Как только торговый корабль обогнул мыс, матросы стали быстро брать рифы и брасопить реи. Устойчивый ветер с Северного Кларического Моря превратился в хороший бриз, когда корабль вошел в куредскую гавань. Рулевой, хорошо знакомый с этими ветрами и водами, предвосхищают все команды и провел корабль среди предательских мелей без всяких неприятностей. Будучи в безопасности между мелями и береговым прибоем, корабль направился прямо к западному берегу.

Куредская гавань была вся забита рыболовными судами и торговыми кораблями. Несколько военных кораблей, предназначенных для патрулирования вдоль побережья, защиты от пиратов и от нападения, стояли у набережной или сопровождали вновь приходящие корабли. Двигаясь с небольшой скоростью, только что прибывший корабль плыл по рейду. Тут было тесно и матросы стояли у поручней, предупреждая, когда корабль подходил стишком близко к препятствиям или маленьким лодкам.

Два человека, которые раньше помогали матросам на вантах, теперь оставили эту работу тем, кто лучше знал порт, и пошли на нос, чтобы видеть, как причалит корабль.

Столица Куреда была выстроена в устье небольшой реки. Гавань находилась в объятиях каменных утесов, которые защищали город от нападения и от разрушительных штормов. Эта крайняя северная страна омывалась теплым южным течением, которое защищало ее от холода. Куред был настоящий оазис зелени на самом краю вечных льдов и сейчас он наслаждался приходом весны и длинными светлыми днями. Деревья и виноградники обрамляли побережье моря и реки, цветы украшали склоны холмов за городскими стенами.

Капитан вышел на палубу, чтобы осмотреть команду, но остановился поболтать с пассажирами, стоящими на носу.

— Ну, вот мы и на месте, парни. Я же обещал вам, что моя «Идущая по волнам» доставит нас в безопасности в Куред как раз к празднеству Гетании.

— Как раз вовремя, — вежливо согласился высокий юноша.

— Да. И не было никакой угрозы от пиратов, которых мы заметили вчера.

Капитан посмотрел в море и задумчиво поскреб свою бороду.

— Должно быть боги заставили их смотреть в другую сторону. Я не могу понять, почему они не погнались за нами и не попытались ограбить нас.

— Да?

Пассажиры лукаво улыбнулись друг другу, как будто между ними была какая-то тайна. Затем высокий юноша с красивыми волосами сказал:

— Празднество Гетании. Вы сказали, что это наиболее почитаемая богиня в Куреде?

— Она для них жизнь, также, как и для Ирико, потому что она приносит им тепло, чтобы растаял снег. — Капитан осмотрел их и спросил: — Вы у себя на острове не поклоняетесь Гетании?

— О, мы уважаем ее, конечно, но… сыны Грос-Донака больше владеют нашими мыслями.

— Вы боитесь моря и штормов, как и мы, да? — шутливо сказал капитан. — Здесь, на севере вы должны научиться молиться Омайтатлу, великому богу Ирико, Лорду Близзардов. Но сейчас время Гетании. Я думаю, что там, откуда вы пришли, тепло круглый год и нет необходимости просить мать Землю послать весной солнце.

Опять юноши загадочно улыбнулись, предоставляя капитану возможность думать все, что угодно.

— Когда мы причалим, мы сможем сойти на берег, капитан? Мы отработали наш проезд?

Капитан озадаченно мигнул от неожиданной перемены темы.

— А, ну конечно, парни. И в любое время, как только вам понадобится корабль, прошу плыть со мной. Вы уверены, что вы не моряки?

Как и вопросы о их родном острове, капитан задавал этот вопрос в течение всего их путешествия, причем, только частично в шутку. Капитан знал, что они не члены союза матросов, но они не были и пассажирами, надоедающими всякими ритуальными действиями. К тому же они знали все, что надо делать на корабле, и делали это весьма искусно, что еще больше удивляло капитана.

— Клянусь, что вы околдовали нашего рулевого, и он прошел все волны и шквалы так ловко, как только можно. А вы, вы бегаете по мачтам так быстро, как никто не может.

Второй юноша сел на поручни и пожал плечами.

— Это же моя профессия. Все акробаты могут так.

— А я простой фокусник, не больше, — добавил второй. — Эрейзан и я не матросы, хотя мы благодарим вас за комплименты. Мы только… актеры. Не больше.

Его взгляд устремился куда-то вдаль, руки приняли такое положение, как будто держали румпель, и юноша как будто направлением мысли управлял кораблем.

— Было время…

— Тирус, — послышалось мягкое предупреждение.

Капитан ждал, надеясь узнать побольше. Но то настроение, которое развязало язык Тируса исчезло после дружеского напоминания.

Разочарованный капитан провернулся, чтобы идти на корму. Внезапно Тирус взял его за руку, чтобы задержать на мгновение и спросил с притворным беспокойством:

— Прошу прощения, но если публика здесь будет недовольна нами, на севере дальше есть порты?

— О, есть одна или две опасных бухты, предназначенных только для спасения кораблей от штормов или льдов. Но последнее место, где можно получить провизию, это Куред. И не думайте двигаться дальше на север, ребята. Куред — это конец мира!

Когда капитан ушел, Тирус сел на поручни напротив Эрейзана. Он смотрел на темные воды, согреваемые теплым течением и образующие небольшие водовороты, которые проносились мимо гладких бортов «Идущей по волнам». Резкие запахи соли и океана постепенно вытеснялись запахами города, и гавани, ароматом цветов и молодой травы. Набережная и ряд дубовых столбов начинались от берега реки и доходили до каменных причалов близ городских стен. Доки были полны народом: торговцы, рабочие, матросы. Караван плотов из Ирико спускался по реке, освободившейся от льда, и смешивался с многочисленными баржами и кораблями в гавани. Корабли были украшены флагами близлежащих Кларических островов и городов, расположенных на южном побережье океана. Но флагов Куреда со скрещенными копьями было больше всего. Веселые вымпелы полоскались на ветру с башен крепости, знаменуя начало празднества. Тирус и Эрейзан смотрели на открывшееся перед ними зрелище и испытывали смешанные чувства — радостное ожидание конца путешествия и мрачное предчувствие того, что они здесь обнаружат после высадки на берег.

Капитан и команда корабля знали, что они не матросы. В их речи чувствовался легкий акцент, а потрепанные плащи и туники были сшиты по моде южных островов. На Эрейзане были матросские штаны, но Тирус был одет в брюки, какие носили городские жители, но сшиты они были не по местной моде. Кроме акцента и одежды были и другие отличия. Тирус был выше, чем большинство клариканцев. С длинными руками и ногами, высокий и стройный, он был красив, и его скромный вид не мог скрыть изысканности манер. Даже среди клариканцев, в большинстве своем высоких блондинов, он привлекал внимание ростом и изяществом. Эрейзан имел самый обычный вид, крепкий, мускулистый, с жесткими рыжими волосами. Благодаря своему простецкому виду он легко сближался с людьми. Как и у всех рыжих, кожа его была очень чувствительна к солнцу. Оба друга были бородаты. Бородка Тируса была аккуратно подстрижена, а борода Эрейзана была такой же жесткой и непослушной, как и его волосы.

— Тебе не следовало говорить это, — заметил Эрейзан после некоторого молчания. Он старался говорить тихо. — Насчет того, что было. Ты собирался вспомнить время, когда ты командовал флотом.

Со вздохом Тирус согласился.

— Да. И плавал на гораздо лучшем корабле, чем «Идущая по волнам», громя пиратов. Интересно, что подумал бы капитан, узнав, что я ослепил пиратов при нашем приближении и поэтому они не стали гнаться за нами.

Эрейзан нахмурился и предостерегающе показал на несколько матросов, работающих поблизости.

— Осторожно. Они могут услышать.

— Они ничего не подозревают, друг мой. И кроме того, уличные циркачи и актеры всегда говорят загадочно и ведут себя как лорды.

— Или как принцы? — сказал ворчливо Эрейзан. Его руки крепко сжали поручни. — Или как преступники. Играя в игру, для которой они не рождены, притворяясь циркачами и притворяясь, что ничего не могут помнить…

Тирус положил руку на плечо друга и легонько сжал его.

— Если они будут отомщены, то скорбь и горе покинут нас.

Опасный огонек в глазах Эрейзана исчез.

— Ты прав. — Он снова стал покорным. — Я ругаю тебя за то, что ты помнишь, а сам все время живу в прошлом… Он заметил взгляд Тируса, устремленный на город, и спросил с надеждой: — Врадуир?

Тирус внимательно рассматривал толпу на берегу, как бы в поисках кого-то. Эрейзан занялся стряхиванием грязи и водяных брызг с маленького потрепанного мешка, который был единственным багажом для них обоих. Мешок лежал на палубе. Теперь Эрейзан подал его другу. С отсутствующим видом Тирус взял его и сунул подмышку, плотно закрыв его плащом. Он был наполнен вещами более важными, чем запасная одежда или золото, там находились принадлежности искусства Тируса. Через некоторое время он встретил немигающий взгляд Эрейзана и сказал:

— Он теперь близко. Я могу потрогать паутину его колдовства.

Эрейзан сжимал и разжимал кулаки. Затем он воскликнул:

— Он должен быть в Куреде. Дальше он не мог убежать.

— Терпение. На западе есть еще Ирико. А на севере, в мире вечной тьмы, есть запретное государство Бога Смерти. — Тирусу жаль было разбивать надежды Эрейзана, тем более, что он их разделял. Но он предпочитал честно смотреть в будущее.

Голос Эрейзана перешел в сдавленный шепот:

— Я… я тоже чувствую его присутствие. О, боги, пусть это будет конец погони. Не дайте Куреду пострадать так же, как пострадал Камат.

При этом они оба смотрели на берег, ища вулкан. Однако, перед ними лежала плоская равнина. На ней не было видно вулканов с языками пламени и дыма над их жерлами, не было потоков лавы, не было ничего, что предвещало бы возможную катастрофу, которая уже врезалась в их память и в их сердца. Холмы за стенами Куреда были низкими и зелеными, без всяких следов вулканической деятельности. Небо было безоблачное и ослепительно яркое. Золотой диск Иезор-Пелувы посылал на Землю свет и тепло. Но глаза Тируса были устремлены на зловещую черноту на северном крае неба. Ему казалось, что эта темно-серая завеса предвещает колдовство.

«Идущая по волнам» подплывала к берегу, маневрируя между другими судами, матросы с которых кричали всякие непристойности, но словесные перепалки не переходили в драки или вооруженные столкновения. С глухим стуком корабль пристал к набережной. Матросы соскочили на пирс и привязали его. Капитан и его люди вознесли молитвы Грос-Донаку и его сыновьям, благодаря богов неба и моря за спокойную воду и попутный ветер во время всего их плавания. После благодарственных молитв матросы стали разгружать корабль, доставляя на берег экзотические товары и драгоценную посуду, изготовленную в знаменитых мастерских Серса-Орнайля. К месту выгрузки поспешили торговцы и затеяли оживленный разговор с капитаном. Такая же бурная торговля шла вдоль всей набережной. Плащи торговцев хлопали на ветру, капитаны ругались, матросы гремели при переноске грузов, все стремились заключить выгодную для себя сделку.

Тирус и Эрейзан соскочили на набережную и остановились, чтобы попрощаться со своими товарищами на корабле.

— Удачной торговли и безопасного плавания на свой остров, — пожелали они матросами.

— Побольше вам заработать, актеры. Не слишком доверяйте этим куредцам. Многие из них принадлежат клану Разил и они не чистые клариканцы, как мы, из клана Лорит, а наполовину Ирико. И держитесь подальше от их женщин! У этих ирико и разиланцев по несколько жен и они ужасно ревнивы. Эй! Берите только золото, которое вы сможете тратить везде!

— Об этом они говорят все время, — сказал Эрейзан.

Он и Тирус оставили сзади все эти советы и направились к городским воротам.

— Золото и мех грира. Вот все, о чем они могли говорить во время путешествия. Получить побольше шкурок и золота…

— Когда я был маленьким, — сказал Тирус, — я всегда думал, откуда привозят этот роскошный мех. И вот я здесь. Их золото, говорят, самое чистое во всей Кларике. Маленькая богатая страна этот Куред. Нам здесь нужно многому научиться за короткое время — как они делают монеты из золота, как они измеряют расстояние. Чем лучше мы узнаем местные обычаи, тем успешнее будут наши поиски Врадуира.

Они прошли через большой склад, где в беспорядке лежали тюки, мешки, ящики, висели связки шкурок грира. Купцы, торговавшие здесь, были окружены хорошо вооруженными телохранителями и частной полицией. Все они смотрели на Тируса и Эрейзана с подозрением. Юноши распахнули свои плащи, чтобы показать, что при них нет никакого оружия, кроме маленьких ножей на поясе, но стражники все равно следили за ними.

— Они следят за нами, как будто мы воры или грабители, — пробурчал Эрейзан.

Он посмотрел на солнце и прищурился.

— Все это говорит о том, что товары, которые они охраняют, действительно ценные, — сказал Тирус. Он вздохнул и продолжал: — Надеюсь, что раз мы без мечей, то полиция Куреда не обратит на нас внимания Ведь это уже сослужило нам хорошую службу в других странах.

— Да, мы уже обошли много стран. И вот мы здесь.

Эрейзан расстегнул свой плащ и привязал его к поясу.

— Если мы будем вести себя как безвредные идиоты, они забудут о нас.

Тирус посмотрел на городские башни, заметил вывешенные флаги.

— Кажется, что монарх в резиденции, да и вся знать Куреда, тоже здесь. Наверное, готовятся к празднеству.

— Уличные актеры должны плясать от радости при мысли о таких богатых покровителях. Я не прочь что-нибудь заработать, чтобы купить еды получше, чем та, которую мы ели на корабле.

Тирус рассеянно согласился с ним, продолжая осматривать все вокруг.

— Монарх Куреда должен быть доволен. Много кораблей, хорошая торговля, сытый и богатый народ…

— То же было и в Камате, — угрюмо сказал Эрейзан.

Кивнув, Тирус направился к воротам. Было ясно, что Куред не боится нападения, так как ворота были распахнуты, приглашая в город путешественников и моряков. Стражники стояли на постах, охраняя подходы к башням и стенам. Но вид у них был беспечный, как у людей, много лет подряд не знавших серьезных войн. У ворот стражники формально осмотрели Тируса и Эрейзана и задали им несколько незначительных вопросов прежде, чем пропустить в город. Менее просто было удовлетворить людей в униформе, с ног до головы увешанных оружием. Это были не солдаты, а полицейские, настороженные, подозрительные. Долгое время двое из них сопровождали Тируса и Эрейзана, проходящих мимо стен и внутренних укреплений. Наконец, они потеряли к ним интерес и снова отправились к воротам искать кого-нибудь более подозрительного.

Два друга вели себя так, как будто они не замечали, что за ними следят. Но как только полицейские удалились, они посмотрели назад одновременно, очевидно, их мысли совпали. Рыжеголовый прошептал:

— Это должно быть, местные сыщики, охотники за ворами.

— Тогда они нас не побеспокоят. Мы же не воры.

— И тем не менее полицейские задерживали и допрашивали нас и в Бендине, и в Тор-Нали, и в Атее.

Эрейзан смотрел на уходящих полицейских и далеко отстал от Тируса. Торопливо, мелкими шажками он догнал друга, сказав:

— Сыщики обратят на нас меньше внимания, если ты не будешь вышагивать, как король или лорд.

Извинившись, Тирус изменил походку.

— Старые привычки! А что касается сыщиков, то на этот раз мы будем внимательней и постараемся не иметь с ними дела. Мы должны очень осторожно выбрать того, кого мы будем расспрашивать о богатом корабле или незнакомцах, которых видели бродящими у острова сокровищ…

— Помни, Куред находится на континенте. И матросы правы, все население — наполовину Ирико и многие из них имеют несколько жен, — сказал застенчиво Эрейзан.

Тирус был тоже смущен. Две провинции и живущие в них племена соприкоснулись и перемешались в Куреде. Он представил себе карту Кларики, которую когда-то изучал, и вспомнил, что Куред — это всего лишь маленькая точка на самом краю карты. Куред был клином, отделяющим Ирико от открытого моря и от островных провинций в том месте, где граница Ирико ближе всего подходила к берегу. Так как эти народы были так близко расположены друг с другом, то появилось много смешанных браков с поразительными результатами. Желтоволосые, смуглые, высокие клариканцы соединились с беловолосыми бледными и еще более высокими жителями Ирико. Это привело к тому, что население города состояло из людей с самыми разнообразными оттенками цвета волос и кожи. Теперь же, в преддверии праздника, это разнообразие еще более усилилось. Здесь появились темноглазые и темнокожие люди. Тирус видел мужчин и женщин явно крантинского происхождения. И все же он не заметил никого из Сарлоса, но он не был удивлен, если кто-нибудь из этих маленьких курчавых людей совершит далекое путешествие из своей страны сюда на север в Куред. Это береговое королевство находилось на самом перекрестке торговых путей, и его население намного увеличилось в связи с праздником весны. Толпа была разнообразна по своему составу, но большей частью приветлива. Правда, несколько неожиданных ссор возникло по поводу несогласия в ценах и на религиозной почве. Но эти шумные ссоры быстро утихли без всякого вмешательства со стороны полиции. В общем, Куред поразил Тируса своей цивилизованностью, которую он не ожидал встретить в пограничном государстве на краю мира.

Здесь звучали сотни различных диалектов. Сначала Тирус боялся, что их акцент привлечет внимание жителей Куреда и его полиции, но теперь он забьют об этом. В таком смешении языков и наречий никто и не заметил двоих, говорящих с явными интонациями жителей одного из южных Кларических островов. Тирус вслушивался, но такой речи, как у него и Эрейзана, он не слышал ни у кого. Это означало, что их враг находится где-то в другом месте. Капитан Дрие и его команда — и их могущественный хозяин — не могли полностью забыть мягкий язык Камата за один год. Им нужно искать до тех пор, пока и Эрейзан не услышат знакомый акцент и не увидят его обладателя.

— Иногда я думаю… как было бы просто, если бы можно было отбросить все наши предосторожности и открыто спрашивать, не видел ли кто-нибудь человека, похожего на меня, только старше, — сказал он.

— Врадуир не похож на тебя, — возразил Эрейзан, рассматривая его. Совершенно.

Тирус оставался угрюмым и его друг уточнил сказанное.

— Когда-то вы были очень похожи. Зло изменило его облик до неузнаваемости.

— Для тебя и для меня, возможно. А для того, кто впервые встретил его было бы очевидно, что мы одной крови, — сказал Тирус с горечью. — Я не могу отречься от того, что он дал мне жизнь.

— И попытался отобрать ее, — закончил с ухмылкой Эрейзан.

— Мы должны побыстрее найти его, мой друг. Я с ужасом думаю, что же он собирается сделать. Он потерял Камат. Но его амбиции… это ужасает меня, Эрейзан. Я знаю, какими силами он управляет, какую жажду власти…

— Мы найдем его, — сказал Эрейзан. Затем, чтобы отвлечь друга от мрачных мыслей, он продолжал: — Что за город Куред. Думаю, он мне понравится. Дворяне в мехах грира и в жемчуге, а крестьяне одеты в невыделанные шкуры. Каменные топоры и мечи! Ты видишь эти тонкие шпаги, которыми вооружена полиция?

— Это шпага Ирико, — сказал Тирус. — Могу тебе сказать, что они также смертоносны, как и самые толстые кларические мечи и обоюдоострые мечи крантинцев.

Они подошли к торговцу шерстью, который расположился со своими тюками под аркой ворот, ведущих на центральную городскую площадь. Там находился и шумел базар. Но Тирус и Эрейзан остановились послушать спор торговца с группой крестьян. Они остановились, притворившись, что задержаны караваном пони, нагруженных тюками с шерстью. Торговец был недоволен малым количеством товара, который привезли крестьяне. Один из возчиков сказал:

— Если тебе нужна шерсть с горных овец, то поезжай собирать ее сам. Мы больше не пойдем на север.

— Да, — продолжил другой, возбужденно кивая головой. — Демоны унесли целые кланы в страну Бога Смерти, за Ледяной лес…

— Суеверная болтовня! — выругался торговец. Его охранники переглянулись и расхохотались над страхами крестьян. — Думаю, что вы просто обленились и не желаете ходит по холмам. Но я предупреждал вас, что если шерсть не будет собрана ранней весной, она будет стоить гораздо дешевле.

— Заплати нам то, что мы заработали, — упрямо сказал крестьянин. — На север мы больше не пойдем.

Затем послышались крики, ругательства, началось размахивание рук. Но у Тируса и его спутника уже не было повода для того, чтобы задержаться. Караван ушел. К тому же разговор о том, что случилось в северных районах Куреда утонул в ругани и воплях, так что оставаться здесь смысла не было. Размышляя о том, связано ли это как-нибудь с их врагом, они прошли под арку.

Для стороннего наблюдателя Тирус и Эрейзан бродили по базару совершенно беспорядочно. Ему бы показалось, что они всего лишь смотрят представления уличных актеров. Но они искали. Гнев и боль в душе связывали их и вели.

Они смотрели жонглеров и танцоров, привлекших внимание толпы. Дрессировщики зверей демонстрировали укрощение хищников. Торговцы расхваливали качество своего товара. Игроки пытались втянут простаков в игру, чтобы до нитки обобрать их. Несколько одетых в меха варваров из наиболее мирных северных племен Куреда ходили по базару, дружески улыбаясь жителям города. Шныряли проститутки в поисках клиентов. Одна миловидная девушка заговорила с друзьями и без стеснения продемонстрировала им свои прелести. С явным сожалением они объяснили, что еще не заработали достаточно денег, чтобы оплатит ее услуги. Вздохнув, она удалилась подыскивать более обеспеченных клиентов. Медленно друзья бродили по рынку, шепотом обмениваясь впечатлениями, смеясь над забавными оценками, свидетелями которых они оказались, но не забывали о цели своих поисков.

Когда прошли жрецы, то на рынке все дела прекратились. Наступало время поклонения Матери Земли. Священники казались счастливыми, когда выставили для всеобщего поклонения священные реликвии Гетании Адрил-Лур. Горожане приветственно ревели и Тирус с Эрейзаном с удовольствием к ним присоединились: «Хай! Ниях! Хай-ян Гетания!» Это была молитва и клич в битве против врага, который осмелится бросить вызов главной богине Куреда. В южных странах, которые покинули Тирус и его друг. Мать Земли звалась Этания и она была менее могущественна, чем бог природы Арниоб. Здесь, во владениях Гетании, они без колебаний славили ее как высшее божество. Смертные должны чтить богов страны. Так было везде, чтобы человек не вызвал гнева богов. Они узнали много новых богов и молитв им, которые были неизвестны им до того, как Врадуир разрушил их дом. Но еще нигде во время своих странствий Тирус не чувствовал себя так легко, как здесь, на крайнем севере, среди счастливых поклонников Матери Земли.

Эрейзан был с ним согласен.

— Как они наслаждаются! — воскликнул он.

— Возможно, чтобы забыть известия о похищенных крестьянах? — спросил Тирус, снова становясь угрюмым.

— Этот торговец не поверил рассказу. Почему мы верим?

— Много есть странных вещей, — сказал Тирус. — Корабль, который плавает в штормовом море безбоязненно и укрывается с помощью магии, ворует сокровища из-под носа самых бдительных охранников и приносит их Врадуиру…

Крепко сбитый Эрейзан весь напрягся от гнева:

— Я хочу найти капитана Дрие и его команду так же сильно, как и Врадуира! Предатели.

Они замолчали и стали осторожно, постепенно изучать нравы и обычаи этого города. В других местах их расспросы и поиски вызывали подозрения. Они теперь хотели исключить возможность таких подозрений здесь, в Куреде.

Большой праздник захватил всех. Продавцы вина делали хороший бизнес, продавая огромное количество вина из бурдюков, висящих на спинах пони и из громадных бочек, установленных в основных аллеях, отходящих от площади. Многочисленные музыканты увеличивали всеобщий шум. Торговцы лошадьми громко расхваливали достоинства своих животных и заслуживали заинтересованные взгляды со стороны Тируса и Эрейзана. Они раньше видели и ездили только на покрытых красной шерстью лошадях, обычных для Кларики. Здесь, в Куреде, торговали лошадьми из Ирико темно-серой и белой мастей, и даже продавали несколько черных, привезенных из Крантина. Опять друзья прошли мимо заманчивого товара, проклиная свою бедность. Они прошли мимо и торговцев птицей, петухами и курицами, а также какими-то неизвестными, покрытыми шерстью, птицами, которых, как уверяли продавцы, можно обучить различным фокусам.

Пройдя мимо них, друзья подошли к торговцу драгоценностями, который криком созывал покупателей. Тирус был настолько высок, что он мог свободно рассматривать товары через головы покупателей. Он с большим любопытством слушал, как продавец расхваливает свои драгоценности.

— Жемчуг из глубин ледяного моря, изумруды, знаменитое чистейшее золото Куреда, серебро с острова Крантина и Бендина! И еще! Рожденные в пещерах Бога Огня — легендарные белые кристаллы, которые не берет ни меч, ни камень!

Многие из его клиентов были очень богаты. Среди них, одетых в роскошные одежды из дорогих материалов, Тирус и Эрейзан выглядели бродягами. Охранники этого торговца внимательно следили за юношами, сжимая свои дубинки. Тирус принял надменный вид и спросил:

— Нет ли у тебя чего-нибудь получше? Есть черная жемчужина величиной с человеческий ноготь? Или изумруды в золотом обрамлении? Или этих редких камней цвета голубого льда, которые подвешены к золотой цепи, усыпанной бриллиантами?

— Слушай, иностранец! — Веселое возбуждение торговца быстро переходило в легкий гнев. — Ты говоришь о короне Гетании? Откуда она у меня? Я не скупаю у пиратов награбленное ими.

— О, неужели святая корона украдена из Серса-Орнайля? — спросил Тирус, изобразив удивление.

— Вся Кларика знает об этом, наглый пес! Иди прочь, а то мои охранники займутся тобой. — Торговец кричал с большим возмущением, чем того требовала ситуация. — Ты и твой рыжий дружок, уходите прочь!

Эрейзан рассвирепел при слове «рыжий». Тирус потащил его прочь и не отпускал, пока они не отошли достаточно далеко.

— Я бы разогнал этих охранников. Они слишком толстые. Нет ни настоящих костей, ни мышц на них, — ругался Эрейзан.

Тирус успокоил его жестом. Он сказал спокойно:

— Они знают о краже короны Гетании. Я наблюдал за их лицами, пока ты описывал ее. Ты понимаешь, что это значит, друг мой? Корона была украдена месяц назад, когда загадочный корабль видели близ утесов Серса-Орнайля. Если люди не врут, то корабль отплыл в сторону Куреда…

Гнев Эрейзана быстро угас. Он кивнул.

— Ты думаешь, что торговец участвовал в краже? Он из людей Врадуира?

— Нет. Я проник в его мысли. Он боится колдовства и того, что его обвинят в кощунстве за похищение короны богини. Но торговец много слышал рассказов о таинственном корабле, укрывшемся в бухте, возможно к северу от города. А когда я чувствовал прикосновение Врадуира, мне показалось, что нити колдовства исходят оттуда, с севера.

Эрейзан поморщился.

— Мы так долго охотимся за Врадуиром, Тирус. Когда же мы загоним его в угол?

— Я уверен, что скоро. Пока я не могу отказать точно, где он прячется. Нам нужно узнать побольше, прежде, чем мы двинемся на север. Не пора ли дать наше представление? — внезапно сказал Тирус. — Мы будем изображать актеров, как это мы делали в других городах и портах. Когда народ смеется и веселится, он болтает более свободно.

Они пошли в самую гущу базара, проталкиваясь сквозь толпу и высматривая место, удобное для представления. Наконец, Эрейзан показал на лестницу замка, которая оказалась пустой, и сказал:

— Вот это самое подходящее место…

— Совсем не подходящее.

Это сказал крантинец, черные волосы которого уже начали седеть. Его лицо было обезображено чумой и самые страшные места он прятал под усами и бородой. Он казался лет на десять старше Тируса и Эрейзана. Грубый акцент жителя Крантина был смягчен из-за долгого житья в других странах. Меч он носил в ножнах по обычаям крантинцев, а не на перевязки, как предпочитали народы северных провинций. Его одежда была дикой смесью различных мод: крантинский плащ, широкая клариканская блузка, широкие штаны, какие носили жители Ирико. У него не было нескольких передних зубов, а те, что оставались, были в зазубринах и придавали ему хищный вид. Он широко улыбался, хотя его улыбка была какой-то волчьей.

— Почему не подходящее? — спросил Тирус.

— Потому что оно принадлежит свирепому Стратаю. Будет очень плохо, если он найдет вас тут. Конечно, вы не будете оскорблять его, но он очень туп и зол и напустит на вас полицию.

Щуплый незнакомец, примерно одного роста с Эрейзаном, пристально смотрел на Тируса и покручивал усы. Его черные глаза блестели.

— Стратай имеет двух свирепых охранников, с которыми вам вряд ли будет приятно встретиться. Поэтому мы лучше поищем для вас другое место для выступления. Пошли.

Удивленные, они последовали за ним, окружив его с двух сторон. Эта осторожная тактика позабавила незнакомца. Он продолжал беседовать с ними сердечным тоном.

— Актеры, да? А что вы делаете? Позвольте мне угадать. Вы — жонглеры? Нет? Не жонглеры? А, я знаю. Ты один из тех ловких дьяволов, которые гнутся, прыгают и летают — акробат! А! А ты? Я думаю, что что-то вроде колдуна.

— О, я только простой маг, — поспешно сказал Тирус. Он постарался создать о себе впечатление, как о простом фокуснике, а не о могущественном волшебнике. — Боюсь, ты слишком заботишься о нас, — сказал он преувеличенно театральным тоном, соответствующим его виду.

— О, конечно, — незнакомец передразнил и поклонился ему. Затем он снял свою маленькую, украшенную перьями, шляпу. — Я Роф. Скажите, чем вас заинтересовал тот болтливый торговец драгоценностями? Что вы там высматривали? Возможность ограбить его? Это было бы чересчур дерзко для вас, только что прибывших в Куред. А вы вовсе не кажетесь такими идиотами.

Друзья молча обменялись взглядами, и Тирус сказал:

— У нас вовсе не было намерения обокрасть его. Если ты хочешь сообщить о нас в полицию, то это будет несправедливо.

— Сообщить? — Роф стоял, подбоченившись и хохотал во все горло.

Несколько человек обернулись на этот смех, думая, что выступают актеры. Но когда они увидели, кто смеется, они быстро ретировались, так как все знали, кто такой Роф. Он встал между Тирусом и Эрейзаном и фамильярно обнял их за плечи. Роф повел их по базару.

— Уверяю вас, что я не осведомитель.

— Ты работаешь только за деньги, — сказал Тирус, подмигнув Эрейзану.

Роф сильно хлопнул его по спине с такой непосредственностью, что юноша поперхнулся и только спустя некоторое время смог восстановить дыхание.

— Да! Я знал, что вы не простые ребята. Я это сразу увидел.

Тирус и Эрейзан были насторожены, ожидая какой-нибудь ловушки. Они легко могли бы освободиться от объятия Рофа, но они этого не делали. Темноглазый Роф обезоруживал их своим шутливым обращением и какой-то веселой сердечной бесчестностью.

— Но если вы хотите ограбить этого костлявого купца, послушайте, что я вам посоветую. Вы должны напасть на него в его доме или когда он с караваном возвращается на побережье из Улинии или Балил-Таса. Но это опасно. Он слишком труслив, чтобы путешествовать без сильной охраны. Лучше напасть на него в доме. Конечно, там есть его охранники и полудикие собаки-волки, которых он держит на длинной цепи. Нет, это слишком сложно. Выберите что-нибудь попроще, вот вам мой совет.

— Ты говоришь все это, исходя из собственного опыта, да? — сказал ехидно Эрейзан.

Роф бесстыдно улыбнулся, оскалив свои желтые зубы.

— О, очень большого опыта, акробат! Все, что хочешь узнать о Куреде, ты можешь узнать от меня.

Роф внезапно остановился и показал на небольшое пространство между столбами под навесом. Три грязных юнца в лохмотьях сидели там и играли в камушки. Когда Роф окликнул их, они забегали, как три крысы, застигнутые в мясной лавке. Сжавшись в комочки они ждали его приказа и моментально исчезли прочь, когда он пренебрежительно махнул им рукой.

— Пошли вон! Я даю это место своим новым друзьям.

Он помолчал, явно ожидая, чтобы они представились. Тирус и Эрейзан назвали свои имена. Они уже долгое время путешествовали анонимно и на сей раз не решились довериться Рофу. Лицо Рофа прояснилось и он задумчиво повторял их имена, пока Тирус осматривал новое место. Никто, кроме них, не претендовал на эту площадь, которую освободили ребята по приказу Рофа, хотя место было очень хорошее и находилось вблизи пересечения главных дорог через базар.

Эрейзан почесал голову и спросил Рофа:

— Почему ты так заботишься о нас? Ты знаешь, что у нас нет денег, чтобы расплатиться с тобой.

— Пока нет, — какая-то недоговоренность чувствовалась в его вежливом приветливом тоне. — Не сомневаюсь, что вы заработаете денег, но, возможно, не столько, чтобы заинтересовать меня. У меня большой аппетит, как вы уже поняли.

— Плата за место для нас, которое ты предоставил? — спросил Тирус. Ты нам позволишь расплатиться попозже сегодня?

Роф сделал жест, как будто хотел отказаться от предложения, но это выглядело не убедительно.

— Ну хорошо, если вы такие честные ребята, приходите вечером в Таверну карманников.

— Это, наверное, очень веселое место, — сказал Тирус, подмигивая ему.

— Действительно, веселое, если вы не полицейские и не сыщики — а вы ни то, ни другое. Вы сможете найти там хороший эль, жареную баранину и свинину, и пару проституток, весьма сведущих в искусстве услаждать мужчин. Неплохо, а? И Роф ткнул пальцем под ребра Эрейзана.

Эрейзан ответил неожиданным и болезненным толчком в тощий живот Рофа. Роф вскрикнул от удивления и схватился за живот. Когда он отошел немного, он справедливо оценил удар, вернув Эрейзану его проказливую, улыбку. Эрейзан расслабил мышцы и сдвинул в сторону свой плащ, свернутый на поясе.

— Подождите, — сказал Роф, — я же вам не сказал ничего о Таверне…

— Разве? — Тирус расстегнул плащ свой и положил мешок на ступени. Внутренняя сторона плаща была разрисована магическими символами и загадочными рисунками, как это обычно принято у уличных фокусников.

— Ты же сказал нам достаточно: Таверна — это притон воров и грабителей, где не жалуют людей короля.

Роф сделал гримасу.

— Ты меня разочаровал, фокусник. В Куреде нет короля. У нас королева Джателла. Она правит Куредом после смерти своего отца прошлой зимой. Такие умные парни, как вы, должны были бы это знать.

По правде говоря, они об этом знали еще тогда, когда отплывали из Серса-Орнааля. Но Тирус изобразил удивление.

— Мертв? Как же он умер?

— Как? — Роф подумал, пытаясь припомнить такой незначительный факт. У него было что-то с легкими, как мне говорили. Он долго болел, даже во время войны, которую он вел с варварами на северных границах.

— Обычная смерть, да? От болезни? Не внезапная? Не… загадочный случай? — Тирус не смог полностью скрыть свое облегчение при этих новостях. Роф смотрел на него с холодным любопытством. — Тогда долгих лет жизни его дочери. Ты сказал, что ее имя Джателла?

Роф не хотел уклоняться от столь интересной темы. Он рассеянно полез под плащ и достал кнут, который был спрятан у него под поясом. Он достал его не для того, чтобы угрожать друзьям, а скорее для того, чтобы занять руки. Он искусно смахнул кнутом мусор со ступеней.

— Загадочные случаи? Так вас это интересует, да?

— Конечно, так как всякие странности помогают развлекать публику.

— М-м… Странности… Этого нет в Куреде. Нет сказочных летающих пони, какие, говорят, живут в Сарлосе. Нет морских драконов. Правда, говорят о злых духах, обитающих в северных районах страны, демонах, которые похищают крестьян и уносят их в Ледяной лес. Роф плюнул и стал загонять кнутом мусор в лужу. — Я был во всех северных провинциях и в Ледяном лесу и я смеюсь над этими рассказами…

— Ну, конечно, ведь Роф ничего не боится, — поддел его шутливо Эрейзан.

Гнев сверкнул в темных глазах Рофа. Затем он сам посмеялся над этим.

— Да нет, я боялся, но оказался там не из-за дурацких слухов об исчезновении каких-то крестьян.

— Но исчезновения были?

Тирус не смотрел на Рофа. Он делал какие-то движения и жесты, привлекая внимание прохожих, которые думали, что видят прелюдию к представлению.

Роф смотрел на руки Тируса, когда говорил…

— Возможно были. Эти странные события на севере… Но это не ново. Все это сплетни и россказни. Несколько лет назад крестьяне рассказывали нечто подобное.

С пальца Тируса стекал дымок голубого и красного цвета. Этот дым перешивался, проходя через воздух и превращался в пурпурный туман. Затем, этот дым превратился в ничто с громким треском. Люди видели это и быстро собирались вокруг, ожидая еще удивительных штук. Тирус обворожительно улыбнулся собравшимся зрителям и тихо, чтобы слышали только Роф и Эрейзан, продолжал:

— Я всегда интересуюсь такими странными историями. Маг и фокусник всегда может использовать их в своих представлениях. Ну, скажем… история о волшебном жеребце короля-героя, или о короне Гетании, или о бесценной золотой цепи человека-рыбы из Бендина, или о музыканте, который мог вызывать души людей и богов, звуки его арфы приманивали птиц с деревьев…

Пощипывая свои маленькие усики, Роф добавил:

— Если уж говорить о знаменитых кражах, то лучше всего вспомнить о гобеленах Маиту. А! Даже здесь, далеко на севере от островов Арниоба, я слышал об этой краже два года назад.

— И это тоже.

Игра уже превратилась в обмен ударами и контрударами. Все трое понимали ее опасность. Роф, казалось, был доволен, что оказался втянут в войну умов. Продолжая в том же отсутствующем тоне, Тирус сказал:

— Ты знаешь что-нибудь такое?

— Возможно. Приходите в Таверну Карманников, как мы уговорились. Я вам расскажу об этом и даже больше…

— Но мы не воры, — запротестовал Эрейзан. И так, как Роф не ответил, он раздраженно добавил: — И мы не можем больше терять времени, если хотим заработать себе на ужин и на крышу на ночь.

Он разбежался по направлению к колоннам, подпрыгнул почти до крыши и сделал в воздухе несколько головокружительных переворотов.

Тирус помогал ему, выпуская дым и производя треск своими пальцами. Он делал из дыма кольца и Эрейзан прыгал сквозь них, в то время, как Тирус громко кричал:

— Благородная публика! Подождите немного! Мы покажем вам представление, которое заставит вас удивляться и наслаждаться…

Пока Эрейзан делал серию красивых прыжков, Роф повелительно стукнул по плечу Тируса.

— Я настаиваю, фокусник. Приходи вечером в Таверну со своим другом. Это только для вашей пользы, и вы не пожалеете, если придете.

Тирус обернулся к Рофу и удивился странному изменению выражения лица этого бандита. Его самоуверенность внезапно сменилось страхом. Роф быстро смотал свой кнут и спрятал его. Затем он закутался в плащ, который закрыл его шпагу и другое оружие. Не говоря больше ни слова Тирусу и Эрейзану, он смешался с толпой и исчез из виду.

Эрейзан закончил свое выступление и, запыхавшись, остановился рядом с другом.

— Куда девался этот разбойник?

— Не знаю. Он побежал в толпу, как побитая собака с поджатым хвостом. Не знаю, почему.

Эрейзан, подняв руки и весело улыбаясь, приветствовал зрителей, благодаря их за аплодисменты.

Акробат тихо прошептал:

— Этот шакал, должно быть, сбежал от сыщиков.

— Не думаю.

Тирус не видел никого из тех, кого можно было бы принять за сыщиков. Правда, к маленькой толпе зрителей, собравшихся вокруг Тируса и Эрейзана, присоединились двое новых. Это были две молодые женщины, которые протискивались через толпу в первые ряды, весьма заинтересованные в том, чтобы увидеть представление.

— О, Гетания, это же фокусник! — воскликнула одна из женщин. Она говорила с каким-то сильным простонародным акцентом. Когда все вокруг нее стали насмехаться над ней, она сжала ручку кинжала, висящего на поясе, как будто предупреждала о том, что шуток и насмешек не потерпит.

Она была довольно высокая и одета по моде варваров в кожаную тунику, широкие штаны и меховой плащ. Ожерелье из волчьих клыков было единственным ее украшением. Капюшон и полумаска почти полностью скрывали ее лицо. Тем не менее ее выгоревшие на солнце волосы медового цвета выбивались из-под капюшона. По мнению Тируса, ее волосы были слишком чистыми, чтобы принадлежать женщине из племени варваров. Кожа ее была нежной, а в светло-голубых глазах чувствовались интеллект и одухотворенность. Она стояла в надменной позе с высоко поднятой головой. Кроме ее кинжала у нее на поясе висел меч. С широкой улыбкой в поклоне Тирус жестом провел своим разрисованным плащом по пыльной мостовой.

— Приветствую тебя, очаровательная воительница с куредских границ. Приветствую и твою прекрасную подругу, эту милую танцоршу!

Обе они были удивлены. Одетая в кожу быстро сказала:

— Но я не знаю ее. Она не моя подруга. Мы… мы только что познакомились.

— О, прости мою ошибку, воительница. Я заметил, как она цепляется за твой плащ и прячется в твоей тени, и я подумал…

Маленькая женщина прошептала какие-то извинения своей подруге. Но она не отпустила ее плащ и не выходила из-за ее спины. Вздохнув, высокая девушка сказала:

— Мы… кузины. И ничего больше, фокусник.

Несмотря на успокаивающее «кузины», танцорша плотнее закуталась в прозрачную вуаль. Браслеты украшали ее руки и ноги, а на груди висел золотой талисман, изображающий богиню Тетанию. Складки вуали обрисовывали ее прекрасное тело. Волосы у нее были очень светлые, почти белые, как у жителей Ирико. Тирус предположил, что ее глаза такого же цвета, как и у высокой женщины. Она все время скрывалась за своей подругой, изредка выглядывая оттуда, чтобы с любопытством посмотреть на Тируса и Эрейзана.

— Она… она очень стеснительная, — сказала воительница. Она дружески положила руку на дрожащие плечи подруги. — Они тебе не сделают ничего плохого. Они актеры.

Ее иностранный акцент многое сказал Тирусу. Хотя она говорила громко и грубо, как женщина из диких горных племен, хорошо поставленный голос и отработанные интонации выдавали ее. То, что она старалась казаться не тем, что есть на самом деле, увеличило его подозрения. Интересно, танцорша тоже переодета? Действительно ли они кузины или между ними более тесное родство? И почему они переодеты и стараются быть не узнанными?

Он опять поклонился, более почтительно.

— Гетания любит скромность. Мать Земли и ее приближенные должно быть восхищаются вашим искусством. А теперь мы постараемся доставить удовольствие вам своим искусством.

Эрейзан ткнул его в бок и прошептал:

— Узнай, кто они!

Акробат восхищенно смотрел на женщину, закутанную в вуаль.

— Всему свое время, — успокоил его Тирус. — Сначала надо завлечь зрителей в нашу сеть. Давай, покажи им, как ты можешь прыгать, если еще можешь.

— Смотри!

Энтузиазм Эрейзана встревожил Тируса. Костер ярко-рыжих волос летал и вертелся в воздухе так высоко и стремительно, что зрители охали от изумления. Некоторые кричали предостережения, боясь, что в результате таких прыжков и переворотов Эрейзан сломает себе шею. Хотя Тирус и знал высокое искусство Эрейзана, он тоже беспокоился. Редко когда во время представления Эрейзан демонстрировал такие сложные и рискованные трюки.

Наконец, Эрейзан обхватил колонну руками и, держась за нее, вытянулся во всю длину совершенно горизонтально. Затем он изящным прыжком соскочил на землю и приблизился к другу. Тирус наклонился к нему и прошептал:

— Хватит. Если ты сломаешь себе череп, то мы никогда не узнаем имя скромной танцорши.

Эрейзан рассмеялся, как проказливый ребенок, но пообещал, что будет поосторожней и внимательней.

Весь в сомнениях Тирус отпустил его и сказал:

— Теперь я продолжу то, что мы так хорошо начали, а вы хорошо приняли.

Тирус обратился к целому пантеону таинственных духов. Все эти ужасные имена и заклинания были простой тарабарщиной, но он знал, что зрители всегда с удовольствием слушают такой таинственный и непонятный жаргон, и чем он более непонятный и пугающий, тем это больше нравится зрителям. Он говорил глубоким басом, тщательно выговаривая каждый слог. Две женщины, как и все остальные зрители, внимательно следили за ним, широко раскрыв глаза. Тирус хлопнул в ладоши и в его руках вспыхнуло золотое пламя. Зрители замерли в изумлении. Затем огонь рассыпался в пыль и зрители были еще более поражены, увидев, что на его руках сидят два голубя.

— Как это у него получилось?

— Он… наверное, это у него спрятано под плащом.

Какой-то горожанин с грубым лицом приблизился к Тирусу и стал обыскивать его плащ в поисках потайных карманов. Эрейзан хотел остановить его и тогда возникла бы ссора, но вмешался Тирус.

— Подождите, сэр. Пожалуйста, осмотрите мой плащ и скажите всем, что вы там нашли.

Тирус сбросил плащ и подал его удивленному горожанину. Тирус стоял спокойно, а Эрейзан с трудом сдерживал свое негодование, когда с неудовольствием наблюдал, как человек осматривает плащ, выворачивая рукава и карманы.

— Я… я не нашел… ничего, — наконец, сдался любопытный мужчина. Это самый обычный плащ.

Тирус рассмеялся и закатал рукава туники, показав все, что они тоже пусты.

— Вы можете подержать мой плащ, сэр, если хотите. Возможно это докажет вам, что он не имеет никакого отношения к моей магии.

— Я н-не… сэр. Я не лорд и не дворянин.

— И не умный человек тоже, — ехидно добавил Эрейзан.

Женщина, одетая в одежду варваров, закричала:

— Покажи нам еще какие-нибудь фокусы. Что ты можешь еще? И что еще нам может показать акробат после того, что уже показал?

Опять, совершенно бессознательно, она говорила не как говорят варвары.

— О, очень многое, милая воительница. Смотри!

Тирус быстро проделал целую серию различных трюков. Он вынимал монеты из носа, ушей и волос зрителей, превратил грязный песок в огромное количество цветных шарфов и платков, извлек из корзины какой-то женщины целое семейство щенят, которые тут же превратились в мотыльков и улетели, вызвал дождь, который превратился в паутину, не успев замочить зрителей, которые с криками натянули плащи и платки.

Зрители были в экстазе, а Эрейзан ходил колесом вокруг друга.

— Это же искуснейший маг. Вы когда-нибудь видели что-либо подобное? Проник ли кто-нибудь так глубоко в тайны этого искусства?

Его акробатика не была такой исключительно бесстрашной, как в первый раз, но достаточно искусной, и с легкостью привлекла внимание зрителей. Среди публики было несколько скептиков, но и они не могли объяснить замечательную магию Тируса.

С большой ловкостью и искусством Тирус начал производить различные обычные плутовские штучки. Однако кто-то засмеялся и сказал, что это можно увидеть где угодно. Тирусу надо было комбинировать обычные фокусы с чем-то, что могло бы поразить самых упрямых и недоверчивых зрителей.

— Смотрите! Все это не в плаще. Тогда где же? В чем тайна? Где я храню все это? Как же осуществляется магия?

Он раскинул руки и крикнул:

— Свяжите меня. Милая воительница, можете ли вы связать мне руки? Докажем этим добрым людям, что все, что я делаю, я делаю без помощи рук.

Она колебалась мгновение, а потом подошла к нему. Ее маска чуть сдвинулась на бок и открыла подбородок с ямочкой и привлекательный рот. Голубые глаза светились ехидством. Она поддалась на крючок, который бросил ей Тирус.

— Ну что же, фокусник, я согласна. Я свяжу тебя так, как тюк шерсти, которую везут на базар, — сказала она, доставая из-за пояса крепкий ремешок.

Она обвязала им кисти Тируса. Ремешок не врезался в кожу, но был затянут достаточно надежно и к тому же она проверила, чтобы он не смог освободиться. Она с таким усердием завязывала его, что из-под капюшона выбились ее светлые волосы, которые локонами спадали на чистый лоб и высокие скулы. Тирус переводил глаза с нее на ее подругу, обследуя их мысли с помощью своего искусства и посмеиваясь про себя.

Эрейзан увидел возможность, которую он так долго дожидался.

— А не завязать ли ему и глаза? Милая танцорша, я могу обратиться к вам за помощью? Нам нужен плотный платок, который бы мы смогли сложить несколько раз, чтобы свет совершенно не мог проникнуть сквозь него.

Он подошел к ней, но не притронулся к ее одежде и ждал ответа.

Она отошла в сторону, но не очень далекой, казалось, она обдумывает его просьбу. Ее подруга обругала ее.

— Не бойся. Он не причинит тебе вреда. Дай ему шарф. Я хочу посмотреть, как фокусник будет делать свои чудеса с завязанными руками и глазами.

Танцорша нерешительно повиновалась. Ее ресницы сначала опустились, потом взлетели вверх и она застенчиво посмотрела на Эрейзана. Он взял шарф, который она ему предложила и постарался задержать ее пальцы в своей руке дольше, чем это было необходимо. Она не старалась освободить их. Со вздохом Эрейзан отпустил ее и вернулся к Тирусу.

— Смотрите! Я складываю его раз, потом еще, еще и еще!

Эрейзан демонстрировал каждое свое движение с большой помпой. Он пронес повязку по всей толпе, заставляя людей смотреть сквозь нее и убеждаться, что даже солнечные лучи не проникают сквозь повязку. Затем он завязал ею глаза Тируса. Тирус внимательно слушал болтовню Эрейзана.

— А теперь мы повертим его вокруг оси несколько раз. Он потеряет ориентировку и не будет знать, где он. Милая воительница, очаровательная танцорша, девушки! Идите сюда! Пусть все видят, что плутовства здесь нет! Запутайте ему мозги, если можете!

Все чувства Тируса обострились до предела. Он слышал мягкий звон ручных и ножных браслетов танцорши. Затем запахи кожи и меха, а также ароматы духов, помады, драгоценных масел, всего того, чем обычно пользуются знатные женщины, Эрейзан сильно сжимал его локоть. Тирус почувствовал, как его взяли маленькие руки и заставили его вертеться вокруг себя.

Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее они вертели его. Женщины с удовольствием присоединились к игре, затеянной Эрейзаном. Когда они отпустили его, Тирус покачнулся, симулируя головокружения. Пара женских рук, которые были посильнее, крепко прижались к его груди для поддержки и он услышал, как высока женщина сказала:

— О, Гетания, мы, кажется, перестарались.

Тирус подавил улыбку и забормотал:

— Что-то случилось? Куда я попал? Молю, скажите мне, это Тор-Пали? Атей? Серса-Орнайль? Какой остров Кларики?

— О, боги моря и неба, он же свихнулся!

— Ну, больше представления не будет, — сказал другой зритель.

Тирус не стал затягивать комедию. Он сделал глубокий вдох и убедился в полном успехе своей магии по крикам удивления и восхищения, которое раздавалось вокруг него. Эрейзан комментировал то, что происходит вокруг него. Справа от него переговаривались две женщины.

— Смотри! — закричала в восторге танцорша. — Прекрасные маленькие куколки! И перья! О, Джа…

— Ш-шш! Не зови меня так. Помни свое обещание, — послышался голос другой девушки.

Какое имя собиралась назвать танцорша? Тирус представил себе, как женщина в мехах ущипнула свою «кузину», призывая к осторожности. Он использовал все свое искусство, не пострадавшее от наличия повязки на глазах, чтобы исследовать их настроение и внешние части мозга. Высокая девушка была также захвачена зрелищем, как и ее подруга.

— Исключительно! Он не может видеть и двигать руками и тем не менее творит такие чудеса. Я такого никогда не видела.

Забыв о предупреждении, танцорша воскликнула:

— Это настоящее волшебство, Джателла.

Тирус распространил свои чувства и обнаружил, что никто, кроме них троих, не слышал того, что эту женщину зовут Джателлой. Он сохранил эту информацию и решил заканчивать выступление. Проделав еще серию трюков, он прошептал заклинание и повязка спала с его глаз, а веревка освободила руки. Туго затянутые узлы развязались сами таинственным образом.

Прижмурившись от яркого северного солнца, Тирус наслаждался сценой, открывшейся перед ним. Скомканная повязка и ремешок лежали у него под ногами. Целая армия кукол плясала у его ног и ног зрителей. Эти прелестные куколки весело отплясывали, приводимые в движение невидимыми нитями. Танец сопровождался музыкой, производимой невидимыми инструментами. Медные монеты, отражающие солнце, также танцевали, покачивая между куклами.

Он решил, что зрителям может надоесть это зрелище и необходимо его закончить, пока их восхищение не иссякло. Тирус сказал:

— Но достаточно, друзья, теперь идите по своим делам.

Он выпустил клубы дыма, очаровательные куклы исчезли и музыка прекратилась. Некоторое время публика молчала, потеряв дар речи. Затем она разразилась восторженными криками.

— Увы! Я забыл сказать, чтобы они оставили мне эти монеты и они забрали их с собой.

Все засмеялись, поняв, что он намекает на плату за представление. Они начали кидать монеты, и Эрейзан закончил свою часть выступления, прыгая за монетами, переворачиваясь в воздухе и не давая монетам упасть на землю. Тирус поблагодарил всех изящным поклоном и сказал:

— Мы благодарим вас, добрые люди. Доброта и щедрость населения Куреда всем известна.

— Честная плата за хорошее представление, — сказал какой-то знатный дворянин. Его жена кивнула и поделилась своим восхищением с соседями.

— Дайте мне знать, когда вы опять будете давать представление. Мне бы хотелось посмотреть еще раз.

Тирус поклонился и опять повторил свои благодарности. Он прикоснулся ко лбу и сказал устало:

— Магия — это трудное ремесло. Мне необходимо отдохнуть и восстановить свои силы для будущего.

Эрейзан пересыпал монеты в ладонях.

— Он быстро восстановит свои силы благодаря вам. Здесь хватит денег, чтобы утолить наш голод и набить до отказа наши животы. Так что мы скоро будем готовы к новому представлению.

После бурных аплодисментов толпа начала расходиться прочь. Девушки, однако, не пошли со всеми. Тирус поднял ремешок и шарф и подал их «кузинам» с благодарностью за их вклад в выступление. Сделав это, он и Эрейзан стали пересчитывать деньги, как бы не обращая внимания на женщин. Их тактика сработала. Уязвленная воительница потребовала:

— Фокусник, я желаю знать, как ты делал свои последние трюки.

Тирус обернулся к ней, изобразив искреннее удивление.

— Но маг никогда не раскрывает своих тайн.

— Я видела много фокусников, но ни одного, равного тебе. Монета из ушей, камни из-под ногтей — все это я видела много раз. А ты делал много такого, что я не могу понять, пока ты мне не объяснишь.

Пока она говорила с Тирусом, Эрейзан подошел к танцорше и стал пристально ее рассматривать. Это так же, как и притворное безразличие к ним, было тоже тактикой. Задача у Эрейзана была простой: она не могла выдержать пристального взгляда. Она все время отворачивалась и смотрела в сторону, не осмеливаясь посмотреть ему в лицо. Высокая девушка была совсем другой, и Тирус знал, что она быстро перейдет от любопытство к гневу, если он не сможет его предотвратить.

— Я простой бродячий маг и фокусник, — заговорил он. — Мы с другом бродим по всему миру, показывая свое скромное искусство и надеясь, что публика будет довольна.

Высокая девушка обошла его. Ее шаги были крупными и уверенными. Она осмотрела Тируса с головы до ног.

— Ты не выглядишь таким простым. Да и твое искусство вовсе не такое обычное. Кто вы? И откуда вы пришли?

Опять ее простонародный говор не смог скрыть повелительного тона и хорошо поставленного голоса. Тирус постарался говорить ровным и спокойным тоном:

— Ваша милость! Мы, Эрейзан и я, Тирус, прибыли из Камата.

— Камат? А где это?

Она откинула назад свои локоны. При этом она сдвинула маску, но не заметила этого, поглощенная расспросами Тируса.

Воспоминания до боли сжали его горло.

— Камат далеко на юге, за Хурнбульским морем.

— Один из островов Арниоба, я думаю? — сказал она, просветлев. — Я слышала о них. Это далекое путешествие, фокусник, оттуда в Куред.

— Очень далекое.

Ее глаза сузились при следующем вопросе:

— Вы бежали от неприятностей? Поэтому вы поплыли так далеко?

— Мы законов не нарушали, — торопливо сказал Тирус.

Танцорша все еще находилась под пронизывающим взглядом Эрейзана. Как во сне она сказала:

— Может они что-нибудь ищут?

Ее подруга выругала ее.

— Не будь дурой. Ты тишком много платишь… рассказчикам всяких небылиц. Странствия ради поисков можно найти только в сказках. Они нас не обманут.

— Я… я только думала…

— Мы ищем, — сказал Тирус. Эрейзан с беспокойством посмотрел на него, но расслабился, услышав продолжение. — Мы странствуем по Кларике, чтобы увидеть то, что мы можем увидеть, и встретить то, что мы можем встретить. Иногда, однако, можно не путешествовать далеко, чтобы узнать много.

Он вытянул руку и маленькая точка света стала мерцать на концах пальцев. Обе женщины, не отрываясь, смотрели на светящуюся точку, пока Тирус внушил им:

— Путешествовать, путешествовать… далеко, далеко и еще дальше, на север. Встречать так много народа, простолюдинов и богачей, знатных дворян и их жен, королей и королев. Может вы увидеть здесь, как мы путешествуем? Посмотрите внимательно на свет…

Четверо находились одни в небольшом уголке большого базара, потерянные в шуме и давке. Никто больше не видел волшебного света, горящего на пальцах Тируса, потому что он сделал так. Он сотворил свое заклинание для узкого круга лиц. Высокая девушка пыталась сопротивляться внушению, но маленькая танцорша была восхищена и очарована как ребенок.

— О, я вижу образы внутри шарика света. Острова и корабли в море, и дымящиеся горы и города с флагами и… но это же Куред! Это гавань Куреда и мы как будто входим в нее!

Тирус продолжал говорить мягким и вкрадчивым голосом:

— Видите базар и бедного фокусника и акробата? И видите двух женщин, молодых и прекрасных? Одна одета в одежду варваров, а вторая закутана в вуаль? Танцорша прячет свою красоту, потому что она так прекрасна, что каждый, кто увидит ее, будет всегда поклоняться ей и не сможет забыть никогда. Ее хорошо знают и чтобы ходить по улицам среди людей и был, неузнанной, она должна закутаться с головы до ног. А что касается воительницы, ее кузины… ее сестры…

— Стоп! — Высокая девушка прижала руки к глазам и отскочила в сторону, не желая смотреть на волшебный свет. Она схватила танцоршу и оттащила ее тоже. — Освободите ее! Приказываю вам! Освободите нас обоих! Вы нас околдовали!

Тирус сжал руку в кулак и светящийся шарик исчез в нем.

— Не тревожьтесь, леди. Я не хотел пугать вас. Все это игра воображения, иллюзии. Простите меня, леди, если я оскорбил вас.

Вернувшись назад, уже с меньшим гневом, высокая девушка сказала:

— Почему… почему ты называешь меня леди?

Она попыталась, но не слишком успешно, придать своему виду и языку побольше варварского.

— Разве этот титул не подходит вам? Несомненно, вы из благородных. Ваши мягкие руки, ваша речь, все выдает вас, леди, — сказал Тирус с открытой улыбкой.

Пока он произносил эти вежливые фразы, его мозг бешено работал, собирая воедино все крупицы информации, которые у него были. Все, что он узнал на близлежащих островах, на корабле, проходя через базар — и загадка разрешилась.

Все еще пытаясь изображать варварку, она сказала:

— Если… если ты сказал, что я из благородных…

— В вас королевская кровь, — поправил ее Тирус. — Да. Королева. Разве не так?

Она нервно хмыкнула.

— Ты хорошо споришь и убеждаешь. Но я думаю, что ты блефуешь, фокусник. Ты… ты не можешь знать этого. Если ты настоящий маг, открой… одну из моих тайн. Я не скажу тебе ни слова и она тоже. — Она указала на маленькую девушку. — Ни слова! Даже если ты вернешь свой магический свет. Королева! Какая чушь!

— Волшебный свет не нужен, — сказал Тирус. Он украдкой взглянул на нее и приложил руку ко лбу. — Я вижу сиятельных дочерей короля, последнего короля Куреда. Одна леди высокая — принцесс очень смелая и отважная. Другая — исключительно прекрасна, ее мать крови Ирико дала ей неописуемую красоту. Внутри своего дворца эти принцессы живут по тем правилам, которые установлены для лиц королевской крови. Но иногда эти правила становятся невыносимыми, как цепи узника, особенно для старшей сестры. И короткая тайная прогулка в город позволяет им облегчать свои страдания. Я вижу, как они разрабатывают план бегства, удаляют лакеев и слуг, переодеваются, чтобы их не узнали, и пускаются в увлекательное путешествие с приключениями. Боюсь, что их маскарада будет недостаточно и они будут раскрыты. Но они преуспели в своем предприятии и даже больше. День свободы, свободы от этикета, наслаждение своей анонимностью, общение с простыми людьми.

Тирус отбросил позу ясновидца и прямо посмотрел на высокую девушку.

— Я вижу записи в анналах Куреда, я вижу имена новых правителей страны, королева Джателла и ее сестра Илисса.

Эрейзан был изумлен, как и женщины. Илисса вздохнула с облегчением.

— Он все знает, Джателла. Это конец. Я предупреждала тебя, что эта шутка не может длиться долго. О, я рада, что все кончилось до того, как случилось что-нибудь ужасное, что могло случиться.

Принцесса приподняла вуаль, закрывавшую ее лицо. Тирус припомнил все рассказы, которые они с Эрейзаном слышали; теперь он увидел, что все они были несправедливы к Илиссе. «Прекрасная» — это слишком слабое слово. Лицо, которое открывалось перед ними было таким, что оказало бы честь и богине.

Однако Тируса больше интересовало другое лицо. Королева Джателла нетерпеливо стащила свою маску. Она не была столь совершенна, как Илисса, но она была очень привлекательной женщиной. Как и у сестры, смесь крови ирико с клариканской, дала ей нежную кожу, правильные черты лица и в сочетании с медовыми волосами и высоким ростом весь ее облик производил сильное впечатление. Она приняла свое поражение с улыбкой.

— Я думала, что игра могла бы длиться дольше… Как ты раскрыл нас, фокусник? Я признаю поражение. Ты выиграл. Хотела бы я узнать, где в моем плане допущен просчет.

Тирус и Эрейзан хотели преклонить колени перед сестрами, но королева Джателла не позволила им. Она настояла на том, чтобы они оставались на ногах, и пожелала услышать, как же они были раскрыты. С притворным ужасом Тирус повторил свой протест.

— Я не могу раскрыть свои тайны, королева.

— Значит, я никогда не узнаю? Ты сказал, что мои руки? — Джателла вытянула свои длинные красивые пальцы и сделала гримасу. — А я сняла все кольца и оставила во дворце. Не помогло. В следующий раз я вся вымажусь в грязи. Тогда посмотрим, сможет ли какой-нибудь фокусник и маг распознать меня!

Илисса встревожилась при упоминании о следующем разе. Джателла погладила ее плечо, успокаивая. Затем она сказала:

— Ты умный парень, Тирус из Камата. Ты точно описал характеры. Мне очень надоедают королевские обязанности и я заработала себе по крайне мере один день без титулов, рангов и ответственности. Но как ты все это узнал?

Тирус заколебался, но, преодолев себя, он снова повторил:

— Простая магия, королева.

— На меня так много обрушилось этой зимой, после того, как наш отец ушел во владения Кета, — грустно сказала королева, — и когда засмеялась Гетания и началось празднество, я не могла сопротивляться. Я вспомнила времена, как мы с отцом ездили воевать на границы. Я была там свободна! Там женщины носят вот такие одежды, — сказала с улыбкой Джателла, показывая на кожаные штаны и тунику.

Илисса засмеялась над ней и Джателла игриво выдернула один из ее белых локонов из-под вуали.

— Как тебе не стыдно! — вскрикнула Илисса.

— Но ведь все было забавно, не так ли, малышка? Я же обещала тебе, что будет интересно. Ты была слишком долго взаперти и очень побледнела. Тебе нужен свежий воздух, чтобы не поблекла твоя красота! — сказала Джателла.

Внезапно Эрейзан отодвинул Джателлу в сторону и бросился к Илиссе. Затем и Тирус обнаружил причину: вор с ножом подкрался к ней и готовился срезать кошелек с деньгами.

— Простите, ваша милость, — прошептал Эрейзан, стараясь незаметно подобраться к вору.

Но принцесса вскрикнула, и этот крик послужил предупреждением вору. Он бросятся бежать и исчез в толпе. Эрейзан кинулся за ним, но Тирус властным окликом вернул его. Однако, все это привлекло к ним внимание. Народ стал выяснять, что случилось, и тут же обнаружилось, что у некоторых пропали кошельки. Послышались крики, призывающие полицию. Другие увидели женщину в вуали и изумление появилось на их лицах. Мужчины почтительно кланялись, а женщины делали глубокие реверансы.

— Королева! Это наша королева и принцесса Илисса! Благослови их, Гетания! Они пришли на праздник!

В Джателле боролись противоположные чувства. С одной стороны, ей было приятно обожание народа и она тепло приветствовала их, а с другой стороны ей было жаль, что ее маскарад провалился и вся игра полностью закончилась. Илисса вся дрожа и крепко держалась за сестру.

Эрейзан спросил ее с участием:

— Он причинил вам вред, принцесса? Если да, то я найду его и задушу.

— Я… со мной все нормально. Он ничего мне не сделал Благодарю тебя, Эрейзан из Камата. Ты… спас меня от опасности.

Илисса улыбнулась и все зрители с облегчением вздохнули, а Эрейзана охватил благоговейный трепет.

Джателла покачала головой при виде того, как ошеломляюще действует красота ее сестры на людей. Это она наблюдала довольно часто, но никакой ревности это в ней не вызывало. Она ласково посмотрела на Илиссу и затем снова повернулась к Тирусу.

— Вы развлекли нас своим представлением, а теперь спасли от воров. Думаю, что вы показали нам лишь малую часть своих талантов.

— Джателла! — Илисса подбежала к сестре и дернула ее за плащ. Улыбка ее исчезла и она выглядела как ребенок, замеченный и уличенный в чем-то неприличном, требующем наказания.

— В чем дело, малышка? — Джателла обняла свою сестру, пытаясь успокоить ее.

— Королева! Мое сокровище… Илисса! Благодарение богам, наконец-то мы вас нашли!

Хорошо вооруженные солдаты пробивались сквозь толпу людей, окружавших королеву и ее сестру. Ими командовал какой-то дворянин, выкрикивающий приказы. Солдаты образовали кордон, вытесняя людей за пределы широкого круга, внутри которого остались только Тирус с Эрейзаном и две женщины. Дворянин, который командовал всем, был роскошно одет. Он был красив почти по-женски, его лицо было гладко выбрито, волосы блестели от помады и маета. Он преклонил колени перед сестрами — королевами, опустив свои роскошные блестящие сапоги в грязь. Он горячо поцеловал руку Илиссы, как человек, которого только что покинула паника.

— Когда… когда мы обнаружили, что вы ушли из дворца одни, без охраны и без слуг, мы боялись, что стучится что-нибудь ужасное. Затем, когда выяснится, какую одежду вы взяли из гардероба…

— Вы слишком сильно беспокоитесь, Обаж. — Джателла была раздражена. Она нервно теребила завязки плаща, ручку кинжала и шпаги. — Мы совсем не рисковали. Я вооружена и знаю, как пользоваться оружием.

— Королева! Молю, выслушайте меня. У Куреда есть враги, а кроме того существуют разбойники, которые могут попытаться захватить вас ради выкупа, вас и мою невесту.

Он продолжал держать Илиссу за руку, нежно поглаживая ее пальцы.

Джателла горячо воскликнула:

— Уверяю вас, что опасности никакой не было!

Тут же Обаж согласился, не упустив момента польстить ей:

— Ну, конечно, опасности нет. Омантл свидетель, как все любят вас. Никто не может сделать вам ничего плохого. Но… может произойти какая-нибудь случайность.

— Чепуха!

Тирус держал свое мнение при себе. Ему не правились вид и манеры этого расфуфыренного дворянина, но, возможно, Обаж говорил правду. Маска Джателлы вовсе не была такой безопасной, как ей казалось. Тирус проник под маску с помощью своего искусства, но Роф сразу же узнал их, как только они появились. Поэтому крантинец и исчез так быстро и незаметно. Скорее всего, он боялся, что там, где появились Королева и Принцесса, будет много переодетых солдат и полицейских. Вор, который хотел срезать у Илиссы кошелек, не знал, кто она. А если бы это был не простой вор, а какой-нибудь убийца, могло бы случиться непоправимое.

Джателла все спорила с Обажем. Это был односторонний спор, так как только Джателла возражала Обажу, а тот сразу же менял свое мнение, во всем соглашаясь со своей королевой. Тирус был рад, что Джателла не поддавалась на все эти комплименты и льстивые слова. Илисса же, напротив, с упоением внимала каждому слову и соглашалась со всем, что говорил Обаж.

— А что здесь делают эти? — лорд Обаж наконец нашел мишень, на которую он мог обрушиться, не боясь отпора. — Кто эти бродяги? Почему они смотрят? Они выразили же вам непочтительность, мое сокровище! Мы их высечем, чтобы научить манерам и уважению.

— Единственный, чьи манеры здесь не к месту, так это вы, — оборвала его Джателла. Ее тон заставил замолчать Обажа и задумчиво прикусить губу.

— Не сердитесь, — попросила Илисса, заступаясь за своего жениха. Он погладил ее руку и сказал:

— Обаж заботится о вашей безопасности, Джателла.

Не обращая на него внимания, Джателла ответила:

— Я ему благодарна за заботу, малышка. Но в Куреде я решаю, кто оскорбляет дом Фер-Со и кто должен быть наказан за нанесенные оскорбления.

Ее красавица сестра всеми силами желала установления мира между Джателлой и Обажем. Увидев это, Джателла пожала плечами и обратилась к Тирусу, не обращая внимания на присутствие Обажа:

— Ну вот. Игра была кончена из-за длинного языка какой-то служанки. Она была кончена еще до того, как ты разоблачил меня, Тирус из Камата.

— Ваша тайна осталась бы между нами, королева… — начал он.

Обаж громко прокашлялся и перебил Тируса:

— Позвольте сопровождать вас во дворец, королева. У нас есть лошади и повозка для вас.

— Подождите, лорд.

Илисса тихонько попросила Обажа быть потерпеливей, но тот не внял ее предупреждению.

— Но ведь совершенно незачем ходить по грязному базару, королева. Пока вас не было, поступили сообщения из Улинии и других провинций, которые требуют вашего решения. Кроме того, пришел караван из…

Ее голубые глаза превратились в лед и она резко ответила:

— Я вернусь во дворец тогда, когда сама захочу, не раньше. Я должна закончить важный разговор. Надеюсь, вы мне не будете мешать, лорд?

Сарказм не дошел до Обажа. Он пренебрежительно взглянул на Труса и Эрейзана. Ничего не понимая, он воскликнул:

— С… с этими актерами, королева? Но что вам от них? Что у вас общего с ними?

— С вами — ничего. Я сама принимаю свои решения, как это всегда делал мой отец.

Сначала Тирус решил, что Джателла ударит Обажа за его упрямство. Но вскоре она подавила свой гнев и ласково потрепала Илиссу по щеке, погасив беспокойство в ее красивых голубых глазах. Спокойным голосом она сказала:

— Сэр Обаж, возьмите мою сестру и своих людей и отойдите подальше. Я должна поговорить с фокусником и его другом. Я вскоре присоединюсь к вам. Оставьте нас теперь.

Что-то бормоча, Обаж повиновался. Илисса подала ему руку и он повел ее в тень навеса. Солдаты расширили площадь круга, оттеснив собравшуюся толпу. Придворные перешептывались между собой, с удивлением глядя на Тируса с Эрейзаном и Джателлу.

Когда Обаж был достаточно далеко, Джателла сказала:

— Я должна признать, что он прав, во всяком случае, относительно безопасности Илиссы. Она слишком слаба в играх жизни, как я теперь поняла. Но это я исправлю, временем и любовью. Возможно я подвергала ее большой опасности этой прогулкой. — Она осмотрела свою грязную одежду.

Тирус прочел ее мысли и сказал:

— Ваш костюм делал вас неузнаваемой, королева. Я не думаю, что принцесса была в опасности. Я уверен, что вы можете пользоваться оружием не хуже, чем лорд Обаж. Этому воришке повезло, что Эрейзан упустят его, так как вы бы прикололи его кинжалом.

— Ты все шутишь, — она уловила веселый блеск в его глазах. Но ей были приятны эти шутливые похвалы. — Я действительно могла бы его заколоть, веришь ли ты в это или нет. Когда-нибудь я докажу тебе это. Ты мне нравишься, Тирус из Камата. Твои комплименты умны. — Она обратилась с похвалами и к акробату: — Эрейзан, мне также понравилось твое искусство и твоя смелость. Ты так же быстр, как мои лучшие телохранители. Игра была чересчур короткой, но этот день доставил, мне наслаждение. И я благодарю вас обоих.

Джателла достала кошелек с деньгами и подала его Тирусу.

— Я хочу, чтобы вы пришли сегодня вечером во дворец и выступили перед моим двором. Это плата за предстоящее выступление. После него вы получите еще денег.

Тирус по весу кошелька понял, что королева была очень щедра по отношению к ним. Захваченный врасплох ее неожиданным требованием, он подыскивал подходящий ответ.

— Мы… мы не ожидали такой… чести, королева.

К облегчению Тируса вмешался Эрейзан.

— Просим прощения, ваша милость, но мы только что прибыли в Куред. Тирус боится, что нам нечего одеть, чтобы показаться при дворе.

Джателла не приняла его отказа.

— В кошельке достаточно, чтобы вам одеться вполне прилично и по моде. А кроме того, мне от вас нужна не красивая одежда и манеры. У меня при дворе этого больше, чем достаточно. Я желаю подробней познакомиться с вашими магией и акробатикой. Я уверена, что вы можете больше, чем показываете. Вы придете?

Тирус кивнул и сказал:

— Все будет так, как вы сказали, королева.

— Хорошо! Приходите на заходе солнца и вас проводят и мои покои.

Приказ был дан и принят. Деньги, которыми оценили таланты актеров, лежали в руках Тируса, но Джателла не уходила. Она смотрела на мага. Он бросил ответный взгляд, пытаясь угадать причину такого пристального внимания и чуть ли не изучения. Его специальностью была магия, но у королевы Джателлы была своя магия. Это была простодушная женственность. Она не старалась кокетничать, не поворачивала голову в наиболее выгодную для себя сторону, не взмахивала неожиданно ресницами, в общем, не делала то, что делают обычно женщины, часто даже бессознательно. Ее интерес был прямым и открытым, как удар шпаги. Она смотрела на него очень долго, так что Тирус был смущен и в нем проснулось что-то, чего он раньше не испытывал. Эта загадочная улыбка действовала на него также, как действовало его колдовство на беспомощные жертвы, неспособные сопротивляться его чарам.

Наконец, Джателла повернулась и пошла, не сказав больше ни слова. Ее кожаные одежды переливались в свете солнца, когда она шла под навес, где ее ждала Илисса. Походка ее была прямой, свободной, гордой, как у женщины из племени варваров — или уверенной в себе королевы. Солдаты и придворные собрались вокруг сестер и сэра Обажа. Отряд двинулся через базар с Джателлой во главе. Тирус и Эрейзан долго смотрели им вслед, пока женщины не скрылись из виду, потерявшись в шуме, песнях, музыке и ярких цветах празднества.

Тени от заходящего солнца стали совсем длинными, когда Тирус и Эрейзан шли по улицам города, все время поднимаясь вверх, в его возвышенную часть. Было еще светло, так что факелы не требовались, но честные горожане уже расходились по домам, оставляя улицы тем, кто мог нанять себе защиту или мог защитить себя сам. Точно также было и в других государствах Кларики, так что друзья не удивились, обнаружив, что этот обычай существует и здесь, в Куреде.

— Ты уверен, что эта туника хорошо сидит на мне? — бубнил Эрейзан, путаясь в своей новой тунике с пышными рукавами и без воротника. — Она не слишком яркая? Я не хочу походить на лорда Обажа. К тому же красный цвет это цвет Крантина и может быть…

— Говорю в последний раз, туника тебе очень идет, прекрати свою болтовню. — Тирус посмотрел на темнеющее небо. — Ты выглядишь так, как должен выглядеть.

Эрейзан замер, а затем быстро догнал Тируса.

— Что ты имеешь в виду? Ты же сказал, что наши истинные цели мы еще не будем раскрывать.

Сожалея, чти встревожил друга, Тирус похлопал его по плечу.

— Я имел в виду, что ты выглядишь как весьма искусный акробат. Твоя красная туника понравится королеве и принцессе, обещаю тебе.

Эрейзан осмотрел темно-коричневую блузу и штаны Тируса с пристрастием.

— Ты так думаешь? Я бы хотел носить одежду с таким царственным видом, как ты.

— Я не должен выглядеть, как король, — обеспокоенно сказал Тирус. Затем в нем проснулась гордость. — Я думаю, что нет вреда в том, что мы одеты, как полагается.

Они вышли из длинного темного прохода и в последний раз внимательно осмотрели друг друга. Удовлетворенные осмотром, они огляделись, чтобы увидеть, как далеко они удалились от главных городских кварталов. В течение этого времени, которое прошло с тех пор, как они расстались с королевой, друзья не теряли его напрасно. Они осмотрели весь город и тщательно изучили расположение тех мест, в которых может возникнуть у них нужда. Кроме того, они наняли комнаты, в которых могли провести ночлег. Комнаты были довольно чистыми и находились недалеко от базара. Тирус расплатился за них золотом Джателлы, причем, очень щедро. Также щедро он заплатил за те одежды, в которых они сейчас направлялись во дворец. Он тратил деньги с легким сердцем, как актер, который никогда не думает о завтрашнем дне.

Тирус кивнул головой в направлении конца аллеи.

— Это должно быть…

— Дорога во дворец, — сказал хриплый голос. Тон был мягкий. Роф стоял в темной нише одного из домов. С ним было несколько головорезов. В слабом свете металл оружия поблескивал зловещими вспышками. Роф махнул рукой своим товарищам и вышел первым вперед. — Не бойтесь их. Я сказал им, что вы бедны, так как уже истратили все деньги королевы. Как расточительно. Но я думаю, что для колдуна деньги имеют малую ценность.

Тирус и Эрейзан подошли ближе, чтобы рассмотреть бандитов, укрывающихся в нише. Затем Тирус посмотрел на Рофа и холодно сказал:

— Я не колдун, а просто фокусник.

— М-м… Это ты так говоришь.

Приняв это за оскорбление, Тирус высказал ему обвинение:

— Ты узнал королеву и принцессу на базаре сегодня днем. Поэтому ты покинул нас так внезапно. Ты мог бы предупредить нас.

— Черт возьми! С меня было достаточно сохранить свою шкуру. Королева Джателла весьма энергичная молодая особа, даже чересчур энергичная. И она так просто не упустила бы главаря бандитов. О, я ее сразу узнал под маской. Это мое искусство. Я могу и многое другое.

Люди Рофа непрерывно ходили по аллее взад-вперед, очевидно опасаясь, что их застанут здесь, совсем рядом с королевской резиденцией. Здесь не было полицейских, но бандиты не хотели рисковать. Роф примирительно сказал:

— Но я знаю, что у вас не произошло неприятностей при встрече с королевой, вы же умные ребята.

— Ты оставил нас, но ушел недалеко, — сказал Тирус.

Эрейзан подхватил:

— Ты спрятался поблизости и смотрел наше выступление. Иначе как бы ты узнал о кошельке, который нам подарила королева, или о том, что мы уже почти все истратили на новую одежду? Ты следил за нами.

— И таким образом ты узнал, как перехватить нас по дороге во дворец, — закончил Тирус.

Голова Рофа поворачивалась то к одному из говоривших, то к другому. Его люди раскрыли рты, будучи не в силах уследить за разговором. Наконец, Роф улыбнулся и сказал:

— Черт возьми, я был не прав. Вы люди моего сорта, не чета этим тупоголовым мясникам.

— Да? — Тирус был холоден, высокомерен, в его тоне было презрение. Может да, а может и нет. Ты шпионил за нами. Зачем? Вы здесь для того, чтобы отомстить за того воришку, который хотел обокрасть принцессу Илиссу?

— Да черт с ним. Такой же идиот, как и остальные. Было бы не жалко, если бы его прикончили. Он не из моих. Тебе надо было убить его, друг Рыжик, — сказал Роф, намекая на ярко красную шевелюру Эрейзана.

— Я не твой друг. И я для тебя не рыжик, — горячо воскликнул Эрейзан.

Роф протянул руку, как будто хотел потрогать новую тунику и оценить ее качество и рассмеялся, когда Эрейзан раздраженно оттолкнул его руку.

— О, да ты горяч, рыжик, да и силен, так что можешь постоять за себя. Мне пригодится твоя сила. И ты мне нужен, фокусник. Я хочу, чтобы вы приняли мое… приглашение. Во дворце для вас нет места. Королева может посмотреть ваше представление, но в свою свиту не возьмет, там нет таких, как вы.

— Мы намеревались… — начал Тирус.

— Да и этот осел Обаж не возьмет вас на службу. У него есть свои актеры и он их сам себе подбирает. А вы не в его вкусе. У вас слишком острые языки. — Роф ждал ответной реакции. Ничего не услышав, он продолжал: — Я найду дело для вас. Когда вы выступите во дворце, найдите меня в таверне. Она на улице…

— Мы знаем, где она находится.

— Откуда вы знаете? — спросил Роф с подозрением. — Вы же только что прибыли в город.

— Как ты уже отметил, мы умные парни, — сказал шутливо Тирус, легонько щелкнув Рофа по носу. — И ты должен знать, что мы с пользой провели время, ведь ты же следил за нами.

Не сговариваясь, Тирус и Эрейзан одновременно шагнули назад, отдалившись от Рофа и его людей. Они пошли по аллее.

— Ну, хватит, лорд бандитов. Неприлично заставлять королеву ждать.

— Таверна Карманников, — прокричал им вслед Риф, удивленный и раздосадованный таким ловким маневром.

Его друзья заворчали и Тирус услышал звон кинжалов. Но никто не двинулся за ними.

— Оставайтесь на месте, — приказал Роф. Его слова затерялись в глухих каменных стенах.

Тирус и Эрейзан пробирались среди свернувшихся калачиком бродяг, уличных жителей, которые спали в уличной грязи и недовольно ворчали, когда друзья невольно нарушали их и без того не очень комфортабельный отдых. Только, собираясь завернуть за угол в дальнем конце аллеи, Тирус и Эрейзан обернулись назад. При свете только что зажженного фонаря на втором этаже таверны можно было различить разбойников, собравшихся вокруг Рофа. Они о чем-то оживленно спорили, поглядывая в ту сторону, куда ушли актеры. Однако никто не преследовал знакомых Рофа.

