Приходилось ли вам встречаться с Агатой? Не с какой-нибудь послушной и примерной Агатой, а с той самой, у которой ни дня не проходит без приключения. Нет? Тогда самое время познакомиться.

Представьте себе девочку с огромными зелёными глазами и золотыми кудрями до плеч. Увидев её, люди восклицают: «Ах!» Но через пять минут (правда, справедливости ради надо заметить, что иногда это случается через пятнадцать минут, а очень редко через полчаса) взрослые качают головой и говорят: «Ой-ой-ой!», или «Ай-ай-ай!», или «Ну и ну!» — в зависимости от того, у кого как развита фантазия.

Конечно, если разобраться, Агата совсем не виновата в том, что «ах» превращается в «ой-ой-ой». И вообще Агата вела бы себя ужасно хорошо, если бы не её маленький приятель Тришка.

Вы не знаете, кто такой Тришка? Что ж, прочтите эту книжку и тогда узнаете. Скажу вам по секрету, у каждого мальчишки и девчонки есть свой Тришка, и когда вам хочется побаловаться, знайте — он наверняка где-то рядом.

Правда, взрослые считают, что они никогда не озорничали и всегда были самыми примерными детьми на свете, но это оттого, что у них плохая память. Вот если бы она была немного получше, мне кажется, детей никогда бы не наказывали.

В дверь позвонили. Бабушка прошла по коридору, отодвинула щеколду и ахнула. На пороге ЧТО-ТО стояло. ОНО мало походило на девочку, но по некоторым едва уловимым признакам бабушка угадала в этом существе свою внучку Агату, которая ещё полчаса назад, аккуратная и наглаженная, вышла погулять.

— Батюшки! Где же это ты так изуродовалась? — всплеснула руками бабушка.

— А чего он первый лезет? — насупившись, сказала Агата.

— Кто там к тебе лезет? — покачала головой бабушка.

— Алька. Чего он меня Агатой-не-Кристи дразнит?

— Ну и что? Пускай себе дразнит. А ты бы повернулась и ушла.

— Я и так повернулась и ушла. Я вообще не люблю, когда из носа кровь течёт, — сказала Агата.

— У тебя из носа кровь текла? — заволновалась бабушка.

— Почему у меня? У Альки. Я же говорю тебе, что он меня дразнит, — пояснила Агата.

— Значит, он тебя дразнит?! А ты-то хороша — мальчишкам носы расквашивать! Чисто казак в юбке! Платье изорвала, растрепалась. Ленту опять потеряла? Ну просто железные нервы надо иметь. Вот постой-ка в углу, подумай о своём поведении. Пускай родители придут, полюбуются на это зрелище. Ну и характер! Словно плутыш её в бок толкает.

— Какой плутыш? — тотчас заинтересовалась Агата.

— Обыкновенный. В старину так называли тех, кто озорничает без меры, — строго сказала бабушка, поставила Агату носом в угол между стеной и шкафом и вышла из комнаты.

«Зрелище» вздохнуло, почесало болячку на коленке, шмыгнуло носом и мечтательно произнесло:

— Вот было бы здорово, если бы у меня на самом деле был плутыш. Он бы меня пожалел и сказал: «Агаточка, ты самая лучшая девочка на свете. Зря тебя обижают и наказывают».

— Конечно, зря, — сказал вдруг чей-то тоненький голосок.

Агата оглянулась. На портьере раскачивалось маленькое, с Агатину ладошку, существо. Оно было беленьким, пушистым, с мохнатым хвостиком и весёлой рожицей. Существо походило сразу на котёнка, обезьянку и озорного человечка. Агата в жизни не видела подобного создания.

— Ты кто? — от удивления Агата забыла про свои огорчения.

— Обыкновенный плутыш. Но вообще-то меня зовут Тришкой. Я пришёл сказать тебе, что ты — самая лучшая девочка на свете.

— Ну и ну! — Агата смотрела на плутыша круглыми от удивления глазами.

Она протянула руку, осторожно тронула его пальцем и восхищённо выдохнула: — Всамделишный!

— А какой же ещё? — плутыш отряхнул ладошкой шёрстку в том месте, где до него дотронулась Агата.

— Значит, это ты озорничаешь без меры? — спросила Агата, с интересом разглядывая Тришку.

— Озорничаю?! Да я из кожи вон Лезу, чтобы тебе жилось веселее. Я же не виноват, что взрослые такие зануды. Им бы только наказывать. И ведь что обидно: чем лучше ребёнок, тем больше ему попадает.

— Это точно, — согласилась Агата. — Вот меня, например, каждый день за что-нибудь ругают, а Светку с пятого этажа то и дело хвалят: «Хорошая девочка, хорошая девочка». А никакая она не хорошая девочка. Она даже на дерево залезть не может. И вообще она ябеда-корябеда, чуть что — сразу жаловаться бежит.

— Не огорчайся, ты в сто раз лучше всякой Светки.

— Никто этого не понимает, — вздохнула Агата.

— Ничего, поймут. Мы им докажем, — успокоил Агату Тришка.

— А как? — оживилась Агата.

— Время покажет. Положись на меня. Я что-нибудь придумаю.

— А ты никуда не уйдёшь? — спросила Агата.

— Пока не вырастешь, не уйду. А потом ты и сама обо мне забудешь.

— Ни за что! — возразила Агата.

— Это тебе так только кажется. Все озорники обо мне забывают, стоит им повзрослеть, и считают, что они были самыми послушными детьми на свете.

— Почему? — допытывалась Агата.

— Потому что перестают играть, а я не люблю быть назойливым. Когда надо пошалить, я тут как тут, а потом меня и след простыл. Стоит мне отлучиться — ты обо мне и не вспомнишь.

— Вот возьму и нарочно вспомню, — заупрямилась Агата.

— Посмотрим, — Тришка загадочно подмигнул ей.

Он раскачался на портьере, спрыгнул на книжную полку и, пройдясь вдоль книг, сказал:

— На твоём месте я бы не стоял тут без дела, как пугало. Так никто не узнает, что ты хорошая девочка, и не оценит тебя по достоинству.

— Но я ведь в углу, наказанная, — возразила Агата.

— Ну и что? Дело можно и в углу найти. Вон посмотри, сколько книжек. Наверняка в них есть нераскрашенные картинки. И фломастеры как раз под рукой. Давай действуй, а я пошёл.

С этими словами плутыш исчез, словно его и не было.

Агата взяла с полки книгу, которую папа купил накануне. Он говорил, что это страшная ценность, за которой он долго гонялся. А ещё он за неё заплатил не простые деньги, а бешеные. Агате книга тоже нравилась. На тёмно-синей обложке красовались золотые буквы, а картинки были переложены листами тонкой шуршащей бумаги. Жаль только, что все они были не цветные.

«Ничего, это легко исправить», — подумала Агата, взяла фломастеры и принялась старательно раскрашивать.

Иногда в жизни бывают особые случаи. Сегодня у Агатиной бабушки был как раз такой случай: ей нужно было на часок оставить Агату одну. Уходя, бабушка беспокоилась так, будто ожидала землетрясения или иного стихийного бедствия.

— Смотри спички не трогай. К газу не подходи. Ручки у телевизора не крути. Прохожих с балкона не вздумай поливать. Окна не раскрывай и ни в коем случае не высовывайся, — наставляла Агату бабушка.

Агата думала, что многое в мире устроено несправедливо. Почему, когда она берёт спички — это нехорошо, а когда то же самое делают взрослые, им всё сходит с рук. Удивительно, сколько интересного нельзя делать, чтобы вести себя хорошо.

Наконец бабушка ушла. Оставшись за хозяйку, Агата решила проверить, всё ли в порядке: шутка ли сказать — весь дом на ней!

Она заглянула в папин кабинет, прошлась по гостиной, зашла в бабушкину комнату и застыла в дверях. Тут стояла самая интересная вещь — кровать с большими никелированными шарами на спинках и сеткой вместо матраса. Если на кровать залезть, а потом подпрыгнуть, то сетка так и подбрасывала тебя кверху. Попрыгать на сетке было очень заманчиво, но, к сожалению, скакать на кровати не разрешалось. Собрав всю свою волю, Агата решительно повернулась и уже хотела уйти от соблазна, как вдруг, откуда ни возьмись, появился Тришка. Он сидел на кровати, положив ногу на ногу, и слегка раскачивался.

— Ну что, попрыгаем? — предложил он.

— Нельзя. Я дома одна и отвечаю за порядок, — сказала Агата. — Не каждому ведь можно квартиру доверить, правда?

— Правда, — согласился Тришка, — но уж если твоя бабушка сделала такую глупость, то можно вволю на кровати покачаться.

Когда ещё такой случай представится?

— Говорю же тебе — нельзя. Взрослые, когда дома одни остаются, на кроватях не скачут, — запротестовала Агата.

— А ты почём знаешь? Может, твоя бабушка только того и ждёт, чтобы одной остаться. Как только все за порог, она прыг на кровать и давай себе скакать.

— Нет, бабушка точно не скачет. У неё радикулит, — уверенно сказала Агата.

— Но у тебя-то радикулита нет. Может, тебе раз в жизни такое счастье выпало. Э-эх! — крикнул Тришка и, подпрыгнув на кровати, перекувырнулся в воздухе так, что у Агаты аж дух захватило.

— Да перестань ты прыгать, а то меня от твоего прыганья завидки берут, — сказала Агата и тоже полезла на кровать.

Конечно, Тришка кувыркался лучше, но у Агаты тоже неплохо получалось. Она взлетала, плюхалась на сетку и подскакивала вновь. Кровать ходила ходуном. Это было поинтереснее, чем на качелях. Игра была в самом разгаре, когда одеяло сползло с кровати и вместе с Агатой свалилось на пол.

— Допрыгались, — сказала Агата, поднимаясь с вороха подушек, — теперь от бабушки попадёт.

— А может, бабушкины очки спрятать и она ничего не заметит? — предложил плутыш.

— Ну да, когда где беспорядок, она и без очков знаешь, какая глазастая. Давай лучше всё назад положим.

Убирать кровать оказалось делом нелёгким. Одеяло так и норовило сползти на пол, покрывало оказалось таким жёваным, будто на нём отплясывало кадриль полчище слонов. Когда наконец Агата застелила постель и водрузила на неё подушки, случилось несчастье. Верхняя подушечка скатилась на тумбочку и столкнула бабушкину любимую чашку на пол. Агата даже зажмурилась, а открыв глаза, увидела, что чашка цела.

— Ух, не хватало ещё чашку разбить, — перевела дух Агата.

— Это мы мигом, — пообещал плутыш и махнул хвостом.

В этот момент Агата случайно задела чашку локтем, и та, упав на пол во второй раз, разлетелась на куски.

