я хочу, чтобы ты уговорил Темпест вернуться со мной домой. Утром ты вернешься в коллегию юристов и подашь прошение об аннуляции брака.

Матиас фыркнул.

— Невозможно! Ваша дочь — моя жена во всех смыслах этого слова.

Норгрейв откинул голову назад и засмеялся.

— Готов держать пари, что она была твоей во всех смыслах этого слова еще до того, как ты получил специальное разрешение от архиепископа Кентерберийского. — Он поднял руку в знак того, что не желает слушать возражения Матиаса в свою с Темпест защиту. — Несмотря на то что отец твой предпочитает это отрицать, но мы знакомы с ним с детства. Мы любили одних и тех же женщин, а чутье подсказывает мне, что ты настоящий сын своего отца.

Этот факт он не мог отрицать.

— Искушайте меня, чем хотите, Норгрейв. Я не стану аннулировать брак. Темпест моя жена.

— Приятно видеть, что моя дочь встретила человека, который достаточно силен, чтобы любить и защищать ее даже от собственного отца. При иных обстоятельствах я бы отдал тебе ее, ничего не требуя взамен.

— О каких обстоятельствах речь? Старая вражда между вами с отцом? — Матиас уперся руками в колени, подался вперед. — Темпест любит вас. Я не хочу удерживать ее от общения с вами и леди Норгрейв. Между нами не должно быть вражды. Вы имеете дело со мной, а не моим отцом.

В глазах почтенного джентльмена вспыхнула искра восхищения, но потом погасла.

— К сожалению, проблема не только в этом.

Волосы на затылке Матиаса предостерегающе зашевелились.

— Вы точно как мой отец, — раздраженно выплюнул он. — Он не в силах забыть прошлое.

— Это не совсем так, Фейрлэм, — ответил Норгрейв, постукивая указательным пальцем по бокалу. — Это прошлое нас не отпускает. Есть причина, по которой Блекберн и его красавица супруга не разрешают тебе и остальным своим детям иметь дело со мной и моей семьей. Блекберн знает правду.

— Какую правду? — настаивал Матиас.

— Что ты мой сын, а не его, — прямо ответил он.

От слов маркиза перед глазами Матиаса все поплыло. Он сел в ближайшее кресло и сердито взглянул на собеседника.

— Я ошарашен, — признался Матиас, с губ слетел нервный смешок, чтобы рассеять ужас произнесенного лордом Норгрейвом признания. — Я никогда не слышал более изощренной и более гнусной лжи, призванной разлучить жену с мужем. Вашей изобретательности можно только позавидовать, милорд.

Жалость, мелькнувшая в глазах маркиза, показалась искренней.

— То, что я рассказал тебе правду, Фейрлэм, не делает мне чести.

— Нет! — Матиас обеими руками вцепился в подлокотники кресла, чтобы не ударить кулаком в челюсть самодовольного Норгрейва. — Я вам не верю.

Лорд Норгрейв бездумно погладил шрам на щеке.

— Похоже, Блекберн не был до конца честен касательно своего скандального прошлого. Приходится мне тебя просвещать. Похоже, такова моя доля, раз уж ты мой…

Матиас ударил кулаком по подлокотнику.

— Я не ручаюсь за свои действия, если вы закончите это утверждение.

Маркиз прищурился, услышав неприкрытую угрозу, но ему хватило здравомыслия отступить,

— Так, и на чем же я остановился? Ах да, Блекберн. В свою растраченную впустую молодость мой друг спал со всеми женщинами, которые попадались ему на глаза. Мы часто держали пари на то, кто первый из нас переспит с той или иной девушкой. И плевать было на победу — мы с Блекберном просто наслаждались игрой! У нашей дружбы практически не было границ. Для нас было привычным делом спать с одними и теми же женщинами.

Матиас подумал о матери, и в голове у него все перемешалось. Отец его, конечно, не святой, но он совсем не похож на того, кого описывает Норгрейв. Он бы никогда не стал делить мать Матиаса с этим человеком.