Тирус и Эрейзан поднялись по круговой лестнице и вышли на площадь, мощеную булыжником. Перед ними высились чистые стены дворца и открытые ворота. Теперь они шли медленнее и потихоньку приближались к дворцу. Дворец примыкал к крепости, а может был ее частью. Сюда непрерывно входили и выходили офицеры и чиновники. Дворец не был защищен ни решетками, ни укреплениями, ни высокими стенами, но производил внушительное впечатление. Солдаты патрулировали вдоль стен и крепостных ворот. Они, однако, не проявляли враждебных чувств к людям, которые подходили слишком близко к ним.

Эрейзан еще раз оглянулся, проверив, не следят ли за ними.

— Я не доверяю этому разукрашенному шрамами псу.

— Рофу? Я тоже.

— Я хотел проучить его, когда он назвал меня рыжим, — проворчал акробат. Затем он прикусил губу. — Может он будет нам полезен? Если он путешествовал далеко на север Куреда в легендарный Ледяной Лес…

— Был ли он там? Может, он повторяет рассказы других людей. Его мозг очень трудно прозондировать. Он похож на грязный мутный поток. Роф искусный лжец и может ввести в заблуждение себя и меня тоже, когда я буду изучать его мысли, — добавил угрюмо Тирус. — Кроме того, он может быть одним из людей Врадуира, сам не зная об этом. Его приглашение в Таверну может быть хитрость, для того, чтобы заманить нас в смертельно опасную ловушку. И в нем что-то есть, мой друг. Какая-то… сила. Я не могу описать ее, но нам надо остерегаться этого типа.

Они подошли уже совсем близко к воротам. Тирус принял свой обычный вид уличного актера. Он обратился к солдатам:

— Добрый вечер! Мы припри служить королеве своим искусством. Позвольте нам войти, доблестные воины.

Солдаты были молоды и неопытны в исполнении своих обязанностей. Растерянно они переглядывались между собой и с облегчением вздохнули, когда появился сержант. Солдаты с радостью переадресовали друзей сержанту и внимательно наблюдали за происходящим, искоса осматривая актеров. Сержант сказал:

— Так значит вы и есть те самые актеры, о которых меня предупреждали? Эй, солдат, обегай за управляющим. Входите сюда, актеры! Весной рано становится холодно и сыро.

Пока подчиненный бегал за управляющим, сержант провел Тируса и Эрейзана в ворота. Площадь была освещена, но окна во дворце были темными. Слуги разносили факелы, чтобы осветить коридоры и проходы. Сержант шел, обходя слуг, встречающихся на его пути. Он бормотал:

— Актеры, мишура! Для нас ничего. Мы едим черный хлеб и рады этому. Для нас никаких развлечений, только служба. Все это напрасная трата денег королевы.

Тирус и Эрейзан молча терпели это брюзжанье и только переглядывались у него за спиной.

Управляющий встретил их в дальнем конце переднего двора. Это был маленький человек, весь раздувавшийся от сознания собственной важности. Он был одет в мантию, слишком длинную для него. Длинные рукава были подвернуты. Он презрительно фыркнул при виде актеров, а затем поманил их за собой пальцем.

— Держите себя как следует, — напутствовал их сержант, когда они пошли за управляющим темным проходом. Они заметили, что подол мантии управляющего волочится по земле. Эрейзан сделал вид, что хочет наступить на него и Тирус хмыкнул, пряча улыбку.

Дворец был построен несколько поколений назад, с учетом того, что он должен будет выдерживать нападения врагов. Тирус шел по узким проходам и крутым поворотам и понимал, что ограниченное число защитников здесь может обороняться от целой армии. Однажды Тирус у себя в Камате защищался от напавшей на город банды пиратов. Тирус был воином, моряком. Всему этому он учился с детства, кроме того, он изучал — и с большим успехом — много других искусств.

Правители Куреда тоже много воевали и их опыт выразился в архитектуре дворца: узкие переходы, крутые повороты, толстенные стены из крепкого дерева, укрепленного железом и камнем. Тирус представил Джателлу во главе войска, обороняющего дворец, и улыбнулся. Он знал, что ни один умный военачальник не рискнет нападать на королевскую резиденцию.

Далее проход разветвился и управляющий выбрал правый коридор. По другому коридору шла группа солдат во главе с офицером, пожилым сильным мужчиной. Это был верховный командующий королевской армией. При виде его управляющий низко поклонился, уступил дорогу и выказал знаки уважения и почтения. Когда они прошли, Тирус прошептал Эрейзану:

— Этот коридор для знатных господ, а мы, актеры, пойдем по коридору для слуг.

Как и предполагал Тирус, узкий коридор вел в кухню. Здесь они прошли между печами и котлами. В кухне стоял запах жареного мяса, рыбы, специй. Бегали повара и поварята, поминутно что-то помешивая, переворачивая, подсыпая что-то, пробуя. Пока они проходили, Эрейзан с наслаждением вдыхал кухонные ароматы и жадно смотрел на пищу. Готовая еда на подносах выносилась лакеями, а обратно возвращалась пустая посуда для мойки. Наконец, они пришли в комнату, соединенную сводчатыми дверями с королевским обеденным залом. В комнате стоял шум, производимый многочисленными лакеями и слугами. На боковых столах стояли груды грязной посуды и пустые винные бутылки. Дородная матрона наблюдала за этим беспокойным хозяйством, предотвращая столкновения, ссоры и наводя порядок.

— Подождите здесь, — сказал управляющий. Он посмотрел на остатки пищи на тарелках и, очевидно, вспомнив жадные взгляды Эрейзана, когда они шли через кухню, сказал: — Предупреждаю вас, я не потерплю воровства и обжорства.

— Предупреждение излишне, — сказал Тирус.

Управляющий ответил презрительным взглядом.

— Когда потребуются ваши услуги, я вас позову.

Он прошел под арку, подобрав мантию, чтобы не запутаться в ней ногами.

Матрона, наблюдавшая за услугами, передразнила его:

— Когда потребуются ваши услуги… — затем она пошла еще дальше: Услуги! Ни одна настоящая женщина не потребует твоих услуг, дворняга! Пресмыкающаяся дворняга Обажа, вот ты кто!

Слуги хихикнули и предупредили ее об осторожности. Но она уже и сама потеряла интерес к управляющему и повернулась к Тирусу и Эрейзану. На ее лице появилась широкая улыбка.

— Актеры? А я Сешти — хозяйка здесь. Не обращайте внимания на управляющего. Хотите есть? Накладывайте себе с любого подноса, ребята.

Она не очень отличалась от них по возрасту, но ей нравилось называть их ребятами. Тирус поклонился ей и заставят ее захихикать от смущения, когда поцеловал ее руку, как будто она была знатная дама.

— Благодарю вас, хозяйка Сешти. Вы так же щедры, как и мудры.

Тирус положил себе кусок хлеба и рыбы в соусе. Эрейзан выбрал себе бараньи ребра с огромным количеством мяса на них. Акробат взгромоздился на каменный шкаф рядом с входом в зал. Он сел, скрестив ноги и увлечение принялся за кость, не заботясь о том, что жир обильно капает на его новую тунику.

Через дверь Тирус и Эрейзан видел всю королевскую знать, которая обедала в гораздо более комфортабельных условиях. Комната для слуг была освещена только двумя дымящими факелами, а королевский зал весь сверкал, освещенный сотнями светильников. Королевские места были освещены особенно щедро. Здесь сидели три человека — Джателла и Илисса, и сэр Обаж. Обаж сидел справа от королевы, а Илисса — слева от нее. Прекрасное лицо Илиссы было открыто, ее снежные белые волосы спадали на обнаженные плечи. Она смущенно улыбнулась, когда Обаж осыпал ее и Джателлу комплиментами. Обаж соперничал с женщинами в роскоши своей одежды, драгоценные камни сверкали на его пальцах, в ушах, туника была украшена еще большим количеством драгоценностей, а мантия была отделана драгоценным мехом грира.

Взгляд Тируса остановился на третьей фигуре за столом — Джателле. Осталась ли она той же воительницей, которая допрашивала его на базаре? Исчезли кожаная одежда и волчьи зубы. Она была одета в традиционный зеленый цвет Кларики, волосы были аккуратно причесаны, золотая тиара красовалась на голове. Она держалась по-королевски и управляла своими придворными, вовлекая их в разговоры и держа нить беседы в своих руках. Ее мужеством Тирус восхищался, когда впервые встретил ее, а теперь она очаровала его своей женственностью.

Хозяйка Сешти правила гораздо меньшим и более удобным государством. Один из официантов заметил Тируса и Эрейзана и прошептал что-то матроне. Она поправила волосы и спросила:

— Это правда? Вы те самые фокусник и акробат, которые нашли переодетых сестер в городе?

Тирус и Эрейзан признали это, и Сешти в восторге хлопнула себя по ляжкам.

— Значит это правда? Хай! Какая храбрая волчица наша королева! Но бедная принцесса! Она должно быть очень боялась. Она такая нежная малышка…

Старый дворецкий спал, прислонившись к стене. Он неожиданно проснулся и сказал:

— Принцесса родилась в боевом шатре и научилась скакать на лошади раньше, чем начала ходить. Я помню это очень хорошо. Я был при короле, когда он воевал с варварами на границах, и принцесса держалась рядом с ним. Какие славные времена!

— Она теперь не принцесса, а королева, слабоумный старик, прикрикнула на него Сешти. — Ты живешь только в своих воспоминаниях!

Он не слушал ее, продолжая вспоминать, его выцветшие глаза повлажнели.

— Все вижу снова. Я тогда был молод. Сам король в первых рядах жестоко дрался с варварами и жителями лесов, выгонял самих Раскалывателей Черепов в их дикие леса. И прекрасная маленькая принцесса, такая же храбрая, как любой парень, везде была с ним. А королева правила в городе…

— И она растила вторую маленькую принцессу, — оборвала его воспоминания Сешти. Она с сожалением посмотрела на дворецкого, а затем объяснила Тирусу и Эрейзану: — Он уже ничего не понимает. Король и королева давно уже отправились к воротам Кета. Он думает, что наша покойная королева переродилась в королеву Джателлу.

— Может быть боги на закате лет сделали его ясновидящим, — сказал Тирус благочестиво. — Действительно, может же дочь унаследовать мужество и красоту своей благородной матери!

— О, ты хорошо это сказал, фокусник!

Дворецкий ворвался в комнату и закричал на лакеев:

— Еще вина моему сэру Обажу и его леди! Быстро!

Когда он опять убежал в обеденный зал, сопровождаемый озабоченными лакеями, Сешти скорчила гримасу и сказала:

— «Мой сэр Обаж и его леди»! Как он может так фамильярно говорить о принцессе Илиссе? Она помолвлена с сэром Обажем, но еще не жена ему.

Эрейзан внезапно потерял интерес к еде, бросив наполовину обглоданную кость в тарелку.

— Ее жених, — угрюмо сказал он. — Я думал, что он хвастался, когда говорил это на базаре. А он… он из клана Разил, мужчины которого имеют по несколько жен?

Сешти кивнула, подтвердив подозрения акробата. Все это было очень неприятно слушать Эрейзану. Как и для Сешти говорить это. Она скорчила гримасу и сказала с презрением:

— Он же о самых дальних границ и все имения их рода там. А послушать управляющего, так он уже почти король. Но не верьте ему, актеры, Обажу еще далеко до этого.

— Самый младший сын, — вдруг сказал Тирус без всякого выражения. Он смотрел на Джателлу и ее приближенных, о чем-то сосредоточенно размышляя.

Матрона Сешти была изумлена этим заявлением Тируса об этом хлыще. Она понизила голос, как конспиратор:

— Если ты спросишь его старших братьев о нем, то они ответят без колебания: действительно, младший сын! А его старшие братья в своих приграничных поместьях имеют по несколько жен и им нечего выделить младшему сыну сэра Обажу. Когда он жил у них, то тратил огромные деньги на развлечения и роскошные одежды. Думаю, что поэтому братья послали его к королевскому двору. Они хотели избавиться от него и изгнать из своих владений, а теперь нам приходится возиться с ним и его угодливыми приближенными вроде этого управляющего.

— Но управляющий — это человек королевы, разве нет? — с удивлением подняв брови, спросил Тирус. — Королева не такой человек, чтобы доверять этому болвану.

— Она и не доверяет.

— Но тогда почему? — спросил Эрейзан.

— Почему? — воскликнула Сешти. — Пусть тебя всегда согревает Иезор-Пелува, красноголовик! Конечно, из-за принцессы Илиссы.

Когда Тирус и Эрейзан непонимающе посмотрели на нее, матрона продолжала:

— Принцесса обожает Обажа. Он завоевал ее сердце за десять дней во время коронации. О, Обаж не терял даром времени, будьте уверены! Он вскружил голову принцессе своими речами. Он хорошо говорит, рассказывает всякие чудесные сказки о героях и их приключениях, и рассказывают их так, что можно подумать, что он такой же храбрый и сильный, как и герои его сказок.

— А королева обожает принцессу, — сказал Тирус, не отрывая взгляда от трех человек, сидящих на королевском возвышении.

Горько усмехнувшись, Сешти сказала:

— Так же, как Илисса обожает сэра Обажа.

Она сказала это так, что стало ясно, что она высказывает мнение всего народа страны об Обаже.

— Королева не может отказать принцессе ни в чем. Ей может отказать только бездушный человек. Она ведь очень много болела в детстве, вы знаете? Мы уже не надеялись, что она выживет. Но теперь с ней все хорошо и она с каждым днем становится все прекраснее, храни ее Гетания. И королева так счастлива, что подарила бы ей целый мир, если бы могла. Но теперь Обаж своими речами околдовал принцессу и она хочет только его. Хочет стать первой женой этого провинциала…

— Быть одной из многих у этого алчного типа, — прошептал Эрейзан.

Обеспокоенный состоянием духа своего друга, Тирус быстро сказал:

— И управляющий один из людей Обажа. Это он устроил его на эту должность.

— Именно так, актер. Когда последний управляющий королевы умер, Обаж быстро выхлопотал ему эту должность, — согласилась Сешти.

— Это обычное дело при королевских дворах, — заметил Тирус.

— Если бы не Обаж и не его язык, этого бы в Куреде не случилось. Никогда, — настаивала Сешти.

Тирус и Эрейзан искусно направили разговор в другое русло. Они продолжали расспрашивать о пропавших крестьянах, о непонятных событиях на севере, о похищенных сокровищах Кларических островов. Слуги рассказали им не намного больше, чем они уже знали. Невольно все их разговоры сбивались на события более интересные для слуг — нынешние празднества, которые собрали всех знатных людей королевства в столицу из рассеянных по всей земле владений, к предстоящему празднику лета, который состоится через месяц после праздника Гетании.

Слуги непрерывно вносили в обеденный зал блюда с едой и бутылки с вином. Один из них со вздохом сказал:

— Завтра у нас будет еще больше работы. Мне поручили собирать провиант и обслуживать двор, когда они поедут охотиться с соколами в поля Дрита.

Какая-то нервная дрожь охватила Тируса.

— Охотиться с соколами? Куда королева собирается на охоту?

— На север, в свои королевские поля, — сказала девушка прислуга. Как бы я хотела поехать с ними вместо того, чтобы оставаться здесь и чистить кастрюли. Королева и принцесса будет великолепны в своих костюмах. Все дворяне будут на красивых лошадях, с соколами… ах!

Тирус надеялся, что его глубокий безотчетный страх остался незамеченным. Он спросил:

— А это не опасно для королевы ехать на север? Ведь королевские поля находятся очень далеко от города. Мы слышали в городе всякие жуткие рассказы о событиях на севере.

Сешти подошла и материнским жестом ласково потрепала его за бороду.

— Не бойся. Ты думаешь о том, что болтал этот выживший из ума старик? О варварах? О Раскалывателях Черепов? Они намного дальше. А кроме того двор будет сопровождать сильный отряд телохранителей. Это традиция, часть праздника Гетании.

Управляющий вернулся в комнату. Он в сильном волнении взмахнул руками и закричал:

— Быстрей, актеры! Пора, пошли, пошли!

Тирус и Эрейзан подтянулись и приготовились идти за ним, а один из официантов сказал, не обращаясь ни к кому в отдельности:

— Весь этот шум из-за Обажа. Сэр хочет показать своих новых соколов…

— Ха, — высмеяла его Сешти и сказала: — Он хочет показать не соколов, а себя. И не для принцессы Илиссы, уверяю вас, именем Гетании могу поклясться, что он старается ради королевы, ради титула.

— Быстрей! — крикнул управляющий. Он ждал в дверях, подпрыгивая от нетерпения.

Они не заставили его ждать. Прослушав последние сплетни, они прошли под арку и вошли в обеденный зал, двигаясь за несколькими, нарядно одетыми охранниками.

К этому времени королева и ее приближенные закончили обед. Они вышли из-за стола и уселись полукругом на расставленных стульях, слушая музыку. Эти северные мелодии были незнакомы Тирусу, но приятны для слуха. Мягкий перезвон колокольчиков и переливы мелодии захватили его душу, пробудив в ней память недавнем о прошлом.

Атей, зеленый и плодородный остров, жемчужина западной части Кларического моря. Осень, два года назад. Их привело туда выслеживание Врадуира и поиски очевидцев странного корабля, который плавал по Кларическому океану, выполняя дьявольские поручения Врадуира. Остров был в тревоге, когда прибыли Тирус и Эрейзан, и они должны были быть очень внимательны при выполнении своей миссии, так как солдаты и полиция дотошно следили за всеми вновь прибывшими. Безутешный народ возносил молитвы всем богам, пытаясь найти объяснение происшедшему. Знаменитый певец Атея исчез! Исчез таинственно, без всякого следа! Никто не мог себе представить, как это могло произойти. Слуги были найдены на следующий день. Все они потеряли разум. Никаких следов борьбы и насилия не было. Среди народа ходили слухи о каком-то чужом корабле и его безмолвной команде, который скрывался в бухте на побережье Атея. Певец, как и другие сокровища Кларики, исчез и, возможно, навсегда.

Но Тирус обнаружил следы, которые не могли найти солдаты и полиция, так как он шел тем путем, который недоступен большинству смертных. Среди ужаса и тревоги, охвативших Атей, он и Эрейзан преследовали своего могущественного врага и, идя по его следу, сели на корабль, направляющийся на север, в Серса-Орнайль. Они при этом рисковали вмерзнуть во льды вместе с кораблем, так как уже наступала зима. След певца, как и многие другие следы, вел к краю неведомого. Возможно в Куред, а может и дальше.

Где певец? И куда девались гобелены Маиту? Где большой волшебный красный конь с острова Тор-Нали, гордость верховного командующего? Где зверь-оракул, живущий в святой пещере Грос-Донака? Где бесценная серебряная сеть человека-рыбы? Где старинное наследство, которому поклонялись люди Бендина? И где корона Гетании, хранившаяся в горном замке в Серса-Орнайле? Все это было бесценным и все это пропало. Навсегда!

Музыка производила какое-то религиозное воздействие на Тируса, заставляя его углубляться в воспоминания. Затем, внезапно он почувствовал какое-то скрытое давление. Его чувства обострились. Поспешно, с помощью заклинаний он проник в будущее свое и Эрейзана и обнаружил, что они находятся в местности, заполненной неземным светом и населенной существами, сотканными из дыма и воздуха. Тирус мгновенно проник к источнику колдовства и спрятал себя и Эрейзана в тень. Они превратились таким образом из жертв в охотников. Как только Тирус совершил это, врожденное колдовство содрогнулось и исчезло. Врадуир! По мощи и силе его магии можно было судить о том, что он по понятиям волшебника находится совсем близко. Наконец-то они напали на свежий горячий след!

Здесь было еще что-то, что-то новое и ужасное. Сила, которую Тирус чувствовал раньше, теперь появилась снова и усилилась. Неописуемый холод, мрак и ужас. Холод, пронизывающий все его существо. Он задрожал при ледяном прикосновении.

Эрейзан сдал его руку, призыва вернуться в мир света и живых людей. Тирусу было очень трудно избавиться от безотчетного страха, вызванного ледяным прикосновением. Что это было? Был ли это Врадуир? Чье колдовство ему удалось пересилить? Забывать об этом нельзя! Он сотворил защитное заклинание для себя и своего друга, затем ободряющее кивнул Эрейзану.

Музыканты закончили свое выступление и были награждены вежливыми аплодисментами. Затем они ушли со сцены, освещенной свечами. Управляющий вывел Тируса и Эрейзана на середину и начал говорить свое выступление, поминутно кланяясь в сторону сэра Обажа и двух сестер. Пока он болтал, Тирус воспользовался минутой, чтобы осмотреться.

Искусно сделанные украшения висели на каменных и деревянных стенах. Все блестело, везде было золото. Оно добывалось в богатых недрах и реках Куреда. Вся мебель, которая находилась в зале, была куплена в других провинциях и государствах. Это стоило больших денег. Хотя Куред был маленьким королевством по сравнению с огромными островными королевствами или Крантином на континенте. Королева Джателла и ее предшественники жили в превосходном дворце и правили процветающим народом. Ноги Тируса ласкал толстый ковер, изготовленный прекрасными художниками и ткачами Куреда. Тирус улыбнулся, подумав, что пружинящая поверхность ковра поможет Эрейзану в выполнении самых сложных акробатических трюков.

Джателла заерзала на стуле, когда ей надоело слушать болтовню управляющего.

— Ну хватит, — сказала она, останавливая его нетерпеливым жестом.

Управляющий беспомощно разевал рот, как рыба, выброшенная на берег. Он умоляюще посмотрел на сэра Обажа, но тот перешептывался с Илиссой и не обращал на него внимания. Оставленный своим покровителем, управляющий попятился, как пятится собака, к выходу из зала.

— Господа! — сказала Джателла, и те, кто во время речи управляющего болтали друг с другом, теперь успокоились и почтительно приготовились слушать свою королеву. — Я имею удовольствие представить вам Тируса и Эрейзана из Камата, государства на островах Орниоба. Они великолепные актеры. Я уже убедилась в этом, и теперь хочу, чтобы вы насладились их искусством.

— Я уверен, что так и будет, королева, — вступил Обаж. — Нет в мире монарха такого ума и красоты, как вы, королева.

Изогнутые брови королевы презрительно поднялись и она усмехнулась. Затем она кратко рассказала об обстоятельствах встречи с актерами на городском базаре. Описывая это приключение, королева ничего не скрывала и не смущалась, когда все знатные гости ахали от изумления.

— И сейчас вы увидите, почему Илисса и я были потрясены этими актерами. Покажите нам свое искусство, Тирус и Эрейзан из Камата, как вы обещали.

Обаж расположился со своим креслом слева от Илиссы и наклонился к ней, нашептывая какие-то любезности. Джателла нахмурилась и прекратила эту интимную беседу, слегка прикоснувшись к Илиссе и напомнив, что она не должна отвлекаться от предстоящего выступления. Илисса покраснела и стала смотреть на Тируса и Эрейзана. Обаж также изобразил заинтересованность, но с меньшей готовностью, чем его невеста.

Тирус и Эрейзан начали демонстрировать все то, что они показывали на базаре. Как и ожидал Тирус, упругий ковер очень помогал Эрейзану в его прыжках и смягчал приземления. Колеблющийся свет светильников усиливают впечатление от простейших фокусов Тируса. Весь двор был изумлен и очарован смертельно опасными прыжками Эрейзана и магическими опытами Тируса. Так как Джателла и Илисса видели все это раньше, они смотрели сейчас с некоторым превосходством над остальными и подсказывали им, что будет следующим номером. Тирус и Эрейзан, зная психологию зрителей, заранее спланировали все выступление так, как было в прошлый раз. Они разыгрывали роли уличных циркачей с большим искусством. Сначала придворные, недовольные тем, что им приходится смотреть столь низменное зрелище, изображали великосветскую скуку, но затем великолепная акробатика и магия захватили их и они стали выражать свои восторги столь же непосредственно, как и простой люд на базаре. Все наигранное недовольство исчезло. Зрители были покорены.

После каждого трюка Тирус и Эрейзан получали бурное ободрение в виде аплодисментов, хотя и в более сдержанной форме, чем на базаре. Пока зрители аплодировали, актеры быстро совещались между собой, как лучше и эффектней провести следующий номер. Особенно они старались понравиться сестрам. Как только после какого-либо трюка лицо Джателлы выражало удовольствие, Тирус старался усилить его еще более эффектным трюком. Он заметил, что и Эрейзан, когда оказывается перед Илиссой, делает самые головокружительные прыжки.

— Великолепные циркачи! — слышались голоса придворных.

— Разве королева не сказала, что нам будет на что посмотреть?

— Я никогда не видел этого фокуса с веревкой раньше.

Необычная сила и ловкость Эрейзана позволяли ему проводить выступления очень долго. Другие акробаты после такой нагрузки уже упали бы в изнеможении. Тирус помогал другу, давая ему небольшие передышки и включая его в свои магические фокусы. Однажды Эрейзан вытянулся между двумя скамьями, а Тирус с помощью магии сделал его тело негнущимся и нечувствительным. Затем он вскочил всей тяжестью на него. В другой раз он заставил его плавать в воздухе, стянутого воображаемой сетью из золота и драгоценный камней. После таких передышек Эрейзан с удвоенной энергией проделывал свои прыжки и пируэты, взлетая все выше и выше в воздух и подвергаясь большому риску.

Тирус должен был предупредить его, но он испытывал те же чувства, которые толкали Эрейзана на эту браваду. Все мысли Тируса были спутаны. Он уже использовал многое такое, что под силу лишь могущественному волшебнику, а не простому уличному фокуснику. Эрейзан рисковал своей жизнью, чтобы заслужить благосклонную улыбку Илиссы. А когда Тирус замечал, что Обаж начинает говорить любезности Джателле, он старался отвлечь ее внимание от лорда. Это было новое ощущение для него, беспокойное ощущение. Во время преследования своего врага он не мог позволять себе иметь плотские желания. Но теперь королева Джателла овладела его сердцем, хотя до этого момента много прекрасных, легко доступных женщин не могли сделать этого. Он был раздосадован своей слабостью, но чувство это было ему приятно.

Но он не мог позволять этому чувству овладеть собой. Его голова должна быть свободной, мозг не должен ни на что отвлекаться, кроме его главной задачи — преследование врага. Врадуира!

— Мы никогда не видели подобного, — восхищались придворные.

В дверях стояла Сешти, окруженная слугами и лакеями. Они тоже наслаждались представлением. Но почему же Тирус, казалось, не был доволен успехом, который они заслужили?

Одна из приближенных королевы Джателлы сказала:

— Нам будет о чем поговорить, когда мы завтра поедем на охоту.

Его сердце застучало, кровь закипела в жилах, его как будто охватила лихорадка. Он распространил свое поле и опять прикоснулся к какому-то злому могуществу, которое он ощущал раньше. Врадуир был где-то совсем рядом. На севере! Слухи о пропавших крестьянах, истории о тайных бухтах и странном корабле — слишком много опасности и совсем рядом с Куредом и Джателлой! Эта поездка на охоту, когда королева Джателла и ее сестра окажутся вне защиты городских стен на севере, очень опасна. Как-то их нужно остановить. Пока Врадуир жив, нет на земле безопасного места, но Джателла не обратит внимания на его слова.

— Еще волшебства, — требовала Джателла. — Эрейзан, покажи еще что-нибудь, пожалуйста!

— Все мое искусство, мои руки и ноги служит вам, королева, воскликнул Эрейзан, лукаво улыбнувшись при этих словах, чтобы показать, что он не говорит серьезно. Его улыбка предназначалась Илиссе.

— Сейчас вам будет магия, — внезапно сказал Тирус. Возможно, это сможет предупредить и удержать сестер от этого путешествия! Но он должен тонко провести все это, в противном случае все поймут, что он не просто фокусник.

Он достают из внутреннего кармана туники маленький пакет, который он всегда хранил у сердца. Он аккуратно размотал полоску бендинского шелка, в которую был завернут предмет в форме алмаза. На черную поверхность предмета упал свет факелов и отразился ослепительным лучом.

Невозмутимость Эрейзана покинула его, как только он заметил, что Тирус достают этот предмет. Эрейзан весь сжался. Это послужило причиной того, что он неудачно приземлился после одного из своих прыжков и чуть не растянулся на полу. Женщины вскрикнули в испуге, а мужчины инстинктивно кинулись ему на помощь, хотя сидели очень далеко и не могли бы поддержать его. Эрейзан захромают посте того, как чуть не упал, болезненно морщась и потирая поврежденную ногу. Но затем он опять принял свою горделивую позу, показывая, что падение было частью задуманного и предназначено для того, чтобы заинтриговать зрителей. Нервный смех раздаются в зале, а затем послышались громкие аплодисменты.

Среди этого шума Эрейзан тихонько спросил Тируса:

— Что ты делаешь? Ты с ума сошел, Тирус?

— Я пока в своем уме, мой друг.

— Но если Врадуир использует свое стекло…

— Я должен сделать это. Верь мне и следуй за мной.

Глаза Эрейзана превратились в зеленые круги, светящиеся от страха. Но он кивнул, и Тирус громким голосом объявил:

— Самая могущественная королева, самая прекрасная принцесса, лорды и леди Куреда — новое чудо! Я покажу вам волшебное стекло, очень редкое и очень дорогое.

— Оно стоит твоей жизни, — грустно прошептал Эрейзан.

Никто его не услышал. Джателла вся подалась вперед, ее дыхание участилось.

— Расскажи нам о волшебном стекле, фокусник. Покажи чудеса!

Тирус поднял стекло над головой.

— Это стекло позволяет мне заглянуть в будущее, королева.

Эрейзан нахмурился, но ничего не сказал. Он был также, как и все зрители, в недоумении, думая, к чему же клонит Тирус. Своим хорошо поставленным театральным голосом, который он использовал так часто целый год, Тирус сказал:

— Я сейчас вызову обитателей этого стекла и они откроют нам то, что может произойти. Смотрите!

Погрузившись в свою кладовую иллюзий, Тирус создал огненный нимб, которым окружил себя и Эрейзана. Драматический эффект этого нимба сильно подействовал на зрителей, приведя их в состояние исступления. Женщины дрожали и в ужасе хватались за своих мужей, как Илисса за Обажа. Только Джателла не прибегла к такой надежной защите, она жаждала волшебства.

Погрузившись еще глубже, Тирус увидел толстые стволы незнакомых деревьев и пещеры с гулко звучащим в них эхом. Он сконцентрировался и задержал дыхание, стараясь сфокусировать свою волю в мозгу. Три дрожащих ведьмы выскочили из стекла. Это были миниатюрные существа, которые в одно мгновение выросли до человеческих размеров. От них исходил запах дыма, а очертания тел все время колебались и были расплывчатыми. Они оказались на ковре прямо перед Джателлой. Они что-то болтали, переругивались, а затем начали петь разными голосами.

— Темнота собирается и сгущается на севере, откуда доходят рассказы о похищенных крестьянах.

Другая ведьма завыла:

— Еще в древние времена говорили: остерегайтесь ледяного королевства Бога смерти!

Они протянули свои костлявые пальцы, указывая на придворных:

— Берегитесь и живите долго и счастливо вдали от ледяного дыхания Бога Смерти!

Их хриплые голоса звучали в унисон. Они обратились к Джателле и прокаркали:

— Живи в безопасности среди тех, кто любит тебя. Север, о, королева, север — это смерть!

Они взялись за руки и закружились в бешеном танце. Колеблющийся красный свет, созданный Тирусом, усиливал мрачное впечатление от этих потусторонних существ. Вся эта сцена захватила королеву и ее двор. Некоторые из дворян перешептывались в неуверенности:

— Север? Все это так! Но это же далеко от Куреда. Что может означать это предупреждение?

Джателла успокоила всех, ее глаза блестели:

— Это очень интересное зрелище. Внимание! Они приготовились снова пугать нас!

Ведьмы закончили свой странный танец и запели:

— Куред очень любит свою королеву и всегда будет ей верен. Оставайтесь здесь, в Куреде, добрая королева, живите в мире и безопасности.

Тирус видел свои собственные творения сквозь туман. Пот стекал по его лицу и бороде. Туника прилипла к спине. Он держал стекло так крепко, что пальцы врезались в его края. Он чувствовал ярость и гнев Врадуира, которые возрастали с каждым ударом пульса. Использовав все искусство, он заставил ведьм вернуться назад в царство мрака и тайн.

Когда они растаяли в воздухе, он вызывал на их место маленьких хихикающих чертенят и эльфов, которые выглядели так, как будто вышли из сказок. Эти создания снова пели Джателле, только более приятными голосами. Но их песни были такими же. Тоненькими голосами они предупреждали королеву Куреда, что она только тогда будет в безопасности, если останется в городе. На этот раз Тирус через своих кукол сказал больше. Он говорил о поездке на охоту и советовал королеве через этих чертенят отказаться от нее. Тирус все предупреждения высказывал в виде стихов и песен, облекая тревожные слова в поэтическую форму. Он сказал, что праздник лета, который начнется всего через десять дней, будет наиболее безопасным для выезда за город. Будет безопасным тогда или никогда.

Он вернул эльфов и чертенят в стекло. Эрейзан внимательно следил за ним. Он был единственным, кто понимал, как много Тирус поставил на карту, как смертельно он рискует. Но Тирус решил довести дело до конца. Он чувствовал, что должен сделать еще одно, последнее предупреждение.

— Стекло предупреждает об опасности, королева, — сказал он. — Мы сейчас услышим это еще раз из самого достоверного источника, человека, который мог предсказывать будущее.

Тирус создал старика со слезящимися глазами. Старец был одет в золотые одежды и нес в руках посох. Как хороша Тирус помнил этого мудреца, который жил в хижине на склоне дымящегося вулкана в Камате. Он помнил также пророчества старика, предсказавшего свою собственную ужасную смерть и катастрофу, которая скоро обрушится на его народ. Он оказался прав, предвещая трагедию. Его маленький мир стал жертвой Врадуира.

Молча Тирус попросил у него прощения за то, что вызвал его. Он не думал, что добрый старик откажет ему. Старик обратился к Джателле и Илиссе:

— Долгих лет жизни вам и вашей стране Куреду, северной жемчужине в короне Кларики.

Старец был так реален, что все услышали скрип посоха, когда он положил на него свой подбородок. Пророк продолжал:

— Выслушай меня, королева. На небесах написаны дурные предзнаменования. Наберись терпения. Подожди лучшего времени для путешествия из Куреда. Пусть на небеса придет умиротворение. К празднику лета все будет хорошо, опасность исчезнет. А сейчас остерегайтесь черных туч на севере… остерегайтесь… остерегайтесь…

Его голос звучал все дальше и дальше и, наконец, исчез, как и его фигура, растаявшая в воздухе.

Тирус быстро завернул стекло в шелковую тряпочку и спрятал его в потайной карман на груди. К своему огромному облегчению он узнал, что пока он творил заклинание, никакое злое колдовство не появлялось, не было никаких указаний на то, что другой колдун узнал, что он работал со стеклом. Пока он выиграл!

Красный свет рассеялся, и они с Эрейзаном снова стояли в свете светильников. Тирус не осознавал, что он нетвердо стоит на ногах, пока сильная рука Эрейзана не поддержала его. Он облизал сухие губы и слабым голосом сказал:

— Все… все хорошо, мой друг. Я предупредил и мы остались надежно спрятанными.

— Пока…

В зале стояла напряженная тишина. Затем послышался вздох и нарастающий шум аплодисментов. Женщины в восторге размахивали веерами, а мужчины громко хлопали в ладоши. Когда перед ними проходили создания потустороннего мира, все они ужасно боялись. Теперь, когда они исчезли, зрители оживились и бурно благодарили фокусника. К огромному разочарованию Тируса королева и все ее придворные рассматривали эти пугающие явления, как часть вечернего представления, не больше.

— Было восхитительно страшно, — воскликнула Джателла. Все придворные с восторгом согласились с ней. — Великолепное представление, Тирус из Камата!

Тирус в отчаяньи хотел возразить ей, сказать, что все создания предупреждали о реальной опасности. Но он не мог. Его миссия только тогда может быть успешной, если он будет следовать своей роли. Он был в ловушке, из которой выхода не было. Оставалась единственная надежда, что все это бросило зерно сомнения в душу Джателлы. Больше он не мог ничего сказать.

Королева Джателла поднялась и подошла к нему. Ее улыбка была теплой и она опять не позволила ему опуститься перед ней на колени.

— Я очень довольна вашим представлением, — сказала она.

Джателла позвала пажа, который принес ей кошелек, украшенный серебряными и золотыми пряжками. Кошелек был сам по себе большой ценностью и содержал внутри большое количество золотых монет. Она протянула его Тирусу.

— Чтобы показать, как мы благодарны, прими это от всей души.

Обескураженный в своей неудаче в попытках предостережения, Тирус стоял неподвижно, руки и ноги не повиновались ему. Эрейзан колебался, а затем взял кошелек и спрятал его, пробормотав слова благодарности от имени обоих.

Джателла была озадачена. Она не могла понять причины скованности Тируса.

— Не беспокойся. Это было действительно исключительное представление. Самое лучшее из тех, что мы видели здесь, в Куреде.

Тирус прокашлялся и выдавил из себя:

— Возможно… возможно не все из того, что вы видели, было просто представлением, королева. — Эрейзан предупредительно кашлянул, но его беспокойство было напрасным. Тирус добавил: — Но мы делали, что могли. Больше мы не можем. Если боги захотят, мы будем рады служить вам в целующий раз, королева.

— Если боги захотят, — согласилась Джателла с набожным жестом. Ей хотелось уверить Тируса, все еще пребывающего в мрачном настроении, что его выступление понравилось. — Я знаю, что Куред маленькое государство. Вы, должно быть, много путешествовали и видели красивые дворцы и большие страны. Но я хочу сделать из моей маленькой страны рай для красоты и мира, куда приглашаются все люди из стран, все богатства и все умы земли. Я надеюсь, что вы останетесь в Куреде и будете дарить нам свое искусство. С такими актерами, как вы, мы станем равными с великолепными дворами Лари-Куил или Валис, а может, сравняемся с Крантином.

— Вы очень добры к нам, королева. Мы подумаем над этим.

Все социальные обычаи были соблюдены. Обещанная плата выдана и принята с благодарностями. Все это было частью той роли, которую Тирус с Эрейзаном играли во многих городах. Они были здесь чужими и в их услугах больше не нуждались. Почтительно поклонившись королеве и ее двору, они сошли со сцены, освещенной свечами. Джателла продолжала смотреть им вслед, не поворачиваясь к своим придворным. Илисса также сопровождала уход Тируса и Эрейзана взглядом, в котором была грусть.

Управляющий надуваются от важности на выходе из зала. С фырканьем он сказал, что Тирус и Эрейзан сами могут найти выход из дворца, и погрозил им пальцем, предупредив, чтобы они по пути не украли какой-нибудь тарелки или гобелена. Это предупреждение заставило улыбнуться Тируса, а Эрейзан достал толстый кошелек и торжественно потряс им перед носом управляющего, звеня монетами. Это встревожило коротышку управляющего еще больше.

Многие из официантов и слуг уже разошлись по своим местам. Сешти с несколькими девушками из прислуги убирали грязь. Когда Тирус с Эрейзаном проходили через комнату, Сешти и ее подчиненные расхваливали их выступление. Друзья в свою очередь поблагодарили их за угощение и внимание.

Тирус предполагал, что управляющий надеялся, что они заблудятся в извилистых переходах и влипнут в какую-нибудь неприятность. Но Тирус и Эрейзан были не новички во дворцах и крепостях. Они безошибочно шли по коридорам и внутренним дворикам, вызывая любопытство телохранителей и часовых, встречающихся у них на пути. Часовые у ворот подвергли их тщательному допросу. Старый сержант опознал их, как актеров, и безразлично спросил, куда же они собираются идти ночью. Он вряд ли расслышал ответ, выпустив их на мощеную булыжниками площадь перед воротами. Через несколько шагов они оказались под звездным небом холодной туманной ночи северного лета.

Когда они вошли в темную улицу на дальнем конце площади, Эрейзан спросил:

— Что ты хотел узнать с помощью стекла?

— Потом. Успокойся. Нас могут услышать.

Тирус нащупывал путь по скользкой и влажной стене на левой стороне улицы. Он мог бы создать свет, чтобы видеть путь, но боялся, что это привлечет чье-нибудь внимание.

— Здесь никого нет. — Тирус посмотрел в темноту в том направлении, откуда послышался голос Эрейзана. — Колдовство Врадуира иногда полезно. Ты же знаешь, что я великолепно вижу в темноте, я уверяю тебя, что мы здесь одни. Я еще раз спрашиваю, зачем ты достал стекло? Если бы Врадуир…

— Но он же не заметил. — И затем, уже менее сердито, Тирус сказал: Я не такой идиот. Мы были надежно защищены.

Он опять ухватился за стену. Со вздохом отчаяния Эрейзан взял его за руку и уверенно повел вперед. Через некоторое время Тирус сказал в свое оправдание:

— Я знаю… знаю, что это было опасно. Но я должен был предупредить их о Врадуире и о том, что таится на севере.

— Но ты же… не смог их предупредить.

Они подошли к одной из бесчисленных круговых лестниц, соединяющих узкие улицы Куреда. Эрейзан вел Тируса, оберегая его от падения. Внизу он сказал:

— Если бы ты подчинил их своей воле, Врадуир бы захватил нас…

Тирус резко вырвался из его рук и в гневе сказал:

— Стирание памяти, легкое обследование мыслей или внесение сомнений. Но воздействовать на разум других людей? Нет.

— Прости меня. — Эрейзан сказал это так мягко, что сердитые слова Тируса застряли у него в горле. — Это Врадуир не церемонится ни с кем. Вот почему я боюсь за королеву и за ее сестру. Принцесса напоминает мне… очень напоминает мне потерянную Лалаен, — сказал печально Эрейзан.

Тирус понял, что Эрейзан повернулся к нему лицом и сейчас стоит с опущенной головой, испытывая глубокую скорбь. Его раздражение погасло, уступив место пониманию и симпатии. Он и сам заметил разительное сходство между Илиссой и погибшей женой Эрейзана, и знал, что обе женщины одинаково дороги акробату. Он должен быть внимателен, чтобы не бередить рану друга.

— Я пытался внести сомнения в мысли королевы, мой друг. Она очень сильная и ее нелегко напугать. Большего я не мог сделать без риска провалить нашу задачу и затронуть ее честь. Давай не будем ссориться. Врадуиру будет легко справиться с нами, если он будет знать, что мы живы и охотимся за ним.

Он приблизился к Эрейзану и тот пожал ему руку. Короткая размолвка исчезла, как будто ее и не было, и узы их дружбы стали такими же крепкими, как обычно. Эрейзан горячо сказал:

— Ты прав. Нужно было рискнуть, чтобы предупредить сестер. Жаль, что они этого не поняли и не приняли всерьез.

— Да. — Джателла была перед глазами Тируса. — Наивная и смелая.

— Нет, не смелая. Она очень мягкое существо с лицом богини, которую нужно все время оберегать от грязи этого мира, — поправил его Эрейзан.

Тирус сказал:

— Мы испытываем одинаковые чувства, но к разным женщинам, мой друг. Какая глупость. Мы не можем себе этого позволить.

Из темноты донесся душераздирающий вздох.

— Ах, Тирус! Но она так прекрасна!

— И она невеста сэра Обажа, — мягко напомнил Тирус. — Такие женщины не для нас, Эрейзан. Мы путешествуем по земле только с одной целью — найти и наказать врага.

Акробат горячо с ним согласился.

— Где же? Около базара? Или нам двинуться на север и поискать бухту, в которой прячется корабль Врадуира?

— Думаю, нет. Возможно, мы что-нибудь найдем в городе. Врадуира или еще чье-нибудь присутствие. Присутствие того, кого я не могу определить. Я не хочу, чтобы кто-нибудь был за нашей спиной, пока мы идем по следу, сказал Тирус.

— У тебя же есть связь с ним. Что мы должны делать?

Тирус протянул руку, ожидая, чтобы Эрейзан вел его дальше.

— Мы выслушали много честных людей на базаре и последние сплетни во дворце. Осталось еще одна часть Куреда, которую мы еще не исследовали, мой друг. Ту часть, в которой рождаются все злые слухи, откуда они идут. Ту часть, которая населена преступниками.

— Сектор Рофа.

Эрейзан не спорил, так как они бывали во многих притонах всей Кларики. Их смелость позволяла им не уклоняться от этого неприятного дела, даже после того, что им приходилось терпеть там.

Акробат вел Тируса к концу темного переулка, где они вышли на освещенную фонарями улицу. То, что они хорошо изучили город днем, помогало им теперь ориентироваться в городе и без задержек и расспросов самим найти путь к береговым бедным кварталам, где нашли себе приют нищие и воры.

Некоторые улицы и площади были ярко освещены фонарями, факелами или огнями таверн, другие оставались в полной темноте. По темным улицам Тируса вел Эрейзан. Понемногу они прошли улицы, патрулирующие торговой охраной и королевской полицией. Некоторые патрули задерживали их и тогда они объясняли, что ищут таверну, не упоминая ее названия — Таверны Карманников. Их спокойное поведение не возбуждало подозрений и патрули даже предупреждали их, что этот район города опасный и лучше бы им перебраться в другой район. Солдаты и полиция появлялись здесь только большими отрядами. Тирус и Эрейзан благодарили их за совет, но когда оставались одни, шли прежним путем.

Наконец, они спустились в извилистые улицы, где полиции уже не было. Мрак, сгустившийся здесь, был таким плотным, что даже сверхъестественное зрение Эрейзана не могло пробиться сквозь эту темноту. Тирус прошептал:

— Здесь нет патрулей, которые спрашивали бы, зачем мне оружие. Я думаю, что нам пора вооружиться, мой друг.

Эрейзан кивнул и начал подыскивать подходящее место. Наконец, он обнаружил тупиковый конец переулка, куда не выходило ни окон, ни дверей. Эрейзан обошел его, чтобы убедиться, что он пуст. После этого Тирус выбрал кусок доски, упавший с крыши, достают несколько монет из кошелька Джателлы и приложил золото к дубовой доске. Эрейзан охранял вход в переулок в то время, как Тирус погрузился в свой мозг. Он быстро падал, а затем бежал, так как времени в реальном мире у него было мало. Он плыл и летел по воздуху в том мире, созданном его чарами, и осматривал склады оружия, ища то, что ему было надо. Затем он подпрыгнул и выплыл на поверхность, очутившись снова в маленьком темном переулке. Обломок доски осветятся, зеленые и золотые огоньки мерцали по всей его длине.

— Тряпку, — монотонно сказал Тирус. — Какой-нибудь обрывок…

Эрейзан поднял что-то с пыльной мостовой и прикоснулся им к сверкающей доске. Тряпка тоже стала светиться. Затем свет стал таять и металл в полированной коже стал отражать свет факелов, проникающий в этот переулок с освещенной улицы.

Тирус держал в руках меч, кожаные ножны и перевязь. Он сделал меч тонким, но необычно прочным, а тряпку превратил в перевязь, чтобы удовлетворить местной моде. Тирус скинул плащ, одел перевязь и вложил меч в ножны. Затем он снова одел плащ.

— Простая предосторожность, мой друг! Они увидят, что я вооружен и будут опасаться нападать. Я не хочу тратить свою магию на них, если есть возможность обойтись без этого. Сотворить меч гораздо проще…

В глазах Эрейзана плясал веселый бесенок. Тирус не удивился, так как хорошо знал Эрейзана. Он почувствовал, что тот беззвучно смеется. Затем Эрейзан спросил:

— Просто? Тогда ты мог бы заработать кучу денег у Рофа или какого-нибудь генерала за такую простую штуку. Ты мог бы вооружить целую банду воров или армию солдат.

— Это уже не просто, — сказал Тирус, улыбаясь. Он не спросил Эрейзана, нужно ли ему оружие. В этом вопросе не было необходимости.

Они пошли дальше к реке, осматривая одну за другой таверны и харчевни. Во многих из них были оборванные бродяги, шустрые карманники и угрюмые грабители. Куда бы они ни входили, они тратили несколько монет на угощение сидящих и вызывали их на разговоры. Снова и снова они слышали рассказы о таинственных событиях на севере или о странном корабле, плавающем в Кларических морях. Но ничего нового. Обескураженные, они опускались все глубже и глубже в недра Куреда.

В богатых секторах города улицы были чистыми и широкими. Здесь же вместо улиц были всего лишь протоптанные тропинки. Проститутки и воры скрывались в развалинах домов. Они иногда выходили оттуда и приставали к Тирусу и Эрейзану, выпрашивая милостыню. В грязи валялись пьяницы. Их было так много, что друзья спотыкались о них. Иногда слышались ругательства, а кое-кто пытался ударить дрожащей рукой. Но в большинстве случаев не слышалось ни стона, ни протеста. В более цивилизованной части города Тирус бы предложил помощь этим несчастным, но сейчас провидение заставляло его торопиться.

Они пробирались все дальше, переходя лужи грязи по уложенным камням и доскам. Наконец, Эрейзан протянул руку и указал на низкий вход в проломе полуразрушенной стены. Из подвала доносился громкий смех и пробивался тусклый свет.

— Вот это место, — сказал акробат. — Тот продавец говорил о сломанных ступенях и…

— Это Таверна Карманников.

Эрейзан почувствовал присутствие чужого раньше, чем тот заговорил. Но он весь напрягся, так как не был уверен, что он один, без сообщников. Одноухий человек вышел из тени и вытянул пустые руки, чтобы доказать, что у него нет враждебных целей.

— Не бойтесь меня, актеры. Роф послал меня встретить вас. Я шел за вами через весь сектор. Он знал, что вы придете. Он ждет.

Внезапно послышалась ругань и шум драки. На ступенях подвала появилось трое людей. Тирус положил руку на рукоять меча, но колебался, понимая, что этим бандитам нет сейчас дела до него и Эрейзана. Рыча и кусаясь, как звери, они покатились по ступеням. Люди столпились в дымном входе и кричали советы дерущимся.

— Дай ему! Научи его уважению!

— Я сейчас проучу тебя!

Сверкнули бронза и сталь. Послышался вскрик, угасший в туманной ночи. Однако убийцы не были удовлетворены, они кололи и кромсали труп, разрубая его на части.

Из таверны послышались голоса неудовольствия и разочарования. Никто не выступил на защиту убитого, но никто и не похвалил победителей. Зрители вернулись в таверну, оставив убийц наедине с жертвой. Они поволокли труп к стене одного из домов. Было ясно, что они намеревались припрятать его.

Одноухий махнул Тирусу и Эрейзану, приглашая их спуститься в подвал. Один из убийц оторвался от своего омерзительного занятия и обернулся, оскалив зубы. Увидев, что ему никто не угрожает, он опять повернулся к трупу и начал бороться со своим компаньоном за добычу, которую тот обнаружил в карманах жертвы.

Ступени, ведущие в таверну, были скользкими от крови и испражнений. Желудок Тируса взбунтовался. Он поспешно проглотил слюну и пошел через тошнотворный запах, сжав зубы. Входя в таверну, ему пришлось наклонить голову, чтобы не удариться о низкую притолоку. Эрейзан шел справа от него, зная, что Тирусу требуется пространство, чтобы обнажить меч. Они осмотрели открывшуюся перед ними безумную сцену.

Туша какого-то огромного зверя, видимо украденная в лавке мясника, жарилась на большом вертеле на открытом огне. Дым поднимался к затянутому паутиной потолку и дубовым стенам и просачивался сквозь многочисленные трещины. Однако, не весь дым уходил в трещины, в комнате стоял густой туман из дыма и запаха подгоревшего мяса. Чаши с горящим рыбьим жиром создавали дополнительное освещение и дым. Посетители таверны ели с помощью пальцев и ножей, не унижаясь до тех изысканных манер, которые Тирус и Эрейзан наблюдали на королевском обеде. Проститутки отрезали от туши огромные куски и приносили их своим повелителям. Мрачный свет и дым придавали людям в таверне вид демонов, обитателей царства Бога Зла. Рассматривая этих бандитов, Тирус обнаружил, что здесь представлены все расы королевства Тита, но кроме того, были люди, происхождение которых он не смог определить. Цвет волос был самым разнообразным: от белого цвета жителей Ирико до черного крантинского, цвет кожи изменялся от бледного кларического до темно-коричневого цвета Сарлоса. И только в одном эти мужчины и женщины были одинаковы: все они преступили законы Куреда и законы других государств. Десятки глаз были направлены на Тируса и Эрейзана, оценивая их.

Откуда-то из-за очага раздался хриплый голос, приветствующий их:

— Отлично! Они пришли, черт меня побери, колдун и акробат!

Роф пригласил их присаживаться, толкнув одного из своих приспешников и сбросив его со скамьи. Затем он поднял кнут и ударил им лежащего на полу разбойника. Тот уполз подальше, чтобы кнут не смог достать его. Роф закричал:

— Освободите место моим друзьям, вы, тупоголовые болваны! Брэг, Слит-Нозе, Озур… вон!

Бандиты, ворча, повиновались.

Одноухий бандит провел Тируса и Эрейзана через обстрел враждебных взглядов. Когда они прошли в угол, где расположился Роф, то увидели, что он сидит за отдельным столом. Вентиляционное отверстие в толстой стене пропускало свежий воздух, который отгонял дым и угар от этого подобия трона, на котором сидел Роф. Его окружали мрачные и жестокие типы, составлявшие его двор.

— Эй, баба! Еще вина и побыстрей, а то я подарю тебя моим ребятам!

Угроза была шутливой, но девушка, обслуживающая стол, в ужасе взглянула на угрюмых воров и кинулась выполнять приказание Рофа. Бандиты заржали, застучали в восторге кулаками по столу и стали выкрикивать всякие непристойности в ее адрес.

Тирус и Эрейзан не стали садиться рядом с Рофом. Они подтащили скамью и поставили ее под прямым углом к длинному столу, причем, Эрейзан опять сел так, чтобы оставалось пространство для оружия Тируса. Роф заметил меч и с удивлением поднял брови.

— Откуда это у вас? Мне никто не говорил об этом. Мне нужны шпионы получше.

Одноухий и другие бандиты съежились от ужаса. Тирус не ответил. Он загадочно улыбался, держа руку на рукоятке меча. Роф повернулся к Эрейзану и спросил:

— А ты не вооружен?

— Разве?

Улыбка Эрейзана была менее загадочной, но более пугающей. И Роф обеспокоенно отвернулся от него.

Служанка вернулась. Она очень нервничала и расплескивала вино, пока несла его. Она подала вымытые кубки Рофу, Тирусу и Эрейзану. Как и все остальные женщины в Таверне, она выглядела гораздо старше, чем была на самом деле. Если бы ее вымыть, накрасить и приодеть поприличнее, она была бы даже красивой. Но жестокость и суровость жизни огрубили ее черты и внесли печаль в ее глаза. Роф улыбнулся и ущипнул ее за щеку.

— Обслуживай и получше. Они мои гости. Если ты им понравишься, я им дам тебя на ночь. Ты хочешь этого, девка? Тебе ведь редко достаются нормальные люди, у которых все на месте: и уши, и нос, и все остальное. Ну пока иди прочь и принеси нам соли, перца и мяса. Мы будем долго говорить, а разговоры возбуждают аппетит.

Когда она ушла, Роф добавил:

— Она рада, что сможет прижаться к вам. Да и любая из этих проституток тоже. Наши женщины редко видят таких красавчиков.

Он погладил свое изувеченное шрамами лицо, улыбаясь своему безобразию. Его люди были еще менее привлекательными. Как и говорил Роф, они все были украшены знаками прошлых наказаний и увечий, которые доказывали, что им не всегда удавалось скрыться от полиции и сыщиков.

В таверне было шумно от наигранной веселости. Слышались звуки хриплой музыки, звон посуды. Непрерывно вспыхивали ссоры, выхватывались ножи, лилась кровь. Большинство посетителей, однако, смотрели, как женщины демонстрируют себя, стараясь завлечь кого-нибудь. Они продавали себя без всяких ухищрений. Искусно отшивая тех, у кого не было денег, они теряли всякий стыд перед теми, кто мог заплатить. Как животные в период течки они ложились на стол или прямо на пол, в то время, как зрители осматривали их и высказывали свои комментарии. Тирус отказался смотреть на этот бедлам, а Эрейзан выразил свое презрение грязным ругательством.

— Я вижу, что вам не по вкусу такие женщины, — сказал Роф.

Фраза была построена по-крантински, но Тирус и Эрейзан слышали эту фразу в других городах и знали, что она означает. Роф дружелюбно улыбнулся:

— Ну, как прошло выступление перед королевой? Хорошо она вам заплатила?

Они спокойно встретили взгляд разбойника, в котором читалась неприкрытая алчность.

— Нормально, — ответил Тирус.

Он, конечно, не надеялся, что этот ровный безразличный тон обманет проницательного Рофа.

— Нормально! Ха! Ты слишком деликатно выражаешься, колдун!

— Фокусник, — поправил Тирус.

Хмыкнув, Роф сказал:

— Пусть так, фокусник.

Один из воров очнулся от сна и пьяным голосом закричал:

— Как? Они выступали во дворце и им заплатили? И мы их не ограбили?

— В чем дело? — Роф разыграл гнев. — Они мои гости, говорю вам, идиоты! То, что вы бандиты, вовсе не извиняет вашу глупость. Я не оставил свои мозги, когда меня выслали из Ве-Ня и вышвырнули из братства Зедов. Встать! Проси прощения у них сейчас же или я вырву твой язык и прикажу поджарить его для меня!

— Я… я не хотел оскорбить, Роф, — пробормотал несчастный вор. Он поднялся и под сердитым взглядом Рофа, запинаясь, проговорил корявые извинения. Тирус и Эрейзан не знали, как поступить. Пока пьяный бандит бормотал перед ними, Роф резко рванул его штаны с пояса и вылил в них свой кубок вина. Внезапно протрезвевший вор ахнул от неожиданности и стал судорожно натягивать штаны. Его друзья корчились от смеха.

— Это урок вам, ослы, — сказал Роф, отпихивая облитого вином вора. Все другие воры в угоду Рофу стали его бить и пинать ногами. Роф схватил его за волосы и согнул перед Тирусом и Эрейзаном: — Отомстите ему.

В другом обществе друзья отказались бы от мести, но здесь царили иные нравы, великодушия здесь не знали. Друзья помнили дикую сцену убийства, которая разыгралась перед ними, и знали, что за люди собрались здесь. Тирус схватил всхлипывающего вора за шиворот и резко развернул его. Эрейзан ловко и сильно пнул его ногой в выпяченный зад. Вдвоем они подняли незадачливого бандита и швырнули его через весь стол по направлению к Рофу. Тот ловко уклонился и пьяный бандит грузно ударился о скамью, а затем свалился на пол, где и остаются лежать, всхлипывая и причитая.

Роф в восторге ударил по столу кулаком. Звук удара перекрыл общий шум в таверне.

— Великолепно сделано! Вы мои люди! Я сразу понял это, кота впервые увидел вас!

Он хохотал до слез. Затем он заметил, что подошла девушка-прислуга, и смахнул со стола кости и объедки, очистив место для того, чтобы девушка могла поставить поднос с дымящимся окороком. Как хищные звери, воры набросились на пищу, погружая свои грязные руки почти по локоть в жир и угрожая мешавшим ножами, чуть ли не тыча друг друга.

Роф заметил брезгливость своих гостей и улыбнулся. Он взял кусок мяса, который он отрезал себе до того, как начался всеобщий хаос, и отодвинулся от безобразного пиршества. Роф положил кусок на грязный стол и подвинулся на край скамьи, где он мог разговаривать с Тирусом и Эрейзаном.

— Нет аппетита? Вы слишком щепетильны! — Роф откусил кусок мяса и запил его вином. — Но вино-то вы пьете? Оно чистое. Дьявол меня накажет, если вы ничем не угоститесь у меня!

Эрейзан хлопнул ладонью по столу.

— Не говори так! Никогда не говори так!

Тирус к своему удивлению, был приятно возбужден наказанием пьяного бандита. Но теперь он очень встревожился. Он схватил Эрейзана за руку, обеспокоенный свирепым огнем, горящим в глазах друга.

Подавшись назад, Роф спросил:

— А что я сказал? Успокойся, друг Рыжик, я не хотел…

— Не называй меня другом. И никогда не призывай Бога Зла, чтобы он наказал тебя. Он может это сделать, — сердито сказал Эрейзан.

Роф поперхнулся вином.

— Ты меня удивляешь. Я не уверен, что боги думают обо мне. Я клянусь, кем хочу, и призываю тех богов, каких хочу.

— Ты подвергаешь себя опасности, упоминая дьявола. Бог Зла может взорвать дымящуюся гору, опустошить целый остров, уничтожить всех его жителей.

Тирус крепко сжал руку Эрейзана, предупреждая его.

Положив голову на руки, Роф задумчиво смотрел на них. Колеблющийся неверный свет горящего рыбьего жира и очага делал его похожим на одного из демонов.

— Здесь нет дымящихся гор и Куред не остров. — Он помолчал и снова вернулся к словам Эрейзана. — Вы видели, как взорвалась дымящаяся гора? Действительно, это гнев Бога Зла. Наверное, есть на что посмотреть.

Тирус открыл часть правды:

— Мы видели последствия взрыва. Если бы мы были очевидцами взрыва, то не смогли бы рассказать об этом. Нас не было бы в живых. Так что ты думай, какие ругательства используешь. Боги могут ответить тебе.

— Ну и ладно. Я согласен со всем, что дьявол сделает со мной, упрямо сказал Роф.

Один из опьяневших воров поднял кубок, наполненный вином:

— Эй! Предлагаю выпить за дьявола. Мы встретимся с ним, как только Бог Смерти возьмет нас и пошлет к воротам Кета. Будьте уверены, что мы никогда не попадем в страну добрых богов героев.

Эта хвастливая речь рассмешила разбойников. Они были людьми, которые не думают о будущем, не заботятся о своей душе, не просят милости у богов.

— Заткнись, ублюдок, — выругался Роф. — Здесь я правлю, а не ты.

Он взмахнул своим хлыстом, и все съежились, приниженно вернувшись к еде и питью, переругиваясь между собой из-за куска получше.

Роф хмуро смотрел на них, а затем повернулся к Тирусу и Эрейзану.

— Они как волки. Очень тупы, но они хорошие охотники, если их направить по правильному следу.

— И кого же ты выслеживаешь? — спросил Тирус.

Роф подергал себя за усы, не отвечая, а затем снова вернулся к первоначальному разговору.

— Где вы видели гнев дьяволов, взрыв горы? Когда?

Эрейзан застыл, глядя в пространство.

— Это было много лет назад и далеко отсюда. Далеко. Многие погибли, почти все, кто жил на острове. Они задохнулись в ядовитом дыму, а потом сгорели, превратились в хрупкий пепел. Все произошло так быстро, что никто не смог спастись…

Тирус не прерывал его, и Эрейзан закончил свое скорбное повествование. Понемногу в их углу таверны воцарилась тишина. На Рофа рассказ, казалось, произвел сильное впечатление. Он обдумывал все услышанное немного растерянный. Затем он покрутил усы и сказал:

— Ну что же, если мне придет время умереть, я умру. Но я буду служить дьяволу. Разве можно найти лучшего хозяина для бандита?

— Может, тот, кто пообещает могущество и золото в этой жизни? предположил Тирус, испытующе глядя на Рофа.

Роф попался на этот крючок, но не так, как надеялся Тирус.

— Хозяин? Или хозяйка? Вы, случайно, не нашли свободного местечка при дворе? Но вы видели королевский двор? Блеск! Много золота, много власти! Наши королевы-сестры унаследовали золото, власть и право наслаждаться ими теперь, когда все варвары загнаны в свои норы. Ах! Как, наверное, приятно быть богатым! Таким богатым, что можно иногда поиграть в переодевание или выехать на соколиную охоту. У меня слюнки текут при одной мысли об этом. Королева и ее эскорт во всем великолепии! Какое искушение для бандита!

Тирус и Эрейзан не смогли скрыть свою тревогу. Говорил ли Роф о своих мечтах, или же он намекал на реальный заговор, который он готовил со своими людьми. Картина, которую Роф нарисовал, их очень встревожила. Рассуждая логично, можно было предположить, что Роф со своими головорезами не рискнет напасть на телохранителей королевы. Во всяком случае не в самом городе. Но если королева и ее приближенные будут далеко за городом с малочисленной охраной?

Обдумывая все это, Тирус вспомнил замечание Сешти о том, что эта охота была задумана сэром Обажем. Повод для этого — демонстрация нового соколиного выводка. А может, есть другая, скрытая причина? Может сэр нанял Рофа и его головорезов и те устроят ловушку? Зачем? Напугать Джателлу и заставить ее подчиняться воле Обажа? Может, таким путем полный амбиций лорд хочет получить трон, который ему не добыть честным трудом? Связан ли Обаж с Рофом? А может, Роф продал себя кому-нибудь более могущественному и опасному хозяину, чем этот придворный хлыщ? Колдуну? Роф, кажется, знает о колдовстве и магии очень многое.

Роф улыбался Тирусу. Взгляд его был непроницаем.

— Да, соблазнительное зрелище! Но ни один разбойник не рискнет напасть на ее телохранителей. В полях Дрита для королевы нет никакой опасности. Ни разбойников, ни варваров.

— Нет варваров? — повторил Эрейзан с сомнением в голосе.

— О, теперь вы будете у меня выпытывать о варварах, о пропавших крестьянах на северной границе? Затем вы спросите о диких россказнях, которые слушают и распространяют легковерные простаки. Спросите еще о крантинском мифе, об Андару, который объединят народы Крантина. Спросите о чужих людях из-за Восточного океана, которые приходят вместе с солнцем и приносят вам горе. Спросите о…

Тирус оборвал его:

— Как ты и сказал, мы будем спрашивать о крестьянах. Остальные мифы ты можешь оставить при себе. Многие думают, что эти рассказы о крестьянах распространяются для того, чтобы посеять тревогу в тех землях. Они думают, что это делается для того, чтобы с границ ушла охрана и тогда в страну вторгнутся бароны из Ирико или воины из других пограничных государств.

Роф скептически искривил губы.

— Насколько я знаю, никаких вторжений не предвидится. Хотя крестьяне действительно пропадали. Я слышал это в нескольких местах, где был.

— Ты недавно там был? Где именно? — спросил Тирус.

— Далеко. Я путешествовал на севере даже в Ледяном Лесу на границе с запретной страной Бога Смерти. Послушайте моего совета. Забудьте те места. Там нет ничего, только опасность, холод и то, что смертные не должны видеть.

Роф со стуком опустят кубок на стол, приказав служанке наполнить его. После этого он лукаво сказал:

— Что-то вы мало пьете, актеры! Вы вся еще не доверяете мне и боитесь опьянеть здесь, в этим прелестном гнездышке, где я хозяин? Ну и что же, это умно с вашей стороны. Но вы ее умнее и задаете мне всякие вопросы. Но почему вы спрашиваете, кому я служу? Я сам себе хозяин. Других нет.

Тирус задумчиво крутил кубок в ладонях.

— Нам нужен проводник, чтобы провести нас по некоторым… незнакомым землям.

— Вы хотите нанять меня? Ля! Идти в Ледяной Лес и запретную страну? Зачем вам это нужно? — спросил Роф с усмешкой.

Он слишком легко отнесся к предложению, и это снова пробудило их подозрения о том, что Роф находится под властью Врадуира.

— В Ледяном Лесу живет племя свирепых существ, которых называют Раскалыватели Черепов. Ничего названьице? Они растерзают вашу плоть, съедят внутренности, а из глупых черепов сделают чаши, если вы пойдете туда. Я хочу предложить вам кое-что получше. Работайте на меня, актеры.

— Что? — спросил Тирус, а Эрейзан от удивления поперхнулся вином.

Роф широко развел руки, его сломанные зубы в свете очага были, как окровавленные клыки.

— Я найду вам дело, а вы найдете во мне сильного руководителя.

— Не прими за оскорбление, лорд-бандит, но я думаю, что вино затуманило твой разум, — сказал Тирус. — Мы актеры, а не воры. Чем же мы можем быть полезны для тебя?

Выражение лица Рофа стало зловещим.

— Мне надоела эта игра. Рассказывайте другим, кто вы такие. Я видел вашу работу. И того, и другого. Ты не обычный акробат. Ни один смертный не сможет сделать то, что делаешь ты. А ты называешь себя фокусником. Я узнаю колдуна с первого взгляда. Ты один из колдунов. Я бывал везде и знаю настоящее колдовство. Ты, конечно, не одеваешь коричневую мантию, как колдуны в Крантине и Сарлосе, которые называют себя Ходящими по Паутине. Но ты владеешь настоящим колдовством. Давайте покончим с игрой. Я предлагаю вам защиту. Не думайте, я могу вас защитить. И с моим опытом и знанием Куреда и с вашим искусством, мы станем очень богаты.

Тирус и Эрейзан молчали. Они осматривали темную комнату и обдумывали положение. Пока они беседовали с Рофом, в Таверне появилось много новых людей. Не все из них были мертвецки пьяны, а некоторые имели очень зловещий вид и были вооружены. Казалось, что никто не обращает внимания на двух хорошо одетых людей, сидящих с Рофом. Но Тирус и Эрейзан знали, что за ними пристально следят. Главенство Рофа в этом притоне было абсолютным, поэтому их никто не задевал, боясь Рофа.

— Мы дадим тебе ответ, если ты поклянешься, — сказал наконец Тирус.

— Поклясться? — смех Рофа клокотал у него в горле. — Разве есть клятва, которую я не могу нарушить?

— Один момент, сначала скажи, что каков бы ни был ответ, ты дашь нам уйти, когда мы захотим, и ты не будешь задерживать нас.

Тирус держал волю свирепого бандита в плену своего взгляда. Это было против его принципов — не использовать своего искусства против непосвященных. Но Роф был опасен, хотя он еще не причинил им никакого вреда. Тирус быстро обследовал внешние части его мозга и вернулся обратно. Ему было противно соприкасаться с ним дольше. Тирус не нашел отпечатков Врадуира, но чтобы быть полностью уверенным, надо копнуть гораздо глубже.

Немного нервничая, Роф отодвинул в сторону свой кубок.

Теперь вступил Эрейзан, устремив свой немигающий пристальный взгляд на Рофа. Этот взгляд произвел сильный эффект, хотя в нем не было ни капли магии.

— Клятва, которую ты дашь богу, которому поклоняешься. Богу Зла. Клянись, что если ты нарушишь слово, то дьявол подвергнет тебя той же каре, о которой мы тебе говорили, — ударит тебя огнем, отравит легкие и внутренности дымом, вскипятит кровь.

Хотя Роф был привычен к жестокости и смертям, эта клятва заставила его побледнеть. Он попытался смягчить все это и неуверенно сказал:

— Ну что же, пусть будет так…

— Клянись! — сказал Эрейзан. — Тебе для этого не нужны талисманы или еще что-нибудь. Дьявол услышит тебя и так и примет к сведению. Знай!

Невольно Роф посмотрел вниз, на земляной пол. Его мысли были понятны. Бог Зла, Дьявол — правитель подземного царства и огня. Он может выйти через землю и создать огнедышащую гору в сердце Куреда! Разрушить и уничтожить все! И Роф будет один из первых, кто погибнет мучительной смертью, если нарушит клятву. Слегка дрожащим, напряженным голосом Роф повторил клятву за Эрейзаном:

— …И ты не будешь задерживать нас.

— …И я не буду задерживать вас, — закончил Роф и вытер пот со лба. Он казался очень встревоженным. — Клятва дана…

— И будет выполнена, — сказал Эрейзан, тыча пальцем вниз, чтобы напомнить Рофу, кому он дал клятву.

— Теперь наш ответ: нет! — сказал Тирус, и они с Эрейзаном поднялись со своих мест. — Мы решили отклонить твое весьма соблазнительное предложение. Ты много обещаешь нам, но мы должны выполнять свои обещания. Мы не присоединимся к твоей банде воров и убийц.

Изуродованная челюсть Рофа отвисла. Он не знал, впасть ли ему в гнев или аплодировать их находчивости. В конце концов он рассмеялся.

— Че… я имею в виду, клянусь своей бородой! Хорошо сделано, колдун! Очень искусно вы обвели меня! Акробат держал меня за горло, пока ты выпускал мне кишки! Ха!

Держась поближе друг к другу, Тирус и Эрейзан направились к выходу. Роф встал и пошел за ними, указывая, чтобы все, кто был у них на пути, освободили дорогу к выходу.

— Ваши языки так же остры, как и умы. Жаль, что я не смог соблазнить вас, — сказал Роф. В его ласковых словах таилась угроза.

Какая-то женщина преградила им путь. Это была та девушка, которая прислуживала им за столом. Соблазнительно извиваясь всем телом, она стояла перед Тирусом и Эрейзаном, знаками показывая, что она ляжет с ними обоими, если они того захотят. Эрейзан взял ее за талию и поднял без всякого усилия. Затем он отставил ее в сторону, и они быстро пошли к двери, оставив ее обиженной.

— Даже она не смогла соблазнить вас? — спросил Роф. Он продолжал уже насмешливым тоном: — После этого вы не мужчины и такие же изнеженные хлыщи, как королевские придворные.

Несколько свирепых головорезов поднялись со своих мест и, выхватив мечи и ножи, бросились к выходу, чтобы не дать им уйти. Роф щелкнул хлыстом и повелительным жестом приказал им вернуться на места.

— Пусть идут. Я поклялся дьяволу, что не буду задерживать их.

Его приспешники не знали, что сказать. Они перешептывались между собой, будучи в замешательстве от того, что какая-то клятва может удержать их предводителя. Роф улыбнулся и поклонился, как хозяин, желающий своим гостям спокойной ночи.

— Идите с миром, каких бы богов вы не почитали. Но есть еще кое-что, что я хотел бы сказать вам перед вашим уходом, актеры.

Тирус был уже на ступенях, Эрейзан был готов одним прыжком взлететь на них. Они заколебались, раздумывая, что же может еще сказать им Роф? Улыбка Рофа превратилась в издевку.

— Я поклялся, как вы требовали. Я был вашим хозяином, пока вы были у меня в гостях, и я обеспечил вашу безопасность. Но теперь вы уходите отсюда, и у вас нет теперь хозяина. Я поклялся, что выпущу вас отсюда. Дьявол — свидетель, что я выполнил клятву! Теперь, когда вы отказались от моего покровительства, предупреждаю вас, берегитесь. В Куреде таится много опасностей для беспечных и неосторожных. О, я не буду вашим врагом, запротестовал Роф, подняв руку в знак отрицания такого предположения. — Я поклялся, что не причиню вам вреда. Вы мне понравились. Но есть много других, которым вы не по душе. Я не один в Куреде, кто знает, что вы все выспрашиваете, и ваши вопросы кое-кого сильно беспокоят.

Они не стали больше слушать. Тирус двумя прыжками взлетел по ступеням, Эрейзан — за ним. В темноту улицы акробат вышел первым, указывая путь. Они перешли на другую сторону улицы. Обнаженный, с остекленевшими глазами труп все еще валялся на дороге, и они перешагнули через него. Как только они скрылись в густой плотной тени, они остановились, чтобы оглянуться на таверну. Никто за ними не следил. Никто не показался в низком проходе, ведущем в таверну. После глубокой тишины, которая воцарилась в таверне, когда они покидали ее, там вновь послышался шум и зазвучала музыка. Все было так, как будто Тирус и Эрейзан не переступали порога этого притона воров. Разнузданная оргия возобновилась с новой силой.

Но труп валялся почти на ступенях подвала, и Тирус с Эрейзаном были уверены, что это не будет единственной жертвой за сегодняшнюю ночь. Последние слова Рофа все еще звучали в их мозгу. Где-то в этой стране или поблизости Врадуир плетет свои дьявольские сети. Враги рядом и ждут возможности напасть.

Раздумывая об этом, волшебник и его друг вошли в ночь, и их поглотил мрак улицы Куреда.

Тирус и не предполагал, что улицы Куреда могут быть еще темнее, чем тогда, когда они спустились в прибрежный район. Теперь вокруг был такой мрак, что казалось, что они идут в пещере. Луна передвинулась к самому краю горизонта и совершенно не давала света. Низкие облака закрывали звезды. Но даже если бы и не было облаков, то от звезд было бы мало толку: угрюмые здания нависали над улицей, по которой шли друзья, превращая ее в темное и зловещее ущелье. Без сверхъестественного зрения Эрейзана, который вел его, Тирус бы непременно заблудился.

— Сюда, — сказал Эрейзан. — Направо и вверх. Здесь несколько ступенек.

Иногда Эрейзан брал Тируса за руку и вел его, как поводырь. В основном он шел сзади, подталкивая его руками и направляя по нужному пути и поторапливая его.

— Осторожность мудрее, чем поспешность, мой друг. — Сказал Тирус, с трудом пробираясь через лужи и скользя на покрытых грязью булыжниках мостовой.

— Пока мы здесь, на территории бандита, мы в опасности, — голос Эрейзана прерывался от напряжения или тревоги. — Я веду тебя назад к базару, в те комнаты, которые мы сняли над лавкой торговца.

— Хорошо, там мы обдумаем дальнейшее. — Тирус споткнулся обо что-то, возможно, труп, и уперся руками в шероховатую стену. — Иезор-Пелува! Здесь вообще нет света? Где фонари? По-моему, здесь было светлее, когда мы шли сюда, или мы шли другим путем? Я сделаю свой свет.

Внезапно рука Эрейзана сжала ему рот, заглушив голос. Тирус затаил дыхание и ждал в полной тишине. Он ничего не слышал. Но он доверял острым чувствам своего друга Эрейзана. Прошла почти вечность, пока тот отпустил его и позволил шумно вздохнуть.

— Что это было? — шепотом спросил Тирус.

— Я не уверен. Если кто-то и следил за нами, то он остановился, отбежал назад и спустился по ступеням в конец этой улицы. Давай поторопимся. Мне все это не нравится.

Тирус старался повторить уверенные шаги Эрейзана. Его ладони стали влажными и горели. Он ободрал их, когда упал, натолкнувшись на стену. Эрейзан снова остановился, чтобы проверить свои подозрения. Тирус вытер руки о плащ, не думая о том, что запачкает его кровью. Пусть. Когда будет время, то он вычистит его с помощью своего искусства. Многие из его плащей видели кровь, как и сам Тирус — кровь и смерть, смерть целого острова, всего народа, народа Тируса и Эрейзана.

Задерживаемые неспособностью Тируса видеть в темноте и не рискуя сотворить свой свет, они медленно продвигались вперед. Однажды они услышали шаги на соседней улице. Тирус прозондировал с помощью магии и заверил Эрейзана, что это один из патрулей. Если это так, то они совсем близко от цивилизованных районов Куреда. Обрадованные этим, они пошли более уверенно, чувствуя себя почти вне опасности.

Тирус ориентировался в пространстве только по звукам в ночи: в такой темноте это было единственным, что ему осталось. Стоны, храп и бормотанье бродяг, спящих на камнях, грызня собак, которые копались на помойках. Звон посуды, доносящийся из-за закрытых окон и дверей. И то оттуда, то отсюда доносились звуки жестоких драк, драк не на жизнь, а на смерть, подобных той, что разыгралась у входа в Таверну Карманников. В ночных джунглях Куреда шла смертельная борьба за существование. Тирус подумал, что может все безумие бурлившей вокруг них жизни действует на Эрейзана, который должен быть глазами их двоих.

Когда Эрейзан снова остановился и прислушался без видимых причин, Тирус слегка подтолкнул его и сказал, что он чересчур нервничает. Однако, это хорошо, что Эрейзан так осторожен, подумал Тирус. Но его осторожность может вызвать новую опасность со стороны бродяг ссорящихся проституток, которые могут посчитать их легкой добычей. Возможно, у Эрейзана нервы расшатались после длительной погони за врагом и сегодняшнего опасного приключения.

Внезапно, без предупреждения двое мужчин натолкнулись на Тируса и отбросили его в сторону. Где-то рядом Эрейзан вскрикнул от удивления и неожиданности, его голос изменился и затих.

Тяжелый предмет просвистел над головой Тируса. Дубина! Чуть левее и его мозги были бы на грязной мостовой.

— Убийцы! Нас не так просто взять! — вскричал он, беря власть над своим испугом и превращая его в ярость.

Тирус поднял руки вверх. Нападающие, очевидно решили, что он хочет защититься от ударов. Он чувствовал, как они приближаются к нему, неподготовленные, предчувствующие близкую победу.

Внезапно странный беззвучный взрыв раздался на узкой улочке. Прямо над головой Тируса вспыхнуло миниатюрное солнце. Ожидая этого, он закрыл глаза руками, спасаясь от ослепительно яркого света.

— Аааа!..

— Факел!

— Где… как?

— Это не факел! Бог… спустился на землю, чтобы поразить вас!

Страх моментально переменил всю ситуацию. Ужас снова сковал убийц, которые скрывались во мраке. В одно мгновение их атака прекратилась. Они широко открытыми глазами смотрели на таинственный источник света. Как живые статуи они застыли на месте и не двигались.

Тирус одним взглядом окинул всю сцену. Ему противостояли три человека с дубинками, ножами и узкими шпагами Ирико. Они стояли в круге ослепительного света, закрывая руками прищуренные глаза.

Он не видел Эрейзана, хотя обыскал глазами все затемненное пространство вне круга, освещенного магическим солнцем. В темноте раздались звуки ударов, рычанье и зубовный скрежет. Время измерялось ударами пульса. Боясь за друга, он прекратил магию и выхватил меч. Он вышел из ножен с тихим змеиным шелестом и в свете волшебного огня он как будто сам засветился внутренним зеленым пламенем.

— Вам не нравится, когда ваши жертвы смотрят на вас, а? Бой начинается! — воскликнул Тирус.

Он давно уже не обнажал меча — очень давно! Он часто тренировался, надеясь, что его искусство поможет ему в борьбе с Врадуиром. Но во время погони за врагом ему еще не представлялась возможность обнажить оружие против врага. С чувством радостного возбуждения Тирус обрушился на врагов.

Первоначальный шок, вызванный колдовством Тируса, уже прошел, хотя источник света продолжал освещать пространство. Убийцы овладели собой и напали на Тируса. Он отскочил в сторону, парировав удар, выбив дубинку из рук одного из них. Как только тот упал, пытаясь найти замену потерявшему оружие, второй попытался поразить Тируса.

Тирус отразил удар, позволив лезвию проскользнуть мимо, и пронзил горло бандита. Его только что изготовленное лезвие попробовало крови врага. Тирус выдернул лезвие из раны и отскочил в сторону, чтобы избежать удара.

Когда-то это было игрой, возбуждающей игрой, которую использовал наставник принца, чтобы тренировать его. Наследник трона, командующий флотом, гроза пиратов, он упорно развивал свои физические данные под руководством учителей. Тирус обучался фехтованию быстро и легко, так же как письму, колдовству и хорошим манерам. Теперь искусство верно служило ему.

Он ударил и увернулся от удара, направленного ему в живот, затем отрубил чью-то руку с ножом. Тирус не стал приканчивать этого человека и его крик исчез в темноте за пределами освещенного круга.

Тирус использовал свой волшебный свет, как дополнительное оружие, перемещая его в зависимости от поведения его врагов.

— Эрейзан! — звал он друга. — Эрейзан!

Затем ему пришлось броситься на мокрую мостовую, когда двое в черном пытались схватить его. Тирус ударил их по ногам, вызвав крики боли.

В темноте раздался еще один крик, полный ужаса. Слышалось чье-то грозное рычание, как будто хищный зверь рвал свою жертву когтями и клыками.

— Помогите! — в отчаяние кричал один из банды.

Тирус слышал возню совсем близко.

— Омаятл! Тигр… тигр убивает меня!

Вопли постепенно затихали и слышались только предсмертные сдавленные хрипы. Тирус знал, что произошло там, в темноте. Он перекатился по земле и сильно ударил рукоятью меча по ноге, занесенной для удара в лицо. Затем он повернулся и проткнул мечом другого, который уже замахнулся, готовый размозжить ему череп. Учитель Тируса презирал такую вульгарную тактику в благородном искусстве фехтования, но Тирусу она не раз спасала жизнь. Ведь здесь был не тренировочный зал во дворце, где учитель с учеником вежливо раскланивались после каждого боя. Здесь требовалось одно — выжить.