— Ой! — воскликнула Агата и кинулась подбирать осколки.

— Чего ты перепугалась? Сама же сказала, что не хватает разбить чашку. А теперь всё в порядке, — успокоил её Тришка.

— За чашку точно влетит, — мрачно покачала головой Агата.

— Слушай, а может, квартиру пропылесосить? Чистота будет, порядок. Бабушка так обрадуется, что про чашку даже и не вспомнит.

— Давай, — согласилась Агата.

— Отличненько! — потирая ладошки, сказал Тришка. — С пылесосом я ещё никогда не работал! С чего начнём?

— Мама сначала пылесос чистит, — сказала Агата.

— И мы почистим! — сказал Тришка, открывая пылесос.

Он вытащил из пылесоса мешочек, и не успела Агата опомниться, как Тришка вытряхнул на ковёр целую кучу мусора.

— Ты что? А-а-апчхи! Кто же его в комнате — апчхи! — вытряхивает? — чихая от пыли, проговорила Агата.

— Ничего. Зато теперь пылесос чистый, а мусор мы уберём, — успокоил её Тришка.

Плутыш оглядел пылесос и обнаружил загадочное явление: шланг был один, а дырки — две. Тришка сунул носишко сначала в одну дырку, потом в другую и со знанием дела сказал:

— Всё понятно. Одна дырка главная, а другая запасная, на случай, если первая испортится.

— А какая из них главная? — спросила Агата.

— Эта, — уверенно ткнул пальцем Тришка.

Они подсоединили шланг, включили шнур в сеть, и пылесос заревел. Тришка отпрянул от неожиданности.

— Ура! Гудит! — воскликнул он и уселся на пылесос верхом.

Агата ухватилась за шланг, поднесла щётку к куче мусора, и — о ужас! — вместо того чтобы всосать мусор, сильной струёй воздуха пылесос разметал его в разные стороны. Хлопья пыли летали по комнате. Агата бегала за ними со шлангом, но получалось ещё хуже.

— Выключай! Выключай! — Агата старалась перекричать рёв пылесоса. Тришка лихорадочно нажимал на все кнопки, пытаясь найти нужную. Наконец пылесос затих.

— Ух, бешеный пылесос какой-то, — Агата вытерла пот со лба.

— Наверное, главная дырка засорилась, давай попробуем запасную, — предложил Тришка.

— Нетушки, вдруг ещё хуже будет, — замотала головой Агата.

— Хуже не будет, — вздохнул Тришка, оглядев гостиную.

Агата со вздохом согласилась. Теперь они поменялись местами. Тришка держался за шланг, а Агата нажимала на кнопки. Пылесос заработал.

— Сосёт! Что я говорил, сосёт! — радовался Тришка.

Агата и сама видела, что сосёт. С трюмо одна за другой исчезали мамины заколки.

— Ты зачем мамины заколки засасываешь? — закричала Агата, выключая пылесос.

— Пылесос проверяю. Ух и здорово работает! Спорим, он что угодно засосать может.

— Нет уж, давай лучше без пылесоса, — вздохнула Агата.

— Как хочешь, — пожал плечами Тришка. — Хотя с пылесосом, по-моему, веселее.

Агате было не до веселья. Она убрала пылесос и ладонями попыталась размести мусор по гостиной так, чтобы он был не очень заметен.

— Ничего у нас с пылесошкой не получилось, — обречённо сказала Агата.

Тришка заглянул в папин кабинет и предложил:

— А может, у папы на столе приберём? Посмотри, какой у него там беспорядок.

— Нет, папа даже маме у него на столе не разрешает убирать, потому что беспорядок на папином столе называется рабочим порядком. Так ему легче найти то, что надо.

— Просто твоя мама убирать не умеет. Если постараться, можно такой рабочий порядок навести, что твоему папе и не снился, — заверил Тришка.

Агата согласилась. Она была готова помочь папе в работе, потому что очень любила его. В отличие от мамы и бабушки он её никогда не наказывал.

Агата с Тришкой живо принялись за дело. Стол у папы был огромный. На нём лежали книги, листы бумаги, чистые и исписанные блокноты, ручки, карандаши и ещё много всякой всячины. Они так увлеклись, что через несколько минут папа ни за что не узнал бы своего родного стола.

Агата трудилась не покладая рук до тех пор, пока не пришла бабушка. Обнаружив, во что превратилась её кровать, бабушка тихо застонала, зато очень обрадовалась, когда узнала, что пылесос цел и невредим.

Пропажу чашки бабушка заметила только вечером, но к этому времени пришли папа с мамой, и воспоминания о чашке показались мелочью по сравнению с тем, что тут началось.

Конечно, мама не запрыгала от радости при виде длинной, лохматой паутины, гирляндой свисающей с люстры, а папа… Агата никогда не видела его таким сердитым. Он припомнил ей и раскрашенную книжку, и то, как она незаметно отливала в раковину его одеколон, чтобы поскорее освободился красивый пузырёк.

Агата слушала его, и ей было обидно до слёз. Уж кто-кто, а папа мог бы быть ей благодарен: такого рабочего порядка самому ему никогда не навести.

Сегодня в гости должна была прийти баба Шура, бабушкина подруга, и это было как нельзя кстати: Агата как раз ждала удобного случая, чтобы сообщить бабушке о том, что утром, пока та ходила в магазин, у них вдруг кончился сахар. Конечно, само по себе это не такое страшное событие, но Агата знала, что бабушка будет недовольна. А каждому ясно: сообщать что-нибудь такое, отчего взрослые могут рассердиться, лучше всего при гостях, потому что на людях наказывать ребёнка неудобно и некогда, а после того как гости уйдут, наказывать уже поздно.

Бабу Шуру Агата любила больше других гостей потому, что та всегда приносила ей что-нибудь в подарок. Агата нарочно вышла во двор, чтобы встретить бабу Шуру, но всё же пропустила её, и когда вернулась домой, старушки сидели на кухне и собирались пить чай.

— Баба Шура! — Агата издала радостный клич и с порога бросилась на шею бабе Шуре.

— Ну, ты себя хорошо вела? — как всегда, спросила баба Шура после бурных объятий.

— Хорошо, — как всегда, ответила Агата.

— Тогда у меня есть для тебя сюрприз, — сказала баба Шура и вытащила из сумочки небольшой плоский свёрток.

Агата лихо справилась с обёрточной бумагой и увидела набор фломастеров, как раз такой, о каком мечтала.

— Баба Шура, а почему у тебя сюрпризы всегда разные? — спросила Агата.

— Потому что сюрпризы отличаются неожиданностью и не должны повторяться, — баба Шура погладила Агату по голове.

И тут Агата вспомнила, что у неё тоже припасена для бабушки одна неожиданность. Только Агата собралась поведать о ней, как бабушка открыла сахарницу и сказала:

— Ой, сахар кончился. Сейчас насыплю, — и она полезла в шкаф за банкой с сахаром.

— Бабушка, в банке сахара тоже нет, — сказала Агата как бы невзначай.

— Как это нет? Я только вчера купила два килограмма.

— Так то вчера. А сегодня утром он вдруг кончился.

— Ну выкладывай всё начистоту, — строго сказала бабушка.

— Понимаешь, я хотела взять только чуть-чуть, чтобы покормить Муравьёв, — Агата преданно посмотрела на бабушку.

— Каких ещё Муравьёв? — удивлённо спросила бабушка.

— Обыкновенных. Ты ведь не разрешаешь взять котёнка или щенка, вот я и подумала, что будет здорово, если у нас будут жить хотя бы муравьи. Я принесла несколько штук от Альки. У них Муравьёв много. Алькина мама даже не знает, куда их девать.

— Что?! Ты притащила в дом Муравьёв? — воскликнула бабушка. — Этого только не хватало!

— Но они ведь такие маленькие. Их не надо выгуливать, и никому они не мешают. Я их хотела только немножко покормить, а в сахарнице сахара не оказалось, вот я и полезла за банкой.

— Что же это за муравьи такие, что они за раз два килограмма сахара съели? — сплеснула руками бабушка.

— Они не съели, но ты ведь сама говорила, что если нечаянно проглотить стекло, то это очень опасно. Когда банка упала, я всё аккуратно вымела в мусорное ведро, — смиренно сказала Агата, чувствуя, что, несмотря на гостей, нагоняя не миновать, но тут ей на помощь пришла баба Шура.

— Ничего страшного, попьём чай без сахара. Так даже полезнее, — сказала она.

— Нет, эта девчонка меня просто с ума сведёт своими выходками. Сначала сахар, потом муравьи, — покачала головой бабушка, но Агата видела, что она уже не очень сердится.

— Бабушка, ну честное слово, банка нечаянно свалилась. Это был такой сюрприз.

— Сюрприз — это когда неожиданно случается что-нибудь хорошее. А от тебя не сюрпризы, а одни неприятности. Наверное, я умру раньше, чем от тебя сюрприза дождусь, — вздохнула бабушка.

Агате стало так жалко бабушку, что она крепко обняла её за шею и сказала:

— Нет, бабуль, не умрёшь. Вот увидишь, не умрёшь. Я тебе обязательно сделаю во-о-от такой сюрприз, — она широко развела руки в стороны.

— Ну ладно уж, лиса, — сказала бабушка и потрепала её по головке. Агата поняла, что окончательно прощена, и побежала к себе в комнату рисовать новыми фломастерами.

— Не знаю, что из неё вырастет, — проворчала бабушка, когда за Агатой закрылась дверь. — Что ни день, то приключение!

— А мы какие были? — возразила ей баба Шура. — Помнишь, Сидорову в гардеробе к полу калоши прибили? Вот смеху было!

В комнате Агаты стояла подозрительная тишина. Бабушка насторожилась.

— Во-первых, калоши прибили не мы, а баловные дети, — как можно громче сказала она, — а во-вторых, Агата, поди-ка сюда.

Моментально в дверях показалась озорная рожица.

— Агата, обещай мне никогда не прибивать чужую обувь к полу. От этого в ней появляются дырки и она портится, — назидательно проговорила бабушка.

— Обещаю, — кивнула Агата, и надо сказать, слово своё она держать умела.

Старушки продолжали пить чай. Теперь слушать их было совсем неинтересно, потому что они говорили о врачах и болезнях, а такие разговоры Агата не любила. И она стала думать про сюрприз.

— О чём задумалась? — услышала Агата.

На диване, покручивая кисточкой хвоста, сидел Тришка собственной персоной.

— Ой, хорошо, что ты появился! — воскликнула Агата. — Мне надо сделать бабушке сюрприз. Мне её так жалко. Можно просто от скуки умереть, если тебе никогда не делают сюрпризов.

— Не волнуйся. С нами бабушка не соскучится, — пообещал плутыш. — Мы её запросто развлечём. Смотри, чьи-то башмаки в прихожей неприкаянные стоят.