— Может, мой отец просто устал от вашей желчи? Поэтому он порвал с вами всякие отношения? Я и часа не провел рядом с вами, а уже устал от вашей лжи, — негромко заметил Матиас.

— Все ваши слова — сплошная ложь. Отец любит мать.

Губы маркиза растянулись в задумчивой улыбке.

— Да.

Матиас встал, сердито глядя на маркиза.

— Герцог Блекберн — мой отец, запомни, лживый ублюдок. А моя мама никогда бы не позволила тебе и пальцем к ней прикоснуться…

Норгрейв вскочил, мужчины оказались лицом к лицу. Матиас понял, что они одного роста. Испугавшись хода своих мыслей, он отошел прочь от человека, пока не ударил его в лживый рот.

— Нет, Фейрлэм, я прикасался к твоей матери… — возразил маркиз, обходя вокруг Матиаса. — Эту ночь я не забуду никогда. Имоджин была невероятно красива. — Он прикрыл глаза, взгляд светло-голубых глаз затуманился, когда он стал вспоминать прошлое. — С такой готовностью отвечала на мои прикосновения. Я понимаю, что ни один сын не желает думать о матери как о женщине, но ты потребовал, чтобы я говорил правду. Твоя мама не могла решить, кого из нас она больше хочет, поэтому отдалась обоим. Несмотря на то что Блекберн был моим лучшим, ближайшим другом, но я не мог отказаться от Имоджин. Наше влечение друг другу невозможно было отрицать, да я и не жалею. Никто из нас и подумать не мог, что мое семя в ту ночь даст всходы в ее лоне. Когда я узнал, что она носит дитя, то готов был на ней жениться. Блекберн тоже был влюблен в Имоджин и решительно был настроен забрать ее себе. Мы даже подрались из-за нее, в результате у меня появился этот шрам. Он постоянно напоминает мне о том, что я потерял, когда твоя мама выбрала не меня, а твоего отца.

Матиас смотрел на поблекший от времени шрам на лице собеседника. Он злился на Норгрейва потому, что его отец — лорд Блекберн — отказывался обсуждать причины своей давней вражды с маркизом. Онемевший от ярости Матиас не в силах был опровергнуть историю маркиза.

— Тот, кого я когда-то считал своим братом, женился на Имоджин и порвал со мной всяческие отношения, потому что не хотел, чтобы кто-то узнал, что твоя мать носила моего ребенка.

— Довольно. Хватит! — воскликнул Матиас, потрясенный настолько, что не мог слушать дальше. Неужели он, сам не зная этого, женился на единокровной сестре? Сколько раз он доставлял ей наслаждение и наполнял своим семенем? Возможно, она уже носит его дитя. От этой отталкивающей мысли коньяк словно кислотой выжигал все изнутри. — Вы мне не отец.

На сей раз его напряженный голос звучал уже менее уверенно.

Матиас потер лицо руками, глаза жалили злые слезы. Он мысленно выругал обоих: и Блекберна, и Норгрейва за их проклятую распущенность… и их отвратительные тайны.

При мысли о том, что придется отказаться от Темпест, у него разрывалось сердце.

Собеседник, казалось, угадал ход его мыслей.

— Поэтому ты должен отпустить Темпест, — осторожно произнес Норгрейв. — Тебе придется мне поверить. Она твоя единокровная сестра. Однако у меня есть план. Если дать хорошую взятку, никто не станет допытываться, почему ты хочешь аннулировать брак. Верни ее в семью. Уаррилоу — хороший человек, он любит ее. Я еще раз с ним поговорю. Как только он узнает, что ты больше не стоишь у него на пути, он вмешается и женится на Темпест. На случай, если она носит твоего ребенка, никто…

Их внимание привлек доносящийся от двери звук — как будто кто-то подавился. Темпест выглядела так же плохо, как сейчас чувствовал себя Матиас. Она вновь подавила приступ тошноты, зажав ладонью рот.