Тирус поднялся на ноги и отскочил назад к краю освещенного круга. Свет магического солнца немного ослаб, но он оставался достаточно сильным и ослеплял врагов.

— Бегите прочь, пока живы! — закричал Тирус. — Прочь, пока не поздно, псы!

— Он… он не фокусник! Он колдун! Настоящий колдун! — Кто-то внезапно осознал действительное положение вещей. — Магия!

— Атара! Ритан! — Они в панике звали своих друзей, не получая никакого ответа.

— Зовите, зовите, — засмеялся Тирус. — Может они ответят из ледяного царства Смерти.

Затем какая-то огромная тень выскочила из-за спины Тируса и бросилась на испуганных убийц. Те в ужасе заметались, сталкиваясь друг с другом и пытаясь бежать. Один из них упал, послышался хруст костей под тяжелым телом хищника и его леденящее кровь рычание.

Свет замигал и чуть не вернулся туда, откуда его вызвал Тирус с помощью своего искусства. Тирус бросился в битву, не желая терять свое могущество на то, чтобы восстановить прежнюю яркость солнца. Один из бродяг пал под его ударом, а свирепый зверь, рыча, разорвал другого.

Двое последних бродяг бежали со всех ног, оставив тех, кто может еще остался жив. Их шаги замерли вдали. Тирус перевел дыхание, меч в потной ладони опустился вниз. Он посмотрел на арену боя и небрежно обратился к своему искусству, вернув прежнюю яркость солнца. Мертвый бандит лежал у его ног, испуская последние в его жизни вздохи. Его кровь просачивалась в трещины мостовой. Другие валялись тут и там мертвые или умирающие. Тирус отключил свой слух от этих жалобных предсмертных стонов и стал внимательно прислушиваться, чтобы уловить другие звуки. Наконец он услышал то, что хотел — мягкое покашливание. Он пошел, перешагивая через тела, его свет двинулся за ним.

— Эрейзан! Мой друг! Где ты?

Ориентируясь по слабому кашлю, он шел на звук и наконец он смог встать перед акробатом на колени. Тирус вложил меч в ножны и внимательно осмотрел друга. Эрейзан был обнажен. Тирус знал, что когда началось превращение, Эрейзан снял с себя плащ, тунику и штаны. Это превращение произошло внезапно и не по воле Тируса: его вызвало внезапное нападение. Поэтому восстановление происходило медленно. Очень болезненно — со стонами и кашлем, Эрейзан возвращал свой человеческий облик. Когда Тирус поддержал Эрейзана, тот беспомощно уронил голову ему на грудь. Он судорожно дышал и стонал. Тирус крепко держал его за плечи, в противном случае Эрейзан упал на на мостовую в грязь и кровь. Он чувствовал дрожь, которая била все тело его друга.

— Ты невредим? — спросил Тирус мягко и настойчиво. — Они могут вернуться.

— Все… все в порядке. Помоги мне встать…

Тирус помог ему подняться и прислонил к каменной стене, опасаясь как бы Эрейзан не соскользнул обратно на камни: так он был слаб.

Но он устоял, и Тирус быстро обшарил все вокруг, собирая разбросанную одежду.

— Боюсь, что туника здорово порвана. Но ничего. Можешь на секунду поднять руки?

Двигаясь, как одна из волшебных кукол Тируса, Эрейзан повиновался. Он с трудом влез в свою одежду. Несмотря на все протесты, Тирус осмотрел Эрейзана и обнаружил на голове пятно, которое по своей яркости превосходило ярко-красные волосы акробата. Рана тянулась от уха до шеи.

Тирус внимательно обследовал ее. Эрейзан терпеливо ждал. Все еще не отошедший от своего изменения облика, акробат прижал ладони ко рту. Его руки и рот были в крови, но Тирус знал, что это не его кровь.

Где-то вдали слышалось завывание. По обеим сторонам улицы захлопнули ставни: это люди обрели мужество, потерянное ими во время смертельной схватки под их окнами, у дверей их жилищ. Тирус быстро выяснил причину этого шума и сказал:

— Полиция. Кто-то вызвал их. Они идут сюда, чтобы выяснить, что произошло.

— Тоже убийцы, — пробормотал Эрейзан.

— Возможно. Мы не можем сказать правду. Может они захотят закончить то, что не удалось бандитам. — Тирус набросил плащ на качающегося от слабости акробата. — Нам нужно убраться отсюда. В Куреде мы нигде не будем в безопасности. Ты можешь идти?

Эрейзан опять кашлянул. В этот раз кашель был уже совсем человеческим и достаточно громким. Он сказал не очень уверенно:

— Я… я думаю, что могу.

Тирус подумал мгновение.

— Один момент. Мы пойдем медленно.

Он приложил руку ко лбу и мысленно поискал что-то внутри, как бы перебирая отдельные фрагменты своего мозга. Затем миниатюрное солнце снова вспыхнуло. Его сверхъестественное присутствие прогоняло тьму.

— Они… они увидят и найдут нас, — запротестовал Эрейзан.

— Нет.

Тирус нахмурился и закончил свое заклинание. Солнце как будто покрылось вуалью и свет, отфильтрованный ею, окружил Тируса и Эрейзана.

— Теперь мы можем видеть их, а они нас не увидят.

— Это… это требует твоих сил, — сказал Эрейзан, стараясь держать голову прямо. Он застонал и схватил руками за кровоточащую рану, но Тирус отвел его руку.

— Потом. Пошли. Нам нужно к воротам. Ты помнишь район за лавкой торговца тканями? В лавке мы видели заднюю дверь. С помощью богов мы оставим преследователей далеко сзади.

Он обнял рукой акробата и повел его по улице.

При свете Тирус легко находил дорогу. Но он был вынужден двигаться очень осторожно из-за слабости Эрейзана. Временами Эрейзан останавливался, почти теряя сознание и тяжело опираясь на Тируса. Мало-помалу его шаги становились все увереннее и его согнутая фигура постепенно выпрямлялась. Кода они встретили полицейский патруль на углу, Эрейзан уже мог идти также быстро, как и Тирус, скрываясь от патруля под волшебным колпаком. Один из полицейских дотронулся до вуали, закрывавшей их, и обжег руку. Он удивленно осмотрел ее и что-то неуверенно пробормотал. Но, однако, он не нашел ничего, что могло бы объяснить это явление. Некоторое время он смотрел прямо на Тируса и Эрейзана, в действительности глядя сквозь них на стены домов. Озадаченный необъяснимым ощущением, он поспешил за своими товарищами.

Когда друзья подошли к базару, то увидели, что он хорошо освещен и сильно охраняется полицией, которой платили сами торговцы. Пользуясь светом фонарей, Тирус выключил свое солнце и сосредоточился на том, чтобы сделать волшебный колпак более надежным. Эрейзан еще не пришел в себя полностью, и Тирус не торопил его. Он выбрал безопасный путь, чтобы пересечь рыночную площадь. Торговцы устроились на ночлег в своих повозках, или прямо под открытым небом. Несколько очагов были разложены прямо на камнях мостовой, и люди собрались вокруг них, чтобы расслабиться и посплетничать о том, что произошло за день, пинками прогоняя бродяг, устроившихся спать в недозволенных местах. Однажды какая-то собака наскочила на колпак и, в ужасе завывая, убежала прочь. Тирус боялся, что кто-нибудь полюбопытствует, что же так испугало собаку. Но ее лай вызвал только град камней вдогонку животному: таким способом рассерженные граждане пытались успокоить собаку. Тирус и Эрейзан прошли совсем близко с патрулем и смогли расслышать обрывки разговора о недавних событиях в Куреде.

— …и больше сообщений не было?

— Пока нет. Только то, что сообщил Латас недавно. Что-то о трупах на улице Мясников. Все жители в истерике. Они говорят, что тигр напал на кого-то прямо под их окнами.

Первый полицейский в изумлении переспросил:

— Тигр?

— Да, они говорят, что рычанье было, несомненно тигра.

— Этот гражданин, который утверждает, что это был тигр, не мог перепутать его с кошкой?

— Я был там и могу сказать, что там был скорее всего тигр. Поскольку труп, лежащий там, разорван клыками и когтями тигра.

Эрейзан закрыл лицо руками и шел так, почти вслепую. Тирус обхватил его, и вел, ожидая, пока тот успокоится, а в это время слушал разговор полицейских.

Пожилой полицейский отнесся к этому скептически.

Тигр! Ха! Там в речном секторе всякое случается. Эти бандиты убивают друг друга все время.

— Это же на улице Мясников, — напомнил второй. — Совсем рядом с кварталами, где живут честные люди.

— Ну вот тебе и объяснение. Кто-нибудь из мясников решил подшутить и выбросил тушу, разделав ее так, что можно подумать, что она разорвана тигром, как будто тигр бродит по Куреду.

— Но убиты-то люди, а не коровы и не бараны, — сопротивлялся второй.

Тирус дальнейшего не слышал, так как они уже ушли далеко. Он был рад тому, что акробат тоже не слышал продолжения этой беседы. Конечно, Эрейзан не делал ничего плохого и неправильного: он ведь защищался от убийц, но сам Эрейзан не разделял этого убеждения.

Потихоньку они пересекли площадь. На севере города улицы были гораздо лучше, так как там находились дома зажиточных граждан. Они были лучше освещены, но здесь было много патрулей, которых им следовало избегать. Тирус хорошо видел при свете факелов и поэтому не возобновлял свой волшебный источник света. Он нашел ту улицу, где была расположена гостиница. В ней они намеревались отдохнуть с комфортом. Когда они подошли к ней, то увидели у входа нескольких полицейских, беседующих с хозяином гостиницы. Это было то, чего он боялся, когда они шли сюда. Мысль о мягкой постели, в которой они могли бы выспаться, была очень заманчивой. Но как он мог объяснить кровь на своей одежде и состояние Эрейзана? Он мог бы с помощью магии убрать все следы борьбы, сделать так, чтобы полицейские не задавали вопросов, но их было слишком много, а такое количество волшебной энергии вызвало бы интерес Врадуира. Рисковать нельзя. Есть же пути, которые не требуют риска и безопасны. Осторожно Тирус повел Эрейзана от гостиницы.

— Придется пройти еще немного, — подбодрил он друга. Волшебный колпак не позволил их не только видеть, но и слышать, но чем меньше они будут говорить, тем меньше вероятности, что их обнаружат.

— Мне… мне лучше. Думаю, что могу идти и сам.

Эрейзан был еще слаб, но он не упал, когда Тирус отпустил его. Они ушли с улицы Ткачей и пошли по извилистым улицам, все время держа направление к стенам. Только когда они оказались под защитой стен часовой башни, Тирус снял свой волшебный колпак, спрятав его в тайники своего могущества. Колпак мог обмануть глаза и уши тех, от кого прячутся. Поэтому Тирус хотел, чтобы его чувства освободились от всякой преграды. Тирус вгляделся в темноту, пытаясь рассмотреть какие-то темные неясные очертания. На стенах горели сигнальные огни, но они делали темноту внизу, под стенами, еще гуще.

— Ты можешь смотреть? — с надеждой спросил он Эрейзана.

— Конечно. Впереди дубовые ворота.

Постепенно глаза Тируса привыкли к темноте. Теперь он мог уже различать кое-что впереди. Затянутое облаками небо отражайте свет факелов и благодаря этому призрачному освещению, они обнаружили, что находятся между внутренними стенами и линией укреплений.

Эрейзан прижался ухом к воротам, пытаясь услышать, что находится с другой стороны ворот.

— Никого, — кивнув, сказал он.

Он отступил в сторону, пока Тирус осторожно открывал ворота. Он возился довольно долго. Наконец болт с легким скрипом отошел в сторону и ворота бесшумно распахнулись. Тирус натянул капюшон на голову, чтобы закрыть свои светлые волосы, которые могли увидеть со стен, и они, осторожно оглядываясь, выскользнули из ворот.

Тирус, припомнив план города, уверенно повернул направо. Эрейзан медленно шел за ним, все еще не придя в себя. Тирус пытался его поддержать, но акробат с раздражением оттолкнул его.

Им говорили, что эта часть городских стен проходила вдоль северного берега. Берег был неприступен из-за отвесных утесов, стеной стоящих вдоль него. Поэтому городские стены здесь охранялись гораздо меньше, а те ворота, через которые они вышли, были здесь единственным входом в город и он как нельзя лучше соответствовал их намерению уйти из города незамеченными.

Они прошли между земляными холмами, ямами и другими оборонительными сооружениями. Высоко над ними по стене от башни к башне ходили часовые. Но они, в основном, наблюдали за дальними подступами к городу, не обращая внимания на то, что происходит внизу под стенами. Эрейзан и Тирус прятались в земляных укреплениях, выжидая момента, когда часовые отвернутся. Наконец они смогли перебежать густую тень наружной стены.

Совсем недалеко от них сонный солдат охранял выход через стену, его голова лежала на руках, крепко сжимавших копье. Эта часть стены была неприступной, так как за ней находились крутые утесы, обрывающиеся в море, и часовые, назначаемые на этот пост, знали, что служба их простая формальность. Они безмятежно дремали, не опасаясь нападений. И все же солдат мог проснуться, если бы услышал какой-нибудь необычный звук, предположив, что злоумышленники подбираются к воротам.

Эрейзан сказал Тирусу на ухо:

— Я уже пришел в себя и могу пристукнуть его тихонько.

— Сделаем что-нибудь другое, более безопасное.

— Но ты уже много истратил своего могущества, — сказал Эрейзан, но Тирус успокоил его.

— Еще немного.

Он закрыл глаза и направил свое существо к сонному часовому. Тирус начал говорить, но слов слышно не было. Таинственное пение звучало в его мозгу. Наконец он вернулся в этот мир и сказал:

— Теперь он не заметит нас.

Тирус пошел дальше, и Эрейзан последовал за ним без колебания, полностью доверяя ему. Они шли в тени стен, направляясь к выходу. Когда друзья подошли к воротам, часовой поднял голову и посмотрел прямо на них. Но он не сказал ничего. Глаза его были пусты, челюсть безвольно отвисла.

— Здесь никого нет, — сказал Тирус странным утробным голосом.

— Здесь никого нет, — повторил часовой. Его губы едва слушались его.

— Ты ничего необычного не видишь.

— Ничего…

— Ты бодрствовал всю ночь, охраняя стены королевской крепости и никто мимо твоего поста не проходил. Все было спокойно.

— …Все было спокойно.

Тирус подошел к часовому и мягко отодвинул его в сторону. Массивная железная полоса и замок висели на дверях. Тирус вздохнул, увидев все это. Он сконцентрировал свое внимание сначала на замке, а затем перевел всю силу на засов. Благодаря искусству Тируса засов открылся совершенно бесшумно. Он бросил последний взгляд на часового, и они с Эрейзаном тихонько приоткрыли ворота и выскользнули наружу. Они снова зарыли ворота, и Тирус опять обратился к своему искусству, чтобы вернуть засов и замок в первоначальное состояние.

Тирусу стало смешно, когда он вспомнил, как Роф пытался понять его. Высоко же он оценил Тируса. Интересно, сколько бы награбленных сокровищ заплатил лорд-бандит за то, чтобы обладать таким искусным колдуном, как Тирус? Тирус редко обращался к своему могуществу. Исключением только были такие чрезвычайные обстоятельства. Перед ним стояла другая более важная цель, для достижения которой он должен был беречь свои силы — уничтожение Врадуира.

Эрейзан опустился вниз, опершись спиной на стену. Он тяжело дышал ртом, очевидно, его снова охватила слабость, вызванная неподготовленным внезапным превращением. Наконец он с трудом поднялся на ноги, и они осмотрели равнину, раскинувшуюся перед ними. На ней не было ни одного куста и дерева. Все было выжжено и вырублено, чтобы не оставалось ни одного места, где могли бы укрыться нападающие.

Тирус оценил всю мудрость этой предосторожности, но для них с Эрейзаном это создавало дополнительные сложности.

Выбора не было. Тирус посмотрел в направлении морского берега. Туман скрывал утесы и постепенно перекатывался на пустошь за стеной. Он подождал, пока туман достаточно сгустился, чтобы скрыть их, и затем сформировал колпак. Для сохранения могущества он сделал колпак очень тонким. Свет он тоже не стал создавать.

Они шли так быстро, насколько позволял им волшебный колпак. Друзья спускались по пологому склону к северу. Под ногами шуршали листья и влажная трава. Все звуки оставались внутри колпака. Охранники не могли слышать, как Тирус и Эрейзан, задыхаясь, бежали прочь от Куреда.

Прошло много времени, пока они достигли дольнего конца пустоши и укрылись за заросшим холмом. Тирус посмотрел на Куред. Часовые методично обходили свои посты. Их темные силуэты периодически мелькали на фоне горящих сигнальных огней. На стенах города, выходящих к морю, огни маяков пробивали плотный туман, предупреждая корабли об опасных рифах, которые преграждали путь к берегу, факелы и уличные фонари в городе мягко освещали низкие облака, и их отраженный свет создавал странное освещение стен и пространства вокруг них. Густой туман придавал этому освещению какую-то таинственность. Все было спокойно, мрак и покой царили над городом и его жителями.

Где-то над Каматом тоже царил покой. Но несмотря на это город был уничтожен.

Эрейзан вытянулся на травяном склоне холма, как на постели. Тирус с нежностью посмотрел на него, а затем поднял его ноги.

— Не здесь, мой друг, не здесь. Нам надо найти какое-нибудь убежище, крышу. Тучи сгущаются. Скорее всего, Грос-Донак собирается утром послать дождь. А нам предстоит еще очень долгий путь, если мы хотим загнать Врадуира в землю.

Тирус нянчился с искоркой, тлевшей в куче сухих листьев и веточек, пытаясь раздуть костер. Пока он возился с костром, Эрейзан лежал под навесом из веток. Акробат уклонился от разжигания костра под предлогом проверки шалаша на способность его защиты друзей от дождя. Но Тирус знал, что после ночной переделки Эрейзан еще не приобрел свою форму. Эрейзан лежал, опираясь на локоть, и смотрел, как Тирус подкармливает слабый огонек. Несколько дождевых капель прошло через навес, но их было не так много, чтобы обеспокоить друзей или загасить костер. Постоянно моросящий дождь усыпил ночных птиц насекомых. Рядом с их хижиной меж камней журчал ручей, создавая умиротворяющий фон.

Во время своего бегства из города на север страны они видели много красивых деревень и других селений, расположенных на пологих живописных холмах. Но они обходили все селения стороной. После ночного боя на улицах Куреда ни тот, ни другой не имели желания доверять кому бы то ни было. Была уже поздняя ночь и пошел дождь, когда они устали и решили остановиться. Топорами, которые Тирус сотворил из сучьев, они нарубили веток и сделали из них навес от дождя на защищенной от ветра стороне большого холма. Навес должен был защитить их от дождя и спрятать костер от глаз крестьян и пастухов по крайней мере до утра.

Тирус задумчиво посмотрел на Эрейзана. Он немногое мог сделать с помощью своего колдовства, но их раны были нанесены обычным оружием, а не магией и в этом случае его магия была малоэффективной. Тируса больше беспокоила слабость Эрейзана, его подавленное состояние духа. Он принес ему целебную траву, которая должна была помочь больше, чем все его заклинания. Тирус протянул ему кусок корня растения:

— Возьми. Не упрямься. У меня нет возможности помочь тебе, ты же знаешь. Этот корень успокоит твой желудок и поможет затянуться твоим ранам.

— Но не твоим, — сказал Эрейзан. — Этот корень не может мне помочь, потому что я…

Он не докончил фразу и стал смотреть в потолок, сделанный из веток. При этом он тяжело вздохнул. Затем с неохотой он взял корень и стал жевать острое горькое зелье. Немного погодя он сказал:

— Я когда-нибудь говорил тебе, что мать моего отца звали Дестрой?

Он говорил, но Тирус не сказал ему этого. Если это может отвлечь друга от печальных мыслей, то Тирус решил выслушать его терпеливо. Эрейзан смотрел в огонь и говорил:

— Она оставила Деки на Реке, когда вышла замуж за деда. Они всю жизнь плавали в Южном Кларическом море, пока не поселились в Камате. Но все эти годы она не переставала себя звать Дестра, Ашед, поклоняющаяся Арган, богине демонов. Это корень. О, бог молний! Она бы плюнула на меня, если бы видела, что ее внук ест этот корень. Это растение проклято Дестрой. — Он горько, с ненавистью усмехнулся. — Это смешно, что я должен есть его, чтобы вылечиться, да? Проклятое растение для заколдованного человеко-зверя.

Тирус заставил Эрейзана наклонить голову, чтобы он мог обследовать рану на черепе при свете костра. Он аккуратно смыл запекшуюся кровь и сказал:

— Ты не Дестра, мой друг. Твои родители, как и мои, рождены в Кларике. Вот наша кровь.

— Но я заколдован, я зверь, не человек, не внук Деки и Шиидза. Даже ты не можешь снять с меня это заклятье, которое заставляет меня рвать когтями тела, пить кровь, как… — Эрейзан с силой ударил кулаком по сырой от дождя земле.

— Прекрати. Ты — Эрейзан из Камата, человек. И теперь по полному праву главнейший. Этот почетный титул живет вместе с тобой.

Глаза Эрейзана заблестели при этих словах.

— Право выжившего. Единственного выжившего из всех кланов Камата. Мертвецы, погребенные в сером пепле взорвавшейся горы…

Тирус крепко сжал ему руку и сказал:

— У тебя снова открылись раны.

— Раны, которые никогда не заживят, пока жив Врадуир.

По настоянию Тируса, Эрейзан лег на спину, но продолжал говорить:

— Он должен быть мертв. Мертв так же, какими он оставил нас.

— Он мог убить нас на самом деле, мой друг, — заметил Тирус. Кровь заставила его защищать их врага даже теперь. — Его заклинания оставили нас живыми.

— Зачем? Чтобы он мог смеяться над нами, глумиться над нами, как жестокий хозяин, глумиться над зверем, сидящим на цепи? — Эрейзан не мог согласиться с тем, что Врадуир проявил к ним милосердие, хотя и таким жестоким способом. — Нет, это судьба спасла нас, а не он. Он не проявит жалости, если у него появится шанс убить нас.

— Конечно. Боги спасли нас в Камате. Они хотят, чтобы мы наказали Врадуира за непослушание богам. Но для этого мы должны быть сильными. Ты должен прийти в себя поскорее.

— Вернуться из звериного состояния, — закончил Эрейзан со стыдом.

— Ты не зверь, — горячо возразил Тирус. — Тот, кто меняет облик — не настоящее животное. Ты — человек. Ешь корень. И не давай возможности Врадуиру радоваться, когда ты страдаешь.

Пристыженный Эрейзан начал жевать корень. Затем он сказал:

— Мы должны скрываться, пока Врадуир может свободно вершить свое черное колдовство. Ты думаешь, что эти убийцы были его люди, как и команда заколдованного корабля? Человек, который пытался убить нас, показался мне обычным человеком, когда я… — Он зажал рот рукой.

Тирус подождал, пока прошла тошнота у Эрейзана. Затем он вытянул свои длинные ноги и сложил руки на коленях.

— Я об этом думал. Мне кажется, что это просто люди Рофа. Он знал о деньгах, которые нам дала королева. Он знал, откуда и куда мы пойдем. К тому же он имеет шпионов, рассеянных по всему Куреду.

— Не может ли он сам быть шпионом Врадуира?

— Возможно. — Тирус высказал предположение, которое мучило их обоих. — Роф также знает и то, что королева завтра собирается на охоту. Он говорил об ограблении, о том, что охрана будет малочисленная. Клянусь богами, этот бандит знает чересчур много.

— Шпионы во дворце? — предположил Эрейзан. Он поморщился и пощупал ребра, которые, вероятно, основательно пострадали во вчерашней схватке. Обаж может быть его шпионом, его глазами и ушами во дворце.

Улыбка скользнула по губам Тируса.

— Обаж просто хлыщ, и маловероятно, что он союзник Рофа. — Но его оживление пропало, когда он добавил: — Но они оба могут быть инструментами в руках Врадуира, задумавшего какой-то дьявольский план против королевы.

Встревоженный Эрейзан сел и посмотрел на друга.

— Что? Против принцессы Илиссы и королевы? Ты думаешь, что он хочет сделать им что-нибудь плохое?

— Я чувствовал какую-то странную зловещую силу, когда мы были во дворце, мой друг. Это было что-то новое для меня — прикосновение Врадуира и что-то еще. Я не ощущал этого до прихода во дворец и после ухода оттуда. Но в королевском обеденном зале оно было чудовищно сильным, зловещим, пугающим. Оно на некоторое время ошеломило меня до потери речи.

— Я не заметил. Может, это другой колдун, более сильный, чем Врадуир? Может, он вошел в союз с кем-нибудь таким же, как он? — предположил Эрейзан.

— Думаю, что нет, и я уверен, что нет на свете колдуна, который мог бы превзойти Врадуира — кроме меня.

Тирус взвешивал все возможности, и Эрейзан терпеливо ждал. Он ценил и опыт знания Тируса в делах магии и колдовства. Он непрерывно жевал корень, и краса постепенно возвращалась на его лицо.

После длительных раздумий Тирус полез в карман туники и достал стекло. Эрейзан встревожился, и Тирус поспешил объяснить другу:

— Я должен. И я уверен, что надежно защищу нас.

— Но твоя магия уже много раз была в действии за последнее время! запротестовал Эрейзан. — Ты сделал так, что шпионы его не смогут узнать нас при встрече. Ты сделал нам новую одежду. — Он жестом показал на свою тунику. — Оружие, которое ты сотворил…

— Я сделал все это без напряжения и усилий. И мы должны узнать, где он и что планирует, мой друг. Я сделаю специальный колпак, который будет охранять вас, когда мы будем пользоваться стеклом.

— Стекло — это же такое сильное оружие. Ты мне часто говорил об этом! У Врадуира есть такое же. Ты говорил, что нам нужно его использовать только в тот момент, когда мы будем рядом с ним, готовые ударить. Теперь ты собираешься искать его вслепую. Почему? — воскликнул Эрейзан.

Очень медленно, с предосторожностями и некоторой нежностью Тирус размотал тонкий шелк и открыл черное стекло. Он положил его на ладони.

— Потому что я думаю, что мы близко от Врадуира, рядом с ним. И потому, что королева и ее сестра в большой опасности. Когда мы были в Атее или в Серса-Орнайле, я пытался найти его с помощью стекла, но видел только слабое отражение. Расстояние до него было слишком велико, чтобы почувствовать его силовое поле. Теперь, после того, что я чувствовал во дворце, я знаю, что могу своим стеклом встретиться с его стеклом. Пришло время использовать это оружие, Эрейзан.

Его друг смело положил руки на стекло. Но тем не менее он дрожал.

— Но если он совсем рядом, то насколько сильнее будет его контакт. Если ты можешь дотронуться до него, то и он может дотронуться до тебя… Убить тебя!

Он не упомянул об опасности, которая угрожала ему. Он не думал об этом, он готов был заплатить своей жизнью за то, чтобы помочь Тирусу покончить с Врадуиром, остановить его.

— Они в опасности, — повторил Тирус, подчеркивая всю важность его решения. Эрейзан обдумывал все сказанное и страдал от тревоги и беспокойства. Тирус знал, что идет на большой риск, но его опасения были чересчур велики.

— Может, королева и Илисса — это его следующие жертвы, как певец из Атея.

— Нет!

— Если мы хотим спасти их, нам надо действовать.

Тирус владел стеклом и был колдуном. Он мог бы действовать без согласия Эрейзана. Но они были связаны узами дружбы и долга. Тирус не мог действовать, если Эрейзан не согласится. Упоминание об Илиссе, как предположил Тирус, должно было убедить Эрейзана. Эрейзан с тяжелым вздохом согласился и сделал знак Тирусу, чтобы тот начинал.

Тирус не стал разыгрывать театрального представления со стеклом, как он это делал во дворце. Там он его использовал как декорацию для своего представления, как источник ведьм, эльфов, старца-пророка. Здесь же, в шалаше, вдали от зрителей, он держал светящееся стекло перед собой. Без всяких таинственных жестов он вглядывался в его бездонную глубину. Эрейзан неспокойно сидел рядом, разделяя опасность и желая увидеть, что откроет им стекло.

Четко выговаривая слова, Тирус произнес мощное заклинание. Он давно научился этому заклинанию от Врадуира. Он был очень прилежным учеником, он восхищался своим учителем, и он много работал, чтобы постичь искусство мастера-колдуна из Камата и стать во всем равным ему.

— Дух Расвен, ты, кто первый прикоснулся к миру изнутри и снаружи, введи меня в это. Пошли сюда танцоров Раб, чтобы стянуть магию вокруг нас. Защити нас от контрколдовства. Мы будем колдовать по воле богов, для торжества добра…

Тирус полностью отрешился от всего. Он не замечал потрескивания костра, шума дождя, боли ран, близкого присутствия Эрейзана. Он был наедине со стеклом, все его существо странно вытянулось во все стороны и смутно светилось, став частью черной поверхности. Два стекла, порождения одного и того же волшебного куска обсидиана. Врадуир выманил колдовские камни из огнедышащего жерла вулкана в Камате и подарил сыну один из этих камней. Стекла были связаны между собой, как отец и сын связаны узами крови и таланта.

— Что он делает сейчас? Я узнаю волшебное стекло. Я увижу, что Врадуир видит, и услышу, что он слышит. Если он близко, в своем убежище, общается с демонами или заколдованными, порабощенными жертвами, я буду с ним. Открой его мне. Позволь мне быть невидимым рядом с ним, где бы он ни был. Приблизь меня к нему, возьми меня с собой, возьми меня к нему…

Черная поверхность казалась бездонным ночным небом. Бесчисленные цветные звезды проносились в мозгу Тируса и Эрейзана. В стекле появилось отражение Тируса и Эрейзана. Затем они исчезли, и Тирус вошел в само стекло. Пройдя сквозь него, он очутился где-то в другом месте. Окно было открыто, и он полетел быстро и стремительно, как метеор, пронизывающий небеса. Он летел сквозь обсидиан, сквозь огонь, который родил камень, но Тирус не ощущал ужасающего жара огнедышащей горы.

Какие-то черные слои пропускали его через себя, один за другим, двери за дверями, входы… входы…

Тирус сузил свое зондирование, и его стремительное движение замедлилось, но не прекратилось. Перед ним вырос еще один черный барьер, на нем появилось живое изображение. Тируса охватила внутренняя дрожь. Рядом с собой он услышал, как Эрейзан выдохнул какую-то ужасную клятву.

Врадуир!

Больше года они не видели его. Иногда во время своих поисков Тирус рисовал его у себя в памяти, подогревая жажду мести. Раньше, когда он обращался к волшебному стеклу, он мог видеть только какие-то неясные тени. Но теперь, после долгих скитаний лицо Врадуира было таким четким, что казалось, он сидит перед ними в их жалкой хижине и не обращает внимания на них.

Как утверждал Эрейзан, его лицо не было похоже на лицо Тируса. На висках и на лбу волосы стали тоньше, лицо чисто выбрито, в то время как Тирус отрастил бороду, чтобы изменить внешность. Врадуиру бояться было некого. Он был уверен, что самый серьезный его соперник мертв. Единственное, что изменилось в нем, — это глаза. Но они сделали весь его облик каким-то неузнаваемым. Когда-то эти глаза были очень похожи на глаза Тируса. Они были полны мудрости и желания помочь своему народу. Утонченная интеллигентностью сейчас светилась в его глазах, но основное их выражение — это жажда власти, холодное высокомерие, которое заставило Тируса внутренне содрогнуться. Алчность, отличная от алчности Рофа и во много раз худшая. Тирус помнил очень хорошо, когда начались эти перемены, день, когда он изучил и освоил одно из самых сильных заклинаний, когда Врадуир понял, что его сын больше не ребенок, а мужчина, равный по способностям и могуществу ему самому. То, что основной причиной во Врадуире был он сам, его успехи, было для Тируса незаживающей раной.

Частью своего существа Тирус чувствовал, что Эрейзан трясется от гнева.

— Если бы только… Так близко! Если б я смог схватить его за горло, я бы заплатил ему за все колдовство сотни раз и еще, еще!

Тирус не слушал. Он был сконцентрирован на пении заклинания и на том, чтобы закрепить изображение на стекле. Сделав это, он вернулся на вершину своего сознания, как пловец, вынырнувший из-под волн, чтобы глотнуть воздуха.

— Наконец я нашел его. О, мой друг, как я ждал этого. Спокойней, спокойней! Ошибки не должно быть. Вокруг нас колпак, предупреди меня, если заметишь, что он поворачивается вокруг нас, Эрейзан.

Акробат кивнул и наклонился к стеклу, очень заинтересованный движущимся изображением на стекле.

— Он что-то делает, Тирус. Что-то держит.

На заднем плане он мог рассмотреть эльфов и демонов, а также какие-то странные существа, должно быть заколдованные мужчины и женщины — рабы Врадуира. Они перемещались туда и сюда, выполняя какую-то работу. Эрейзан вгляделся, стараясь рассмотреть, что же держит Врадуир. Вдруг он охнул, как будто получил удар в живот.

— Тирус, это… это его собственное стекло!

— Тогда мы увидим, что же он видит, — сказал с холодной самоуверенностью Тирус, хотя в душе он не чувствовал уверенности. Он твердо, чтобы обрести равновесие духа, сказал: — Эти стекла близнецы, от одного камня. Пусть один близнец увидит, на что смотрит другой.

Черная поверхность опять задрожала. Слои разделились. Один остался изображение Врадуира. Это изображение было слабым и расплывчатым, но оно не позволяло рассмотреть изображение в стекле Врадуира. Тирус сосредоточился, и наконец-то то, что рассматривал Врадуир, стало резким и отчетливым.

— Комната! — возбужденно сказал Эрейзан; такое же возбуждение испытывал и Тирус. — Прекрасная комната с коврами и гобеленами… дворцовые покои!

В возбуждении Эрейзан сжал руку Тируса. Затем он вспомнил, как это опасно, и быстро отпустил его.

— Тирус, ты прав, когда волнуешься относительно королевы и принцессы Илиссы. Врадуир смотрит на дворец в Куреде. Видишь эмблему на кресле? Это королевский символ. Мы видели его над воротами и в обеденном зале.

— Да! — Тирус разделил свой мозг, используя малую часть его, чтобы общаться с Эрейзаном. — Ты видишь, изображение очень четкое и неразмытое расстоянием. Это значит, что он совсем рядом с нами. Если бы он был в Ирико или Серса-Орнайле, то мы бы его не могли увидеть так хорошо, да и он бы с трудом разбирал изображение в стекле.

— Смотри, комнаты, — сказал Эрейзан, показывая на поверхность стекла. — Соседние комнаты во дворце.

— Твои глаза лучше моих. Теперь нам нужно узнать, что он делает, глядя на эти комнаты.

Тирус мягко снял стекло, осматривая комнаты и глядя в лицо Врадуира на их фоне. Он пытался проникнуть сквозь слои, защитив себя мощным заклинанием, и обследовать мысли и эмоции Врадуира, прочесть, что у него в мозгу.

Стекло Врадуира бродило, изучая комнаты во дворце в Куреде. Невидимые наблюдатели Тирус и Эрейзан смотрели и изучали вместе с ним. Они видели различные предметы женской одежды, лежавшие на полках и висевшие на вешалках. За ширмами стояли кровати для персональных служанок, которые должны спать поблизости от своих хозяек, готовые проснуться, когда в них возникнет необходимость. Две комнаты. Два набора одежды и украшений. Тирус рассматривал эти вещи и видел, что уже приготовлена одежда на выезд, охотничьи костюмы. Соколиная охота! Все, что они видели сейчас, приготовлено слугами, чтобы сестры могли одеться рано утром, быть готовыми выехать в луга Дрита!

Взгляд Врадуира тоже пробегал по всем этим вещам, пропуская драгоценности и украшения без всякого интереса. Затем его мысль повела стекло поперек комнаты и остановилась у постели, стоящей здесь.

Коротким вскриком Эрейзан выразил возмущение свое и Тируса, хотя его возмущение было гораздо сильнее. Стекло Врадуира следило за принцессой Илиссой.

Она спала, красивое, милое, невинное дитя. Улыбка играла на ее розовых губах, нежные волосы разметались по шелковым подушкам. Ее прелестное лицо не было спрятано под вуалью. Ведь здесь, в своих комнатах, ей было не от кого прятаться и прятать свою красоту: ее могли видеть только сестра и служанка. Да еще Врадуир и Тирус с Эрейзаном! Тирус был очень смущен, когда стекло Врадуира бродило по телу женщины, останавливаясь в тех местах, где сбилась ночная одежда, обнажив нежную грудь или прелестное бедро. Ее невинность возбуждала Врадуира, заставляя его с вожделением рассматривать ее. Тирус ощущал его грязные эмоции и с гневом воскликнул:

— Сладострастный зверь! Как смеешь ты подсматривать за ней и оскорблять память моей матери!

— Ч-что это? — спросил Эрейзан, боясь за Илиссу. — Что он хочет?

Но он и так знал ответ. Эрейзан закрыл глаза, вся кровь бросилась ему в лицо. Как и Врадуир, он наслаждался исключительной красотой Илиссы, которая не была прикрыта ничем. Но, в отличие от Врадуира, они с Тирусом чувствовали себя виновными и хотели бы просить прощения у Илиссы за это невольное вторжение.

Тирус затаил дыхание, поборол свою робость и постарался опять сконцентрироваться на стекле. Мотивы Врадуира были очевидны. Хотя контакт был необходим, чтобы убедиться, что Врадуир был рядом, Тирус пожалел, что установил связь между стеклами.

Безжалостное стекло колдуна обследовало тело и лицо Илиссы. Магический инструмент был как невидимая и неощущаемая рука, ощупывавшая стройные ноги, нежные груди, тискавшая божественные формы принцессы. Наконец, Врадуир оторвался от этого пленительного наслаждения и, отставив Илиссу, направился через дверь в соседнюю комнату. Его целью здесь тоже была постель.

Теперь наступила очередь Тируса испытать глубокую боль и стыд, чувство огромной вины перед Джателлой. Джателла, как и ее нежная сестра, спала и не догадывалась, что является объектом пристального осмотра. Она была не так обольстительно прекрасна, как Илисса, но для Тируса она была более желанной. И та сила духа, которая привлекла его в ней, была видна даже сейчас, когда она спала.

Тело ее было сильнее, грудь полней и не такой идеальной формы, как у сестры, кожа была темнее от загара. Эрейзана привлекли нежность и беззащитность Илиссы. Тирус был очарован гордостью, независимостью и силой духа Джателлы. Он хотел защищать Джателлу и, в частности, от грубых взглядов других мужчин.

Врадуир, однако, не рассматривал Джателлу с вожделением. Тирус распространил свои мысли дальше и начал слышать комментарии Врадуира, когда тот рассматривал Джателлу:

— Послать патрули для охраны границы, да? Ты еще не знаешь меня, моя маленькая королева, но тебе действительно нужно защищать свое государство от меня. Ты беспокоишься о каких-то ничтожных крестьянах! Что они для тебя, зачем ты суешь туда свой нос? Черт бы тебя побрал…

— Так же ты поступил и с Каматом! — закричал Эрейзан. Страх обнаружить себя уступил место ярости. Но затем он понял, чем рискует, и зажал рот руками, не в силах сдержать себя.

Врадуир, к счастью, ничего не услышал. Он продолжал рассматривать Джателлу и обдумывать вслух свои планы.

— Ты молишься на нее, как будто она твое дитя. Но это не принесет тебе ничего хорошего. Ни один смертный не может противостоять мне! Я убью тебя, если ты попытаешься сделать это, королева Куреда! Что ты для меня? Если ты выступишь против меня, я выброшу твои кости бродячим собакам. Она будет моей. Я хочу ее, это божественное создание, о котором ты так нежно заботишься. Она уже перестала быть слабой и болезненной, какой была много лет назад. Она стала женщиной и готова выполнять свои женские обязанности, женщина-богиня, достойная того, чтобы разделить ложе с богом!

Наконец, Врадуир покинул дворец, покинул город и прекратил свою постыдную слежку. Второй слой задрожал и растворился. Перед Тирусом и Эрейзаном осталось только лицо Врадуира. Хотя Врадуир отложил свое стекло в сторону, оно было все еще связано со стеклом Тируса, и они могли смотреть с его помощью.

Тирус расширил обзор, увеличив риск обнаружения, следуя по колдовской нити от своего стекла к его двойнику.

В черной глубине он видел поля и леса, деревни и скалистые холмы. Они проплывали назад под ним. Казалось, что Тирус, легкий и невидимый, парит над страной Куредом. Он приближался к границе, летя быстрей, чем любой сокол, быстрей, чем молния небесных богов. Он пролетал над суровыми землями, где человеческие поселения встречались очень редко, затем за пустошью показалась стена огромных деревьев, которая ограничила известный мир. В лесу Тирус ощутил присутствие каких-то существ, скорее зверей, чем людей, и какие-то злые магические силы, которые заставили бы его остановиться, если бы он шел по земле. Но он был в воздухе, он летел и смог пересечь этот барьер без затруднения. Его мозг мог свободно перемещаться там, где его тело не смогло бы пройти без оружия и без сильных защитных заклинаний. За лесом вся страна была покрыта льдом и снегом. Низко нависало темное небо. Там был холод независимо от времени года. Это была страна, принадлежащая Богу Смерти, и звери, давно вымершие на остальной земле, здесь были возвращены к жизни и скрывались в мрачных скалистых ущельях. Колдовство Тируса перенесло его над этой проклятой, замороженной, ледяной, обдуваемой ветрами равниной и понесло его по направлению к угрюмой цитадели. Огромная крепость вырисовывалась в темноте ужасного района Вечной Ночи. Следуя по следу своего волшебного стекла, Тирус проник сквозь толстые стены, мимо ужасных монстров, охраняющих вход, и попал в убежище в самом центре этого мрачного сооружения.

— Я вижу его! — воскликнул Тирус. — Я вижу его! Я знаю, где он сейчас и как к нему добраться, мой друг! На север! Туда, где в бухте прячется его корабль и откуда все время грозит опасность. За Ледяной Лес в запретную страну и…

Эрейзан громко вздохнул.

— Ледяной Лес? Запретная страна? Тирус, но это территория Бога Смерти.

Тирус приник к волшебному стеклу.

— А! Здесь цитадель, дворец или крепость. Это творение людей, а не богов! Как мог Врадуир сделать это? Рабы! Это единственное объяснение! Какой там холод! Я моту его ощущать даже на таком расстоянии через стекло.

Внезапно он замолчал. Его охватила паника. Тирус увидел Врадуира, который медленно шел по мраморным плитам холла. Его голова была гордо поднята, глаза сверкали, как ясное безоблачное небо, роскошный плащ из драгоценного меха грира величественно спускался с плеч на бесценный мраморный пол. Его шаги гулко отдавались эхом. Звук был холоден. Тирус не мог подобрать другого названия для этого ощущения. Все в холле было холодным, кроме Врадуира. Он один был полон жизни и теплой крови в этом ледяном убежище. По углам обширного зала смутно виднелись какие то вещи. Тирус не мог приблизиться и рассмотреть их, зная, что может разрушить заклинание, оберегающее его, если он будет неосторожен. Эрейзан собрал все свое мужество и склонился над плечом Тируса, чтобы заглянуть в стекло. Он был охвачен тем же ужасом, что и Тирус.

— Что это? — спросил Эрейзан. Его голос дрожал.

Они застыли, глядя, как нечто поднимается и заполняет всю центральную часть зала в цитадели. Был ли это зверь, птица или человек? Это было все вместе и ничего в отдельности. Врадуир обратился к колеблющемуся расплывчатому существу, кланяясь ему, его манеры разительно отличались от тех, с которыми он глумился над Джателлой и Илиссой. Он был знаком с этим… существом и тем не менее он пресмыкался перед ним, вся его гордость испарилась и перешла в угодничество, низкопоклонство.

Существо было все время в движении, оно непрерывно меняло форму. И все время оно излучало проникающие сквозь пространство, через волшебное стекло холодное сияние, которое охватывало ледяными пальцами Тируса и Эрейзана. Оно было всемогущим, оно находилось вне человеческого понимания, человек не мог постичь его.

Душа Тируса дрожала, разум трепетал от благоговения, вызванного присутствием божества. Он не мог совладать с собой. Ничего не сознавая, он увидел, как Врадуир повернулся и посмотрел прямо на него, как будто он следовал по пути этих ледяных пальцев, протянувшихся на огромное расстояние, разделявшее цитадель от Куреда, где Тирус смотрел в свое волшебное стекло.

— Он почувствовал, что мы смотрим на него, — закричал Эрейзан. Сейчас он увидит нас!

Этот крик вывел Тируса из состояния прострации. Автоматически он прервал связь, создал могучий экран множестве помех, которые должны были сбить Врадуира с пути. Сцена в стекле растаяла, и его поверхность снова стала черной, блестящей и пустой. Эрейзан сжался в комочек, обхватил руками голову, ожидая удара колдовства, смертельного удара, ожидая неминуемой и мучительной смерти.

Тирус остался спокойным, решительным и действовал с безумной скоростью. Он продолжал разбрасывать фальшивые следы и помехи, создавать дополнительный непроницаемый, как он надеялся, барьер, усиливая тот, что он создал ранее. Тирус использовал почти все свои резервы. После этого он сидел, затаив дыхание, готовый к отражению атаки Врадуира.

Шло время. Тирус проверил внутреннюю часть защитного экрана, готовый отразить любой удар враждебного колдовства. Но все было в порядке. Все еще не веря тому, что все обошлось, он держал свои чувства на максимуме еще в течение длительного промежутка времени. Наконец, совершенно ослабев и обливаясь потом, он убрал наиболее тяжелую часть экрана, оставив только его ядро для защиты. Дождь на улице почти прекратился. Птицы и насекомые возобновили свой вечный шум. Тирус ничего, кроме этого, не слышал и, что более существенно, не ощущал никакого прикосновения колдовства, ничего!

— Мы… спасены, — сказал он, отдуваясь с облегчением.

Эрейзан сказал виновато:

— Мне нужно было что-нибудь сделать, чтобы помочь тебе.

— Ты ничего не мог сделать. Все это дело колдунов. Ты хорошо сыграл свою роль раньше, и тебе еще предстоят трудные дела, — сказал Тирус и признался: — Опасность была совсем близка.

Теперь, когда опасность была позади, Эрейзан поинтересовался:

— Но если боги выбрали нас своим оружием, то они не дадут нам погибнуть, пока дело не будет сделано.

— Не обольщайся, мой друг. Если то, что было там, союзник Врадуира…

— Нидил, Бог Смерти, — прошептал Эрейзан. Его ужас был таким же, как и ужас Тируса. — Неужели он опять собирается богохульствовать с помощью своего колдовства?

— Боюсь, что да.

Теперь его подозрения, ужасные подозрения, которые у него были во время поисков врага, и которые непрерывно усиливались по мере того, как обнаруживались пропажи бесценных предметов и людей во всей Кларике, подтвердились.

— Все люди и животные, которых он заколдовал в Камате, должны служить дьяволу. Теперь он заключил сделку с еще более ужасной силой. Мы должны остановить его теперь, прежде, чем он приведет в действие свой план, пока не поздно.

— Принцесса Илисса и королева, — сказал Эрейзан, облекая их взаимную тревогу в слова. — Можешь ли ты своим искусством защитить их?

— Не отсюда. У меня нет в услужении бога, который обеспечил бы передачу моего поля на такое расстояние.

Тирус был взбешен тем, что его силы не беспредельны. Он гордился своим искусством магии и волшебства, таким же сильным, как и у Врадуира, но Врадуир мог теперь использовать те силы, которые недоступны смертным.

— Я могу только чувствовать наличие заговора против Джателлы и ее сестры. Он хочет ударить, не я не могу сказать, где и когда. И теперь я не могу использовать волшебное стекло, чтобы следить за ним. Он будет теперь охранять себя и, заметив что-либо, он поразит нас.

— А скоро он приведет в действие свой план насчет сестер? Ты смог это прочесть у него в мозгу?

— Очень скоро. Как только наступит рассвет, — сказал Тирус, не желая этого, но зная, что это правда.

Почти беззвучно Эрейзан сказал:

— Соколиная… охота…

— Эрейзан, я думаю, что ты все понял. Его слежка за сестрами, нетерпение — все указывает на это. Я хочу это предотвратить, но как? Это безнадежно, — в отчаянии воскликнул Тирус.

Эрейзан сжал его руку и заставил взглянуть ему в глаза. Он вперил свои немигающие глаза в лицо Тирусу и сказал:

— Мы не отступим. Пусть даже он заключил сделку с Богом Смерти! Мы должны попытаться и добьемся успеха. Грос-Донак дал нам силу своих бурь и мы выиграем!

Какая-то искра проскочила между ними и они снова обрели дух мужества и стойкости. Постепенно Тирус оправился и даже изобразил слабую улыбку на лице.

— Да. Ты прав. Мы победим.

— Ну вот. Ты говорил мне, что я ослаб от изменения облика, а ты устал от своего колдовства. Оно действует на твой мозг, как вино. Утром ты будешь все видеть и ощущать в другом свете. Разве не так? Мы отыщем разумный путь. А кроме того, после столь долгих поисков мы наконец нашли его, узнали, где находится его берлога. Мы теперь можем настичь его.

Энтузиазм Эрейзана был заразительным. В мозгу Тируса еще теснились изображения жуткой ледяной страны и ужасного существа в цитадели. Но он отбросил эти мысли в сторону, боязнью ничего не сделаешь.

— Утром… утром, мой друг, нам надо вернуться в город. Я откроюсь перед королевой и постараюсь убедить ее, чтобы она использовала меня, как личного колдуна. Если я буду рядом с ними, то мне будет легче защищать ее и сестру от Врадуира. На острова мы уже опоздали, его корабль немного обогнал нас. Теперь я постараюсь поставить свое искусство между ним и его жертвами. Здесь все кончится, Эрейзан.

Приняв решение, они легли спать. Эрейзан, завернувшись в плащ, свернулся клубочком, и вскоре его ровное дыхание говорило, что он крепко уснул. Тирус знал, что Эрейзан — надежная защита от вторжения смертных: его острые чувства мгновенно разбудят его при любом шуме или запахе. Тирус проверил другие опасности, но ощутил только спокойную равнину и мирно спящих крестьян. Тогда он тоже закрыл глаза.

Качаться на воде… волны перекатываются через него и несут к покрытому деревьями зеленому берегу. Вода в королевской бухте мягкая, нежная, теплая. Тирус плывет, глядя на дворец, возвышающийся над белыми песками. Замок выстроен из черного вулканического камня. В цветном сне Тируса появилось небольшое облачко из конуса горы и поплыло над морем в южном кларическом небе.

…Он идет по песку. Слуга, принесший ему одеяние принца, вытирает мокрое тело. По пути его приветствуют рыбаки, лодочники, крестьяне. Тирус видит страх в их глазах, страх, который портит его хорошее настроение. Страх… страх, причина которому он сам, его искусство колдовства, его гордость.

…прыгает… прыгает по выбитым в лаве ступеням, Тирус не удивляется, то он так быстро приблизился ко дворцу. Во сне человек поджидал его у ворот и упал перед ним на колени с мольбой. Тирус снова пережил удивление, когда узнал отца Эрейзана, напуганного тем, что недовольство среди жителей быстро достигло угрожающих размеров. Эрейзан, хранитель лесов и зверей Врадуира, Эрейзан — компаньон Тируса по лесным забавам и детским шалостям, а впоследствии по охоте. Эрейзан, всегда горячий и легко возбуждающийся, несдержанный на язык. Он возмущался тем, что в своих последних экспериментах Врадуир вселил демонов и другие создания из черных глубин царства дьявола в безвредных животных в лесах Эрейзана. Магия и колдовство пробудили зло и стали угрожать людям.

С тем же мучением и страданием, с каким он впервые его услышал, Тирус слышал разрывающую сердце мольбу:

— Принц! Принц! Спаси моего сына, умоляю тебя. Спаси его от гнева короля Врадуира! Мой сын заколдован, превращен в зверя, посажен в клетку!

Восстание! Восстание, в котором он, Тирус, должен был участвовать. Как он мог не видеть правду, как он мог не видеть перемен во Врадуире, как он мог не хотеть поверить, что его обожаемый отец и учитель может делать подобные вещи. И теперь — теперь он уже не может не верить, отвернуться от этого…

Нерешительно, стыдясь своего страха, Тирус стоял перед Врадуиром во дворце. Опять он не мог не удивляться, как же все изменилось. Он жил здесь до этого, долго жил и должен опять быть здесь и опять страдать. Знание. Богохульство. Сделки колдовства с силами зла в обмен на власть. Власть, которую хотел иметь Врадуир…

Знание, которое пришло слишком поздно. Тирус снова слышал торжествующие издевательские слова Врадуира:

— Ты думал, что превзошел меня, мой сын, мой возможный узурпатор! Знай же, что сам дьявол дал моему искусству новые привилегии, новые силы. Теперь я обладаю могуществом, которое недоступно любому колдуну, даже тебе.

И снова Тирус ощутил чувство ужаса и измены. Врадуир закончил свою речь заклинанием прежде, чем Тирус мог понять, что тот собирается делать и сделать движение для своей защиты. Его ударило, и удар был нанесен с силой, которая принадлежала самому дьяволу…

…Тирус был брошен в мрачную камеру, в тюрьму на бесплодном каменистом, безлюдном острове. Единственный свет, который он мог видеть, это свет из вентиляционного отверстия, выходившего на пустынную поверхность острова. В камере было два заключенных — он и Эрейзан. Им по воле Врадуира было суждено сгнить здесь. Тирус не мог снять заклинание, наложенное на него. Он не мог расколдовать и Эрейзана, так как он был заколдован с помощью дьявола. Он был превращен в зверя и ему суждено было медленно переходить из одного состояния в другое. Эти превращения были мучительны и болезненны. Постепенно Эрейзан учился управлять своим состоянием. Запертые вместе, делящие горькую участь друг друга. Их детская дружба постепенно превратилась в крепкие узы мужской дружбы. Они могли общаться только друг с другом и иногда с мужественной женой Эрейзана Далаен, которая обманывала или подкупала стражей Врадуира и спускала им вниз пищу и воду. Далаен была их единственной связью с внешним миром, миром, в котором теперь правило безумие Врадуира. Она вызывала их и рассказывала о приказах из дворца, о капитане королевского корабля Дрие и его команде, о нескольких солдатах, выступивших против короля Камата, об ужасе, который вызывает у народа дымящаяся гора.

Затем Далаен долго не приходила, остров трясся, а тюрьма колебалась, как корабль на волнах во время шторма. Это была слабая имитация катаклизма, обрушившегося на главный остров и разрушившего его на куски. Расплавленные камни и кипящее море обрушились на страну, когда дьявол выпустит на свободу своих демонов. В своей каменной гробнице Тирус и Эрейзан слышали душераздирающие крики жителей. Они страдали от горячей воды, пепла и ядовитого дыма, попадавших в их камеру. Как только все это произошло, Тирус обнаружил, что заклинание, связывающее его магию, ослабло. Врадуир сбежал после своей неудачной сделки с королем подземного царства, и Тирус, наконец-то, мог освободить себя. Освободить Эрейзана от заклятия он не мог, но он открыл запоры камеры, сделал лестницу в вентиляционном отверстии и, наконец, после бесконечного числа дней в темноте и страданиях они выбрались на поверхность изолированного тюремного острова.

Весь Камат представлял собой сплошные руины. Все живое погибло. Деревни, поля, леса, пастбища, дворцы, все было залито водой. Из теплой воды поднимались дымные пузыри. Это были остатки дымящейся горы. Этот миниатюрный конус — вот все, что осталось от некогда цветущего острова, это и два человека, которые спаслись от катастрофы только потому, что они были в тюрьме на далеком острове.

В беспомощном горе и гневе Тирус и Эрейзан бродили по опустевшему острову, копались в золе и пепле и с ужасом находили там обугленные человеческие кости, которые при прикосновении рассыпались. Среди обломков здания, расчищенных с помощью его колдовства, он наткнулся на волшебное стекло, уцелевшее в этом катаклизме благодаря своим волшебным свойствам. С помощью стекла друзья обнаружили Врадуира на корабле капитана Дрие. Колдун убегал от гнева дьявола, своего бывшего союзника. Врадуир, вызвавший катастрофу, остался жив и свободен для того, чтобы дальше творить зло на земле.

Тирус стиснул волшебное стекло и клялся всеми богами, что он отомстит за гибель ни в чем неповинного народа. Его ошибка, что он не стал действовать раньше. Теперь он должен найти Врадуира и наказать его. Эрейзан тоже будет отомщен за то проклятие, которое он носит. Они должны отомстить любой ценой. Они поклялись не щадить ни крови, ни жизни, чтобы отомстить Врадуиру.

— Тирус?

Он пришел в себя, дико озираясь вокруг. Затем Тирус окончательно проснулся и увидел, что он держит тунику Эрейзана и трясет его. Эрейзан перенес все это без жалоб. Тирус отпустил его и стал вспоминать. Куред. Навес из веток и сучьев. Джателла! И Врадуир угрожающе смотрит на нее и ее прекрасную сестру! В горле у Тируса запершило, как будто он всю ночь кричал угрозы Врадуиру.

— Уже утро? — спросил он хриплым голосом.

— Почти.

Огонь уже совсем погас, но угли давали достаточно света, чтобы Тирус увидел выражение понимания на лице Эрейзана.

— Тебе снился Камат, мне тоже.

Тирус поморщился.

— Это не должно никогда повториться.

Эрейзан был занят. Он собирал ягоды, съедобные травы и корни и набивал ими мешок Тируса. Затем он разделил пищу на две части и половину отдал Тирусу.

— Мы можем поесть на ходу. Я без труда найду по нашим следам путь в город.

Он ни о чем не спрашивал, готовый к путешествию и борьбе с Врадуиром, не думая об опасности. Тирус знал, что Эрейзан верит в него, в его искусство и знания. Он никогда раньше не прикасался к его мозгу, как это сделал сейчас.

— Ты, мой друг, прав, — сказал он мягко. — Сейчас утро и все выглядит гораздо лучше. Я думаю, что мы победим.

— Конечно. — Улыбка Эрейзана показалась бы страшной врагу. Он забросал землей тлеющие угли. — Мы победим и спасем принцессу и королеву. Но если не будем сидеть здесь. Пошли. Охота началась, Тирус, и наш враг выходит из норы, где он прятался от нас.

Они вышли из-под навеса и погрузились в утренний туман. Затем они быстро пошли на юг, в город Куред, к Илиссе и Джателле.

Тирус и Эрейзан скрывались в густых зарослях и наблюдали сквозь просветы в ветвях. Тирус раздраженно поправил перевязь, чтобы меч не мешал ему и снова вернулся к наблюдениям. Невдалеке от их убежища находилась дорога, ведущая к городским воротам. Они шли довольно быстро и достигли королевской дороги на рассвете. По дороге уже двигались крестьяне и торговцы. Тирус и Эрейзан шли параллельно дороге, скрываясь от чужих глаз. Они передвигались от укрытия к укрытию. Несколько раз они видели военные патрули. Тогда Тирус и его друг терпеливо пережидали, пока те не отъедут достаточно далеко, и только после этого продолжали свой путь.

Теперь наступил конец их возможностям укрытия. Пространство между зарослями и стеной, как и на севере, было выкорчевано и выжжено. Так что на нем совершенно невозможно было найти место, где можно было бы спрятаться. Они хорошо видели патрулей и часовых, охраняющих городские стены и ворота. Полицейские тщательно следили за проезжающими по дороге и их можно было видеть тут и там, улаживающих споры между торговцами или взимающими пошлины.

Эрейзан отвернулся и сел на все еще сырую траву. Он почувствовал, что игла воткнулась в его голую ногу и вынул ее. Затем Эрейзан обратился к Тирусу:

— Посмотри туда. Они проверяют каждого, кто входит или выходит. Нам не войти в город, не избежав расспросов, на которые мы не сможем ответить.

Тирус нахмурился, продолжая наблюдать за воротами.

— Они допрашивали нас вчера вечером и днем, когда мы бродили по улицам Куреда, и мы не вызвали у них подозрений.

— С тех пор многое произошло — таинственные убийства на улице Мясников, битва на мечах, магические огни и нападение тигра на людей. Неудивительно, что они относятся с подозрением к каждому, вновь прибывшему в город. Особенно к человеку, сведущему в колдовстве. — Эрейзан посмотрел через плечо и продолжал: — Может, нам вернуться к скалам и попробовать пройти через задние ворота опять?

Сознавая опасность колдовства и обдумывая, сколько магии он может использовать без риска, Тирус колебался. Прежде, чем он ответил, Эрейзан ударил себя по голове и воскликнул:

— Слушай! Герольды! Королева и Илисса покидают город! Уже! Мы опоздали!

Солдаты и полицейские удвоили бдительность. Люди на дороге, обрадованные тем, что увидят красивое зрелище, стаскивали свои грузы в сторону, чтобы очистить путь, и начинали смотреть на ворота. Послышались приветственные возгласы, когда появился королевский кортеж. Солнце разогнало утренний туман и Тирус все видел очень хорошо. Никаких знаменосцев перед процессией не было, да и герольды были те, что обычно стояли на страже у ворот. Они не собирались сопровождать королеву. Без всякой помпы, с улыбкой на лице, королева Куреда выехала впереди своего небольшого кортежа из тени городских стен.

Королева ехала верхом. Таков был обычай в этом кларическом государстве. Лошадь ее была с норовом, но Джателла хорошо управлялась с ней. Это был красивый жеребец, красная блестящая шерсть которого хорошо гармонировала с костюмом королевы в бело-голубых тонах.

Илисса ехала за ней. Ее лошадь была более смирной и покладистой. Волосы Илиссы волнами спускались на ее плечи. Сэр Обаж, как и следовало ожидать, ехал рядом. Все в процессии ехали на лошадях красной масти, как у королевы. Лишь один Обаж предпочел серую лошадь Ирико, видимо, для того, чтобы лучше выделиться на красном фоне. Он тронул поводья и его лошадь начала гарцевать и вставать на дыбы. Рука Илиссы прижалась к горлу, и Тирус мог себе представить ее крики ужаса и мольбу, чтобы ее жених не подвергал себя таким опасностям. Такое хвастливое представление было типичным для Обажа. Он старался доставить приятный страх своей нежной и боязливой невесте или же поразить своим искусством королеву. Если он думал о последнем, то это ему не удалось. Она даже не посмотрела на него. Ее голова была гордо поднята, желтое перо покачивалось на шляпе. Королева пустила своего жеребца в галоп, оставив позади сэра Обажа.

По двое и по одному леди и придворные королевы ехали по дороге. Две повозки ехали сзади, сопровождаемые прислугой на пони. Эрейзан внимательно рассматривал повозки.

— В первой повозке соколы. Они готовы для того, чтобы их пустили на жертву. Но что же во второй повозке?

— Скорее всего пища, которую собирала хозяйка Сешти.

Тирус посмотрел на солнце и затем на Джателлу. Ее лошадь неслась галопом, золотые волосы развевались. Она проезжала совсем недалеко от того места, где они скрывались. Но она была так же далеко от него, как легендарные неизвестные страны по ту сторону Великого восточного моря.

— Далеко ли до лугов Дрита? Ты не помнишь, что говорили на базаре?

— Не очень. — Эрейзан сказал отсутствующим голосом. Он с обожанием смотрел на Илиссу, которая пустила лошадь вскачь, пытаясь догнать Джателлу.

Обе сестры были одеты в те костюмы, которые Тирус с Эрейзаном видели в волшебном стекле. Блузы были обрезаны до талии, юбки откинуты назад, чтобы освободить ноги, обтянутые узкими кожаными брюками, удобными для езды верхом. Плащи свернуты и пристегнуты к седлам, лица и руки открыты теплому весеннему солнцу. Джателла в голубом, Илисса в серебряном, обе они казались живыми драгоценностями. Они весело болтали друг с другом, на лицах было выражение счастья и оживления. Если Илисса и была когда-то болезненным ребенком, то теперь этого нельзя было даже предположить. Она пыталась подражать манере поведения Джателлы и во многом преуспела.

Отряд дворян следовал за ними. Яркие кричащие цвета одежды говорили о предстоящем развлечении. Главный сокольничий и его помощники восседали на первой повозке. От второй повозки исходили восхитительные запахи различных кушаний и теплого хлеба.

Эрейзан вздохнул и сказал:

— Тирус, неужели это охрана? Это же разряженные петухи, а не солдаты!

По случаю праздничного выезда королевские телохранители были роскошно одеты. Их мундиры были украшены галунами и позументами, сапоги ослепительно блестели. На концах пик развевались цветные ленты. Они разделились на два отряда и сопровождали королевский кортеж справа и слева. Зрители восторженно приветствовали великолепную процессию.

Тирус сосчитал солдат.

— Девять и шесть, да еще молоденький офицер с ними. Но он, конечно, считает, что его миссия будет легкой и приятной.

— Их совсем мало! Даже если они умеют пользоваться своим оружием, сказал Эрейзан. — Обаж и другие придворные имеют шпаги, но какой помощи можно ждать от этих хлыщей, если начнется настоящее дело?

— Почему они должны были ожидать каких-либо неприятностей? — с горечью сказал Тирус. — Куред не знал войны уже в течение пяти лет. Разве каждый встречный не говорил нам об этом? Причем, с большой гордостью. Их границы в безопасности, варвары умиротворены. Что же еще нужно от телохранителя в такое время? Приятная прогулка и возможность показаться в красивой одежде.

— Очень мало, — повторил Эрейзан. — Сотен вооруженных людей и то будет недостаточно против Врадуира. Да еще бандиты!

— Роф не дурак, мой друг. И я вовсе не думаю, что эти солдаты будут легкими мишенями, несмотря на их франтовство. — Тирус говорил, чтобы вселить успокоение в душу Эрейзана, но затем добавил: — Если Роф — человек Врадуира, то он попытается отвлечь солдат, пока Врадуир готовит свой удар.

Смеясь и наслаждаясь свежим утренним воздухом, Джателла и ее отряд исчезли за поворотом дороги. Путешественники, уступившие им дорогу, снова вышли на нее и направились в Куред, обсуждая фасоны красивых костюмов и качества чистопородных лошадей.

Тирус и Эрейзан выбрались из густых зарослей в лес и двинулись на север. Опять они передвигались параллельно дороге, не обращая внимания на скользкую грязь под ногами, на сучья, цепляющие их за одежду. Они отчаянно спешили, прыгая через канавы, продираясь сквозь кусты. Они постоянно выбирались к краю леса и смотрели на дорогу, каждый раз надеясь, что увидят ее пустой. Однажды они увидели на дороге небольшую группу полицейских. На дороге разразилась драки между бродячими торговцами и кто-то поспешил вызвать полицию из города, чтобы прекратить ссору. Выругавшись, оба друга вернулись обратно в чащу и продолжили свой путь на север.

Понемногу, против их желания, им пришлось удалиться от дороги, по которой следовал королевский кортеж. Линия деревьев шла прямо, а от дороги отходило ответвление на запад.

— Тирус, они… уехали далеко вперед, — выдохнул Эрейзан. — Мы… мы можем выйти из-под деревьев и идти за ними.

— Тогда мы еще больше отстанем, — сказал Тирус, останавливаясь, чтобы перевести дыхание. — Ты же сам говорил, что их охрана может задержать нас. А! На дорого нет никого. Быстрей!

Они бежали, как преследуемые преступники, боясь, что в любой момент они могут услышать приближение солдат или городских патрулей. Миновав развилку, они снова оказались под защитой кустов и молодых деревьев. Здесь они остановились, отдыхая и глядя на исчезающую вдали дорогу, на которой сейчас никого не было.

— Она ведет… в никуда, — сказал Эрейзан с удивлением, в котором ощущался страх.

Тирус осматривал местность впереди. Как и заметил Эрейзан, дорога переходила в тропу, заросшую травой, которая понемногу пропадала в долине. Никакого укрытия для них не было, только низкие холмы, находившиеся очень далеко от дороги. Кортеж королевы был уже далеко от них. Едва можно было различить цветные пятна одежды и цветных лент на концах пик. Даже не было слышно стука телег или лошадиных копыт.

Откинувшись назад и положив руки на колени, Эрейзан отдыхал, набираясь силы для нового тура погони. Наконец, он сказал:

— При такой скорости мы никогда не настигнем их.

Желая подбодрить друга, Тирус сказал:

— Они не выдержат долго такого темпа.

— Ты можешь… можешь приостановить их с помощью магии? Или… помочь нам двигаться побыстрее?

Тирус слабо улыбнулся.

— Или то, или другое? А почему не оба? Я колдун, а не бог, мой друг, как ты знаешь. Пошли. Повозки задержат их. Они не смогут все время двигаться быстро. До лугов Дрита не так уж далеко, нам же говорили. Мы с тобой ходили гораздо дальше.

— Но не все время бегом. А нам нужно торопиться, если мы хотим прибыть вовремя.

Эрейзан встал и начал разминать руки и ноги, как будто собирался давать акробатическое представление.

Посмотрев на него, Тирус ушел в себя, одну руку приложив ко лбу. Это было не просто. Он искал в темных запутанных пещерах, диких зарослях, и не находил того, что искал. Наконец, он обнаружил его — корень, которым он лечил Эрейзана. Но тот корень был обычным растением, а та трава, которую искал и нашел Тирус, не была известна на Земле. Она росла в тех местах, где могут бывать только колдуны. Он не мог принести ее с собой, но мог вобрать в себя ее силу и вернуться обратно с тем ощущением, которое испытывает пловец, выныривая из воды после затяжного плавания под водой, когда его легкие и мозг готовы разорваться от отсутствия кислорода.

— Дай мне руки, Эрейзан, — приказал он.

В замешательстве Эрейзан протянул ему руки и зеленый жар начал переливаться из рук Тируса в его руки. При этом не ощущалось ни тепла, ни боли. Тирус вздохнул. В его жилах и в жилах Эрейзана переливалась новая сверхъестественная энергия.

— Теперь мы можем пробежать это расстояние без особых затруднений. И безопаснее, чем если бы мы сотворили лошадей из встретившихся нам по дороге оленей.

Эрейзан выглядел виноватым.

— Я… я не имел в виду, чтобы ты творил магию. Ты и так слишком много ее использовал уже.

— Сейчас мне придется много расходовать энергии. После того, как все закончится, я восстановлю ее, — лаконично сказал Тирус.

Он не любил говорить о своем риске. Когда все закончится, что останется от Тируса из Камата? Может, он потратит столько энергии, что будет полностью опустошен и погибнет. Каковы его ресурсы? Он никогда не пытался оценивать их. Это делали только очень немногие колдуны. А Врадуир? Но у Врадуира помощь самого Бога Смерти. Тирус не поколеблется полностью истощить свои силы, чтобы победить Врадуира и покончить с ним. Такая победа стоила всего.

Рядом друг с другом Тирус и Эрейзан бежали по траве. Теперь они спрямляли свой путь за кортежем, где только могли. Если патрули заметят их, то спрятаться им будет негде: они слишком далеко от леса и от любых других укрытий. Оглядываясь по сторонам, они продолжали бежать по открытому месту. Магическое растение Тируса освежило кровь и дыхание, изгнало усталость из измученных тел.

Как объявляли на празднике, весна вернулась в Куред, согнав белые покрывала с полей и лесов. Хотя климат в Куреде был более мягкий, чем в соседнем Ирико, благодаря теплому течению, омывающему его берега, тем не менее вся страна радовалась наступлению тепла. И земля Куреда расцвела. Все кругом было покрыто цветами, молодой травой, свежими листьями на деревьях. Мягкий теплый ветер разносят ароматы цветов и запах свежевскопанной пахарями земли. В луговой траве роились мириады насекомых, увертываясь из-под грубых человеческих шагов. Ночной дождь как бы освободил природу от зимнего заклятия и очистил воздух от пыли и грязи.

Солнце стояло высоко над горизонтом и щедро отдавало свое тепло земле. Ветерок не мог осушить пот на лбу Тируса. Его сапоги тоже были мокрыми от влажной травы. Он не обращают на все это внимания. Если бы он и Эрейзан могли путешествовать ради отдыха и развлечения, как это делали королева и ее двор, они бы тоже наслаждались природой, мягким теплом и пробуждающейся землей. Мать Земля улыбалась Куреду, Гетания щедро рассыпала свои подарки по земле. Тирус с удовольствием лежал бы в лучах солнца и наслаждался покоем. Никаких розысков. Никакой опасной погони. Но он решительно отбросил все свои мечты. Он бежал, выбрасывая далеко вперед свои длинные ноги.

Маленькие фермы и пастбища мелькали тут и там в долине и на склонах лесистых холмов. В одном месте река делала ленивый поворот вокруг одного из холмов и направлялась на юг к городу. Ее берега были покрыты кустами и деревьями, ветви которых, склоняясь к воде, создавали восхитительную тень. Крестьяне работали на полях, женщины занимались домашней работой, тут же поблизости резвились детишки. Одна из женщины расстелила для просушки на камне зимнюю одежду. Приложив руку ко лбу она с любопытством посмотрела на бегущих Тируса и Эрейзана. Хотя Эрейзан часто беспокоился о том, что Тирус много расходует энергии на колдовство, он с надеждой посмотрел на пасущихся неподалеку коров, и Тирус легко прочел его мысли: если бы у них было время, то Тирус сотворил бы из них пару отличных лошадей, на которых они могли бы продолжить свой путь. Это они раньше проделывали. Но здесь, под взглядами крестьян, потребовались бы большие усилия и много времени, чтобы спрятаться от них на время колдовства, а время терять им было нельзя.

Перед ними расстилалась другая равнина, которая была ниже первой. Они продолжали бежать, не меняя скорости бега. Как далеко они уже убежали? Тирус в юности бегал очень много и мог бы оценить расстояние. Но здесь был не Камат и его система измерения отличалась от той, которая применялась здесь, в Куреде. Возможно они пробежали уже большую часть пути до лугов Дрита. Горожане называли расстояние до лугов и резиденции королевы там, но друзья не знали местных мер. Во всяком случае кортеж королевы уже наверное совсем близко от цели. Тирус пытался услышать ржание лошадей или свист крыльев сокола в полете, если бы услышать смех Джателлы и узнать, что она в безопасности, что Врадуир — каковы бы ни были его злобные и хитроумные намерения — еще не ударил.

Следы, оставленные повозками и копытами лошадей, поворачивали на северо-запад. Тирус и Эрейзан продолжали бежать по этим следам. Путь шел через холм. Когда они добрались до верха, то увидели стену деревьев и колючего кустарника. Все это образовывало естественную границу. У входа стояли два камня, на которых Тирус заметил эмблему королевского двора Куреда: две скрещенные пики. Он воскликнул:

— Уже близко.

Они пробежали мимо камней и побежали дальше по земле королевы. Огибая холм, они пробежали по россыпи мелких камней. Друзья внимательно смотрели по сторонам, пытаясь увидеть хоть кого-нибудь из свиты королевы. Но вокруг были только холмы. Ни охотничьих соколов, ни самих охотников не было видно.

Внезапно из укрытия среди камней выскочили всадники, которые окружили колдуна и акробата. Это были вовсе не телохранители королевы. Сидевшие на разномастных, скорее всего украденных лошадях, они выкрикивали угрозы, ругательства, размахивали мечами, топорами, дубинками.

Тирус и Эрейзан встали спина к спине и приготовились отражать нападение, каким бы оно не было. Тирус выхватил свой меч, а Эрейзан сжался, готовый прыгнуть на нападающего как человек или как тигр. Тирус приготовился отражать нападение с помощью магии.

После некоторой шумихи от кучи всадников отделился один и смело поскакал вперед. Роф! Он пощипывал усы и улыбался друзьям сверху вниз.

— Так-то вы приветствуете вашего будущего патрона?

Другие разбойники окружили Тируса и Эрейзана кольцом, но не выказывали желания напасть на них, хотя их было много. Тирус насчитал человек десять, но все они старались держаться на расстоянии. Тирус подумал, что эту встречу можно обратить себе на пользу, если не поторопиться и не проявить неосторожность.

— Трусы! — презрительно насмехался Роф над своими людьми. — Разве вы не кричали, что вы заберете кошелек королевы у них, а их самих оставите волкам? Пустолайки! Где же ваше мужество?

Однако Роф не угрожал Тирусу и Эрейзану кнутом или мечом и тоже держался на расстоянии, очевидно думая, что это защитит его от колдовского оружия.

Смущенные бандиты заерзали в седлах и начали понукать лошадей, но те чувствовали страх своих седоков и не двигались с места.

— Попробуй сам, Роф! — крикнул самый храбрый головорез. Это был Одноухий бандит, встретивший Тируса и Эрейзана у Таверны Карманников. — Ты не смог справиться с ними на улице Мясников!

Тирус пристально посмотрел на Одноухого, пытаясь вспомнить, видел ли он его там. Может быть, действительно он был один из тех двоих, которые остались живы и сбежали, не возобновляя нападения. Тирус тоже посмеялся над Рофом:

— Тогда ты знаешь, что мы можем. Советую тебе, уезжай отсюда, да поскорей! А то в этот раз тебе может не удастся, как там!

При этом несколько разбойников тронули поводья и отъехали подальше. Они даже не старались скрыть свои намерения. Роф вел их сюда, но они были настроены найти жертвы полегче. Увидев их колебания, Роф вытащил свой хлыст и начал лупить их по головам, всячески ругая и насмехаясь над ними. Он старался не показывать своего страха и подавить сопротивление непокорных бандитов.

— Вы что, собираетесь бежать? Черт бы вас побрал. Пошли прочь отсюда!

Другой бандит поддержал обвинения Одноухого:

— Тебе бы только хвастаться и изображать из себя главаря. Почему ты не сказал нам, что он настоящий колдун, или то, что нас поджидает дикий тигр, который разорвал Атару и других?

— Молокососы! Вам только соску сосать!

Роф нещадно хлестал их кнутом. Бандиты пригибались к седлам, закрывались руками. Но никто не повернулся и не поскакал прочь, очевидно боясь получить в спину нож. Удовлетворенный тем, что ему удалось на время покорить своих людей, Роф повернулся к Тирусу и Эрейзану. Он улыбнулся:

— Не бойтесь их. Я их немного поучил уважению.

Не расслабляясь, Тирус смотрел на Рофа.

— Так это ты послал их убить нас прошлой ночью?

Роф был простодушно честен.

— Это был ваш толстый кошелек. Я не хотел вашей крови, колдун. Я бы даже сожалел о вашей смерти. Я приказал им ограбить вас, не проливая крови, если возможно. Но вы дали им бой. Ха! И грабители погибли. Это хорошо. Между нами нет злобы, колдун. Вы занимаетесь своим ремеслом, а я своим. Я должен же был попытаться завладеть золотом, которое вы получили от королевы? А?

Такое дружеское признание было устрашающим. Но сам Роф вызвал оживление у Тируса и Эрейзана. Эрейзан сказал:

— И теперь ты привел столько людей, чтобы, наконец, забрать кошелек?

Говоря это он обводил своим немигающим горячим взором рад бандитов, под которым они ежились и нервно отводили глаза.

Роф запротестовал.

— Вовсе нет! Клянусь своей бородой, вы очень подозрительны. Я не хочу причинять вам вреда. Клянусь! Если хотите, клянусь дьяволом. Вам следовало довериться мне там, в Таверне. Тогда бы вам не пришлось проделывать такой большой путь. Я бы помог вам, если бы вы были моими людьми.

— На ворованных лошадях? Как ты смог выбраться из города, ведь все лошади украдены? — спросил Тирус, все еще подсчитывая шансы. Одна часть его мозга рассматривала возможности магии, оценивая методы, позволяющие ускользнуть от Рофа и его людей. Любопытство заставляло его не торопиться с выбором — любопытство и сила, которую он с Эрейзаном почерпнули от волшебной травы.

— О, в городе есть такие ворота, о которых бы ты узнал, если бы встал под мои знамена. Я, конечно, не знатный лорд и не принц племени Дестра, но я могу руководить своими последователями.

— И эти твои псы помогут нам в наших делах, да? — поинтересовался Эрейзан.

Шеф бандитов рассмеялся:

— Они сделают то, что я скажу. И я скажу, что они не подведут.

Роф перекинул ногу через шею лошади и спрыгнул с седла. Он заткнул хлыст за пояс и широко раскинул руки, показывая, что ни спрятанного топора, ни ножа, ни меча у него нет. Он пошел к друзьям и остановился перед ними.

— Я возобновляю свое предложение. Я не был уверен в том, что вы чего-то стоите до столкновения на улице Мясников. Но Бог Смерти взял к себе моих людей с вашей помощью. А те, кто выжили, рассказали, что вы творили настоящую магию. И еще раз говорю, я могу использовать вас. Вместе мы быстро разбогатеем.

Роф закончил свою речь. Головорезы и воры сжимали оружие в руках, но не делали никаких враждебных движений и не двигались вперед. Они были очень довольны, что находятся на почтительном расстоянии от колдуна и его друга. За спиной Тируса, крутясь от нетерпения, Эрейзан бормотал:

— Этот дьявол все время бежит по нашим следам, следит за нами даже здесь, вдали от города.

Тирус, выигрывая время, сказал задумчиво:

— Ты действительно хочешь нанять нас?

— Да! — сказал Роф. — И в знак своего расположения я решил оставить кошелек у вас. Я делаю вам подарок.

— Очень щедрый подарок — оставить нам то, что принадлежит нам, — с сарказмом сказал Тирус. — Но деньги мы можем заработать всегда. Такие таланты, как у нас, требуют другой платы, а не золота и серебра. Мы работаем не за деньги.

Удивленный шепот пробежал по рядам воров и убийц. Они не могли догадаться, куда приведет сделка их шефа. Сам Роф тоже был в замешательстве.

— Да? Ну что же, я никогда не нанимал раньше колдуна. Или такого, как ты. — Он неспокойно взглянул на Эрейзана. — Какова же ваша цена?

Эрейзан повернулся и взглянул на Тируса. Как и бандиты, он недоумевал, куда же ведет его друг.

Молодой колдун сказал:

— У нас есть свои цели, тайные дела, которые не могут быть открыты простым смертным. — Он специально подчеркивал каждое упоминание о магии и колдовстве, чтобы достичь наибольшего эффекта.

Когда Роф выслушал это, его черные брови сдвинулись. Он пытался скрыть свое смятение, но в глазах показались тени страха. Ситуация складывалась таким образом, что он не мог управлять ею.

— Если не деньги, то что же?

Тирус не ответил ему прямо.

— Если колдун с кем-то делит свое могущество, то он должен быть уверен в своем союзнике. Как далеко ты намерен распространить наш союз и свое покровительство и помощь?

Роф задумался, почесал бороду, а затем пожал плечами. Тирус опустил свой меч, поняв, что угроза нападения миновала. Он поправил плащ и сказал:

— Я сейчас использую свое искусство для одного дела. Пока я его не закончу, другими делами я заниматься не буду. Но я буду тебе очень благодарен за помощь…

— Помощь? Какая? — удивился Роф, все еще озадаченный положением дел.

— Помощь, которая принесет тебе много выгоды, — подхватил Эрейзан, уловив намерения друга. — Ты можешь заработать много большую награду, чем тот паршивый кошелек, который хочешь украсть у нас.

— Награду? Какая же это работа?

Роф колебался между алчностью и тревогой. Наконец, он преодолел свои сомнения и с любопытством подался вперед.

— Колдовство, которое позволит тебе заслужить милость королевы, бандит-лорд, — сказал Тирус величественным тоном. — Волшебным путем я узнал об угрозе для сестер-королев Куреда. Мы хотим предупредить их об этом. Но телохранители могут не допустить нас к ним. Было бы хорошо, если бы ты со своими людьми организовал фиктивное нападение, чтобы отвлечь охрану подальше. Тогда бы мы смогли переговорить с ними без помех. Как только она услышит, что мы ей скажем, она будет очень благодарна. За это она щедро вознаградит своих спасителей.