— Нетушки. Я обещала, что не буду ничьи туфли прибивать, — решительно заявила Агата. — От гвоздей дырки появляются.

— А зачем прибивать? Можно и без гвоздей обойтись. Можно приклеить. Знаешь, как было весело, когда Сидорову калоши прибили. Пускай старушки опять немного порадуются, молодость вспомнят. А потом с туфлями от клея ничего не случится. Они от этого только крепче станут. Двойная польза получается.

Агата всегда была готова порадовать бабушку, тем более если от этого выходила двойная польза.

Не долго думая, Агата прошла в прихожую, достала из папиного ящичка клей, про который папа говорил, что он клеет всё на свете, и выдавила немножко на подошву бабушкиной туфли.

Тришка суетился и отдавал распоряжения.

— Клея не жалей, погуще намазывай. А теперь кисточкой надо размазать.

— От твоего хвоста? — усмехнулась Агата.

— Вот ещё! — обиженно фыркнул Тришка и исчез.

— Эй, куда же ты? — озадаченно спросила Агата.

Плутыш не отвечал.

Агата поняла, что завершать начатое ей придётся самой. Она достала обувную щётку и аккуратно размазала ею клей, потом приставила туфлю к паласу и взялась за вторую. Завершив работу, она осмотрела её со стороны и осталась очень довольна. Туфли стояли как ни в чём не бывало.

Когда Агата вернулась к себе в комнату, Тришка сидел на письменном столе и смотрел во двор.

— Ну что, приклеила? — спросил Тришка.

— Да, здорово получилось, — похвалилась Агата.

— Только это не настоящий сюрприз. Это так, пустяки для разминки, — фыркнул Тришка.

— Почему не настоящий? — огорчилась Агата.

— Потому что настоящий сюрприз — это когда что-то дарят.

— А где же я его возьму? — пожала плечами Агата.

— Да вон он, — Тришка кивнул в сторону двора.

Агата выглянула в окно. Во дворе на скамейке сидел Алька. Кто-кто, но Алька был совсем не похож на сюрприз. Во всяком случае, вряд ли бабушка обрадовалась бы, если бы Агата привела его домой после того, как они с Алькой задумали в прихожеи для красоты разрисовать обои. Правда, они не успели докрасить даже до половины. У них отобрали краски.

— Какой же это сюрприз? — разочарованно сказала Агата и обернулась к Тришке, но того опять и след простыл. Что за дурная привычка исчезать в самый неподходящий момент!

Агата решила выйти во двор. Сюрприз от бабы Шуры она уже получила, а больше дома делать было нечего.

Алька сидел грустный-прегрустный и шмыгал носом.

— Эй, ты чего… — начала было Агата, но тут увидела нечто такое, отчего даже забыла про сюрприз.

У Альки из-за пазухи высунулась маленькая чёрная головка с двойным язычком и жёлтыми пятнышками по бокам.

— Это у тебя что? Змея? — спросила Агата, заворожённо глядя на блестящую головку.

— Сама ты змея. Это ужик, — угрюмо сказал Алька. — Я его приручить хотел, а мама ничего слушать не хочет. Не надо, говорит, мне таких сюрпризов, — передразнил Алька маму.

Агата даже подскочила от неожиданности. Вот он, сюрприз! Ещё бы, каждый был бы рад получить в подарок настоящего ужика. Это, пожалуй, получше фломастеров.

— Отдай его мне, — попросила Агата. — Понимаешь, мне как раз сюрприз позарез нужен.

— Ишь чего захотела. Ужиков за так не раздают, — сказал Алька, начиная проявлять интерес к жизни.

— А давай тогда меняться.

— На что?

Торги продолжались недолго: Агате не терпелось получить ужа. После кратких препирательств она принесла два новеньких фломастера, пакетик жвачек, сникерс и оказалась обладательницей настоящего сюрприза.

Сунув ужика за пазуху, Агата бережно понесла его домой. Ужик шевелился и приятно щекотал её. Представляя, что теперь дома у них будет кто-то живой и настоящий, Агата чувствовала себя самой счастливой на свете.

Дома Агата посадила ужа в коробку из-под маминых туфель, оставив маленькую щёлочку, чтобы тот не задохнулся, взяла шёлковую ленту и сделала на коробке огромный бант, чтобы сюрприз был не только загадочным, но и красивым.

Закончив все приготовления, Агата взяла коробку и торжественно прошествовала на кухню, где бабушки пили чай.

— Бабуля, у меня для тебя сюрприз! — провозгласила Агата.

— Надеюсь, на этот раз не муравьи? — спросила бабушка.

— Нет, что ты! Гораздо лучше! — с жаром сказала Агата и открыла коробку… Коробка была пуста.

— Ну где же твой сюрприз? — улыбнулась бабушка.

— Сейчас найду, — Агата побежала в прихожую, но и там ужа не было.

— Котёнка в дом не возьмём. Мне с тобой одной забот хватает, — предупредила её бабушка.

— Это не котёнок, — успокоила бабушку Агата.

И тут Агата увидела ужа. Он подполз к бабушкиной ноге, намереваясь залезть в тапочек.

— Ой, что это? — вздрогнула бабушка, нагнулась и увидела «сюрприз». Бабушка взвизгнула, вскочила и, уронив на пол чашку, с не свойственной её возрасту прытью оказалась на стуле.

Агата изловчилась и поймала ужа. Когда баба Шура увидела змею в руках у Агаты, она выказала не меньше прыти, чем бабушка, но гораздо меньше грациозности, и на пол полетела не только чашка, но и сливочник с молоком.

Позже, когда разбитая посуда была убрана, пролитый чай вытерт, а уж выпущен на волю, Агата пообещала никогда в жизни больше не делать сюрпризов. Правда, при этом её немножко мучил вопрос о приклеенных туфлях, но она вспомнила, что это не сюрприз, а всего лишь разминка, и успокоилась. Пожалуй, даже хорошо, что она приклеила бабушкины туфли. С ужом получилось очень неудачно. Кто же знал, что взрослые могут испугаться такого маленького ужика? Ничего, пусть бабушки хоть на туфли порадуются, как когда-то в молодости.

День выдался на редкость удачный. Агате посчастливилось выменять у Альки петарду. Хлопушка походила на маленькую ракету с намалёванной на ней страшной рожей. Придя домой, Агата спрятала её на дне ящика с игрушками. Вечером, когда она в очередной раз проверяла своё сокровище, появился Тришка. Плутыш, как заправский акробат, спустился по краю шторы и ловко приземлился возле игрушек. При виде петарды глаза у него округлились.

— Вот это да! Откуда у тебя эта штуковина? — восхищённо воскликнул он.

— У Альки выменяла.

— Ценная вещь, — с видом знатока сказал Тришка.

— Ещё бы! Я за неё новую кассету с мультиками отдала.

— А почему вы её не жахнули, не бабахнули?

— Кто же запускает салют днём? — фыркнула Агата.

— Может, сейчас попробуем? Смотри, уже стемнело, — не замедлил предложить Тришка.

— Разве дома можно? — засомневалась Агата.

— А что тут такого? Сделаем наш собственный салют и посмотрим на него вблизи, — уверенно заявил Тришка.

Посмотреть на фейерверк вблизи было заманчиво. К тому же время для этого выдалось самое подходящее. Взрослые смотрели по телевизору фильм, и до Агаты никому не было дела. Немного поразмыслив, Агата решилась.

Тришка осмотрел петарду со всех сторон, нашёл фитиль и скомандовал:

— Неси спички.

— Где же я их возьму? У нас плита электрическая, — развела руками Агата.

— Тогда давай зажигалку.

— И зажигалки нет.

— Дожили! Ничего в хозяйстве нет! — рассердился плутыш.

И тут Агата вспомнила про старую кварцевую зажигалку, которой бабушка пользовалась, пока не поменяли плиту.

— Погоди. Зажигалка, кажется, есть! — воскликнула она и побежала на кухню.

К счастью, у бабушки каждая вещь лежала на своём месте. Зажигалка быстро нашлась в ящике стола. Агата вернулась в детскую. Тришка уже пристроил петарду посреди комнаты и аж приплясывал от нетерпения.

Агата присела на корточки и щёлкнула зажигалкой. Тришка зажмурился и зажал уши, но… ничего не произошло. Агата попыталась снова — тот же результат. Зажигалка трещала от натуги, но пробегавшей искры было недостаточно, чтобы запалить фитиль.

Когда по телевизору начался блок рекламы, бабушка заметила, что дверь в детскую плотно притворена, и её посетило нехорошее предчувствие. Она была стреляным воробьём и знала: если внучка уединилась и притихла — это не к добру. Из-за закрытой двери доносилось странное пощелкивание. Бабушка заглянула в комнату и ахнула.

— Господи Боже! Да что же это такое! Идите скорей сюда! — запричитала она так, словно на неё обрушились все стихийные бедствия одновременно.

Папа с мамой поспешно явились на зов.

— Полюбуйтесь, чем занимается ваш ребёнок! — грозно сказала бабушка.

При виде петарды мама побледнела и, заикаясь, спросила:

— Эт-то что такое?

— Салют, — кротко ответила Агата.

— Это смерть моя, а не салют, — в сердцах выкрикнула бабушка. — Хочешь дом взорвать?!

— Бабуленька, но ведь это не бомба, а просто салют. Его все запускают, — возразила Агата.

— Где? В квартире? Да тут бы всё разнесло в пух и прах! Ты соображаешь, что делаешь? — не на шутку рассердилась бабушка.

— Я думала, будет красиво, — пролепетала Агата.

К этому времени мама обрела дар речи и тоже накинулась на Агату:

— А если бы тебе руки оторвало, было бы красиво? А если бы дом рухнул? Красиво, да?

— Террористка растет, а не ребёнок! — подхватила бабушка.

— Ремня ей надо!

— Точно. Всыпать по первое число!

Бабушка и мама обрушились на Агату с двух сторон. Никогда в жизни они не сердились так сильно. Агата кинулась за поддержкой к папе. Он часто за неё вступался. Папа и на этот раз не шумел и не кричал, а спокойно сказал:

— По-моему, мама с бабушкой правы.

Папа в первый раз в жизни её отшлёпал. Было не столько больно, сколько обидно.

— Если ещё хоть раз притронешься к петарде, накажу как следует, — строго предупредил папа.

А бабушка для пущей острастки добавила:

— Знаешь, что делают с теми, кто взрывы устраивает? За решётку сажают. Только попробуй мне что-нибудь взорвать. Я тебя живо в тюрьму сдам. Будешь там сидеть с бородатыми дядьками.

Прошло несколько дней. В воскресенье за завтраком папа, как обычно, читал газету.