— Это неправда. Ты придумал это намеренно, чтобы сделать мне больно.

— Доченька, почему, по-твоему, семья Рук оборвала все связи с нами? И почему мы с твоей матерью поддержали это решение? Любые интимные отношения между Шансом и любой из моих дочерей стали бы катастрофой.

Матиас подошел к жене, но она поморщилась, когда он попытался к ней прикоснуться. Он не хотел называть ее отца лжецом, потому что слова его были губительны.

— Ты веришь ему?

— Не знаю, — воскликнула она, и это признание разрывало ей душу. — Что мы наделали?

Его челюсть напряглась, вздулись желваки, когда он проглотил свой гнев.

— Мне необходимо поговорить с родителями.

— А если я твоя единокровная сестра, Шанс? Давай посмотрим правде в глаза: твои родители обманывали тебя всю свою жизнь и отказывались говорить о причинах этой вражды. Даже ты не станешь отрицать, что твоя семья не одобряет наш брак и с радостью поддержит аннуляцию.

— Любовь моя, только не проси, чтобы я сдался, — взмолился он, обхватывая ее лицо руками и прижимаясь своим лбом к ее лбу.

Слезы заструились по ее щекам, по его пальцам.

— Я не могу здесь оставаться. Я должна уехать. — Темпест оттолкнула его.

— Нет! — крикнул он, намеренный последовать за ней. Мы знаем только его версию событий. Позволь мне поговорить с моими родителями.

Норгрейв решительно положил руку Матиасу на плечо.

— Сынок, для всех будет лучше, если она сейчас поедет со мной.

Матиас сбросил его руку.

— Вы мне не отец! — прорычал он. Человек чувствует, кто его родители, разве нет? — Темпест останется со мной. Черт побери, она моя жена!

— Если в свете прознают о твоем настоящем отце, жизнь Темпест будет разрушена. Она моя дочь, Шанс, сказал Норгрейв, раскрывая объятия, в которые тут же поспешила Темпест. Он баюкал ее на своей груди, пока девушка рыдала. Если любишь ее, позволишь мне защитить ее и… тебя.

У него так сжалось горло, что Матиас едва мог дышать. Тем-пест плакала и прятала взгляд. Он чувствовал себя совершенно беспомощным.

— Позаботьтесь о ней. Мне нужно… — Матиас откашлялся. — Если необходимо будет аннулировать брак, я найду, как сделать это, не афишируя своего решения.

— И поскорее, — поторопил Норгрейв, красноречиво напоминая ему о том, что аннулирование брака необходимо для того, чтобы Темпест могла выйти замуж за Уаррилоу, чтобы предотвратить все разговоры о том, что она носит ребенка Матиаса. — Я знаю, что говорю правду. У Блекберна и твоей матери нет причин ворошить прошлое. Успокой их, исправив собственную ошибку.

Через пять минут Темпест и отец, о существовании которого Матиас и не подозревал, ушли. Матиас чувствовал себя больным и потерянным, от одной мысли о том, что он придет к родителям со скандальной историей Норгрейва, рискуя узнать, что это правда, — он выходил из себя.

Матиас схватил один из стульев и швырнул его в стену. Переступив через обломки, он схватил со стола бутылку коньяка и направился к столу. Лорд Фейрлэм намеревался напиться, и, если повезет, до полной потери памяти, чтобы унять растущую боль в сердце.

— Что ты наделал? — спрашивала Шарлотта, следуя за мужем вниз по лестнице. Путаясь в юбках, она не успевала за его широким шагом, но все равно не отставала.

— Я привез домой нашу дочь, — ответил Норгрейв. — Я думал, ты обрадуешься.

Темпест заперлась в спальне и отказывалась с кем-либо разговаривать. Из-за двери Шарлотта слышала сдавленные рыдания, от которых разрывалось ее сердце.

— Что ты ей сказал? Угрожал? — Она резко остановилась у подножия лестницы, когда супруг повернулся к ней лицом.