Упоминание о вооруженной охране сильно встревожило бандитов. Но заверения Тируса о богатой награде заставило их забыть о возможной опасности. Они облизывались, как хищники в предвкушении добычи. Эрейзан с презрением смотрел на это тупое и жадное отребье, а затем он подлил масла в огонь.

— Подумай, Роф. Ты заработаешь золото и возможно даже амнистию от королевы. Тебе больше не придется прятаться от полиции. — Эрейзан оживленно жестикулировал, рисуя заманчивые картины. — Ты сможешь везде ездить и ходить и не дрожать за свою шкуру. А может тебя наградят титулом, — закончил он, окончательно добив бандита.

Тирус осторожно тронул его за локоть, опасаясь, что последнее заявление было совершенно неправдоподобным и заставит Рофа вернуться на землю, возбудив подозрения.

Но Роф был чересчур жаден, он поддался на ловушку, так красиво разукрашенную. Положив руку на грудь, он горделиво вздернул бороду, представив себя важным человеком, каким его изобразил Эрейзан.

— Сэр Роф! А? Мне нравится, как это звучит. Представляю, какие рожи скорчат все торговцы, которые сейчас меня называют королем карманников и воров. Ха! Клянусь дьяволом… — Он взглянул на Тируса и Эрейзана. Колдовство? А что вы на этом выиграете?

— Улыбку королевы, — быстро сказал Тирус. Бандиты не знали, что ответить на это. Было ясно, что улыбка Джателлы не имеет ценности для них. Тирус добавил таинственным голосом: — И то, что имеет цену только для нас, колдунов. Больше я ничего не могу сказать.

Разбойников не заинтересовало последнее заявление и они вопросов не задавали. Мысли о богатой награде полностью завладели их воображением. После того, как они отбросили прочь думы о вооруженной охране, они уже не слушали внимательно все разговоры о колдовстве. Только Роф, казалось, имел какие-то оговорки. Его люди уже начали переругиваться, собираясь побыстрей мчаться зарабатывать королевскую награду, которую пообещал им Тирус. Роф наклонил голову и внимательно смотрел на Тируса и Эрейзана.

— Мы совсем разные люди, ты, колдун, и ты, меняющий облик. — Эрейзан весь напрягся при этих словах. Но Роф продолжал, смеясь: — Но мы все не говорим правду тем, кто нам полностью доверяет. Но сейчас в ваших словах много правды, чтобы вам можно было поверить. Уже с тех пор, как дошли слухи о пропавших крестьянах, я начал думать, не угрожает ли что-нибудь нашей королеве. Если вы имеете такие сведения, достаточно точные, и хотите сообщить их королеве, то мы не будем ссориться. Я помогу тебе предупредить ее, колдун. А ты постараешься выторговать у нее милость для нас. Согласен?

— Согласен. — Тирус ждал какой-нибудь клятвы, чего-нибудь такого, что закрепило бы сделку. Но Роф не заботился о таких вещах; впрочем, он это доказал прошлой ночью. Даже клятва, данная им Богу Зла, не остановила его перед тем, чтобы послать убийц по следу акробата и колдуна. Он быстро отвернулся от своих новых союзников. Решение было принято и никаких гарантий он не требовал.

— Ты и ты — прочь! — приказал он двоим, сидящим на хороших лошадях разбойникам. Воры в замешательстве начали медленно спешиваться. Это рассердило Рофа и он вскочил на свою лошадь и поскакал к двум бандитам. Он начал беспощадно лупить их. Роф бил их ручкой хлыста, сбрасывая с седел. Эти двое, очутившись на земле, побежали, в то время, как Одноухий схватил поводья, чтобы лошади тоже не побежали.

Как только бандиты скрылись в зарослях, Роф успокоился, его цель была достигнута. Сердечно улыбаясь, он засунул хлыст за пояс и сказал:

— Чем нас меньше, тем больше мы получим от королевы, когда она заплатит нам. Но их лошади хороши. Возьмите их. А те шакалы пусть возвращаются в Куред пешком. Садись, колдун, и ты, рыжик. Давайте предупредим королеву и заработаем золото!

Быстро оправившись от удивления, Тирус и Эрейзан вскочили на предоставленных им лошадей. Сбежавшие бандиты выкрикивали ругательства и угрозы, друзьям, Рофу и остальным бандитам, но не рисковали выйти из укрытия и постараться овладеть своими лошадьми. Тирусу досталась огромная лошадь серой масти, а его друг сидел на красном крантинском коне. Колдун заставил повиноваться свою лошадь с помощью поводьев, а Эрейзан, хорошо знавший животных, успокоил свою одним ласковым словом. Уже через мгновение они скакали по равнине за королевским кортежем. Роф и его люди несколько задержались, но вскоре и они поехали, напоминая друзьям о заключенной сделке.

Очень давно, еще до того, как его мир сгорел в огне, Тирус занимался верховой ездой каждый день, наслаждаясь приятным чувством власти над великолепным животным. Теперь он был рад тому, что тогда приобрел большой опыт, так как его огромная лошадь была весьма капризной. Тирус приподнялся на стременах и послал лошадь вперед, подгоняя ее с помощью поводьев, желая иметь крылья.

Сколько же времени они потеряли в болтовне с бандитами? Тирус оглянулся и увидел, что Эрейзан несется за ним. Роф и его бандиты немного отстали. Тирус не хотел далеко отрываться от бандитов, так как они могли оказаться полезными, если возникнет какая-нибудь опасность. И все-таки он подгонял лошадь поводьями, заставляя ее скакать еще быстрее.

Утро было в самом разгаре, солнце вставало над землей. Мог ли Врадуир творить свое злое и черное дело в такой блестящий солнечный день? В Камате было именно так. И все ужасные ограбления совершались командой заколдованного корабля на островах Кларики при дневном свете. Солнце не остановит Врадуира. Тирус это хорошо знал. Он опять думал о том, что увидел в стекле, о возможном союзе Врадуира с могущественным богом. Однажды Врадуир совершил сделку с дьяволом. А теперь…

— Тирус! — послышался голос Эрейзана, заглушая стук копыт лошадей. Послышались и другие крики, это бандиты окликали друг друга. Ужас был в их криках.

Не было нужды поворачиваться, чтобы увидеть, что же напугало их, что вселило в отважного Эрейзана страх. Это внезапно пришло к самому Тирусу.

Небольшой подъем впереди указывал на то, что равнина кончается. За ней по всей вероятности лежали луга Дрита. Это расстояние они преодолели. А вверху, над головами, заполняя все небо, бурлило черное зловещее облако. Оно появилось в одно мгновение, сверхъестественное, страшное, внушающее ужас.

Рассекаемая огромными ослепительными молниями, сгущалась бесконечная темнота, заполняя собой все. Как и то ужасное существо в цитадели Врадуира, облако непрерывно меняло очертания, подавляя людей, превращая их в насекомых своими огромными размерами и зловещим могуществом. Это были безжалостные силы природы, а может колдовства, такого же черного и мрачного, как само облако!

Спускающийся мрак остановился над самой головой Тируса. Только самообладание, приобретенное за время скитаний, не дало ему броситься наземь и уползти в густую траву. Лошадь в безумии грызла удила и бешено крутилась под Тирусом. Тот боролся с ней, пытаясь успокоить испуганное животное.

Все лошади под остальными бандитами тоже были в панике и некоторые бандиты уже были выброшены из седел. Освобожденные лошади ржали и бессмысленно лягались во все стороны. Их седоки, ругаясь, бегали за ними. Роф и остальные воры старались удержаться в седлах, также, как и Тирус с Эрейзаном. Это было очень трудной задачей.

Когда туча закрыла все небо, поднялся сильный ветер. Тирус заставил свою лошадь вертеться волчком и тем самым отвлечь ее внимание от того, что происходило вокруг, на это бесполезное вращение. Воздух стал холодным, как зимой, кожу кололо от прикосновения этого холода. Тирус чувствовал, что в носу при дыхании стало щипать, холодный ветер беспощадно хлестал его. Он закричал Рофу, стараясь, чтобы тот мог услышать его через это ледяное завывание:

— Луга Дрита — далеко до них?

Некоторые из слов бандита относились ветром. Но он кричал, показывая рукой, и Тирус мог разобрать:

— Они… за следующим… склоном…

Тирус пытался подавить свой собственный страх, который был сильнее, чем у его лошади или любого из бандитов. Он боялся не за себя, а за своего друга Эрейзана и еще больше за Джателлу и ее богоподобную сестру. Обе женщины сейчас были там — за следующим холмом — в самой гуще этого сверкающего молниями черного облака!

Холод! Холод, пронизывающий сквозь одежду и замораживающий кровь и мозг. Он обрушился на Тируса и других тысячами ледяных кинжалов. Тонкие лезвия прокалывали одежду, кололи лица и руки.

— Дьявол! — кричали бандиты, полумолясь-полуругаясь.

— Он пришел покарать нас!

Один Эрейзан успешно справлялся со своей лошадью. Он пробивался сквозь ветер и снег навстречу зловещему облаку.

— Вы идиоты! Дьявол убивает огнем и расплавленными камнями! А это лед! Другой бог!

Осознав истину, бандиты заорали еще громче:

— Это Нидил! Нидил! Бог Смерти! Тот, кто замораживает дыхание!

Тирус все еще боролся с лошадью. Он пытался взглянуть в черные тучи. Они, распухшие, колеблющиеся, рассекаемые молниями, занимали уже полнеба. Мрак устремился уже к самой обители Иезор-Пелувы и угрожал закрыть само солнце.

Затем, как бы вспомнив о своих истинных намерениях, ужасные тучи сгустились, сложились, посыпались молнии, послышались раскаты ужасающего грома. Туча падала на землю. Вся эта бурлящая зловещая масса дьявольского мрака, свистящего ветра и снега опускалась, как занавес, который несли злые демоны. Все было как в самых страшных снах. На самой толстой и черной части массы сформировалась стрела, а из северной части тучи вырвалось копье и устремилось к земле. Тирус срывал ледяные сосульки с усов и бороды. Он знал, что должно случиться и был не в силах предотвратить это. Ничто не могло противостоять этому! Никакая магия!

Черное копье исчезло за холмом перед ними, поразив пространство лугов Дрита! Были ли те крики, которые слышал Тирус, только завываниями ветра? Или он слышал агонию пораженных людей, мужчин и женщин, животных, на которых обрушилась сила, тайная сила, лежащая за пределами человеческого понимания? И один из криков был его собственным — ужасным криком протеста против того, что делает Врадуир.

Острие стрелы ударило за холмом. Однако, как и любой предмет, брошенный в бассейн, порождает брызги и волны, так и здесь, ужасная стрела породила устрашающие волны, катящиеся от центра удара. Движущаяся стена черного мрака быстро катилась по траве от лугов Дрита к Тирусу и остальным.

— Роф… это… полно чего-то… — закричал Одноухий, его голос прерывался от ужаса, он всхлипывал, как младенец.

Мгновением позже они тоже увидели это и новая волна ужаса охватила их. Если люди Рофа раньше были напуганы, то теперь они обезумели от страха. Они соскочили с лошадей и кинулись слепо бежать куда-нибудь.

Но никаких шансов спастись у них не было. Облако уже нагнало их и накрыло их своим ледяным мраком. Из него выскакивали демоны, создания, каких никогда не видели на земле и в море. Они материализовывались из облака и набрасывались на людей и лошадей.

Тирус выхватил свой волшебный меч и ударил нечто извивающееся и змеевидное, что устремилось к его лицу. Разложившаяся плоть и истлевшие кости развалились. Капли гноя брызнули на Тируса. Они обжигали, как огонь. Тирус ударил точно и притом волшебным мечом, но он знал, что его удар не убил это существо. Извивающееся, с бесчисленным количеством конечностей, оно было серьезно ранено, но летало в воздухе, пытаясь подобраться к нему, вцепиться и пить его кровь.

Другое страшилище подлетело к нему. Тирус заметил сверкающие глаза, как у насекомого. К нему протянулись извивающиеся щупальца. Он в полном отчаянии рубил и рубил их.

Смерть не может быть побеждена, во всяком случае теми средствами, что есть у людей. Все эти демоны были уже мертвы, но они все еще двигались, нападали, кусались, царапали и все с большим ожесточением. Меч разил без промаха и без устали, но эффект был ничтожен. Вся эта мерзость, получая удары, казалось, не испытывала чувства боли.

Тирус очистил свой разум от всепоглощающего страха. Он успокоился и запел на тайном языке:

— Демоны дьявола, я накидываю на вас паутину колдовства.

Он искусно создал нить, затем сеть, которая держала их, повлек обратно туда, откуда они появились. Он уравновесил черную магию Врадуира своей белой магией.

Демон с глазами насекомого застыл в холодном воздухе. Сеть сковала его, но не могла заставить его двигаться. Щупальца свирепо извивались и существо издавало ужасные звуки, стараясь безуспешно освободиться от заклятия.

— Исчезни! Назад к Врадуиру! Прочь в царство дьявола! — приказал Тирус.

Его заклинание совершило то, что не мог сделать волшебный меч. Демон задрожал. Ядовитая вонь вырвалась из его слюнявого рта. Тирус почувствовал приступ тошноты. Но затем эта вонь растаяла, когда Тирус усилил свое защитное поле. Завывая, свирепо щелкая челюстями, с судорожно извивающимся хвостом и щупальцами, демон растворился в черном облике.

Вокруг Тируса все вели бой с подобными ужасными и тошнотворными существами. Они в отчаянии махали мечами и ножами. Моля о милости, призывая всех богов, которые могли их услышать, они метались во мраке, всхлипывая. Куски гниющей плоти отваливались от демонов, когда они получали удары. Морские чудовища и демоны из огнедышащих гор сидели на людях, как на лошадях. Они грызли, впивались в них когтями, рвали щупальцами. Люди были наполовину облеплены зловонными трупами и гниющими внутренностями того, что, должно быть, гнило уже в течение тысячелетия. Другие огромные демоны гонялись за отдельными бандитами, желая целиком проглотить их.

Ветер тоже был против людей, обдавая их холодом и снегом. Лошадь Тируса упала на колени и заржала, отказываясь держать его вес при таком холоде и ветре.

Недалеко от Тируса Эрейзан схватился с одним огромным демоном. Акробат начал изменение облика, не позаботившись на это время предохранить себя от нападения. Но на него напали прежде, чем он совершил изменение. Руки его были покрыты шерстью, лицо приобрело окраску тигра, но во всем остальном он был человеком. И его за горло схватило чудовище. Трехногое чудовище, наполовину волк, наполовину хищная птица. Оно погрузило свои острые, как иглы, когти в лицо и горло Эрейзана и только его сильные руки пока сдерживали чудовище. Но его силы уже начали ослабевать. Он не мог долго устоять против мифического зверя.

— Назад к Врадуиру! — запел Тирус, вытянув руки навстречу шторму. Творения Врадуира, извлеченные из преисподней, благодаря сделке между дьяволом и Врадуиром — назад в преисподнюю, в царство зла.

Внезапно к нему подкатила тошнота. Он не мог выдержать адского зловония. Его одежда была вся разодрана и покрылась коркой льда. Волосы и бороду развевал ветер, так что они не могли согревать его голову и лицо. Но он не мог остановиться и перевести дух, пока не загонит всех демонов Врадуира в их норы.

— Вернитесь! Вернитесь к своему хозяину! Дух Расвен и вся Белая магия накладывает на вас заклятие! Уходите и не появляйтесь больше на Земле никогда! Прочь!

Никаких представлений с волшебным стеклом! Никаких представлений, чтобы доставить удовольствие зрителям. Джателла бы не улыбнулась, если бы увидела то, что он делал здесь, его настоящую магию, без украшений и декораций.

Джателла… И ее беспомощная прекрасная сестра! Тирус знал, что они настоящие жертвы Врадуира. И они были там — в черном сердце облака, без сомнения, подверглись нападению демонов, гораздо более ужасных, чем были тут.

Как и первые демоны, напавшие на Тируса, остальные тоже повиновались заклинанию. Однако, некоторые из них повиновались богу и только он мог прогнать, их, но не заколдовать. Но и они начали медленно возвращаться в черное облако. И все же Тирус не ощущал радости, так как знал, что это далеко не все — худшее впереди. Орды демонов производили дикую какофонию звуков, растворяясь в облаке. Облако тоже стало исчезать, втягиваясь обратно в тучу, которая породила его. Тирус и другие люди остались одни под чистым небом.

Разбойники смотрели в смятении. Тирус увидел, что двое из них мертвы, некоторые получили серьезные раны. Возможно, что они поддались бы лечению магией, так как только такие раны можно лечить с ее помощью.

Эрейзан был рядом. Он поднялся на ноги и Тирус с облегчением увидел, что его друг отделался только незначительными царапинами и укусами. Поспешно, чтобы поменьше бандитов увидели это, Эрейзан вернул себе человеческий облик. Он весь дрожал, его тошнило от испражнений, которыми исчадие ада испачкало его одежду. И оно еще пыталось убить его.

Постепенно приходя в себя, бандиты с облегчением вздыхали и кричали:

— Ха! Колдун! Он спас нас от этих тварей. Он прогнал их!

Они подошли к Тирусу и Эрейзану и начали восхвалять и его.

— Ха! Рыжик! Кто бы ты ни был, ты наш человек!

Они кричали и сердечно хлопали Эрейзана по спине.

Эрейзан оттолкнул их. У него были те же мысли, что и у Тируса. Они побежали и попытались поймать лошадей, достаточно сильных, чтобы нести их. Бандиты бросились за ними, намереваясь водрузить их на плечи и с триумфом нести их.

— Оставьте меня, — кричал Тирус. — Еще не все кончено! Эти демоны всего лишь часть злых сил Врадуира. Худшее творится там, за холмом. Если вы хотите поблагодарить меня, то помогите мне добраться до королевы, пока не поздно!

Тирус вырвался из их рук и вскочил на ближайшую лошадь. Животное все еще было в панике, но он безжалостно бил ее, подгоняя. Страх за Джателлу лишил его жалости.

— Давай! Давай! — командовал он и лупил ее пятками и плоской стороной меча.

Он поскакал к вершине холма, где клубилось облако демонов. Он хотел бы дать этой лошади крылья. Безжалостно избивая ее, он взлетел на вершину холма. Перед ними были луга Дрита.

Катастрофа, разразившаяся тут, была в самом разгаре. Луга представляли собой очень красивое зрелище — пологие холмы и небольшие перелески. Сейчас вся трава была увядшей и почерневшей. Она была покрыта кристалликами льда. Цветущие деревья с корнями вырваны из земли и отброшены в сторону силами черного колдовства.

День праздника веселья и развлечений превратился в трагедию. Мужчины и женщины тут и там лежали в черной траве, все в крови, их красивые одежды были покрыты льдом и снегом. Многие казались мертвыми или умирающими. Измученные лошади жалобно ржали, взывая о помощи, но помогать было некому. Дворяне и сокольничие, слуги и пажи, королевские телохранители — никто не остался без повреждений и ран. Повозки были разломаны в клочья. Официант, который должен был обслуживать королевский двор здесь, на охоте, теперь лежал мертвый среди знати королевского двора Джателлы. Несколько соколов вырвалось из разломанных клеток и теперь перья кружились в воздухе. Но большая часть этих благородных птиц были всего лишь клочками окровавленных перьев в клетках.

Но не все еще погибли. Офицер охраны и с ним еще четверо мужественно сражались со своими противниками. То же делали и несколько дворян. Они построились так, чтобы охранять раненых, пытавшихся выбраться с поля боя. В центре стояла Джателла, выкрикивая команды. Она была вооружена солдатской пикой, обладатель которой лежал в крови. Пикой она колола свирепое черное облако и его обитателей. Когда-то веселая лента на пике сейчас была измятой и грязной от гноя, впрочем, как и красивый костюм Джателлы. С волосами, спадающими на грудь, с обнаженными плечами, она была сейчас настоящей воительницей, страшной в своем гневе.

Тирус понесся в самую гущу схватки, стремясь достичь Джателлы и встать рядом с ней. Меньшие демоны тут же стали собираться в облако перед ним, как и те, что нападали на королеву и ее приближенных. Это облако кружило вокруг Тируса. Стрела колдовства, направленная к земле, нанесла ей почти человеческую рану — она уничтожила луга Дрита.

Главные демоны — лорды приготовились выйти из облака. Тирус посмотрел на них в изумлении. Скелеты в доспехах! Украшения на их лошадях и их доспехах уже были тронуты плесенью и гнилью за те бесчисленные века, которые прошли со времени их изготовления. Доспехи были те, что носили в те времена, когда существовали давно исчезнувшие и забытые ныне империи. Двуглавые топоры Тречея и красные драконы Риердона украшали их одежду и плащи. Эти эмблемы и значки были знамениты — печально знамениты! Это пантеон легендарных воинов! Это были Риир-шай, которые продали свой народ варварам. Прэндре, которые предали Тречей и чуть не повергли целый мир в руины… все это были люди, умершие бесчисленное количество поколений назад!

Их глазницы были пусты. Вместо лиц ухмыляющиеся черепа. Кости громыхали внутри заржавевших доспехов. Их лошади тоже были не что иное, как скелеты, стянутые истлевшей сбруей, их внутренности болтались внутри некогда роскошных попон и чепраков. Зловоние, сопровождавшее эту орду мифических завоевателей, намного превосходило зловоние, распространяемое демонами, которые атаковали Тируса и бандитов.

Мертвые! Люди и лошади мертвые! Мертвые уже много-много лет!

Мертвецы, не обретшие покоя. Предатели, которых не пропустили в ворота Кета, навсегда проклятые и осужденные вечно бродить по нижним странам и никогда не найти жизни опять! Обреченные вечно находиться между жизнью и смертью, эти потерянные души опять появились среди людей, чтобы выполнить волю Врадуира.

Странные символы и значки забытых государств. Легендарные предатели Тречея и Риердона вместе с неизвестными воинами прыгали из облака, выходя на воздух. Страшная армия выходила из бушующего мрака.

Тирус боролся с темнотой и ветром. Продираясь сквозь ледяные ножи, он увидел впереди себя всадника с головой в виде черепа. Мертвец держал добычу — Илиссу!

Кости рук в рукавицах держали Илиссу. Всадник был в седле, а принцесса перед ним. Она отчаянно боролась, стараясь вырваться из ужасных объятий, хотя лошадь плыла высоко над землей.

Джателла бросилась наперерез им. Она подняла пику над головой, чтобы бросить ее, но заколебалась, боясь задеть сестру. Она продолжала бежать за Илиссой и мертвецом, захватившим ее. Она кричала и в голосе ее были гнев и ненависть.

— Дерись со мной! Повернись и дерись со мной! Я буду твоей жертвой, грязный пес! Борись со мной! Отпусти ее…

Джателла была уже близко, чтобы ударить, и она метнула пику изо всех сил в то, что должно было быть сухожилием лошади. К ее ужасу кости отделились и целая нога скелета отвалилась. Кости и сгнившая плоть посыпались на Джателлу. Но лошадь и ее всадник как будто и не заметили повреждения.

— Верни ее! — просила Джателла.

Тирус, еле удерживаясь на ветру, погрузился в свою магию. Время бежало очень быстро. И он почувствовал, что колдовство Врадуира смешано с какой-то могущественной силой, преодолеть которую было невозможно. Создания Бога Смерти! Однажды Врадуир заключил сделку и потом обокрал, уведя от него демонов, с дьяволом Бога Зла, теперь он, очевидно, заручился поддержкой Бога Смерти. Скелеты не были иллюзиями, творениями колдуна. Тирус прозондировал их и ощутил ужас ледяного контакта. Они выполняли задание Врадуира, но принадлежали Нидилу, Тому, Кто Замораживает Дыхание. Мог ли Тирус найти какое-нибудь заклинание, чтобы нанести им поражение?

Справа от Тируса пробежал Эрейзан, устремившись наперерез скелету. Ни один обычный человек не мог бы двигаться так быстро, но благодаря заклятию Врадуира Эрейзан имея особые способности, которыми не был наделен никто, кроме него. Эрейзан подхватил лошадь и вскочил ногами на седло, в то время, как лошадь мчалась к скелету.

Лошадь со скелетом была высоко над ним. Эрейзан сделал сильнейший прыжок, собрав все свои силы. Он зацепился за украшенный чепрак и за шею лошади.

Тирус оставил попытки разрушить заклинания Врадуира, направившего в бой эти скелеты Нидила, и стал пытаться помогать Эрейзану. Его отчаянная атака была такой неожиданной, что Врадуир ничего не мог противопоставить ей. Может быть Эрейзан попал в щель в стене магии Врадуира.

Эрейзан болтался в воздухе, держась за чепрак и старинное седло. Джателла бежала внизу, кричала и колола остатки лошади пикой.

Тирус тоже бежал и произносил заклинания, охранявшие Эрейзана, надеясь, что они проникнут через магический барьер вокруг скелета и Илиссы.

— Помогите! — кричала Илисса, протягивая руки Джателле и Эрейзану. Всадник из прошлого терзал Эрейзана, стараясь поразить его мечом, с которого уже стекала кровь. Едва держась, Эрейзан извивался в воздухе в бесплодных попытках достать Илиссу.

— Еще немного, принцесса, — слышал Тирус крики друга. — Я спасу тебя! Еще чуть-чуть…

Прекрасные волосы Илиссы светились на фоне черного неба, ее серебряные одежды сверкали от наросшего льда. Черная туча и дьявольские всадники были кошмаром на фоне ее красоты и невинности.

Время шло, и Эрейзан упал.

Скелет ударил своей костлявой ногой в живот акробата в тот момент, когда дряхлые цепи, за которые он держался, затрещали. Он успел коснуться руки Илиссы в последнем отчаянном усилии. Но она не смогла удержать его даже на мельчайшее мгновение. С чувством досады Эрейзан падал на землю с большой высоты. Он инстинктивно собрался в воздухе и его гибкое тело мягко приземлилось.

— Ты не сделаешь этого! — кричала Джателла. Слезы лились по ее щекам.

Облако сгущайтесь вокруг Илиссы и всадника. Она вертелась беспомощно в его руках, глядя на сестру и Тируса с Эрейзаном.

— Помогите! Помогите мне…

Это был жуткий детский крик о помощи, который мог разорвать сердце.

Джателла опять подняла свою пику, намереваясь бросить ее, так как ничего другого уже нельзя было сделать. Скелет обернулся и протянул руку по направлению к королеве. Тирус почувствовал внезапное сильное давление, новое и злое колдовство. Ему показалось, что он видит в облаке Врадуира с воинами Бога Смерти и ощутил убийственный гнев Врадуира, как это было тогда, когда он видел его в стекле. Гнев, направленный на Джателлу.

Воины-скелеты были собственностью Нидила, но Врадуир решил использовать их, чтобы истребить своих врагов. Врадуир обещал, что если Джателла встанет у него на пути, он убьет ее.

Тирус втянул в себя воздух так сильно, что его легкие пронизала боль. Из его руки стали вытекать зеленые молнии. С таким же треском с перчатки скелета вырвалось черное пламя — но это Врадуир послал смертельный огонь.

Две ужасные силы, магия отца и сына, встретились со взрывом. Грохот заполнил всю долину и отразятся эхом от леса, ограничивающего ее. Тирус и другие были брошены на землю. Лежа навзничь, он терпеливо создавал больше колдовства, иллюзий, зная, что должно быть.

Илисса была потеряна. Захваченная в облако, она была вне пределов его досягаемости и защиты, находясь полностью во власти Врадуира. Но Джателлу — Джателлу он должен спасти.

Тирус бешено работал, и Врадуир видел то, что он хотел. Глазницы воинов были окнами для Врадуира, и Тирус показывал ему полное уничтожение — Джателла и все остальные люди мертвы, все до последнего. Он настойчиво создавал это изображение, посылая его Врадуиру, делая все, чтобы враг поверил ему.

Обман сработал. Удовлетворенный Врадуир повернул воинов назад, считая их атаку завершенной. Воины и демоны скрывались в облаке, Илисса с ними. Облако поднялось, а затем устремилось с огромной скоростью к северу. Небо опять стало голубым и ясным, солнце весело светило на место недавней катастрофы.

Джателла, сидя, следила глазами за облаком. Она всхлипывала. В последний раз она увидела лицо Илиссы и ее чудесные светлые волосы. Затем все поглотила темнота. А за ней исчезли прогнившие доспехи, оружие, воины-скелеты и их лошади пропали в бурлящем мраке.

За время, пока свеча мигнула бы дважды, облако исчезло и Илисса вместе с ним. Ничего не осталось, кроме серой полоски на краю горизонта, в том месте, где находятся запретные страны дальнего севера.

Стоны и всхлипывания слышались со всех сторон. Ревели животные, выжившие соколы клекотали. Тирус прилег на черную траву рядом с Эрейзаном. Акробат лежал на боку, охая и стоная. Изнурение и поражение сломили его. Но к радости Тируса, его друг был жив и даже серьезно не пострадал от своего падения и жестокой борьбы.

Когда Эрейзан пришел в себя, его глаза были как у сумасшедшего. Он с размаху ударил кулаком по мерзлой земле и закричал:

— Слишком… Слишком поздно! Не мог… удержаться! Слишком поздно…

— Здесь была магия не только Врадуира, мой друг, — сказал ему Тирус. — Эти воины принадлежат Нидилу.

Эрейзан в безумии качался взад и вперед, массируя себе живот.

— Боги! Он заключил сделку с богами! Принцесса! О, принцесса! Если бы… Если бы я мог…

Тирус погладил его по плечу, пытаясь успокоить как мог. Затем он оглянулся на Джателлу. Он показал Врадуиру, что Джателла погибла от молнии, посланной им. Но она была жива и теперь стояла на коленях, горько рыдая. Слезы катились по щекам и падали на тяжелую грудь.

Илисса! Что они сделают с тобой, малышка? Прости меня! Прости меня! Я не смогла уберечь тебя! О, Гетания, спаси ее! Спаси ее!

Тирус посмотрел на север, куда глядела безумная королева. Весь горизонт был затянут серыми облаками Только он и Эрейзан видели север в волшебном стекле, и только он, Тирус, медленно летал через эти дикие пространства в страну Бога Смерти. Для остальных облака скрадывали действительное расстояние. Хотя Тирус не следил внимательно за облаками, он мог выделить определенную их часть — здесь! Здесь был Врадуир и Цитадель, куда воины-скелеты утащили захваченную Илиссу. Сюда в цитадель, к Врадуиру.

Все люди, что еще остались живы, валялись на земле. Некоторые поднимались на ноги. Они шатались на неслушающихся ногах, слишком слабые и изнуренные, чтобы сделать хотя бы шаг. Другие пытались ползти на четвереньках, разыскивая своих друзей или любимых.

Офицер, телохранители, трое дворян, которые сражались рядом с принцессой, отбиваясь от демонов и не допуская их к ней, были на ногах. Теперь офицер помогал Джателле подняться и, склонившись над ней, успокаивал ее.

А немного раньше офицер и его солдаты гордо выехали из Куреда. А теперь только он и еще четверо оставались на ногах, и никто из них не избежал ранения. Ярость владела им, ярость и стыд, стыд, что не смог защитить королеву.

— Королева, — заговорил он. — Я… я не мог… о, моя принцесса Илисса!

Он упал перед Джателлой и покорно наклонил голову, ожидая смерти от ее рук.

Сжав зубы, королева вытерла кулаками слезы. В ее глазах зажегся яркий, горячий огонь. Увидав это, Тирус снова пережил свои эмоции. Он испытывал такой же гнев, когда увидел развалины Камата. Куда поведет Джателлу ее гнев? Многие правители обращают свою ярость и недовольство на несчастных подчиненных, и офицер склонил перед нею шею, готовый получить удар меча или другое наказание.

Солдатские пики были сломаны, мечи в зазубринах после жестокой битвы. Офицер стоял, склонив голову, истекая собственной кровью и ожидая суда Джателлы.

— Лейтенант? — Джателла имела вид, как будто пыталась очнуться от ужасного сна. Но ее сон был явью. Она поднялась, глядя на офицера сверху вниз. — Лейтенант Утей, ты… и твои люди храбро сражались. В том, что произошло, вашей вины нет. Враг… враг был слишком силен.

Жалобный хор стонов и всхлипываний сопровождал ее слова. Это вторили ей раненые, изувеченные, страдающие. Джателла воскликнула:

— О, Гетания, Мать Земли, помоги нам!

Солдаты отдали дань уважения и почтили память погибших товарищей. Гнев и ярость также овладели ими, их сердца загорелись жаждой мести.

— Мы поедем за воинами-скелетами, королева, — поклялся офицер, — мы вернем принцессу Илиссу.

Эти слова привели Джателлу в себя. Она поспешно сказала:

— Нет, не сейчас. Мы не можем идти на врага не подготовившись. И… нам нужна помощь. Слишком много потерь.

Она обхватила себя руками, стараясь овладеть собой и собраться с мыслями. Ее одежда была порвана и запачкана грязью и кровью, полная грудь почти обнажена, волосы спутались и слиплись в какой-то бесформенный мокрый комок. Это под солнцем таяли остатки льда. Она с тоской посмотрела на Тируса и Эрейзана. Джателла еще не осознавала их присутствие здесь, все еще находясь в плену мыслей о только что пережитом.

Пока Тирус поднимал на ноги Эрейзана, Обаж устремился к королеве. Его щегольской наряд тоже был в грязи и запекшейся крови. Двое других придворных, почти не пострадавших в битве, как и Обаж, крутились возле королевы, пытаясь заслужить ее милость.

— Королева…

Едва Обаж раскрыл рот, как Джателла круто повернулась к нему, в ней вновь проснулись гнев и ярость. Очевидно голос Обажа затронул какие-то чувствительные струны в раненом сердце.

— Ты! — закричала она. — Ты был рядом с ней, когда на нас напали воины-скелеты! Как ты мог позволить им украсть ее, когда ты был так близко? Ты ведь ее жених! Клялся хранить ее вечно! О, если бы я была рядом с ней, когда они схватили ее…

— Королева… они напали так внезапно, без всякого предупреждения, слабо протестовал Обаж.

— Это ты позволил, чтобы ее схватили, ты, самодовольный идиот!

Тирус не испытывал теплых чувств к Обажу, но он предполагал, что Джателла будет сожалеть, что сказала эти слова, когда подумает обо всем. Осторожно он прервал ее:

— Королева Джателла! — Она повернулась к нему и он продолжал: — Ни сэр Обаж, ни кто-нибудь другой не смог бы устоять против воинов-скелетов, демонов и прочих чудовищ. Обычное оружие не способно убить их.

Его заступничество вызвало неожиданную реакцию со стороны Обажа. Он перестал оправдываться за свое поведение во время нападения и набросился на Тируса.

— Колдовство! Это было колдовство! И он колдун! Мы видели, как он предсказывает будущее. Королева, он виноват за все это! Он похитил Илиссу с помощью своей магии!

Тирус был ошарашен этим неожиданным выпадом. Он и Эрейзан замерли при таком чудовищном обвинении, и Обаж воспользовался их молчанием.

— Я сразу понял, что ваши трюки чересчур умны, актеры, — сказал он, делая движение, как будто он собирался наставить меч к горлу Тируса. Обычные люди не могут совершать таких чудес. Вы с самого начала планировали завлечь нас в эти сети и захватить Илиссу…

У Эрейзана сдавило горло, он качался, как пьяный. С голыми руками он пошел на придворного и схватился бы с ним, если бы между ними не встал Тирус. Другие придворные стали удерживать Обажа. Тирус тоже старался не выпускать Эрейзана. Тот хотел вырваться и кричал:

— Тирус оправдывал тебя перед королевой, а ты так отплатил ему за добро?

— Придержи свой язык, акробат, а то я отрублю его. — Обаж бился в руках, держащих его и кричал дворянам: — Пустите меня, дайте мне проучить этого сукина сына!

На лице Эрейзана появилась угрожающая улыбка. — Ну что же, попытайся, сэр Обаж, и ты увидишь, сколько крови ты можешь выпустить из себя в настоящем бою!

— Ну, хватит! — голос Джателлы ворвался в перепалку, как боевой топор. — Неужели вы ничего, кроме ссор, не можете делать? Люди пострадали и Илисса похищена!

Пристыженные Обаж и Эрейзан отступили, все еще трясясь от ярости.

Тирус сказал:

— Если позволите, королева, я использую свое искусство, чтобы залечить раны, нанесенные демонами…

— Магия? — спросил Обаж, не желая уйти от обсуждения этого вопроса. Это должно быть магией. Он сам признал это. Он может залечить раны, потому что сам создал это черное колдовство. Посмотрите на них. Почему они здесь? Почему? Разве не для того, чтобы привести этих воинов?

Джателлу тоже встревожили эти обвинения и она посмотрела на Тируса и Эрейзана. Через некоторое время лицо ее смягчилось и она сказала:

— Ты проявил большое мужество, когда прыгнул на этот скелет, акробат. И ты, Тирус из Камата. Я думаю, что ты спас меня от смерти, когда отразил удар грома своей волшебной молнией. И тем не менее, во всем этом есть что-то непонятное. Почему вы здесь? Правда ли то, что говорит Обаж?

Обаж постарался усилить ее подозрения:

— Это правда, королева. Помните, как он колдовал с этим зеркалом? Он вызывал оттуда ведьм и эльфов, а также какого-то пророка.

— И если бы вы послушали предупреждения Тируса, принцесса Илисса была бы во дворце и в безопасности, — крикнул Эрейзан.

Это повергло Обажа в молчание. Джателла кивнула:

— Да, вы старались предупредить меня, я видела все это. Но Илисса и я думали, что все это лишь часть представления.

Тирус ответил:

— Я замаскировал правду в волшебные декорации, но поверьте, я не мог тогда говорить правду. Но теперь могу. Да, я колдун. Но я не враг вам и эти воины-скелеты не мои создания.

Хотя Обаж был очень храбр, когда обвинял Тируса в колдовстве, но теперь, услышав его признание, Обаж отошел подальше от него. На его лице появилось выражение страха. Другие тоже встревожились. Но Джателла не испугалась и продолжала прямо и открыто смотреть ему в глаза. Он вновь ощутил силу ее притягательности, которая овладела им тогда, когда он впервые увидел ее. Однако, в этом ощущении появились какие-то новые оттенки. Ему показалось, что он давно ее знает, уже очень много лет, много жизней прошло с момента их первой встречи. Некоторые посвященные утверждали, что такое случается, бывает, что отношения, завязанные в какие-то другие времена, возрождаются, если боги этого пожелают. Может это оно и есть. Он смотрел на нее в смятении.

— Колдун, — сказала, наконец, Джателла. — И наш враг, который послал скелеты тоже колдун, да?

Довольный ее сообразительностью, Тирус ответил:

— Да, но он злой колдун, так как он связан со святотатством и похищениями священных вещей.

Другие времена, другие жизни… Тирус был околдован. Как часто он диктовал свою волю другим с помощью своего искусства. Но Джателла не была обучена магии и тем не менее воздействовала на его разум.

— Мы знаем его и он наш враг, как и ваш.

— Значит, злой колдун. И вы знаете его. — Это был не вопрос, а утверждение. Глаза Джателлы пронизывали его насквозь. — Вы знаете его давно.

Она помолчала и сказала:

— Расскажите мне.

Тирус представил, как она едет на войну. Бок о бок со своими военачальниками. Он думал, как отбросить все несущественное и рассказать главное.

Тирус посмотрел на Эрейзана. Волшебная трава помогла ему и он стоял уже твердо. Эрейзан кивнул ему, разрешая рассказывать. Тирус глубоко вздохнул.

— Ваш враг был королем нашего острова, — начал он и его спокойствие удивило его самого. — Он правил мудро и справедливо в течение долгих лет. Но затем им овладели опасные страсти и амбиции и он повернул свое искусство волшебника на те пути, по которым никто не должен ходить, даже колдуны… Он… экспериментировал, делая такую магию, которая оскорбляла и людей, и богов. Его магия вызвала гнев дьявола. Бога Зла и…

Здесь он заколебался, думая о том, как много он может рассказать. Джателла подтолкнула его своим острым взглядом, как копьем.

— Но он избежал уничтожения, как и ты с акробатом.

Это опять был не вопрос, а утверждение. Она как будто шла рядом с ним в его воспоминаниях, предугадывая заранее все и удивляя Тируса тем, что она так быстро вошла в ситуацию, которая была нова для нее.

— Верно. Он сбежал с помощью капитана корабля и его команды, которые предали свой народ и поплыли под знаменем этого убийцы. Эрейзан и я были пленниками на острове-тюрьме, в стороне от извергающейся из огнедышащей горы лавы, — сказал Тирус. Он на мгновение закрыл глаза, снова переживая этот ужас. — Мы преследуем его уже в течение целого года и даже больше.

— Переодетые и замаскированные, — кивнула Джателла. — Это большое искусство — спрятаться от колдуна. Так вот почему вы играли роль актеров. Это такая же игра, в какую мы с Илиссой играли на базаре. — Она вздрогнула при упоминании об Илиссе. Затем она сказала: — И он здесь — был здесь?

— Не совсем. — Тирус снова глубоко вздохнул. — Демоны и ведьмы — это его создания. А воины-скелеты — это собственность Нидила.

Придворные и солдаты ахнули, а лейтенант Утей прошептал в религиозном страхе:

— Тот, Кто Замораживает Дыхание, Бог Смерти? Мы… Принцесса Илисса была похищена… Нидилом?

— Нет. Воины действовали по приказу колдуна. Он на время получил власть от Нидила над ними. Однажды он заключил сделку с дьяволом, но превысил свои права и чуть не погиб. Теперь он пытается заключить союз с Нидилом.

Джателла прервала его объяснения:

— Что хочет этот колдун от моей сестры?

Тирус колебался, Эрейзан тоже. Он смотрел настороженно на Тируса, ожидая его ответа с таким же страхом, как и Джателла. Со вздохом Тирус сказал:

— Он собирает ценности, надеясь использовать их в сделке с Нидилом, Который Замораживает Дыхание.

— Ценности? Что ты имеешь в виду?

— Наш враг хочет править всеми колдунами и всеми людьми.

Бледные лица людей вокруг побелели, кровь совершенно отхлынула от лиц. Тон Тируса не допускал и мысли о том, что он дурачит их, рассказывает сказки, чтобы напугать. Против своего желания, даже Обаж понял все и ужас сковал его.

— Если он добьется успеха в этом, королева, то весь мир будет его, все провинции будут у его ног, все люди будут его рабами.

— И Илисса… она… она часть его ценностей?

— Да, она часть сокровищ, которые он похитил.

Коротко Тирус перечислил все похищения, происшедшие на Арниобе в Южных морях, в Бендине, в Тор-Нали, в Серса-Орнайле и в самом Куреде.

— Илисса, — сказал он, — это последнее сокровище, которое он похитил, воспользовавшись помощью Нидила.

Джателла прижала руки к груди, стараясь сдержать бешено бьющееся сердце.

— Что… Что он сделает с ней? Со всеми этими сокровищами?

Тирус прочел боль в глазах Эрейзана и понял, что тот думает о том, что видели в волшебном стекле. Он не мог и не должен был скрывать правду от Джателлы. Он хотел бы говорить с ней с глазу на глаз, да и Эрейзану не нравилось присутствие солдат и придворных. Но ему ничего не оставалось, как говорить. Они должны все знать, как и королева.

— Он постарается принести в жертву принцессу Илиссу, чтобы купить могущество Бога Смерти.

— Он убьет ее! — Драматически произнес Обаж. — Омаятл! Моя любимая! В лапах Бога Смерти!

Другие мужчины ничего не говорили, но на их лицах были написаны все чувства, которые владели ими. Илисса была помолвлена с Обажем, но весь Куред любил принцессу и им было даже страшно думать о том, что она уже мертва.

— Нет! — Джателла горячо отвергла даже мысль об этом. — Она жива. Наши души связаны и я сразу узнаю, когда ее не будет в живых. Моя жизнь тогда будет ненужной для меня. Илисса жива и мы должны освободить ее, вырвать ее из рук этого колдуна прежде, чем он заключит свой святотатственный союз с Богом Смерти.

Тирус выпрямился, вытянувшись во весь рост. Эрейзан сделал то же самое, забыв о своих ранах и слабости. Тирус сказал:

— Этого хотим и мы, королева. Остановить его. Мы вернем Илиссу, если боги помогут нам.

— Его имя! Как зовут моего врага? — закричала Джателла. — Я должна знать! Я загоню его в ворота Кета и дальше, этого грязного похитителя моей сестры!

Тирус и Эрейзан посовещались без слов. Это у них выработалось еще за время заключения в тюрьме. Сейчас эта связь приняла третьего. Тирус безмолвно сказал им:

«Врадуир. Его имя Врадуир.»

Джателла беззвучно повторила это имя, запоминая его. Опасный пугающий огонь горел в ее глазах.

— Ваш враг Врадуир. И мой! Ваша месть моя! Гетания поведет меня. Грос-Донак даст мне свой гнев.

Встревоженный Тирус прервал ее клятву:

— Мы вернем тебе ее, королева.

— Нет! — Джателла со злобой смотрела на облака над северным горизонтом. Она повернулась, задавая вопросы Тирусу. — Ты знаешь, где скрывается наш враг? Ты знаешь, как найти его?

Неохотно, поддавшись лишь ее воле и той неведомой новой связи между ними, Тирус кивнул.

— Мы пойдем вместе, колдун. Если ты попытаешься уйти без меня, я отомщу тебе, будь уверен.

— Королева…

Обаж ухватился за покрытый льдом плащ Джателлы. Она попыталась раздраженно вырваться от него. Но Тирус весь напрягся, указывая Эрейзану на неожиданную опасность. Солдаты мгновенно собрались вокруг королевы, готовые защищать ее. Джателла, очнувшись от своих планов освобождения Илиссы, наконец, поняла, что же встревожило ее людей.

— Я вижу их, лейтенант, — сказала она с преувеличенным спокойствием. — Кто они?

Роф и его разбойники, те, кто выжил после нападения демонов и получил незначительные раны, входили в луга Дрита. Они поменяли своих лошадей на тех, что потеряли своих хозяев: придворных и телохранителей. Теперь, как гиены, они гарцевали вокруг остатков королевского эскорта, высматривая жертвы и награды.

Офицер показал:

— Вот этот — с хлыстом — я слышал, что сыщики его называют Рофом. Говорят, что он главарь бандитов в Куреде.

Тирус добавил:

— Да, это он. Мы уже встречались с ним до этого. Он задержал нас с Эрейзаном на пути сюда. Я сделал его нашим союзником, надеясь, что он поможет помочь нам против нашего общего врага.

— Помочь нам? — вскричал придворный. — Но они же воры.

— И их гораздо больше, чем нас, из тех, кто способен держать оружие, — сказала Джателла. — Не будьте идиотом. В городе они не осмелились бы напасть на нас. Здесь же они разыскивают легкую добычу, а мы не можем оказать им серьезного сопротивления. Если мы не найдем способа удержать их от нападения, то они закончат то, что начали воины-скелеты. Тирус, ты сказал, что знаком с их главарем? Ему можно верить?

— Нет, конечно, королева. Он фальшивый человек.

Джателла поморщилась и слабо улыбнулась.

— И все же ты вошел с ним в союз. Как? И зачем?

— Как и сейчас, их было много. И мы нуждались в нем, чтобы он провел нас сюда. Он сказал, что знает северные страны, куда мы с Эрейзаном направлялись охотиться за Врадуиром.

— Вы купили его дружбу? Как? Я не думаю, что тот тощий кошелек, который я вам дала, мог удовлетворить этого алчного типа.

Ее сообразительность порадовала Тируса. Он сказал:

— Конечно, нет, королева. Он больше заинтересован в моем искусстве, думая использовать его для своего воровства. Я вынужден был предложить ему это, чтобы он позволил нам пройти и помочь вам и принцессе. Впоследствии я предполагал освободиться от этого обещания.

Джателла улыбнулась, но в ее улыбке была горечь.

— Ты тоже фальшивый человек, Тирус из Камата. Я тоже буду. Полагаю, что этот Роф с большим удовольствием согласится иметь деньги в руках, чем возможность пользоваться твоим искусством. Я куплю его.

— Королева!

Придворные и телохранители были в тревоге и лейтенант Утей предупредил:

— Осторожнее, королева. Если мы повернемся к ним спиной хоть на мгновение, они убьют нас.

— Думаю, что мы для них более ценны живые, чем мертвые, — цинично заметил Тирус.

— Советую вам не договариваться с ними, — сказал самый старый из дворян. Обаж и остальные вторили ему. — Даже колдун говорит, что им доверять нельзя.

— У нас нет выбора. Прислушайтесь к стонам раненых, сэр Микит. Неужели вы глухи к их страданиям? Вы, Дорч и Обаж станьте поближе. Я хочу предложить разбойникам больше, чем они получили бы, если бы ограбили нас. Собери их, Тирус. Остальных прошу не делать угрожающих выпадов, если, конечно, они не начнут первыми. Не будьте так встревожены, лейтенант Утей. На нашей стороне колдун. Ты ведь защитишь меня, Тирус? — Джателла спросила с большой долей кокетства, хотя ситуация вовсе не располагала к этому.

— Всем своим искусством, — ответил Тирус с готовностью.

— Несколько армейских подразделений было бы лучше для нас, — сказал Обаж.

— Армия находится в городе и на границах, — сказала Джателла, — а мы здесь, и разбойники тоже. Они убьют любого посыльного, которого я направлю к генералу Злану. Наши раненые нуждаются в нашем разуме, а не в дурацкой храбрости. Мой путь лучше. Я буду изворотлива, как рыба, если понадобится.

Роф не сразу отозвался на призывные жесты Тируса. Его люди окружили кучку людей, верных королеве так же, как раньше они окружили Тируса с Эрейзаном. Разбойники пострадали от борьбы с демонами гораздо меньше, чем дворяне и их слуги. Они оставили сзади всех убитых и тяжело раненых и в случае боя одержали бы легкую победу. После продолжительных споров со своими соратниками Роф поскакал к Тирусу и королеве. Весь вид его выражал подозрительность и настороженность.

Роф остановился в отдалении от королевы и Тируса. Джателла приветствовала его очень почтительно.

— Приветствую тебя в своих охотничьих угодьях. Я Джателла, из рода Фер-Со, королева Куреда.

Ухмылка пробежала по обезображенному лицу Рофа.

— Я это хорошо знаю! Я Роф, главарь бандитов. Что ты хочешь, королева?

— Чтобы ты остановил свою руку, — сказала она с обезоруживающей простотой.

— Клянусь дьяволом, ты честна, — похвалил ее Роф. — Я думал, что ты будешь уверять меня, что за соседним холмом стоит полк солдат. Но ты слишком умна, чтобы лгать, королева. Мы оба знаем, что поблизости нет солдат.

— Именно поэтому я хочу нанять тебя и твоих людей к себе на службу, пока я не соберу своих людей.

Она быстро сняла свои кольца и жемчужное ожерелье. Затем пошла прямо к Рофу и подала ему драгоценности.

— Это моя первая плата. Лейтенант Утей, соберите драгоценности и кошельки и принесите их сюда. Обаж, помогите ему. Вы тоже, Микит и Дорч…

Они стояли не двигаясь. Тогда Джателла сказала громко, показывая рукой:

— Быстро! Драгоценности! Деньги! Все, что имеет цену! Ничего не оставляйте, даже на мертвых, если мы хотим спасти живых.

Тирус поддержал ее, уговаривая их, как упрямых детей.

— Деньги и драгоценности не помогут раненым. Разбойники не оставят нас в живых, если не получат побольше денег и драгоценностей. Королева покупает время для нас.

— Колдун знает, что нужно. Почему вы не видите этого? Нам надо быть хитрыми сейчас.

Джателла уговаривала их, доказывала, что их упрямство глупо и наконец, они повиновались ее приказу. Джателла вернулась к Рофу и повторила:

— Это только первая плата. Ты получишь много больше, если проведешь нас на север, чтобы освободить мою сестру.

Роф отступил назад. Он переводил взгляд с Тируса на Джателлу, а затем с беспокойством сказал:

— Ты сказал, что колдун не берет плату деньгами. Ты зовешь нас или она?

Джателла подозвала Тируса, чтобы он поддержал ее. Он улыбнулся.

— Королева и я, мы вместе в этом деле, Роф. Тот, кто похитил принцессу Илиссу, это враг мой и Эрейзана. Служи королеве и будешь служить мне.

— Назови свою цену, лорд-бандит, — спокойно сказала Джателла. — Для тебя, за то, что ты поведешь меня, и для твоих людей, которые будут служить мне и искать Илиссу.

Роф не отвечал. Он смотрел вдаль. Его мысли были понятны. Все эти богатые люди собрались в столицу на празднество. Они взяли с собой кучу денег и драгоценностей. Какие у них богатые поместья! И какой выкуп, богатый выкуп он получит от благодарных родственников за их освобождение, если возьмет их в качестве заложников.

Тирус почувствовал его алчность и предложил еще больше.

— Получил бы большой выкуп, Роф. Но королева предлагает плату тебе прямо сейчас. И никаких хлопот с пленниками и не нужно опасаться гнева родственников.

Обаж вернулся, собрав все деньги и драгоценности. Услышав слова Тируса, он сказал:

— Я заплачу за освобождение Илиссы. Королеве нет нужды связываться с этими ворами. Я заплачу за все сам.

— Не трать то, что не твое, — отрезала Джателла. — Все твое состояние и земли тебе пришли от меня. Ты уже проиграл в карты все свое состояние и имеешь долгов на сумму больше, чем приданое Илиссы. Так что не суйся туда, где тебе нечего делать.

Отругав обескураженного дворянина, Джателла опять повернулась к Рофу.

— Моя сестра очень дорога мне и я не постою перед любыми деньгами. Тирус тебе подтвердит это. Я заплачу тебе выкуп за нее. Когда Илисса будет в безопасности, я буду так щедра, что у тебя закружится голова. Тебе придется купить караван животных, чтобы увезти мою плату, Роф.

— В безопасности? В безопасности от чего? — спросил Роф. Он смотрел на Тируса и выражение его лица менялось, а подозрения усиливались. — Ты уговорил королеву? А? Запретные страны?

— Ты же сказал, что был там, — оборвал его Эрейзан. — И ты уверял, что ничего не боишься.

— Не боюсь.

Было ясно, что Роф отступает, сопротивляется плану. Солдаты и придворные высыпали собранные драгоценности и деньги на расстеленный плащ и Эрейзан, встав на колени, пересыпал их с руки на руку, глядя при этом на Рофа. Завороженный волшебным блеском, Роф нервно облизывал сухие губы, глядя с жадностью на сокровища.

— Ну что же. Если я буду иметь это, то поведу вас хоть в Ледяной Лес. И мои люди пойдут туда, куда я прикажу. Но я должен знать, кто же этот враг. Если это те существа, что напали на нас, его…

— Он колдун, — ответил устало Тирус. — Неужели ты его боишься после того, как так громко хвастался? Или ты не хочешь получить плату, которую тебе предложила королева?

Эрейзан начал опять пересыпать золото и серебро, пропуская его между пальцев и заставляя его звенеть. Эта музыка устранила все колебания Рофа.

Нахмурившись, он подтвердил свое мужество словами:

— Если он смертный человек, то с ним можно бороться, колдун он или нет.

— Он человек, — заверил его Тирус бесстрастным тоном.

— Клянусь дьяволом, я ваш союзник. Дайте мне руку, королева, и мы поклянемся, — сказал Роф, смеясь, но смех прозвучал как-то натянуто. — Я не боюсь ни богов, ни людей, если мне хорошо платят. Таков мой девиз!

— И как же ты будешь клясться? — спросила Джателла, сомневаясь в его искренности. — Какое обещание ты дашь нам, что не заберешь деньги, не убьешь нас и не скроешься с сокровищами?

— Обещание? Заплати мне, королева, и это мое обещание. Я верю вам и вашей чести, хотя вы не верите моей. Не будем терять времени и дыхания на клятвы. Слова пропадают в воздухе. Спросите колдуна. — И Роф подмигнул, сделав гримасу. — Но золото? Золото и серебро слишком тяжелы, чтобы летать. — Он улыбнулся, показав свои сломанные и гнилые зубы.

Джателла подала ему руку, чтобы скрепить союз. Пожав плечами, Роф взял ее тонкие пальцы в свою грязную ладонь. Джателла сильно сжала его руку, безмерно удивив его.

— Ни одна клятва не выполняется — но золото. Я клянусь, если ты хочешь, будь моим союзником и я сделаю тебя богатым. Согласен? Сейчас мы будем одно целое — королева, колдун и лорд-бандит. Наши цели должны стать твоими, Роф, пока Илисса не будет свободна и в безопасности.

Наконец, он кивнул в знак согласия и Джателла отпустила его руку. Роф подул на свои пальцы, удивляясь ее неожиданной силе. Он постарался скрыть свое замешательство и неуверенность шуткой:

— Вот это да! Наконец, я имею своего собственного колдуна, чтобы противостоять вражеской магии. Ха! Никогда не предполагал ничего подобного. Роф в союзе с королевой и колдуном. Хотел бы я рассказать об этом у костра в Зеде.

Джателла уже не слушала его. Покончив со сделкой с Рофом, она обратилась к другим делам.

— Тирус, ты сказал, что можешь залечить раны моим людям с помощью своего искусства?

— Только некоторые, — сказал он печально. — Я делаю, что могу, для ваших дворян, телохранителей и слуг… и для раненых людей Рофа тоже.

Роф не мог скрыть удивления.

— Ты будешь лечить моих людей?

— А ты против? — спросил Тирус. — Возможно, ты думаешь, что они будут испытывать ко мне чувство благодарности?

— Не ошибись, колдун, — ответил Роф. — Они хорошо относятся только ко мне и к золоту. Ко мне из страха, к золоту из жадности. Они не признают других хозяев, даже колдуна, вылечившего их.

В его словах не было злобы и недоброжелательности, только простая констатация фактов и дружеское предупреждение.

— И все-таки я постараюсь вылечить те раны и укусы, которые оставили демоны. — Он повернулся к Джателле и предупредил ее: — Но раны, нанесенные воинами-скелетами, неподвластны мне. Эти воины принадлежат Богу Смерти, а не колдуну.

— Я понимаю. Делай, что можешь, и я благодарна тебе за то, что ты можешь предложить, колдун Тирус, — сказала Джателла, тепло кивая Тирусу. Затем она подняла голову и осмотрела людей, стоящих вокруг. — Кто из вас лучший наездник?

Произошла оживленная дискуссия, но в конце концов честность взяла верх над дворянской гордостью и вперед выступил молодой телохранитель. Он приветствовал королеву. Она подняла с мерзлой травы свою помятую шляпу с перьями и вручила ее солдату, сказав:

— Это будет моим залогом, так как я вручила свой королевский знак Рофу. Скачи быстро, как можешь, к генералу Злану в Куред. Прикажи ему привести войска, врачей и повозки. Он должен оставить в городе охрану от пиратов и других возможных завоевателей, но все остальное пусть пришлет ко мне.

— Королева, — колебался посыльный, — обдумывая приказ и возможные вопросы генерала. — Что… что я могу сказать ему?

Джателла смутилась, что не подумала об этом. Она начала говорить, но Тирус взял ее за руку, прося ее милости. Когда она приказала ему говорить, тот сказал:

— Сообщи генералу, что принцесса похищена неизвестными, возможно, варварами с западных границ.

Все зашептались, ничего не понимая. Гонец ждал, чтобы королева подтвердила слова Тируса, а она смотрела на Тируса. Опять между ними возникла связь, как и при первом знакомстве, и она получила объяснение без слов. Не оспаривая, она повторила его приказ молодому телохранителю. Солдат обещал передать приказ в точности и Джателла потребовала возвратить ей одну из лошадей, а именно, ее собственного жеребца. Разбойники Рофа захватили всех лошадей дворян королевы. Роф удивился этому повелительному тону, а затем повиновался. Даже на большом расстоянии можно было увидеть разбойника, красующегося на великолепном благородном животном. Это был Одноухий. Гонец побежал к бандиту и некоторое время двое мужчин — вечные враги — смотрели друг на друга с ненавистью. Затем с кривой усмешкой Одноухий соскочил с лошади, как ему было приказано, а солдат взлетел в седло, пустил лошадь в галоп и направился в Куред.

Джателла не видела его отъезда. Ее взор был направлен на север. Она изучала зловещую линию облаков.

— До его возвращения мы должны заняться ранеными и погребением мертвых. Но когда прибудет генерал с армией, я направлю всю мощь Куреда против тебя, Врадуир! Мужайся, маленькая Илисса! Я иду освободить тебя!

Тирус боялся этого момента с того времени, как услышал, что она посылает за генералом. Теперь он мягко сказал:

— Королева, мне нужно поговорить с вами. Это очень важно.

Она с любопытством смотрела на него.

— Об этой сказке насчет варваров?

Тирус кивнул и показал на уединенное местечко рядом со сломанной телегой. Джателла пошла за ним и они отошли от остальных на некоторое расстояние.

— Умоляю вас, королева, поверьте мне. Я обожаю принцессу, хотя встретил ее лишь позавчера. Доверьте мне и Эрейзану вернуть ее вам.

Тирус пустил в ход свои самые изысканные манеры, голос был шелковым. Но тревога его была очень сильной. В его мозгу стояло изображение Илиссы, бьющейся в отчаянии в руках мертвеца. До того, как попасть в Куред, он беспокоился о судьбе певца из Атея, тревожился о других сокровищах, которые были украдены по приказу Врадуира. Но он и Эрейзан знали певца только по людским слухам. Илиссу же они знали лично. Ее мягкий характер и нежная душа пленили их сердца. Боль оттого, что она была похищена и он не мог воспрепятствовать этому, травила его душу и эта боль усугублялась страданиями Джателлы.

— Она моя сестра. Я освобожу ее, — упрямо сказала Джателла.

— Если вы поведете армию против него, то много храбрых людей погибнет от руки этих воинов-скелетов. Врадуир будет этому только радоваться, а Илисса останется в его руках, — сказал Тирус, стараясь убедить ее.

— Что же тогда делать? — спросила Джателла. — Мы должны победить его.

— Но не так. Поверьте мне. Врадуир очень могущественен, очень умен. Его нельзя победить только силой оружия.

Обаж украдкой проскользнул поближе к Тирусу и Джателле, хотя Эрейзан пытался преградить ему путь. Роф тоже очень интересовался беседой. Он легонько подтолкнул свою лошадь, изображая, что не может справиться с ней, и подъехал поближе к королеве и колдуну. Придворные, телохранители и разбойники стали понемногу стягиваться к ним, вытягивая шеи, чтобы услышать, о чем идет речь. Тирусу не нравилось все это, но он продолжал, не обращая внимания на них:

— Вы слишком слабые, неопасные враги для Врадуира. Я уже имел дело с ним. Я знаю его мысли, — сказал Тирус, пытаясь отогнать от себя мучительные воспоминания. — Если вы выслушаете мой план, то поймете, что это единственный путь победить его и освободить принцессу.

В глазах Джателлы блеснули слезы. Ее красота напомнила Тирусу теплые, мягкие и нежные воды Кларики, сверкающие под южным небом. Он постарался отогнать от себя все человеческие чувства, сопротивляться ее заклинанию. Это удалось ему с большим трудом.

— Хорошо. Я выслушаю, — наконец сказала королева.

— Вы должны использовать армию для отвлечения, — быстро заговорил Тирус. — Ведь всегда есть варвары, которых нужно наказать. Мы с Эрейзаном слышали много разговоров о варварах на базаре. Пусть Врадуир поверит, что вы одурачены, что вы думаете, будто злые варварские шаманы своим колдовством захватили принцессу, чтобы держать ее в качестве заложницы или для выкупа. Пусть армия гоняется за варварами, а пока Врадуир следит за ними, Роф поведет меня и Эрейзана к нему, туда, где он скрывается. И мы застанем его врасплох, неподготовленным.

Роф вздрогнул. Он услышал достаточно много. И то, что он услышал, вовсе ему не нравилось. Другие тоже услышали почти все. Обаж ахнул и воскликнул:

— Втроем в Ледяной Лес и в страну Бога Смерти? Если вы хотите идти туда одни, без армии, то вы сумасшедшие.

— Или очень смелые, — сказала Джателла. Она переводила взгляд с Тируса на Эрейзана, с трудом сдерживая слезы, отчего ее глаза ярко блестели.

— Я тоже с вами. Не трое — четверо. Я пойду с вами.

Холодный пот выступил на лбу Тируса. Эрейзан забыл о своей сдержанности и торопливо сказал:

— Как хотите, королева, но чем меньше нас будет, тем больше шансов и меньше риска…

— Нет. Илисса — принцесса Куреда и моя сестра! Это теперь мое дело, как и ваше. Будет так, как я сказала.

Тирус почувствовал, что ее решение твердо и если ему противиться, то она разгневается и этот гнев будет направлен на него.

Они говорили громко, не думая о том, что их могут услышать. Их разговор не был тайным. К удивлению Тируса вперед выступили телохранители и потребовали, чтобы их взяли с собой, что они поедут с королевой даже на смерть.

Обаж был в ужасе.

— Как вы можете поощрять ее, лейтенант? И вы, сержант Нейр? А вы, солдаты Куреда, вы сошли с ума! Если вы позволите ей ехать в Ледяной Лес, Раскалыватели Черепов пообедают на ее костях, да и на ваших!

— Но вам то что до того, что они пообедают на моих костях, на костях Тируса, Эрейзана и Рофа, а?

Роф саркастически улыбнулся. Он посмотрел на Джателлу с восхищением.

— Клянусь дьяволом, вы героическая женщина, королева! Я таких еще не видел! Кто бы мог подумать, что в клариканцах столько мужества?

Он перешел на грубый крантинский акцент, который был обычным для него.

Обаж драматическим жестом воздел руки к небу.

— Во имя Омаятла! Это же сумасшедшие! Скажи, что это так, королева!

Джателла засмеялась.

— Ты же много рассказывал сказок о храбрых героях, Обаж. Это уже не сказка. То, что мы хотим сделать, будет легендой. Это уже не твои рассказы, а?

— Вы пойдете? По одному слову такого, как… этот?

Тирус не стал обижаться на этот выпад Обажа, надеясь, что это поможет отвлечь королеву от опасного путешествия. Почему он так заботится о ее безопасности? Конечно, его план имеет больше шансов на успех, если сама Джателла будет с армией. Тогда можно быть уверенным, что армия отвлечет внимание Врадуира. Она прочла его мысли и сказала:

— Я, конечно, не колдунья, но и я кое-что могу. Я владею пикой, мечом, ножом и даже топором. Я не буду хныкать и не упаду в обморок от крови и убийства. Я героическая женщина, как сказал Роф, и воительница, как ты назвал меня, и я докажу вам это!

— Не одна, королева, — твердо сказал Микит.

Он был примерно в возрасте тридцати лет и казался гораздо умнее и опытнее других молодых дворян, в том числе Обажа и Дорче.

— Фер-Со оскорблен этим нападением и похищением. Моя кровь связана с вашей, королева. Мои родные лежат здесь, на лугах Дрита, требуя справедливого отмщения. И они получат его от моих рук и ваших, королева.

Как только сэр Микит сделал это заявление, вперед выступил Дорче и поклялся, что он тоже пойдет с ними, чтобы наказать врага. Обаж остался один в дурацком положении и ему пришлось поспешно менять свою позицию. С громкой бравадой он выхватил свою шпагу и присоединил свою клятву к клятвам Микита и Дорче, заявив, что он тоже поедет на север и освободит Илиссу.

— Тебе придется оставить здесь всю роскошь и удобства, — предупредила его Джателла. — Я веду очень суровый образ жизни, когда иду в поход. Здесь будет то же самое. Путешествие будет трудным и опасным и некоторые из нас не вернутся домой к своим родным.

Солдаты вовсе не были запуганы, а гордость дворян не позволяла им показывать свои сомнения и колебания. Люди Рофа также твердо намеревались идти на север, хотя и совсем из других соображений. Объединенные неустрашимым мужеством, верностью королеве и алчностью, все эти люди забыли на мгновение о том, что они разделены происхождением, положением и законами, и кричали о ненависти к врагу, которого они никогда не встречали.

Обескураженные Тирус и Эрейзан отошли на несколько шагов от этого шума.

— Что мы будем делать? — спросил Эрейзан. — Посмотри на этот базар. Если они все пойдут, то поход неминуемо провалится.

Голова у Тируса дрожала. Несмотря на действие волшебной травы, физические усилия и колдовство давали о себе знать. Чувствуя слабость, он окинул взглядом людей, собравшихся вокруг королевы и повторявших свои клятвы идти за королевой на край света. Их имена протекали сквозь мозг Тируса, почти не задерживаясь в нем. Это были Микит, Обаж и Дорче, телохранители лейтенант Утей и сержант Нейр, и солдаты Халом и Рис, а также толпа бандитов, которые вместо имен использовали клички — Роф, Одноухий, Сломанный Нос, Кровавый Топор, Клейменая Рука — эти клички заменяли им истинные имена.

— Я… я сделаю колпак над нами во время пути, — сказал Тирус.

— Вокруг всей этой толпы? — указал широким жестом Эрейзан на них. Ты истратишь всю свою энергию до того, как мы найдем Врадуира.

Тирус погрузился в свое существо, трогая нити и собирая новые волшебные силы. Обрадованный тем, что он может еще многое, он сказал:

— Думаю, что нет. Во всяком случае, посмотрим. Если моих сил не хватит на это, значит их не хватит и на борьбу с Врадуиром. Если я не смогу превзойти его в магии, значит все бесполезно и надежды нет.

— Но их же так много…

Тирус засмеялся.

— Может наступить момент, что мы будем нуждаться в них. Помни, они жители Куреда, народ этой северной страны. Ты и я непривычны к снегу и льду. Они помогут нам выжить.

Вид у Эрейзана красноречиво говорил о том, что лучше бы им использовать только магию Тируса без всяких помощников. Тирус посмотрел на Джателлу, которая принимала присягу от своей пестрой маленькой армии. В отличии от них, она шла в опасный путь не ради золота и почестей, а из любви к сестре и своему народу. Ее мотивы совпадали с мотивами Тируса.

Но эта кричащая армия! Они хвастливо кричали о походе на Врадуира! Врадуир! Один Тирус знал о могуществе этого колдуна. Беспокоятся они об этом или нет, но все люди Джателлы будут зависеть оттого, насколько успешно Тирус сможет их защитить, когда они окажутся в сфере действия сил Врадуира. Он должен был бы согнуться под тяжестью этого знания. Но он, как и Джателла, высоко держал голову. Этот вызов богам докажет, действительно ли они его выбрали в качестве оружия, чтобы победить Врадуира.

— Так нужно, мой друг, — сказал Тирус с улыбкой. — Она королева. И Илисса ее сестра. Она имеет полное право бороться за свою сестру и за свою страну. Ведь Куред будет первым, кто погибнет, кого поразит злая сила Врадуира, если он получит от Нидила то, чего добивается.

— Меня не королева беспокоит. Она мужественная женщина и боец. Обаж будет помехой для нас. — Эрейзан не мог скрыть свою мучительную ревность.

— Но нам придется взять его. Он же сам хочет идти, как и остальные дворяне, в противном случае он потеряет всякую надежду на милости королевы. Роф меня гораздо больше беспокоит, чем Обаж. — Тирус с беспокойством посмотрел на бандита. — Однако лучше его и его людей иметь рядом, чем думать, что они подстерегают нас где-нибудь в зарослях или следят за нами. Я хочу, чтобы Роф был все время там, где я могу видеть его. По крайней мере, пока не смогу убедится в том, шпион он Врадуира или нет. Если он будет не с нами, то может причинить массу неприятностей.

Эрейзан повернулся и Тирус предположил, что он слышит то, что никто из обычных людей слышать не может. Эрейзан подтвердил это, сказав:

— Всадники, колесницы, повозки. Они пока далеко, но быстро приближаются. Скоро они будут здесь. Должно быть генерал Злан и врачи, за которыми посылала королева.

Затем все мысли о походе, мести и славе отошли на задний план. Солдаты и придворные, королева и колдун, солдаты и акробат работали бок о бок, помогая раненым. Тирус устранял магию Врадуира, где мог. Иногда раненые дворяне и слуги сопротивлялись ему, боясь еще большей боли от его заклинаний. Но постепенно они стали доверять ему.

Некоторым он помочь не мог. Впрочем, как и врачи Куреда. Молитвы богам и новые клятвы о мести смешивались со стонами и жалобами. Когда генерал со своей армией и помощниками прибыли в луга, они были поражены размерами катастрофы. Хотя посланец и многое рассказал им, но они все равно оказались неподготовленными к ужасной сцене, открывшейся их глазам. Военные планы пришлось отложить, пока все раненые не получат помощь и не будут отправлены в город.

Королева лично лечила каждого из пострадавших, будь это дворяне, слуги или телохранители. Тирус, оторвавшись от лечения, увидел, как она взяла в руки искалеченного сокола и, плача, прижала его к груди. Затем она положила окровавленное тело птицы и опять вернулась к раненым. Своими собственными руками она обмывала и перевязывала пострадавших и помогала относить их в повозку. Даже здесь она не оставляла их. Она шла рядом с ними, когда они направились в город, успокаивая лежащих. Только когда печальная процессия поднялась на холм, Джателла остановилась и долго с жалостью смотрела им вслед.

Собравшаяся армия разбилась большим лагерем в лугах. Между подразделениями непрерывно сновали посыльные. Те, кто был посвящен в тайный план Тируса и Джателлы, держались в стороне от основных сил, храня тайну. Армии было сказано, что принцесса похищена варварами, ушедшими на северо-запад, и преследование скоро начнется.

Генерал, однако, знал правду. Это был тот высший офицер, которого Эрейзан и Тирус видели во дворце, и его твердый характер был написан на его суровом лице. Он был кровным другом последнего короля Куреда и был связан с семейством Джателлы клятвами, которые делали его верным и преданным до самой смерти. План ужаснул его и он яростно спорил, особенно, когда узнал, что королева намеревается идти в опасный путь в сопровождении и под защитой простого актера Тируса.

Одно время даже казалось, что генерал прикажет схватить королеву и отправит в город силой, защитив ее помимо ее воли. Тирус даже хотел этого, но он хотел также, чтобы она отправилась с ним. Он уважал чувства Джателлы, которые влекли ее в очень опасное путешествие для того, чтобы спасти Илиссу. В конце концов генерал сдался. Джателла предусмотрительно убрала подальше разбойников, боясь, что если генерал увидит ее попутчиков и узнает, что они — часть ее войска, даже уважение к ее королевскому достоинству не остановит его от неповиновения.

— Завтра, в полдень, начните отвлекающий поход — инструктировала Джателла. Она посоветовалась с Тирусом, как обмануть Врадуира. — Зажигайте большие костры сегодня вечером и затем каждую ночь, чтобы ввести его в заблуждение. Пусть он думает, что вы собрались и двигаетесь на северо-восток.

Генерал с подозрением смотрел на Тируса.

— Колдуны! А этот колдун не нападет на нас, используя костры против нас?

— Нет, нет, лорд генерал. — Тирус называл все титулы Злана, чтобы не задеть его чувствительную гордость. — Он будет только следить за вами с помощью заклинаний и колдовства: не обижайтесь, генерал, но он возможно будет считать, что ваша армия не достойна того, чтобы замечать ее.

— Мы не достойны его внимания? Тогда мы дадим ему возможность обратить на нас внимание. — После долгих лет скучной мирной жизни командующий и его войска рвались в бой и жаждали действия. — Если разгром варваров поможет спасти принцессу, тем лучше.

И дядя, и племянница были большими знатоками военного дела и теперь генерал с Джателлой оживленно обсуждали тактику кампании. Зная об особенностях климата северных районов, куда не достигает теплое течение, они распорядились относительно дополнительных лошадей и провианта. Не забыли и о фураже, так как там его будет явно недостаточно. Скрытно все снаряжение и припасы были доставлены в тайное место, на краю леса. Там же собирались и все участники похода. Вскоре, за ними последовала и королева. Она сменила свой разоренный охотничий костюм на одежду, которую носят жители границ. Джателла сменила также своего великолепного красивого коня на менее красивого, но сильного и выносливого, более приспособленного к трудному пути.

Тирус смотрел, как она входит в лес, и восхищался видением, возникшим перед ним. Она была одета так же, как и в первый раз, когда он увидел ее на базаре: кожа, отделанная мехом. При ней не было слуг, так же, как и тогда, когда она оставила свои королевские обязанности. В тот раз ее компаньоном была Илисса, но теперь Илисса была похищена и это очень удручало Джателлу. Ее единственным украшением сейчас было ожерелье из волчьих клыков и казалось, что оно подчеркивает опасность предприятия. Для Тируса она казалась еще более прекрасной, чем если бы она была в роскошной одежде. Меч, висевший на перевязи у нее через плечо, был изготовлен из лучшей крантинской стали. Широкими шагами она вошла в укрытие.

— Мы готовы, — сказала она, беря поводья и готовясь вскочить в седло.

— День уже скоро кончится, — вежливо предупредил ее лейтенант Утей. Он был довольно молод, но со знанием дела взглянул на небо, что указывало на то, что он не новичок в дальних походах.

Джателла не остановилась, она вскочила на лошадь и проехала вдоль каравана лошадей, груженых тюками с оружием, провиантом и одеждой.

— Мы не будем задерживаться. Я хочу устроить ночной привал у Тройной Вилки.

Лейтенант отсалютовал ей. Он бросил взгляд на придворных, Тируса и Эрейзана, как бы оценивая их выносливость.

— Но, королева… Это же довольно далеко и нам надо будет ехать очень быстро.

— Конечно, — сказала Джателла. — Я хочу доехать до границ Куреда за пять дней, так что рассчитывайте расстояние, которое нужно проезжать за день. Видишь, главарь, ты не будешь вести нас там, где мы сами хорошо знаем дорогу, — сказала она, глядя на Рофа.

Он улыбнулся.

— Вы не знаете дорогу так, как я знаю. Нам ведь нужно путешествовать тайно, без развивающихся флагов и шума. Я научу вас, как надо прятать свои цвета. Как вы сказали, не будем медлить. Поехали!

И он стегнул лошадь кнутом, послав ее огромным скачком по заросшей кустами тропе. Джателла поскакала ему вслед и остальные тоже вскочили на коней и поспешили за ней. Вскоре они оставили место трагедии — луга Дрита — далеко позади и углубились в заросшие густым лесом территории, все время держа курс на север, по направлению к главной цели — стране Бога Смерти.

Джателла вскоре обогнала Рофа и задала процессии поистине изнурительный темп. Как она и сказала, она хорошо знала путь и ей не требовался проводник.

Только часть сознания Тируса была занята управлением лошадью и наблюдением за дорогой. В основном он был занят тем, что непрерывно летал над ними, невидимый и нематериальный, создавая волшебную сеть. Когда они были в лесу под деревьями, сеть была редкой, пропускающей листья. Выехав же на открытое место, он соткал сеть более плотную. Никто, кроме Эрейзана, не мог понять, почему свет уходящего дня был таким необычно тусклым. Джателла и ее люди не обращали на это внимания, считая это обычным явлением природы.

Когда наступил вечер, они отвернули от побережья, но не стали тишком удаляться, чтобы оказаться под прикрытием морского тумана. К тому времени, как туман стал очень густым и путешествие стало рискованным, они прибыли к намеченному месту, куда их уверенно привела королева.

Они расседлали лошадей и распаковали пищу. Королева спросила у Тируса:

— Мы можем разжечь костры?

— Можно, так как в лугах Дрита будет много костров, — сказал он. — И к тому же мы заэкранированы, — загадочно добавил он, небрежно махнув рукой.

Джателла с беспокойством огляделась.

— Что ты делаешь?

— Строю заграждения, чтобы обмануть врага. Они называются волшебным колпаком.

Солдаты, дворяне и бандиты смотрели на Тируса с испугом. И Эрейзан улыбнулся, глядя на их смятение.

— Когда ты уснешь, враг найдет нас, — сказал Обаж, как бы стараясь найти какую-нибудь слабость в искусстве Тируса и тем посрамить его перед королевой.

— Да нет, — холодно ответил Тирус. — Такой колпак создается надолго и он будет служить нам, пока я сплю. Разжигайте костры, чтобы согреться и отогнать зверей, если хотите.

— Здесь нет опасных зверей, — заверила его королева, и солдаты стали собирать ветки, устраивая ночлеги.

— И тигров тоже? — спросил Роф, искоса наблюдая за Эрейзаном.

Улыбка исчезла на лице акробата. В его зеленых глазах появилась угроза, которая горела огнем. Одноухий толкнул локтем своего предводителя и прошептал предупреждение. Другие бандиты отодвинулись подальше от Тируса и Эрейзана. Им не нравилось такое колдовство. Джателла удивилась такой внезапно проявленной враждебности, но никто не объяснил ей в чем дело. Вскоре все забыли это маленькое столкновение, согрелись у костров и насытились пищей, которую им собрал генерал.

Бандиты поворчали, сказав, что за королевским столом они надеялись поесть что-нибудь получше, чем сухой хлеб и сушеное мясо. В конце концов они примирились с этим и воздали должное обеду вместе с солдатами и сэром Микитом. Однако двое молодых придворных пожаловались на пищу и грубую одежду, которую им приходилось носить. Наконец, Джателла успокоила их тем, что напомнила о случившемся в лугах Дрита и о том, что они должны быть счастливы, что остались живы.

Телохранители, несмотря на слова Тируса о защитном экране, оберегающем их от врага, выставили посты. Тирус решил, что это не помешает, так как бандиты могут попытаться устроить что-нибудь или просто сбежать, если мужество покинет их. Обаж и другие дворяне все время жаловались, ссорились друг с другом, плохо спали, ворочаясь с боку на бок. Солдаты и бандиты, которые не стояли на часах, не упустили возможности отдохнуть и уснули сразу, как только головы их коснулись земли. Джателла вела спокойную и приятную жизнь во дворце, но быстро приспособилась к этому суровому, лишенному удобств существованию. Она завернулась в свой плащ и тоже уснула.

Тирус знал, что он должен спать, но он боялся увидеть сны. Эрейзану тоже не спалось, хотя он и был утомлен. Джателла заметила их усталость и сказала об этом, когда они сидели у костра. Ее собственные глаза были красны от слез, хотя она их тщательно скрывала. Она знала, что колдун и акробат устали больше, чем другие. Тирус решил рискнуть и немного поколдовать, хотя королева была рядом и все видела.

Он закрыл глаза и погрузился в волшебную паутину. Тирус шел в паутине, осторожно балансируя, стараясь избегать чужих скоплений мрака, где сверкали чьи-то зловещие глаза. Он искал особую часть паутины, специальный ключ, чтобы отпереть замок. Раньше он часто приходил сюда. Но цель его в этот раз была такова, что перед ним непрерывно вырастали препятствия и сопротивление было очень сильным. То, что он искал, нужно было добывать, преодолевая трудности.

Наконец, он нашел те звенья паутины, которые искал. Они были заселены танцующими сверхъестественными огнями. Он взял два из них и медленно, осторожно, минуя многочисленные ловушки, расставленные враждебным колдовством, поднял на поверхность.

Он был рядом с Эрейзаном и Джателлой у костра. Бронзовые огни лежали на его ладони. Джателла в изумлении смотрела на них. Когда она попыталась с любопытством коснутся их, они изменились и стали цветами странной формы с оранжевыми лепестками и черными тычинками. Тирус засмеялся и сказал:

— Не считайте меня невежливым, королева, но это не для вас.

Он протянул один цветок Эрейзану и сжал его безвольные пальцы вокруг стебля.

Находясь в полной апатии, Эрейзан стал нюхать цветок, так же, как и Тирус нюхал цветок, который был у него в руках. Странное выражение пробежало по лицам обоих, боль и усталость исчезли, сила и свежесть побежали по венам и жилам, пронизывая и обновляя тело.