— Что пишут? — поинтересовалась мама.

— Во Франции террористы кафе взорвали. Семеро раненых.

Бабушка с осуждением покачала головой:

— По всему миру взрывают. Ни совести, ни чести. И чего им не живётся как людям?

— Всё из-за денег, — сказал папа.

— Это верно. Вся грязь из-за них, — вздохнула бабушка.

— Кстати, о деньгах. Тебе не кажется, что деньги на ремонт квартиры лучше хранить в банке? — напомнила мама.

— Ты права. Завтра этим займусь, — пообещал папа.

— Пап, а почему лучше хранить деньги в банке? — спросила Агата.

Это был не праздный вопрос. Как-то само собой получилось, что в последнее время Агата разбогатела. Сначала она нашла под диваном два рубля, потом десять копеек на детской площадке и ещё новенькую, блестящую монету в десять рублей, когда они с мамой ходили в магазин.

— В банке на деньги нарастают проценты, — ответил папа.

— А что такое проценты?

— Ну это когда денег становится больше, — пояснил он.

— Я тоже буду хранить деньги в банке, а когда они нарастут, куплю компьютер. Ты же мне в свой играть не разрешаешь, — вздохнула Агата и с надеждой посмотрела на папу: вдруг он всё же снимет запрет? Но папа сделал вид, что не понял намёка. Он посмотрел на дочь и бодро сказал:

— Вот что значит молодое поколение. Знает толк в финансах.

Агата не слишком огорчилась, что её уловка не удалась. В конце концов, можно было скопить денег самой. Не тратя времени понапрасну, она взяла свои сбережения и полезла в кладовку, где бабушка хранила всякую всячину. Пустые банки стояли на нижней полке. Агата положила монеты в большой трёхлитровый баллон и бережно задвинула его в глубь полки.

Сначала Агата по нескольку раз на день доставала банку, чтобы посмотреть, не наросли ли проценты, но монеток не прибавлялось. Видимо, они нарастали слишком медленно. Скоро Агата стала заглядывать в кладовку всё реже и наконец вообще перестала проверять свой капитал. Банки пылились на полке, пока не пришла пора солить огурцы.

Агата обожала, когда бабушка делала домашние заготовки. На кухне стоял густой запах чеснока и укропа. В большом тазу плавали огурцы.

— Бабуль, можно я тебе помогу? — предложила Агата, вылавливая из таза самый маленький огурчик.

— Ага, — кивнула бабушка.

— А как?

— С кухни уйди, — сказала бабушка.

Она как раз ошпаривала банки и не хотела, чтобы Агата путалась под ногами. Глядя, как бабушка опускает банки в огромную кастрюлю с кипящей водой, Агата поинтересовалась:

— А зачем ты банки варишь?

— Я их не варю, а стерилизую, чтобы в них не попала грязь. Иначе они взорвутся.

— По-настоящему?! — удивилась Агата.

— По-настоящему. Так что марш с кухни и не мешай мне заниматься делом. Тут кипяток, недолго и обвариться, — скомандовала бабушка.

Агата не спорила. Если соление огурцов — такое рискованное дело, то лучше пойти погулять.

Алька вытащил во двор воздушного змея. Они его запускали, по очереди держа за ниточку. Это было так интересно, что Агата совсем забыла про взрывоопасные огурцы.

На этом история закончилась бы, но на следующий день Тришка испуганно возвестил:

— Всё! Скоро взорвёмся! И всё из-за тебя.

— Шутишь? — спросила Агата.

— Какие уж тут шуточки. Бабахнет так, что мало не покажется, — мрачно предсказал Тришка.

— Почему? — не поняла Агата.

— Из-за денег, почему же ещё. Ты же слышала, что все взрывы случаются из-за денег.

— Что ты такое болтаешь? Из-за каких ещё денег?

— Из-за тех самых, которые ты в банку положила, — напомнил плутыш и тоном знатока заверил: — Теперь туда попала грязь, и банка точно рванёт. Будь спокойна.

Откровенно говоря, это сообщение не прибавило Агате спокойствия, а совсем наоборот.

Агата заглянула в кладовку в надежде, что бабушка использовала не все банки, но там её ждал неприятный сюрприз. Вместо пустых баллонов на полке красовались маринованные огурчики.

«Может быть, бабушка обнаружила деньги и вовремя их вытащила?» — подумала Агата.

К бабушке зашла соседка, чтобы обменяться рецептами маринадов и солений. В другой раз Агата не стала бы мешать взрослым, но сейчас дело не терпело отлагательства.

— Бабуля, ты в банке деньги не брала? — спросила Агата, подергав бабушку за рукав.

— Нет. Я их туда и не клала, — ответила бабушка.

Соседка посмотрела на Агату и покачала головой:

— Ишь чем теперь дети интересуются. Банки у них на уме. А я этим банкам не доверяю. Я как-то положила что скопила, а у меня всё пропало.

— А что, деньги могут пропасть? — оживилась Агата.

Не то чтобы ей было совсем не жалко потерянного богатства, но ради того, чтобы предотвратить взрыв, она была готова пожертвовать деньгами.

— Агата, не лезь во взрослые разговоры. Пойди лучше поиграй, — велела бабушка, но Агата взмолилась:

— Бабуленька, скажи только, могут деньги сами по себе пропасть?

— Ничего само по себе не пропадает. Ты лучше у папы спроси.

— Финансистка растёт, — засмеялась соседка.

— Террористка, а не финансистка, — покачала головой бабушка.

Агата похолодела. Значит, бабушка что-то заподозрила. Продолжать разговор было небезопасно, Агата выскользнула из кухни и побрела к себе. В детской её поджидал Тришка.

— Ну что, узнала? — спросил он.

Агата угрюмо кивнула.

— Я же говорил, что рванёт! Стену точно снесёт. А может, даже весь этаж, — зловеще предрёк плутыш.

— Надо предупредить бабушку, — решила Агата.

— Нельзя. Тебя в тюрьму посадят, — предостерёг Тришка.

— Но я же нечаянно.

— За нечаянно бьют отчаянно. Ты что, забыла, что бабушка говорила? — напомнил плутыш.

Положение сложилось безвыходное. Судя по тому, как родители разозлились из-за петарды, бабушкина угроза была не пустыми словами. Дело принимало куда более серьёзный оборот, чем казалось вначале. С одной стороны, Агата не хотела никого подвергать опасности, но с другой — боялась попасть в тюрьму.

— Что же теперь делать? — едва не плача, проговорила она.

— Придётся расхлёбывать кашу, которую ты заварила.

— А как?

— Надо избавиться от бомбы замедленного действия. Если выбросить взрывоопасную банку, то ничего и не случится, — посоветовал Тришка.

На словах всё выходило просто, но, к сожалению, Агата не знала, какая именно банка может взорваться.

— Тогда лучше избавиться от всех, — решительно заявил Тришка.

— Тебе хорошо говорить. А что я родителям скажу? — возразила Агата.

— Ничего. До осени они солений не хватятся, а к тому времени, может, про огурцы вообще забудут. Бабушка много чего заготавливает, — успокоил её плутыш.

Агата задумалась. Конечно, риск был велик, но с другой стороны, не подвергать же весь дом опасности! Она решила не терять времени и действовать, пока бабушка чаёвничала с соседкой.

Агата достала с полки свой рюкзачок в виде лохматой, вислоухой собаки. Баллон огурцов втиснулся туда не без труда. Собака сразу потолстела и сильно прибавила в весе. Агата взяла рюкзачок за лямки и потащила его в прихожую.

— Бабушка, я пойду погуляю, — сказала она, проходя мимо кухни.

— Хорошо, только недолго, — согласилась бабушка и, увидев набитый рюкзак, спросила: — А это что?

— Посуда. Мы в дочки-матери будем играть, — проявив находчивость, ответила Агата.

Может быть, в другой раз бабушка проверила бы содержимое рюкзака, но сейчас она была занята разговором с соседкой и её бдительность притупилась.

Оказавшись во дворе, Агата оставила огурцы возле мусорных баков и побежала прочь, но тут её посетила неприятная мысль. Что если банка взорвётся, когда кто-нибудь будет поблизости? Она оглянулась и похолодела. Неопрятно одетый мужчина с помятым, синюшным лицом склонился над баллоном огурцов. Недоверчиво оглядев подарок судьбы, он подхватил его и быстро зашагал прочь.

Агата не могла допустить, чтобы по её вине пострадал невинный человек. Она во все лопатки припустила за мужчиной.

— Подождите! Стойте!

— Чего тебе? — грубо спросил мужчина, когда Агата догнала его на выходе из двора.

— Эта банка может взорваться, — задыхаясь, выпалила Агата.

— Чего?

— Я туда деньги уронила, а бабушка не знает. Вот я её и вынесла, чтобы она дома не взорвалась, — пояснила Агата.

— Так там ещё и деньги? — оживился мужчина.

Агата кивнула. Незнакомец широко улыбнулся.

— Ну дела! Не бойся. У меня не взорвётся. Я её быстро обезврежу. Я по банкам с огурцами сапёр. Слышала про такую профессию?

— Это кто мины обезвреживает? — спросила Агата.

— Он самый. Ладно, бывай. Бабушке привет, — сказал он и повернулся уходить.

Агата с трудом верила в такую удачу. Кто бы мог подумать, что она встретит настоящего сапёра! Такой шанс упускать не стоило.

— А вы можете и остальные банки обезвредить? — спросила Агата.

— А у тебя еще есть? — удивился мужчина.

— Семь штук, — призналась Агата.

— И в каждой деньги? — опешил незнакомец.

— Нет, деньги только в одной, но я не знаю, в какой точно, — вздохнула Агата.

— Тащи. Мы все обезвредим. У нас бригада, — подмигнул «сапёр».

Только когда все опасные банки были пристроены, Агата вздохнула с облегчением.

Пропажу обнаружили через два дня. Вечером бабушка полезла в кладовку за бутылкой масла и, к своему удивлению, увидела, что полка, где раньше стояли маринованные огурцы, опустела.

— Послушай, ты не переставляла огурцы? — спросила бабушка у мамы.

— Нет. Ты же знаешь, я вообще не лезу в твоё хозяйство.

— Куда же они подевались? — недоумевала бабушка.

— Что потеряли? — весело спросил папа, выглянув из комнаты.

— Да вот, огурцы. Ума не приложу, куда они могли деться. Прямо полтергейст какой-то, — сказала бабушка.

И тут её посетила догадка. Уж если в доме случалось что-то сверхъестественное, то наверняка не обходилось без Агаты.

Бабушка призвала внучку и строго спросила:

— А ну выкладывай, где огурцы?

Агата посмотрела на бабушку, потом на папу с мамой. Отпираться было бесполезно. Её глаза наполнились слезами, подбородок задрожал, и она горько заплакала.