— До угроз дело не дошло. Темпест сожалеет о своем поспешном решении выйти замуж за лорда Фейрлэма, и теперь, когда с глупостями покончено, она готова принять предложение лорда Уаррилоу, — объяснил он, явно упиваясь собственной ролью того, кто расстроил брак молодых влюбленных.

— А как же Фейрлэм? Несколько людей сказали мне, что он без ума от нашей дочери. — Шарлотта прищурилась. — Ты не смог бы его купить. Что же ты ему сказал, что он согласился развестись с Темпест?

— Достаточно будет аннулировать брак.

— Сильно сомневаюсь, что Темпест с Фейрлэмом получат такое разрешение. Обычные обстоятельства во внимание не примут. Тебе пришло бы изобрести поистине дьявольский план, чтобы разлучить их.

— Невысокого же ты мнения обо мне, женушка.

— Только потому, что ты никогда даже не пытался вырасти в моих глазах, — ответила она, вспоминая, что он сделал все, чтобы разрушить ту любовь, которую она некогда питала к нему.

Хлопнула дверь бильярдной, и Шарлотта поняла, что муж ушел.

Она поспешила за ним, ругаясь себе под нос. Когда она открыла дверь, Норгрейв стоял и смотрел в окно.

— А зачем именно аннулировать брак? Что ты мог сказать Фейрлэму такое, что заставило бы его… — Она задумалась над тем, на чем еще мог бы сыграть ее супруг, убеждая молодого маркиза. — А Темпест… но он уже перехитрил тебя, женившись на ней. Здоровый молодой мужчина не станет тянуть со вступлением в брак.

Не поворачиваясь к жене, Норгрейв сделал глоток портвейна, но продолжал молчать.

— Значит, не Темпест, — нахмурилась Шарлотта, вновь распаляясь, когда вспомнила о том, что ее дочь с разбитым сердцем сейчас рыдает в подушку. — Ты угрожал Блекберну и его жене. Нет, тогда бы Фейрлэм просто вызвал тебя на дуэль. Пуля в твою дряхлую тушу отвадила бы тебя от… — Нет, ее муж разыграл другую карту. Которую очень сложно опровергнуть, поскольку семьи Рук и Брант хорошо умеют хранить свои тайны. При одной мысли у нее начиналась тошнота. Она подошла к супругу, потянула за рукав, чтобы он посмотрел на нее.

— Ты не посмел. Даже ты не мог быть так жесток.

— Ну, скажи конкретно, в чем именно ты хочешь меня обвинить, — спокойно заявил он ей.

— Не все твои грехи — надуманные. Тут же приходит на ум леди Имоджин Сантер. — Она наклонилась ближе и прошептала: — Ты что, забыл, что я одна из немногих, кто видел твое избитое лицо и тело, когда с тобой разобрался Блекберн? Он хотел тебя убить, и оба мы знаем почему.

Норгрейв погладил свой шрам и усмехнулся.

— Блекберн старался заявить свои права.

— Не смей отрицать, что цена была намного выше, и не ты один заплатил за нее кровью. Как сам знаешь… Святые небеса, — воскликнула она, отступая от него. — Ты рассказал его сыну, что произошло двадцать четыре года назад. Как ты посмел?! Разве ты не достаточно жизней разрушил?

Уоргрейв с Блекберном за прошедшие двадцать четыре года не сказали друг другу ни одного доброго слова.

Матиас сомневался, что сегодняшняя встреча что-то изменит.

Тем не менее герцогиня и герцог Блекберн стояли рядом со своим старшим сыном, а лорд Норгрейв маячил один у подножия лестницы. В руках у него не было ни шпаги, ни пистолета, когда он пристально разглядывал нежданных гостей. Чтобы еще больше унизить последних, маркиз не стал приглашать их наверх в гостиную или в библиотеку.

Он хотел, чтобы они ушли, но Матиас отказывался покидать его особняк, пока Темпест не пойдет вместе с ним.