— Неземной аромат, — прошептала Джателла. Казалось, она хотела знать, что же это такое, чем Тирус не хочет делиться с остальными. — Магия?

— Магия, чтобы лечить магию, моя собственная магия, — объяснил он.

— Так же как ты лечил раны, нанесенные нашим людям демонами? Но тогда ты пользовался словами и странными жестами. А здесь… здесь те же самые волшебные огни, которые играли среди кукол во время представления на базаре… — сказала Джателла.

Тирус взял цветок из рук Эрейзана и они снова превратились в бронзовые огни. Затем он сжал руку и снова разжал ее. Огни исчезли, посланные обратно в мир паутины, так как в них больше не было необходимости.

Джателла ахнула и затем испытующе посмотрела на Тируса и Эрейзана.

— Вы совсем освежились, и так быстро!

— Это кое-чего стоило. — Эрейзан указал на Тируса.

— Но это не было необходимо. — Тирус говорил тихо, чтобы их не слышали. — Я восстановил то колдовство, которое раньше истратил на нас.

Он рассказал о той бешеной гонке, которую они с Эрейзаном проделали на пути в луга Дрита. Джателла была поражена тем, что они так измучили себя, пытаясь спасти ее от Врадуира. В заключение Тирус сказал:

— Это, конечно, совсем другое лечение, не похожее на то, что я применил, когда лечил ваших слуг и дворян. И кроме того, я противодействовал колдовству Врадуира, смешанному с Могуществом Дьявола и Нидила.

— Богов Зла и Смерти, — сказала, вздрогнув, Джателла.

Тирус сидел, скрестив руки на коленях. Он сказал угрюмо:

— Да, это так. Мелкие демоны — это рабы Врадуира, за которых он расплатился с Дьяволом жизнью моего народа. Раны, которые они нанесли вашим людям, плохо поддаются лечению врачей, но я могу быстро залечить их. Но я не уверен, что мои заклинания могут помочь исцелению ран, нанесенных воинами-скелетами. Я до этого никогда не имел дел с созданиями Бога Смерти.

Наступила долгая тишина. Тирус не зондировал ее чувства, но ощущал, что она легчает удивительно быстрые успехи в понимании его. Она была первым чертовском, которого он встретил, проявившим такие способности. Через некоторое время она сказала:

— Я начинаю понимать, почему ты не хотел, чтобы мы пошли. Ты мог нас остановить с помощью колдовства.

— Возможно, — отсутствующим голосом сказал Тирус.

Эрейзан опустил веки.

— Тирус так никогда не делает. Это против его принципов, — сказал он.

Джателла кивнула.

— Я это вижу. Что бы ни случилось, ты должен оставить самое сильное колдовство для себя, Тирус.

— Я все время говорю ему об этом, — согласился, зевая, Эрейзан.

— Правильно. Тирус должен предоставить нас своей судьбе, если от этого будет зависеть спасение Илиссы и поражение Врадуира, — сказала Джателла.

Эрейзан опустился вниз, свернулся на плаще и быстро уснул. Тирус тоже едва не засыпал, как и Эрейзан, но удерживал себя. Джателла захватила его своими эмоциями и глазами, глядящими прямо в его душу. Пламя костра освещало ее лицо и золотые кудри. Она положила свои руки на его и от этого прикосновения по всему телу его прошла томная успокаивающая волна, которая дошла до самого сердца.

— Отдохни, — сказала она. — Сохрани свои силы для борьбы с врагом.

Он неохотно повиновался. Джателла была рядом с ним, бессонная. Она смотрела сквозь туман на север. Тирус пощупал ее мозг и ощутил сильную тоску и страх. — Илисса. То же самое застывшее изображение было и в мозгу Тируса. Илисса — руки вытянуты в мольбе о помощи, страх исказил черты прекрасного лица. Боль Тируса при виде этого была лишь малой частью того страдания, которое испытывала Джателла. Ее душа была привязана к Илиссе, ужас потери любимой сестры не давал ей покоя. Тирус вернулся из ее мозга, оставив Джателлу наедине с ее мучениями: помочь ей он был не в силах. Он вздохнул и разрешил себе уснуть.

К счастью, ему не снились ужасные сны. Благодаря волшебному цветку он проснулся с полностью восстановленными физическими и волшебными силами. Он быстро сориентировался. Рассвет был тусклым из-за тумана, но уже можно было различить неясные очертания деревьев и камней, а также другие приметы на местности, по которым Джателла и Роф вели их на север. В долине, заросшей деревьями, царил покой. Люди уже поднимались, сонные, плохо отдохнувшие от непривычных условий и от изнурительной вчерашней скачки.

Тирус поднялся над холмами и долинами, взлетев без тела и без мозга. Он не использовал свое стекло, но теперь он знал, где искать Врадуира. Осторожно и внимательно он следовал по пути, показанному ему стеклом. Детали пути были размыты, и Тирус подумал, что без Рофа ему здесь не обойтись. Но над страной Бога Смерти изображение было четким. Тирус вошел в цитадель и дотронулся до устрашающей божественной эманации в дыму алтаря. Поспешно он удалился оттуда, разыскивая Врадуира по источнику его магии.

Тирус не мог бы описать словами все свои действия. Он был невидим и двигался вместе с телом Врадуира, неспособный каким-либо образом повлиять на что-либо. Тело — так похоже на его собственное тело. Сильные руки с длинными пальцами, которые были перед ним сейчас — это же его руки! А уверенная походка, а манера держать себя — это все его!

Он не рискнул погрузиться в чувствительный мозг Врадуира. В любом колдуне пробудилось бы при этом подозрение, а Врадуир — не обычный колдун. Вместо этого Тирус слушал, что слышит Врадуир и смотрел на то, что видел Врадуир. Какие-то злые демоны-рабы носились по каменной цитадели. Здесь же был и один воин-скелет, только что вышедший из помещения с алтарем. Эти таинственные слуги видимо выслушивали приказы Врадуира. Голос Врадуира, когда он говорил с демонами, как будто исходил из горла Тируса. Некоторые демоны не отвечали. Возможно, они общались только со своим главным хозяином — самим Богом Смерти. Очевидно, Нидил, Который Замораживает Дыхание, пока не одобрял все действия Врадуира, и колдуну следовало терпеливо ожидать изменения настроения Бога Смерти.

Армия. Врадуир интересовался армией Куреда. Он хотел быть в курсе, где она и чем занимается в настоящий момент. Тирус наблюдал за его поисками и вдруг заметил, что все его демоны-слуги исчезли. Оставшись один, Врадуир легко мог обнаружить слежку другого колдуна. Разочарованный тем, что ему не удалось узнать побольше, Тирус расфокусировал изображение. После этого он мгновенно вернулся в свой разум. Такое перемещение повергло его в шок и заставило содрогнуться.

— Тирус? — Джателла упаковывала вещи, укладывая их на седло. Затем она подошла к колдуну и встревоженно посмотрела на него. Обаж и остальные люди тоже были озадачены.

Когда Тирус отошел от своего погружения, Эрейзан поспешно сказал:

— Это… что-то вроде ясновидения.

— Все эти пророки и фокусники дают очень заманчивые названия своим фокусам, — сказал Роф. Но в голосе его чувствовалось напряжение и он старался скрыть свое беспокойство и неуверенность.

— Для простого вора ты слишком умен, — сказал Обаж. — Если ты хочешь знать мое мнение, то это всего лишь простое представление, чтобы заинтриговать нас, не больше.

Джателла не обратила на них обоих никакого внимания и мягко спросила:

— Враги? Ты следил за Врадуиром?

Эрейзан был удивлен таким определением, он был оскорблен за искусство Тируса. Но Тирус сказал без всякой обиды:

— В этом смысле, конечно, следил, даже шпионил.

— Отлично! Никогда ни у моего отца, ни у моих офицеров не было еще такого шпиона, как ты, Тирус из Камата. Ну и что ты выяснил? Знает ли он, где мы сейчас? — спросила Джателла.

— Пока еще нет. Он занят слежкой за армией. Я постараюсь прятать нас, сколько будет возможно.

— Прятать нас? — Роф грубо рассмеялся. — Ты сможешь найти укрытия в Бесплодной Земле?

Тирус улыбнулся и ответил:

— Колдун знает, как скрываться от колдуна.

Смех Рофа застрял у него во рту. Обаж и другие поспешно занялись своими лошадьми и вьючными животными. Они потеряли всякий интерес к колдовству. Джателла, однако, была очень заинтересована и с широко раскрытыми глазами продолжала спрашивать:

— А этот колпак, о котором ты говорил вчера? Он тоже может двигаться вместе с нами?

Тирус кивнул, довольный ее любознательностью и тем, что она не подавлена им и его искусством.

Эрейзан подозвал свою лошадь коротким жестом и она тут же повиновалась, как хорошо обученное и тренированное животное. Этим талантом Эрейзан всегда владел, и он же сделал его лучшим мастером-хранителем леса у Врадуира, много лет назад, в Камате.

— Сделай его потоньше, Тирус, — сказал он. — Его самодовольство тоже будет нашей защитой. Он не будет опасаться такого небольшого отряда, ведь он думает, что он неуязвим.

— Не беспокойся, мой друг. Я знаю его самодовольство.

На некоторое время Джателла помрачнела, задумалась. Причина этой внезапной перемены в ее настроении ускользнула от Тируса, пока он не понял, что она завидует тому, что Эрейзан знаком с его искусством. Он решил, что когда-нибудь она захочет узнать побольше, изучить так же, как и Эрейзан, различные аспекты его искусства. Тирус решил, что он будет пытаться, насколько возможно, удовлетворить ее любопытство. Он обнаружил, что ему нравится находиться в той части своего существа, которое связано с Джателлой. Она заполняла собой тот промежуток, который отделял его от остального человечества.

— Мы готовы к дальнейшему пути, — коротко сказала Джателла. — Илисса не должна ждать, а то она подумает, что я ее покинула.

— Если она еще жива, — сказал Роф.

Джателла сверкнула на него глазами, даже не допуская возможности смерти сестры. Скорчив гримасу, Роф вскочил на лошадь и сказал:

— Сегодня мы попадем в очень суровую страну. И мы сможем пересечь завтра Красные Холмы, если мы поторопимся и не будем обсуждать вопросы колдовства!

Джателла еще не отошла от гнева после жестокого замечания Рофа. Обаж с большим удовольствием присоединился к Рофу.

— Твой совет очень хорош, лорд-бандит. Сталь и мужество гораздо полезнее, чем любые волшебные фокусы. Ты сказал правильно, нам нужно торопиться.

— Этот совет был бы еще полезнее, — сказал Тирус, — если бы Роф и его головорезы не стали бы сейчас нагружать своих лошадей теми сокровищами, которые им дала королева в качестве первого платежа.

Все посмотрели и увидели огромные тяжелые мешки, привязанные к седлам у каждого бандита. Они не хотели покинуть луга Дрита пока, после горячих споров и драк, не разделили эти богатства.

Больше споров не возникало. Все три фракции, на которые разбился маленький отряд, ехали дальше на север, не разговаривая друг с другом. Отношения между ними стали очень натянутыми. Туман еще не рассеялся, но Роф, хорошо знавший дорогу, вел их безошибочно. Чем дальше они ехали, тем больше становилась их зависимость от Рофа: он один знал дорогу здесь. Теперь он вел по этим дорогам, где не ходила армия Куреда и которыми не пользовались честные люди.

Королева, колдун и другие переняли привычки бандитов Рофа, они старались ехать скрытно, под деревьями, по оврагам, прячась от редких людей, которых не замечали. Колпак Тируса двигался вместе с ними. Он составлял часть тумана, который висел над ними, но был он достаточно тонок, чтобы не мешать Рофу различать приметы, по которым он вел отряд без всяких задержек и затруднений.

Даже когда солнце поднялось высоко, в оврагах и в густой тени деревьев, куда никогда не проникает солнечный свет, сохранились густые полосы тумана. Воздух был здесь значительно холоднее, чем у берегов Куреда, омываемых теплым течением. Берег, свободный ото льда, остался позади и они въехали на территорию Бесплодной Земли. Холод заставил их одеть плащи, хотя был уже полдень. Лица всадников, покрытые потом резко и неприятно охлаждались порывистым ветром.

Джателла захватила с собой карты, но они уже стали бесполезными, так как сведения, которые можно было подчерпнуть из них, оказались неверными. Теперь уже стало очевидным, что Роф не хвастался, когда говорил о знании северных территорий, по крайней мере, этой. Он вел их между угрюмыми скалистыми утесами, по тропинкам в топких болотах и зыбучих песках, где люди и животные могли провалиться и исчезнуть навсегда. И все время он выбирал пути, скрытые от постороннего взора.

Высокие травы и густые лиственные леса уступили место низкому кустарнику и равнинам, покрытым тощей травой. Тут и там виднелись глыбы камней, они как будто росли из самой земли и были такими гладкими, будто омывались водами давно исчезнувшего океана или обдувались сильными ветрами.

Они заметили несколько деревень. Джателлу могли узнать здесь, даже в ее варварском одеянии. Роф и его разбойники не могли напасть на деревню, так как все время находились под наблюдением своих новых союзников. Некоторые, особенно алчные бандиты, возмущались этим, желая украсть что-нибудь или просто напугать крестьян. Но Джателла удержала их в повиновении, пообещав хорошую плату, если они удержатся от своих дурных привычек во все время похода.

Тирус не стал вмешиваться в этот спор. Но у него были гораздо более важные причины не появляться в этих приятных деревеньках. Скорее всего этим простым пастухам и крестьянам можно доверять, но даже простое знание того, что они едут, могло сделать их жертвами Врадуира, который наверняка станет искать своего соперника. Если бы Врадуир действовал один, то Тирус не беспокоился бы об этом. Но могущество Бога Смерти, соединенное с колдовством Врадуира, представляло большую опасность, и он не хотел общаться ни с кем, кто не находится под его защитным полем. Даже в том, что Джателла и все эти люди едут с ним и Эрейзаном, не было ничего хорошего! И в этот шаткий союз нельзя больше вносить ничего нового.

Уже появились какие-то неизвестные им, южным людям, растения и птицы. Затем им попались какие-то доверчивые зверьки типа зайца. Их было можно ловить руками и слуги наловили их достаточное количество, чтобы сделать роскошный обед. Придворные во главе с Обажем воротили от них нос, но королева сказала, что когда они достаточно проголодаются, то найдут этот обед вкусным и ни в чем не уступающим дворцовым обедам.

Путь становился все труднее. Бандиты и солдаты переносили его легче, чем остальные, хотя и им не часто приходилось ездить так много и быстро. Джателла тоже ругалась и проклинала жизнь во дворце, которая изнежила ее и отучила от суровой походной жизни. Однако, она не просила отдыха и снисхождения к ее паду. Придворные Обаж, Дорче и Микит занимались верховой ездой в своих поместьях и на праздниках. Но это было плохой тренировкой для такого трудного пути. Но они старались сдержать свои стоны, жалобы и кряхтенья, чтобы заслужить милость королевы. А Обаж все время держался рядом с ней, на виду.

Холодный туман и порыв злого ветра заставил их пригнуться к шеям лошадей, чтобы хоть немного защититься от холода. Одежда почти не грела. Так они проехали до полудня и остановились на короткий привал, чтобы дать отдохнуть лошадям и вьючным животным, да и самим проглотить несколько кусков.

Незадолго до захода солнца они перевалили через каменный хребет и увидели деревушку. Домишки громоздились вдоль берега старого морского залива. Много лет назад внутренняя часть залива была отрезана от моря и стала озером. Лед уже сошел с его поверхности под теплым солнцем и вода была покрыта рябью небольших волн. Невдалеке от озера в скованном льдом заливе стоял корабль. Он выглядел совершенно неестественно, так как паруса на нем не были опущены и снасти не закреплены. Казалось, что он плыл по вечному льду и теперь остановился отдохнуть у маленького озера. На борту не было никаких признаков жизни и паруса уже пришли в полную негодность, так как за ним долгое время никто не ухаживал.

У берегов озера лежали соляные насыпи. Было ясно, что крестьяне, поселившиеся здесь у самого края Запретной Земли, занимались добычей этого ценного минерала — соли. Должно быть, они имели хорошие доходы, продавая соль караванам купцов, которые переправляли ее дальше на юг, в страны более заселенные. Ценность соли и большие доходы оправдывали риск и опасность жизни в этих диких краях.

Джателла отпустила поводья и смотрела на деревню. Обаж намекнул, что может им уже не стоит скрываться и можно будет переночевать под крышей хотя бы одну ночь.

— Они будут слишком много спрашивать, — сказал Роф. Он стряхнул пыль с усов и бороды и сделал движение, как будто собирался ехать в обход озера. — Они наверняка захотят узнать, зачем наш странный отряд пришел сюда.

— Никто ни о чем не спросит, — без всякого выражения произнес Тирус. — Там никого нет.

— Опять магия? — усмехнулся Роф.

— Посмотри получше, — оборвал его Эрейзан. — Никакой магии и не нужно. Деревня пуста. Мужчины не варят соль, женщины не стирают, не нянчат детей, не готовят. Детей не видно. И собак тоже. Нет огней, хотя уже вечер.

Обаж плотнее закутался в плащ и печально сказал:

— Думаю, что акробат прав, королева. Слишком тихо. Может там наш враг колдун. Он, вероятно, устроил здесь западню.

— Нет. — Все посмотрели на Тируса. — Врадуира здесь нет. Здесь было колдовство. Но это старая магия. Она появилась вместе с кораблем и теперь ее здесь уже нет.

— Откуда ты знаешь? — спросила Джателла, глядя на корабль.

— На этом корабле королевская эмблема Камата, — сказал Тирус со сдерживаемым гневом. — Когда-то этот корабль спас Врадуира от катастрофы, вызванной его колдовством. И с тех пор этот корабль плавает по Кларике, выполняя его приказы: похищение людей, воровство ценностей. Теперь, очевидно, Врадуир нашел себе других слуг для выполнения своих черных замыслов.

Он не упомянул о воинах-скелетах и о похищении Илиссы. В этом не было нужды. Обаж, не желая уступать, сказал:

— Но корабль же заморожен во льдинах и находится очень далеко от океана!

— Врадуир заколдовал корабль, — хмуро сказал Эрейзан. — Вся команда корабля — предатели. Надеюсь, что они получили смерть из его рук. Он провел их далеко на север, гораздо дальше, чем предполагали мы с Тирусом.

Озадаченные всем услышанным, люди стали спускаться в деревню. Из предосторожности держа в руках мечи, топоры, ножи, дубинки, они шли по пустынной улице. Вскоре стало ясно, что Тирус и Эрейзан были правы. Каменные стены были не отремонтированы после зимних штормов, двери широко распахнуты. Соляные чаны, посуда, вещи — все лежало на тех местах, где они были брошены хозяевами. Многое было испорчено грызунами.

— Загляни внутрь, лейтенант Утей, — приказала Джателла. Тот повиновался и вошел в избу. Разбойники сами начали бегать по домам, таща разную утварь, изъеденные мышами тряпки, постельные принадлежности. Солдаты попытались прекратить грабеж и поднялась громкая злобная ругань. Роф и Тирус разняли спорящих. Джателла спешилась и поправила ремни седла. К ней с докладом подошел Утей.

— Такое впечатление, как будто они вот-вот вернутся назад, королева. Но их нет уже давно. Все покрыто густым слоем пыли и водой от растаявшего снега. С тех пор ничего не было украдено. До этого дня, — добавил он, сверкнув глазами в сторону воров, прижимающих к себе награбленное барахло.

— Но где же люди? — спросила Джателла, не обращаясь ни к кому в отдельности.

— Схвачены и уведены в рабство, — с грубой прямотой сказал Роф. Он указал на засохшую грязь у озера. Многое уже было стерто временем, но все же можно было различить следы ног и отпечатки тел, которых тащили силой. Эти следы тянулись вдоль восточного берега озера и терялись на твердой каменистой почве.

Джателла с горечью сказала:

— Я думала, что слухи об исчезнувших крестьянах всего лишь болтовня. А это действительно было.

— В каждой стране ходят всякие фантастические истории, — успокоил ее Тирус, не желая, чтобы она казнила себя, считая виноватой. — Здесь замешано колдовство, поэтому и пропадают крестьяне. Думаю, что в Бесплодной Земле мы встретим и другие деревни, из которых похищены их обитатели.

Солдаты и придворные шли от избы к избе, разыскивая хоть кого-нибудь, кто спасся. Прячась от них, разбойники тоже рыскали по домам, но не находили ничего, заслуживающего внимания.

— Как это произошло? — спросил Обаж.

Лейтенант добавил:

— Все это очень странно. Нет никаких признаков нападения, борьбы, ни следов крови, ни сломанного оружия.

— Похитители не желали наносить увечья крестьянам — они ведь нужны для работы.

— Как он смеет забирать в рабство мой народ! — Джателла в беспомощном гневе ходила взад и вперед. — Как он смеет? Мы их освободим тоже. Вместе с Илиссой!

— Лучше подумайте, как бы самим не попасть в плен, королева, — сказал Роф. — Тот, кто может делать такое — очень могущественен.

Заходящее солнце превратило озеро в кровавый океан. Над волнами клубился туман — это напоминало зловещее царство дьявола. Тирус сказал:

— Ему помогают демоны. Они нападают на людей и затягивают их в колдовские сети. Возможно, что капитан Дрие и его люди тоже в этом участвуют — они ведь его рабы. Однако, Врадуир не знает, что мы здесь. Поэтому мы можем воспользоваться тюфяками и другими спальными принадлежностями.

— Лейтенант, пошлите ваших людей, пусть соберут все, что надо.

Джателла нахмурилась, в ее глазах засверкал гнев. Тирус сообразил, что он вышел из своей роли. Поглощенный мыслями о Врадуире и о том, как найти его, он вернулся к старым привычкам и заговорил, как принц со своими подчиненными.

— Приношу свои извинения, королева. Я не хотел присвоить ваши прерогативы.

Тирус понадеялся, что это прозвучало достаточно смиренно, чтобы удовлетворить королеву.

Ее раздражение исчезло и она ответила:

— Ничего. Предложение хорошее. Выполняйте, лейтенант. О, как стало холодно.

— А мы еще только вошли в Бесплодную Землю, — предупредил Роф с угрюмым выражением на лице.

Возникла короткая, но жаркая стычка, относительно того, что можно брать из деревни. К удивлению Тируса Роф присоединился к людям королевы и с помощью своего хлыста приводил бандитов к повиновению. Он заставил их оставить посуду и всякую утварь, ругая их за то, что они берут всякое барахло, не имеющее никакой ценности и только еще больше загружают лошадей. Были взяты только тюфяки и зерно, которое было не испорчено мышами. Все взятое погрузили на лошадей.

Джателла смотрела на все это и сокрушалась:

— Бедные крестьяне, мы их грабим!

— Мы их освободим, королева, — легкомысленно произнес Обаж. Было ясно, что судьба крестьян вовсе его не волнует, но он старался сказать что-нибудь приятное для Джателлы. — Этим мы с ними расплатимся, разве нет?

Джателла не успокоилась и все смотрела на опустевшие дома. Тирус с Эрейзаном думали про себя, что эти крестьяне сейчас не думают о своем барахле: им не до этого. Но они не высказали своим мысли вслух.

Лошади были неспокойны. Они стремились уйти отсюда, от этих пустых домов, из этого места черной магии. Тирус осмотрел следы у берега.

— Крестьяне были похищены год назад, я думаю. Но корабль пришел сюда совсем недавно.

— Из Атея, — сказал Эрейзан. — Привез похищенного певца. Еще одна жертва, после того, как он принес в жертву мой народ в Камате. Теперь он похитил принцессу? Где же предел его злодеяниям? Когда он удовлетворится?

Тирус, нахмурившись, прижал палец к губам, призывая друга к молчанию. Он посмотрел на Джателлу, всеми силами желая, чтобы она не слышала их. Казалось, что слова Эрейзана прошли мимо ее ушей.

Тирус громко сказал:

— Не стоит здесь оставаться на ночь. Здесь были слуги Врадуира — они могут вернуться.

Никого уговаривать не пришлось. Так что королеве даже не пришлось облекать его слова в приказ. В наступившей темноте они покинули деревню. Лошади сразу пустились в галоп и их приходилось сдерживать, чтобы не угодить в яму или овраг, так животные были встревожены.

Роф пообещал обеспечить место, удобное для ночевки недалеко за озером. И он действительно нашел это место. Путешествие было трудным, а зрелище опустевшей деревни и заколдованного корабля всех очень взволновало, так что они валились с ног. Опять Тирус соткал волшебный колпак, чтобы охранять их во время сна. Они выставили часовых, которые сменяли друг друга через определенное время.

На следующий день они уже шли медленнее, приблизившись к границе известных земель. Эта территория принадлежала Куреду, но она была настолько непригодна к жилью, что даже варвары игнорировали ее. Они видели несколько случайных деревень, которые, как и деревня у озера, были пусты, жители уведены неизвестно куда силой или колдовством.

Они ушли далеко от цивилизации, от теплого климата Гетании и приближались к тому, чтобы покинуть сверкающее тепло Иезор-Пелувы. Воздух был холодным и когда они пришли к источнику, то им пришлось разбивать лед, чтобы напоить лошадей и самим напиться. Роф с удовольствием смотрел на дворян, растерзанных, уставших, дрожавших. Он посоветовал им не терять времени и наслаждаться хорошей теплой погодой, добавив, что когда они дойдут до Ледяного Леса, будет еще хуже.

Следующий день прошел в еще более трудной скачке, а холод был таким, что пронизывал до костей. Они останавливались теперь гораздо чаще, беспокоясь о лошадях, которые быстро уставали. Чем дальше к северу они шли, тем становилось все более понятно, почему здесь никто не живет.

Перед заходом солнца небо заволокло тучами. Туман их больше не беспокоил, но зато перед ними выросла непроницаемая серая стена зловещих облаков. Они не бурлили и не искрились молниями, как то облако, которое унесло воинов-скелетов и Илиссу. Но сгустившаяся тьма была непроницаема для взора: ни луны, ни звезд не было видно.

Даже здесь, в этой далекой и жуткой стране Роф смог найти место для ночлега. Это была полуразрушенная пещера, даже не пещера, а просто нагромождение камней. Но здесь была вода. Она была теплой и пахла серой. Лошади пили ее нехотя, без всякого удовольствия. Придворные отказались пить, боясь отравления, но когда никто из лошадей и бандитов не умер, они отбросили свои опасения и жадно накинулись на теплую, отвратительно пахнущую воду.

Ссоры затихли. Солдаты, дворяне и бандиты собрались у костра. Завернувшись в плащи, они тесно прижимались друг к другу. Они были благодарны, что могут греться теплом рядом сидящего, пусть даже и неприятного человека.

Тирус выбрал первую смену на посту и устроился в камнях, невдалеке от пещеры. Он увидел, что по извилистой тропинке к нему направляется Джателла. Обаж шел за ней, дрожа от холода, но все же играя роль внимательного и преданного дворянина. Джателла обернулась к нему.

— Сейчас моя очередь стоять на посту вместе с колдуном, сэр Обаж. Идите отдыхать. Вы заработали отдых.

Обаж энергично запротестовал:

— Я хотел бы быть рядом с вами в случае нападения, королева.

— Ваша преданность и усердие замечены мною. Но я не думаю, что мы находимся в непосредственной опасности. Идите. Я настаиваю.

— Но, королева. Утром будет гораздо холоднее. Я хотел бы сейчас отстоять свою смену, — сказал Обаж, наконец, обнаружив истинную причину.

Джателла усмехнулась.

— Тогда возьмите среднюю смену. Ночью будет теплее, чем сейчас. А пока я разрешаю вам вернуться к огню. Идите.

С большой неохотой Обаж вернулся назад, подсел поближе к огню рядом с Микитом и Дорчем. Обаж ожесточенно тер руки и грел их над огнем. Дворяне перемигнулись за его спиной. Они смеялись над его напыщенностью и радовались тому, что королева прогнала его. Джателла видела все это и тоже засмеялась, затем опять стала пробираться к Тирусу. Она села рядом с ним и Тирус присоединился к ее смеху.

— Обаж очень быстро находит предлоги быть с рядом с вами.

— Но он меня не обманет.

— Он вовсе не такой дурак, чтобы называть истинную причину своего желания быть в вашем обществе, — осторожно сказал Тирус, с интересом ожидая реакции Джателлы.

— Я знаю его мотивы. Он хочет иметь меня своей второй женой. Он думает, что станет королем, он мечтает об этом. Его братья выгнали его из своих владений за спесь. Даже они презирали Обажа за его погоню за титулами и за богатством. Обаж думает, что подниматься по ступенькам к моему трону, — Джателла устало положила голову на руки. — Илисса хочет выйти замуж за этого хлыща. Но мне не нравится он и их обычай иметь несколько жен.

Она повернулась к Тирусу, выжидающе глядя на него и изучая выражение его лица.

— На моем острове принято иметь только одну жену, — сказал, наконец, Тирус. — Один мужчина, одна женщина…

Может ему показалось, что она облегченно вздохнула? Джателла кивнула:

— Ты должен понять, что Илисса любит его. Любовь! Я не уверена, что он знает, что это значит! Я клянусь, он не получит трон Куреда, женившись на мне! Спесивый хлыщ…

— Возможно, я чересчур смел, но… почему вы разрешаете ему жениться на Илиссе? — спросил Тирус. — Он же ничтожество.

— Конечно, — вздохнула Джателла, — но она любит его и будет любить, несмотря на все мои уговоры и беседы. Он закружил ей голову и завоевал сердце, когда прибыл ко двору, без всяких усилий, только своими речами и изысканными манерами. По правде говоря, я уверена, что братья прислали его сюда, чтобы избавиться от него. Илисса любит его. И значит, он будет при дворе в Куреде. Клянусь, я ни в чем не могу отказать Илиссе, даже в этом, очень неприятном для меня деле.

Тусклый колеблющийся свет костра пробивался меж камнями и освещал лицо Джателлы, на котором застыла печаль. Она смотрела в безлунную ночь на север.

— Мы найдем ее, — мягко сказал Тирус.

Джателла зарылась на мгновение в ладони лицом, а затем подняла голову.

— Я вижу каждую ночь жуткие сны. Я вижу Илиссу, которую мучают. Она тянется ко мне, а я не могу дотронуться до нее. Ее слезы! Они ранят, терзают мое сердце. Когда она была ребенком, много болела, на нее нельзя было смотреть без слез жалости. Она была такая беспомощная в своих страданиях. Каждый день, каждый вздох мог стать последним. И когда она выздоровела, стала сильной, мы узнали, что она будет жить и я бессчетное количество раз благодарила за это Гетанию, Мать Земли. За то, что Илисса жива и вне опасности. И теперь… — Джателла спросила с суеверным страхом: — Жива ли она? Роф в этом сомневается! Ты сможешь мне это сказать, Тирус? Может твоя магия ответить мне?

Он мог бы солгать, но Джателла ждала искренности и Тирус понял, что она заметит его фальшь.

— Врадуир ищет ценности всего мира. Принцесса — бесценное сокровище. Я не думаю, что Врадуир надругается или уничтожит такой ценный приз. Скорее всего, он хранит то, что добыл, как свою часть большой сделки.

— И все то, что он похитил — корона Гетании, серебряная цепь и другое… Ты говорил, он хочет могущества и власти? Это жертвоприношение? — прошептала она и задрожала.

— Нет. — Тирус обнял ее.

Ее плащ соскользнул с плеч, но Джателла не замечала холода. Тирус поправил ее плащ и укрыл частью своего, чтобы защитить от сурового ночного воздуха. Они сидели, прижавшись друг к другу, отгоняя прочь ночной холод. Джателла с признательностью пожала ему руку и он почувствовал ее тепло даже через перчатку.

Тирус медленно сказал:

— Он жаждет власти. Но он сделал ошибку в прошлый раз, когда предложил свои услуги богу. Теперь он должен быть очень осторожен. Если он только что украл Илиссу, то это значит, что его план еще не совсем удался. Это нам на руку, королева. Спросите у своего сердца. Вы говорили, что чувствуете принцессу в своем сердце, что вы живете одной жизнью. Это все еще так?

Слабая улыбка скользнула по ее губам.

— Да, я чувствую, она жива. Ты дал мне мужество идти дальше. Если мной опять овладеет сомнение, вылечи меня своей магией.

— Никакой магии не было сейчас, королева. Это просто любовь к сестре.

Она продолжала держать его руку, глядя в лицо, освещенное слабым светом костра, горящего внизу.

— Я должна тебе кое-что сказать. Когда ты внезапно появился в лугах Дрита, я… я почти поверила словам Обажа. Я подозревала, что это вы похитили Илиссу с помощью магии.

— Я никогда не делал ничего подобного, ничего, что приносило бы горе людям.

Тирус согревался ее близостью сильнее, чем если бы он сидел на лучшем месте у костра.

— Теперь я это знаю. Воины-скелеты убили бы меня, если бы не твоя защита. Неужели Врадуир так ненавидит меня?

Тирус вспомнил время, когда они с Эрейзаном шпионили за Врадуиром и видели, как он проник в спальни дворца, ощущали его смертельную ненависть к королеве. С болью в душе он сказал:

— Вы встали на его пути.

— И он убивает тех, кто встанет у него на пути, — закончила за него Джателла. — Как он выглядит? Я ненавижу его, хотя совсем его не знаю. А он, кажется, знает меня и он послал своих воинов-скелетов украсть Илиссу.

У Тируса не повернулся язык сказать Джателле, что Врадуир рассматривал их с Илиссой во время сна.

— Я вам покажу его, — сказал он и быстро создал его изображение на морозном небе.

Джателла ахнула и прижалась к груди Тируса, нарушив его сосредоточенность и самообладание. Изображение стало расплываться, пока он приводил в порядок свои чувства и бешено бьющееся сердце. Снова сконцентрировавшись, он сделал изображение светящимся. Нарисованный невидимым лучом, Врадуир ходил по небу.

Джателла внимательно изучала своего врага. Тирус не скрыл ничего. Он создают портрет настолько точно, насколько мог. Врадуир был в королевских одеждах. Колдун-король Камата. Красивый, в полном расцвете сил, светлые волосы подстрижены, широкий лоб открыт, большой рот улыбается. Бесконечное, ненасытное честолюбие стерли с его лица человечность и жалость.

— Он как живой, — воскликнула Джателла. — Как будто я могу потрогать его.

— Да. Таким я его видел в последний раз в Камате. Его душа тоже здесь, хотя требуется немало храбрости, чтобы полностью увидеть его.

— Я вижу! — тихонько вскрикнула Джателла. — Какой он черный! — Она имела в виду не внешность Врадуира, а его натуру. — Тирус… он похож на тебя.

— Разве? — не двинувшись с места, Тирус убрал изображение.

— Прости меня, — сказала Джателла. — Сходство только внешнее. И все. В тебе нет того зла, которое переполняет его существо.

Тирус заговорил сдавленным голосом:

— В нас течет одна кровь, мы… мы происходим из одного рода. — Все это звучало так, как будто он хотел в чем-то оправдаться, от чего-то отречься.

Пальцы Джателлы легко пробежали по его лицу и он постепенно успокоился.

— Я видела и другое в этом изображении, — сказала она, сжав его руку, очевидно, готовая успокоить его, если Тирус опять начнет сердиться. — Я чувствовала нить уважения, даже любви между двумя вами. И я чувствовала страх… его страх. Чего он боится, Тирус?

— Старости. Смерти, — сказал Тирус без всякого выражения. Знание, которое долго было закрыто в его сердце, теперь клокотало, как безжалостные расплавленные камни в огнедышащей горе. — Он не хочет быть смертным, молиться жизни и времени, как это суждено всем людям.

— А… нить любви? — осторожно спросила Джателла. — Она была такой, как будто ты его знаешь, как самого себя. Нить оборвана. Из-за предательства? Потому что король изменил своему долгу защищать свой народ? Потерял его доверие и доверие… принца?

Тирус удивленно пробормотал:

— Почему вы так говорите, королева?

— Думаю, что это правда. Ты можешь не отвечать, если чувствуешь боль. Но ты имеешь право на престол, право, обеспеченное происхождением. Джателла заколебалась, а затем продолжила: — Ты не можешь воспользоваться своим правом, пока Врадуир не будет наказан за уничтожение своей страны. Я понимаю, Врадуир предал тебя. А Эрейзан? Эрейзан ненавидит его еще сильнее, чем ты, мне кажется.

— Эрейзан понял раньше, чем я, кем становится Врадуир. И за свое мужество он был наказан ужасным образом. Это было… предательство. Предательство за верность, так же, как и предательство по отношению ко мне. Поэтому наши отношения прекратились на много лет, — закончил Тирус сурово.

— Не так уж и много лет. Ты не намного старше меня, Тирус, а я вовсе не дряхлая старуха. — Джателла шуткой рассеяла их мрачное настроение. — Мы молоды, мы сильны, у тебя есть магия. Боги не дадут Врадуиру добиться успеха.

Тирус внимательно посмотрел на нее и согласился. Она обладала способностью обновлять силы и душу совсем другим и более сильным способом, чем волшебные бронзовые огни. Холод, мрак и усталость покинули их, оставив вдвоем. Они помогали друг другу, душа Джателлы смешивалась с душой Тируса, их чувства парили высоко над землей.

Сидя бок о бок под волшебным экраном, они посылали вызов в ночь, на север. Затем понемногу Тирус отодвинул свое беспокойство, заботы и колдовство в другую часть своего мозга. Ему нравилось сидеть рядом с Джателлой, чувствуя мир и покой, в котором он очень нуждался. Как мягкие, теплые, нежные воды Камата присутствие Джателлы несло его, успокаивало, укачивало, и волны ее воли поднимали его высоко, высоко над всем земным и обычным.

Путешественники со страхом смотрели на линию деревьев. Черный барьер простирался с востока на запад насколько хватало взгляда. Роф бывал в Ирико и сказал, что даже там Ледяной Лес существует и такой же густой. Он проходил по всем землям и странам, о многих из которых они и не слышали. На востоке, где Куред выходил к морю, деревья тянулись вдоль всего берега вплоть до того района, где начинаются вечные льды.

Это был не обычный лес: черные толстые деревья росли там, где вообще ничего не росло. Здесь ничего не росло в течение веков, и тем не менее лес жил. Он жил под постоянным угрюмым серым небом — стена переплетающихся сучьев и веток без листьев. Тишина была абсолютной, в ней ощущалась зловещая угроза, как будто здесь было что-то неземное, а не просто уродливо извивающиеся деревья, чего-то выжидающие.

К дрожи, вызываемой холодным северным ветром, обрушивающим снег и лед на путешественников, прибавился страх. Замороженные деревья и гнетущая тишина давили на них. Лошади почувствовали их беспокойство и стали нервно прядать ушами, бить копытами, ржать. Всадники с трудом успокоили лошадей и вьючных животных.

Роф в широком жесте указал вперед.

— Конец вашей страны, королева. Дальше уже не Куред. Это начало владений Бога Смерти.

Джателла боялась. Но чистота и благородство цели заставили ее подавить страх перед неизвестностью. Она гордо сказала:

— Я уже видела Ледяной Лес, бандит, когда мой отец воевал с варварами и загонял их на запад. Мы были совсем рядом с Лесом.

— Но не входили в него, я думаю.

— Почему ты так уверен? — спросил требовательно Обаж.

Улыбка Рофа была также холодна, как и постоянный северный ветер. Воры закутались в плащи и с тоской смотрели на зловещее переплетение стволов и веток.

— Я ходил здесь, — хвастливо сказал Роф. — Но, должен сказать, это был вопрос жизни и смерти. Дело в том, что много лет назад у меня возник некоторый спор с местными племенами относительно мехов. Они отрезали мне и моим людям путь в цивилизованные районы, так что нам пришлось идти в те места, куда они не смеют сунуться — в Ледяной Лес. Они моментально оставили нас в покое, и мы прошли в лесу довольно большое расстояние. Но не больше, чем смогли. Мы не сумасшедшие.

Тирус рассеянно слушал его. Он сфокусировался на Лес и черноту внутри него. Внезапно он спросил:

— Как далеко он тянется? Мне очень трудно измерить его точно.

Джателла и все остальные очень удивились. Посыпались вопросы:

— Как же ты можешь его измерить, актер, когда мы еще не входили в него.

— У меня есть такая возможность, — просто ответил Тирус и все вопросы моментально заглохли.

Обаж, как и все остальные из окружения королевы и Рофа, испытывал двойственные чувства к Тирусу: с одной стороны они надеялись, что его магия поможет им, а с другой стороны им не нравилось иметь дело с тем, чего они не видели и не понимали, и они не верили, что это тайное оружие может служить лучше, чем хороший меч.

Тирус продолжал:

— Я прощупал лес и нашел там колдовство. Как и в опустошенной деревне, оно старое, но гораздо более сильное. И здесь есть еще что-то, не созданное колдовством, но не сулящее нам ничего хорошего.

— Ты говоришь о Раскалывателях Черепов, — сказал Роф. Он скрыл свой собственный страх, повернувшись к Эрейзану и сказал: — Очень странно, что колдун может обнаружить таких людей-зверей, вроде них.

Тирус остановил рассерженного Эрейзана.

— Раскалыватели Черепов это не создания нашего врага. Мне больше не нравится эта старая магия, оставленная им в лесу. Я могу с ней бороться, но лучше бы нам пройти через Лес до захода солнца. Вы согласны?

Роф заерзал в седле и резко сказал:

— Я не колдун и я не вижу того, чего не вижу. Я тебе сказал, что был тогда только на самом краю леса.

— Проводник ты неважный, — заметил Тирус, отомстив за издевку над другом. — Тогда тебе придется довериться моему искусству.

— Если мы войдем в лес, то закончим свой жизненный путь на обеденном столе этих Раскалывателей Черепов! — громко сказал Роф. — Ты сумасшедший!

Джателла возразила ему:

— Нет! Мы должны пройти через лес, если мы хотим найти Илиссу.

Бандиты заволновались и закричали:

— Только без нас! Давай нам наши деньги и мы пойдем назад!

Крики усиливались.

— Мы привели вас сюда, как и обещали. Договор выполнен! Давай нам плату!

— Плату!

— Плату!

Роф не успокаивал их. Он не желал. Его покрытое шрамами лицо отражало его чувства. Он разделял их алчность и страх. Он не верил, что кто-нибудь может вернуться из этого леса живым.

В ярости Джателла выхватила меч и ее телохранители и придворные заняли боевые позиции с обеих сторон королевы.

— Договор еще не выполнен! Ты, Роф, клялся вести нас, пока моя сестра не будет освобождена. Она еще не свободна. И тебе не будет никакой платы, пока она в плену!

Число противников было равным и Роф заметил, что Тирус с Эрейзаном на стороне королевы. Ситуация сложилась совсем другая, чем в лугах Дрита. Ни на чьей стороне преимущества не было, и столкновение должно было стать катастрофическим и для одной и для другой стороны.

— Вести вас? — Роф изобразил изумление. — Но я не могу вести по той территории, где не бывал.

— Ледяной Лес везде одинаков, — сказал ему Тирус. — Чего же ты колеблешься? Раньше ты был гораздо храбрее. Проведи нас через Лес. Разве это слишком много за очень богатую награду?

Джателла уловила тактику Тируса.

— Очень богатую, Роф.

— Зачем мне деньги, если я погибну? — Роф поискал брешь в оборонительных линиях сторонников королевы, но не нашел. — А если мы пройдем на ту сторону, что весьма сомнительно, то как мы вернемся назад, чтобы тратить деньги?

Тирус подмигнул Джателле и она засмеялась, очень довольная их взаимопониманием и фамильярностью, совсем не оскорбительной для ее королевского достоинства. С улыбкой она сказала Рофу:

— Ну тогда вам лучше всего пойти с нами во владения Бога Смерти, чтобы убедиться, что мы останемся живы и сможем помочь вам вернуться в цивилизованные страны.

Почувствовав возможность убедить Рофа, Эрейзан сказал:

— Разве это не тот самый главарь бандитов, который говорил, что он не боится ничего, даже гнева Дьявола? Королева, вы обмануты. Он просто болтун и не заслуживает никакой награды. Он не главарь бандитов, а предводитель хвастунов.

Обаж, из своих собственных соображений, подлил масла в огонь оскорблений.

— А! Единственная награда, которую он заслуживает, это хорошая порка за наглость. Поехали, королева. Забудьте этих ничтожных людишек. Мы готовы следовать за вами. Мы не боимся.

Солдаты и дворяне издали приветственные крики в честь королевы. Они этими криками, наигранной храбростью и пренебрежением к опасности старались побороть свой страх.

Потерпев поражение со всех сторон, Роф постарался вернуть свое доброе имя. Он выпрямился, выпятил грудь, как петух и изрек:

— Клянусь бородой, сделка есть сделка! Я заставлю тебя проглотить твои слова, сэр. Роф не трус и не лжец.

Эрейзан натянул поводья, как будто он собирался загонять разбойников в лес.

— Докажи это. Да крепче держи свое мужество, а то его сдует ветром, как пыль!

— Я докажу это!

Роф ткнул пальцем в сторону Эрейзана. И затем продолжал уже менее уверенным тоном.

— Но… но я требую обещания колдуна, чтобы его колдовство защищало нас в лесу.

— Я союзников не бросаю, — подчеркнуто громко произнес Тирус.

Роф хмыкнул, не очень убежденный в этом. У Одноухого и других бандитов глаза бегали, как у затравленных волков. Однако им было не пробиться сквозь линию сторонников Джателлы. Они были теперь в том же положении, как и много лет назад, когда спасаясь от варваров, им пришлось углубиться в Ледяной Лес. Теперь их сюда загоняли люди Джателлы. Роф решил играть роль лидера и стал опять наглым, чтобы не растерять уважение бандитов.

— Ну что же, пошли. — Он шутовски поклонился королеве. — Конечно, с вашего королевского соизволения.

— Ты же знаешь, что я давно уже готова, — парировала она. Джателла приготовилась пустить лошадь вперед, но Тирус остановил ее.

— Подождите. Все стойте на своих местах.

Недоуменно переглядываясь, все повиновались ему. Тирус стал объезжать весь отряд вокруг. Из его рук, казалось, вытекает серебристый шнур. Как паук ткет свою паутину, Тирус окружил Джателлу и всех ее спутников вместе с лошадьми этим шнуром. Возвратившись назад к тому месту, откуда он начал, Хон сказал:

— Это граница защитного экрана. Если мы подвергнемся нападению в лесу, оставайтесь внутри и он защитит вас от злого чародейства. Если вы выйдете наружу, то вы выйдете из сферы моего слияния и мне будет очень трудно защитить вас. Я не знаю, как он будет защищать нас от Раскалывателей Черепов. Если они создания Бога Смерти, то он, возможно, сможет остановить их. Если же они смертны, хоть и не люди, магия вряд ли сильно подействует на них. Будьте настороже, если это случится. Но против истинной магии кольцо наверняка защитит вас. Помните, оставайтесь внутри круга!

После такого напутствия и упоминания о Раскалывателях Черепов, как неизвестной угрозе, Тирус вынул из ножен свой волшебный меч. Его сверхъестественное зеленое мерцание вызывало благоговейный шепот среди его спутников. И бандиты, и придворные подчинились приказу Тируса. Телохранители же вообще принимали все его распоряжения, как должное, заметив, что королева всегда поддерживает их. Их не смущало даже то, что Тирус отдает приказания тоном высокопоставленного господина.

Осторожно все последовали за Джателлой и Тирусом по пологому спуску к деревьям. Люди со страхом смотрели на черные переплетения веток и пугливо шарахались от них, когда ветер пригибал их к земле. Тирус заметил это и заверил, что замороженные деревья не испепелят их и не превратят в лед, но они не приняли полностью на веру его обещания.

На самом краю леса Тирус сказал:

— Королева, я думаю, что Рофу надлежит ехать впереди. Должен же он отработать свою плату.

— Лучше я поведу, — ответила она, смеясь. — Не думай, я же дочь Фер-Со…

Тирус в ответ улыбнулся ей.

— Роф уже бывал здесь и может заметить какие-нибудь ловушки и ямы, как это было в Бесплодной Земле.

Джателла искусно отклонила лошадь в сторону, пропуская вперед Рофа.

— Мы ждем тебя, проводник, — сказала она, подчеркнув последнее слово.

Роф не сразу принял приглашение. Он осмотрел всю группу и сказал:

— Соберите всех вьючных лошадей в центр. Привяжите веревки к их седлам и свяжите их одним узлом. Они будут бесноваться и вырываться, если нападут Раскалыватели Черепов. Эти зверюги расправляются с ними так же быстро, как и с людьми. Они не очень разборчивы. И не останавливайтесь.

Джателла отдала приказ готовить оружие, но Роф грубо ее поправил:

— Мечи и дубинки. Только. Но не эти пики. Здесь, среди деревьев, от них мало пользы.

Люди достали склянки с рыбьим жиром, без которого ни один клариканец не пускается в путь, и из сучьев и тряпок сделали факелы. Тирус смотрел на все это растерянно. Эрейзан подошел к нему и тихонько спросил:

— Может лучше сделать волшебный свет?

— Не здесь, — угрюмо сказал Тирус. — Думаю, что мне понадобятся все силы, чтобы поддерживать колпак и защищаться от Врадуира. Магия в лесу это его магия. Как только мы туда войдем, он будет знать, что другой колдун вторгся в его владения. С этого места опасность возрастает, мой друг.

Эрейзан больше ни о чем не спрашивал. Он взял один из факелов и вместе со всеми приготовился вступить в незнакомый лес.

Тропа была такой узкой, что можно было двигаться только по одному, и Тирусу пришлось изменить форму шнура, чтобы вся вереница уместилась в нем. Джателла ехала сразу за Рофом. За ней хотел пристроиться Обаж, но Тирус не пустил его, сказав, что королеве может понадобиться его магия для защиты. Неохотно Обаж повиновался и занял место в группе придворных.

Воздух в лесу был спертым. Духота была такой, что кислорода едва хватало для горения факелов. Как только деревья сомкнулись над ними, небо исчезло, скрылось из виду. Хотя на деревьях листьев не было, они росли так плотно, что их голые сучья закрывали даже свет Иезор-Пелувы. Тени были какими-то неестественно серыми. Казалось, что деревья сами светятся злым угрожающим светом. Факелы трещали и посылали немного тепла вверх. Деревья начали таять и на путников, когда они проходили под деревьями, капала ледяная вода.

Дороги в лесу не было, но тут и там виднелись извилистые тропы, кружившие между толстыми стволами. Роф имел вероятно какое-то шестое чувство, которое помогало вести отряд прямо к противоположному краю леса. Роф очень боялся, но договор связывал его, поэтому Роф старался пересечь лес как можно быстрее.

Они ехали между стволов уже довольно долго. Ледяная вода капала с деревьев. Стук копыт и голоса людей звучали глухо и неясно. Теперь, когда они были уже в лесу, отовсюду слышались какие-то неясные звуки. Иногда слышался треск, звук которого смягчался расстоянием. Иногда такой же треск раздавался совсем рядом, пугая лошадей, да и люди невольно ежились и испуганно оглядывались по сторонам.

Тирус решил, что это падают сучья, как это всегда бывает в лесу. Однако, звуки их падения были чересчур громкими, ненатуральными, впрочем, как и все в этом лесу.

Этот постоянный шум падающих сучьев не прерывали ни птичьи крики, ни крики зверей. Да и никаких признаков Раскалывателей Черепов тоже не было. Возможно, что Роф и его люди распространили рассказы об опасности, которые придумали сами же. Тирус всматривался вперед, надеясь увидеть между деревьями просвет, который бы означал, что близок конец. Из того, что он видел во время путешествия с волшебным стеклом, он знал, что полоса леса не очень широкая. Но… все-таки, какова же ширина полосы леса? Возможно, что он неправильно оценил его ширину, сравнивая ее с обширными пространствами, через которые он мысленно путешествовал. Во всяком случае, пока видимых опасностей не было и можно надеяться, что они доберутся без особого труда до конца.

Совершенно неожиданно один из огромных суков упал прямо на то место, где только что прошел Тирус. Массивный сук с такой силой грохнулся на колпак, что этот удар отозвался в мозгу Тируса. Одна из вьючных лошадей, испугавшись, рванулась и, пока Тирус оправлялся от удара, она выскочила за пределы круга. В это время сук соскользнул с невидимого колпака и упал на лошадь всем своим чудовищным весом. Все с удивлением обнаружили, что этот сук каменный. Он треснул, развалился на куски и завалил своими обломками беспомощную лошадь.

— Что случилось? — закричал кто-то в панике.

Роф усмирял свою перепуганную лошадь, удивленный, как и все остальные. Заикаясь, он проговорил:

— Это… это совсем не то… не то, что было в прошлый раз… тогда здесь были деревья. Я клянусь… я клянусь… клянусь… деревья…

— Колдовство! — вскричал Тирус, придя в себя. Он приложил дополнительную энергию к экрану, чтобы не допустить новой катастрофы. Деревья заколдованы. Сам Лес — наш враг. Он угрожает нашей жизни!

— Охраняй нас, колдун! — взмолился Роф. — Оставьте лошадь! Ее уже не спасти. Бежим! Нужно двигаться!

— Перережь ей горло, — сказала Джателла. — Не надо, чтобы животное страдало…

Бандит схватил поводья и потащил лошадь Джателлы за собой.

— Нет времени. Она не будет долго мучиться. Раскалыватели Черепов найдут и прикончат ее. Пошли, королева, пошли!

Джателла зажала руками уши, чтобы не слышать душераздирающих криков умирающей лошади. Она опять двинулась вперед, пробираясь между стволами. Никто не хотел остаться один. Они пугливо озирались вокруг, стараясь не выйти из-под колпака, и все время думали, какая ветка упадет следующей.

Мерзлая земля вся была покрыта каменными обломками, кусками суков, упавших раньше. Лед покрывал каменные стволы и корни. Под некоторыми из них валялись кости и скелеты, которые мало походили на человеческие. Несколько скелетов были целыми, а остальные растащены по частям. Сначала Тирус думал, что это все жертвы падающих кусков, но затем он заметил на многих костях следы зубов. Другие кости были сломаны об острые камни, причем, это было сделано после того, как жертву сокрушили каменные сучья.

Однажды они заметили груду вызывающих отвращение полуистлевших останков. Они притягивали взоры путешественников помимо их воли. На одном суку висел череп. Он как будто насмехался над проезжающими мимо него всадниками. Это был череп какого-то жестокого существа с тяжелыми надбровными дугами. Верхняя часть черепа была начисто снесена сильным безжалостным ударом.

Роф обернулся к следовавшим за ним людям.

— Это работа Раскалывателей Черепов. Они любят жиденькие мозги своих соплеменников и едят их из сосудов, в которые их поместила природа.

Люди были неприятно поражены. Желудок Тируса возмутился и он почувствовал приступ тошноты. Джателла воскликнула в ужасе:

— Они… они пожирают себе подобных?

— Да, и все остальное, что могут найти, королева. У них же здесь мало развлечений.

Роф ухмыльнулся своей жестокой шутке, а затем с такой силой вонзил шпоры, что из-под ребер лошади брызнула кровь.

Проходило время. Каменные сучья падали. Тирус разделил свой мозг, остерегаясь Врадуира. Врадуир мог почувствовать, что в Ледяном Лесу неспокойно. Он предположил, что деревья оживлены много лет назад. Но в них был чья-то чужая злая сила, которую не вносил в них Бог Смерти. Это было дело рук Врадуира. Врадуир шел по этому пути, и капитан Дрие со своей командой, и все пленники, и все украденные ценности. Так что возможно, что они находятся совсем рядом с мороженными владениями Бога Смерти.

Большая часть мозга Тируса работала на экран и шнур. Это было продиктовано страхом перед Врадуиром. Пока они находятся под защитой экрана и внутри магического круга, Врадуир не может коснуться их без чудовищных усилий. Невозможно!

Но это ему и не надо, если деревья и Раскалыватели Черепов сделают свое дело!

Пот заливал лицо Тируса и катился по спине. Он укреплял экран и шнур всеми силами, затягивая потуже те места, куда падали сучья или ступали копытами лошади. Он не мог защитить лошадей и в основном тратил все силы на то, чтобы защитить людей от колдовства.

Сучья падали все чаще и чаще, это было уже нападение. Они падали на невидимый экран, прогибали его, истощали силы Тируса, которые старался выдержать эти удары. Каждый раз, когда очередная ветка падала на экран, Тирус страдал от удара, как будто он находился под ним и удар приходился на его тело, а не на поле его мозга.

Тирус даже не заметил, что Эрейзан вдруг схватил его руками и резко наклонил в сторону. Сильная струя холодного воздуха со свистом пронеслась мимо его головы. С трудом он понял, что огромная дубина пролетела в том месте, где только что была его голова.

Обессиленный, измученный постоянной необходимостью поддерживать защитный экран, Тирус краем глаза различил чью-то фигуру. Это был человек. Нет? Это было страшное мохнатое человекоподобное существо, слюна стекала на его живот. Лоб был приплюснут, как у того черепа, мимо которого они проезжали. Его широкие звериные ноздри раздувались.

— Защищайтесь! — завопил Одноухий.

— Они… они пройдут через колпак, колдун…

— Они окружили нас! Убивайте их!

Роф старался перекричать всех:

— Двигайтесь! Если вы остановитесь, вы погибли!

— Уплотни экран! — закричал Эрейзан в самое ухо Тируса, заставив его сморщиться.

Существо, пытавшееся убить Тируса, снова напало на них.

— Не могу. Не… не Врадуир. И не Бог Смерти, — пробормотал с усилием Тирус. — Ничего… ничего не могу поделать. Как они нашли нас? Они не должны были увидеть нас через экран.

— По запаху. Они ведь звери!

— Не… вступайте с ними в бой. Они слишком сильны для вас.

— Чепуха.

Сэр Обаж ехал сзади Эрейзана очень близко к нему. Акробат выхватил факел из рук растерянного дворянина и нанес сильный жестокий удар прямо в оскаленное волосатое лицо Раскалывателя.

Горящие щепки и капли масла полетели в ледяной воздух. Зверь отскочил назад, корчась от боли и зажимая глаза.

Обаж был восхищен таким мастерским ударом, затем увидел свои обезоруженные руки, из которых Эрейзан выхватил факел. Акробат крикнул ему:

— Возьми меч, идиот! Они же смертны! Их можно убивать!

Обажу было некогда отвечать на оскорбления. Он выхватил меч и ударил второго Раскалывателя, который подбирался справа. Его рукой больше водил страх, чем мужество, но все же меч нанес рану и человек-зверь отступил.

— Их там много, — пробормотал Тирус сквозь зубы. На его мозг непрерывно обрушивались болезненные удары сучьев, падающих на волшебный экран.

— Охраняй нас от деревьев, — кричал Эрейзан. — А этих мы прогоним огнем и сталью!

Он хлопнул лошадь Тируса по крупу заставив ее ускорить шаг. Эрейзан успешно защищал колдуна, убивая или отгоняя жестоких обитателей Ледяного Леса Раскалыватели Черепов, очевидно, панически боялись огня. Об этом узнали все люди небольшого отряда. Джателла ехала перед Тирусом — меч в одной руке, факел — в другой. В таком виде она следовала за Рофом. Тирус инстинктивно отбивался своим волшебным мечом, нанося удары направо и налево, как во сне. После каждого удара в чаще слышались вопли. Эти вопли смешались с ржаньем испуганных лошадей. Смертельные снаряды все падали на колпак. Раскалыватели подбирали их обломки и швыряли в людей Джателлы.

Тирус судорожно сжал гриву лошади. Его колпак был эластичным и связан с мозгом. Он мог растягиваться в любых направлениях при ударах извне, и каждый раз его столкновение с каким-либо предметом наносило жуткие болезненные удары по мозгу Тируса. Невидимые, мучительные удары.

— Назад! — сквозь туман проник в мозг Тируса голос лейтенанта Утея. Эти трусы… они забрали трех вьючных животных и поскакали обратно на юг!

— Оставьте их! — скомандовала Джателла. Ее голос прерывался от быстрой скачки. — Не гонитесь за ними! Держитесь вместе!

— Волшебный шнур, — с усилием произнес Тирус, надеясь, что его слышат. — Не выходите за его пределы.

— Я верну их, королева, — закричал кто-то, отказываясь повиноваться обоим приказам.

— Нет! Нет! Дорче, вернитесь, — послышались многие голоса.

И тут же послышался дикий крик. Несколько криков — человека и животного.

— Королева, помогите!

Затем они заглохли в холодном густом лесу. Послышался звук, как будто что-то тяжелое рухнуло на землю. Затем торжествующие крики и жуткий вой, который, постепенно ослабевая, перешел в чавкающую тишину.

— Не останавливаться! — Роф был поклонником Грос-Донака и самые свирепые штормы этого бога звучали сейчас в его голове. — Не останавливаться!

Два Раскалывателя вынырнули из мрака перед Джателлой и Рофом. Тирус увидел их, но ничем помочь не мог. Все его существо было занято защитой от деревьев, от постоянно падающих сучьев. Он не мог даже говорить. Сердце крикнуло за него:

— Джателла!..

Но она вовремя встретила звероподобное существо. Сначала она парировала удар дубинкой и в следующее мгновение нападающий уже стал ее жертвой, наткнувшись на лезвие меча. Она действительно не боялась ни крови, ни смерти. Настоящая женщина-воин! Она сбросила мертвое чудовище под копыта лошади. Весь отряд проехал по трупу, втоптав его в землю, переломав кости, превратив тело в кровавое месиво.

Роф разделался со вторым Раскалывателем, ослепив его ударом хлыста и разрубив лицо ударом меча. Изувеченный зверь схватился за лицо и вслепую побежал в чащу, где стал кататься по земле, дико завывая и не представляя больше опасности маленькому отряду.

Они уже не могли быстро скакать, так как путь стал очень сложным. Им все чаще приходилось огибать каменные глыбы, загораживающие дорогу. Тирус уже совсем отключился и Эрейзан взял его лошадь под уздцы. Колпак и шнур, защищающие их от Врадуира, очень пострадали от падающих сучьев и уже стали трещать, угрожая порваться.

Тирус потерял всякое чувство времени. Как долго они уже едут? Все еще день или наступила ночь? Разве в этом сверхъестественном мраке можно что-либо сказать с уверенностью?

Колпак — он должен сохранить его в целости. Его мысли непрерывно вертелись в омуте колдовства и в заботах обычного земного человека. Ледяной Лес — это результат договора Черной магии Врадуира с каменными деревьями Бога Смерти, это стена, чтобы преградить путь любому, кто будет преследовать Врадуира с его жертвами во владениях Бога Смерти.

Сделка… сделка… как можно войти в сговор с богом? Однажды Врадуир заключил сделку с Богом Зла и…

Тируса безжалостно кололи ледяные иголки, кровь свертывалась. Теперь он ощущал удары, бесчисленные удары всем существом, кровью, костями, он чувствовал себя, как Раскалыватель Черепа под копытами лошадей. Скоро ничего не останется от Тируса, принца-колдуна из уничтоженного Камата, даже мозга, до конца истощенного магией.

— Свет! Я вижу свет! Торопитесь! Мы уже почти пришли!

Голос Джателлы вернул его в сознание и в жизнь. Это был голос женский, нежный, не сильный, это был ветер и его паруса, это был спасательный канат. Он ухватился за этот голос, обмотал серебряный звук вокруг себя. Это был его якорь в бушующем море колдовства. Он тащил его, вытягивал в безопасное место, как он сам часто вытаскивал себя из миров таинственного мрака и паутины.

Конец Ледяного Леса? Никогда еще свеча, с помощью которой измеряли время, не горела так медленно! Он вынырнул на свет, зацепившись за голос Джателлы.

Они с Джателлой были на корабле, смеялись вместе, сидя близко-близко друг к другу, как тогда, на камнях прошлой ночью. Сердца и мысли соединились в одно. Руль у него в руках — или это он сжимает сейчас волшебный меч? Медно-золотые волосы Джателлы нежно треплет ласковый ветерок. Это теплый ветер Камата или суровый, холодный, порывистый ветер Куреда? Это не имеет значения. Они направляют корабль по волнам к манящему берегу. Безопасная гавань ждет их, ворота в город распахнуты, как ворота Куреда, когда Тирус впервые пришел в эту страну с Эрейзаном. Джателла смотрит на паруса, смеясь, и он смотрит на нее, зачарованный. Она показывает на гавань, на ворота в рай…

Нет, не корабль. Он в седле. И смертельный град сучьев утихает. Получив возможность освободить часть сил, Тирус в отчаянии ищет свет, который увидела Джателла. Там! Впереди!

Позади них постепенно затухал, удаляясь, разочарованный вой Раскалывателей Черепов. Разочарование было вызвано тем, что жертвы ускользнули. Лошади тоже почувствовали конец Ледяного Леса и неслись вперед без разбора, как животные, умирающие от жажды и почувствовавшие близость воды. Они неслись, царапая ноги седоков о деревья и натягивая волшебный шнур, внутри которого они находились.

Вскоре они вылетели на простор, под серое небо, смеясь и плача от радости. Они проехали довольно далеко от леса, прежде чем остановили лошадей. Лошади в изнеможении опустили головы, тяжело дыша, пена капала на землю, пар клубился над их мордами, некоторые лошади тяжело опустились на землю, придавив своих седоков.

Джателла и все ее сопровождающие люди обезумели от радости. Некоторые соскочили с шатающихся от усталости лошадей и начали плясать, хлопая в ладоши. Они были слишком воодушевлены своей маленькой победой, чтобы полностью понять и оценить свои потери.

Постепенно все радостные крики и танцы прекратились. Тревожные взгляды устремились на север. То, что они успешно прошли через Ледяной Лес означало лишь то, что теперь в игру вступает сам Врадуир и его рабы и теперь придется иметь дело с ними. Благодаря своей победе они вступили в страну, покрытую вечным снегом и ледяными утесами. Ветер, который обрушивался на них, был не что иное, как кристаллы льда. Перед ними расстилалась местность, покрытая снегом, льдом, бездонными пропастями и расщелинами, дикими нагромождениями скал. Раскалыватели Черепов, которые приводили их в ужас, были, по крайней мере, хоть отдаленными родственниками человека. Жуткие, замораживающие кровь крики, раздававшиеся в этой, покрытой льдом, стране, казалось, исходили от зверей, которых никогда не видели в теплых и освещенных ласковым солнцем странах. Это была страна смерти и демонов, она сливалась в одно — в бесконечную стену вечного холода земли и вечной серости неба, неба темного, угрюмого, никогда не видевшего солнца.

Наконец, опомнившись от своей безумной радости, они определили цену своей победы над Ледяным Лесом. Никто не сожалел о двух бандитах, которые сбежали, даже их товарищи. Но было гораздо хуже то, что пять вьючных лошадей в панике выскочили из-под экрана и погибли под градом падающих сучьев или под дубинками Раскалывателей Черепов. Но самой печальной потерей была смерть сэра Дорча, который неосмотрительно поскакал в погоню за двумя дезертирами. Они вознести траурные молитвы и бандиты тоже присоединились к ним, возможно боясь, что дух дворянина будет мстить им за их товарищей.

Каким-то чудом они избежали серьезных ран и никто из них не нуждался в магии Тируса, да он все равно мог помочь им только в том случае, если бы Раскалыватели Черепов были созданием колдуна. Тирус отошел в сторону и начал с помощью колдовства восстанавливать истраченную энергию. Он тяжело и хрипло дышал. Эрейзан с тревогой следил за ним, пока Тирус не сказал:

— Все в порядке.

Из-за утесов послышались леденящие кровь крики. Эрейзан начал массировать свою шею, стараясь унять боль в мышцах.

— Эти Раскалыватели Черепов довольно жуткие создания, — сказал он. Неужели нам придется встретить еще страшнее?

— Боюсь, что гораздо страшнее.

— Врадуир?

— Он за этими горными хребтами, — сказал Тирус. — Совсем близко. Он смотрит, но он не видит. Он чувствует, что какой-то колдун где-то рядом. Но он не знает, кто я и как далеко проник на его территорию. И он все еще внимательно следит за армией Джателлы Они его очень хорошо отвлекают. Врадуир все еще не может понять, настоящая ли это угроза или ее можно игнорировать.

Эрейзан крикнул командующему, находящемуся далеко на западе.

— Давай, давай, генерал Злан. Отвлекай его подольше и мы вырвем его дьявольское сердце!

Невольно Тирус нахмурился. Кровь взывала к крови, даже после того, что сделал Врадуир. Тирус часто думал над этим. Может ли он убить своего отца? Не проклянут ли его боги за это. Тирус старался не думать об этом.

— Прежде, чем мы нападем на Врадуира, мы должны освободить его жертвы. Я надеюсь, что Илисса, певец из Атея, крестьяне — все еще живы.

— Илисса… — взгляд Эрейзана был устремлен в ничто. — Тирус, я… я никогда не испытывал подобного чувства к женщине. Я не был теленком до того, как Врадуир заколдовал меня, я знаю многих женщин. Но Илисса… моя душа привязалась к ее душе, как будто она взяла душу моей бедной Далаен. Я думаю, что никогда больше мне не испытать подобного чувства! Мы спасем ее! Я не пожалею для этого собственной жизни!

Джателла направлялась к ним и услышала его последние слова.

— Твои чувства совпадают с моими, Эрейзан.

Ее лицо было искажено болью, по нему катились слезы, волосы растрепались во время скачки по Ледяному Лесу. С дрожью в голосе она воскликнула:

— Но какова же плата…

Внезапно она покачнулась и упала бы, если бы Тирус не поддержал ее. Джателла беспомощно повисла на нем, и Тирус крепче обнял ее, положив голову на свое плечо. Он действовал инстинктивно, без всякого отношения к своей привязанности к ней. Но когда он почувствовал ее тело, прижавшееся к нему, в нем всколыхнулись новые для него чувства, очень приятные и волнующие его.

Над склоненный головой Джателлы Тирус заметил горящий ревностью взгляд Обажа. Джателла не была его невестой и он не мог заявить свои права на нее. Но было очевидно, что он лютой ненавистью ненавидит любого, кто мог завоевать ее внимание и милость. Особенно его выводило из себя то, что это был Тирус и что Джателла склонила голову ему на плечо, совершенно не думая ни о его положении, ни о происхождении. Тирус ответил на гнев Обажа холодной улыбкой свысока, совершенно очевидно наслаждаясь возникшей ситуацией.

Эрейзан принес бурдюк с водой и удерживал дрожащие руки Джателлы, пока она жадно пила воду. Постепенно краска вернулась на ее лицо и она поблагодарила Эрейзана слабой улыбкой. Затем Джателла смущенно сказала:

— Я… я не хотела изобразить изнеженную барышню.

Тирус понял, что она хочет показать свою стойкость и отпустил ее. Когда она освободилась из его объятий, он почувствовал себя обкраденным. Джателла сказала:

— Я не позволю больше слабости овладеть мной.

— В этом нет ничего постыдного. Для всех нас это было тяжелое испытание, королева.

Разбойники оправились быстрее, чем остальные, по одной причине — из алчности. Они столпились вокруг открытого тюка, споря и ругаясь. Одна из лошадей дезертиров, потеряв седока, ускользнула от Раскалывателей и выбралась из леса со всеми остальными животными. В этом тюке тоже были деньги и драгоценности — доля погибшего разбойника из денег, полученных от королевы. Его наследники сейчас спорили вокруг сокровища. Тирус с отвращением покачал головой и отвернулся от безобразной сцены. Джателла сказала ему:

— Дорче происходил из одного из славнейших родов Куреда. И он погиб такой ужасной смертью.

— Вам не стоит ругать себя, — быстро сказал Тирус. — Мы все рисковали, королева. И вы столько же, сколько и остальные. Боги выбирают кому умереть, а кому — жить. Вашу печаль он унесет с собой к воротам Кета, как украшение.

— Когда мы вернемся в Куред, я принесу в его честь жертвоприношения.

— Честь и память тем, кто умер за доброе дело.

— Разве за доброе? — резко спросил Обаж. — Дорче умер за твое дело, колдун, а не в честной борьбе со своими врагами. Он был замучен грязными дикарями.

Джателла с жаром возразила:

— Тирус не уговаривал вас идти с ним. Вы пошли по собственной воле, во всяком случае, вы так сказали. Если вы уже потеряли свое мужество, то возвращайтесь. Мы освободим вашу возлюбленную для вас.

— Нет, конечно, нет, королева. Я не имел в виду… Я всегда предан вам и пойду до края земли ради спасения Илиссы. Клянусь! — Затем Обаж оставил свой высокопарный тон и вытянул руку в обвинительном жесте, указывая на Тируса. — Но вы были обмануты этим человеком, королева. Он сказал, что он колдун и что он защитит нас своей магией. Но я не видел никакой магии и Дорче погиб, потому что он предал нас.

Все собрались вокруг них. Сэр Микит и другие придворные и телохранители, казалось, склонялись к точке зрения Обажа. Бандиты кончили дележ денег и драгоценностей и Роф сказал:

— Поосторожнее, сэр Обаж. Он колдун, уверяю вас.

— Заткнись! Мне не нужны твои советы. Слово бандита и убийцы! Ха! Что может быть ценнее этого? Вы видите, королева? — продолжал Обаж раздраженно. — Те, кто уверяет, что они колдуны, сами не лучше. Только мы боролись и погибали в этом Ледяном Лесу, а его магия ничем не помогла нам. Он лжец.

Долго сдерживаемый темперамент Тируса взорвался. Он вытянул вперед руки, пальцы широко разведены.

— Да? Ты не видел магии? Я лгу? Тогда прошу тебя, скажи, как может лжеколдун сделать тебя немым?

Глаза Обажа вылезли из орбит, рот был широко раскрыт, язык бесполезно болтался во рту, но ни один звук он не мог извлечь из себя. Он только пыхтел и вскоре затих. Сжав горло руками, Обаж растерянно оглядывался, обезумев от того, что совершенно лишился речи.

Едва заметная улыбка скользнула по лицу Микита. Солдаты были менее воспитаны, но они тоже постарались скрыть свою веселость. Бандиты же ржали во все горло, хлопали руками по ляжкам и валились на землю от хохота, глядя на обескураженного сэра Обажа.

— Я же говорил вам, чтобы вы не выводили его из себя, сэр, мстительно сказал Роф. — В следующий раз слушайте разумные советы, даже если они исходят из уст разбойника. Я ведь знаю многое из того, о чем вы и не подозреваете.

Тирус стиснул пальцы и вернул энергию обратно. Обаж шумно вздохнул и затем нерешительно облизал губы и ощупал пальцами рот. Он вел себя так, как будто считал, что это кратковременное колдовство полностью изменило его облик. Увидев это, сэр Микит презрительно поморщился, ему была не по душе такая мелкая суетливость, граничащая с малодушием. Обаж, обнаружив, что его внешность не пострадала, густо покраснел, что вызвало новые взрывы хохота и издевательства со стороны бандитов.

— Если вы все еще сомневаетесь во мне, — ледяным голосом сказал Тирус, — можете прогуляться в лесу без меня. Я уверен, что вашего меча будет достаточно, чтобы защититься и от Раскалывателей Черепов, и от заколдованных деревьев. Разве вы нуждаетесь в лжеколдуне?

Постепенно смех затих и все глаза смотрели на Тируса с благоговейным трепетом. Обаж проглотил весь свой гнев и затих, осторожный и перепуганный. Тирус вздохнул с сожалением. Такая незначительная демонстрация силы и могущества — и как они растеряны и покорены! Это самая простейшая вещь, короткое заклинание, которое колдуны используют в самом начале обучения. Если даже это их устрашает, что же они собираются делать, когда встретятся с более могущественной магией, когда будут иметь перед собой самого Врадуира.

Джателла испугалась гораздо меньше, чем все. С усмешкой глядя на Обажа, она сказала:

— Уверяю тебя, Тирус, я ни секунды не сомневалась в твоем искусстве и твоей защите. Ты мне разрешишь оставить при себе мой язык?

Оценив ее добрый юмор, Тирус с галантностью поклонился и ответил:

— Я всегда уважаю тех, кто уважает меня, королева.

Джателла усмехнулась, но ее веселье было недолгим. Она повернулась к остальным и сказала:

— Я призываю вас покончить со всеми распрями. Если вам не по душе подчиняться приказам колдуна, как моим приказам, можете оставаться или идти обратно в Куред. Те, кто пойдет с нами, должны подчиняться нам обоим. Наш враг — могущественный колдун, и только Тирус знает, как успешно противостоять ему. Но ни я, ни вы этого не знаем. Если он что-то требует, мы должны повиноваться. Понятно?

Она была потрясающая женщина: плащ растерзан, одежда забрызгана кровью Раскалывателей Черепов, распущенные волосы вьются по ветру. Снега и льды Омаятла и молнии Велака преклонялись перед ней, сами боги подтверждали ее королевские права.

Телохранители подтвердили свои неизменные намерения следовать за королевой куда угодно и выполнять все ее требования. Обажу и Микиту не оставалось ничего другого, как присоединиться к ним, но если раньше их решение сопровождалось многочисленными клятвами, то теперь они говорили просто и не очень решительно — ведь большая часть их мужества осталась в Ледяном Лесу.

Разбойники оставались в нерешительности. Через Ледяной Лес их погнали алчность и зуботычины Рофа. Теперь же они не рисковали возвращаться назад без магии Тируса, защищавшей их. В конце концов, жадность победила. Роф сказал без колебаний:

— Мы пойдем с вами, королева. Если мы останемся здесь, то будем жертвой злого колдуна. Колдун возьмет нас под свою защиту. Мы просим этого. Но мы идем с вами вовсе не из теплых чувств к трону, а только из-за денег.

— Я рада вашему решению и приветствую вас и ваше оружие, — со всей искренностью сказала королева. — Когда моя сестра будет свободна, я награжу вас так, как вы даже и мечтать не можете, — укрепила она их намерения и верность.

Обаж попытался вернуть свои позиции, утраченные в борьбе с Тирусом. Он поднял меч к небу и патетически воскликнул:

— Я пойду на север, во владения Бога Смерти, и клянусь, что убью любого, кто станет на моем пути, будь то человек, демон или колдун.

— Или бог, — добавил Тирус, глядя на занесенные снегом вершины гор. Прежде, чем мы доберемся до цели, мы можем встретиться с любым из них.

После непродолжительного совета все сошлись на том, что им подует продвинуться как можно дальше на север, пока еще лошади идут и достаточно светло. Две лошади уже пали и пришлось их убить, чтобы избавить от страданий. Времени лечить их не было. Все путешественники дружно отругали бандитов, перегрузивших своих лошадей чрезмерной кладью. После долгих споров и ругани, ничего не добившись от бандитов, отказавшихся выбросить даже рваную тряпку, они медленно двинулись против ветра, они поехали в самое сердце снежных гор.

Определить время суток не было никаких возможностей. Тяжелые облака висели над ними, закрывая небо от Ледяного Леса до северного горизонта. Солнечный свет сюда не пробивался, все было погружено в серую мглу, сгущающуюся на покрытых снегом горных вершинах. Они с трудом прокладывали путь по непроходимой ледяной пустыне. То из-за одной вершины, то из-за другой слышались странные крики. Ни одно из знакомых им животных не могло производить таких звуков.

Для того, чтобы оградить себя от фланговой атаки, они пустили вьючных лошадей справа и слева от каравана. Люди сидели на своих лошадях, одев на себя все, что могли найти в тюках, и были готовы пожертвовать своими вьючными животными, если случится внезапное нападение.

Дорога, если ее можно так назвать, была очень скользкой, но достаточно пологой и вела их между ледяными вершинами. Тирус взял на себя роль проводника. Он уже видел этот путь с помощью волшебного стекла, и теперь у него была реальная возможность, а не мысленная, достичь своего смертельного врага. Давление сильно увеличилось. Это он почувствовал с тех пор, как они вышли из Ледяного Леса. Врадуир. Его магические силы разыскивали другого колдуна, который проник в его владения. Экран Тируса вводил его в заблуждение, отводя его магию в сторону снова и снова. Но эманация оставалась на одном месте. Спесь Врадуира тоже помогала Тирусу, так как тот даже не мог себе представить, что есть какой-то другой колдун, способный своей магией водить его за нос. И он к тому же не знал, что Тирус и Эрейзан выжили после разрушения Камата. Магия Врадуира была маяком для Тируса. Она вела его через снег и ветер в самое сердце государства Бога Смерти.

Всадники уже спешились и вели лошадей за собой. Снег скрипел под сапогами и копытами. Открытые части тела горели, их терзало ледяным ветром, смешанным со снегом и кристаллами льда.

По обеим сторонам плетущегося каравана лежала замороженная страна. То тут, то там из снега торчали причудливой формы каменные глыбы. Они напоминали жутких зверей, чьи безжизненные глаза сверкали ледяными кристаллами, а мех был снежно-белым. Иногда ветер сдувал снег с какой-нибудь стороны такого зверя, создавая впечатление движения. Люди хватались за оружие и только по прошествии времени они понимали, что перед ними просто камень. Постоянное напряжение, дикий холод, трудный путь совершенно лишили их сил. Перчатки разорвались, пальцы покрылись кровью от непрерывных поисков надежного зацепления за камни, покрытые льдом. Бороды, усы и брови — все покрылось коркой льда от пара, моментально замерзавшего, как только он выходил изо рта. Волосы Джателлы, выбившиеся из-под капюшона, постигла та же участь. Лошади скользили и падали, их жалобные крики долго носились между беспощадными ледяными утесами, молчаливо взиравшими на этих сумасшедших людишек, идущих навстречу своей смерти.

Тирус попытался не обращать внимания на холод и телесные страдания. Он все время держал защитный экран и делал его плотней и плотней по мере того, как они приближались к цитадели. Еще два хребта и…

Внезапно занавес завывающего снега раскрылся перед ними и они увидели на пути какого-то жуткого зверя. Его многочисленные клыки сверкали, бесчисленные глаза горели красным пламенем. Это было чудовище из кошмарного сна. Поспешно Тирус усилил свой защитный экран.

Джателла стояла рядом с ним. Меч в ее руке дрожал. Лейтенант и его люди встали по обеим сторонам колдуна и королевы. Их пики были нацелены в голову и грудь этого монстра. Те, кто шел сзади, не поняли причины остановки, они начали ругаться и задавать недоуменные вопросы.

— Ждите, — приказал Тирус телохранителям. Помня урок Обажа, они стояли, держа пики наготове, но никаких действий не предпринимали. Тирус исследовал это огромное чудовище, скалящее свои многочисленные зубы, грозно рычащее, и, наконец, шлепнул его колпаком по носу.

— Он нас больше не видит, — сказал Тирус королеве и всем остальным.

Он вызвал много энергии из своих резервов, чтобы создать крепкий барьер против зверей, и дрожь и боль в животе сказали ему, что он не сможет долго держать это напряжение. Но прежде, чем он изнемог, страшилище потеряло к ним всякий интерес и, рявкнув напоследок, удалилось прочь. Вскоре зверь исчез в снежном тумане.

Люди вздохнули с облегчением и солдаты опустили пики, глядя друг на друга.

— Что… что это было? Куда оно ушло?

— А вдруг оно вернется?

— Кто же это был, снежная змея?

— …Никогда не видел ничего подобного…

— Мы видели, — поправила королева разбойника, который это сказал. Зверь чуть поменьше этого был в лугах Дрита. Он напал на нас, когда воины-скелеты похитили Илиссу.

Ее слова прошли мимо Тируса, так как она был занят восстановлением колпака. Он стиснул зубы, чтобы унять раздражающий стук своих зубов. Осторожно он углубился в таинственный мир, чтобы взять дополнительную энергию для своего колдовства. Когда-нибудь наступит момент, когда он исчерпает все свои запасы. Но он должен оставить самые могущественные силы для решающего столкновения с Врадуиром!