— Бабушка, я не хочу в тюрьму. Не хочу к бородатым дядькам.

— К каким дядькам? — не поняла бабушка.

— К террористам. Я не нарочно. Папа сказал деньги в банку положить, — всхлипывала Агата.

— При чем тут террористы? Какие деньги? — допытывалась бабушка.

— Двенадцать рублей десять копеек. А с дяденькой ничего не случится. Он обезвредит.

— Что ещё за дяденька? — не поняла мама.

— Сапёр. Он сказал, что банки не взорвутся. Он их обезвредит.

Мало-помалу родители вытянули из Агаты всю историю. Её не стали наказывать, ведь она не знала, что, даже если банка с огурцами взорвётся, это не опасно.

В детской Агату поджидал Тришка.

— Ну что, пронесло?

— Да, меня ничуточки не ругали. Наверное, родители тоже решили, что рисковать не стоило. Удачно всё-таки получилось с этим сапёром.

— А тебе деньги не жалко? — спросил плутыш.

— Деньги — дело наживное. Главное — все живы и здоровы, — жизнерадостно улыбнулась Агата.

Когда бабушка была свободна, она укладывала в сумку вязанье, брала Агату за руку, и они шли в парк на детскую площадку. Это были самые лучшие дни, потому что, во-первых, в парке гулять намного интереснее, чем во дворе, а во-вторых, Агате разрешали нарядиться.

Сегодня на ней было голубое платье с оборками, белоснежные гольфы и новые туфли с бантиками.

От радости Агата то вприпрыжку неслась вперёд, то отставала и, догоняя бабушку, чуть не сшибала её с ног.

— Неужели ты не можешь идти спокойно? — ворчала бабушка.

Агата попробовала идти спокойно, но это было выше её сил.

— Бабуль, а если человек заново родится, это уже другой человек? — спросила Агата, в очередной раз подбегая к бабушке.

— Конечно.

— Знаешь, я не хочу нового папу, — вздохнула Агата.

— Бог с тобой! Почему у нас должен быть новый папа? — остолбенела бабушка.

— Потому что дядя Слава сказал папе, что когда он бросил курить, то заново родился. А папа тоже хочет заново родиться. Он сказал, что с понедельника бросает курить и начинает новую жизнь, — объяснила Агата.

— Это совсем не значит, что папа у нас будет новый, — сказала бабушка. — Просто когда человек бросает какую-нибудь плохую привычку, про него говорят, что он начал новую жизнь.

— Да? А я тоже могу начать новую жизнь? — в голосе Агаты звучал неподдельный интерес.

— Конечно, если захочешь. На твоём месте я бы так и сделала, — сказала бабушка.

Агата и сама прекрасно понимала, что сегодня самое время начать новую жизнь. Но прежде она должна была найти ответ на очень важный вопрос: если она начнёт новую жизнь, будут ли её ругать, когда узнают, что вчера для игры в принцесс она брала мамину самую красивую ночную рубашку с кружевами и нечаянно порвала её, перелезая через забор? С одной стороны, выходило, что наказать кого-то надо. Но с другой стороны, наказывать нового человека нечестно: он же не виноват в том, что натворил старый.

Агата так задумалась, что на время не только перестала скакать, но даже пропустила начерченные на дорожке классики. Только было она спохватилась и собралась вернуться, чтобы пропрыгать туда и обратно, как бабушка сказала:

— Вот видишь, стать новым человеком не так уж трудно. Можешь ведь идти спокойно, когда захочешь. Ни дать ни взять настоящая леди, а не коза-егоза.

Вот это да! Агата даже сама не заметила, как стала новым человеком. И не просто новым, а настоящей леди. Ради этого можно было пропустить классики.

На детской площадке Агата уже целых полчаса вела себя как настоящая леди: она не каталась с горки на пузе, потому что горку покрасили; она не лазила, как обезьянка, по столбу, потому что новые туфли скользили и залезть в них на столб было невозможно; она ни с кем не подралась, потому что было слишком рано и дети ещё не гуляли. Она даже не промочила ноги в пруду возле детской площадки, потому что пруд собирались чистить и воду из него спустили.

Скоро Агате надоело слоняться по площадке, и она подошла к бабушке, занятой вязанием.

— Бабуль, можно я обойду вокруг пруда?

— Нет, играй на глазах, а то ещё потеряешься.

— Не потеряюсь, ну пожалуйста. Я тебе хочу фокус показать: уйду в эту сторону, а приду с той, — канючила Агата.

— Хорошо, но от пруда ни на шаг, — предупредила бабушка.

— Честное слово, — Агата чмокнула бабушку в щёку и пошла по дорожке вдоль пруда.

Не успела она отойти, как опять увидела начерченные на асфальте классики. Агата помнила, что она настоящая леди, а леди, если, конечно, она настоящая, не будет прыгать, как коза-егоза. Агата отвернулась и нарочито обошла классики стороной.

«Просто удивительно, сколько в этом городе классиков, — возмущённо подумала Агата, — нельзя и шагу ступить без них».

Чтобы отвлечься, Агата оглядела пруд. На середине находился островок с маленьким домиком для лебедей. Островок был крошечный, но кусты на нём разрослись так, что казалось, будто это настоящий лес. В островке было что-то манящее и таинственное. Агата всегда мечтала побывать на этом необитаемом пятачке и заглянуть в домик. Никогда ещё островок не казался таким близким и желанным, как сегодня, когда воду из пруда спустили.

Агата потрогала дно носком туфельки. Оно было такое мокрое и грязное, что нечего было и думать, что удастся добраться до острова не испачкавшись. Конечно, может быть, раньше Агата и попробовала бы это сделать, но, вспомнив о маминой рубашке, решила, что, пожалуй, ей лучше оставаться новым человеком. Агата вздохнула и побрела дальше, разглядывая всё, что лежало на дне спущенного пруда. Чего там только не было: ржавые консервные банки, бутылки из-под лимонада, размокшие обрывки бумаги, нога от чьей-то куклы…

Вдруг Агате словно кто-то скомандовал: «Стой!» Агата остановилась. На дне пруда, как раз между островком и берегом, лежала огромная автомобильная шина. Агата так загляделась на неё, что даже не заметила, как появился плутыш. Он опёрся об Агатину ногу, как о столб, и, оценивающе пощёлкав языком, сказал:

— Ничего себе штуковина.

— Ой, Тришка, это ты! — обрадовалась Агата.

— А то кто же ещё? Разве я могу пропустить такое приключение, как путешествие на необитаемый остров?

— Сегодня мне туда нельзя. Я новую жизнь начала, — вздохнула Агата.

— Ну и что? Это ещё лучше. В новой жизни человек должен делать то, чего не делал в старой. А раньше ты никогда на необитаемых островах не бывала, поэтому самое время попробовать, — сказал Тришка.

— А вдруг я испачкаюсь? — неуверенно возразила Агата.

— Ты что? Только посмотри на эту шину. Она как будто нарочно положена в самом узком месте.

Удача сама тебе в руки идёт, а ты ещё раздумываешь.

Шина и правда лежала там, где островок ближе всего подходил к берегу. Стоило сделать шаг пошире, и ты уже на шине, а оттуда рукой подать до острова — один прыжок. Агата умела прыгать и дальше. Побывать на островке было так заманчиво, к тому же никто никогда не говорил, что настоящей леди запрещено бывать на необитаемом острове, и Агата решилась.

— Раз, два, три… — сосчитала она и сделала широкий шаг.

Оказалось, что это был роковой шаг в жизни настоящей леди. Стоило Агате ступить на шину, как та чавкнула и начала медленно погружаться в жидкую грязь. Не успела Агата опомниться, как оказалась по щиколотку в чёрной жиже, и дно, как болото, продолжало засасывать её ногу дальше. Агата рванулась изо всех сил и выскочила на берег. Теперь одна нога у неё была в белом гольфе с кисточкой, а другая — в чёрном блестящем сапоге из грязи. Но самое ужасное, что туфлю засосало вместе с шиной. Агата так и ахнула.

— Ну чего ты расстраиваешься, под грязью всё равно не видно, в туфле ты или нет, — успокаивал её Тришка.

— Тебе-то, конечно, нечего расстраиваться, — шмыгнула носом Агата. — Что же, мне теперь всю жизнь ноги не мыть?

Агата нашла палку и, пыхтя и сопя, принялась выуживать завязшую туфельку. Тришка прыгал по накренившейся шине и давал указания. Наконец, когда Агата совсем уже потеряла надежду пойти домой обутой, ей удалось-таки подцепить свою туфельку. Она с чавканьем выскочила из трясины, сделала сальто и, разбрызгивая вокруг себя кляксы грязи, шлёпнулась на берег. Агата с облегчением вздохнула. Пустяки, что вся она с головы до пят перепачкалась грязью, главное — не придётся идти домой босиком.

В ручейке Агата, как могла, отмыла туфлю. Правда, теперь она не была похожа на свою нарядную сестрицу. Затем выстирала гольф, который из белого стал тёмно-серым, почти чёрным, и понуро побрела к детской площадке, где её ждала бабушка.

Не глядя по сторонам, она дошла до классиков, прошла мимо и вдруг остановилась. Теперь она не чувствовала себя настоящей леди. Да и какая леди будет чувствовать себя настоящей, если в туфлях у неё хлюпает вода, а мокрое платье при каждом шаге прилипает к коленкам. Агата вздохнула и вернулась к классикам. Нагоняя всё равно не миновать, зато теперь можно прыгать сколько душе угодно. В конце концов, в том, что ты не настоящая леди, тоже есть свои прелести.

Новый год был не за горами. На площадях выросли нарядные ёлки. Разукрашенные гирляндами витрины перемигивались разноцветными огоньками. Продавцы уличных лотков нарядились в красные шапочки с белой опушкой. Возле супермаркетов стояли Деды Морозы и зазывали народ. Люди носились по магазинам, приобретая подарки и угощение к праздничному столу. В городе царила предпраздничная атмосфера ожидания чуда.

Агата и Алька тоже готовились к празднику. Они вылепили посреди двора снеговика. Правда, он получился немного скособоченным, но зато вместо носа у него торчала настоящая морковка. Алька научил Агату смешному новогоднему стишку. Они придумали на него песенку и распевали на разные лады:

В общем, подготовка шла полным ходом.

Что и говорить, Новый год — замечательный праздник. Агата любила его больше всех праздников на свете, не считая дня рождения. Её водили на утренники, задаривали конфетами, а в новогоднюю ночь под ёлкой появлялся подарок от Деда Мороза.

В этом году Агата с бабушкой написали письмо в Великий Устюг с просьбой прислать набор «Кукольный доктор». Честно говоря, Агата хотела получить «Юного полицейского» — с пистолетом, бронежилетом и настоящими наручниками, но родители сказали, что эта игрушка не для девочек.