— Блекберн, сплетники завтра утром будут молоть языками, когда прознают, что ты заходил ко мне, — сказал Норгрейв, чувствуя, что превосходство на его стороне, поскольку семья Рук по собственному желанию вошла в логово льва.

— Я должен извиниться перед твоей дочерью, — сказал отец Матиаса. Внешне он выглядел совершенно расслабленным, но Матиас видел, что это не так.

— Я двадцать четыре года ждал от тебя извинений, — признался Норгрейв, пытаясь скрыть раздражение, несмотря на то что своих извинений он тоже не принес.

— А мне нравится заставлять тебя ждать, — резко ответил Блекберн. — Темпест, с другой стороны, не заслуживает нашего осуждения за прошлые деяния, которые не она совершала. Пошли за ней кого-нибудь из слуг, чтобы мы с супругой могли из виниться, и мы уйдем восвояси.

— Какая жалость! — проворчал маркиз. — А я только хотел предложить вам что-нибудь выпить.

— Вы так любезны, лорд Норгрейв, — произнесла мать Матиаса, хотя он мог только догадываться, чего ей стоит быть учтивой с человеком, который когда-то так жестоко и несправедливо обошелся с ней. Матиас зауважал герцогиню еще больше. — Я надеялась засвидетельствовать свое почтение вашей жене.

Лорд Норгрейв усмехнулся, чувствуя, что они затеяли какую-то игру, но никто из них не сообщил ему правил.

— Сожалею, что маркиза нездорова, но я обязательно передам ей ваши слова.

— Отлично. — Мать Матиаса положила руку на рукав сюртука Блекберна, молчаливое напоминание о ее преданности. — И передайте леди Норгрейв, что я буду молиться за ее скорейшее выздоровление. Когда мы беседовали с ней у леди Кармак, ваша супруга была в добром здравии. Надеюсь, что так и будет.

Выражение лица лорда Норгрейва стало задумчивым.

— Я понятия не имел, что вы с Шарлоттой недавно беседовали.

— Что ж, я надеюсь, что мы станем общаться намного чаще, поскольку наш сын и ваша дочь поженились, — с притворной беспечностью сказала герцогиня. Она взглянула на Матиаса, и черты ее лица смягчились.

— Шанс!

Матиас взглянул на верх лестницы и увидел спускающуюся в сопровождении матери Темпест. По ее лицу было заметно, что она плакала, но вела себя девушка сдержанно.

— Что ты здесь делаешь? — Она, не скрывая удивления и настороженности, перевела взгляд на герцога и герцогиню Блекберн.

— Мы могли бы поговорить наедине? — спросил Матиас, и внутри у него все сжалось, когда она покачала головой.

Лорд Норгрейв шагнул вперед, препятствуя Матиасу приблизиться к его дочери.

— Поскольку все согласны с тем, что аннулирование брака — самый разумный выход из положения, мне кажется, что не стоит оставлять вас с Темпест наедине.

— Неужели вы искренне полагаете, что способны удержать меня от беседы с собственной супругой?

Распахнулась дверь, и к небольшой группе собравшихся присоединился Маркрофт.

— Какие-то проблемы, Фейрлэм? — поинтересовался его новоиспеченный шурин, никак не комментируя распухшую и покрасневшую щеку Матиаса. Если бы отец разрешил, граф с удовольствием добавил бы ему и от себя.

— Никаких, если твой отец отойдет в сторону, чтобы я мог как следует поздороваться со своей женой, — ответил он, бросая вызов ему и любому из семьи Брант: пусть только попробуют не признать его права как супруга Темпест.

Какое-то движение привлекло внимание Матиаса — он увидел медленно спускающуюся леди Арабеллу. Девушка встала рядом с матерью. Она, казалось, была потрясена, когда увидела в прихожей семью Рук.

— Святые небеса! Мы празднуем свадьбу Темпест и Шанса?

— Нет! — отрезал лорд Норгрейв.