— Возможно… возможно такие звери могут еще появиться, — предупредил всех Тирус. Он так сильно дрожал от холода, что голос его дребезжал. Впрочем, голоса у всех дребезжали, холод донимал всех. — Старайтесь… старайтесь держаться вместе. Если вы будете выходить из-под колпака, это уменьшит защиту всех остальных. И… и я не смогу помочь тем, кто будет вне экрана.

— Ты не протянешь шнур, чтобы нам знать, где находиться? — спросил Роф.

Тирус изо всех сил старался унять дрожь, одолевавшую его.

— Боюсь… боюсь, что нет. Все, что… что я могу, это держать экран. Держитесь вместе… держитесь поближе друг к другу, — слабо посоветовал он. — Создания Бога Смерти не иллюзии. Настоящие…

— Мы можем убивать их, если придется? — спросила Джателла.

Расстроенный тем, что не может правдиво ответить ей, Тирус прошептал:

— Не знаю, надеюсь, что да.

Они снова двинулись вверх по склону, скатываясь вниз и снова упрямо стремясь вверх. Все их предосторожности оказались тщетными: было слишком скользко, чтобы они могли удержаться на ногах. Лошади и люди падали и беспомощно скользили вниз, откуда только что с таким трудом поднялись. Лошади сбивали друг друга и вся куча катилась вниз. Люди старались выбраться из клубка, ругаясь, найти хоть какую-нибудь опору. Все четыре лошади и люда барахтались внутри волшебного колпака, разрывая его, вываливаясь наружу.

Этот неожиданный удар чуть не выбил Тируса из седла. Он повис на шее лошади, почти без сознания. Лошадь брыкалась, пытаясь полностью освободиться от него. Джателла и Эрейзан подхватили поводья и поддержали Тируса, не давая ему свалиться на землю.

Как только колпак разорвался, весь мир, полный ярости, льда, снега, шторма обрушился на них. Хрупкий экран не смог предотвратить это бешеное вторжение враждебных сил и вторжение произошло.

Из-за камней, которые выглядели как чудовищные звери, появились настоящие звери: двухголовые гольхи и драконоподобное существо. Они выскочили из-за скал на открытое место и обрушились на упавших лошадей и людей.

Возможности, чтобы проконсультироваться с Тирусом не было, и люди отчаянно оборонялись сталью, бронзой и дубинками. Они били как мясники, рубили мечами как топорами, убивая эти чудовища, кровь которых смешивалась с кровью двух убитых лошадей и кровью тяжело раненого солдата. Когда все было кончено, солдаты потащили своего раненого товарища к Тирусу и Джателле, и в это время появилось новое чудовище.

Это был тот же многоглазый зверь, что угрожал им раньше, только меньшего размера. Застав их врасплох, зверь успел задрать еще одну лошадь, прежде, чем сэр Микит и бандиты убили его. Уже мертвый, он лежал и судорожно перебирал сильными ногами с когтями, способными одним прикосновением разорвать человека. Люди отошли подальше, собрали растерзанные тюки и поспешили соединиться с остальной группой.

Эрейзан и Джателла с трудом вновь посадили Тируса на лошадь. Слезы текли из его глаз от непереносимой боли. Он прикусил губу, чтобы сдержать стоны. Он поднял руки, снова создавая экран вокруг них. Снег начал задерживаться невидимым колпаком, он только без помех падал и погребал под собой чудовище с огромными клыками.

— Теперь, по крайней мере, мы знаем, что их можно убивать, — сказал Роф, вытирая кровь с лезвия своего меча.

— И мы тоже можем погибнуть от их клыков и когтей, — со злостью сказал лейтенант Утей.

Он со своими солдатами сажал раненого товарища на одну из оставшихся лошадей. Солдат был слишком слаб, чтобы держаться в седле и сержант шел сзади, держа его, чтобы тот не упал.

— Тирус? — Джателла склонилась к нему, тревожно глядя в страдающие глаза.

— Долина… за хребтом. Меньше ветра…

Никого не нужно было подгонять. Кровь отмечала их путь через хребет. Спуск был таким же трудным, как и подъем. Было так же скользко, но чудовища не нападали на них. На месте битвы, оставшемся позади за хребтом, они слышали рев — это неизвестные животные пожирали трупы лошадей и своих сородичей, оставшихся на месте трагедии. Эти звуки подгоняли путников, заставляя их идти вперед через холод и снег.

Серое небо стало темнеть, впереди появилась зловещая черная завеса. И сразу же они были поражены новым явлением в стране Бога Смерти. Сильный снег, падающий крупными хлопьями, стал светиться. Голубой свет вспыхнул вокруг них, только частично задерживаемый колпаком. Часть снега проходила через волшебный экран, и холодные голубые хлопья падали на их одежду и на лошадей, вспыхивая как бесчисленные маленькие звездочки.

Как и предсказал Тирус, между хребтами была долина. Она позволяла немного отдохнуть от свирепого ветра. Все они настолько устали, что не могли дальше сделать ни шага. Люди и животные попадали на снег, они были так измучены, что даже не могли дрожать.

Раненый солдат умер при спуске. Его товарищи печально завернули его в плащ, вырубили во льду могилу и опустили его туда. Затем они завалили могилу камнями, чтобы звери не могли добраться до трупа.

Перед ними встала новая задача — задача уберечься от холода. Они остались без топлива: вьючная лошадь, которая везла его, была убита при нападении зверей. Путешественники еще имели пищу для себя и животных, но они хорошо понимали, что без огня они быстро погибнут в этом суровом климате: отнимутся конечности и кровь превратится в лед. В отчаянии они заговорили о том, что надо сжечь лишнюю одежду. Но это, конечно же, только пролетит их путь к смерти.

Тирус пообещал сделать им огонь. Он присел на корточки, сложив свои руки вместе. Погрузившись в себя, он сосредоточенно искал, а затем обнаружил все, что ему было надо, он потребовал, чтобы ему подносили камни. Эти камни мгновенно превращались в дерево. Это было странное дерево: оно загоралось само, производя какое-то чудное тепло, без дыма. Огонь пульсировал и волновался, как магический огонь. Его волшебная природа помогла Тирусу сделать защитный экран еще крепче, надежнее. Этот огонь не давал ни искр, ни дыма, которые бы постоянно разрушали целостность колпака.

Люди поели подогретого хлеба и сушеного мяса — это все, что еще оставалось у них. Лошади съели свои обычные порции и были привязаны покрепче, чтобы они не вырвались за пределы колпака. Воды не было, но куредцы предупредили Тируса и Эрейзана не есть снег. Для того, чтобы получить воду, они наполнили бурдюки хлопьями снега и растопили его у костра. Снаружи колпака продолжалось бесконечное завывание. Люди не видели этих подданных Бога Смерти, но эти звуки были такими же жуткими, как и все здесь, в этой проклятой стране. Взволнованные люди спали плохо, все время подскакивая при новых душераздирающих криках, раздающихся во мраке. Ярость людей почти довела их до безумия. Джателла сидела, крепко закрыв глаза, стараясь не обращать внимания на вой и рев.

Внутри колпака было тепло, там царила жизнь. Но никакая магия не могла избавить их от этих жутких криков в ночи, которые издавались союзниками самого Бога смерти, неподвластному никакому колдовству.

Эрейзан опустился рядом с Тирусом и прошептал:

— Врадуир будет смеяться над нами, если увидит в таком положении. Мы же не сможем уснуть, пока продолжается этот концерт. А тебе нужно сохранять свои силы и беречь магию.

— Мне кажется, я смогу набросить на них покрывало, — рассеянно сказал Тирус, удрученный столь многочисленными требованиями к его магии.

— Зачем? Этого не требуется. — Эрейзан напряг свои мышцы и Тирус понял, что Эрейзан хочет делать. — Я хочу сразиться с ними и Врадуир не поймет, что это пришелец. Он подумает, что это просто другой зверь.

— Ты не должен… — протестовал Тирус.

— Разве они настоящие звери? — спросил Эрейзан. Он уже решил и не принимал никаких возражений. — Ты лучше следи за кознями Врадуира, а я займусь этими.

— Нет! — воскликнул Тирус. — Ты даже не знаешь, сколько их.

Эрейзан проказливо улыбнулся.

— Ты меня недооцениваешь. Их четверо. Он посмотрел на мрак за колпаком, почесывая свою, покрытую льдом, рыжую бороду. Затем он сбросил плащ. Эрейзан искоса смотрел на Джателлу и говорил:

— Мне достаточно убить только двоих и остальные сожрут их и будут довольны своим ужином. Ты… ты сделай так, чтобы королева… не…

Тирус кивнул, но все еще пытался отговорить Эрейзана от его затеи.

— Чересчур холодно. Не нужно тебе делать этого.

— Открой колпак для меня, — не обращая внимания на последнее предупреждение Тируса Эрейзан выскользнул во мрак.

Подняв брошенный плащ, Тирус крепко сжал его. Тепло тела Эрейзана и запах его пота, пропитавшего шерсть, помогали колдовству Тируса. Он почувствовал, как Эрейзан легко прижался к экрану. С легким вздохом Тирус сделал щель, через которую акробат легко выскользнул.

Его мысль пошла вместе с Эрейзаном, сопровождая его. Тирус не стал глубоко проникать в мозг Эрейзана, но тем не менее он оставался с ним, как это было тогда, когда они сидели в одной камере в тюрьме не острове. Его собственное тело напряглось, когда Эрейзан принял облик зверя. У акробата не было ножа и меча, но он был вооружен страшными клыками и когтями, одежду ему заменял густой мех. Он был тигром-человеком, опасным зверем-убийцей с человеческим разумом.

Странные ощущения владели Тирусом. Он был Эрейзаном, несущимся на четырех ногах, теперь замедлившим бег, крадущимся. Он видел все очень хорошо и в этом ему помогал странный светящийся снег. Перед ним было клыкастое отвратительное существо. Оно повернулось, чтобы броситься.

Слишком поздно! Тирус, вместе с Эрейзаном прыгнул! Клыки и когти вонзились в чужую шкуру. Кости трещали под его зубами, и он почувствовал вкус…

Тирус поспешно вернулся назад в себя, прижав ладони ко рту, чтобы унять приступ тошноты. В снежном мраке один источник воя затих, испустив предсмертный крик агонии. На мгновение замолчали и все остальные. Затем, почуяв запах крови, звери завыли еще громче.

Обняв себя руками, Тирус сидел у костра и дожидался нового столкновения зверей. Оно произошло без промедления. На этот раз вой остальных зверей не возобновился, вместо этого послышались жуткие чавкающие звуки, хруст костей, как будто один хищник пожирал другого.

Охваченный страхом, Тирус снова вошел в свой мозг и с облегчением соприкоснулся с Эрейзаном. Акробат был жив и уже снова превратился в человека после того, как выполнил свою жестокую миссию.

Едва передвигая ослабевшие ноги, Тирус двинулся прочь от волшебного огня. Отойдя во мрак, он наткнулся на разбросанную одежду Эрейзана. Он стал ждать возвращения друга. Тирус покопался в мешке, который носил все время с собой, и достал кусочек корня для восстановления сил Эрейзана. Корень промерз насквозь, как и все здесь. Тирус достал кинжал и начал измельчать его, стараясь занять руки, чтобы отвлечь мысли от того, что произошло — от кровавого убийства.

Даже при свете снега он едва заметил приближение Эрейзана. Но он ощутил снова мягкое прикосновение к колпаку и приоткрыл его, чтобы Эрейзан мог пройти внутрь и оказаться в безопасности. Тирус загораживал Эрейзана от света костра, пока тот одевал свою одежду. Акробат с усилием растирал лицо и руки снегом, пока они не отошли от мороза и не стали гореть. Он раздраженно оттолкнул протянутый ему корень и сказал, что превращение происходило по его собственной воле и никаких страданий ему не доставило, так что лекарство ему не требуется. Вместе они пошли к костру и Эрейзан тяжело опустился у огня.

Все остальные люди были настолько уставшими, что, казалось, не заметили их отсутствия. Довольные тем, что ужасные звуки в ночи прекратились, они погрузились в глубокий сон. Никто не выразил желания встать на посту, как часовой: они все полностью доверяли защитному экрану Тируса. Хотя Эрейзан и объявил, что он не нуждается в лекарстве, было ясно, что он очень утомлен прогулкой наружу, слабость быстро охватила его, и он уснул сразу, как только опустил голову на седло, служащее ему подушкой. Тирус накрыл своего друга плащом, который тот сбросил, и решил заняться магией. Его волновал вопрос — обнаружил ли их Врадуир?

Он провел рукой по груди и почувствовал завернутое в шелковую тряпочку стекло у своего сердца. Стекло пульсировало, его ритм совпадал с биением его собственного сердца. Ошибки в ощущении не было. Это было уже настоящее биение, а не та, еле различимая пульсация, которую он ощущал во время путешествия по южным островам и в самом Куреде. Все ближе и ближе и вот теперь уже совсем близко, так близко, что его сердце и сердце Врадуира бились в унисон.

Тирус проследил колеблющуюся линию линию экрана над головой, его сияние заменяло беззвездное небо. Изображение Врадуира было на нем, извлеченное из его мозга. Врадуир — в своей цитадели, цитадели Бога Смерти. Цитадели, построенной на крови. Чьей? Крестьян? Крови капитана Дрие и его команды? Певца? Или… Илиссы?

Тирус очнулся от этих зловещих размышлений. Джателла сидела рядом с ним и испытующе глядела на него. Он откашлялся, постарался принять бодрый вид и изобразил смущенную улыбку. Джателла заговорила:

— Эрейзан очень много знает о твоем искусстве. Ты говорил, что вы долго были пленниками колдовства Врадуира. Тогда Эрейзан и приобрел свои знания? — спросила она.

Тирус опять удивился ее способности быстро схватывать самую суть вещей.

Она распустила свои волосы и теперь они чудесными волнами выкатывались из-под капюшона и захлестывали грудь. Холод окрасил яркими красками ее щеки и губы. Тирус ласкал ее своим взглядом, усталость его сняло как рукой.

— Ты не можешь мне доверять? — вдруг спросила она. — Я верю тебе. Что бы случилось, если бы я не поверила твоему рассказу там, в лугах Дрита?

— Произошла бы резня, — угрюмо сказал Тирус. — Резня между твоими людьми и нами, а бандиты Рофа подождали бы конца и забрали бы все, что можно взять.

— И ты не применил бы свою магию, чтобы победить нас?

Он отвернулся прочь, ему не хотелось отвечать на этот вопрос.

— Я никогда не применяю своего искусства, чтобы нанести вред непосвященным.

— Но я не пошла на это, потому, что я поверила тебе, — напомнила она. Затем, после некоторого колебания, она добавила: — Принц Тирус.

Он принял этот титул, так как и в самом деле был принцем, но все же поместил себя и Джателлу внутрь небольшого колпака, который скрывал их от чужих глаз и ушей. Они остались вдвоем в замороженной равнине, окруженные измученными спящими людьми.

— Врадуир — твой родственник, — предположила Джателла. В ее глазах, однако, было не предположение, а уверенность.

— Мой учитель, — сказал Тирус. Его слова с трудом выдавливались из него. Он так долго хранил их внутри себя, и до сих пор только Эрейзан разделял с ним тщательно скрываемую тайну. — Он научил меня магии и как использовать мои способности в ней. Я очень хотел походить на него и старался перенять от него все. И так было до тех пор, пока он не повернул на те пути, по которым колдун не может ходить. И все, что случилось дальше, мой остров, смерти, похищенные сокровища… это моя вина. Если бы он не чувствовал во мне соперника…

— Зло в его сердце — это его зло, — сказала нежно Джателла. — Он должен ответить перед богами за свои собственные прегрешения. Ты не позволял мне обвинять себя в похищении Илиссы или смерти Дорче. И я не позволяю тебе казнить себя за черную душу и святотатство твоего отца.

Тирус с трудом проглотил комок в горле и сжал кулаки.

— Только я могу остановить его. Только я имею могущество, достаточное для того, чтобы победить. И если я проиграю…

— Ты не проиграешь. У тебя сильные друзья, — сказала она, смеясь. Мы идем с тобой и поможем тебе победить его. Ты не должен брать на себя всю тяжесть. Позволь своим друзьям разделить ее с тобой. — Джателла помолчала, глядя на нашего акробата. Затем она осторожно спросила: — Зачем Эрейзан уходил куда-то?

Прижатый к стене прямым вопросом, Тирус со вздохом сказал:

— Я не могу вам сказать этого. Он сам сможет, если пожелает.

— Я думаю, что уже знаю. Я надеюсь также, что он тоже будет мне доверять. Почему он это скрывает? Роф дразнит его и я не дура, мне все понятно. Если Роф знает тайну Эрейзана, то почему я не могу? Чем я хуже этого бандита?

Тирус был как в дурмане. Затем он прочел теплое чувство на ее лице.

— Не хуже. Лучше. Много лучше. Это потому, что он очень уважает вас и обожает вашу сестру. Он стыдится этого и поэтому скрывает от вас.

— На нем лежит заклятье Врадуира, — сказала Джателла, кивнув. — Я подозревала это. Но он неправильно думает обо мне и об Илиссе. Ни она, ни я не можем его презирать за то, что он стал жертвой Врадуира. Мы сестры из рода Фер-Со. В нашей крови нет грубости, черствости и жестокости. Джателла с нежностью посмотрела на спящего Эрейзана. — А это… это, от чего он гак страдает, не может быть устранено твоей магией?

Тирус покачал головой.

— Нет. Я пытался сделать это много раз, когда мы были в заточении и потом тоже. Врадуир взял могущество от дьявола для этого, и я не в состоянии снять заклинание. Это рана, которая никогда не будет залечена. Эрейзан живет для того, чтобы отомстить за себя и освободить Илиссу. С того дня, как он впервые встретил ее, его жизнь подчинена этой цели. Он все еще жаждет мести, но теперь на первое место вышло освобождение Илиссы. Вы же можете не сомневаться в его верности и мужестве, Джателла. Он пойдет вперед, что бы ему не угрожало.

— Я это все время чувствую, — ответила Джателла. — Это очень странно. Он встречался с ней всего три раза, но влюбился в нее с первого взгляда и даже рисковал свой жизнью, когда бросился ее спасать, прыгнув на шею лошади воина-скелета. Он совсем забыл о том, что может погибнуть сам и не отомстить своему врагу.

— Он готов отдать жизнь за Илиссу, — сказал Тирус, надеясь, что не предает его дружбу. Затем он вдруг ощутил, что эти слова относятся и к его состоянию. Он не мог сопротивляться Джателле, ее красоте, уму и воле. Они были одно целое.

Джателла наклонилась к нему, отвечая. Ее голос вывел Тируса из Ледяного Леса. Теперь ее прикосновение было огнем, огнем, который не обжигал, а бежал по жилам, волшебная сеть, в которой они оба находились. Ее губы были совсем рядом, и Тирус поддался жару огня, бежавшего по жилам, воспламенявшего его душу, он обнял ее. Это случилось помимо их воли, и тем не менее это случилось. Сразу же они отпрянули друг от друга, испугавшись силы своей страсти.

Тирус понял, что колпак очень сильно ослаб, когда он позволил себе поддаться человечески желаниям. Поспешно он восстановил экран и проверил, нет ли признаков нападения Врадуира. Когда он обнаружил, что они в безопасности, и что Врадуир еще не подозревает, кто они такие, он с облегчением вздохнул.

Джателла была очень смущена.

— Я прошу прощения. Я… я вовсе не хотела подвергать всех опасности.

— Ничего страшного не произошло.

Тирус опять потянулся к ней, желая поцеловать еще раз. Но она держала свои чувства в узде, не давая им овладеть собой снова.

— Мы не должны… Будем благоразумными, — сказала Джателла.

Голос Тируса был хриплым.

— Да. Если бы против нас была магия послабее, я мог бы разделить разум и сердце. Против Врадуира это невозможно, связано с большим риском.

Джателла кивнула и прикусила губу.

— Я понимаю. Не сейчас. Мы не должны поддаваться слабости… умиротворяться. Пока наш враг не побежден и Илисса не освобождена.

Когда она говорила, Эрейзан заворочался во сне и пробормотал имя Илиссы. В этом слове, произнесенном в глубоком сне было очень много чувства, чувства, которое Тирус и Джателла знали очень хорошо. Плащ соскользнул с Эрейзана, когда он ворочаются и Джателла пошита к нему, чтобы снова накрыть его. Тирус снял свой маленький колпак, скрывающий их с Джателлой, и снова оказался вместе с остальными. Джателла встала на колени перед Эрейзаном и надежно укрыла его плащом, проявив нежность к влюбленному в ее сестру акробату, которую она не могла проявить к сестре.

Она оглянулась на Тируса и ее взгляд сказал ему все, что было у нее на сердце и в голове. Понятая Тирусом, она легла у костра рядом с Эрейзаном, укрылась своим меховым плащом и вскоре уснула, охраняемая Тирусом и его магией.

Тирус еле оторвал глаза от спящей Джателлы. Он не должен себе позволять даже самых мельчайших человеческих удовольствий. Он смотрел в небо, но не видел черных облаков. Он ходил по тонкой паутине, отыскивая резервы своего могущества, которых он еще не черпал. Теперь он уже дошел до своих пределов. Завтра должно рушиться все — его жизнь и жизни тех, кого он любил.

Джателла… нет! Никаких чувств! Никакой слабости! Она и Эрейзан это его конечности в этой борьбе. Тирус должен оставаться мозгом, он должен забыть обо всем, кроме своего искусства. Он знает свой долг. Все могут спать. Он не имеет права. Тирус снова стал колдуном, собранным, спокойным.

Завтра, после долгих поисков и скитаний, он вновь встретится с Врадуиром. И он встретится с новым союзником Врадуира — богом, которого смертные боятся больше всего. Завтра Тирус из Камата, принц-колдун, должен победить. Выбора нет. Врадуир вознесся очень высоко, погубил очень многих и он должен умереть, в противном случае должен умереть Тирус.

Несмотря на все клятвы, данные ими по выходе из Ледяного Леса, утром люди были объяты ленью. Никто не хотел покидать тепло волшебного костра. Растаявший снег образовал лужи вокруг мест, где они спали, превратив пространство под колпаком в топкое болото. И все же люди поднимались из болота медленно, кряхтя и растирая спины. Джателла ругала их за лень и делала больше всех, седлая лошадей и собирая вещи в тюки. Иногда она посылала Тирусу улыбку, говорящую о том, что их связывает общая тайна, которой они поделились вчера ночью друг с другом.

Наконец, разбойники и солдаты заметили два обглоданных скелета зверей Бога Смерти. Они были очень удивлены тем, что кто-то смог убить их. Тирус и Джателла безразлично пожали плечами, а Эрейзан вообще отказался даже смотреть на их замороженные останки. Зловония никакого не было, так как все то, что оставили хищники не съеденным, превратилось в лед. И все же путешественники поторопились отправиться в путь и оставить между собой и местом, где разыгралась ночная трагедия, как можно больше пространства.

Затем, к их изумлению, Тирус повел их прямо по направлению к груде замороженных камней, где ждало их другое, живое создание. Раздались нерешительные протесты, но они были слишком слабы, чтобы открыто выступить против колдуна. Медленно они приближались к ужасному зверю, похожему на дракона. Когда они подошли совсем близко, Тирус сделал какой-то жест и загадочно улыбнулся. Тотчас же дракон начал таять — нет, не таять, а дрожать, они увидели, что ужасное существо, только что стоявшее перед ними, было не что иное, как иллюзия, сотворенная из камней.

— Я… я думал, что это опять какое чудовище, — сказал пораженный сэр Микит.

— Нет, это был часовой, оставленный на посту нашим врагом, — объяснил Тирус. — Ночью я спрятал нас от него, а сейчас уничтожил магию Врадуира. Оно ему ничего не сообщит. И нам тоже не сможет угрожать больше.

Послышались возгласы, восхваляющие могущество Тируса, а затем взрослые люди с азартом начали играть в снежки, как дети, используя только что растаявшее чудовище в качестве материалов для своих снарядов.

— Ха! Наш колдун сильнее твоего, четырехголовое чудовище, — кричали они. — Сиди здесь и мерзни под ветром!

Воодушевленные этой маленькой победой, они двинулись дальше, забыв все свои жалобы.

Несмотря на то, что по времени был день, вокруг была сплошная серость, спускавшаяся с неба, покрытого черными облаками. Воздух был еще холоднее, чем раньше. Температура намного понизилась с тех пор, как они проникли во владения Бога Смерти. Пока они двигались вдоль следующего хребта, их подстерегали в укрытиях за камнями различные чудовища. Но этот путь наверх был гораздо проще, чем предыдущие. Никто из людей не падал, да и лошади добрались до вершины без особых неприятностей. Но хотя и менее опасный, но этот подъем был более утомительным. Тирус хотел поторопить их, но не стал, понимая их состояние. Он уничтожил других стражей, выставленных Врадуиром, спрятал отрад от ужасных творений Бога Смерти. Колдовство срабатывало легко, на это тратилась малая часть энергии, большая часть которой устремлялась за хребты, к злейшему врагу, который был теперь совсем рядом. Больше не было необходимости экономить силы, и он не экономил. Все было им собрано, все силы. Это должно было сработать, а если нет, то день следующий уже для него не наступит.

Помня потери предыдущего дня, путешественники были осторожны. На равнинах и в тех местах, где они предполагали появление чудовищ, они завязывали глаза лошадям и вели их под уздцы. Животные могли чувствовать опасность, но они ее не видели, поэтому их можно было вести, не опасаясь, что лошади вырвутся из-под колпака.

И только Тирус знал, что их ожидает другая, гораздо более жуткая, чем была раньше, опасность. Она не пряталась за камнями и не выжидала случая, чтобы напасть на лошадей или всадников неожиданно. Она всегда была здесь, рядом, хмурилась при исчезновении выставленных часовых и удивлялась, кто же эти путешественники, почему они прошли и не погибли.

Врадуир снова и снова ощупывал колпак Тируса. Его удивление и гнев все время возрастали. Тирус же ехидно улыбался, отражая каждый удар магии Врадуира своим колдовством. Враждебные прикосновения Врадуира производились парой рук, выросших до гигантских размеров. Эти руки постоянно обшаривали внешнюю поверхность экрана, чувствуя внутри него жизнь, но были неспособны добраться до нее. Тирус почти забавлялся, наблюдая возрастающее недоумение Врадуира. Но он не забывал об опасности. Он понимал, что внимание Врадуира все больше и больше отвлекается от других вещей — наблюдение за армией и сделки с богами и злым колдовством оно все больше и больше притягивается к Тирусу и к тем, кого он защищает.

— Однажды ты меня застал врасплох, очень давно, в Камате, пробормотал Тирус. — Это больше не повторится. Никогда. У меня был блестящий учитель, и я многое постиг с тех пор, как ты обрек меня на смерть.

— О чем ты говоришь, колдун? — спросил Роф. Тон у него был дружеский и доверительный.

— О магии, — ответил Тирус.

Улыбка Тируса исчезла. С ним можно было бы поболтать, он был неплохим собеседником, умным, много знающим, но только до тех пор, пока речь не заходила о колдовстве. Любое упоминание об этом искусстве полностью его подавляло, гасило его энтузиазм и делало его очень осторожным.

Тирус спросил себя, а что бы подумал Роф, если бы узнал, что в игру вмешалась другая сила, гораздо более грозная, чем черная магия? Кроме сил Врадуира он теперь отчетливо ощущал что-то ужасное, что он впервые почувствовал, когда сошел на берег в куредской гавани. Он и Эрейзан знали источник этого. Они видели в волшебном стекле Врадуира его ужасного союзника. Присутствие Нидила ощущалось везде: вечные облака, снег и лед, все серое, зловещее, угрожающее, не знающее пощады.

Когда они поднимались на последний перевал, на них обрушилась новая волна чудовищ и иллюзий. Возможно это был последний и самый опасный барьер. Тирус, однако, действовал с полной уверенностью в себе: он уничтожал творения Врадуира, а создания Бога Смерти держал под покрывалом. Помощь Эрейзана прошлой ночью помогла ему сохранить запас сил, и теперь он уже чувствовал, что приближается к тому пределу, дальше которого он не мог зайти. Этот предел должен был быть достигнуть во время открытого столкновения, когда их охота будет закончена.

Тирус приложил свою энергию, чтобы успокоить стихию и облегчить им спуск. Он был особенно труден для лошадей. Отряд остановился в относительно закрытом от врага месте, чтобы закрепить разболтавшиеся грузы. Трех лошадей пришлось прикончить, чтобы избавить от страданий. Разбойники, как обычно, чуть-чуть отдохнув, начинали жаловаться и хныкать. Роф переносил тяготы лучше своих людей, но он должен бы быть их рупором, если желал оставаться их лидером. Он покачал головой, глядя на убитых лошадей, так как теперь им приходилось ехать по двое. Он пробормотал:

— Я не уверен, что какая-нибудь награда сможет нас удовлетворить после таких мучений.

Джателла сверкнула в его сторону глазами.

— Ни слова больше! Я уже предупреждала, никаких разговоров о плате, пока Илисса не будет на свободе.

Раздраженный Роф нашел другую мишень, на которую он мог излить свою злость. Он обратился к Эрейзану:

— Ты не хочешь поесть мертвую лошадь? Правда, нет огня, чтобы ее сварить или изжарить, но ведь для тебя это не имеет особого значения.

Тирус помогал упаковывать груз, большая часть его мозга обдумывала возможность новой атаки Врадуира. Он расслышал слова Рофа, но не ответил ему тотчас же. И тут же он почувствовал ярость Эрейзана и повернулся вовремя, чтобы увидеть его прыжок через огромное пространство на Рофа. Роф был сбит и покатился по льду и снегу.

Нападение застало Рофа врасплох. Он и Эрейзан покатились в яростной схватке. Хотя Эрейзан и был охвачен гневом, но он управлял своим превращением. Поэтому он оставался человеком. Задыхаясь, Роф попытался достать нож. Эрейзан крепко держал его за горло. Они отчаянно били друг друга руками и ногами.

Тирус бросился в самую гущу схватки. Он оттащил Эрейзана от бандита, освободив его горло от железной хватки акробата. Люди Рофа были готовы вмешаться, но Тирус повелительным жестом остановил их, а затем и Роф присоединился к его предупреждению, опасаясь колдовства Тируса. Эрейзан все еще бился в руках Тируса, пытаясь броситься на обидчика, но Тирус оттащил его и прижал к скале.

— Остановись! Этим ты только помогаешь Врадуиру! — кричал он.

Эрейзан бился, стараясь вырваться.

— Он все время задевает меня, старается разозлить…

— Слова! Ветер! Врадуир наш враг! Забудь о Рофе! Он кидает тебе крючок, чтобы позабавиться, а ты хватаешь его, как глупая рыбешка.

Роф наклонился и искал в снегу свой нож, который он выронил. Тирус сказал ему зловещим тоном:

— Помни, вы — союзники.

Нарочито небрежно Роф достал свой нож и сунул его в ножны. Его улыбка была зловещей.

— Конечно, колдун. Делай свою магию. Я не принесу вреда никому. Этот парень просто очень горяч.

Люди собирались вокруг них, расспрашивая, что произошло. Тирус, как будто вокруг и не было никого, кроме Рофа, сказал, пристально глядя на него:

— Союзник, ты слышишь меня? Если мы выживем, то все. Ссоры только на руку врагу. Помни: тот, кто оскорбляет моего друга, будет моей жертвой.

Роф поспешно сказал:

— Никаких оскорблений. Я только…

Эрейзан опять рванулся из рук Тируса в ярости и Тирус прокричал:

— Мы знает, что ты хотел сказать. Больше ни слова, если тебе дорога твоя шкура.

Джателла смотрела на все это молча, а когда случайно встречалась глазами с Тирусом, то в них вспыхивали теплота и понимание. Ссора уже начала затихать, когда Обаж спросил:

— В чем тут у вас дело?

Тирус обратился к Эрейзану, не обращая внимания на дворянина:

— Он придержит свой язык, а ты придержи свой гнев. Согласен?

Акробат неохотно кивнул. Тирус отпустил его и направь подальше от Рофа.

— Я спросил, что здесь произошло? — настаивал Обаж. — Если мы союзники, то я имею право знать.

Эрейзан вздрогнул, его кулаки сжались.

— Хочешь я покажу тебе, что здесь произошло?

Тирус вздохнул и встал между Эрейзаном и Обажем.

— Это личное дело, сэр Обаж. Какой бы ни была ссора между Рофом и Эрейзаном, она закончилась. Пусть они остынут оба. Нам пора двигаться.

Он махнул другу и его друг повиновался, как и все остальные, хотя и ворча про себя.

Когда взволнованных и испуганных лошадей приготовили для похода, Джателла подошла к Тирусу и спросила:

— Почему ты не остановил их своей магией?

— В этом не было необходимости. Обаж, может быть, и дурак, но это не причина воздействия на него моим искусством.

— Ты опять доказал, что не похож на него, — сказала Джателла и Тирус понял, что она сравнивает его с Врадуиром. — Я не думаю, что он бы думал о том, как сохранить тайну друга от окружающих или не старался сохранить жизнь друга.

— У Врадуира нет друзей, — бей выражения сказал Тирус. — Он предал друзей и родных за власть. Другими словами, он убил всю любовь, которую мог дать или получить.

— Ты дал ему однажды любовь, — сказала Джателла. — И твоя любовь была отвергнута. Но твоя собственная любовь полностью разбита?

Этот вопрос был очень неприятен для Тируса.

— Мы… нам нужно торопиться. День и ночь неразличимы здесь, во владениях Бога Смерти, но время идет и время играет на руку Врадуиру.

К их удивлению спуск за хребтом был довольно плоским. Впереди не было крутых утесов, которые им пришлось преодолевать до этого. Даже ветер и снег стихли и их заменил влажный туман. Туман был очень странный: испарения льда, собравшиеся тут и там в плотные скопления, от которых отражались звуки. Сам холод тоже изменился: он стал сухим и спокойным. Это все принесло им некоторое облегчение, но этот спокойный холодный туман и неподвижный воздух беспокоили их больше, чем резкий порывистый ветер со снегом и льдом.

Туман не позволял им видеть далеко вперед и о скорости спуска они могли судить только по своему положению на седлах. Они чувствовали, что постепенно приближаются к равнине. Тирус взмахнул рукой, используя свою магию как нож, чтобы прорезать туман и во мраке полудня очистить дорогу от тумана. Все в изумлении остановились, гладя на невидимое лезвие колдуна, заставляющее отступать ледяную влажность. Туман клубился над ними, хотя ветра не было. Под этим призрачным покровом перед ними раскинулась огромная ледяная равнина, которая простиралась с востока на запад на сколько хватало взгляда.

— Гетания, защити нас! — воскликнула в изумлении Джателла. Ее слови прокатились многократным и усиленным эхом.

Все ледяное поле было покрыто костями и обломками различных вещей. Валялись старые корабли, повозки — все разломано на куски. Военные доспехи и колесницы лежали вперемежку с крестьянскими телегами. Пораженные путешественники смотрели в ужасе на эту ледяную арену конца человеческих надежд.

Невдалеке над грудами костей и обломков возвышалось огромное строение, доминировавшее над ледяной равниной. За ним больше не было ничего — только бесконечный лед и вечная чернота северного неба. Бастионы и башни были закрыты угрюмым туманом. Цитадель была огромна, больше, чем любые города, она была крепостью на краю света, она внушала благоговейный страх.

Навстречу путешественникам из тумана выплыли какие-то прозрачные создания. Некоторые из этих печальных существ были светло-серого цвета, у других вместо голов были оскаленные черепа, а кости завернуты в останки сгнившей одежды. Лошади хрипели и косили безумными глазами при приближении этих жутких созданий. Люди старались сдержать их. Им приходилось преодолевать свой собственный страх при виде этой картины.

— Они… мертвые, — воскликнул Роф.

Морозные воздух ответил ему:

— …мертвые… мертвые… мертвые…

Главный из этих привидений сказал дрожащим голосом:

— Да, мы мертвы. Вы нас не можете увидеть средой живых, мы служим теперь другому хозяину.

Все эти прозрачные создания, бывшие некогда мужчинами и женщинами, зашевелились и начали брезгливо говорить:

— Мы были королями и проститутками, крестьянами и моряками, ворами и солдатами, священниками и пиратами. Теперь мы все принадлежим Нидилу, Тому, Кто Замораживает Дыхание.

Эрейзан стиснул руку Тируса и показал на группу привидений — людей, чья одежда еще сравнительно мало пострадала от губительного действия времени. Их плоть также еще не было тронута тлением. Ритуальные шрамы на лбах указывали на то, что они были моряками. Лица их были искажены смертью, но Тирус с Эрейзаном сразу узнали их.

— Капитан Дрие, — прошептал Эрейзан. — Мой… мой родственник.

Как долго они мечтали о мести этим предателям, которые сбежали из Камата и спасли Врадуира от уничтожения, которое он сам приготовил. Под командой Врадуира они грабили, похищали и убивали, как пираты. Их корабль был защищен колдовством врадуира и они могли спокойно плавать по всей Кларике. Затем корабль был покинут ими у маленькой деревушки возле озера. Теперь же было ясно, что и капитан Дрие вместе со всей командой был покинут их хозяином.

Тирус и Эрейзан с жалостью смотрели на моряков, жажда мести постепенно таяла у них. Народ Камата умер ужасной смертью, но все они попали к воротам Кета, к богам Кларики. Капитан Дрие и его люди были здесь — привидения, мертвые, но не мертвые, им было суждено бродить по этой ледяной равнине с несчетным числом других трупов, которые были прокляты в своих странах.

— Мой народ, — вдруг сказала Джателла, указывая на нескольких крестьян среди толпы привидений. — Мой несчастный народ.

Очень встревоженный Тирус покачал головой и сказал:

— Предатели и проклятые находятся здесь за грехи в своей жизни. Эти крестьяне просто рабы. Даже после смерти они являются рабами Врадуира и не могут обрести покой.

Джателла застонала, стиснула в отчаянии руки. Она страдала, что не может помочь своему бедному народу. Некоторые из привидений тянули с мольбой к путешественникам руки и уговаривали их:

— Живые люди, идите назад. Это владения Бога Смерти. Спасайтесь, пока можете, живые люди, идите назад!

— Они нас не видят, — предположил Тирус. — Колпак закрывает нас. Они только глаза и уши Врадуира. Они могут видеть и говорить только по его приказу.

— Мои несчастные люди, — снова сказала Джателла. В голосе ее была теплота и нежность. Она пошла прямо к ним.

Тирус схватил ее за руку и вернул обратно в убежище, а привидения продолжали свои предупреждения. Имен они не называли. Диалект был тот, который они использовали при жизни, но слова были словами Врадуира. Это он использовал этих мертвых марионеток, чтобы напугать вторгшихся сюда людей. Это представление постепенно надоело Тирусу. Он попытался заткнуть им речь, чтобы не слышать эти крики. «Живой человек» — этот термин, который употребляли куредские крестьяне по отношению к людям из города.

— Я ваша королева, — с надеждой сказала Джателла. Реакции не было. Она в отчаянии опустила голову, поверив тому, что ей сказал Тирус:

— Они потеряны уже для нас, они его подданные.

— Живые люди, среди вас есть кто-нибудь, кто намеревается выступить против нашего хозяина?

Этот вопрос заставил призадуматься Тируса. Он ощущал попытки Врадуира проникнуть под колпак. Магия и слова — все это его нападение. Тот, кто спрашивал их, повернулся и указал рукой в туман, по направлению к цитадели.

— Не ходи дальше, колдун. Иди назад. Это цитадель Бога Смерти. Наш хозяин построил ее для бога. И раствор для нее замешан на нашей крови. Она еще не достроена. И никогда не будет достроена. Возвращайтесь назад, иначе твоя кровь и твоя магия будут укреплять каменные стены крепости.

Тирус повернулся к Джателле, солдатам и разбойникам, не обращая внимания на привидения.

— Доля правды во всем этом есть. Оставайтесь здесь. Я оставлю вас под защитным экраном. Мы с Эрейзаном пойдем в цитадель одни. Это нас Врадуир опасается.

— Нет. — Джателла уже оправилась от шока и встретила предложение Тируса с таким свирепым несогласием, которое одновременно и восхитило, и испугало его. — Илисса здесь, в этой цитадели, так что не пытайся оставить меня позади.

— И меня тоже, — сказал Обаж, удивив Тируса своей неожиданной искренностью Тирус вспомнил безудержные похвальбы этого дворянина, но сейчас, видимо, был один из редких моментов, когда в нем проявилось благородство души.

— Никто не отнимает у тебя права на твою месть, колдун. Но королева и я тоже должны мстить. Илисса ждет свою сестру и своего жениха и она не должна ждать напрасно. Мы пойдем к ней и выведем ее снова на свет. Это наше право. Таковы обычаи у куредцев и разиланцев, и у всех других пограничных родов.

Джателла одарила Обажа за эту речь признательной улыбкой.

— Мы сделали выбор. Мы принимаем риск. Позволь нам идти с тобой.

Тирус встретился с ней взглядом и выдерживал его несколько мгновений. Затем он признал свое поражение.

— Благодарю тебя, — сказала Джателла, а Обаж ахнул в изумлении, глядя на нее. Его благородные манеры, так поразившие Тируса минуту назад, уже исчезли. Он побледнел, когда королева объяснила: — Я знаю, что ты мог бы заставить нас остаться с помощью колдовства. Но ты очень учтив и вежлив.

— Иногда учтивость только вредит, — пробормотал Эрейзан, вызвав улыбку на лице Тируса.

— Терпение, мой друг, ты меня недооцениваешь, — сказал Тирус. Затем он твердо продолжал: — Нам здесь нужно оставить лошадей. Они могут испугаться и будут помехой для нас. Тратить силы на борьбу с ними будет некогда. У нас и без них будет много хлопот.

Роф и его люди шептались, непрерывно озираясь. Судя по их бегающим глазам, они с ужасом осматривали армию привидений. Солдаты внимательно наблюдали за ними.

— Они украдут лошадей, королева, — с тревогой сказал Утей, показывая на бандитов.

Но он и остальные телохранители повиновались приказу и привязали всех лошадей к остаткам вмерзшей в лед телеги.

Тирус пошел между привидениями, прокладывая путь для остальных. Джателла громко сказала, так, чтобы Роф и его люди услышали ее:

— Если они не примут участие в освобождении Илиссы, то они ничего не получат.

Угроза возымела действие. Воры один за другим стали торопливо привязывать своих лошадей и, стараясь опередить один другого, поспешили за Тирусом. Ими руководила алчность, но кроме того они боялись остаться одни в замороженной стране смерти. Сталкиваясь друг с другом, наступая на пятки, объединенные страхом перед неизвестностью, шумная кучка путешественников двигалась через ледяную равнину.

Привидения продолжали окружать их, непрерывно что-то крича. Где-то вдали трещал временами лед, этот треск сопровождался вибрацией льда под ногами путников. Поверхность льда трещала на каждом шагу. Иногда это был не лед, а попавшие под ноги старые кости.

Привидения кружили вокруг них, то скрываясь в ледяном тумане, то вновь появляясь, они пророчили людям различные леденящие кровь ужасные пытки, если те осмелятся двигаться вперед. Иногда кто-нибудь из отряда, выведенный из себя этими надоедливыми сопровождающими, бросался на них. Но безрезультатно: лезвие, дубина, топор — все это не действовало на них. Но и привидения тоже не могли нанести никакого вреда живым. Их крики действовали на нервы, но прикосновения были не материальны. Тогда путники пошли более уверенно. В отличие от других созданий Бога Смерти, эти не могли поражать тело и пить кровь.

Они проходили мимо обломков кораблей, карет, повозок. Как и доспехи воинов-скелетов, на всем этом виднелись эмблемы давно исчезнувших государств, легендарных преступников и предателей, великих грешников, имена которых все еще хранила людская память. Некоторые обломки было невозможно определить, что это было, и оставалось только догадываться, чем же их владелец так оскорбил богов, что Нидил забрал их к себе вместе со всем имуществом, навсегда, в безбрежную ледяную пустыню.

Тирус распространил свою волю вперед, по направлению к цитадели, к Врадуиру. В каком он был отчаянии! Удары по экрану с каждым шагом становились все сильнее, и Тирус с каждым шагом все ближе подходил к убежищу Врадуира. Погоня наконец, приближалась к концу!

— Ну, постарайся еще, — издевался над ним Тирус. — Ведь наверняка есть местечко, где ты можешь пробить мой экран.

Джателла услышала его.

— Ты говоришь с ним, как хозяин.

— Я должен быть им. Я хорошо обучен.

Наконец, на его лице, на котором так долго была печаль, появилось торжество.

Клубы тумана расступились и изменили форму. Кричащие привидения, которые преследовали их, как дворовые собаки, отстали. Из мрака появились новые. Они были незнакомы им. Это не были скелеты-воины, предатели или крестьяне Джателлы. Тирус почувствовал сильную, готовую материализоваться руку Врадуира и приготовился к отражению любого удара.

— Золото… — пели они. — Много золота, серебра и драгоценностей! Больше, чем можно собрать их. Бесценные сокровища — и они ваши!

Замогильные голоса соблазняли их. Растрескавшиеся кости рук с висящей на них гнилой плотью протягивали им богатства, роняли их на лед, пытаясь ослепить их видом несметных богатств. Ледяная равнина сверкала от рассыпанного на ней богатства.

— Золото! Серебро!..

Роф, Одноухий, Сломанный Нос и другие бандиты соревновались между собой в попытках собрать сокровища. Они судорожно пихали монеты и камни в карманы, за пазуху, в сапоги, ссорились между собой из-за больших камней и забывали о них, когда еще большего размера падали из рук привидений.

— Кто здесь самый главный Колдун? — взывали привидения. Сквозь их костлявые пальцы на землю лились сверкающие сокровища. Они не могли проникнуть внутрь колпака, но воры выбегали наружу: они не могли сопротивляться тем богатствам, которые рассыпались перед ними. — Наш хозяин сделает вас богатыми. Очень богатыми! Идите к нему на службу. Выдайте ему этого колдуна и наш хозяин сделает вас богаче любого короля.

Обаж, Микит и телохранители пытались затащить разбойников обратно под колпак. Роф и его друзья отчаянно отбивались.

— Ты только обещаешь богатство, королева! — кричал Роф. — А оно здесь, уже в руках! И не нужно идти в цитадель! Сокровища здесь!

— Это же только воображаемые сокровища, — кричал Тирус. Он рискнул на мгновение открыть экран и одним жестом превратил все золотой драгоценности в пыль.

— Это для тебя воображаемые, колдун. — Роф бросил пыль и начал сгребать остальное золото с мерзлой земли. — Ты хочешь одурачить меня! Они говорят правду! Кто лучший колдун? Тот, кто платит вот так! — И Роф с торжеством поднял над головой руки, полные драгоценностей, цена которых превосходила годовой доход какого-нибудь лорда.

Отряд продвигался вперед, измученный, сопровождаемый истошными криками привидений.

— Сокровища! Все, что вы пожелаете! Служите нашему господину! Выдайте ему этого колдуна и тех, кто идет с ним и вы получите все, что захотите!

Тирус отчаянно колдовал и превращал в пыль все сокровища, но как только они исчезали, Врадуир производил все новые и новые. Тирус не мог превозмочь его в этом, так как ему надо было поддерживать надежную защиту Джателлы и всех остальных.

— А! Мы будем тебе служить, господин колдун! — завопил Роф, выхватив меч из ножен. Его хищная челюсть отвисла. — Не ругайся, колдун! Ведь он так хорошо платит.

Поспешно солдаты и придворные отпрянули назад, когда перед ними выросла сверкающая стена стали. Тирус быстро изменил форму колпака, вышвырнув из него ослепленных богатством и обезумевших бандитов как можно быстрее. Они были долго под защитой этой магии и теперь преследовали верных королеве людей, стремясь заслужить милость своего нового хозяина и в результате получить побольше сокровищ, которыми их манили привидения.

— Охраняйте королеву! — приказал Обаж, хотя меч Джателлы был уже готов к бою и она была вполне способна сама защитить себя. — Где ваша магия, колдун? Разгоните эти привидения!

Тирус не отвечал, чувствуя мощное давление враждебного колдовства. Даже после того, как Врадуир переманил на свою сторону алчных разбойников, он продолжал атаковать Тируса и его экран. Может ли Врадуир пользоваться божественной силой самого Нидила? Тирус молил всех богов, чтобы этого не произошло, в противном случае игра будет проиграна.

Лидер привидений вел бандитов на колпак, показывая, где нападать, а в это время Врадуир снова и снова наносил удары по воле Тируса. Это было так же мучительно, как и во время нападения каменных деревьев в Ледяном Лесу, а люди Рофа заменили собой Раскалывателей Черепов, они искали крови своих бывших союзников!

— Убейте врагов! — поощряли их привидения. — Доставьте удовольствие новому господину! Убейте их!

Тирус прошел сквозь колпак и обратился прямо к разуму Рофа:

— Это же все фальшивое, — сказал он, обратившись к его мозгу. Но воля бандита была очень сильной. Для ее покорения требовалось гораздо больше магии, чем мог уделить для этого Тирус.

— Оно вполне реально для нас, колдун, — ответил Роф, вконец потерявший разум от неожиданного везения. На его лице появилась жестокость и он закричал своим людям: — Вперед на них, волки!

Тирус быстро произнес заклинание, предназначенное, чтобы защитить их от бандитов.

Сразу же возник новый экран, разделивший бандитов и тех, кого охранял Тирус. Он, Джателла и все остальные видели, как бандиты, ясно виднеющиеся в молочном тумане, свирепо рубят мечами непроницаемый экран. Лезвия со свистом разили морозный воздух.

Шаг за шагом Тирус отступал. Он непрерывно отражал, но не мог победить магию врага. Они были равны.

— Цитадель! — скомандовали привидения. — Гоните их в цитадель. Господин там поможет вам.

Камни, сломанные копья, обломки старого оружия — все было пущено в ход в этой отчаянной борьбе.

— Цитадель! Цитадель! Там вас ждет награда!

— Но нам и нужно туда! — воскликнул Обаж в шуме битвы.

— Но не по желанию Врадуира, идиот! — отозвался Эрейзан. Он бросился к краю экрана и попросил: — Выпусти меня, я их всех прогоню!

Тирус отказался.

— Нет, не так.

Он произнес очень мощное заклинание и все пространство вокруг них погрузилось во мрак, как будто спустилось волшебное покрывало. Как будто они погрузились в молчаливый черный океан, захлестнувший разбойников. Тирус уже еле выдерживал многочисленные болезненные удары по колпаку и его воле. Теперь он мог немного расслабиться. Сразу же, как только возникла темнота, он создал свет, слабый, но позволяющий им двигаться дальше.

— Теперь нам надо быть очень осторожными. Поворачивайте направо. Мы пойдем в цитадель, все время меняя направление. И появимся там, где Роф нас не ждет. Идем, — сказал Тирус.

Он весь был как струна, натянутая на самом краю опасности и дрожащая от чрезмерного напряжения. Он быстро повел отряд вперед, боясь, что Врадуир применит новую уловку.

И тут же во мраке, который он создал, появился яркий свет. Это был не свет факела или фонаря, источника света вообще не было. Он возник в воздухе сам по себе, волшебный свет, творение колдуна. Он вонзился в волшебный мрак Тируса и начал шарить по всей замороженной равнине, изредка выхватывая из тьмы головы разбойников, как большой, зловещий глаз — глаз Врадуира!

— Расвен! — в отчаянии воскликнул Тирус, причем это была не мольба к покровителю колдунов, а ругательство, проклинающее могущество и ум своего учителя.

— Этот свет он создал с помощью очень могущественных заклинаний. Я не могу уничтожить его.

Он остановился, стараясь поддерживать свой мрак, преодолеть новое нападение врага. Свет все время усиливался. Время неслось со скоростью стрелы.

— Тирус, — воскликнула Джателла, пригибаясь, так как свет проходил совсем рядом с ее шелковистой копной волос. Он прошел мимо всего на расстоянии толщины лезвия ножа.

Тирус продолжал колдовать, скрывая их. Эрейзан схватил его руку и, задыхаясь, сказал:

— Ты должен позволить мне выйти!

— Теперь уже поздно. Бог. Я не хочу, чтобы он обратился к Богу. Тирус пролез к себе в потайной карман, сжал шелковую тряпку, прижимая стекло к груди, и начал поспешно его разворачивать. — Стойте рядом. Вы мне нужны.

Джателла была в замешательстве, но он ждала, глядя с суеверным страхом на волшебное стекло. Эрейзан в возбуждении рвал бороду, не замечая этого. Он был сейчас как тигр, весь напружинившийся, готовый моментально отскочить в сторону при малейшем признаке опасности. Вокруг них столпились солдаты и телохранители, их глаза были широко раскрыты, по лицам скатывались капли пота, несмотря на дикий холод. Каждый раз, как только дьявольский свет приближался к ним, они прятались за сломанные борта кораблей, обломки повозок.

По равнине бегали Роф и его люди, спотыкаясь о всякую старую рухлядь, обыскивая все укрытия с помощью волшебного света и подогревая алчность друг друга.

— Посмотри там!

— Черт бы побрал этот снег! Я уже смотрел за той телегой! Посмотри тут.

— Мы их найдем!

— Сколько же колдун из цитадели заплатит нам за их головы?

Тирус набрал воздуха в легкие и начал медленно дуть. Он погрузился в стекло, оставив только часть своей воли, чтобы поддерживать экран. Все остальное его существо погрузилось в волшебное стекло в поисках его двойника — его двойника и его хозяина.

Эрейзан и Джателла поддерживали Тируса, который дрожал от напряжения. Тирус раздраженно толкнул их.

— Назад! Дайте мне место!

Он втекал в черное стекло, человек, ставший жидкостью или дымом. Он остался один со сверкающим обсидианом, его могущество стало его могуществом. Темная поверхность забурлила, глубина открылась, разделилась…

И он смотрела на Врадуира. Джателла была рядом и ее не было. Эрейзан тоже не существовал. Тирус стоял на коленях на льду внутри колпака, который он создал для защиты себя и своих друзей от разыскивающего их света. Но он был в цитадели Бога Смерти, наконец, стоя против Врадуира.

С точки зрения колдовства никакое расстояние их не разделяло. Столкновение было ошеломляющим.

Врадуир сидел, склонившись над столом, заваленным всякими амулетами и принадлежностями колдовства. Между ними было и стекло. Он непрерывно жестикулировал, разводил руками, творя заклинания, направляя свет на равнину, говорил с помощью оживленных трупов, отдавая приказы Рофу и его людям, одновременно соблазняя их обещаниями огромных богатств.

Затем… затем Врадуир вздрогнул, откинулся назад, потеряв нить своей магии. Он с изумлением смотрел в стекло, взяв его в руки.

Его руки коснулись лица Тируса. Когда он был ребенком, Врадуир тоже дотрагивался до его лица, мягко, по-отцовски нежно. Теперь прикосновение было таким же осторожным и мягким, но совсем по другой причине. Тирус знал, что в стекле его отца тоже бурлит поверхность и открываются слои и глубины: появляется изображение — его изображение.

Он не стал ждать, пока это изображение станет четким. Ему нужно было воспользоваться неожиданностью. Тирус мог видеть Врадуира, а тот еще не успел закончить связь в противоположном направлении.

— Я твой враг, который долго ищет тебя, — сказал спокойно Тирус. Его голос гулко раздался в цитадели, отражаясь от каменных стен. Он поразил Врадуира своей мощью. — Тебе не уйти от меня. Я пришел, чтобы полностью расплатиться с тобой за все, что ты сделал.

На красивом умном лице Врадуира появилась странная улыбка.

— Ты кто? Ты просто хвастливый идиот! Я посмотрю…

— Ты увидишь, — сказал Тирус, сопротивляясь усилиям Врадуира наладить контакт. Он держал Врадуира под покрывалом, наслаждаясь своей властью. Но во всех действиях его была опасность. Он раскрыл себя. Теперь отступать было нельзя. Это был единственный способ уничтожить тот свет, который помогал бандитам в поисках.

— Ты или выживший из ума старик, или сопливый детеныш, если ты думаешь, что можешь угрожать мне, — закричал Врадуир, вращая стекло в разные стороны, стараясь сделать изображение разборчивым. — Почему ты говоришь так?

— Мое могущество больше, чем твое, — сказал Тирус, удивляясь его спокойствию.

Врадуир засмеялся тем смехом, который Тирус хорошо помнил. Таким смехом Врадуир смеялся, когда ему было очень весело. Воспоминания об этом ранили Тируса, как ножом.

Врадуир закричал:

— Нет колдуна, равного мне! Я высший! У меня союз с богом глубин…

— Ты лжешь! Дьявол тебе показал, что никто не может быть хозяином бога. Камат погиб из-за твоей спеси и тщеславия, Врадуир. И теперь ты должен рассчитываться за это.

Руки Тируса так стиснули стекло, что он чуть не обрезал пальцы о его края. Он открыл большую часть своего существа и, наконец, позволил Врадуиру проникнуть сквозь слои, разделяющие их.

— Т-тирус! — Голос Врадуира был ясным и четким. Он произнес имя с акцентом жителей южных клариканских островов. Целый год Тирус и Эрейзан скрывали свои имена с помощью магии. Теперь Джателла и остальные подумали, что они слышат совсем другое имя, они ничего не понимали. Но следующие слова они поняли. — Мой… мой сын?

Искреннее недоверие было в словах Врадуира. Редко Тирус видел Врадуира таким озадаченным и недоумевающим. Он почувствовал, что все его друзья были поражены этими словами. Их изумление было таким же сильным, как реакция Врадуира. Только для Эрейзана и Джателлы это не прозвучало неожиданно, так как они были посвящены в его тайну.

На мгновение Врадуир погрузился в воспоминания. Тирус сказал:

— Я твой сын и я жив. И Эрейзан тоже, вождь племени, хранитель леса, которого ты тоже хотел убить. Мы пришли сюда мстить. Ты прятался от нас, а мы от тебя. Теперь пришло время раскрыться. И мы оба будем мстить за остальных. Посмотрим, кто лучше служит — тебе твои рабы или мне мои друзья, которые ненавидят тебя.

Врадуир все еще был в изумлении — он не мог опомниться от встречи с колдуном, его сыном, которого он считал погибшим в катастрофе, постигшей Камат.

Тирус не колебался. Он бросил всю свою волю в стекло, снял все экраны, сфокусировал все. Все его могущество было брошено на этот удар, который теперь метался между двумя стеклами, отражаясь от них. Он пробудил силы, рожденные в недрах огнедышащей горы. Эти силы превратились в другую энергию, недоступную пониманию простых смертных.

С оглушительным грохотом оба стекла одновременно взорвались. Это был взрыв, созданный в глубинах царства дьявола и в паутине колдовства. Тирус увидел и почувствовал, что смятение Врадуира растаяло и превратилось в ужас, его руки сжали свое лицо. Изображение Врадуира раскололось на кусочки, все меньше и меньше — Врадуир растворялся, крича от боли.

Боль была обоюдной. Врадуир ее не ждал, Тирус знал об этом. Он подготовился к ней, зная, что она придет — цена этого жуткого колдовства. Он опрокинулся навзничь, закрыв руками голову, чтобы не разбить ее.

Падение, падение… Его глаза, как два вспыхнувших озера, подожженных магией.

Джателла держала его плечи и голову. Ее нежные пальцы ласкали руки Тируса, зажавшие наполненные слезами глаза.

— Тирус, что это было? Что случилось? Гетания, помоги ему!

Вокруг них поднялся шум. Сквозь свою пронзительную боль Тирус слышал крики.

— Свет! Свет исчез!

— А мрак тоже!

— Колпак… колпак тоже исчез! Он сохранил нас в безопасности!

Вдали бродили люди Рофа, растерянные, беспомощные, переругивающиеся друг с другом.

— Где они. Одноухий?

— Колдовство! Мы должны были знать!

Послышались какие-то звуки: это Роф с помощью хлыста собирал своих людей, очевидно, безуспешно.

Тирус попытался оторвать руки от лица. Он ухватился за грубую ткань туники Эрейзана и нежную руку Джателлы, которая обнимала его за шею.

— Врадуир что-то сделал с ним, — сказал Эрейзан голосом, хриплым от гнева. — Когда я найду этого вонючего пса…

— Нет, мой друг. — Тирус судорожно сжимал руки, борясь с болью. Врадуир… в таком же состоянии, как и я. Мы оба… поражены.

Послышался голос Обажа:

— Королева, бандиты в смятении. Мы можем сейчас уничтожить их.

— Нет! — выдохнул Тирус. Закашлявшись, он с трудом сел, опираясь на Эрейзана. — Цитадель. Это наша единственная возможность. Пока… пока Врадуир беспомощен.

Он глотал воздух, стараясь успокоить свой бешеный пульс.

Джателла и Эрейзан завернули его в плащ. Возможно, он потерял его во время дуэли колдовства. Тирус об этом ничего не помнил. Он тяжело дышал, стараясь превозмочь боль.

— Сейчас нет магии. У Врадуира нет магии, чтобы противопоставить нам, — сказал он им. — Это будет борьба мечей. Не больше. Но вы не должны рассчитывать на меня. Я буду для вас обузой довольно долго.

По его лбу пробежали ласковые пальцы Джателлы.

— Стекло, — сказала она. — Это было настоящее магическое стекло, тогда, во дворце, а не приспособление для фокусов.

Он кивнул и тут же поплатишься за это движение. Ярко-красные искры пробежали в его глазах и мозгу. Тирус некоторое время сидел, пока они не исчезли. Затем он сказал:

— Два стекла — у Врадуира тоже было такое же. Его стекло разбилось потому, что разбилось мое. Мы оба сейчас стонем от боли. Тебе придется вести меня, Эрейзан, я ослеп.

Другие чувства Тируса заполнили пустоту, образованную раненым зрением. Он слышал и ощущал нежность Джателлы и дружеское сочувствие Эрейзана. Тирус попытался изобразить слабую улыбку, несмотря на протесты страдающих мышц лица.

— Не бойтесь за меня… Слепота временная.

Был ли он сам уверен в этом? Он не мог быть уверен, так как такая битва между колдунами до этого не происходила. Но он должен был надеяться и дать надежду друзьям.

Джателла осмотрела его лицо, ласково касаясь его пальцами.

— Крови нет, только слезы.

— И боль, — добавил Эрейзан искаженным гневом голосом. Его рука поудобнее обняла Тируса за плечи.

— Да… боль, — признал Тирус. — Я даже не предполагал, что так будет. Но… но это был единственный путь. Как только вернется мое зрение, вернется и могущество. То же самое и у Врадуира. Мое искусство связано с этой болью. Пока она не пройдет… мы должны проникнуть в цитадель и уничтожить Врадуира.

— Как ты можешь все это рассчитывать с таким спокойствием и самообладанием? — воскликнула Джателла.

Вмешался Обаж. Очевидно он все слышал и тактика Тируса озадачила его.

— Но когда ты показывал фокусы со стеклом во дворце, ты был ослеплен, но это не повредило твоей магии.

— Идиот! — выругался Эрейзан. — Это же совсем другое! Ты можешь что-нибудь видеть, Тирус?

— Нет… пока нет. — Тирус страдал от невыносимой боли.

— Я тебя уже предупреждал однажды, акробат, чтобы ты придерживал свой язык, — сказал Обаж с угрозой.

— У нас сейчас нет времени выяснять отношения, — сказал Эрейзан, с трудом погасив вспышку гнева. — Люди Рофа все еще не пришли в себя. Думаю, что мы можем ускользнуть от них, скрываясь за обломками. Это можно сделать даже без колпака. Ты можешь идти?

Джателла с тревогой сказала:

— Нет, ему надо отдохнуть.

Тирус прижал ее мягкую руку к щеке. Эта теплая ладонь немного успокоила мучительную боль в глазах.

— Никакого отдыха. А то мы все будем жертвами Врадуира. Помоги мне встать, Эрейзан.

Джателла спорила, не желая доставлять страдания Тирусу. Наконец, Эрейзан, исчерпав все аргументы в споре с ней, сказал:

— Он прав, королева. Неужели вас что-то может остановить в деле спасения Илиссы?

Только это смогло убедить ее. Они с Эрейзаном осторожно поставили слабого и страдающего Тируса на ноги.

Совершенно дезориентированный, Тирус колебался. В его глазах горело пламя. Руки стали его глазами.

— Вот сюда…

— Лейтенант, Микит, спокойно. Все прячьтесь за укрытия, — прошептала Джателла.

— Она и Эрейзан шли рядом с Тирусом, ведя его. Как только он скользил или спотыкался на мерзлой земле, все его тело пронизывала боль. Хотя его тело и мозг были сейчас в разладе и не связаны друг с другом, он не падал. Много раз он терял сознание от огня в глазах. Джателла и Эрейзан поддерживали его, а затем вновь вели вперед.

Эрейзан шепотом комментировал их продвижение:

— Открытое место, Тирус. Нужно дождаться, пока бандиты не будут смотреть в эту сторону. Теперь! Быстро!

Когда они прятались за другим укрытием, Эрейзан продолжал:

— Груда старинных колесниц из Тречейской империи. А рядом колесницы риердонцев. Странный конец этих правителей — предателей обоих государств…

Он говорил и в то же время внимательно следил за состоянием Тируса, помогая ему вместе с Джателлой в те моменты, когда тот терял сознание, защищал от толчков и падений. Иногда они мягко нагибали его голову, чтобы благодаря его росту их не заметили разбойники, рыскающие по округе. Из слов Джателлы Тирус понял, что магический свет Врадуира исчез полностью, что означало, что его враг тоже поражен и лишен всего своего могущества. Смутно Тирус различал голоса отдельных разбойников, которые перекликались между собой в процессе поисков.

— Ищите их!

— Найдите, а то золота нам не видать!

— Подонки! — Тирус узнал голос лейтенанта Утея.

— Они служили нам честно в Ледяном Лесу и в этих горах, — сказала Джателла. — Может мне надо было предложить им еще большую награду?

— Они бы вам не поверили, королева, — сказал Эрейзан. — Врадуир сделал из них своих кукол. Торопитесь! Еще немного и мы будем на открытом ровном пространстве.

Все окружающие Тируса крались потихоньку, стараясь мягко ступать по земле. Это помогало им скрываться от Рофа, но и обманывало Тируса: не слыша шагов, он думал, что его оставили.

Его разум просветлялся, медленно-медленно, как воск, тающий на осеннем солнце. Неужели его сила никогда не вернется к нему? Тирус потрогал ту часть своего мозга, которая лежала спящая и страдающая, бесполезная для него. Сколько же времени пройдет, пока он снова сможет обратиться к своему искусству. Каждый раз, когда он пытался притронуться к источнику своего могущества, он отдергивался от его прикосновения, как раненое животное, боясь вызвать новую боль и огонь в глазах Тируса. Однако, Тирус все повторял и повторял попытки, желая вернуть свои силы так быстро, как только это возможно.

— Королева, — услышал он голос Эрейзана, — отпустите его Руку.

У Тируса не было воли, чтобы прозондировать мозг Эрейзана, но он знал, что опасность близко.

— Тирус может бежать в ногу со мной. Мы часто бегали так с ним в детстве, когда ходили на охоту.

С сожалением Тирус почувствовал, что рука Джателлы выскользнула из его руки. Он услышал звук металла, вынутого из ножен, он знал, что Джателла приготовила свое оружие и теперь тяжело дышит, готовая взглянуть в лицо смерти.

— Возьми мой меч, — внезапно сказал Тирус, решившись. — Я им не смогу воспользоваться. Он поможет отразить нападение демонов Врадуира, которые наверняка нападут на нас.

Джателла не колебалась и не предложила меч Эрейзану. Она аккуратно вынула меч Тируса из ножен, а взамен положила туда свое оружие. На фоне ревущей боли Тирус почувствовал часть своего существа — магию, которая преобразовала золото и дерево в меч. Значит он мог распространять свои чувства — хотя и недалеко. Джателла была рядом с ним и его меч тоже — это продолжение его существа.

— Ворота закрыты, — прошептал Обаж. Остальные подтвердили его слова. Очевидно, он уже мог видеть главный вход в цитадель. — Если мы покинем убежище и окажемся на открытом пространстве перед запертыми воротами…

— Они не заперты, — сказал без выражения Тирус.

— Почему?.. Откуда ты знаешь, колдун? — Как Тирусу уже были хорошо знакомы эти недоверчивые возгласы! Он к ним уже привык за время путешествия. Сэр Микит верил ему, не сомневался, в здравом ли рассудке Тирус после своего столкновения с Врадуиром.

— Это цитадель Бога Смерти, — сказал Тирус. — Врадуир построил ее для него, но принадлежит она Богу Смерти. А бог вовсе не желает, чтобы препятствовать кому-либо входить в его владения и не запирает ворота.

Такое объяснение повергло всех в молчание, которое длилось довольно долго. Затем Эрейзан наклонился к Тирусу и стал ему шептать инструкции. Детские игры возобновились. Эрейзан несся вперед, направляя Тируса. Боль не давала возможности ускорить бег и Тирус несколько раз спотыкался и чуть не падал, но Эрейзан упрямо тащил его вперед. Выведенный из себя, Тирус почувствовал тошноту, кровь клокотала у него в горле, кровью налились глаза.

— Вот они!

— Роф… они здесь!

— Я их вижу. За ними, волки!

Громкий скрежет заглушил все голоса. Это массивная дверь с трудом поворачивалась на больших ржавых петлях.

— Благодарю тебя, Гетания! Тирус был прав! Они не заперты! закричала Джателла.

Тирус в изнеможении прижался к тяжелым доскам ворот. От них исходил раздражающий запах разрушения, хотя крепость была только что выстроена рабами Врадуира.

Крики и ругательства, скрежет и треск заполнили все пространство вокруг него.

— Засов! Дайте что-нибудь, чтобы запереть ворота от бандитов!

— Ничего нет! Ни замка, ни засова… все как сказал Тирус!

— Они уже рядом! Да здравствует Гетания, да здравствует Куред! Солдаты королевы, на защиту ворот, быстро!

— Бей!

Тируса терзали запахи, звуки прикосновения. Шероховатости ворот терзали его кожу. Запах пота и пропитанных кровью одежд, все это мучило его, наполняло ноздри. Когда послышался лязг скрестившегося оружия, то эти звуки терзали его измученный слух.

Маленькая рука схватила Тируса за плечи и заставила отклониться в сторону. Он почувствовал, как что-то просвистело у его щеки — должно быть, это был топор, вонзившийся в доски, вместо того, чтобы поразить его череп. Где-то рядом с собой он услышал крик Джателлы:

— Нападай на тех, кто может защищаться, ты, подонок!

Она бросилась вперед и послышался хрип: разбойник был сражен волшебным мечом Тируса.

Джателла оттащила Тируса подальше, в более безопасное место. Она была вне себя, все еще ругая бандита, пытавшегося убить Тируса.

— Вот так мой отец поступал с предателями, как эти, — угрюмо сказала она.

Послышались радостные крики разбойников, очевидно, кто-то из людей королевы пал или был серьезно ранен.

— Это за нашего товарища!

Но тут же телохранители сделали вылазку, прикончив еще одного разбойника.

— Беги, королева! — кричал сэр Микит. — Мы будем их сдерживать здесь! Беги! Ищи Илиссу!

— За Куред! — кричали солдаты.

Тируса окружал невероятный шум боя: крики, звон мечей.

Эрейзан сказал:

— Бери его, королева, а я останусь с ними.

— Ты же без оружия, акробат, — запротестовал Микит. — Оставь это нам. Иди с королевой. Охраняй ее. Боги Кларики помогут нам.

— Эрейзан, — позвала его Джателла. — Я не смогу одна найти Илиссу, да и Тирус тоже в таком состоянии бесполезен. Пошли!

Это убедило Эрейзана, и Тирус был подхвачен с двух сторон тонкой, нежной рукой Джателлы и сильной, грубой рукой Эрейзана. Они повели его вперед.

— Они долго не продержатся, — сказал Эрейзан и тут же пронесся по каменным коридорам крепости ужасный грохот. Тирус вздрогнул от боли, которая пронизала его от этого адского шума, а Эрейзан сказал: — Таран. Они хотят сломать ворота с помощью сломанной телеги.

— Так много коридоров, — сказала обескураженно Джателла. — Куда же нам идти?

Они больше не скользили при ходьбе, как на замороженной равнине. Но вместо этого Тируса донимал очень сильный неестественный холод. Он был намного сильнее, чем раньше и совсем другой. Это был не холод природы. Все жилы и вены Тируса попали в чье-то смертельное объятие, тиски Бога Смерти стали стягивать его тело. Сколько же времени они выдержат? Когда наступит момент, когда этот холод заморозит в их жилах кровь и дыхание, возьмет их жизни? И они тогда будут как несчастные обитатели замороженной равнины, обреченные вечно скитаться по ней.

Сзади послышались торжествующие вопли разбойников. Очевидно они проломили ворота. Некоторые из них погибнут в бою с небольшим отрядом королевы, а остальные люди Рофа, те, кто выживет в смертельной схватке, будут разыскивать жертвы своего нового хозяина, алчность будет подгонять их.

Тирус моргал и из глаз его лились слезы, когда он пробовал использовать свое зрение, чтобы увидеть хоть проблеск света, надеясь, что оно вернется к нему. Ему показалось, что мрак, окружавший его, стал не таким кромешным, но уверенности у него не было. Он все моргал и боялся, как бы к Врадуиру не вернулось зрение раньше, чем к нему.

— Куда, Тирус? — спросила Джателла. Ее голос был неестественным, как будто она говорила сквозь зубы.

— Сюда, королева, — сказал Эрейзан.

— Доверяй ему, — воодушевил ее Тирус. — У него…

— Много талантов, как и у тебя.

Она дипломатично умолчала о том, что все знает, и охотно пошла за Эрейзаном. Ее рука придерживала Тируса слева и она вела очень осторожно, предупреждая о поворотах и ступеньках.

Тирус задыхался от напряжения, все тело у него протестовало, когда он старался не отставать от Джателлы и Эрейзана.

— Он… Врадуир находится в своем убежище… в… сердце цитадели.

— У цитадели есть сердце? — со злостью сказал Эрейзан. — У Врадуира нет, у Бога Смерти тоже, я думаю. Но мы их найдем.

Они торопливо шли по извилистому коридору, помогая передвигаться Тирусу. Холод усиливался, это почувствовали и Джателла с Эрейзаном, как зловещее предупреждение Нидила, Который Замораживает Дыхание.

— Факелы, — внезапно сказал Эрейзан. В голосе его было облегчение. Вы их тоже видите, королева? — спросил он и продолжал: — Зачем они здесь? Для Врадуира? Нидилу свет не нужен. Бог приходит за жизнью человека во мраке.

— Я думаю, что мы далеко оторвались от разбойников, — сказала Джателла. Она замедлила шаги и прислушалась.

— Не от всех, — предупредил Эрейзан, и Тирус почувствовал, что его друг резко повернулся, готовый отразить нападение.

— Обаж! — сказала с удивлением Джателла. — А где… где остальные?

— Они сражаются у ворот. Два разбойника убиты и один серьезно ранен.

— Но остальные живы? — сердито спросил Эрейзан.

— А люди королевы? — Тирус почувствовал, что Обаж пренебрежительно пожал плечами в ответ на гневный вопрос Эрейзана. — Им ведь нужен твой меч. Почему ты покинул их?

— Королева во мне нуждается больше. — Обаж защищался, скрывая свой страх хвастовством. — От акробата помощи ждать не приходится, он даже без оружия, а колдун слеп. Мой меч защитит королеву от…

— Тихо! — скомандовал Тирус.

Часть его магии шевельнулась где-то в глубине мозга, судорога прошла по легким и голове. В тишине раздавались странные звуки. Обажа рвало. Джателла взвизгнула, а пальцы Эрейзана впились в руку Тируса.

— Осторожно, — сказал Тирус, стараясь смотреть сквозь жгучие слезы. Я… я вижу это… немного.

По правде говоря, он был рад, что видит не очень хорошо. К ним приближалось что-то пугающее и громадное. Щупальца этого существа зловеще извивались в воздухе, как у огромного морского спрута. Ни один рыбак не вылавливал такого чудовища своими сетями! Все обитатели морских глубин ужаснулись бы и разбежались, увидев это страшилище. Страшная вонь исходила от него. Тирус опять заморгал, стараясь разглядеть безобразную массу, которая колыхалась перед ними, загораживая проход. Затем, медленно, с какой-то зловещей грацией, существо заколебалось, змеевидные конечности стали двигаться по полу и щупальца потянулись к четырем парализованным страхом людям.

Тирус предупредил все мысли и желания людей, даже Эрейзана, который намеревался сразиться с неведомым чудовищем, используя свою мощь тигра.

— Это не иллюзия и не раб Врадуира. — Обаж вздрогнул от нового приступа рвоты, а Тирус продолжал: — Это еще один из подданных Бога Смерти и его нам будет трудно победить. Мы должны избежать схватки с ним, если возможно.

— Здесь… здесь есть еще один коридор, на этой стороне, — сказала Джателла. Ее голос был искажен ужасом, но желудок ее был покрепче, чем Обажа. Она взяла Тируса за руку, готовая вести его.

— Положите мою руку на стену и идите впереди меня, — сказал Тирус. Ваши волосы я могу видеть и они будут служить мне маяком. Руки у вас будут свободны, если придется пустить в ход оружие.

Тирус скрывал свое беспокойство — ведь если он уже может видеть немного, то и Врадуир тоже. Сын еще не мог пользоваться магией, а значит и отец тоже…

— Оно идет за нами, — закричал Обаж, сватаясь за Тируса. Он прижался спиной к Джателле, стараясь дрожащей рукой направить острие меча на чудовище Эрейзан шел сзади Тируса и тоже оглядывался назад, следя за этим монстром, готовый вступить с ним в бой в случае его нападения.

Когда они свернули в коридор, который выбрала Джателла, чудовище отстало. Его миссия оставалась неизвестной людям. Отдыхая от пережитого напряжения, они остановились в темном холле. Эрейзан с помощью своего острого слуха стал выбирать дорогу, по которой им следовало двинуться дальше. Наконец, он повел их дальше по коридору, который, как он сказал, ведет в самую северную часть крепости.

Когда они смотрели на крепость снаружи, с ледяной равнины, то она выглядела как город, окруженный башнями и толстыми стенами. Теперь же, внутри, она предоставляла собой лабиринт соединяющихся между собой комнат и холлов. Они продвигались здесь очень осторожно, часто останавливаясь и прислушиваясь, пережидая, пока неизвестный звук не получит разумного объяснения. Шепот Джателлы раздавался в тишине, когда она обсуждала с Обажем особенности конструкции и архитектуры крепости, и как она была построена. Эрейзан не вступал в их разговор. Он был занят выбором пути, ведущего в центр цитадели. Тирус пытался искать следы колдовства, все еще страдая от жгучей боли в глазах и в мозгу, отыскивая путь назад, к своей силе и могуществу.

Где-то вдали они все время слышали звуки битвы. Что это? Люди дерутся со зверями? Или разбойники и солдаты Джателлы, продолжая бой, оставили ворота и вошли в цитадель? Судя по тому, что слышался звон мечей. Тирус предположил, что это дерутся солдаты и бандиты и пожелал победы людям Джателлы. А может быть бандиты, солдаты и сэр Микит столкнулись с другими созданиями Бога Смерти и теперь ведут с ними борьбу, конец которой будет очень печальным для них. Тирус поспешно выбросил из головы мысли об этом.

Как долго и как далеко они прошли по этим коридорам? Время как будто закоченело в этом зверском холоде. Тирус крепко сжал зубы, чтобы они не щелкали от озноба. Затем он сказал:

— На этом пути есть еще одно из чудовищ Бога Смерти, но оно идет в другом направлении. Кроме того, я чувствую, что Врадуир здесь оставил своего раба, но его могущество сейчас ограничено, он не может им управлять, пока не пройдет боль. Только если он будет совсем близко от него, он сможет отдавать приказы.

— Илисса, — вдруг сказала Джателла. — Гетания… Я знаю, что она здесь! Где-то здесь! Я знаю!

— И мы найдем ее! — не колеблясь, сказал Эрейзан и тут же обратился к Тирусу: — Тирус?

— Я тоже думаю, что она жива. И нам нужно идти вперед, как шли. Моя рука на стене. Джателла впереди, показывает дорогу мне.

Они начали спускаться по лестнице. Она была очень длинная с крутыми поворотами. Иногда Тирус задевал головой низкий потолок. Иногда попадались лестничные площадки, которые соединялись с холлами. В одном из них они остановились, обеспокоенные громкими звуками, исходившими из черного коридора, отходящего направо.

Тирус осторожно обратился к своей магии. Морщась от боли он подошел, но не очень близко, к какому-то существу, от которого исходило жуткое зловоние.

— Еще один какой-то зверь. Он… он, кажется, спит здесь.

— Он придет сюда? — тревожно спросил Обаж.

— Кто может угадать поведение Нидила и его созданий? — с презрением спросил Эрейзан. — Только такой, как Врадуир, может попытаться.

После того, как они прокрались мимо зловонного отверстия, ведущего в коридор, любопытство Обажа, довольного, что они избежали опасности, пробудилось, и он спросил:

— А как он выглядит?

— Тебе не нужно этого знать, — сказал Тирус. — Я сам бы желал забыть.

Лестница кончилась и они стояли в коридоре, ведущем в анфиладу небольших комнат. Как только они переступили порог первой, Обаж и Джателла схватились за свои мечи, но они, помня наставления Тируса, не нападали, а ждали его указаний. Тирус тяжело применился к двери. Он жадно глотал воздух и вытирал слезы, которые катились из его глаз. Через некоторое время он сказал:

— Вот это… это не создание Бога Смерти.

— Оно очень безобразно, — сказал Эрейзан. — Безобразное создание безобразного мастера.

— Джателла, отойдите, пожалуйста, в сторону. Мне его нужно видеть. Я думаю, что у меня хватит сил, чтобы расколдовать его на таком небольшом расстоянии.

То, что было в комнате, представляло собой пародию на животное — одно из тех жалких созданий, которых Врадуир создавал на Камате, когда он начинал осваивать запретные пути черной магии. Тирус стал исследовать это существо. Он решил, что самое простое — это отнять у него память.

— Дьявол тебя ждет, — сказал он сурово. — Ты должен был погибнуть со всеми своими, когда погиб народ Камата. Теперь ты должен встретить судьбу, которой ты тогда избежал. Я посылаю тебя в яркое пламя…

Джателла и Обаж ничего не поняли из этой речи. Эрейзан тоже не знал этого заклинания. Но из своего долгого знакомства с Тирусом он знал, что он может управлять многими силами добра и зла. Он улыбнулся, когда крылатое чудовище с головой быка стало растворяться в воздухе. Оно щелкало своими страшными зубами и акробат сунул свою руку прямо ему в пасть. Обаж был изумлен такой храбростью, а Джателла вскрикнула и попыталась оттащить его прочь, предполагая, что он сошел с ума. Затем они оба рассмеялись, когда чудовище свирепо схватило его за руку, но никакой раны уже нанести не могло. Через несколько секунд оно исчезло, не оставив даже запаха.

В следующих комнатах их ожидали не менее жуткие чудовища, ни одно из них не было реальным, но каждое из них было страшно видеть и слышать, а запах был таким, что они чуть не теряли сознание. Тирус все еще жестоко страдал от боли и тем не менее, на таких малых расстояниях его магия была достаточно эффективной. Один за другим он расколдовал жуткое подобие многоголового морского дракона, покрытого иглами с ядом огромного волка, чудовищную змею со стальной чешуей и острыми позвонками.

Где-то вдали они могли слышать продолжающийся бой солдат с разбойниками. Тирус не мог отвлекаться от опасностей, которые сейчас возникали перед ним, так что он не разделял беспокойство своих спутников относительно исхода этой битвы.

Пройдя комнату, в которой металлическая змея превратилась в туман, они вошли в большую комнату. Эрейзан резко остановился и заставил Тируса и Джателлу остановиться, прижав их к стене.

— Если это не иллюзия…

Тирус был достаточно высок и мог увидеть через голову друга, что его так взволновало.