Впрочем, ещё не всё было потеряно, ведь на Новый год, если повезёт, можно встретиться с Дедом Морозом и обо всём попросить напрямую. Правда, Алька говорил, что никакого Деда Мороза нет, а всё это переодетые дядьки, но бабушка объяснила, что среди них есть настоящий Дед Мороз. Не может же он успеть везде один, без помощников. Так что Агата надеялась, что удача непременно ей улыбнётся.

Когда папа принёс билеты на главную ёлку в городе, Агата даже запрыгала от счастья. Где-где, а уж там-то наверняка не должно быть подделок.

Поскольку Дед Мороз любит послушных детей, перед праздником она изо всех сил старалась не ударить в грязь лицом и вела себя паинькой. Кроме того, они с бабушкой выучили длинное стихотворение о зиме.

Мама купила дочке новое бархатное платье. Примерив обновку, Агата торжественно прочитала стихи родителям:

— Зима! Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь…

Когда она закончила, все дружно аплодировали, а мама сказала:

— Молодец, будешь не хуже других.

— Что ты? Я буду лучше всех! — уверенно заявила Агата.

Она не могла дождаться, когда придёт время идти на ёлку. Наконец долгожданный день наступил.

Сдав пальто в гардероб, Агата с мамой вошли в фойе. Здесь было шумно и весело. От обилия развлечений просто рябило в глазах. Клоуны проводили викторины. Кот в сапогах загадывал загадки. Буратино приглашал попрыгать на батуте, а Герда — прокатиться с горки. Агата не пропустила ни одного аттракциона. Она выиграла хлопушку и детский журнал и собиралась принять участие ещё в одной викторине, когда появились Дед Мороз со Снегурочкой.

Старик был высоким, с окладистой белой бородой и кустистыми бровями. А внучка — с длинной русой косой ниже пояса. Похоже, они были настоящими, и всё же Агату мучили некоторые сомнения. Она подбежала к маме и спросила:

— Мам, а Дед Мороз и Снегурочка всамделишные?

— Конечно, — уверенно ответила мама.

— А почему тогда они не тают?

— Им для этого специальную прививку делают, чтобы не растаяли.

Когда Агата узнала, что всё так просто объясняется, у неё прямо от сердца отлегло. Всё-таки хорошо, что мама знает ответы на все вопросы. Или почти на все.

Убедившись, что Дед Мороз не поддельный, Агата поспешила занять место в хороводе. Взявшись за руки, все хором спели песенку про ёлочку, а потом Дед Мороз попросил ребят рассказать стихи.

Первым вызвался лопоухий мальчишка. Он прочитал такой коротенький стишок — просто курам на смех — и получил чупа-чупс. Потом девочка, одетая в костюм снежинки, заунывным голосом спела детскую песенку. Следом вышла толстушка с большим бантом и ни с того ни с сего начала читать стихи про маму.

Агата заволновалась: если так пойдёт дальше, до неё очередь никогда не дойдёт. Нужно было действовать, недаром же она учила стихотворение. Как только девочка с бантом закончила читать, Агата выскочила вперёд и громко выкрикнула:

— Теперь моя очередь!

— Как тебя зовут, девочка? — поинтересовался Дед Мороз.

— Агата.

— Очень хорошо. Давайте послушаем, что нам прочитает Агата, — ласково сказал старик.

Агата громко объявила:

— Александр Сергеевич Пушкин.

В это время меж еловых лап мелькнула довольная мордочка Тришки. Плутыш ободряюще подмигнул своей подружке и тут же исчез. Агата опешила от неожиданности. Обычно Тришка избегал людных мест и никогда не показывался на глаза взрослым. Впрочем, всё произошло так быстро, что никто, кроме Агаты, его не заметил. Сбитая с толку появлением плутыша, Агата бойко продекламировала:

С опозданием осознав, что она читает совсем не те стихи, которые заучивала с бабушкой, Агата прикусила язык. Все вокруг захихикали, а мама ужасно смутилась, взяла Агату за руку и поспешно отвела в сторону.

— Агата, где ты набралась этих глупостей? — строго спросила мама.

Предавать Альку и ябедничать было нехорошо. Однако мама ждала объяснений, поэтому Агата, потупившись, тихо сказала:

— По телевизору слышала.

— Какой только дурости не передают! Телевизор хоть вообще не включай! — возмутилась мама и, смягчившись, добавила: — Совсем незачем повторять всё, что слышишь. Ты ведь с бабушкой выучила хорошее стихотворение. «Зима! Крестьянин, торжествуя…» Ну?

Они с мамой повторили стих, и Агата побежала к ёлке. Протиснувшись к Деду Морозу, она посмотрела на него преданным взглядом и выпалила:

— Можно я прочту?

— Что ж, попросим Агату, — согласился Дед Мороз.

— Александр Сергеевич Пушкин, — начала Агата, и совсем некстати в ветвях ёлки снова мелькнула озорная рожица Тришки.

«Ну уж на этот раз ты меня не собьёшь», — подумала Агата и уверенно продолжила:

— Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты…

Дети засмеялись. Не успела Агата опомниться, как мама снова увела её из круга.

— Ты зачем меня позоришь? Разве тебя бабушка этому учила? — негодовала мама.

— Мамочка, я не виновата. Это всё из-за плутыша, — оправдывалась Агата.

— Ты у нас никогда не виновата. Прямо ангел, — язвительно заметила мама.

— Но я же не нарочно.

— Вот что, если ты меня любишь, то должна прочитать стихотворение, как все приличные дети, — сказала мама непререкаемым тоном.

Агата обвила её шею руками и искренне воскликнула:

— Мамочка, я тебя сильно-сильно люблю!

— Пока что я этого не вижу, — холодно отстранилась мама.

Агата едва не заплакала от обиды. Меньше всего ей сейчас хотелось возвращаться к ёлке, но ради мамы она была готова на всё. И она снова протиснулась в круг чтецов.

— Можно теперь я?

— Ты ведь уже читала, — сказал Дед Мороз и хотел передать слово тощему мальчишке в очках. Глаза Агаты наполнились слезами. При виде плачущего ангелочка сердце старика дрогнуло, и он сдался:

— Хорошо, читай.

— Александр Сергеевич…

Агата даже не успела произнести фамилию великого поэта, когда раздался взрыв хохота. Неудивительно, что она сбилась. Стараясь перекричать гвалт, она звонко начала:

Хохот стоял гомерический. Все просто катались по полу, сгибаясь в три погибели и хватаясь за животы. Только Агате было не до веселья.

— Молодец, держи конфету, — утирая слёзы смеха, проговорил Дед Мороз и протянул ей чупа-чупс.

Агата помотала головой и спрятала руки за спину. Что значил леденец по сравнению с любовью! Ради мамы она просто обязана была прочитать злополучное стихотворение, но, как назло, её будто заело.

— Здравствуй, Дедушка Мороз, — обречённо повторила она.

— Борода из ваты, — подхватил кто-то из толпы.

Агата стояла пунцовая, как и мама.

В это время раздался звонок. Дед Мороз объявил, что пора занимать места в зрительном зале. Чувствуя себя очень несчастной, Агата побрела на представление. Ей хотелось прижаться к маме и не отходить от неё ни на шаг, но детей сажали в первые ряды, а родителей попросили занять места подальше.

Рядом с Агатой оказался очкастый мальчишка, тот самый, которому не удалось продемонстрировать свой талант. Он скорчил Агате рожу и противным голосом произнёс:

— Здравствуй, Дедушка Мороз.

А его сосед, глядя на Агату, покрутил пальцем возле виска и ехидно добавил:

— Тормоз без моторчика.

— Кто тормоз? — вскинулась Агата.

— Ты, борода из ваты.

Агату так и подмывало развернуться и дать нахальному мальчишке в ухо, но она твёрдо знала, что воспитанные девочки так не поступают и мама этого не одобрит. К тому же эти мальчишки были не единственными, кто над ней смеялся. Все вокруг хихикали и показывали на неё пальцами.

Агате никогда не было так обидно. Настроение смотреть спектакль пропало окончательно. Сидеть рядом с такими невежливыми детьми ей не хотелось.

— Мы ещё посмотрим, кто тут тормоз без моторчика, — гордо произнесла она и пошла к выходу.

Возле двери стояла такая толчея, что билетёрша не обратила внимания, как из зала выскользнула маленькая девочка в бархатном платье.

Прозвенел третий звонок. Двери зала закрылись, и представление началось.

Агата прошла в пустынное фойе. В центре стояла нарядная ёлка. Все аттракционы были свободны, но ни прыгать на батуте, ни кататься с горки не хотелось. Агата уселась на скамеечку и, подперев голову ладонями, принялась размышлять, как жить дальше. Сейчас она окончательно решила, что станет полицейским.

Она представила, как арестовывает обидчиков, надевает на них наручники и сажает в тюрьму. А они плачут и просят у неё прощения.

Агата не успела додумать, что же будет дальше, когда вдруг из-под ёлки появился Тришка и бесцеремонно спросил:

— Что это ты тут расселась?

— Явился не запылился, — угрюмо произнесла Агата. — Ты зачем мне мешал стихотворение рассказывать?

— Мешал?! Да я, наоборот, тебе помогал. Я же не виноват, что ты такая бестолковая, — обиделся плутыш.

— Теперь из-за тебя я даже спектакль не посмотрю, — надулась Агата.

— Спектакль — это пустяк. Тут такое замышляется!

— Что?

— Пока все будут на сцену пялиться, Баба-яга и Кощей Деда Мороза украдут.

— Баб-ёг и Кощеев не бывает, — решительно заявила Агата.

— Про Деда Мороза твой Алька тоже говорил, что его не бывает, — напомнил Тришка.

Немного поразмыслив, Агата спросила:

— А что со Снегурочкой?

— И не спрашивай. С ней совсем плохо, — вздохнул Тришка и добавил: — Я тут подумал, может, нам вмешаться?

— Конечно. Если надо, я Деду Морозу помогу, — живо откликнулась Агата.

— Тогда чего ты ждёшь? Надо спешить! Вперёд! — скомандовал Тришка и словно испарился.

Агату раздражала манера плутыша исчезать в самый неподходящий момент. Но с этим приходилось мириться. Такой уж у него характер. Поняв, что придётся действовать одной, Агата побежала в том направлении, куда указал Тришка.

В торце фойе была дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещён». Агата, не долго думая, прошмыгнула в неё и попала в плохо освещённый коридор.

В тусклом свете всё выглядело таинственным. Возле стены стояли натянутые на деревянный каркас детали декорации. Обогнув их, Агата оказалась перед дверью, ведущей на служебную лестницу. Услышав голоса, она осторожно выглянула из-за дверного косяка и в ужасе отпрянула. Представшее перед ней зрелище было не для слабонервных.