— Почему нет? В конце концов, есть повод, — не согласилась леди Норгрейв. Она кивнула стоящему позади дворецкому. — Старлинг, принесите из подвала несколько бутылок вина, а я проведу наших гостей в гостиную.

— Послушай, Шарлотта, — вмешался Норгрейв, поднял руку, когда Темпест достигла подножия лестниц. — Блекберн с супругой уже уходят. Незачем приглашать их наверх. А ты… Темпест… я не позволяю тебе…

Темпест, отойдя от него, решилась поприветствовать вновь приобретенных родственников. Матиаса так и распирало от гордости, когда его жена ослушалась своего отца и сделала реверанс перед герцогом.

— Ваша светлость, вы окажете нам честь, если присоединитесь к нам в гостиной.

Его отец напугал Темпест, когда схватил ее за руку и склонился над ней.

— Мы с радостью примем ваше любезное приглашение, если вы позволите принять вас в нашу семью.

— Нет причин сотрясать воздух, обмениваясь любезностями, Блекберн, когда в течение недели брак будет аннулирован, — произнес лорд Норгрейв, оттягивая Темпест от герцога.

— Я не был бы так уверен в исходе дела, — ответил Матиас и потянул Темпест за другую руку. — А теперь будьте так любезны, отпустите руку моей супруги, чтобы мы могли поговорить с ней наедине.

Лорд Норгрейв сердито взглянул на Матиаса.

— Мы же договорились.

— При условии, что вы сказали правду… но, как мне сказали, вы на это просто не способны, — ответил Матиас, даже не пытаясь скрывать раздражение. Он обнял жену за талию и потянул ее прочь от отца.

— Шанс! — Темпест, не колеблясь, бросилась к мужу в объятия, на ее лице читались любопытство и надежда.

— О чем говорит Фейрлэм, отец? — поинтересовался Маркрофт.

Лорд Норгрейв с ненавистью посмотрел на Блекберна.

— Ты сам его заткнешь или мне заткнуть?

— Молчание едва не стало причиной того, что твоя ложь почти разрушила брак твоей дочери и моего сына, — ответил герцог, едва сдерживая свою ненависть к маркизу. — Ты на это и рассчитывал? Что Шанс настолько испугается твоих откровений, что постесняется спросить у нас прямо, а ты за это время быстренько обстряпаешь аннулирование брака, чтобы Темпест могла выйти замуж за этого Уаррилоу?

— Отец!

— Позже, Маркрофт! — вызверился на сына маркиз.

— Да, Норгрейв, почему же вы не расскажете Маркрофту, как пытались убедить меня, что я тоже ваш сын? Потому что вы силой взяли мою мать, когда узнали, что она полюбила вашего близкого друга? — исполненным отвращения голосом спросил Матиас. — Как вы стремились убедить Темпест в том, что она вышла замуж за своего единокровного брата, чтобы иметь возможность манипулировать ею и склонить к браку без любви, только потому, что вам был выгоден этот брак.

Арабелла ахнула. Стоящая рядом с ней леди Норгрейв, казалось, ничуть не удивилась сказанному. Вероятно, она уже догадалась, что сделал ее супруг, чтобы убедить Темпест уйти от Матиаса.

Все замерли. Маркрофт зло и недоверчиво смотрел на отца.

Матиас сам испугался того мрачного изумления, которое росло внутри него. Он гадал, что больше тревожит графа: темная природа его отца или осознание того, что ему придется признать своим единокровным братом человека, которого он презирал всю свою жизнь?

— Шанс, откуда мы можем знать точно? — спросила Темпест.

— Твой отец обманул нас, любовь моя, — ответил Матиас, чувствуя необходимость облегчить боль и неуверенность, которые он заметил в ее глазах.

Темпест оглянулась через плечо на герцогиню Блекберн.

— Он сказал правду о твоей матери. Они были любовниками.

Мать Матиаса прикрыла рот ладонью и всхлипнула.

— Они никогда не были любовниками, Темпест. Норгрейв изнасиловал Имоджин, — сказал герцог, угрожающе надвигаясь на своего бывшего друга. — Чтобы наказать меня и ее. Я никогда его не прощу.