— Нет, мой друг, это иллюзия. Это не сам Врадуир, это его изображение.

По реакции своего друга Тирус понял, что изображение было очень достоверным и полным жизни. Врадуир — высокий, с широкими плечами, светлые волосы казались золотыми в пламени свечей — он ходил по комнате, не обращая на них никакого внимания. Тирус отодвинул Эрейзана и пошел к этой кукле.

Действительно! Он был как живой! Когда он подошел поближе, чтобы рассмотреть детали, его чувства взбунтовались, в нем вспыхнуло острое желание броситься как в юности, на шею к своему отцу, обнять его, прижаться к нему. Но в нем зажглась и ненависть, огонь которой был в тысячу раз жарче, чем тот огонь, который сейчас жег его глаза и душу.

— Это только имитация Врадуира! Исчезни!

— Я Врадуир, — настаивала иллюзия. — Я Врадуир, мастер колдовства, король-колдун, настоящий колдун, я верный слуга Бога Смерти и его наследник.

— Что ты унаследуешь, имитация Врадуира? — Тирус решил удовлетворить свое любопытство и не стал его уничтожать. — Почему Бог Смерти выбрал тебя наследником? Зачем ему смертные слуги? Он Нидил.

— Он будет богом над всеми богами. Я сделал ему бесценные подарки, принес жертвы, каких не знали боги. И он сделает меня господином, чтобы сделать мир таким, каким он должен быть. — Гордость звучала в этих словах. — Я буду править бесконечно. Честный и верный слуга Нидила, время и смерть обойдут меня.

Изображение полностью копировало манеры Врадуира, оно то сжимало кулаки и размахивало ими в воздухе, то прижимало руки к груди, и все время расхаживало по комнате. Врожденный ум и жажда познания светились в его голубых глазах и читались в красивом лице. Каждое движение и выражение возбуждало память в Тирусе. Любовь и ненависть переплестись в его душе.

— Бессмертие! — выдохнула Джателла. Все ее чувства были оскорблены. Это невозможно!

— Я буду бессмертен и уверяю вас, что мое колдовство всегда будет властвовать, — сказала имитация Врадуира. Он больше говорил для себя, чем для слушателей. Тирус понял, что это изображение должно было всегда общаться с Нидилом, изображать поклонение перед ним, это было одним из элементов сделки, которую он надеялся заключить с Богом Смерти.

— Бог не может быть колдуном, — поучающе подняло палец изображение. Этому я научен. Но бог есть бог, он требует жертвоприношений и его всегда можно удовлетворить. Я не смог совладать с дьяволом. Но когда все люди и звери острова оказались в его руках, он принял жертву и позволил мне остаться живым.

Джателла отвернулась и зажала уши руками, не желая слушать этих святотатственных речей. Тирус стоял, лед и огонь в крови, с каждым словом в нем оживало прошлое.

В словах изображения скользнула нотка сожаления:

— Я не хотел, чтобы это так случилось. Мои подданные первыми узнали мою власть… но произошла ошибка. Теперь я буду более осторожным. Бога не так просто купить. Милость надо завоевывать постепенно. Настоящие жертвы, не ритуалы и обычные приношения простых смертных. Нидил и так может брать все. Ему нужны вещи раньше, чем приходит их срок попасть к нему. Тогда он… он улыбается мне и дарит мне власть. Я буду его союзником, хозяином жизни и смерти, королем-колдуном всех стран и провинций — моих стран, моих провинций! Я буду править живыми, а Нидил — мертвыми!

— Исчезни! — закричал Тирус, делая жест, чтобы изображение сгинуло. Это опять швырнуло его в пропасть боли и огня. — Расвен, помоги мне! Я уничтожаю его, как его хозяин уничтожил свой народ! Жертвы! Он принес целый народ в жертву, чтобы спасти свою жизнь и все ради этой болтовни о власти! Король смерти и боли. Мы никогда не позволим ему править миром.

Тирус запел свое сильное заклинание, изображение стало корчиться от боли, прижимая руки к груди и горлу. До этих пор он не обращал внимания на присутствия Тируса и остальных Это подтвердило подозрения Тируса, что оно создано для представительства, для замены самого Врадуира, для изречения его мыслей, его программы, живая статуя, олицетворяющая спесь и самодовольство.

Копия упала, корчась в судорогах, а Тирус все поражал и поражал ее ударами магии, пока Эрейзан не оттащил его.

— Это же не Врадуир. Побереги силы для настоящего Врадуира!

Тирус шатался и Эрейзан поддерживал его, пока волны ненависти и гнева, копимые долгое время, не вытекли из Тируса. Скорчившись, копия лежала у их ног. Тирус сделал незаметное движение, завершая заклинание уничтожения.

— Я отсылаю тебя навсегда прочь. Больше не появляйся там, где ходят живые. Ты принадлежишь вечности, создание Врадуира.

Как и остальные чудовища, иллюзия содрогнулась и исчезла. Тирус глубоко вздохнул и потер лоб. Джателла подошла к нему.

— Я знаю, что ты чувствуешь, Тирус. Мне хотелось самому разорвать его на куски. Хуже того, мне хотелось пытать, мучить его, как варвары мучают тех, кого они берут в плен. — Джателла была вне себя от гнева. — Я… я думала, что я цивилизованная и все же, я никогда не чувствовала такой ненависти! И это всего лишь его изображение!

— Его точная копия, — сказал Эрейзан, следя за Тирусом, готовый помочь ему в случае слабости. — Вы бы ненавидели его еще больше, если бы…

Акробат прикусил свою губу, поняв, что чуть не выдал свою тайну, тайну заклятия, наложенную на него Врадуиром.

— Править миром с помощью черной магии, — прошептала Джателла, с ужасом думая о том, что сказало изображение Врадуира.

— Что это? — Обаж осторожно обошел место, где только что была копия Врадуира, и приблизился к экрану, изготовленному из искусно обработанных камней. Его шаги отражались гулким эхом в комнате. Затем он резко остановился.

Все остальные подошли к нему. Джателла сняла факел со стены и подняла его над головой. Они все собрались вокруг этого странного экрана.

— Как это может быть? — прошептала Джателла. — Он сверкает как снег в долине Бога Смерти.

То, на что они с изумлением смотрели, представляло собой куб, испускающий то же самое сверхъестественное сияние, которое наполняло ночь во время их последней стоянки. Хотя поверхность казалась твердой, содержимое куба непрерывно двигалось и переливалось в этом жутком потустороннем сиянии.

Внезапно напряженная Джателла воскликнула:

— Тирус… там… там внутри замурован человек.

При этих словах все они ощутили мелодию: мягкую, приятную, успокаивающую. Она постепенно нарастала, заполняя все пространство вокруг них. В отличие от их шагов и слов, музыка вовсе не имела эха. Чистые и ничем не искаженные звуки вытекали из куба. Они формировались в знакомые мелодии Кларики, веселые и печальные, праздничные и траурные. Песни рыбаков, пастухов, моряков, дворян повисли в холодном воздухе, проникая в души восхищенных слушателей. Тирус никогда не слышал такого совершенного исполнения. Мелодии были так божественны, что они были покорены их красотой.

Как будто находясь под заклинанием, они слушали и смотрели на человека, находящегося в кристаллической пещере. Он казался подвешенным в пространство куба, чужой свет танцевал вокруг него.

Он держал в руках инструмент. Пальцы застыли в положении, как будто он трогает струны. Рот его был открыт, как будто он замер в тот момент, когда он пел свои чудесные песни. Его голос и инструмент превратились в одно целое, они оба сейчас являлись одним чудесным инструментом.

Глаза Тируса все еще слезились после взрыва стекла. Но теперь он почувствовал, что другие слезы смочили ему ресницы. Он плакал вместе со всеми, тронутый до глубины души. Он осторожно дотронулся пальцем до кристаллической пещеры. К его удивлению он не почувствовал никакой вибрации поверхности или других признаков того, что звуки проходят сквозь поверхность или излучаются ею.

— Мы слышим его старые песни, — сказал Тирус, с волнением и сожалением глядя на певца, плавающего в странном сиянии внутри куба.

— Жертва! — сказала Джателла, решительно стряхивая с себя очарование музыки. Она пришла к тому же заключению, что и Тирус, вспомнив речи изображения Врадуира.

Тирус медленно кивнул, с трудом вынося боль в черепе.

— Это знаменитый певец из Атея. Рабы Врадуира похитили его.

Тирус прижался лбом к поверхности кристалла. Она была ледяной, холодной, как сама смерть. Холод должен был бы унять боль, но этого не произошло.

— Несчастный музыкант! — с грустью сказала Джателла. — Боги будут милостивы к нему.

По ее щекам снова покатились слезы, вызванные теперь не музыкой, а жалостью к певцу. Щемящая душу мелодия превратилась в скорбь по музыканту, который мог создавать такие мелодии.

— Почему был?.. — Затем Обаж сам ответил на свой вопрос. — Он был убит, чтобы доставить удовольствие Нидилу?

— Одна из жертв Врадуира, с помощью которой он хотел получить власть и бессмертие, — сказал Эрейзан.

Акробат смотрел на певца, вена на его виске тревожно пульсировала. Для Тируса было ясно, что его друг борется со стремлением превратиться в тигра. Здесь это было бы бесполезно: Врадуир был еще не у них в руках. Они не могли ничем помочь певцу из Атея. Никто из смертных не мог.

— Жертвы, — сказала Джателла. — Все, что он похитил, как ты сказал, Тирус. Жертвы, чтобы удовлетворить его тщеславие и заслужить милость Бога Смерти. А Илисса? Илисса?

Джателла упала на колени, как будто она стояла перед алтарем. Слезы брызнули из глаз и покатились по щекам. Она в отчаянии смотрела на ужасную пещеру.

— О, мы не должны опоздать. О! Гетания, не дай Илиссе пасть жертвой!

И Джателла судорожно прижала ладони к губам, стараясь сдержать крик отчаяния, рвущийся у нее из груди.

Обаж и Эрейзан наклонились, чтобы помочь молодой королеве, но Джателла оттолкнула их от себя, овладев собой.

— Нет! Этого не будет! Я не позволю этого сделать! — Она вскочила на ноги и встала перед Тирусом. — Я знаю, что она жива, не принесена в жертву, не заключена в один из этих кубов. Я знаю это!

Честность не позволила Тирусу полностью разуверить ее в этом.

— Я не могу сказать сейчас, потеряна ли Илисса для нас или нет. Затем о добавил мягко: — Ну, кровные узы очень сильны.

— И между мной и сестрой существуют связи — это кровь наших родителей! Илисса жива, — твердо сказала Джателла. — Она подняла заколдованный меч Тируса над своей головой. — Мать Земли, веди меня к ней и треть моей земли будет отдана тебе на все годы, пока я жива!

Эрейзан вдруг сказал:

— А эта кукла Врадуира сообщала его собственные планы? — Тирус кивнул и Эрейзан, основываясь только на этом шатком предположении, сказал: — Он говорил, что невозможно заслужить милость Нидила с помощью обычных жертв, а принцесса Илисса — это действительно совершенство. Значит, он не должен убить ее, значит, он еще не добился полной милости бога.

Джателла с побледневшим лицом резко повернулась, ожидая ответа Тируса. Слова Эрейзана наполовину убедили Тируса.

— Кажется, Эрейзан прав. Если бы бог благоволил к Врадуиру, то мы бы уже давно погибли и мир почувствовал бы, что власть находится в руках Врадуира. — Джателла нахмурилась, а Тирус продолжил: — Лучшее доказательство тому, что Илисса жива — это то, что живы. Если бы Нидил дал ему власть, то мы были бы первыми жертвами его правления. По каким-то причинам Врадуир еще не пожертвовал Илиссу богу и тот не заключил ее в свой кристаллический сейф, пока.

Страх за Илиссу не заслонил в сердце королевы беспокойство за все человечество.

— Весь мир и все люди зависят от жизни Илиссы и она должна быть спасена не только для меня.

— Не только для вас, — сказал Эрейзан с излишней пылкостью. — Мы все хотим этого.

Обаж взял факел из рук Джателлы и повел их дальше, мимо куба с замурованным в нем музыкантом. Эрейзан предложил руку Тирусу, но тот жестом отверг его помощь. Он медленно шел по мраморным плитам пола. Отряд вышел из комнаты через дверь в противоположной стене.

Из следующего холла выход был на лестницу, теперь уже ведущую вверх. С верхней площадки отходило в разных направлениях несколько лестниц. Тирус осторожно погрузился в свой мозг, чтобы выбрать нужный путь. Это доставило ему меньше страданий, чем он ожидал. Эрейзан наблюдал за ним и понял, о чем думает Тирус.

— Мой друг, — сказал Тирус. — Врадуир тоже страдает. Он не был готов к взрыву, как я, и выздоравливает гораздо медленнее, чем я. Но скоро он поправится. Идем, нам сюда.

Вдруг Тирус воскликнул. И для него человеческие радости значили больше, чем доказательства его могущества, как колдуна. Он видит! Как мучительно долго он не знал, вернется ли к нему зрение! И теперь, после него, он уже что-то видит! Он сразу воспрял духом, хотя ситуация была весьма тяжелая.

Тирус повел свой отряд глубоко в цитадель, эту город-крепость, построенную Врадуиром с помощью колдовства на крови беззащитных жертв. Использовал ли он для этого легионы рабов Нидила? Похоже, что нет, а может и да. И теперь некоторые из этих жутких существ охраняют широкие коридоры и комнаты цитадели Бога Смерти.

Тирус не мог бы объяснить, как он выбирал направление. Все обычные способы не годились здесь, в смертельном холоде и смертельной опасности. Искусство, которое он применял, нельзя было сравнить с искусством выслеживания дичи или ориентирования по звездам и солнцу. Его знание само приходило к нему из таинственных высот или глубин, куда оно было помещено с помощью его учителя, мастера-колдуна Врадуира. Теперь Врадуир был для него путеводной звездой, на которую он фокусировал свои чувства, которая притягивала его. И Врадуир был в черном сердце цитадели, куда Тирус неуклонно вел свой отряд.

По пути они встретили несколько творений Врадуира: демонов, иллюзий, отвратительных тварей, созданных им на Камате. Джателла разрубила одного из демонов мечом Тируса. Обаж убил какое-то волкоподобное существо. А однажды они по команде Тируса спрятались в тень и широко раскрытыми глазами смотрели, как воин-скелет проходит мимо их убежища. Он не обратил внимания на пар их дыхания, на мокрые следы, оставленные ими на полу. Но Тирус ждал, полный страха и недоверия. Он боялся черной молнии, которая может вырваться из его костлявой руки. Однако, этот призрак не ударил. Погруженный в мысли, которых простые смертные понять не могли, он прошел мимо них по коридору. Бронзовые пластинки доспехов сбились в разные стороны и в просветах между ними виднелись ребра грудной клетки, где много лет гнили, превращаясь в прах, легкие и сердце. На безглазом черепе был нахлобучен шлем, который был в моде в тех странах, имена которых уже давно потеряны. На кожаных сапогах, которые давно превратились в лохмотья, болтались шпоры. Жуткий, как привидение, воин свернул за угол и скрылся. Четверо в темноте ждали, затаив дыхание, пока не обрели уверенность, что скелет не вернется, и после этого они продолжили свой путь к сердцу цитадели.

Искусство магии Тируса все усиливалось и усиливалось. Тирус уже мог полагаться на него. На север! На север, куда они стремились с самого начала своей погони. К северу, туда, где кончается всякая жизнь, в сердце цитадели, к их злейшему врагу, врагу всего мира.

Они прошли через большую арку и замерли в напряжении. Джателла и Обаж схватились за мечи, а Эрейзан прижался к стене справа от Тируса. Не иллюзия, не демон, не скелет-воин — человек стоял в комнате!

— Стойте! Все! Стойте спокойно, а то я проткну кинжалом горло любого из вас!

Это был Одноухий. Он стоял у другого кристаллического куба в позе хищника с жадным огнем в глазах. На его поясе висело множество ножей один его собственный, а остальные его товарищей бандитов и, возможно, солдат королевы. Он в одной руке держал кинжал, а в другой — меч.

— Это меч сэра Микита, — закричал Обаж. — Если он убил его…

— Назад! — предупредил Одноухий.

— Нас четверо, а ты один, — угрожающе сказала Джателла. Она взялась двумя руками за рукоятку своего меча.

— Королева, нас много! За честь Куреда! — Обаж рванулся вперед.

— Назад! Таких, как ты, сэр, я могу уложить несколько. А вы, королева, то держитесь подальше, а то я попорчу вам ваши прелестные глазки.

— Он не будет шутить, — сказал Тирус. — Он очень искусно обращается с ножом. Он может броском прикончить любого, прежде, чем он сможет приблизиться к нему на расстояние удара меча. Делайте так, как он говорит.

— Правильно, объясни им, колдун, — сказал Одноухий менее кровожадно. — Я вовсе не хочу убивать вас, если вы оставите меня в покое. Один Роф желает выполнить волю нового хозяина и представить вас ему. А я уже нашел награду сам.

Было ясно, что Одноухий выдержал жестокую битву. Он был в нескольких местах ранен, а его и без того грязная одежда была забрызгана кровью, собственной и вражеской.

— Сколько моих людей ты убил? — спросила Джателла, но не сделала ни шага вперед к этому, покрытому кровью, человеку. Она подчинилась приказу Тируса.

— Я не считал, — сказал Одноухий, ухмыльнувшись. — Стойте там. Это мое!.. — Он повернулся к тому, что было у него за спиной.

Пока он стоял на месте, он не позволял смотреть на то, что закрывал. Теперь они увидели другой куб, чуть поменьше, чем тот, в котором находился певец. Когда Одноухий отошел от куба, Тирус зажмурился от яркого света, а все остальные ахнули в изумлении.

Тирус напрягся и сквозь жгучие слезы рассмотрел содержимое куба. Это было золото, изумруды и бриллианты — ошеломляющие по своей чистоте и качеству.

— Корона Гетании! — закричала Джателла. — Украдена из замка в Серса-Орнайле!

— Богине она не нужна, а я буду богат до конца жизни, — ответил бандит. Когда Эрейзан чуть сдвинулся в сторону, убийца бросил взгляд на него. — Стой спокойно… кто бы ты ни был! Я возьму корону! Никто не остановит меня!

— Не бей по нему, — закричал Тирус.

Но Одноухий был слишком нетерпелив, чтобы ждать. Тяжелый удар опустился на сверкающий куб. Сэр Микит был очень богат и меч его был сделан из лучшей крантинской стали. Удар был очень силен: рукой бандита двигала алчность. Если бы куб был сделан из стекла, как это казалось, он бы треснул или разлетелся бы от удара.

Но это было не стекло. Бог Смерти вовсе не желал, чтобы его ограбили. Комната вдруг наполнилась божественным светом, громоподобной голубизной. Меч по самую рукоятку вошел в грудь Одноухого. Сраженный бандит корчился на полу в смертельной агонии, рот его был широко раскрыт в беззвучном крике. После этого взрыва божественного гнева свет погас также внезапно, как и появился. Одноухий лежал, распростертый на спине, кинжал валялся рядом, выпавший из разжавшейся руки.

Когда Тирус и остальные подошли к бандиту, его тело дернулось несколько раз, но глаза уже были пусты и безжизненны. Обаж переступил через труп и направился к упавшему мечу.

— Ничего не трогать! — прозвучал приказ Тируса. Помня ужасное наказание, постигшее Одноухого, который не повиновался приказу Тируса, Обаж быстро отскочил назад, как будто его обожгло неземное пламя, убившее бандита.

— Я… я только хотел вернуть меч Микита его родственникам, — сказал он.

— Бесценное сокровище, — произнес Эрейзан, с благоговейным трепетом глядя на корону Гетании. На кубе не осталось ни царапины. Ничто не говорило о том, что он подвергся удару меча. Знаменитая корона плавала в голубом пламени, недоступная миру, спрятанная от него.

— Но… ты же касался куба, где находился певец, — сказала Джателла и тревожно посмотрела на Тируса, думая о той опасности, которой он подвергался.

— Да, я рисковал, но не понимал этого. Может, я избежал смерти потому, что у меня не было враждебных намерений. Одноухий хотел украсть корону и это стоило ему жизни.

Джателла поклонилась предмету культа Гетании, сложив святой треугольник пальцами.

— Какой траур будет в Серса-Орнайле по этому бесценному сокровищу, прошептала она.

Тяжелое золото, искусно обработанное лучшими мастерами Серса-Орнайля. Рельеф из цветущих деревьев и хлебных полей украшал корону. Процессия священнослужителей двигалась по полям и лесам, прославляя Мать Земли. Корона была украшена огромной черной жемчужиной и редкими камнями цвета голубого льда, которые Тирус описывал торговцу драгоценностями в Куреде. Камни были вделаны в прекрасно изготовленную золотую цепь, обвивавшую корону. Каждый лист был изумрудом, а верх короны украшал громадный изумруд чистейшей воды, великолепно ограненный, посаженный в золотые лепестки. Корона была велика для обычной женщины, но ведь она принадлежала богине.

— Люди никогда больше не увидят ее, — сказала с грустью Джателла. Она больше не принадлежит Гетании. Сейчас мы во владениях бога снега и льда Омаятла, но корона, увы, принадлежит Нидилу.

— Нам не стоит больше задерживаться здесь, — сказал Тирус. — Здесь могут появиться разбойники, ищущие драгоценности, да и глаза Врадуира быстро приходят в норму.

Подгонять их было не нужно. Они покинули комнату и пустились в путь по лабиринту коридоров и холлов цитадели. Время от времени им приходилось скрываться от творений бога Смерти. К счастью для Тируса, которому не хотелось тревожить возвращающуюся силу, иллюзии Врадуира больше не появлялись. Может, Врадуир все еще страдает от боли в глазах и не может управлять своими рабами, а может он их послал на поиски врагов.

Они прошли много комнат и обнаружили другие жертвоприношения.

Каждая находка усиливала беспокойство Джателлы. Они видели куб, содержащий знаменитые гобелены Арниоба, далекого южного острова. Это было первое, что похитил Врадуир и капитан Дрие почти год назад. Как долго уже творил зло на земле Врадуир! Он похитил гобелены тогда, когда еще дымился пепел Камата и расплавленная лава еще не застыла.

В другой комнате хранилась серебряная цепь Аза-Дуна, того, кто пришел из моря. Как и гобелены Арниоба, это было старинное, бесценное сокровище.

Во время похищений погибали люди. Солдаты, охранники с островов Арниоба и Бендина, которые пытались защитить честь и гордость своего народа. Колдовство и беспощадная воля капитана Дрие убивали всех, кто стоял у них на пути. Похитители оставляли кровавый след и жуткие рассказы, по которым Тирус и Эрейзан шли, как охотничьи собаки.

Тирус и остальные не удивились, когда обнаружили еще одно похищенное сокровище. Жеребец, украденный из священного стойла Грос-Донака на Тор-Мали, теперь принадлежал Нидилу. Обаж с восхищением смотрел на это божественное животное, заключенное в кристаллический куб.

— Самые могущественные короли отдали бы многое за обладание им, — и тут же, вспомнив печальную участь Одноухого, он добавил: — Но никто из смертных больше не сможет ездить на нем. Он теперь принадлежит Нидилу.

Лошадь уже была принесена в жертву, как певец и остальные сокровища. Ее глаза в голубом пламени сверкали, как у живой, слышался дробный стук копыт и свист воздуха, вырывающегося из раздутых ноздрей. Красная шкура блестела как солнечный закат и людям, с восхищением глядящим на это великолепное создание казалось, что ее голова повернулась, а живые глаза в упор смотрят на них.

— Врадуир украл его у бога Бурь и Штормов и у его свирепых сыновей, изумился Обаж. — Даже если он сделал это, чтобы принести жертву Нидилу, он все равно очень смелый человек.

— Он боится Бога Зла, Дьявола, — ответил акробат. — Он уверен, что если получит благословение Бога Смерти, то все остальные боги будут его союзниками. Имея Нидила за спиной, он может не бояться ничего, даже смерть.

— И он принесет еще немало жертв, прежде, чем пробьет назначенный богами час, или мы остановим его, — сказала Джателла.

Тирус осторожно подтолкнул ее к выходу, но она резко отстранилась, вся взволнованная.

— Илисса? Я… слышу ее!

Она стремительно побежала к двери, через которую они вошли. Остальные поспешили за ней.

Джателла выскочила на лестничную площадку и повернула на лестницу, которая наполовину была погружена во тьму. Ступеньки, ведущие вниз, исчезали во мраке.

— Здесь, крик слышен отсюда! Тирус, это Илисса! Я уверена в этом!

Опасность становилась реальной. Тирус чувствовал постоянно увеличивающееся давление. Врадуир приходил в себя. Но чувства и надежды Джателлы захватили его и стали его собственными. Ненависть, которая влекла его к Врадуиру, была гораздо слабее его чувств и привязанностей к Джателле. Ее желание победило все опасения Тируса.

Эрейзан присоединился к Джателле.

— Тирус, я тоже слышу ее. Я всегда считают, что ни у кого нет такого острого слуха, как у меня. Но сердце королевы гораздо чувствительнее, чем мои уши. Я уверен, что это принцесса.

Эрейзан даже присвистнул от удовольствия, когда Тирус согласился.

— Времени становится совсем мало. Быстрей!

Джателла бесстрашно бросилась вниз по ступеням, во мрак. Тирус и Эрейзан с трудом подхватили ее, удержав от падения. Они оглянулись на Обажа. Придворный стоял на верхней ступени, полный нерешительности. В неверном свете факелов его фигура казалась серой и колыхающейся. Тирус и Эрейзан позвали его за собой, но тот стоял на месте, пока Джателла не крикнула:

— Ты же ее жених! Ты клялся идти за ней в огонь и лед! Неужели темнота тебя может остановить? Идем!

Он шумно вздохнул и пошел за ними. Однако, Обаж вовсе не выказывал желания идти вперед. Эрейзан выхватил у него факел и взял эту опасную миссию на себя. Со звериной грацией акробат бежал вниз по ступеням. Тирус и Джателла бежали за ним так быстро, как только могли. Обаж не стремился быстро попасть вниз, но ему и не хотелось оставаться одному. Он так близко прижимался к Тирусу и молодой королеве, что чуть не сталкивал их вниз.

Эхо гулких шагов звучало в темноте и жестокий холод Нидила царил везде. Факел давал мало тепла. Их дыхание мгновенно превращалось в пар, который развевался над их головами, как туманное знамя. Они старались не касаться каменных стен голой кожей, выглядывавшей из рваных перчаток, так как опасались, что руки сразу примерзнут к ледяным камням.

Эрейзан приостановился на площадке, наклонив голову и внимательно прислушиваясь. Три новых лестницы ответвлялись здесь, причем, две из них вели вниз.

— Куда же еще нам спуститься? — спросил Обаж, хлопая руками о себя, чтобы согреть их и прыгал. — Я ничего не слышу.

— Тихо, — приказала Джателла.

В наступившей тишине они все расслышали слабый звук. Тирус не мог разобрать ни слова, а Джателла кинулась вперед и закричала:

— Малышка! Я иду к тебе, Илисса!

Она бежала, как безумная, между тремя лестницами, введенная в смятение многочисленными отраженными звуками.

Эрейзан легонько взял ее за руку.

— Сюда, королева.

Когда они спустились еще глубже, факел стал гаснуть. Тирус создал яркий волшебный свет, который заменил погасший факел. Яркий свет разделился на четыре менее ярких огня, каждый из которых освещал путь одному из путников. Джателла и Эрейзан испытующе посмотрели на Тируса, понимая, что вся эта демонстрация значит. Без разговоров и споров они двинулись по лестнице, которую указал Эрейзан, спотыкаясь и скользя на камнях.

Вдруг стало очень душно, воздуха едва хватало, чтобы поддерживать жизнь. Тирус задыхался, хватал воздух широко раскрытым ртом, но не забывал поддерживать Джателлу, когда та в спешке спотыкалась. Лестница вела вниз спиралью, причем, она была направлена в одну сторону, а затем спираль начала закручиваться в противоположную. Здесь уже не было лестничных площадок и мест, где можно было остановиться и передохнуть. Магические факелы горели над ними, освещая путь в подземные глубины ледяной страны Бога Смерти. Теперь они были далеко от поверхности, далеко от убежища в центре цитадели, где скрывался Врадуир.

То давление, которое Тирус ощутил ранее, возросло еще больше. Он погрузился в себя и к факелам добавил защитный экран. Это усилие причинило боль, но боль была переносимой. С течением времени Врадуир наберет достаточно силы, чтобы обнаружить экран и возможно пробить его.

Внезапно лестница кончилась и они оказались перед тяжелой дубовой дверью, обитой массивными металлическими полосами. За ней был свет, тепло, воздух — рай под землей.

— Джа… Джателла! О, Джателла! Ты пришла!

Илисса была за решеткой двери, в отчаянии припав к металлическим прутьям. Джателла бросилась к ней и обняла рыдающую сестру, насколько ей позволяла решетка.

— Илисса? — Обаж не верил своим глазам, как будто, несмотря на все свои похвальбы относительно ее освобождения, на самом деле он не ожидал ее отыскать.

Эрейзан немедленно подбежал к решетке и стал обследовать ее, ища слабые места. Он взял волшебный меч, который бросила Джателла, чтобы руки ее были свободны и могли обнять Илиссу, и подошел к двери.

— Она закрыта заклинаниями, — сказал Тирус. — Джателла, Эрейзан, отойдите. Я должен разрушить эти заклинания контрзаклинаниями. Когда это произойдет, скорее всего дверь откроется сама.

Для сестер это было очень трудно — снова разлучиться после того, как они вновь соединились. Но Тирус пообещал разрушить решетку. Королева ободряюще улыбнулась сестре и отпустила ее руки после нежного пожатия.

— Скоро, моя малышка. Еще немного. Тирус сейчас тебя освободит.

— Может и не прямо сейчас, но так скоро, как смогу, — честно ответил Тирус. — Это очень сильно заколдованный запор. — Он прижал руки к вискам, направив все силы на дверь.

Здесь было очень много заклинаний, невидимых никому, но Тирус их видел. Он определил каждое. Присутствие Врадуира чувствовалось на каждой железной полосе. И все заклинания были известны Тирусу. Все эти комбинации Тирус помнил с детства. Другой колдун счел бы задачу отыскания ключа невозможной. Действительно, расшифровка потребовала бы очень много времени от любого. Но память Тируса сработала безошибочно и мозг, четко уловив момент совпадения, разрушил все заклинания.

— Магия, — прошептал Обаж. — Все время магия. Мне надо было разрубить этот замок своим мечом.

— Магия служит добру, она разрушает зло, — сказала Джателла, глядя на дверь.

Тяжелые полосы треснули и дверь повисла на петлях, которых до этого не было. Она сопротивлялась Тирусу. Руками, которые были не руками, Тирус потянул ее. Он почувствовал сильное сопротивление — колдовство Врадуира. Опять Тирус стал делать контрзаклинания, преодолевая барьер. Медленно он поддавался. Все остальные отошли еще дальше, боясь, что дверь рухнет на них.

Эрейзан оглянулся и его лицо стало напряженным, как будто он что-то услышал на лестнице. Но все, что его встревожило, было позабыто, когда колдовство Тируса сработало полностью. Со страшным грохотом дверь рухнула, освободив широкий проход.

Джателла прыгнула через порог, схватив Илиссу в объятия крепко прижав ее к себе.

— Я же говорила тебе! Тирус сломал дверь. Он освободил тебя!

Тирус чувствовал себя лишним при этой сцене, полной любви и нежности.

Смеясь и плача от радости, Джателла кричала:

— Мать Земли, я буду благодарить тебя до конца дней своих! Тирус и ты. Эрейзан, привели меня к Илиссе, как и обещали.

Акробат смущенно улыбался, очень тронутый встречей сестер. Он подключил к своей радости и Тируса.

— Тирус, ты всегда говорил, что ты был принцем, но ты настоящий принц!

Тирус покачал головой, отказываясь от этого титула, и стал изучать камеру. Он заметил вторую заколдованную дверь с решеткой в дальнем конце комнаты. Кроме того, он увидел в камере много специальных волшебных украшений и приспособлений, предназначенных для того, чтобы создать Илиссе комфорт и уют здесь, в цитадели холода и смерти. Она была пленницей Врадуира, и он создал для нее тепло, и свет, и роскошь, достойную принцессы.

Светящиеся шары, подобные тем, что создал для себя Тирус, освещали комнату. Тепло без пламени исходило из обсидианового камина. Серебряные пластины закрывали стены в тех местах, где на стенах не было драгоценных гобеленов. Роскошные бархатные и меховые одеяния висели на крюках, укрепленных на серебряных пластинах. Большое количество ящиков, сундучков и полок для белья, картины, расписные тарелки украшали комнату. Толстый ковер ласкал ноги. Кроме того, стояла огромная кровать, подобная той, что была во дворцовой спальне Илиссы в Куреде.

В большом смятении Тирус понял, что все это означает. Беспомощная, прекрасная, невинная девушка в комнате, запертой с помощью колдовства Врадуира. Торжество освобождения Илиссы смешалось с горечью. Они пришли слишком поздно! Счастливая улыбка Эрейзана тоже исчезла исчезла с его лица, когда он начал все понимать.

— Ах! Дай мне взглянуть на тебя!

Джателла отбросила спутанные волосы с лица Илиссы. Вся ее радость мгновенно превратилась в ужас, когда на нее взглянули покрасневшие от слез глаза Илиссы.

У нее был взгляд затравленного зверя, какой бывает у хрупкой, неприспособленной женщины, долго пребывающей на грани безумия. Ее воля была почти сломлена, она была на краю паники.

Илисса была одета в то же платье, что и в момент похищения. Илисса пыталась его подремонтировать, но без большого успеха. Оно было рваное, грязное, измятое. Вид этих лохмотьев без слов красноречиво рассказывал всю историю постепенной деградации человека, доведенного до отчаяния.

Ее кожаные брюки были все разорваны и неаккуратно заштопаны. Со всех сторон торчали лохмотья. Одежда была зашита так, чтобы хоть немного прикрыть тело. Грудь была почти обнажена, а сквозь прорехи светило голое тело. Она выглядела так, как будто все время ждала удара — а в ее теперешнем состоянии это могло быть слово — ударом ужасным и безжалостным, как удар топора. Каким-то чудом она прошла через все испытания, сохранив рассудок. И теперь, стоя перед Джателлой и остальными, она вся дрожала, несмотря на тепло, исходящее из волшебного камина.

— О, Джателла, я… я не могла защитить себя. Он говорил какие-то странные слова и… и…

Джателла обняла ее, вся дрожа от гнева.

— Какое же животное этот колдун Врадуир!

— Не называй его животным, королева, — сказал Эрейзан. Слова Джателлы ранили его самолюбие и он показал, насколько мучения Джателлы близки его сердцу. — Только люди могут так опуститься.

Илисса громко рыдала. Но она почувствовала теплое участие Эрейзана к ней. Она взглянула на Тируса и Эрейзана и с трудом вспомнила их.

— Вы… вы актеры. Когда… когда вы пришли сюда, я боялась, что это опять… опять он, — сказала она, глотая слезы.

Тирус увидел боль на ее чистом и невинном лице. Да, она была чиста, несмотря на то, что с ней сделал Врадуир. Ее страх потихоньку исчезал и она сказала:

— Но ты не будешь мучить меня с помощью магии? И ты, Эрейзан? — Она попыталась улыбнуться и продолжала: — Ты спас меня от вора. И ты прыгнул на лошадь воина-скелета. Тебя ведь могли убить. Какой ты смелый!

Эрейзан упал перед ней на колени и порывисто поцеловал ее тонкие бледные пальцы.

— Я готов умереть, чтобы спасти вас, принцесса. Знайте, что я ваш самым преданный слуга. И я буду мстить за вас. Я клянусь в этом именем Грос-Донака и всеми силами неба и моря.

Тирус дополнил его клятву:

— И всеми силами колдовства. Вы свободны, принцесса. Врадуир больше не коснется вас своим черным колдовством.

Илисса пыталась поймать взгляд Эрейзана, чтобы тот простил ее за то, что она не сразу узнала их.

— Но… ничто уже не сможет изменить того… что…

Она зарылась лицом в грудь Джателлы, стараясь унять душившие ее слезы. Джателла нежно гладила ее спутанные волосы, а принцесса всхлипывала:

— Он… он сказал, что я должна быть его королевой. И он приказал мне нарядиться вот в это.

Она указала на роскошные украшения, прекрасное королевское платье. Все это было достойно королевы — властительницы мира и всех людей.

— Я не надела этого. Я от него ничего не взяла! Ничего! Я спала на полу. А не здесь… не здесь, где он…

Она замолчала, отвернувшись от роскошной постели, один вид которой был для нее настоящей пыткой.

— Ну, теперь все позади. Ты теперь свободна и в безопасности, сказала Джателла. Она притянула голову Илиссы к себе на плечо, гладила ее и смотрела на Тируса.

Духовная связь между ним, Эрейзаном и Джателлой усилилась, когда появилась нежная, хрупкая и беззащитная Илисса. Тирус боролся с давлением Врадуира, разделяя боль Джателлы.

— Моя мать, — заговорил он высоким звенящим голосом. — Он обесчестил ее благородную память уже давно, но теперь он еще больше оскорбил ее этим преступлением. А ведь было время, когда он вешал пиратов, которые насиловали наших женщин во время своих нападений. — Тирус продолжал, подавленный всем случившимся. — Как он мог решиться на такое? Расвен! Как бы я хотел, чтобы у меня в жилах текла не его кровь! Мне стыдно называть его своим отцом!

Илисса припала к Джателле и шептала:

— Так сильна его магия. Если бы у меня был нож… Я думаю, что никогда больше не смогу взглянуть на солнце или на алтарь Гетании снова.

Джателла мягко успокаивала ее. Эрейзан присоединился к ней.

— Не плачь, принцесса. Не прячь от нас свое прекрасное лицо. Вам нечего стыдиться. Стыдиться должен Врадуир. И он заплатит жизнью за это преступление!

Джателла с благодарностью кивнула ему, затем обратилась к Обажу и сказала:

— Подойдите и успокойте ее. Она нуждается в том, кто любит, чтобы он осушил ее слезы и помог забыть обо всем ужасном. Что с тобой, Обаж?

Так как ответа не было, то все посмотрели на молодого придворного. Предупреждающие сигналы звенели в жилах Тируса и бились в мозгу. Однако его эмоции все еще были связаны с чувствами Джателлы. Внезапное подозрение заставило его исследовать Обажа, прозондировать его разум. Тут же он подумал о том, что Обаж может быть инструментом Врадуира. Тирус не отбрасывал эту возможность. Очень редко этот провинциальный лорд демонстрировал свою честь и храбрость, которые соответствовали его положению и титулу. Гораздо более часто он был тем, чем считала его Джателла — искателем титула и состояния. Он был, как и говорили слуги во дворце, младшим сыном и все его красивые слова не имели под собой никакой материальной основы. Теперь же, уже совсем очевидно, Обаж показал свою полную пустоту.

Тирус не думал, что его может еще что-то разозлить после того, как он узнал о печальной судьбе Илиссы. Теперь холодный взгляд Обажа разжег в его душе пожар.

Однако, его реакция была слабым подобием чувства Джателлы. Она положила руку на кинжал.

— Обаж! Скажи что-нибудь! Скажи нам!

— А что бы вы хотели услышать от сэра, королева?

Все, как один, обернулись к дверям. Там стоял Роф, прислонившись к стене и улыбаясь им. Он приблизился так тихо, что только Эрейзан мог бы его услышать, но внимание Эрейзана было полностью приковано к Илиссе. Как и Одноухий, Роф был вооружен большим количеством оружия, чем он имел, когда они оставили его. Эрейзан вскочил на ноги и направился к нему, а Обаж повернулся и направил острие меча на бандита. Роф приготовил для обороны меч и топор, остановив их на полпути. Его улыбка расплылась и превратилась в волчий оскал.

— Стойте на месте, ребята, и пока вам не угрожает ничего. А потом… потом мы посмотрим, как обойдется с вами мой новый хозяин!

Он взглянул на Тируса и давление на его мозг увеличилось до угрожающих размеров, готовое обрушиться на него, а лорд-бандит закрывал единственных выход из этой камеры в глубинах цитадели.

— Как ты отыскал нас? — спросил Тирус с холодным спокойствием. Он знал ответ, но выигрывают время. Воздух приобретал вес, он становился тяжелее и тяжелее с каждым мгновением. Видение Тируса уже полностью прояснилось. Он начал глубоко и медленно дышать, противопоставляя свое давление усиливающейся атаке Врадуира.

— Мой новый хозяин привел меня сюда, — сказал Роф, пожав плечами. — Я пришел сюда потому, что мне платят. Вы помните?

— Твоя плата — это пыль и твоя смерть.

Роф сделал вид, что не слышит предупреждения Тируса. Он смотрел на сцену, которая открылась перед ним в камере, как будто она была поставлена для его развлечения. Только один момент он колебался и выразят какое-то подобие симпатии, когда взглянул на Илиссу и был поражен, что она была в заточении в таком жутком месте. Но это было всего лишь мгновение. Он быстро перевел свои черные глаза на Джателлу и мужчин.

— Ну, лорд Обаж? Королева ждет. Почему ты молчишь? Ты очень много говорил, когда мы шли сюда.

— Заткнись, ублюдок!

Роф пропустил оскорбление мимо ушей и рассмеялся.

— Да, я ублюдок, милорд. Но я не разукрашенный мешок хвастовства своими титулами и званиями, как ты. Ты больше думаешь о своих титулах, красивых словах, чем о мужестве. У тебя есть мужество, сказать ей правду?

— О чем ты говоришь, бандит? — обрезала его Джателла. — Обаж, ты онемел или лишился разума? Тирус на сей раз не околдовал твой язык. Я жду ответа.

Припертый к стене, Обаж закричал:

— Я не желаю больше, чтобы меня третировали, как последнего пажа люди из дома Фер-Со. Мои предки из рода Ирико и гораздо благороднее…

В отчаянии Илисса воздела свои бледные руки к небу. Ее прекрасное лицо покрылось слезами.

— Обаж, ты должен понять! Он… он колдун! Он использовал магию, чтобы овладеть мной!

Хотя она была далека от него, Обаж отстранился от нее, как будто она была последним бродягой. Все это выглядело так, как будто он боялся об нее запачкаться, его отвращение было очевидным. С холодной вежливостью он обратился к королеве:

— Королева, мы все это обсудим позднее, при более благоприятных обстоятельствах.

— Что? Как… Ты, презренный искатель богатства!

Джателла сжала рукоятку кинжала, а Илисса боролась с ней, умоляя проявить терпение. Даже теперь Илисса защищала своего жениха от разъяренной сестры.

Обаж не успокоился и принял вызов, который ему бросила Джателла.

— Я из рода Хули-Куреда. И не в наших обычаях принимать оскорбления от кого бы то ни было. Мы вторая семья. И по всем правам, когда в роде Фер-Со нет сыновей, один из нас должен занять трон, а не вы.

Он совсем потерял разум и не замечал угрожающего движения Джателлы и опасной близости акробата. Руки Эрейзана были напряжены и готовы вцепиться в горло придворного.

Тирус крикнул, пытаясь их всех привести в чувство. Но вдруг чудовищный удар обрушился на его шею. Сделала этот удар не рука человека и никто ничего не видел. Тем не менее он был сбит на покрытый ковром пол и теперь лежал, стиснув голову, почти потеряв сознание. Тирус отчаянно концентрировал свою волю, стараясь отбить удар Врадуира. Скованный, неспособный даже отдать часть сил, чтобы крикнуть, Тирус что-то хрипел остальным.

Все двигались необычно замедленно. Слова искажались. Вся реальность изменилась, когда силы колдовства Тируса и Врадуира сошлись в ужасном столкновении.

— Вырви у него сердце, Эрейзан! — крикнул Роф. — Куси его, Рыжик!

Это было единственное, что мог сделать Роф, чтобы прекратить взрыв ярости Эрейзана. С трудом Эрейзан остановил свой прыжок, уже наполовину начатый. Он остановился совсем близко от острия меча Обажа, который был направлен ему в живот. Осторожно Эрейзан отступил на шаг и переводил взгляд с Илиссы на Обажа и обратно, находясь в нерешительности.

Заколдованный меч Тируса валялся довольно далеко — также далеко, как южный остров Сарлос — где Эрейзан бросил его после того, как попытался открыть им дверь камеры Илиссы.

Тирус знал причину колебаний Эрейзана. Джателла тоже. Роф покусывал свои губы, следя за взглядом Эрейзана на Илиссу. Временами изменение облика Эрейзана помогало им против созданий Бога Смерти и спасало им жизнь. Теперь это было невозможно. Раздосадованный акробат не мог заставить себя изменить облик даже для того, чтобы убить Обажа. Если бы он сделают это, Илисса увидела бы в нем зверя, которого сделал из него Врадуир.

— Хай! Рыжик!

Без предупреждения Роф бросил Эрейзану свой меч. Акробат поймал его в воздухе и взмахнул твердой кларической сталью, направив лезвие в сторону Обажа.

После того, как Роф отдал свое оружие, он немедленно возобновил свой арсенал, взяв другой меч, который висел у него на поясе. Он был готов отразить любое нападение. Роф подзуживал Эрейзана.

— Ты можешь убить его, как мужчина. Убей его, акробат! Прикончи этого хлыща. Ведь ты гораздо больше мужчина, чем он, в каком бы облике ты ни был!

Тирус подполз к стене и, цепляясь за трещины между камнями, преодолевая боль, старался подняться на ноги. Воздух казался живым от непрерывного изменения цвета и бесчисленных взрывов маленьких ярких звезд. Через переливающееся всеми цветами пространство камеры Тирус видел Эрейзана, наступающего, наносящего удары, отражающего меч Обажа. Роф всячески поддерживал и поощрял его, как бы забыв о всех насмешках, которыми он преследовал его раньше.

Паника охватила Обажа, он отступал и в животе у него появилось острое ощущение меча Эрейзана.

— Это тебе не приятное дворцовое представление, милорд, а? — кричал Роф. — Не танцы и не поклоны, и не болтовня с дамами. Рыжик боец! Проткни ему живот, Эрейзан!

— Джателла, останови их! Прошу тебя! — воскликнула Илисса.

Она хотела броситься вперед и встать между сражающимися. Джателла рассеянно задержала ее, силы у нее было гораздо больше, чем у так много страдавшей девушки.

— Джателла, пожалуйста! Они же убьют друг друга!

Хотя Роф и наслаждался битвой, было ясно, что он не против того, чтобы это произошло. Он внимательно следил за боем, аплодировал Эрейзану и давал советы, когда Обаж стремился нанести смертельный удар или отразить его.

Тирус так стиснул зубы, что челюсти у него чуть не треснули. Взрывающиеся огни разделились на две ярких полосы — одна ярко-зеленая, а другая безобразно-черная. Тирус ударил магию Врадуира и заставил ее отступать. Сначала в одном месте, а затем в другом. Возраст уступил напору юности, отчаянное тщеславие праведному гневу.

Но часть сознания Тируса опять отвлек Эрейзан, который хотел смыть кровью Обажа нанесенное ему оскорбление.

— Прекратите… — кричал он сквозь свое колдовство и контрзаклинания. — Остановитесь! Врадуир…

Это предупреждение ему дорого обошлось. Как только он вдохнул воздух, магия Врадуира, преодолев магию Тируса в двух критических точках, обрушилась на него. Стены камеры начали расходиться в стороны. Массивный каменный блок рухнул с потолка как раз между Обажем и Эрейзаном. Он упал так близко к ним, что выбил меч из рук Эрейзана, а плащ Обажа попал под камень, и Обаж в испуге отпрянул, плащ свалился с его плеч.

Джателла мгновенно схватила Илиссу, прижала ее к себе и побежала к Тирусу, пытаясь найти защиту. Он сконцентрировал себя на сдерживании колеблющихся стен, испытывая гораздо более сильные удары, чем удары падающих камней. Внезапно разрушилась дверная перемычка и вместе с ней лестничная площадка. Роф выскочил в комнату, спасаясь от града камней и кирпичей.

Эрейзан и Обаж смотрели на стены и потолок в страхе и смятении. Колдовство наложилось на реальность и все стало безнадежно перепутанным. Стены, пол и потолок, казалось, обрели жизнь. Они колебались, волновались, перемещались взад и вперед, вверх и вниз.

Джателла стояла на коленях возле Тируса, спрятав голову Илиссы. Затем, как будто ее что-то ударило, она оставила Илиссу на несколько мгновений возле Тируса и бросилась сквозь град обломков к валявшемуся на полу заколдованному мечу. Схватив его, она поспешила назад, обняла Илиссу одной рукой, а в другой она держала меч, готовая отразить нападение нового врага. Но для меча здесь не было работы, единственным врагом здесь были двигающиеся стены.

Путь, которым они проникли сюда, теперь был безнадежно блокирован, завален обломками лестницы и дверного отверстия. Тирус направился к противоположной двери. Она была еще нетронута, но заперта с помощью магии. Он направил всю свою волю на эту дверь, жилы на шее напряглись, потекли струйки пота по лицу. Интуитивно Эрейзан Понял, что делает колдун и бросился к нему, забыв о своей ненависти к Обажу. Он двигался между падающими камнями, искусно меняя направление движения. Врадуир хотел убить его и эти камни были его снарядами.

— Роф! Обаж! Ко мне! — крикнул акробат. — Мы должны помочь Тирусу открыть дверь. Он колдун, но наша сила тоже нужна ему!

Джателла больше не оставляла Илиссу одну. Принцесса была слишком напугана и не могла позаботиться о себе, а Тирус направил все свое существо на запертую дверь. Но королева присоединила свой голос к требованию Эрейзана.

— Нам нужно выбраться отсюда. Тирус нашел выход. Помогите ему! Помогите ему! Роф, твой новый хозяин — это демон, который предает тебя и убьет вместе с нами! Ну где твоя награда! Ты не можешь купить себе даже выход отсюда!

Так же быстро, как его купили на равнине, Роф снова переметнулся на их сторону. Дух его был так же гибок, как тело Эрейзана.

— Вы правы, королева. Колдун! Клянусь дьяволом, я очень сожалею, что связался с тем колдуном!

Он отскочил в сторону, когда с потолка рухнула доска. Она была во всю длину комнаты. Илисса вскрикнула. Несколько ее длинных локонов были зажаты этой доской. Безжалостно Джателла заколдованным мечом отрубила их, освободив Илиссу. Она без сожаления пожертвовала локонами Илиссы. Напуганная, но не раненая, Илисса обхватила руками шею Джателлы. Они вместе направились к двери. Затем Джателла увидела, что Тирус не двигается и стоит на месте.

— Он не может двигаться. Здесь все магия. Илисса, будь со мной!

Тирус погрузился в свой мозг, быстро спускался по волшебной паутине, которую никто не мог видеть. Джателла и остальные видели его застывшим и смотрящим в ничто, в его глазах горел таинственный блеск. Для Тируса мир переливался цветами, которых он не мог назвать, ловушками, которые появлялись в сплетениях яркой паутины, бездонными пропастями, таинственными озерами, из глубины которых поднимались пузыри, наполненные каким-то едким дымом. Он видел два мира: мир черной магии Врадуира, угрожающий ему, и мир своей магии, с помощью которой он должен было отражать все нападения. Кроме того, перед ним был мир реальности, мир разрушающейся камеры с его друзьями, Рофом и Обажем, запертыми в ней. Некоторые из падающих камней были воображаемыми. Но некоторые были настоящими — и его друзья не имели возможности угадать, какие из них не принесут вреда, а какие смертельно опасны.

— На… налево, — услышал он свой голос, который был так слаб, как будто доносился с замороженной равнины. К нему прикоснулись руки, женские руки, две пары. Они обняли его за талию. Они его повели, буквально потащили к дверям. Роф и Эрейзан были уже здесь. Они использовали меч и топор Рофа, как рычаги, чтобы сломать решетку. Они навалились на рычаги и Тирус почувствовал, что его энергия получила поддержку, увеличилась настолько, что могла преодолеть магию Врадуира.

— Обаж? Сюда! — голос Джателлы прозвучал гулко и многократно прокатился в мозгу Тируса.

С трудом он повернул шею и посмотрел сквозь мерцающие огни в камеру. Он увидел Обажа. Дворянин не двинулся с места с тех пор, как потерял свой плащ под рухнувшим камнем. Онемев, он смотрел на разрушающиеся стены. Лицо его было пустым и бессмысленным.

— Влево… — одними губами произнес Тирус. Затем дверь немного уступила усилиям его, Рофа и Эрейзана. — Влево… избегайте камней справа, — пытался предупредить их Тирус.

— Эта сторона поддается! — воскликнул Роф. — Давай, акробат, жми сильней!

Эрейзан не отвечал. Он навалился всем весом на меч, не обращая внимания на боль. Дверь чуть провернулась на невидимых петлях и Тирус направил всю свою волю в образовавшийся зазор, открывая дверь еще шире. Роф возбужденно кряхтел и подбадривал Эрейзана. Затем он уперся плечом вместе с Эрейзаном и они оба удвоили свои усилия.

Магические запоры Врадуира треснули со звуком разбитого стекла и мириады черных искр разлетелись в стороны. Теперь уже не только Тирус, но и все остальные увидели, что дверь была заколдована. Тирус сорвал колдовские замки Врадуира и дверь распахнулась. Роф и Эрейзан, навалившиеся всеми силами на дверь, рухнули через порог. Эрейзан быстро вскочил и подал руки женщинам.

— Если ты опять на стороне королевы, помоги мне! — сказал он Рофу.

Роф нерешительно повиновался. Эрейзан подхватил Тируса и потащил его через вновь образованную дверь. Тирус был все еще погружен в свою магию, держа под колпаком Врадуира. Он был не в состоянии ни говорить, ни что-либо делать.

— Обаж…

Даже после того, как Обаж высказался, Илисса все еще заботилась о своем бывшем женихе. Она повернулась назад и слабо позвала его. Эрейзан поднял ее и перенес в безопасное место. Джателла без колебаний доверила ему заботу о ее безопасности.

Тирус уже вышел из фокуса сильной магии Врадуира и пока Врадуир приостановился, чтобы собрать свежие силы после потери двери, Тирус осмелился отделить часть энергии на то, чтобы посмотреть туда, куда смотрит Илисса. Он крикнул парализованному ужасом придворному:

— Иди налево, Обаж! По левой стороне! Ты… ты можешь идти?

Тирус уже не мог здесь, как раньше, использовать волшебный колпак. Врадуир его пронизывал. Они были воинами-колдунами. Каждый знал щит и оружие своего соперника, между ними существовал полный паритет сил.

— Налево! По левой стороне! — повторил Тирус.

Обаж, наконец, вышел из состояния прострации, его губы искривила ухмылка.

— Ты хочешь, чтобы я погиб, фокусник. Ты хочешь, чтобы Джателла досталась тебе! Вы с ней заключили союз. Но ни ты, ни она не одурачите меня.

И он осторожно шагнул вправо, направляясь к двери.

Слева от него со страшным грохотом сыпались воображаемые камни. Казалось, что они сокрушают пол, ломают мебель — или это тоже была Иллюзия? Тирус, прищурившись, посмотрел туда и увидел, что переломанные стулья и кровать на деле абсолютно целыми. Иллюзия — все иллюзия!

С правой стороны каменный дождь был гораздо слабее, и Обаж побежал по правой стороне, держа наготове меч для того, чтобы защитить себя, если Эрейзан снова нападет на него. Хотя зрение Тируса уже полностью прояснилось, все движения его были еще замедленными. Потолочная балка зашаталась и начала падать, ее падение было подобно падению пера.

Обаж остановился передохнуть, к нему снова вернулась спесь и он не обращал внимания на угрозу, нависшую над ним. Он торжествовал.

— Я знал, что ты лжешь… лжешь опять! — крикнул он.

Затем рухнувшая балка похоронила его под своими обломками.

Крик Илиссы был как нож, который вонзился в больные чувства Тируса и вернул его видение мира к нормальному состоянию: все стало двигаться с обычной скоростью. Повергнутая в отчаяние принцесса била в грудь Эрейзана своими маленькими кулачками, рыдая и крича, что они должны вернуться и спасти Обажа. Затем она заметила то, что остальные видели уже давно: расползающаяся под обломками балки лужа крови, крови которой было слишком много для того, чтобы остаться живым после ее потери. Со вздохом Илисса побледнела и осела в руках Эрейзана, потеряв сознание. Эрейзан держал ее, крепко прижимая к себе.

Джателла прижала руки ко рту, чтобы сдержать рвоту. Тирус поспешил к Эрейзану. Он подхватил Джателлу и стал силой вести ее по лестнице за дверью.

— Быстрее, пока Врадуир не обрушил все на нас!

Роф бежал за ними, прыгая сразу через три ступеньки.

— Магия, — бурчал он. — Никогда нельзя ей доверять.

Падало много камней, но большая их часть была воображаемой. Тирус сердито отбрасывал их в сторону, едва замечая, что они сразу же превращаются в ничто. Лестница поднималась спиралью все выше и выше, выводя их сквозь мрак из глубин цитадели. Тирус сотворил огни, для того, чтобы создать тепло и свет. Энергию для этого он достал из самых дальних углов своего сознания.

Когда они добрались до верха, то увидели, что все коридоры, ведущие на юг, завалены камнями, причем, многие из них были настоящими. Стало ясно, почему Врадуир ослабил свои усилия уничтожить их там, в камере. Он избрал другую тактику: он решил лишить их всех возможных путей отступления. Тирус покачал головой, удивляясь:

— Это здорово истощит его силы, — сказал он.

Джателла приходила в себя. Ее бледные щеки немного порозовели. Илисса пришла в сознание и Джателла нежно притянула ее к себе. С сожалением Эрейзан опустил ее на землю и они с королевой стали поддерживать ее с двух сторон. Из них только Эрейзан был наименее утомившимся, хотя он в течение всего подъема нес Илиссу. У Рофа изо рта вырывались клубы пара, когда он сказал:

— Поверьте, что это последний раз, когда я связался с колдуном!

— Сейчас у тебя нет выбора, — улыбнулся Тирус, несмотря на то, что положение их было довольно сложным. Он указал на заваленные ходы.

— Это путь к воротам. Он замуровал их вместе с нами. Решай, с каким же колдуном ты пойдешь, кому будешь служить.

Роф хмыкнул.

— Я решу. Что мы за армия!

— Нам неоткуда ждать помощи, кроме как от самих себя. Даже если кто-нибудь из твоих людей или людей королевы живы, они все равно не смогут пробиться через эти завалы, чтобы вовремя придти к нам на помощь, — сказал Тирус.

Каменные стены вокруг них задрожали и Тирус сказал с восхищением:

— Очень сильно. Он пытается нас здесь замуровать.

— И мы будем ему подыгрывать? — со страхом спросила Джателла. Она помогала Илиссе и следовала за Тирусом вместе с остальными. — Он куда-то загоняет нас. И ты нас ведешь туда, куда он хочет?

— Куда мы должны идти. Мы еще посмотрим, кто здесь охотник, а кто дичь!

И они поспешно двинулись вперед по винтовым лестницам, извилистым коридорам и холлам подальше от ворот и глубин цитадели, где находилась в заточении Илисса. Она шла, как во сне, передвигая ноги и почти повиснув на Джателле и Эрейзане. Тирус не мог помочь им. Он был собран и внимателен, передвигаясь сразу в двух пространствах — реальном и нереальном. Он старался предугадать, что должно произойти в будущем. Их жизни сейчас находились в руках богов.

— Его убежище, — сказал себе Тирус, не заботясь о том, слышат ли его остальные. — Сердце цитадели, где он воздвиг алтарь Нидилу. Он хотел, чтобы мы оказались за решеткой, как его рабы, где и будем ждать его суда.

— Да? — спросил Роф с неожиданным пылом. — А что хочешь ты, колдун?

— Того же, чего и Врадуир, — оборвал его акробат.

Обрадованный поддержкой друга, Тирус задумчиво произнес:

— Именно так. Только там мы откроем всю правду. Боги Кларики, помогите мне!

Задрожали камни и с потолка посыпалась каменная пыль, напоминая им о судьбе Обажа. Тирус решил не тратить свою энергию на экранировку от этого дождя, чтобы не тратить время, хотя он даже рисковал пропустить какой-нибудь выпад Врадуира. Он не удивился, когда перед ними появились демоны и привидения, материализовавшись из ледяной пыли. Так же, как и на равнине, они вытащили золото и драгоценные камни и стали опять подкупать Рофа, переманивая его на свою сторону. Блеск сокровищ в волшебном свете огней Тируса ослеплял их.

— Бандит! Богатства! Сокровища земли и моря! Богатства, которые сделают тебя королем всех разбойников, хозяином всего…

Роф выхватил топор из-за пояса и стал рубить костлявые руки привидений, разбивая на Части фальшивые драгоценности.

— Прочь отсюда к своему лживому хозяину! Все эти богатства — ложь, также, как и все ваши обещания!

Джателла спросила с сарказмом:

— Ты наконец чему-то обучился, Роф? Или ты предашь нас опять при первом удобном случае?

Роф бесстыдно воскликнул:

— Только тогда, когда мне предложат совершенно безопасную награду! А в этой войне колдунов я буду на стороне того, кто защищает меня.

Коридор расширился. На его стенах висели горящие факелы, освещающие путь. Тирус уничтожил все свои огни, кроме одного, но оставил их в резерве, не доверяя Врадуиру. Тот мог в решающий момент погасить факелы и оставить их в темноте, если бы думал, что это приведет их в смятение. Тирус сам проделывал такие штуки в прошлом. Это его мало беспокоило, но все же…

Они повернули за угол и Тирус встал, как вкопанный. Он был собран и готов ко всему, но то, что он увидел, даже его вывело из равновесия. Сила гнева Врадуира ужаснула его. В конце коридора были огромные двери, без петель и без единой щели, подобные тем, за которыми находилась Илисса. Перед ними в коридоре пространство было занято ордами человекоподобных существ, демонов, ведьм. Все это кошмарное сборище ползло, прыгало, летело… по направлению к Тирусу и его спутникам!

— Тирус?

— Это все реально! — предупредил Тирус. — Существа Бога Смерти и истинные рабы Врадуира.

Он обхватил голову руками, борясь с рушащимися позади них стенами и запертой дверью впереди.

— Врадуир! Внутри! Это последний… последний барьер!

Вся армия ужасных созданий кинулась на них. Джателла и Эрейзан оттеснили Илиссу к стене и встретили первую волну демонов. Рофа почти захлестнула эта волна ужаса и зловония. Отбиваясь и ругаясь, он старался освободиться. Эрейзан бросился ему на помощь, отшвырнув в сторону красноглазого Волка, который уже приготовился проглотить разбойника. Не тратя времени и дыхания на благодарности, Роф вручил акробату топор взамен меча, оставленного в камере Илиссы.

Тирус поднял руки, жестикулируя. Магия стекала с концов его пальцев и разума.

Врадуир! Он мог видеть его! Двери их разделяли, но Тирус видел своего отца, стоящего против него на противоположной стороне барьера! Как и у Тируса, его руки были подняты, призывая всю свою силу.

Тут же было еще чье-то присутствие, колеблющееся, непрерывно меняющее очертания, действующее на них с непреодолимой силой — серой и зловещей, силой, находящейся вне сферы магии…

— Бейте их! Пейте их кровь! Уничтожьте их всех! — пел Врадуир.

Он смешивал свое чувство мести с холодным искусством магии, с самыми сильными и жуткими заклинаниями. Он призывал запретные силы, как было тогда, когда он искал могущества самого Бога Огня.

— Это теперь не Камат, — с напряжением сказал он. — Это никогда не повторится.

Он прислонился к стене. Его руки и ноги дрожали, его воля встретилась с волей Врадуира и непосредственном столкновении. Заклинания противостояли заклинаниям, магия уравновешивала магию.

— Никогда больше. Дверь! Мы… должны… разрушить… эту… дверь!

— Мы не можем пройти туда! — крикнула Джателла.

Она была вся покрыта гноем и прогнившими останками демонов, которых она разрубила, но она все еще сражалась и поражала сонмы демонов, нападавших на нее, своим заколдованным мечом. Женщина-воин доказывала свое мужество каждым ударом, каждым вздохом. Она была неустрашима и непоколебима в своем страстном желании защитить и освободить свою сестру. Илисса пряталась за Джателлой, в ее чистых, широко раскрытых глазах был ужас. Затем вдруг ледяные змеи проскользнули между ног Джателлы, зашипели и устремились к Илиссе. Но прекрасная, нежная, беззащитная принцесса не растерялась, в ней проснулся гнев и с ним мужество. Она схватила змею за шею и оттащила ее смертоносное жало от своего горла.

Эрейзан бросился к ней и превратил остальных змей в кашу, размазанную по стене. Джателла наклонилась и вложила кинжал в тонкие пальцы Илиссы. С силой, которую нельзя было в ней заподозрить, Илисса убила змею, напавшую на нее.

— Хай, малышка! Мы с тобой одной крови! — воскликнула Джателла с восхищением. — Мы победим!

Роф поскользнулся на гное, которые покрывал все пространство пола вокруг него. Он комично танцевал, размахивая руками, стараясь удержаться на ногах. Он пытался использовать свой хлыст, но летающие демоны вцепились зубами в твердую кожу, едва не отхватив его руку. Роф искусно выхватил меч левой рукой и, размахивая им, пошел на чудовище, поражая его крылья ударами меча, пока заколдованный меч Джателлы не выручил его, прикончив крылатого монстра.

— Черт побери, это же порождение человеческих кишок, — с отвращением воскликнул Роф.

Воздух озарился сиянием и все увидели столкновение сил колдовства. Воля Тируса столкнулась с волей Врадуира у них над головой, озаряя их холодным светом и осыпая мириадами мелких звезд. Стрела зеленого света вырвалась изо лба Тируса и его глаз и ударила в дверь Врадуир защищался с помощью черной магии, создавая экран. Стрела ударялась в щит снова и снова в безмолвной ярости, и каждый удар потрясал Тируса до мозга костей.

Он чувствовал, что сползает на землю, на колени. Его поддерживало только плечо, опирающееся на стену.

Перед ними дверь все еще была закрыта, но она уже стала прозрачной. Илисса протянула руку и с ужасом закричала:

— Вот он! Вот враг!

Врадуир был виден сквозь дверь!

Он стоял на коленях, как и Тирус, и содрогался при каждом ударе стрелы. Тирус был довольно далеко и не мог различить детали, хотя общая картина была видна очень отчетливо. Пот стекал с головы Врадуира, струился по гладко выбритому подбородку и пропитывал королевские одежды колдуна. Тирус чувствовал напряжение в каждой его жиле, такое же, как и у него самого, напряжение, истощающее силы у них обоих.

Брус упал с потолка, едва не задев Илиссу. Джателла и Эрейзан бросились к ней и оттащили в более безопасное место. Затем они приготовились с оружием в руках встретить новую волну демонов и чудовищ.

— Не могу… — выдохнул Тирус. — Дверь… надо пробиваться к двери…

Роф, не прерывая своей отчаянной борьбы с накатывающимися на него монстрами, крикнул Эрейзану:

— Мы погибли, акробат!

— Нет! — Эрейзан взглянул на Илиссу, страшный гнев горел в ее глазах. Женщины были прижаты к стене, они были покрыты кровью ран, которые они получали, когда дьявольские создания прорывались к ним и кусали, рвали когтями и клювами.

Внезапно решившись, Эрейзан крикнул:

— Еще нет, Роф! Я сейчас разделаюсь с ними! Пробивайся к двери, помоги Тирусу!

Он решил воспользоваться тем заклятием, которое наложил на него Врадуир. Не обращая внимания на свидетелей своего стыда, Эрейзан сменил облик у всех на глазах. В одно мгновение это могучее, покрытое шерстью и лохмотьями одежды тело ринулось в самую гущу демонов и начало их рвать на части клыками и когтями.

Создания Бога Смерти и рабы Врадуира были опасны, но не имели разума, они были сделаны для убийства, а не для размышлений. Они были созданы для уничтожения людей и не могли противостоять зверю, обладающему не только ловкостью и чудовищной силой, но и человеческим разумом.

Шум был ужасным, смесь жутких криков, рева, клекота, треска ломающихся костей. Эрейзан рвал на куски демонов, ломал кости и крылья.

Застывшие от изумления Джателла и Роф очнулись и бросились на помощь человеку-тигру. Тирус полз по стене, по направлению к двери. Его окровавленные пальцы цеплялись за трещины между камнями. Он непрерывно сопротивлялся магии Врадуира. Видение за дверью — нет, сквозь нее! пульсировало и тревожно светилось. Магия Тируса и магия Врадуира в своем бешеном беспощадном столкновении потрясали саму цитадель.

Дверь была покрыта брызгами гноя, смешанного с кровью Эрейзана. Роф схватил брус, который чуть не убил Илиссу и стал пробиваться к Тирусу. Джателла осталась с Эрейзаном, приканчивая тех монстров, которых он ранил или искалечил. Илисса очнулась от своего потрясения и мужественно вступила в борьбу, нанося удары своим кинжалом.

Демоны пытались скрыться от разъяренного тигра, карабкаясь на стены. Эрейзан высокими прыжками доставал их и сбрасывал на пол, прямо под удары заколдованного меча Джателлы. Магия, которая заколдовала его и магия, которая создала меч, несли смерть ужасным существам.

— Дверь… дверь, — стонал Тирус. Будучи в сильнейшем напряжении он не был уверен, что его слышат.

Но его услышали. Роф пробирался через груду отрубленных голов, конечностей и щупалец, через все то, что оставалось после бешеного нападения Эрейзана-тигра на эти орды демонов. Он с трудом держал тяжелый импровизированный таран. Но он старался изо всех сил, хотя магия Врадуира всячески мешала ему. Дверь, теперь уже совсем прозрачная в центре, блокировала путь Врадуира. Роф стукнул своим тараном. Сила удара заставила его выпустить таран из рук. Шум его падения заглушил все крики и стоны и громом прокатился по коридору.

Роф крякнул и подхватил бревно на плечо. Он снова и снова таранил барьер. Сыпались искры огня и льда, летели щепки.

Тирус усиливал давление, жестикулируя пальцами, рукой, а затем пустил в ход свою волю. Победить! Двигаться! Вперед! Он чувствовал себя полностью обескровленным, его живот стал пересохшим бассейном, губы потрескались, а слюны не было, чтобы смочить их и унять боль. И все же он стремился вперед.

— Еще! — кричал он Рофу. — Еще!

Гордые усы и борода бандита обвисли, вся одежда была пропитана гноем. Но он повиновался Тирусу и Джателла помогала ему. Демоны были перебиты и она своими тонкими руками обхватила дальний конец бревна. Королева Куреда и главарь бандитов вместе разбегались по полу, покрытому слизью и кровью, и таранили невидимую дверь.

Затем они увидели странный беззвучный взрыв, взрыв чего-то, чего никогда не видели в человеческом мире. Тирус навалился всей своей мощью на неподвижный барьер — неподвижный, но он его сдвинул!

И дверь приоткрылась. Как пьяный, Тирус устремился вперед, едва не растянувшись во всю длину. Он уцепился за обломки двери и удержался на ногах.

Дверь исчезла, растворилась в воздухе, как только исчезла магия, создавшая ее. Роф упал на пороге на колени, хватая воздух широко раскрытым ртом. Руки все еще стискивали бревно. Джателла лежала на другом конце бревна, с удивлением озираясь вокруг. Затем она повернулась и стала с беспокойством отыскивать глазами Илиссу.

Принцесса была совсем рядом. Она на четвереньках пробиралась по этой лавке мясника, которая когда-то была чистым коридором. В коридоре не осталось ни демонов, ни прочих чудовищных созданий. Они были перебиты или в ужасе сбежали. Джателла с удивлением смотрела на сестру, а затем выражение ее лица изменилось. На нем появилась теплая нежность. Илисса уселась рядом с каким-то изувеченным чудовищем, лежащем в груде себе подобных. Эрейзан опять вернул себе человеческий облик: его задача была выполнена.

Акробат истекал кровью от многочисленных ран. Его глаза горели гневом и болью. Одежды на нем не было. Она была порвана во время превращения и во время битвы. Он был слишком изнурен, чтобы двигаться или хотя бы закрыть наготу.

Тирус приблизился к нему, поклонился и потрепал ласково по плечу. Какое-то подобие улыбки скользнуло по губам израненного Эрейзана. Илисса завернула его в плащ Джателлы и нежно погладила его лоб.

— Ты опять спас меня, — прошептала она. Затем она встала около него на колени и поцеловала ту маленькую часть лица, на которой не было царапины, пореза или укуса. Наконец, он улыбнулся по-настоящему. Маленькие руки Илиссы все покрылись кровью, когда она перестала перевязывать его раны. Но, казалось, она этого не замечала.

Тирус был тронут этим зрелищем. Он потрепал Эрейзана по голове и тот слабо сказал:

— За… за Камат… и за Илиссу… прикончим его, Тирус.

Новые силы влились в тело и мозг Тируса.

— Обязательно! Я отомщу, мой друг!

Он проник в убежище Врадуира. Это была та самая комната, которую он видел в стекле. Теперь он видел ее наяву. Без окон, с низким потолком, широкая. В ней было несколько дверей, через которые входили рабы, выполняющие волю Врадуира. Это он тоже наблюдал в волшебном стекле. Все двери, кроме той, которую они открыли, были заперты. Обычными замками и засовами, или опять магией? Это было убежище колдуна и комната с алтарем для служения богу.

Врадуир был здесь. Он полностью потерял ориентацию после своего поражения. Врадуир полз к огромному каменному алтарю, сложенному в центре комнаты. Чужой огонь, без тепла и звука, горел на священном столе. Врадуир достиг подножия алтаря и стал кланяться, шепча заклинания, чтобы защитить себя. От кого? От Тируса? Или от гнева божества, которому принадлежала цитадель?

Наверху начало что-то сформировываться, огромное, угрюмое, закрывающее от Тируса потолок и тени в углах комнаты. Оно все росло и росло… не человек, не зверь, не птица и одновременно все вместе. Человеческий разум не мог понять, что это, оно было недоступно пониманию человека.

Нидил, Бог Смерти, Тот, Кто Замораживает Дыхание, пришел в свою цитадель. Он все время был здесь, и его здесь не было, пока продолжался путь Тируса и его спутников с боями от дверей крепости до камеры Илиссы и до этого убежища. Теперь во всем своем устрашающем величин он стоял, даже не стоял, а присутствовал здесь, перед ними, то самое устрашающее создание, которое Тирус видел в стекле. Мощь его была неизмерима, и Тирус и Врадуир были перед ним ничтожными букашками.

Он был завернут в серый холод. Так как он прибыл сюда оттуда, где могут быть только боги, он принес с собой сладковатый запах разложения и давно исчезнувших жизней. Нидил — это смерть — бог, которого каждый должен увидеть в лицо, но никто не торопится найти его. С каким-то холодным беспощадным интересом эти бесформенные огненные пещеры, которые, вероятно, были глазами, возникли на поверхности колыхающегося серого облака и опустились вниз, глядя на ничтожных людей, повергая их в ужас своим взглядом.

Послышался голос. Нет, это не был голос. Гигантские губы не двигались. Но они слышали слова, что-то звучало в их мозгу, какая-то огромная сила проникла в их внутреннюю сущность.

— Кто вы и зачем вы пришли в мою цитадель?

Тирус почувствовал, что он должен делать. Во всем он должен быть выше Врадуира, не только в колдовстве, но и во всем остальном. Если ему это не удастся, то весь мир и их жизни погибнут.

— Мы — враги Врадуира, — ответил он, сам удивляясь своему самообладанию.

— Врадуир мой слуга, — сказал Бог Смерти с улыбкой, от которой Тирус содрогнулся до самых костей.

— Я твой самый верный слуга, о, могущественнейший Бог Смерти! торопливо воскликнул Врадуир.

Он упал к его ногам у подножия алтаря. Пылающие обломки волшебной двери повредили его тунике и брюкам, они превратились в лохмотья. Волосы были в диком беспорядке. Он со злобой вытянул руку в направлении Тируса и его друзей.

— Они твои истинные враги, Нидил! Мои и твои! Возьми их жизни за то, что они проникли в твое святилище!

Джателла шагнула вперед и встала рядом с Тирусом. Ее нервные пальцы стискивали рукоятку заколдованного меча, когда она смотрела на Бога. Но на него она смотрела смело, а когда переводила взгляд на Врадуира, то он загорался ненавистью.

— Нидил! Тот, Кто Замораживает Дыхание! Мы пришли сюда не для того, чтобы осквернить твой алтарь! Мы пришли, чтобы покончить с богохульством и предательством Врадуира! — громко сказала Джателла, перебив Врадуира. — Мы чтим Нидила и всех богов. Мы хотим только Врадуира. Только Врадуира!

— Это вы сюда ворвались силой! Вы богохульствуете, — кричал Врадуир. — Убей их. Бог Смерти!

Тирус сочувствовал брешь в паутине колдовства. Врадуир истратил много сил, обороняя дверь и отдавая приказы демонам и созданиям Бога Смерти, которые угрожали Тирусу и остальным. Теперь дверь была сломана и он был в ловушке. Заботясь о защите, Тирус пытался угадать, какое заклинание Врадуир применит теперь. В защитном щите Врадуира была трещина — а может это была западня для Тируса, которая оказалась бы роковой, если бы он попытался ударить туда?

Но Врадуир сейчас валялся в ногах бога и умолял его покончить с пришельцами и поверить в верность самого преданного слуги — Врадуира. Так что Врадуиру не было нужды сейчас обращаться к черной магии, он пытался найти помощь у бога.

Западня это или нет, но Тирус должен воспользоваться этой трещиной в стене. Он заэкранировал свой мозг от постоянного давления Врадуира и приготовился к атаке.

Отец и сын смотрели друг на друга. Они были совсем рядом… и между ними была пропасть магии и колдовства. Холодный огонь колебался за Врадуиром, бросая отблески на его золотые волосы и королевские черты лица. Когда-то он был королем Камата, пока сын не стал равным ему. И затем…

Время замедлилось и поползло со скоростью объевшегося червяка. Время клубилось вокруг них, путаясь в паутине колдовства, битва возобновилась с новой силой. Время наполнилось тревогой и болью и разбитой любовью.

Камат — мирное, процветающее государство, преданное своему королю-колдуну и его нежной королеве.

Время шло и добрая королева ушла к святым воротам Кета. Безутешный король надолго забыл о плотских радостях и только потом он утешался с теми женщинами, которые ничего не требовали от него, кроме щедрости. Король полностью погрузился в колдовство, обучая всему, что знал сам, своего сына.

Прошло время и король достиг больших высот в своем деле, он зашел очень далеко по этим путям. Кроме того, родилось соперничество и соперником стал его сын. Тщеславие и страх, страх времени и смерти, которые забрали его любимую жену и могли забрать его самого и оставить на его троне сына. Его оружием стало колдовство, с помощью которого он открыл тайны, скрытые от простых смертных — сначала намерения были исключительно добрыми.

Прошло время и началось восстание. Мужественный сын предводителя клана, его собственный хранитель животных, воспротивился королю и его экспериментам. А сын короля учился, рос, становился требовательным — и удар должен был состояться.

Время. И Тирус уже стоял перед Врадуиром, и это было всего лишь год назад. Открывшаяся правда разрушила любовь и привязанность. Это был уже не тот, кого он знал и любил. С тех пор, как Врадуир пошел по запретным путям, его природа изменилась, изменилась гораздо сильнее, чем его заклинание изменило Эрейзана. Пропасть легла между сыном и отцом, более глубокая, чем море, омывающее высокие берега Камата. Тирус, не подготовившись, вошел в комнату отца и заговорил о заточении Эрейзана и о тех греховных деяниях, которые творил Врадуир. Тирус надеялся растопить тот кусочек жалости, который, как он думал, еще оставался в его сердце. Но оно было холодное, смертельно холодное, как объятия Нидила. Когда он молил об освобождении Эрейзана и о прекращении дел, неугодных богам, Врадуир ударил, и Эрейзан получил себе соседа в каменной клетке на необитаемом острове.

— Я не буду больше молить. — Тирус вдруг понял, что говорит вслух, хотя он не намеревался делать этого. Но теперь он уже заговорил сам, подчеркивая каждое слово: — Я больше никогда не буду тебя умолять. Я стал старше и мудрее. Я знаю, что не могу прикоснуться к тебе. Твоя смерть в том, что ты был Врадуиром и продал себя злу. Ты заколдовал меня и посадил в тюрьму. Значит, так и должно быть. Я сын своей матери, но не твой сын.

— А! Твой сын, мой слуга Врадуир, — прокатился в их мозгах голос божества.

Когда Нидил обращался к одному из них, все остальные тоже слышали своим разумом и душой. Тирус не мог прямо смотреть на это ледяное облако, непрерывно меняющее форму. Краешком глаза он рассматривал его и соображал, какие бы аргументы могли убедить Нидила.

— Он… он мой сын, о. Великий! — неохотно признал Врадуир. — Был моим сыном. Я пожалел его и оставил жить, думая, что он поймет, кто из нас величайший, кого ему надо чтить. Но о поднял магическое оружие против меня. Меня, того, кто обучил его всему! Теперь он мой смертельный враг!

Тирус громко расхохотался. Жалость? Разве поэтому Врадуир не уничтожил его и Эрейзана? Не жалость! Спесь и тщеславие! Они были духом Камата, его сын и предводитель клана островного народа. Врадуир думал, что они не выступят на борьбу с ним, они придут к нему на поклон, они будут обожать его и служить ему. И то, что он хотел запугать их, чтобы получить их поклонение, он называл жалостью и великодушием!

— И все же он твой сын, — сказал Нидил. — И вы поклялись уничтожить друг друга. Интересно.

Если он действительно заинтересовался этим конфликтом, то причину этому простым смертным не понять. Какая-то веселая нотка проскользнула в словах Нидила.

— Люди часто путают, где им надо радоваться, а где сожалеть. Ты должен радоваться, что твой сын так хорошо обучен, мой слуга Врадуир. Он очень искусный и могущественный колдун. Он превзошел тебя во много раз в своих розысках и разрушил все твои барьеры. Разве не так?

— Это западня. Хозяин Смерти. Я его сюда заманивал, — быстро сказал Врадуир. Он посмотрел на Тируса. Было ли сожаление в его взгляде? Тирус не поверил этому — не мог поверить. Его воспоминания были незаживающей раной, которую ничто излечить не могло. Врадуир однажды так смотрел на него, это было тогда, когда он своим черным заклинанием бросил своего сына в темницу, в то время, как сам продолжал свои эксперименты с дьяволом.

Жалости во Врадуире к тому времени уже не осталось, да и остатки ее утонули в зависти к молодости Тируса, его силе и способностям.

— Заманивал его? Я тебя правильно понял, мой слуга Врадуир? — Опять в голосе прозвучала веселая нитка. Нидил смеялся над этими ничтожными людишками и их играми с жизнью и смертью. — Но другие ведь не колдуны, почему они здесь?

Врадуир с нескрываемым презрением посмотрел на Эрейзана.

— Вот тот, на пороге, бывший мой подданный, господин Смерти. Он поднял восстание против моего правления.

— Против твоей бессердечной тирании! — горячо защищал Тирус своего друга. — Против того, чтобы твое колдовство превращало безобидных животных в демонов!

— Он был моим подданным, моим хранителем леса! Он не имел права так дерзко разговаривать с мудрейшим колдуном Камата! — закричал Врадуир. — Он и сам теперь животное. Я с помощью дьявола сделал его таким. Его облик скрывает его звериную суть.

Врадуир посмотрел на Илиссу, которая все еще ухаживала за израненным Эрейзаном, не обращая на колдуна ни малейшего внимания. Эрейзан тоже, казалось, не слышал его. Обеспокоенный Врадуир отвернулся и сосредоточил внимание на Джателле.