На лестничной площадке пролётом ниже стояли Кощей со Снегурочкой и мирно разговаривали. Коварство внучки Деда Мороза потрясло Агату до глубины души. Баба-яга с Кощеем — известные злодеи, но от Снегурочки она никак не ожидала такого предательства. Уж если Снегурочка заодно с Кощеем, то Деду Морозу без посторонней помощи действительно не обойтись.

Пока Агата размышляла, как поступить, заговорщики закончили разговаривать и стали подниматься по лестнице. Нырнув за декорацию, Агата затаила дыхание и стала ждать, что будет дальше. Парочка в обнимку дошла по ближайшей двери. Снегурочка чмокнула Кощея в щёку и свернула в комнату. Кощей, что-то напевая себе под нос, прошествовал дальше.

Когда он скрылся за поворотом, Агата рискнула покинуть своё убежище.

Сердце у неё билось как бешеное. Что ни говори, а тягаться с самим Кощеем Бессмертным — дело нешуточное, но, с другой стороны, кто-то же должен помочь бедному Деду Морозу. Собравшись с духом, Агата на цыпочках подкралась к комнате, куда зашла Снегурочка, и прислушалась.

— Ну, Бабуся-ягуся, ты прямо день ото дня хорошеешь. Откуда паричок? — спросила Снегурочка.

— Так ведь с короля Лира скальп сняла. Он ему пока не нужен, — донёсся в ответ скрипучий голос.

У Агаты сердце ушло в пятки. Если Баба-яга так хладнокровно расправилась с королём, то обыкновенной девочке уж точно не поздоровится. И тут она увидела, что в двери торчит ключ. Это была большая удача. Замок защёлкнулся с поразительной лёгкостью. Агата побежала прочь, но вовремя спохватилась, что ключ оставлять нельзя. Вернувшись, она спрятала его в карман и отправилась на поиски Деда Мороза.

Наложив последние мазки грима, Баба-яга, известная в народе, как Александр Бардин, взбила седые космы и пошаркала к двери. «Старушка» подёргала ручку и с удивлением обнаружила, что дверь заперта.

— Эй, кто там прикалывается?

— спросила Баба-яга мужским голосом, но вопрос остался без ответа.

— Что там такое? — поинтересовалась Снегурочка.

— Какой-то идиот дверь запер. Эй, откройте. Кончай шутить. Сейчас мой выход.

В это время на сцене продолжался спектакль. Как положено по пьесе, Дед Мороз в сопровождении сказочных героев пришёл к Кощею освобождать Снегурочку.

— Лучше по-хорошему скажи, куда ты спрятал мою внучку, — потребовал старик.

— Ни за что! Я вас всех заточу в темницу, — пригрозил Кощей.

— Ничего ты один против нас не сделаешь! — объявил Иван-царевич.

— А я не один. Чу, слышите? Мне на подмогу Баба-яга летит. Она в лесу все дорожки заколдует, перепутает, так что вам не выбраться.

За кулисами раздался зловещий посвист и грохот. Все обернулись в ту сторону, откуда должна была появиться Баба-яга, но она не появилась. Немного выждав, Кощей повторил:

— Вот она, Баба-яга. Уже подлетает. Все дорожки перепутает, так что вам не выбраться.

Повисла ещё одна продолжительная пауза. Баба-яга явно не торопилась.

— Где же она? — вопросил Иван-царевич.

— Летит уже. С минуты на минуту будет, — неуверенно пообещал Кощей.

— Может, в пробке застряла? — вставил своё слово Буратино.

При этой реплике стоящий за кулисами режиссёр выпучил глаза и постучал кулаком по лбу.

— Нет, какие сейчас пробки? Сейчас же не час пик, — попытался исправить положение Иван-царевич.

— Ничего, сейчас явится. Дорожки перепутает, — в очередной раз повторил Кощей.

Ожидание сильно затягивалось.

— Может, она уже дорожки перепутала? Поискали бы её, что ли, — сказал Дед Мороз, многозначительно уставившись за кулисы, где обезумевший режиссёр жестами показывал: тяните время, тяните.

— А может, нам пока спеть или сплясать? — предложил Иван-царевич, который отличался необычайной находчивостью.

На сцене начались незапланированные песни и пляски, а за кулисами режиссёр рвал на себе волосы. Подозвав свою помощницу Соню, он приказал:

— Соня, сбегай в гримёрку, посмотри, где эта Баба-яга. Ну я этому Бардину голову оторву.

Подбегая к гримёрной, помощница режиссёра услышала стук и отчаянные крики. Несчастные Баба-яга и Снегурочка изо всех сил колотили в дверь.

— Вы что, издеваетесь? Где вы пропадаете? — затараторила Соня.

— Не видишь, что нас заперли? Лучше выпусти нас отсюда, — взмолились узники.

— А где ключ?

— Должен быть в двери.

— Тут его нет.

— Всё. Нам конец, — мрачно заметила Баба-яга.

— Может, вылезешь через окно? — предложила помощница режиссёра.

— Думаешь, я на помеле летать умею? Это же второй этаж!

— Там по карнизу недалеко до соседнего окна.

— Ладно, сейчас попробую, — пообещала Баба-яга.

— Юбку подоткни, чтоб не запутаться, — посоветовала Снегурочка.

Все, кто находились в это время на задворках театра, могли видеть странную картину. Из окна второго этажа вылезла дама преклонного возраста с длинными космами и крючковатым носом и осторожно пошла по карнизу. Из-под задранной юбки у неё виднелись мужские трусы и волосатые ноги в чёрных носках. Старуха добралась до ближайшего окна и скрылась за ним.

Между тем Агата, проплутав по лабиринту коридоров, услышала голоса. Она спустилась по лестнице и оказалась в гуще народа. Все почему-то нервничали, и до неё никому не было дела. Артисты часто приводили своих детей на спектакли, поэтому появление девочки за кулисами никого не удивило. Лишь какой-то дядька с выпученными глазами, пробегая мимо, заорал:

— Чей это ребёнок? Уберите ребёнка!

— Девочка, ты чья? — обратилась к Агате незнакомая тётя и, не дожидаясь ответа, попросила: — Лучше отойди в сторонку и не мешай.

Агата посторонилась. К этому моменту артисты на сцене успели и спеть, и сплясать. И тут Агата увидела Деда Мороза. Он стоял возле Кощея. Агата растерялась, не зная, как действовать дальше.

Кощей без особой надежды проговорил:

— Чую, что сейчас придёт Баба-яга.

В это время в складках занавеса мелькнула рожица плутыша, и Агате послышался его голосок:

— Смелее! Твой выход!

Агата для храбрости набрала в лёгкие побольше воздуха и, выскочив на сцену, звонко произнесла:

— Не придёт.

При виде прелестной золотоволосой девочки в бархатном платьице Кощей обескураженно спросил:

— Ты кто?

— Как ты здесь оказалась? — без особой радости в голосе поинтересовался Дед Мороз.

Агата лучезарно улыбнулась и сказала:

— Я пришла тебя спасать. Не бойся. Я Бабу-ягу заперла. Вот ключ.

Агата с гордостью достала из кармана ключ от гримёрной.

Дед Мороз тихо застонал.

За кулисами бушевал режиссёр:

— Занавес! Срочно занавес!

Но, как назло, в самый неподходящий момент занавес заело.

Софиты освещали сцену. Зрительный зал терялся в темноте, и Агате было невдомёк, что она стоит на виду у всех. Она подошла к Деду Морозу и, вручив ему ключ, доверительно сообщила:

— А Снегурочка с Кощеем заодно. И вообще, они целовались!

Немудрено, что после такого сообщения Дед Мороз потерял дар речи.

В зале раздался смех, но Агата не обратила на это внимания. Сейчас её мысли были заняты другим. Во-первых, надо было утешить старика, а во-вторых…

— Теперь всё будет хорошо. Я тебя в обиду не дам, — сказала она и добавила: — Только знаешь, не приноси мне «Кукольного доктора». Это мне родители велели написать. Я не хочу быть врачом.

— А кем же ты хочешь стать? Артисткой? — догадался Дед Мороз.

— Нет, генералом милиции, поэтому принеси мне, пожалуйста, «Юного полицейского».

— Постараюсь, — без энтузиазма сказал старик.

Хохот в зрительном зале нарастал. Теперь его услышал бы и глухой. Публика от смеха сползала под кресла. Вглядевшись в темноту, Агата различила зрителей. Где-то там, в последнем ряду, сидела мама. Агата поняла, что это последний шанс.

Занавес медленно пополз, отгораживая сцену от зрительного зала.

— Стойте! Подождите! — воскликнула Агата и, схватив Деда Мороза за руку, потащила его к рампе.

Занавес сомкнулся у них за спиной.

— Я хочу прочитать стихотворение. Александр Сергеевич Пушкин.

Невзирая на хохот зала и протест Деда Мороза, Агата громко, с выражением начала:

Она прочитала стихи без запинки, но мама всё равно была недовольна. В гардеробе, помогая Агате одеться, она с осуждением качала головой:

— Агата, что ты за ребёнок? Сорвала спектакль! Почему ты не можешь быть такой, как другие дети?

В это время к ним подошёл незнакомый мужчина.

— Я из кинокомпании «Кадр», — представился он, протягивая маме визитную карточку. — У вас совершенно очаровательная дочь. Вы не хотели бы, чтобы она снялась в кино?

— Нет, спасибо. Не думаю, что это хорошая идея, — отказалась мама.

— Мама, ты что! Ещё какая хорошая! — с воодушевлением выпалила Агата.

— Агата, не лезь в разговор взрослых, — строго сказала мама.

— Вот видите, актриса согласна, — улыбнулся мужчина.

— Вряд ли она вам подойдёт. Агата — очень непоседливый ребёнок, — мягко возразила мама.

— Это мне в ней и нравится. Я искал именно такую девочку. Вы не представляете, сколько я сделал проб. Всё без толку. И вдруг такая удача!

Агата шла домой в прекрасном настроении. После стольких переживаний жизнь снова налаживалась. Сцену она уже покорила, теперь перед ней открывался кинематограф.

День выдался ужасный. К папе на работу из другого города приехал какой-то начальник и должен был прийти в гости на обед. Мама с бабушкой с утра суетились на кухне — жарили, парили, пекли пироги, и до Агаты никому не было дела. Её просили не баловаться и не путаться под ногами. Разобидевшись, Агата вышла во двор, но и там всё складывалось хуже некуда.

Алька сидел в потайном месте за кустами жасмина и плакал. Агата опешила: кто-кто, а уж Алька никогда не плакал, даже если разбивал коленки до крови.