Матиас не хотел отпускать Темпест, но он не мог рассчитывать, что Маркрофт не вмешается, если его отец решит возобновить свою «дружбу» с Норгрейвом, сойдясь с ним в кулачном бою.

Темпест закрыла лицо руками.

— Неужели ты не понимаешь, Шанс! Не имеет значения, в какую из версий случившегося мы поверим. Мой отец может оказаться прав. Ты можешь быть его сыном.

— Нет!

Все повернулись на неистовый крик герцогини.

Мать Матиаса подошла к ним.

— Так искусно прибегать к ухищрениям может только Норгрейв, — сказала она, вскользь презрительно глядя в сторону маркиза и отмахиваясь от него. Ее лицо омрачила печаль, когда она подняла на Темпест полные слез глаза. — А это значит, что ему верить нельзя. Однако у меня нет причин тебя обманывать. Шанс — сын Блекберна. Нет причин, которые бы помешали тебе любить моего сына и строить с ним семью. — Она задумчиво улыбнулась невестке. — Рожать детей. Не позволяй сомнениям разрушить то счастье, которое ты с ним познала.

— Темпест, я люблю тебя, — хриплым голосом произнес граф. — Я всего лишь пытался сделать так, чтобы твое сердце не разбилось окончательно.

Темпест беспомощно посмотрела на Матиаса, а тот мечтал задушить маркиза за то, что тот ни слова не сказал, чтобы развеять опасения дочери.

— Доченька, Имоджин говорит правду, — подтвердила леди Норгрейв, понимая, что ее предательство вызовет ярость супруга. — Полагаю, вы ошиблись в подсчетах. Время — единственное, над чем не властен мой муж. Вы согласны, ваша светлость?

— Да, — ответила герцогиня, стараясь сохранять хладнокровие. Она дерзко направилась к лорду Норгрейву, а он снисходительно наблюдал за ее приближением. Спустя пятнадцать секунд она дала ему пощечину. Звонкий хлопок эхом разнесся по прихожей.

— А вот и Старлинг, — весело воскликнула маркиза, когда увидела слугу с бутылками вина. — Пока вас не было, всем еще больше захотелось выпить. Понадобится еще несколько бутылок.

— Мне необходимо что-то покрепче вина, — пробормотал Маркрофт и удалился в библиотеку в поисках бутылки коньяка.

Норгрейву хватило здравомыслия промолчать. Не говоря ни слова, он скрылся в библиотеке и закрыл дверь.

Матиас увлек Темпест в противоположную сторону, в то время как маркиза пригласила всех последовать за ней наверх. Повинуясь порыву, Матиас схватил Темпест за руку и поднес ее пальчики к своим губам.

— Ты знаешь, сколько часов мы провели порознь, миледи? — спросил Матиас. Он понизил голос, чтобы слышала только Темпест. — Я так соскучился по тебе.

Лицо девушки смягчилось от нежности.

— Мне было так плохо без Тебя.

— Лорду Уаррилоу придется подыскать себе другую невесту, потому что ничего из сказанного твоим отцом не убедит меня отказаться от тебя. — Матиас переплел свои пальцы с пальцами Темпест, наклонился и поцеловал жену в губы. — Я думал, что потерял…

— Знаю, — прошептала она в ответ. — Мне хотелось умереть, когда я подслушала ваш разговор с отцом…

— Тихо-тихо! — успокоил он ее, снова целуя, чтобы унять боль, которую они оба познали. — Все разрешилось. Больше ложь твоего отца не властна над нами.

Они с Темпест должны были благодарить родителей Матиаса за то, что те разоблачили вранье Норгрейва. Если бы не они, он бы пошел на поводу у маркиза и потерял любимую. Отдал бы ее другому. Как и его отец, Матиас был не из тех, кто прощает.

Что касается всего остального… пусть семьи Рук и Брант хранят свои тайны.