— А она…

— Я королева Куреда, — провозгласила Джателла, четко выговаривая слова. — Этот злой колдун вторгся в мои владения и использовал твоих воинов-скелетов, чтобы похитить мою сестру и погубить много моих людей. Я пришла сюда, чтобы видеть его наказанным. Лорд Смерти, это мое право!

— Она не любит тебя, мой слуга Врадуир, — замогильный смешок прокатился горячими волнами в мозгу Тируса.

— Она теперь не в своей стране, — сказал Врадуир, тонко переводя атаку с себя на Джателлу. — Она теперь в твоей стране, Лорд Смерти, ты один здесь имеешь право решать, кто имеет права, а кто нет.

— Конечно. А тот темнокожий?

— Тот? — Взгляд Врадуира презрительно пробежал по Рофу. — Да это простой разбойник. Не важно, кто он. Лорд Нидил…

— Черт бы тебя побрал, проклятый колдун. Я Роф, главарь бандитов.

Роф очевидно решил умереть с честью, если придется умереть. Он твердо встал на ноги и сжал топор и меч, окровавленное оружие, в напряженных руках. Он закричал:

— Ты хорошо меня знаешь, колдун. Это ты послал подданных Бога Смерти, чтобы они подкупили меня и заставили предать королеву и твоего сына. Подкупили меня сокровищами, сделанными из пыли и камней. Нечестная сделка. А потом еще пытался убить меня.

— Нет, не из пыли, — сказал Врадуир, сделав небрежный жест рукой. Ослепительные изумруды посыпались с его ладони. — Я все могу, бандит. Ты будешь доволен, если перейдешь на мою сторону. Убей моего сына и всех остальных и мы будем править миром вместе. Я тебя сделаю своим верховным главнокомандующим, а сам буду королем мира. А может, ты предпочитаешь свою маленькую страну в моем огромном королевстве? Может, Крантин? Ты же крантинец, я думаю.

— Да, и поэтому я не верю дважды тому, кто уже раз солгал, — сказал Роф. Он улыбнулся, как бы провоцируя Врадуира на нападение. — Я сам лжец, и восхищаюсь теми, кто лжет лучше, а ты самый лучший из всех. И твои изумруды недолго будут у меня. Дьявол заберет тебя в те глубины вместе с этими изумрудами, колдун.

Врадуир махнул рукой и изумруды растаяли в воздухе. Он сделал гримасу — простой грубый крестьянин не принял его награду.

— Тогда я беру назад свое предложение. Они все твои. Лорд Смерти, жертвоприношения, как я и обещал тебе. Даже этот грубый разбойник тоже жертва, хотя и плохого качества. Пусть они присоединятся к тем ценностям, которые я уже тебе принес в жертву: корона, певец, сеть, жеребец…

Нидил слушал. Нельзя было быть в этом уверенным; но скорее всего сейчас он решал их судьбу. Время, которое протекало сквозь память Тируса, остановилось. Жизнь тоже остановится, если он не будет действовать. Собрав все свои волшебные силы, он ударил Врадуира в тот момент, когда тот попытался продолжить беседу с богом.

Это был простой трюк, которому Врадуир учил его много лет назад. Детская магия. Врадуир пренебрег защитой от нее, думая, что он гораздо выше ее. Тирус воспользовался этими ударил. Он не должен был пренебрегать ничем, что могло принести пользу.

Как он однажды заколдовал язык Обажа, так и теперь вставил кляп Врадуиру.

Конечно, на сей раз колдовство было неизмеримо сильней, чем в случае с придворным. Врадуир — это не хвастливый дворянин, а самый сильный колдун, когда-либо рожденный на земле.

Пораженный и взбешенный Врадуир пытался справиться с невидимым замком, сковавшим его рот. Он защитил себя заклинаниями от любых, самых хитрых и изощренных атак, но он не предполагал такого откровенного и простого колдовства. Но он перестраивал свою волю, чтобы снять заклинание Тируса, поэтому Тирус должен был говорить быстро, чтобы использовать свой шанс.

Глаза Врадуира горели яростью, когда он крутил свою магию так и сяк, чтобы снять колдовство. Поглощенный этой борьбой, он сделал еще одну брешь в своей защите. Брешь, которой тут же воспользовался Тирус. Быстрым жестом он прирастил ноги Врадуира к земле. Это займет Врадуира на большее время и оставит его без движения, пока он не снимет все заклятие.

— Пусть тебе поможет Гетания, — промолвила Джателла, понимая, что хочет делать Тирус. Она стиснула его руки, передавая свое сердце и свои силы ему.

Тирус сказал мрачно:

— Я должен повредить нам еще больше, но это единственный путь, на котором можно добиться успеха.

Доверяя ему, Джателла кивнула, готовая перенести все, что может случиться. Медленно и нехотя Тирус высвободил свои руки и подошел к алтарю. Холод сгустил его кровь и замедлил дыхание. Он укрепил свою волю и взглянул на это бурлящее облако. К горлу его подступил комок от сильного запаха гниения и разложения.

— Нидил, Бог Смерти…

— Сын Врадуира. — Нидил засмеялся, тяжелые божественные волны прокатывались в воздухе. Причина этого смеха стала ясна, когда он продолжил говорить: — Я Тот, Кто Замораживает Дыхание, но ты заморозил дыхание Врадуира и заморозил его язык. Врадуир сказал, что он заманивал тебя сюда и дурачил. Он сказал, что всегда был твоим господином. Я думаю, что эту игру он проиграл.

— Да, Лорд Смерти. Но Врадуир об этом не тревожится. Он ищет только одного — сделки с тобой. Он хочет только этого. Однажды он заключил сделку с дьяволом, — сказал Тирус. Как ему не хватало времени, чтобы аккуратней выбирать слова. Слишком многое от этого зависело.

— Дьявол не так могущественен, — возразил Нидил. — Он приводит в ужас только вас, смертных. Но беру вас из жизни я. Это мои владения.

— Конечно. Но Врадуир хочет взять его у тебя.

Врадуир в бешенстве вертелся. Его ярость была на руку Тирусу. При других обстоятельствах он бы уже давно успокоился и сконцентрировался, чтобы разбить заклинание. Но его страх был слишком велик и мешал ему сделать это. Однако, скоро, конечно, он сможет овладеть собой и снять заклинание.

— Хочет присвоить мои прерогативы? Что ты говоришь, сын Врадуира?

— Да, возможность управлять живыми и управлять смертью. Разве не этого он добивается? Он завидует твоему могуществу. — Тирус быстро говорил, его мысли неслись вскачь. — Именно поэтому он пожертвовал тебе сокровища, похищаемые по всей Кларике, сокровища, заключенные в кубы.

— Они мои, — сказал Нидил.

Врадуир все еще боролся, ударяя в колдовство Тируса. Каждый удар сотрясал его. Тирус решил укрепить свои позиции.

— И взамен ты должен стать его союзником. Лорд Смерти. Он использовал твою страну, твой Ледяной Лес, твоих зверей, рабов и подданных, чтобы напасть на нас. Твоих, Лорд Смерти, а не своих! Он хотел, чтобы они принадлежали ему, твои подданные, также, как и все человечество. И однако он лгал тебе. Какое тщеславие! Как хорошо я его знаю! Только Врадуир может быть таким самоуверенным, чтобы обмануть Нидила, скрыть от него жертву, которую обещал ему.

— Как же я был обманут, сын Врадуира?

— Ааааа!.. Аааа… — Врадуир освободил одну ногу и выбил часть кляпа. Его глаза горели, а одна рука непрерывно жестикулировала, посылая удары магии в направлении Тируса. Тирус отбил одни удары, а те, что проникли сквозь его экран, нейтрализовал. Эти огненные стрелы теперь шипели и окутывались паром в покрытой коркой льда одежде Тируса, но Тирус, не обращая внимания на них, торопился закончить разговор с богом.

— Он обманул тебя! Он оставил жертву, обещанную тебе, для тебя! А теперь она не может быть отдана тебе. Жертва уже испорчена и не является больше совершенством. Врадуир лишил ее совершенства и ограбил тебя.

Плавающие черные пропасти, которые должны были быть глазами, повернулись к Врадуиру. Взгляд был ужасен. Тирус с трепетом отступил, хотя и не был мишенью этого взгляда. Он осторожно прошелся по всем защитным линиям, проверив готовность к обороне, так как чувствовал постоянно нарастающее давление Врадуира. Они оба очень долго вели свою дуэль и их силы истощились и подошли к критическому уровню.

Когда внимание Нидила обратилось на Врадуира, тот оставил попытки прикончить Тируса с помощью магии.

— Нет! Это неправда! — Его истошный крик отозвался многократным эхом по огромной комнате. — Он лжет!

— Отец! Это же бог! Нельзя лгать богу! — воскликнул Тирус. — Говори правду. Это твоя единственная надежда!

— Нет! Он лжет! Я всегда был твоим верным слугой. Лорд Смерти! Я отдал тебе каждую жертву! Каждую! — с отчаянием кричал Врадуир. Он молитвенно сложил руки и пал ниц перед алтарем, с мольбой глядя на божественное облако.

Однажды Тирус почувствовал жалость к Врадуиру. И теперь он был единственным, кто сочувствовал ему. Он смотрел на этот спектакль и скорбел. Желание власти и бессмертия убили все, что было Врадуиром, всю честь и мужество короля-колдуна Камата. Оставалась только оболочка, оболочка, наполненная завистью и алчностью и все еще могущественным искусством магии.

Скованно Тирус повернулся к разломанной двери. Джателла задрожала, поняв намерения Тируса. В ее глазах была боль от неожиданного удара, но и было прощение.

— Лорд Смерти, — сказал Тирус, — вот жертва, которую Врадуир украл у тебя для себя. — И он указал на Илиссу.

Эрейзан уже пришел в себя, его губы беззвучно шевелились, выражая протест этой жестокой дипломатии. Илисса вся сжалась — маленькая страдающая нимфа. Ее прекрасное лицо покраснело от стыда, когда Тирус описывал богу те испытания, через которые ей пришлось пройти по воле Врадуира.

— Эта женщина — жемчужина среди смертных по своей красоте и чистоте эта женщина была похищена твоими воинами-скелетами, Лорд Смерти. Она предназначалась тебе. Она должна была быть помещена в один из твоих ледяных кубов и оставаться всегда твоей. Ее совершенство не должно было исчезнуть никогда. Но Врадуир захотел ее — захотел то, что было предназначено тебе. Он спрятал ее с помощью магии в твоей цитадели, закрыл волшебными запорами, эту жертву своих плотских вожделений. — Тирус глубоко вздохнул. Ледяной воздух наполнил ему легкие. — Он человек, Лорд Смерти, не бог, и он не достоин быть союзником Бога. Он хотел удовлетворить свое тщеславие, хотя он клялся служить тебе. А вместо этого он использовал твою собственность и испортил ее.

— Тирус, оглянись!

Крик Джателлы запоздал. Тирус упал од тяжестью бросившегося на него Врадуира. С удивлением он понял, что Врадуир напал на него, отбросив всю свою магию.

— Предатель… предатель! — рычал Врадуир, молотя головой сына о каменный пол. — Я должен был задушить тебя, когда ты был ребенком. Я не должен был обучать тебя… обучать… обучать… неблагодарный подлец!

Удары были слабыми и неумелыми. Это были удары человека, постигшего высоты колдовства и высшей магии, недолгое время не занимающегося физическими упражнениями. Смертная оболочка Врадуира была далека от совершенства в физическом отношении, да и отсутствие практики сказывалось. Тирус погасил огни, танцующие перед его глазами, поднялся на колени и, захватив руки Врадуира и рукава его плаща, бросил его через голову.

Врадуир тяжело упал на спину. Тирус повернулся к нему и встал на ноги. Он увидел Рофа, который бежал к Врадуиру с ножом, готовясь перерезать ему горло. Тирус бросился ему наперерез. Они столкнулись и остановились, преодолевая сопротивление друг друга.

— Назад! — приказала Джателла.

Она встала между ними, когда они с трудом оторвались друг от друга. Острие заколдованного меча было направлено в живот Рофу.

— Мы должны повиноваться приказам Тируса.

— Это возможность прикончить его…

Тирус коротким движением заставил их замолчать, а сам сосредоточил внимание на Врадуире.

Колдун уже немного оправился и начал опять умолять бога.

— Я… я твой слуга… он мой сын… мой собственный сын… я учил его…

— Женщина была предназначена мне, — сказал Нидил. Смертельные объятия ощущались в каждом слоге. — Она узнала твое тело. Но земных радостей она не должна была испытать. Однако, ты пренебрег этим. Твое плотское желание оказалось сильнее верности мне. Так мне сказал твой сын.

Лицо Врадуира было жалким, но в небесно-голубых глазах Врадуира светилась хитрость и коварство.

— Я тебя предупреждал, что богу лгать нельзя, — сказал Тирус. Он собрал все свои силы и прикрыл себя и остальных последними остатками магии, последним барьером, больше у него ничего не оставалось. Хватит ли этого? Глаза его все еще болят, а каждый мускул страдает. Должно хватить!

— Больше никакой лжи! Клянусь, Лорд Смерти, никакой лжи! — Врадуир распростерся у подножия алтаря, вымаливая прощения, зная, что от этого зависит все, ставка была слишком высока. — Я признаю свой грех и раскаиваюсь в нем со всей искренностью…

— Ах ты, презренная тварь! Раскаиваешься? Ты изнасиловал мою сестру и думаешь отделаться от наказания лживыми плаксивыми словами? — вскричала Джателла, забыв все предостережения Тируса о необходимости спокойствия.

Он схватил ее за руки и крепко держал, стараясь погасить ее необузданную ярость. Джателла боролась, вся ее гордая кровь взбунтовалась и требовала отмщения. Тирус с трудом удерживал ее.

Врадуир не прекращал свои мольбы, обращенные к грозному божественному облику. Он знал, что только там его спасение.

— Но… может быть, я предложу тебе гораздо лучшую жертву, Лорд Смерти! Гораздо лучшую, Лорд Смерти! Гораздо лучшую! Ни один бог не может иметь такую. Ты сможешь поместить в свой куб бесценную жертву.

— Я слушаю, мой слуга.

Это приглашение возбудило Врадуира и развязало его бойкий язык.

Он вдохнул воздух и потер ребра, которые сильно болели после столкновения с Тирусом.

— Мой сын! Бери его! Мастер-колдун! Самый могущественный колдун! Он даже меня превзошел! Ты сам сказал это, о, Великий. Он самый искусный колдун из тех, что когда-либо жил на земле, и он твой, самая бесценная жертва!

Много лет назад Тирус рассмеялся бы, услышав это. Как долго он старался во всем походить на своего отца, копировать его, изучать его искусство и стараться, чтобы он был доволен им. Но Врадуир никогда не был удовлетворен его успехами, он всегда говорил, что Тирусу еще надо многое постигнуть, прежде, чем он сравняется со своим учителем. Но это было тогда. До тех пор, пока Врадуиром не завладели грязные страсти и их пути с сыном разошлись.

Тирус, наконец, успокоил Джателлу и она могла уже управлять собой. Они снова стали одним целым. Джателла кивнула и Тирус отпустил ее, глядя на Врадуира и Бога.

— Да, я искусен, Нидил, Кто Замораживает Все Дыхание. Я и не желаю казаться другим. Но все, что я имею, я приобрел от своего учителя мастера колдуна Врадуира, — сказал Тирус без всякого выражения. Все его внутренности превратились в ледяной комок, а ноги дрожали от болезненных спазм. Это внутри его билась жизнь, чувствуя, что над ними всеми нависла смерть. Не боль, не удовольствие — конец их существования. И… бессмертие для Врадуира?

— Он был способным учеником, — возразил Врадуир. — Очень умный, этот мой сын. Он… почему он разрушил все мои заклинания и освободил себя и Эрейзана из тюрьмы? Я ведь был уверен, что ни один из смертных не может выбраться оттуда. Сам дьявол помог мне заколдовать клетку. И вот они здесь. Как я и сказал, мой сын мастер-колдун…

— Но Врадуир не обучил меня всему, что он знает. — Врадуир слушал внимательно, ожидая ловушки. Тирус спокойно продолжал: — Его последними словами, когда он запер меня в тюрьму, были: «Глупец! Тебе еще многому надо научиться, прежде, чем ты станешь для меня достойным соперником.»

Врадуир бешено замотал головой.

— Я только хотел его унизить, чтобы сделать покорным. Он величайший колдун, гораздо выше, чем я.

Тирусу не хотелось лгать, но он ответил:

— Если бы я был величайший колдун, я пришел бы сюда один. Но мне помогали. — Он с любовью посмотрел на Джателлу. Эрейзана и Илиссу. — Я нуждался в их помощи. Без них я не смог бы разбить все запоры Врадуира и не прошел бы через Запретные страны, не вошел бы в твою цитадель, Бог Смерти. А Врадуир один противостоял нам. Рабы были его собственные и подчинялись его магии, выполняли его приказы. Посуди сам, Лорд Смерти. Кто из нас более могущественный? Только такой могущественный колдун, как Врадуир, мог совершать эти чудеса. Я даже не пытался обмануть дьявола. Я не пытался подчинить себе секреты жизни и управлять ими. У меня даже нет собственных врагов. — Тирусу было неприятно говорить эту мучительную правду. — Загляни в мою душу, Лорд Смерти. Узнай о ее боли и беспомощности, узнай, что я был заколдован и заточен в камеру, когда мой народ умирал и нуждался в защите от гнева дьявола, узнай, что если бы я был такой колдун, как говорит Врадуир, я бы сделал все, истратил бы все могущество, чтобы защитить Камат и предотвратить те жертвоприношения, которые уже сделал Врадуир…

— Нет! Мой сын настоящий колдун, — закричал Врадуир. — Возьми его и мы будем править вместе, Нидил! Я принесу тебе в жертву весь мир, мое государство, мое королевство! У меня огромные и величественные планы, как править миром. Каждая страна, каждая провинция — все у моих ног. О, Великий Нидил! Мой сын — это жертва, которую я приношу тебе и затем мы будем союзниками, навсегда!

Тирус не двигался. Странное сияние поглотило его. Это был океан света. Джателла прижалась к нему, ее шелковистые волосы щекотали его щеку.

Умрут ли они? Так это и есть смерть? Возьмет ли Нидил их в свои ледяные объятия?

Он увидел себя и увидел Врадуира. Где? Где они? Как он мог увидеть себя самого, если не…

Он был в Камате, последняя встреча с отцом. Он был околдован, связан заклинанием, а Врадуир говорил:

— Если бы ты не был так упрям, если бы ты стремился достичь запретных глубин, я бы поделился с тобой. Мы бы правили всем, даже богами, даже самой смертью! Но ты умрешь, а я пойду дальше и разгадаю секреты смерти. Я один буду обладать мудростью, я, король Камата, колдун, которому никогда не будет равных!

Свет угасал. Тирус и Джателла были как одно существо, которое швырял невероятный шторм. Они были где-то высоко, между солнцем и луной. И затем холод и слепящее сияние растаяли и с них стекла талая, как вода, жидкость.

Спокойствие царило в огромной комнате. Нидил ждал на алтаре с холодным огнем, бесформенный, безгласный… вечный… Ждущий…

Тирус облизал пересохшие губы, приобретая снова способность двигаться. Джателла зашевелилась в его руках, спросил слабым голосом:

— Ти… Тирус? Что случилось?

— Черт побери! Что нас ударило? — спросил Роф, с изумлением оглядываясь вокруг, разыскивая исчезнувший неземной океан. — Колдун?

Затем Роф, как Тирус и Джателла, посмотрел на алтарь. Теперь на нем стоял другой кристаллический куб. Он был наполнен тем же переливающимся сиянием, как и кубы в жертвенных комнатах. Этот куб был не таким маленьким, как кубы, содержащие корону Гетании, сеть человека-рыбы или гобелены Арниоба, но и не такой большой, как для священного жеребца Грос-Донака. Он как раз был по размеру куба певца из Атея и Илиссы, если бы она была убита. Но этот куб содержал Врадуира.

— Гетания, храни нас, — в ужасе прошептала Джателла.

— Она хранит, моя любимая, — Тирус зарылся лицом в шелковые волосы Джателлы, чтобы скрыть слезы на глазах. Затем он овладел собой и стал смотреть на куб, его сердце истекало кровью из старых ран и новых, только что полученных.

Врадуир был заморожен во время заклинания, последнего жеста, который сделал колдун в своих усилиях противостоять божественным силам. Его руки были воздеты к небу, голова откинута назад, губы раскрыты. Как волшебная музыка певца из Атея звучала возле куба, где он был заточен навечно, так и здесь, тайные слова Врадуира будут звучать вечно в этой огромной комнате. Вечно звучать и их могут принять только другие колдуны, равные ему по могуществу, такие, как Тирус. Заклинания, которые собрали всю магию Врадуира вокруг него, для его защиты.

— Моя жертва, — объяснил Нидил. — Этот колдун из Камата мой. Сделка заключена, как он и желал. Он хотел постигнуть тайны жизни и смерти. Здесь он добьется своей цели. Он их узнает. Он узнает то, что другие смертные никогда не узнают. Он один будет знать это, он и я. Мы разделим знание. Союзники. Думаю, что он будет доволен. Он будет править здесь вечно, мой слуга Врадуир — мое самое бесценное сокровище.

Тирус, как марионетка, безвольно, бездумно подошел к кристаллическому кубу Врадуира. Джателла шла за ним. Радость победы омрачалась болью, болью за Тируса. Он остановился перед мерцающим кубом и посмотрел на Врадуира.

Все было кончено. Богохульство, соперничество, святотатство, поиски запретных путей — все было кончено. Погоня завершена. Врадуир исчез из мира живых навсегда. И вместе с ним исчез человек, которым он был когда-то — король, колдун, муж… и отец.

Тирус наклонил голову и прижался лбом к ледяному кубу, глядя в глаза Врадуира. Джателла уважала чувства Тируса, но теперь она мягко положила руку на его плечо.

— Тирус, это было необходимо.

Он кивнул и сказал:

— Я знаю. Он потерял разум.

Тирус взглянул на бога, ожидая услышать подтверждение этому. Был ли Врадуир сумасшедшим? Это могло бы служить прощением и тогда милостивые боги могли дать ему возможность другого существования. Нидил не ответил. Тирус простонал:

— Для Врадуира это был единственный путь. Он… он должен был умереть. Но и я тоже наполовину мертв.

Джателла оттащила его прочь, не позволяя больше смотреть на куб.

— Возьми себя в руки. Нам всем потребуется лечение после боя с демонами.

Роф очнулся от видения неземного моря света. Потрясенный и перепуганный он обежал взглядом огромное пространство комнаты и прижался к стене, стараясь находиться подальше от алтаря, на котором находился Нидил. Тирус смотрел на все это без всякого интереса, позволяя Джателле вести себя. Затем Илисса позвала их и вывела его из мрачного состояния. Принцесса все еще сидела возле Эрейзана, нежно заботясь о нем. Привлеченные ее криком, Тирус и Джателла подбежали к ним.

Тирус поднял голову Эрейзана так, чтобы тот мог видеть огромную комнату. Он старался говорить бесстрастно, как будто Врадуир был поверженным врагом, которого он никогда не знал и не любил.

— Камат, наконец, отомщен, — сказал он мягко.

— Наконец… Наконец…

Раны Эрейзана были опасными. Илиста использовала для перевязки остатки его одежды и края своей юбки, но их хватило только на то, чтобы закрыть самые страшные. Но многие раны были еще открыты, страшные, кровоточащие. Однако, беспокойство Тируса уменьшилось немного, когда Эрейзан посмотрел на него и сказал:

— Я почувствовал… ощутил, когда умер Врадуир. Колдовство связывало меня с ним и теперь… — Эрейзан покачнулся и Тирус с благодарностью пожал его руки, когда раненый Эрейзан сказал: — Я… очень тебе сочувствую.

Тирус был очень скован своими мыслями и чувствами. Его пальцы сжимали руку Эрейзану. Роф кашлянул и сказал:

— Не теряй времени, колдун. Он очень пострадал в бою с демонами и много их убил. Лучше перевяжи ему эти раны, а то он уже совсем побледнел и стал как Ирико.

— Прекрати болтать, — с неожиданным гневом сказала Илисса. Она положила маленькие пальчики на окровавленный рот Эрейзана. — Не говори больше. Отдохни. Не обращай внимания на этого грубияна. А ты, колдун, отойди подальше. Ты заставляешь его двигаться, а раны от этого еще больше кровоточат. Мне нужны бинты. Дайте мне свои плащи.

Приятно удивленная решительностью Илиссы, Джателла стала помогать ей. Тирус повиновался приказу и дал Эрейзану лечь во всю длину, а затем отстегнул свой плащ. Он протянул его Рофу. Бандит понял, что от него требуется, и улыбнулся. Вдвоем они разрезали плащ мечом Рофа. Из одного куска Тирус сделал подушку для Эрейзана, а другой отдал женщинам, которые нарезали из него бинтов.

— Женщины опытны в таких делах, — сказал Роф. — Врачи моего народа всегда женщины. — Он показал глубокую царапину на бедре, как бы спрашивая совета, пойти ли за помощью к сестрам-королевам. — Чепуха, — сказал он. Давай какое-нибудь твое заклинание, чтобы быть уверенным, что эта рана не отравлена, и с меня хватит.

— Подожди секунду, — сказал Тирус. Он почти забыл про свой сверток под мышкой. Поспешно он достал его, развернул и нашел тот корень, который, как он думал, мог помочь Эрейзану избавиться от слабости.

Затем беззвучный голос снова заполнил его мозг.

— Твое жертвоприношение мне понравилось. Что ты хочешь взамен Врадуира, мой слуга Тирус?

Они все слышали голос бога. Эрейзан попытался сесть, но Тирус и женщины воспрепятствовали этому. Роф съежился от страха. Джателла и Илисса тоже были напуганы, их глаза расширились, когда Тирус пошел обратно к алтарю. Он встал подальше от куба, но не мог заставить себя не смотреть на Врадуира, жертву, которая понравилась Нидилу.

— Я… я не хотел ничего просить. Лорд Смерти.

— Все смертные просят, — безгласный голос теперь был холодным, в нем не чувствовалось веселья и доброжелательности. Страх за себя и остальных пульсировал в его жилах. — Смертные делают мне подарки, если я приостановлю свою руку и позволю им еще немного пожить на свете. Вы пожертвовали мне очень ценный подарок, гораздо ценнее, чем многие из них, мой слуга Тирус. Ты не подкупал меня, а мы заключили честную сделку. Какую награду ты попросишь?

Тирус был в сильном замешательстве.

— Он… Врадуир был моим отцом. Лорд Смерти… Я не могу извлекать пользу… из этой жертвы…

— Отцы, матери, сыновья, дочери, все родственники и каждый из них должен встретиться со мой. Вот так все происходит. Твоему отцу тоже пришло время.

Тирус поднял голову, сраженный неотразимой логикой. Может это судьба Врадуира? Может вовсе это не его ошибка, а предначертание свыше?

— По всем законам смертных и нас, богов, он умер, — объяснил Нидил. Так что ты имеешь право получить плату за то, что он доставил тебе боль и страдания. Проси!

Тирус чувствовал себя так, как будто ему предстояло ограбить труп Врадуира, чтобы обогатиться. И все же он сказал:

— Тогда… если ты можешь, Нидил, Тот, Кто Замораживает Дыхание, дай нам безопасный проход через твои владения. В Замороженной Равнине, Ледяном Лесу и Запретных странах много опасностей. Я потратил много сил, пока мы пробрались в твою цитадель. Я не знаю, смогу ли я защитить нас, когда мы будем возвращаться в страны людей, и смогу ли я залечить раны, которые твои звери и воины-скелеты нанесли нам.

Бог молчал. Тирус рассудил, что бог лучше его знает, чего хочет сам Тирус, после некоторых колебаний он продолжал:

— И… свободу для Эрейзана. Я прошу тебя снять с него заклятие, которое Врадуир наложил на него с помощью дьявола. Только бог может снять заклинание, наложенное другим богом. Храбрость Эрейзана дала мне возможность пожертвовать тебе Врадуира. Он тоже достоин награды.

Опять никакого ответа не было слышно. Облако из дыма и холодного огня безмолвствовало.

Тирус продолжал:

— И свободу для тех несчастных проклятых душ, которые бродят по замороженной равнине за стенами цитадели — крестьян и привидения и даже капитана Дрие. Дай им смерть и мир, пожалуйста.

Не слишком ли много он просит? Врадуир в свое время фатальным образом переусердствовал в своих желаниях. Тирус увидел мрак глаз бога, которые были обращены к кубу с Врадуиром. Не погибнут ли все они из-за чрезмерных желаний Тируса? И тогда они тоже будут заключены навечно в кристаллические кубы.

Наконец, послышался ответ:

— Первые две просьбы я удовлетворю.

Тирус чуть не задохнулся от радости, с трудом поверив тому, что он услышал.

Джателла бросилась к нему и обняла его, разделяя с ним радость.

— Безопасный проход! Ужасные звери и холод, и Раскалыватели Черепов…

— Никто не тронет вас. Вы будете под моей защитой, — сказал Нидил и его голос опять прозвучал в их мозгах. — Раны, нанесенные моими рабами, исчезнут.

— А Эрейзан… — Тирус посмотрел на друга. — Ты слышишь, мой друг? Бог Смерти снимает с тебя заклятье дьявола. Илисса обернула плащ Джателлы вокруг Эрейзана, чтобы ему было удобнее лежать. Она что-то прошептала ему. Эрейзан слабо улыбнулся и Илисса сказала:

— Он слышит, он знает.

Тирус опять посмотрел на бога.

— А третья просьба, Лорд Нидил? — Вызовет ли он сейчас гнев бога?

— Частично.

Тирус и Джателла недоуменно посмотрели на бога. Нидил не торопился рассеять их недоумение — время ничего не значило для Бога Смерти. Когда уж они начали думать, что больше ничего не услышат, в их мозгу вновь раздался голос:

— Крестьян я освобожу. Они пойдут к воротам Кета и обретут существование.

Джателла заплакала и сквозь слезы проговорила:

— Я тебе очень благодарна. Бог Смерти. Наступит конец их несчастьям. Я благословляю твою безмерную щедрость.

— Я не щедр. Я взял их, как я всегда беру жизнь. Но крестьяне не совершили грехов или зла. Врадуир поработил их и их души не должны оставаться здесь.

— А капитан Дрие и его команда?

Возможно, усталость и удивление щедростью Бога сделало Тируса чересчур настойчивым.

— Они должны остаться. Они выбрали Врадуира по своей воле, надеясь разделить с ним власть. Они предатели и Кет не примет их в свои священные ворота.

Непрерывно двигающиеся тучи, которые были глазами бога, повернулись и начали смотреть на куб с Врадуиром, восхищаясь им, как вероятно ювелир восхищается жуком, застывшим в обломке тысячелетнего янтаря.

— Он хорошо сложен, мой слуга Врадуир. Я не сужу зло, я беру жизнь. Он тоже забирал жизнь. Он создал эту цитадель для меня и многие его рабы обрели здесь свою смерть. Но Кет говорил мне, что он пустит их в свои благословенные земли. Врадуир, капитан Дрие и некоторые другие не смогут туда войти. Они будут служить мне вечно, как предатели Тречея, Риердона, Бенригу и Тредено…

Нидил прочел огромное количество имен, подавляющее большинство которых ничего не говорили Тирусу и Джателле. Были ли это страны, потерянные во времени и пыли, или страны, вообще неизвестные в Кларике? Они не стали задавать вопросов, довольные тем, что получили от Нидила.

— Мое. Все мое. Я сохраню цитадель. Она мне нравится. И жертвоприношения Врадуира, и твои мне тоже нравятся. Иди под моей защитой назад с тем, что ты получил, мой слуга Тирус. Но не приходи больше в мои владения. Больше я не буду оказывать милости. Не приходи больше, пока не придет время и годы перережут нить твоей жизни и ты должен будешь направиться в Кет.

Не очень уверенный, что он должен что-то отвечать, Тирус пробормотал:

— Я… я благодарю тебя. Бог Смерти.

Опять в его мозгу прокатился беззвучный смех, как горный обвал.

— Благодарность не нужна! Я тебя все равно заберу, только позже. Но, надеюсь, не как жертвоприношение. Сейчас я оставляю вас. Мое государство огромно, цитадель лишь маленькая его частица. Я правлю всем, как Врадуир убедится… всем… всем…

Звуки исчезли вдали. Пламя и дым тоже погасли. Погаси тихо и беззвучно. Как и голос Бога в их мозгах, пламя растворилось в воздухе, оставив после себя только абсолютно чистый стол, ни пепла, ни золы на нем не было.

Теперь они могли слышать только стук своих сердец и шум своего дыхания. Тишина была абсолютной после того, как исчез Бог. Исчез также и запах разложения, и дикий холод, который замораживал волю. В комнате было очень холодно, но это был обычный холод, холод дальнего севера, тот холод, который был известен в странах живых людей. Тирус и Джателла осторожно отошли от алтаря и направились к дверям, где находились Роф, Илисса и Эрейзан.

Роф покачал готовой, поморгал глазами и сказал:

— Неужели это действительно было?

— Врадуир — доказательство, — угрюмо сказал Тирус. — Он здесь оставлен, как украшение, которым будет наслаждаться Нидил, когда в следующий раз посетит цитадель.

Он опустился подле Эрейзана и пощупал его лоб. Ни жара, ни озноба он не ощутил. Но его раны могли привести к серьезным осложнениям. Тирус стал обдумывать, как же им возвращаться, ведь несмотря на защиту Нидила, путешествие будет тяжелым, а Эрейзан был слишком слаб, чтобы перенести его.

Эрейзан поднялся и посмотрел на Тируса.

— Мне приснилось… что он говорил, как будто снимет с меня заклятье.

— Не приснилось, — сказал Тирус.

— Это правда?

— Этому богу нет необходимости лгать, — Роф быстро обрел свою самоуверенность, после того, как бог удалился. — И он позволил нам пройти без опаски через все его земли, даже через Ледяной Лес с его Раскалывателями Черепов. Клянусь дьяволом, колдун, ты заключил хорошую сделку, неплохой обмен!

— Успокойся, — нежно сказала Джателла, глядя на Тируса.

— Слушаюсь и повинуюсь, королева. Как прикажете. Я ваш слуга.

— Разве? — брови Джателлы выгнулись дугой. — Надолго ли?

— Королева, вы раните меня. Я клянусь, что предан вам. И я заработал свою награду, — страстно сказал Роф. — Награда — это единственное, ради чего я повел вас в Ледяной Лес и в страну Бога Смерти.

— Награда? — Джателла пришла в ярость. — Ты пытался убить нас. Ты убил моих людей!

— Не я! — Роф говорил, как воплощенная невинность. — Я не пролил ни капли их крови. Зачем рисковать, когда Одноухий и другие делали это за меня? К тому же ваши люде неплохие бойцы. Двое из них еще живы. Они обыскивают цитадель в поисках вас и принцессы. Я легко сбежал от них, когда Врадуир послал меня по вашему следу.

— Гетания! И ты думаешь, что я поверю тебе?

— Я думаю, что на сей раз он не лжет, — сказал Тирус.

Бандит показал им свое оружие, которым он был увешан.

— Ты правильно понял меня. Если бы я хотел вас убить, то я бы сделал это без труда. Пока ты воевал с Врадуиром, колдун, твоя спина была передо мной. Я мог ее поразить как мишень. Это было бы очень просто. Затем акробат был бы следующей жертвой, ну, а затем и королева с принцессой.

Тирус улыбнулся и сказал:

— И ты все-таки стал нашим союзником, почему?

— Сделка с тобой была для меня более выгодной.

Джателла резко сказала:

— Это было не так, когда ты предал нас на Замороженной Равнине.

— Это было тогда, королева. А теперь, значит, теперь. — Улыбка пробежала по его, искалеченному шрамами, лицу. — Вы сказали, что когда принцесса будет свободна, я получу свою награду. Теперь она с вами. Мы квиты, а?

— Твоему выбору, без сомнения, помогло то, что Врадуир хотел убить тебя вместе с нами в камере Илиссы, — с сарказмом сказал Тирус. — А ты не думал, что мы за предательство можем отомстить и не платить тебе награду?

— Ты — человек чести, не то, что твой отец. Ты — королева из дома Фер-Со, который всегда честен в сделках.

Пристыдить Рофа было невозможно. Он закрутил свои обвисшие усы и вернул им прежнюю элегантность и лихость. Одежда его была испачкана в грязи и крови, перевязь висела на каком-то обрывке ткани, но он был все тот же веселый и самоуверенный бандит, который когда-то встретил их с Эрейзаном на улицах Куреда.

— Ты слишком поздно решил стать верноподданным, — сказал, ухмыльнувшись, Тирус.

— Как раз вовремя, чтобы спасти свою шкуру.

Джателла смотрела то на одного, то на другого, удивленная таким мирным и добродушным разговором.

— Тирус, он же предал нас…

— И помог нам, когда мы больше всего нуждались в помощи, — напомнил ей Тирус. — Без его силы и оружия мы бы никогда не пробились в убежище. Пожалуй, впервые Роф выступал на стороне правосудия.

Роф был ошарашен этим заявлением.

— Чепуха. Заплати врачам за эти мои царапины, колдун, и я покину вас. Сейчас сюда придут люди королевы. Они не будут столь великодушны, как вы.

— Покинешь? — Джателла показала на заваленный обломками коридор, в котором не было прохода. — Как?

— Здесь есть другие двери, королева. Хороший вор всегда должен быть уверен, что для него есть путь к бегству, вдруг дела его будут складываться неблагоприятно. Пока вы с колдуном болтали, я обыскал комнату и нашел чистый коридор. Не беспокойтесь, путь к воротам я найду.

Он поклонился и направился к двери. Джателла сделала движение, как будто хотела остановить его. Роф предупреждающе поднял палец, улыбнувшись королеве.

— Останемся друзьями, королева. Вы и колдун мне нравитесь. Не злоупотребляйте моей лояльностью. Мне будет очень жаль, если придется убить вас.

— Мы можем преследовать тебя, бандит, — однако было очевидно, что Джателла сама не верит в эту возможность.

Роф посмотрел на Илиссу и Эрейзана. В его черных глазах появилась неожиданная теплота.

— Я думаю, что нет. Вы связаны с теми, кто нуждается в помощи. У вас не будет времени гоняться за мной. Врадуир бы бросил раненых замерзать и истекать кровью. Вы не бросите. А, колдун?

Тирус смущенно сказал:

— Ты хорошо читаешь мои мысли. Может я тоже в сердце бандит, как и ты.

Роф, побледнев, закричал:

— Никогда! Забудь о том, что я нанимал тебя. У нас с тобой больше нет никаких дел. Я не хочу больше связываться с колдунами, даже такими честными, как ты! Я пошел. Излечи эти укусы и…

Тирус не сделал ни одного движения, но разум и язык Рофа замерли. Немой и немыслящий, он стоял, как статуя, Джателла задумчиво на него посмотрела. Тирус ждал, зная, что она скажет, еще до того, как она заговорила.

— Тирус, он помог нам. И если он сказал правду, что мои люди живы…

— Я чувствую присутствие людей в цитадели, кроме нас, — сказал Тирус. — Роф знал, что они для Врадуира не имеют ценности, он не убивает просто так, а только за деньги.

— Его награда, — проговорила Джателла. — Заклинание?

— Оно ему не повредит, королева. Я только задержал его для вашего удовольствия, — сказал Тирус. — Он ваш подданный. Теперь королева сможет решить, заслуживает ли он награды или его следует наказать. Как преступника и предателя.

Со вздохом Джателла сказала:

— Пусть идет, Тирус. Он заработал награду и свободу. — Однако, она вздернула подбородок упрямым движением и добавила: — Но когда он в Куреде явится за наградой, предупреди его, что как и раньше, он будет прятаться от сыщиков, которые будут его ловить, как и раньше.

— Я не возлагаю особых надежд на твоих сыщиков, — сказал Тирус.

Вдруг они услышали какой-то звук, который, как показалось, был смехом Эрейзана. Тирус посмотрел на Эрейзана. Его голова лежала на коленях Илиссы и она нежно гладила его лоб, стараясь, чтобы он уснул. Было ясно, что Эрейзан слышал решение королевы и был доволен ее решением отпустить Рофа.

Молочная пленка покрыла глаза Рофа, когда Тирус обратился к нему:

— Слушай меня, Роф. У тебя в памяти останется только то, что я скажу. Ты пришел с нами в цитадель. Здесь была битва, и ты менял союзников несколько раз. В конце концов ты помог нам сокрушить Врадуира и за это получишь плату. Но ты никогда не видел изменения облика Эрейзана, в твоей памяти этого нет. И ты не помнишь о том, что отучилось с Илиссой. Эти воспоминания потеряны для тебя и никогда не возвратятся. Паутина, огонь и вода, закройте его память навечно. Пусть будет так.

Тирус кивнул и молочная пелена рассеялась, освободив язык и разум Рофа.

Испуганный Роф спрашивал, весь дрожа:

— Что… что ты сделал со мной?

— Я сделал так, чтобы ты уже не смог действовать, как наш враг. Мы все еще не доверяем тебе, — сказал небрежно Тирус. Роф прошелся руками по лицу и телу, чтобы убедиться, что на нем нет никаких волшебных цепей.

Не найдя ничего, он не знал, начинать ли ему вновь куражиться.

— Я цел?

Тирус залез в свой пакет и отрезал кусок сушеного корня. Он протянул его бандиту.

— Это тебя излечит. Все укусы и раны, нанесенные рабами Врадуира, затянутся.

— Но ничего тебе не поможет, если ты убил моих людей, — угрюмо сказала Джателла.

— Клянусь, что двое из них живы, — воскликнул Роф. — Клянусь дья… моей бородой. Богом Смерти и его цитаделью!

Тирус посмотрел в себя и сказал:

— Да, ты прав. Это единственная клятва, которую ты одержал.

Вдруг они услышали вдали голоса. Кто-то забарабанил в одну из дверей в эту комнату, но не в ту, которую указал Роф. Это были голоса людей, знакомых людей. Джателла бросилась к двери и стала искать какую-нибудь щель, крючок.

— Это вы, сэр Микит?

— Королева! Мы здесь! Утей и я! Мы спасем вас от колдуна!

Все расхохотались при этом запоздалом обещании. Роф с гордостью сказал:

— Ну видите, что я не солгал?

Он сунул в карман магическое лекарство Тируса и повернулся к той двери, которую от выбрал.

— Не пытайся взять ничего отсюда, — предупредил его Тирус. — Оставь все здесь. Все. И оставь нам лошадей, а то я тебя снова заколдую.

Роф сверкнул глазами в ответ на эту угрозу и рассмеялся.

— Охотно! Я всегда смогу украсть лошадей сколько угодно — нет! Купить, ведь королева мне заплатит золотом…

Тирус быстро прозондировал мозг бандита, пока тот ни о чем не подозревал. Колдовство было достаточно эффективно. Мозг крантинца был пуст от всего, что было связано с заклятием Эрейзана и изнасилованием Илиссы. В случае необходимости Тирус мог бы проделать такую же операцию с людьми Джателлы и с самой Илиссой, если бы она того пожелала. После этого все зло Врадуира полностью кончится. Все остатки его черной магии останутся здесь, в цитадели, вместе с самим колдуном.

Дверь вскоре подалась усилиям людей. Она была теперь закрыта только с помощью дерева и железа, колдовские замки исчезли вместе с тем, кто их ставил. Двери были просто дверьми.

Люди приветствовали Джателлу, наперебой описывали битву с бандитами и зверями Врадуира. Они с грустью поведали о смерти сержанта Нейра и солдат Риса и Ксана. Разбойники тоже все погибли. Тирус заметил, что имя Рофа не упоминалось. Очевидно, он действительно исчез, как только представилась возможность, и пустился один в поисках жертв и обещанной награды. Утей был ранен и потерял много крови от сильной раны. Микит тоже был изранен и покрыт запекшейся кровью. Он сожалел, что потерял меч в битве. Но они были живы, Роф не обманул.

Тирус подошел к двери, которую Роф оставил открытой — Микит и Утей пошли в другую дверь. За собой Тирус слышал оживленную беседу между Джателлой и ее подданными. Они пошли за ним, и вдруг весь разговор затих, когда Джателла сказала:

— Там бандит…

За дверями была лестница и в конце ее стоял Роф. Он крикнул им:

— Королева, помните! Пришлите мою награду в Таверну Карманников! Я гарантирую безопасность вашему посланцу, полную безопасность! Клянусь!

Микит и лейтенант Утей хотели броситься за ним, но Джателла остановила их. Они слышали шаги удаляющегося Рофа, поднимающегося по лестнице. Затем шаги затихли в огромных пространствах цитадели.

Неожиданно Микит и Утей заметили Илиссу, которая стояла на коленях в дальнем конце комнаты, и закричали от радости:

— Принцесса! Жива, жива!

Никто из них не был так жесток, чтобы расспрашивать о причинах такого беспорядка в одежде Илиссы. Ведь все они были в лохмотьях и все они были в ранах и укусах. Они были достаточно воспитаны, чтобы предположить, что и состояние Илиссы было обусловлено теми же причинами.

Джателла была обрадована их реакцией и страхи за репутацию сестры стали понемногу исчезать. Она вдруг начала громко хохотать — это была реакция после всего, что было перенесено, после всех страданий и мучений.

— Роф — главарь бандитов! Какая наивность! Я пошлю ему награду, но не с посыльным, я пошлю хорошо вооруженный отряд, а то мой человек будет ограблен после того, как вручит награду. Тирус, будет ли он еще главарем бандитов, если он остался жив только один?

— Конечно. То, что он остался жив, и деньги, которые вы ему дадите, сделают его самым сильным в его мире. Все они будут восхищаться Рофом, и под его начало придет много воров, надеясь, что в следующий раз им тоже повезет!

— За золото! — с удивлением сказала Джателла. — Ради этого он готов на все!

И они обнялись. И их смех поднялся к низкому потолку, прогоняя прочь страх и холод, по крайней мере на некоторое время.

Постоянный жуткий холод омрачал короткое время торжества. Они выиграли, но цела была высота. И теперь им надо выбираться из цитадели. Нидил не ограничил их временем, в течение которого они должны были убраться из его владений. Но никто не желал здесь задерживаться.

Тирус погрузился в свой мозг. Джателла крепко стиснула его руки.

— Не один. — В этом упрямом голосе, по-королевски упрямом, слышалось то, что Тирус ожидал услышать. — Ты ищешь магию?

Он кивнул на Эрейзана, Илиссу и Утея.

— Им нужна помощь. Нам и сэру Микиту тоже нужны силы для путешествия.

— Трава из волшебных стран? Но это же опасно. Эрейзан слишком слаб, чтобы идти с тобой. Я прошу тебя не делать этого.

Тирус был тронут этой заботой.

— Я должен, — настаивал он.

Джателла повторила:

— Не один.

Как и раньше они стали одним целым. Мужество Джателлы смешалось с его волей, и это повело их через все опасности поиска. Несмотря на опасность, Тирус улыбался, погружаясь в мрачные глубины.

Он истощил все свои резервы еще раньше. Некоторые силы должны были вернуться после окончания битвы с Врадуиром. Но Тирус не был уверен, что у него хватит сил, чтобы отыскать эти источники. Однако это оказалось до удивления просто. Он был осторожен и двигался безошибочно между узлами паутины, мимо бездонных пропастей с горящими враждебными глазами, мимо извивающихся щупалец, избегая захвата тех, кто жил в том странном и враждебном мире.

Тирус вернулся на поверхность к своему существованию в реальном мире. В безопасности Джателла тревожно смотрела на него. Для нее время стояло на месте. Но она поняла, что Тирус закончил путешествие и вернулся в целости. Ее улыбка, как солнце, приветствовала его.

— Никогда у меня не получалось так быстро и легко, — сказал Тирус. Затем он нахмурился и сел рядом с Эрейзаном.

— Помоги ему, — попросила Илисса.

— Я помогу, по милости богов, — Тирус тронул холодные пальцы Эрейзана. — Все — соедините свои руки с моими.

Лейтенант Утей и сэр Микит недоумевали, но они подчинились приказу Джателлы. Плиссе вовсе не нужно было двигаться: она держала руку на лбу Эрейзана, и воздействие магической травы на Эрейзана возбуждало в нем токи, которые, протекая по его телу, вливались в руку девушки, которая так нежно поглаживала его. Джателла и остальные стиснули пальцы друг друга и с изумлением почувствовали, как странные силы вливаются в их жилы. Когда все кончилось, Тирус их предупредил:

— Эта энергия не безгранична иона когда-то кончится. Но ее, я думаю, хватит на переход до лагеря в долине.

— И тогда ты сотворишь волшебное пламя, — сказала Джателла. — Я надеюсь, что смогу тебе помочь побольше.

— Возможно, я воспользуюсь твоей помощью.

Джателла обрадовалась этому неопределенному обещанию, как капризный ребенок. Тирус вспомнил, как он погрузился в мир колдовства с ней. Возможно, повторил он про себя, обдумывая такую возможность.

— Я всем вам дам лекарство, чтобы излечить раны, нанесенные Врадуиром, — сказал Тирус, доставая траву, часть которой он до этого дал Рофу. — Она хороша против ран, нанесенных его демонами и рабами, а раны, которые нанесли рабы Нидила, обещал залечить сам Бог Смерти.

Джателла с беспокойством смотрела на рану лейтенанта Утея, которую он получил в бою с бандитами. Тирус тоже осмотрел ее и нахмурился.

— К сожалению, раны, нанесенные людьми, я лечить не могу.

— Сделай, что можешь с помощью магии, а обычные раны мы будем лечить сами, — сказала Джателла.

Тирус стал действовать, двигаясь так быстро, как позволяло ему больное тело. Сначала он предложил корень Эрейзану. К его удивлению один вид этого корня вызвал у Эрейзана тошноту, а про то, чтобы его проглотить, не могло быть и речи. Морщась, Эрейзан оттолкнул его. Он немного приподнялся и сказал:

— Я стал настоящим наследником моей бабки, наконец. Я… мой желудок не принимает этот… отвратительный корень.

Илисса смотрела так, как будто обвиняла Тируса в том, что он причина такого плачевного состояния Эрейзана. Тирус выбросил теперь уже ненужное лекарство и сказал:

— Это означает больше, чем то, что ты внук Дестры, мой друг. Раньше ты говорил, что тебе нравится его вкус. Все изменилось.

Эрейзан моргал и пытался понять, что же хочет сказать этим Тирус.

Настроение Тируса, которое поднялось после того, как он нашел лекарство, быстро упало при осмотре ран Эрейзана.

— Все раны, от которых он страдает, очень опасны, и их слишком много, чтобы он мог вынести дорогу. Он потерял много крови и не может идти.

— Конечно, нет, — вскричала Илисса. — Мы должны сделать носилки, но как, из чего? Тут же ничего нет.

— Нам все равно нельзя ничего брать из владений Бога Смерти, — сказал Тирус. — Но оружие — оно ведь наше. Кладите его сюда.

Утей и Микит пребывали в нерешительности.

— Разве нам не надо оружие, чтобы обороняться от демонов и воинов, когда мы будем уходить из цитадели?

— Тирус договорился с Нидилом, что мы будем под его защитой, сказала Джателла.

Мужчины посмотрели на него с благоговейным трепетом. Микит положил меч Ирико, конфискованный им у бандитов взамен украденного. Затем лег топор Рофа, а поверх их положили кинжалы и ножны. Поверх всего Джателла осторожно положила заколдованный меч Тируса.

Цитадель вокруг них постепенно изменялась. Работа Врадуира исчезла. Иллюзии отделялись от реальности, исчезли звери, которых он создал, исчезли воображаемые камни, которые он обрушивал на головы врагов.

Тирус приложил руки ко лбу, сконцентрировался. Странный зеленый свет упал на оружие. Дубовая ручка топора. Дуб внутри заколдованного меча. Драгоценные камни, которыми были отделаны ручки ножа Микита и кинжала Джателлы. Крантинская сталь и клариканское железо, золотая монета, которую использовал Тирус при изготовлении меча. Все это Тирус переводил в новые формы, в которых им теперь и предстояло жить. Когда работа была закончена, зеленый свет снова вернулся туда, откуда пришел, а вместо металла и дерева перед ними лежали великолепно сделанные носилки.

Они постелили в них плащ Микита, а затем аккуратно положили на них Эрейзана. После того, как они накрыли раненого плащом, Тирус не мог удержаться, чтобы не бросить последний взгляд на алтарь Бога Смерти. Это принесло ему боль, как от свежей и открытой раны. Кристаллический куб Врадуира сверкал сиянием Нидила, живой и одновременно мертвый, таким он навсегда запечатлелся в памяти Тируса.

— Мы готовы, Тирус, — сказала Джателла, уводя его прочь золотыми узами своего голоса и своей души. Его сердце охотно отвернулось от мук печали и он пошел к Джателле.

Тирус и Микит подняли косилки. После этого растаяли последние иллюзии. И тут же они увидели, что путь к воротам цитадели гораздо прямее и короче, чем они предполагали. Весь лабиринт из лестниц, холлов, коридоров оказался иллюзией Врадуира. Перед ними появилась прямая дорога к воротам, как бы приглашая их побыстрее убраться отсюда. Обломки стен и камней — все исчезло — дорога была прямой и чистой.

Но даже и сейчас они были вынуждены идти медленно. Несмотря на то, что Утей заявил, что его состояние хорошее, он чувствовал себя неважно и они были вынуждены часто останавливаться для отдыха. Эрейзан тоже был тяжелым для Тируса и Микита. Они старались идти так, чтобы поменьше раскачивать носилки и беспокоить больного. Илисса все время вертелась рядом, допытываясь, не может ли она чем-нибудь помочь Эрейзану. Джателла и все остальные заверили ее, что само ее присутствие — лучшее лекарство для больного. И это было так. Когда раны очень беспокоили Эрейзана и тот стонал, простое ласковое прикосновение Илиссы успокаивало его, он ложился спать опять, глядя с обожанием на нее и слабо улыбаясь.

На всем их пути из цитадели вдоль стен стояли молчаливые ряды зрителей. Жуткие армии воинов и устрашающие звери всех веков и стран смотрели на Тируса, Джателлу и их спутников. Впечатление было очень сильным и пугающим: как будто все обитатели цитадели высыпали, чтобы проводить пришельцев. Все они стояли вдоль ледяных стен крепости.

Но никто из них не угрожал людям и не пытался им воспрепятствовать уйти из крепости. Командир воинов-скелетов наклонил свой череп в шлеме, как будто он следил за ними, когда пни приходили мимо. Но из его руки уже не вырвалась черная молния, чтобы поразить Джателлу, да и у Тируса не нашлось бы достаточно энергии, чтобы отбить удар. Воины уже не были под командованием Врадуира. Связанные приказом Нидила не мешать проходу, они ждали, стоя по обеим сторонам коридора. Они и другие страшные, внушающие ужас создания этого царства. Это была странная процессия с Тирусом и Джателлой во главе, окруженная безгласными неподвижными толпами мертвых созданий.

Они потеряли счет времени. Не было возможности определить, день это или ночь, и сколько свечей сгорело с тех пор, как они пошли в цитадель и стали пробивать себе путь к убежищу Врадуира. Усталые, они продолжали путь к воротам крепости. Когда они шли мимо воинов-скелетов, Илисса вздрогнула и спрятала лицо в ладонях, отказываясь видеть этих похитителей, которые напоминали ей об ужасных событиях ее жизни.

Они нашли трупы людей среди молчаливых мертвых зверей и проклятых воинов. Разбойники и храбрые солдаты погибли в бою. Роф переметнулся на сторону Тируса, когда исход борьбы был уже ясен, но Микит и Утей прокляли убитых бандитов, сказав, что ни один из них не проявил милосердия, даже когда стало ясно, что Врадуир теряет свое могущество.

С почестями они перенесли трупы солдат к отдельной стене и похоронили их под грудами камней и кирпичей. По отношению к предателям-бандитам они не выказывали никакого сожаления, и даже не сделали им могил. Кроме того они содрали с них одежду, чтобы потеплее закрыть больного Эрейзана и Илиссу, а также заменить наиболее изодранные туники, плащи и перчатки.

Последние похороны состоялись вблизи ворот, где пал сержант Нейр, защищавший до последнего дыхания свою королеву.

— Гетания примет его в свои священные земли, — с грустью промолвила Джателла.

С погребальными молитвами она поклялась высечь имена храбрых воинов Риса и Ксана в Адрил-Лура в святой книге матери-Земли.

— Когда мы вернемся в Куред, все узнают ваше мужество и преданность, храбрые солдаты Куреда. И мы принесем жертвы в честь тех, кто погиб здесь и на пути сюда, кто помог нам, тем кто остался победить зло!

Все остальные также восхваляли храбрость и честность товарищей погибших здесь. Носилки были поставлены у дверей и Илисса сидела рядом с Эрейзаном, рассеянно повторяя погребальные молитвы, в то время, как она заботилась о раненом. Микит посмотрел на принцессу и, подойдя к ней, спросил с любопытством:

— Принцесса, а что с Обажем?

Джателла также посмотрела на Илиссу, которая пропустила вопрос мимо ушей, и ответила за нее:

— О нем будут молиться. — Она выдержала взгляд Микита, а затем продолжала. — Он умер так, как жил.

Микит больше не спрашивал. Выражение его лица показало, что его подозрения относительно подлой природы Обажа подтвердились. Он понимающе кивнул головой.

Искусство. Дар мага и чародея, чтобы творить добро. А что есть добро? Разве это не нежность и не способность прощать? Способность забывать? Тирус прозондировал память Илиссы и обнаружил, что она выбросила всякие воспоминания об Обаже — от его оскорблений до обстоятельств его гибели. Это потребовало всего лишь легкого вмешательства со стороны Тируса. А в основном ее душа сбежала от жестокости Обажа и поспешила к новым чувствам, заботе об Эрейзане, восхищению его мужеством и верностью. Тирус помог ей забыть старое и найти новое чувство. Он не мог — не должен был — оставить все это на волю случая. Он не имел на это права, а теперь Илисса не слышала упоминания об Обаже и не думала о нем совсем. Она склонилась над Эрейзаном, вытирала холодный пот с его лица и радовалась, когда он мог слабым голосом произнести слова благодарности.

Тирус и Микит снова понесли носилки, а Джателла помогла Утею перебраться через распростертый на пороге труп. Тирус узнал его: Берг, он погиб первым и был здесь оставлен своими товарищами. С него уже было снято все, что можно, и теперь этот предатель собирался предстать перед дьяволом без одежды и без золота, которого он так жаждал.

Тирус в уме сосчитал, вместе с Бергом их было пятеро — великолепная пятерка — и все были мертвы. Все, кроме Рофа, но Роф опять был куплен ими. Он был на их стороне, по крайней мере пока не получит свою награду.

Ворота цитадели были широко открыты — напоминание, что они покидают страну Нидила. Это было приглашение, которое они приняли не колеблясь и поспешили из крепости.

Их сапоги скрипели по льду. Плащи, которые они сняли с мертвых бандитов, хорошо их согревали в волшебном колпаке Тируса, сохранявшем тепло и защищавшем их от опасности, которой теперь не было. Давление Врадуира исчезло, бандиты мертвы, даже туман поднялся высоко и позволял им видеть далеко вперед, что позволяло им выбирать наиболее легкую дорогу. Рука Бога Смерти даже позаботилась о том, чтобы убрать промозглую влажность. Это был жест ледяной вежливости. Бог Смерти хотел, чтобы им ничто не мешало покинуть эту землю как можно быстрее. Туман плавал над их головами, как сверхъестественное покрытие. Оно отражало звуки их шагов. На этот раз они шли открыто и без опаски, а не пробирались от одного укрытия к другому.

Но легионы привидений все еще заселяли равнину, поджидая их. Как и чудища в крепости, они выстроились вдоль всего их пути, но они не молчали. Они стонали и всхлипывали хором, стараясь воздействовать на их сердца. Илисса до этого не видела этих пугающих духов и теперь она в страхе пыталась бежать, куда глаза глядят. Джателла закутала ее в плащ с головой, так чтобы она не могла видеть эти ужасные создания. Однако, она не могла заткнуть ей уши, и Илисса вздрагивала при каждом крике.

Джателла высказала свое негодование туманному облику над головами, как будто оно было Нидилом.

— Он сказал, что его рабы не будут вредить нам ничем, но мольбы и жалости этих привидений, такие же мучительные, как клыки зверей и мечи воинов-скелетов.

— Я не могу прогнать их прочь, — с сожалением сказал Тирус. — И не могу заткнуть им рты, как простым смертным. Это не в моей власти.

Когда он говорил, он почувствовал пугающее прикосновение Бога Смерти. Он был далеко, но он был везде в этой Замороженной Равнине. Голос Нидила прозвучал в его мозгу:

— Ты очень скромен, мой слуга, гораздо более скромен, чем Врадуир. Он хотел могущества, моего могущества. Слушай!

По этой команде давление резко возросло и дикий шум вокруг них превратился в еле различимое слухом бормотание. Шум был все еще неприятен, но его можно было терпеть — это был постоянный шепот бессчетного числа потерянных душ.

Илисса нетвердо держалась на ногах, несмотря на магическое лекарство Тируса. Она шла, тяжело опираясь на Джателлу, голова опущена вниз, лицо искажено слабостью и ужасом. Однако, она мужественно держалась на ногах. Остальные тоже нашли силы выбросить эти душераздирающие крики и вопли из своих мозгов.

Жалобы все еще терзали их. Капитан Дрие и его матросы стояли на коленях вдоль тропы, по которой шли люди с носилками. Руки привидений были вытянуты вперед в отчаянной мольбе. Тирус пробежал по ним глазами. Он был изумлен сходством Эрейзана и капитана Дрие. Среди матросов тоже были соплеменники Эрейзана. У них были огненные шевелюры. Матросы умерли совсем недавно и тление еще не обезобразило их. Можно было узнать в них характерные черты лица и зеленые глаза жителей Камата. Да, это были люди каматских племен, но без черт благородства и чести. Они отбросили эти черты характера, как ненужные. Без сожаления Тирус проходил мимо них.

Они проходили мимо корабля завоевателей, пиратов, знаменитых злодеев всех времен и народов. Однако, крестьян Джателлы уже не было среди них. Верный своему слову Нидил освободил их от вечных скитаний. И их тела и души уже находились на пути к воротам Кета. Наконец, они были свободны. Джателла заметила это и повернулась к Тирусу. Слезы благодарности блестели на ее ресницах. Он кивнул ей, разделяя ее радость за крестьян, и они медленно двинулись дальше к подножию горных хребтов.

Армия мертвецов заполняла долину. Они не могли ни задержать путников, ни причинить им вред. Их не нужно было отбрасывать в сторону с помощью заклинаний. Привидения были туманом, таким же эфемерным, бесплотным, беспомощным. Мало-помалу привидения забывались, таяли и даже их мягкие голоса постепенно переходили в обычные звуки — треск льда, шуршание одежды, скрип носилок. Когда путники достигли места, где они оставили привязанных лошадей, они уже остались одни. Пустота их подавляла, но все же это было лучше, чем трагические толпы проклятых, которые были обречены вечно блуждать во мраке владений Бога Смерти.

Наступала ночь. Постоянный серый полумрак переходил в абсолютную черноту полярной ночи. Тирус сотворил огонь для них — теплый, приветливый, волшебный факел, который повис в воздухе, когда они приготовились подниматься на хребет.

Роф взял трех лошадей и все золото, и драгоценности, которые он и его бандиты пронесли весь путь сюда от лугов Дрита. Впрочем, они этому не удивились. Ведь Роф считал себя их наследником, так как после предательства снова переметнулся на сторону королевы. Это очень развеселило путников. Они простили ему алчность, так как он оказался достаточно щедр и оставил им мешки с провизией.

— Он взял с собой ровно столько, сколько ему надо для прокорма себя и лошадей, пока он не проедет через бесплодные земли, — сказал Микит, обследовав запасы. — И не больше. Ты дал ему хороший урок, Тирус.

Во всем его поведении чувствовалось уважение к Тирусу.

Тирус снова занялся магией. На этот раз Джателла не протестовала. Она была очень обеспокоена судьбой Илиссы. Илисса зябла и она была почти все время в бреду. Эрейзан тоже был в плохом состоянии. Тирус хотел облегчить их мучения, которые возникнут при подъеме.

С помощью магии он сотворил из носилок сани и упряжь. Джателла и Илисса ехали на самом крепком коне. Утей был очень слаб, но не согласился взять эту лошадь и уступил ее сестрам. Тирус шел за санями, ка Микит ехал рядом, то и дело спешиваясь, чтобы помочь Тирусу поднимать сани на камни или поворачивать их на крутых поворотах. Илисса, которая временами приходила в себя, слышала свист ветра в остроконечных вершинах гор. Джателла должна была ее успокаивать и направлять перепуганную лошадь вперед.

На сей раз они не слышали звериного рева из-за камней. Иногда, те, кто шел по этой дороге в цитадель, вздрагивали при сильных завываниях ветра и бросали боязливые взгляды в поисках подкрадывающегося чудовища. Тирус мысленно благодарил Нидила за те милости, которыми он их осыпал.

Никакие чудовища не выскакивали на них из снежной пелены или из-за каменных насыпей. Все звери держались на расстоянии. Возможно они следили за путниками своими голодными глазами, но их хозяин запретил им нападать на людей и твердо держал свое слово.

Путники были вынуждены несколько раз останавливаться на отдых, хотя подъем был довольно пологим. Странный фосфоресцирующий свет хлопьев снега прибавился к свету магического факела Тируса и освещал след, оставленный ими по пути сюда. На перевале они остановились передохнуть и оглянуться назад, на Замороженную равнину. Туман на минуту рассеялся, как будто Нидил решил им показать свои владения, свою гордость, свою внушающую ужас цитадель. Трясясь от страха и холода, они молча смотрели на странный зловещий свет, исходящий от вечного льда, покрывающего землю, свет, который простирался бесконечно во все стороны, на север, на восток, на запад. И над всем этим высилась угрюмая цитадель, замок Бога Смерти, который построил Врадуир. Много крови было пролито, чтобы построить ее и чтобы освободить из нее прекрасную узницу. Зловещее вечное обиталище Нидила посылало им последнее «прощай». Ее вид заставил путников удвоить шаги, чтобы поскорее покинуть эти мрачные места. Они перешли перевал и начали трудный спуск в долину.

Когда путники достигли подножия хребта, они уже не могли идти дальше. Хотя они были недалеко от места бывшего привала, Тирус потребовал остановки. Он принял команду над отрядом, так как Джателла не хотела командовать: она слишком устала и тревожилась о здоровье Илиссы. Снова Микит и лейтенант Утей подчинились указанию Тируса, молчаливо признав его лидером их маленького отряда. Тирус вернул саням их прежнее состояние и раздавал им мечи. Затем он сделал глубокую пещеру в снегу и сотворил бездымный волшебный огонь в камнях, не очень полагаясь на то, что Нидил оставит хорошую погоду на длительное время. Где была его защита, когда они прокладывали трудный и защитный путь по направлению к цитадели? Теперь союз заключен, ветер смягчился, голубые хлопья снега устилают пространство вокруг их небольшого лагеря, защищая его от холода.

Они спали, не выставив охраны. Никто не был способен оставаться на ногах без сна. Тирус разделил цветок пламени между всеми, опасаясь остатков враждебной магии. Его мозг устал и требовал отдыха. Как и остальные, он погрузился в длинный сон без сновидений.

Все еще было невозможно судить о времени. Они думали, что прошли целые сутки с тех пор, как они устроились здесь на отдых. Снежные вершины образовывали вокруг целые стены — бело-голубая крепость, воздвигнутая на обледенелых камнях.

Хотя они рассчитывали уже сегодня покинуть владения Бога Смерти, но это оказалось невозможным. Утей очень плохо чувствовал себя из-за своей раны. Эрейзан был весь в жару или в ознобе. Илисса хотела бы ему помочь, но она сама была слишком слаба после всех своих переживаний и страданий. Тирус использовал магические силы, насколько было возможно, но магия мало помогала в таких случаях. Им было необходимо ждать и пытаться лечить больных теми средствами, что были у них под руками.

Но к концу третьей ночи, с тех пор, как они покинули цитадель, дела стали обстоять немного лучше. Тирус начал надеяться, что утром они смогут попытаться пересечь долину и добраться до второго хребта, а может, и пересечь его. Кровоточащая рана Утея стала затягиваться, а лихорадка Эрейзана немного утихла. Магическая трава и заботливый уход понемногу улучшали состояние больных.

Тирус сидел у магического огня и обдумывал план перехода через хребет. Джателла села рядом и сказала:

— Тебе нужно поспать. Ты был занят целый день, колдовал над нашей рваной одеждой и обувью. Опять тратил энергию.

Но ее ворчание было ласковым, а глаза нежно поблескивали.

— Не я один трачу энергию, и не только мы не спим этой ночью. — И Тирус показал ей на сцену на противоположном краю лагеря у костра. Джателла улыбнулась, глядя на это.

Утей и Микит спали, но Эрейзан и Илисса не спали. Эрейзан был весь изможден, он лежал, укутанный в плащи и одеяла, истекая потом от лихорадки. Илисса, вся бледная и осунувшаяся, постепенно отходила от последствий своей встречи с черной магией и злым колдовством. И он, и она, оба сопротивлялись сну и действовали друг на друга благотворно, помогая оправиться от своих болезней. Они были погружены в беседу и не обращали внимания на Тируса и Джателлу.

— …Я был хранителем его лесов и зверей, устраивал охоту. Я всегда был очень сильным и наверное поэтому он сделал меня… — Эрейзан рассказывал, немного стыдясь того, что было с ним.

— Очень сильный! Но ты уже больше не заколдован. Тирус сказал это.

Вера Илиссы в колдуна, друга акробата, была по-детски сильной. Ее же отношение к Эрейзану говорило о том, что в нем она нашла новую веру в мужское благородство. Как она не позволяла Эрейзану вспоминать судьбу его первой жены, так и он не давал ей вспоминать о том, что случилось в цитадели. Так, взаимно оберегая друг друга, они помогали друг другу забыть самые страшные страницы своей жизни.

— Твое заклятие исчезло навсегда, — прошептала Илисса и тут же печально добавила: — Как и мои красивые волосы! Джателла обрезала их. Я знаю, что это было необходимо, чтобы спасти меня от рухнувшей балки, но…

— Они и сейчас прекрасны! Шелковое переплетение лучей, солнца и света луны.

Яркий блеск в глазах Эрейзана частично объяснялся его лихорадкой. Но только частично. Вся его влюбленная душа была в его взгляде. И Илисса ответила молча на его взгляд, вложив свою маленькую нежную руку в его ладонь.

— Интересно, о чем они думают, — сказал Тирус, когда тишина затянулась. Он сел, вытянув ноги и положив руки на колени.

— Они думают о будущем и о том, каким чудесным оно будет теперь, когда они нашли друг друга, — ответила Джателла. Она взглянула на Тируса и на ее губах появилась улыбка.

Смущенный Тирус спросил:

— Откуда ты знаешь?

— Мы сестры и между нашими душами есть связь. А у тебя нет такой связи с Эрейзаном? Я думаю, что есть связь. Я много раз замечала это во время нашего путешествия.

Тирус признал, что она права и сердце его потеплело.

Джателла продолжала, указав на Илиссу и Эрейзана:

— Наконец она сделала правильный выбор. Честнейший человек с большим мужеством. Никакой хвастливой болтовни — только воля и сила, чтобы защитить ее от всего, и любовь, чтобы любить ее всю жизнь.

— Ты прочла все их будущее. Разве все уже решено?

— А ты думаешь — нет? Посмотри на них. Я заметила, что Эрейзан пытается изменить облик во время обострения лихорадки, и именно тогда он понял, что полностью свободен. Я видела его лицо в этот момент. И я видела радость Илиссы при этой его победе. — Джателла любила до безумия свою сестру и Эрейзана, ее чувства полностью совпадали с чувствами Тируса. Она прошла через жестокие испытания и многому научилась, и я тоже. — Она шутливо взглянула на Тируса, склонив голову.

Он спрятал улыбку.

— Это тоже решено?

— Да, мой принц-колдун, разве не так?

Тирус стал угрюмым.

— Эрейзан свободен. А Илиссе я дал возможность забыть все, что она не хочет помнить. — Его голос был хриплым от наполнявших его чувств.

— А твоя ноша, Тирус? Тяжесть легче нести с тем, кто любит тебя и разделит с тобой усталость.

Будущее. Она говорила о будущем Илиссы и Эрейзана. Другое и такое же будущее светилось в осунувшемся лице и голубых глазах. Ее голова была в ссадинах, волосы были забиты снегом, на щеках — многочисленные царапины. Но для Тируса ее высшая красота была в ее интеллигентности и высоком духе, они находились в полном согласии с его существом. Теперь она приглашала его во времена, которые должны быть.

— Тяжесть… — Тирус тяжело вздохнул. — Колдовство, наложенное на Эрейзана и которое он так долго терпел — это моя вина, потому что я не раскусил Врадуира раньше.

И внезапно вся тяжесть, которая лежала на его душе год и больше, исчезла, испарилась. Джателла тоже это заметила и вскрикнула радостно вместе с ним:

— Она исчезла. Я свободен! Они отомщены, тяжесть исчезла!..

Его душа парила в воздухе, как сокол в поднебесье. А рядом с ним сидела Джателла, которая вторила всем движениям его души и сердца. Эрейзан и Илисса не замечали ничего, они были заняты только своим счастьем. Илисса рассказывала Эрейзану свои любимые истории о героях.

Джателла с завистью показала на них и сказала:

— Они одни. Почему мы не можем? Однажды ты сделал колпак внутри колпака, чтобы защитить нас от любопытных глаз. Сейчас это можно сделать? Это не опасно?

Улыбка Тируса сделать еще шире.

— Это потребует магии, и… желание может ослабить силу заклинания.

— Может тебе можно сейчас использовать магию. В конце концов погоня закончена. Даже принц-колдун может иногда позволить себе некоторую слабость, — сказала Джателла. Она наклонялась к нему с каждым словом все ближе и ближе, ласкаясь и прижимаясь. Это не было кокетством. Джателла была слишком непосредственна для него.

— Что вы предлагаете, королева? — спросил Тирус, подыгрывая ей.

— Титул? А? — Джателла возбужденно смотрела на него. — Очень хорошо. Пусть будут титулы. Не принц. Будь королем. Тирус — король Курда.

Он заморгал, все его чувства были в смятении.

— Я… я не рассчитывал…

— Я знаю тебя так же хорошо, как себя, запомни. Мы с тобой одно, так разделим судьбу, — сказала Джателла, становясь серьезной.

— Я подумаю об этом. Мне понадобится время, чтобы сбросить личину актера.

— И надеть новый костюм. Быть монархом — это твое призвание, шутливо поддела его королева.

Он заставил ее замолчать и она не возражала. Они были уверены, что Илисса и Эрейзан не будут шокированы. Как сказала Джателла — они все повстречались переодетыми, их любовь родилась в ужасах борьбы и триумфе победы. И теперь они, наконец, должны были открыть друг другу истинных себя.

На следующий день они перебрались через последний горный перевал и снова разбили лагерь. В отдыхе нуждались все, а особенно Илисса, Утей и Эрейзан.

Они все еще плохо чувствовали себя, но с каждым часом их силы восстанавливались. Утей уже уверенно сидел на лошади, а Эрейзан тоже не испытывал особых затруднений при езде.

Микит и Утей заметили нежные чувства, которые питали друг к другу Илисса и Эрейзан, а также Тирус и Джателла. Право лидерства, которое они признали за Тирусом еще в цитадели, сохранилось и здесь. Они не протестовали против того, что Тирус выбирал дорогу, место и время Привалов. Придворный и телохранитель уже признавали Тируса не только как могущественного колдуна, но и как принца. Эту же честь оказывала ему и Джателла, но в более интимной форме.

Несмотря на обещание Нидила, они долго ждали у Ледяного Леса, прежде, чем войти в него. Илисса была перепугана. Она пролетала над этим мрачным место и видела его только сверху. Эрейзан настоял на том, чтобы она села на одну лошадь с ним. Джателла шутливо заметила, что Тирус мог бы предложить и ей то же самое.

— Знаменитой воительнице Куреда? — с изумлением спросил Тирус. Жаль, что Раскалыватели Черепов не нападут на нас. Ты бы повышибала им все мозги.

— Конечно.

Тирус и Джателла вместе повели отряд в черный лес, сначала они ехали рядом, а затем, когда тропа сузилась, друг за другом.

Однако Раскалыватели Черепов не появлялись. И каменные сучья падали где-то в глубине леса, далеко от дороги, по которой они ехали. Илисса с изумлением оглядывалась вокруг и недоумевала, почему же они считают, что тут очень опасно. Ее наивные вопросы развеселили Эрейзана, Микита и Утея. Быстрым шагом они продвигались по лесу и их страхи постепенно испарялись.

Эрейзан показал на свежие следы лошадиных копыт перед ними.

— Роф уже проехал здесь.

— Он спешил за своей наградой в таверну, — напомнил Тирус, обернувшись. — Он заслужил ее.

— Мы все заслужили, — решительно сказала Джателла. — Мы заслужили мир, тепло и ласковый свет Иезор-Пелувы, и облака только для того, чтобы теплым дождем освежать землю, а не сеять ледяные вихри Нидила.

— Все это там, впереди, — сказал Микит, погоняя лошадь. — Дома. В Куреде.

Лес внезапно кончился и они оказались в сиянии солнечного света. Даже лошади стали резвиться, почувствовав, что все опасности позади, где осталось несколько их погибших собратьев. Как только они вышли на простор, над деревьями Ледяного Леса и на севере сгустились черные зловещие тучи, как будто Нидил захлопнул двери в свои владения.

Тирус остановил лошадь и посмотрел на тучи, нависшие над темным лесом.

— Мы должны блокировать путь туда, во владения Бога Смерти. Туда никто не должен проникать, пока сам Бог не придет за ним и не позовет к воротам Кета.

— Это нужно сделать… король, — сказала Джателла.

Он открыл рот для ответа и тут же его голос заглушили звуки труб, барабанов и приветственные возгласы. Утей показал на юг. К ним спешили отряды солдат, спускавшиеся с последних холмов Бесплодной Земли. Знамена и флажки на пиках весело развевались на ветру.

— Армия? — с тревогой спросил Эрейзан. — Варвары?

— Генерал Злан, — сказал Утей и стал кричать приветствия приближающимся солдатам и офицерам. — Все знамена варваров, которые мы видим, захвачены ими. Они проучили варваров, пока мы освобождали Илиссу.

Триумфальные крики становились все громче.

— Ура, Гетания! Слава Куреду! — Генерал ехал впереди всех и махал шляпой, как шаловливый ребенок. — Уловка удалась! Королева! Хвала Гетании! Принцесса свободна! Куред в безопасности! Слава королеве!

Все смешались в кучу, приветствуя друг друга с радостным смехом и дружескими хлопками по спинам. Появились бурдюки с вином и свежая пища, что было особенно приятно тем, кто долго время пил растаявший снег и ел черствый хлеб и сушеное мясо. Солдаты смотрели на черный зловещий Ледяной Лес и содрогались от ужаса, глядя на тех, кто прошел через эти опасности. Выслушав рассказы о тех, кто погиб, солдаты почтили их память минутой молчания, а затем в их адрес к богам понеслись восторженные хвалы мужеству и честности погибших, даже Обаж не был забыт при этом. Боги, услышав все это, несомненно с почестями примут их души.

— Усмирены все пограничные племена, — похвастался генерал Злан. Он не мог скрыть свое удовольствие тем, что видит их всех снова в безопасности под своей защитой.

— Эти дикари решили использовать похищение принцессы, как удобный момент для набега. Мы их всех успокоили на много лет. И при всем этом Илисса спасена! Охраняй ее, Эрейзан из Камата! Долгой жизни тебе! Да здравствует Куред!

Он пришпорил лошадь и новый шквал приветственных возгласов разнесся по равнине.

Солдаты выстроились для того, чтобы сопровождать путешественников по трудной дороге. Это были сильные люди, хорошо вооруженные, способные защитить от всего.

Джателла повернулась к Тирусу.

— Безопасность! И мы едем домой, в Куред! Ты сказал, что подумаешь над моим предложением. — Гордость зазвенела в ее голосе. — Я не та женщина, которая может разделить мужчину с другими. И я встречала многих принцев и знатных лордов из соседних стран. Никто из них не дотронулся до меня… кроме тебя, Тирус.

— Я сомневаюсь только…

— Насчет того, что ты колдун? — воскликнула королева возбужденно, удивив его своей проницательностью.

— До некоторой степени. Врадуир был король-колдун Камата. Как твои подданные отнесутся к тому, чтобы их королем стал колдун? Во мне кровь Врадуира. Если я паду жертвой тщеславия…

— С тобой этого не случится, — обрезала его Джателла. — Потому что с тобой я.

Она широко раскинула руки, как бы заключив в свои объятия Илиссу и Эрейзана.

— Вокруг тебя слишком много будет напоминать о том, что мы вынесли и почему. Ты выиграл наши жизни и целый мир у Нидила. Я не верю, что такой человек, как ты, может поддаться низменным чувствам. И кроме того, я тебе этого не позволю. — Ее голова горделиво откинулась назад.

Генерал Злан объявил солдатам о поражении злого колдуна. Весь отряд снова взорвался восторженными криками.

— Колдун! Тирус! Ура Тирусу!

Солдаты взяли на себя все заботы о путешественниках. Они вели их на юг, к теплу и зеленым полям, в страну, где после зимы всегда наступает лето.

Утей и Микит радостно приветствовали друзей, которых встретили в отряде. Счастливые крики прозвучали в честь Утея и Микита, а также в честь Тируса, Эрейзана и сестер. Всех их приветствовали как героев, имена которых будут вечно жить в легендах и сказаниях народа.

Джателла позволила солдатам вести свою лошадь, а сама обратилась к Тирусу.

— Мой король?

— Есть еще кое-что, что я должен знать.

Джателла села прямо, поняв, что Тирус хочет сказать что-то серьезное.

— Я не знал до того, как пришел в Куред, холодных стран, и не уверен, что смогу привыкнуть к вашим зимам.

— Они не будут слишком холодными, — пообещала Джателла.

— Как женщины Куреда?

Джателла начала подозревать, что он дурачится, изображая сомнения и колебания. Она внимательно посмотрела на него. В глазах зажегся опасный огонек. Тирус постарался тщательно спрятать улыбку.

— Я научу тебя любить наш климат. Да и все остальное, что нужно, чтобы стать настоящем куредцем, мой король, — уговаривала его Джателла. Я поверила тебе в лугах Дрита. А ты можешь мне поверить, Тирус? — Она снова напомнила ему о том, что они пережили вместе.

— Ты умеешь держать румпель в руках? — сурово спросят он.

Брови Джателлы выгнулись дугой от удивления. Затем она улыбнулась.

— Думаю, что не хуже тебя. Я клариканка или нет? Мы еще посмотрим, как это умеешь делать ты, колдун. Я с детства каждое лето проводила на кораблях. Ты еще сам должен доказать, что умеешь править кораблем.

— Я докажу.

Джателла обвила его шею руками так стремительно и пылко, что чуть не свалилась на землю. Генерал Злан и все остальные стали дружно аплодировать этому объятию. Джателла рассмеялась вместе со всеми.

— А ты должен показать секреты своих фокусов, которыми ты так заинтересовал меня, мой колдун. Раз я буду твоей женой, то я имею на это право.

Величественно, изобразив из себя мага и чародея, как это он часто делал во время путешествия, Тирус сказал с таинственным видом:

— Но, прекрасная воительница, колдун никогда не открывает своих тайн.

Джателла чуть не бросилась на него, как на обманщика, но он важно добавил:

— За исключением некоторых, моя королева.

Их руки встретились, пальцы сплелись. Грязные, оборванные, испачканные кровью, но с победой, они ехали на юг, в Куред, и перед ними открывались долгие годы счастливой жизни.