Матиас огляделся и понял, что наконец они с Темпест остались наедине. Он прижал ее к себе.

— Мы должны присоединиться к нашим семьям? — пробормотал он, не желая ни с кем ее делить.

— Я хочу домой.

Домой.

Матиаса немного удивляло то, насколько изменились его ценности с тех пор, как он встретил Темпест в Лондоне. Приехав в город, он все свои мысли сосредоточил на эфемерных удовольствиях, которые часто ищут мужчины, чтобы развеять скуку.

Он даже не осознавал, что все это время ждал Темпест.

Его приятели могут решить, что он сошел с ума, если женился так рано, но сам он считал себя поистине счастливым человеком. Женщина в его объятиях наполнила его жизнь смехом, стала бальзамом и для его души, и для тела. А вместе они превратят старый дом его бабушки в настоящее семейное гнездышко.

Он зарылся подбородком в макушку жены.

— Что скажешь, если мы сбежим из этого сумасшедшего дома и отметим нашу свадьбу в тишине спальни? Предпочтительно обнаженными.

— Просто великолепная мысль! — похвалила она, виновато глядя в сторону лестницы. — Хотя с нашей стороны неприлично уйти, не прощаясь.

— Да, — согласился Матиас и, взяв ее за руку, повел к входной двери. — Если повезет, к нам никто не явится целую неделю… или две.

— Обещаешь? — поддразнила она.

Шаткое перемирие между семьями Брант и Рук не продлится долго. Слишком много злости накопилось за эти годы.

Матиас удрученно взглянул в сторону библиотеки, где медленно напивались коньяком отец и сын.

Нет, две недели слишком мало.

— Мы будем ценить каждый день. Это я тебе обещаю, — сказал он, увлекая любимую страстным поцелуем.

Когда Темпест тает его объятиях, прижимаясь к нему своим соблазнительным телом, — он уже дома.

Возможно, имеется в виду знаменитый Амфитеатр Астлея (Astley's Ampphiteatre) — английский цирк; существовал в Лондоне с 1780 по 1895 год. Назван по фамилии владельца цирка Ф. Астлея. В 1794 году Амфитеатр сгорел дотла, но Астлей отстроил его заново. Девять лет спустя в Амфитеатре снова вспыхнул пожар, после чего на смену сгоревшему деревянному пришло здание с каменными перекрытиями. Оно было построено по проекту Джона Гендерсона Грива и названо Королевским амфитеатром искусств. Диаметр манежа достигал сорока четырех футов; за манежем, отделенная от него оркестровой ямой, располагалась сцена. Удачное сочетание сцены с цирковой ареной и возможность обращать часть арены в партер позволяли давать в Амфитеатре Астлея, помимо чисто цирковых и эстрадных программ, также театральные представления. (Здесь и далее примеч. пер.)

Каролина Лэм (1785–1828) — британская аристократка и писательница, возлюбленная лорда Байрона. Описала свой роман с ним в произведении «Гленарван» (1816), вышедшем анонимно.

Баллок, Уильям (около 1773–1849) — ювелир, собиратель редкостей, автор трудов по естественной истории. В 1795 году Баллок обосновался в Ливерпуле, где открыл Музей редкостей. В 1809 году Уильям Баллок перевозит свое собрание в Лондон и открывает так называемый Ливерпульский музей на улице Пикадилли. Успех позволил Баллоку в 1812 г. выстроить специальное здание для своего музея. Оно располагалось на той же Пикадилли и получило название Египетского зала. По заказу Баллока автор проекта Питер Фредерик Робинсон использовал в архитектуре здания и внутренней отделке мотивы архитектуры древнеегипетских храмов, а стены были украшены изображениями пирамид, Нила, египетских богов. Баллок приобрел также ряд предметов, принадлежавших сверженному императору Наполеону, ив 1816 году открыл в Египетском зале «Наполеоновскую выставку». Гвоздем выставки была пуленепробиваемая карета, в которой Наполеон перемещался во время своих военных походов по Европе.