— Ты чего? — с участием спросила Агата.

— Деньги посеял, вот чего, — размазывая слёзы по щекам, сказал Алька. — Мамка кошелёк оставила, велела купить хлеб, сахар и молоко, а я потерял.

— Пойдём поищем, — постаралась подбодрить Альку Агата.

— Как же, найдёшь его! До зарплаты ещё два дня. Как я теперь хлеб куплю? — горько плакал Алька.

— А может, у моей бабушки попросить? — предложила Агата.

— Не, если мамка узнает, что я деньги занимал, заругается. Она говорит, хуже нет в долг жить.

— А мы не в долг. Я на мороженое попрошу. Подожди.

Агата помчалась домой, но уж если день не заладился, то неприятности будут преследовать до самого вечера. Денег на мороженое ей не дали, чтобы не извозилась, а рассказать всю правду Агата не могла, чтобы не предавать Альку.

И тут у Агаты родилась идея. Когда папа вешал брюки на вешалку, иногда из карманов высыпалась мелочь, и монетки вполне могли закатиться в уголок шкафа. Агата полезла в гардероб и начала его обшаривать.

— Эй, что это ты тут делаешь? — услышала она голос Тришки.

Уцепившись за вешалку, плутыш с любопытством наблюдал за её поисками.

— Деньги ищу. Мне нужно для Альки, — объяснила Агата.

— Здесь ты их вряд ли найдёшь, — покачал головой Тришка. — К тому же обычно ищут клад, а какой же клад в шкафу?

— А ты знаешь, где искать? — с вызовом спросила Агата.

— Деньги надо не искать, а зарабатывать, — глубокомысленно изрёк плутыш и прыгнул Агате на плечо.

— Легко сказать! Как же я их заработаю? — вздохнула Агата.

— Мало ли как? Можно, например, картины продавать, как художники в парке.

— Так то настоящие художники. Я так рисовать не умею, — самокритично заметила Агата.

— Ну и что? Для того чтобы быть художником, совсем не обязательно уметь рисовать. Некоторые художники вообще рисуют не картины, а каляки-маляки. Страх, да и только. Они ещё называются как-то страшно, — задумался Тришка.

— «Обстрахции», кажется, — наморщив нос, подсказала Агата. Она немного разбиралась в живописи, потому что папа собирал альбомы разных художников.

— Вот именно, — кивнул плутыш.

Воодушевлённая Тришкой, Агата достала альбом для рисования и открыла его на самом любимом рисунке. Тришка заглянул ей через плечо, поцокал языком и с видом знатока заявил:

— Это не «обстрахция». Это гораздо лучше. Настоящий «а вам гард».

— Тришка, а что такое «гард»? — Агата много раз собиралась задать этот вопрос папе, но забывала.

— «А вам гард» — это по-французски, — важно заметил Тришка, — а по-русски значит «и так сойдёт». Вроде как нам — что получше, а вам — гард.

Придирчиво осмотрев свой «а вам гард», Агата решила, что он ничуть не хуже тех, что некоторые художники выставляют напоказ. Она аккуратно вырезала рисунок ножницами и побежала с ним на улицу.

Алька понуро сидел в условленном месте. Увидев в глазах Агаты весёлые искорки, он несколько ободрился:

— Ну что?

— Всё в порядке. Мы деньги сами заработаем. Мою картину продадим, — бодро сказала Агата и показала свой «шедевр».

Глазам Альки предстало пучеглазое пугало с растопыренными руками, рядом с которым чернела большая клякса.

— А это что за паук? — угрюмо поинтересовался он.

— Это не паук. Это принцесса гуляет с пёсиком. Понимаешь, когда я рисовала, краска не просохла и растеклась в разные стороны, — пояснила Агата.

— Кто ж такое купит? — шмыгнув носом, недоверчиво спросил Алька.

— Ещё как купят! Это как раз то, что надо. Бабушка говорит, что сейчас чем хуже, тем моднее, — заверила его Агата.

Вопреки ожиданиям продать картину оказалось непросто. Видимо, люди ещё не доросли до понимания современного искусства. Но Агата не унывала. Она была не из тех, кто легко сдаётся.

В это время к дому подъехало такси. Агата мигом смекнула, что можно предложить картину пассажирам.

— Побежали! На такси без денег не ездят. Может, купят, — кивнула она Альке и бросилась к людям, вылезающим из машины.

— Дяденьки, купите картину! — жалобно заканючила Агата.

— Что? — обернулся тучный мужчина в очках.

Перед ним стоял златокудрый ангелок с невинным взором.

— Купите картину, пожалуйста! Настоящий «а вам гард», — заверила его Агата, протягивая альбомный листок. Толстяк улыбнулся, но тут в разговор вмешался сухощавый пассажир с рыбьими глазами.

— Девочка, не приставай… — начал он, но толстяк его оборвал:

— Зачем ты так, Юра? Говоришь, авангард у тебя? — обратился он к Агате, взяв её картину. Художница поняла, что сейчас её «шедевр» будет продан, и Алька — спасён! От предчувствия удачи у неё засосало под ложечкой. Окрылённая, Агата для верности добавила:

— Нам очень нужны деньги. На хлеб не хватает.

В этот самый момент Агата застыла, как громом поражённая. Расплатившись с водителем, из такси появился третий пассажир. Это был её собственный папа. Лицо у него сначала побагровело, как свёкла, потом побелело, словно полотно, и Агата подумала, что, пожалуй, лучше всего ей было бы сейчас провалиться сквозь землю. Толстяк погладил её по головке и полез за бумажником, но теперь Агату это не обрадовало. Между тем папа через силу улыбнулся и услужливо обратился к толстяку:

— Пожалуйста, Фёдор Иванович, сюда. Вот по этой дорожке.

Толстяк с сухощавым направились к подъезду, и Агата слышала, как Фёдор Иванович сказал, что она прелестный ребёнок и что это трагедия, когда дети голодные, а родителям нет до этого дела, а сухощавый ввернул, что во всём виновато пьянство. Наверняка родители — забулдыги, вот дети и попрошайничают. Агата потрусила было следом за гостями, но папа незаметно обернулся к ней и, сделав страшные глаза, процедил:

— Пока гости не уйдут, чтоб духа твоего дома не было. Потом поговорим.

Агата понуро побрела к ожидавшему её Альке.

— Что же теперь будет? — с тревогой спросил он.

Агата пожала плечами и стала угрюмо ковырять носком туфельки землю, но тут она вспомнила про зажатую в потной ладошке бумажку, и настроение у неё немножко улучшилось. Хорошо, что хотя бы Альку выручили.

— Вот, возьми, — протянула она деньги.

Алька в нерешительности колебался.

— Бери, говорю! — настаивала Агата.

— А как же ты? Тебе, небось, влетит.

Агата на мгновение задумалась, а потом, вздохнув, махнула рукой:

— Что поделаешь! Всем великим художникам вначале приходится тяжело.

В воскресенье мама повезла Агату на аттракционы. Вот где можно было разгуляться! Агата перекаталась на всех качелях и каруселях и за день притомилась так, что в автобусе начала клевать носом.

— Не усни, а то ты теперь большая, мне тебя не донести, — мама легонько потрепала Агату по щеке.

— Угу, — согласилась Агата, поудобнее пристроилась к маме под бочок, сладко зевнула и закрыла глаза. Вдруг у неё над ухом зазвенел знакомый голосок Тришки:

— Эй, проснись! Кто же спит, когда можно совершить настоящий подвиг!

Агата открыла глаза, чтобы посмотреть, где прячется плутыш, но того нигде не было. И тут Агата увидела такое, что сон как рукой сняло. Прямо через проход от неё сидел настоящий грабитель. Почувствовав на себе пристальный взгляд Агаты, вор оглянулся. Агата поспешно отвернулась, чтобы он не заметил, что за ним следят. Мужчина тоже отвернулся и как ни в чём не бывало стал смотреть в окно.

Агата огляделась. Люди ехали, занятые своими мыслями, и никто даже не подозревал, что среди них находится преступник. Раздумывать было некогда. Агата поёрзала на сиденье и дёрнула маму за рукав:

— Мам, вон тот дядька — грабитель.

— Не выдумывай, и потом, сколько раз тебе говорить, что показывать пальцем некрасиво, — отмахнулась мама.

— Я не выдумываю. Он точно вор, — настаивала Агата.

— Неужели ты за день не устала? Никак не угомонишься, — покачала головой мама и уткнулась в книгу.

Агата поняла, что нужно действовать самостоятельно. Проскользнув мимо мамы, она юркнула через проход и схватила вора за рукав.

— Дяди и тёти! Это вор, держите его! — громко закричала она.

Вор оторопело уставился на Агату.

— Девочка, ты что? Чей это ребёнок? — мужчина попытался высвободиться, но не тут-то было. Агата ещё крепче вцепилась в его рукав.

— Держите его скорей, а то он убежит!

Мама подскочила к Агате и попыталась оттащить её от пассажира.

— Агата, как тебе не стыдно! — громко сказала она, а потом сердито прошептала: — Влипнем из-за тебя в какую-нибудь историю.

— Это мне как не стыдно? Это ему должно быть стыдно, что он чужие вещи крадёт, — не унималась Агата.

— Да я в жизни ничего чужого не взял. Девочка меня, наверное, с кем-то спутала, — оправдывался мужчина.

— Неправда! — покачала головой Агата. — Ничего я не спутала. Я своими собственными глазами видела, честное слово!

В её глазах светилась такая неподдельная искренность, что каждому было ясно, на чьей стороне истина.

— Господа, это какое-то недоразумение, — обвиняемый обвёл взглядом автобус, ища поддержку.

Видя, что он не собирается размахивать пистолетом и крушить всё вокруг, а интеллигентно взывает к голосу разума, пассажиры начали проявлять некоторый интерес к происходящему.

Первым в защиту законности выступил господин с сизым носом.

— Чего там с ним цацкаться, отвести его в отделение да и разобраться, что он за птица! Ишь морду отъел, рэкетир! — выкрикнул он.

— Вы, что ли, поведёте? — язвительно усмехнулся сухопарый мужчина в очках.

— А хоть бы и я! — гордо выпятив грудь, выступил вперёд сизоносый.

Сухопарый тут же смолк и страшно заинтересовался пейзажем за окном.

— Прошу вас, выслушайте меня! Какое отделение? Я ни в чём не виноват, — с мольбой в голосе робко вставил «рэкетир».

После этого все совсем осмелели, и каждый пожелал внести свою лепту в борьбу с преступностью.

— Давно их пора переловить, ворюг этих. У моей соседки на прошлой неделе кошелёк прямо из сумки вытащили, — поддержала сизоносого старушка.

— А может, девочке и правда показалось? — вставил чей-то нерешительный голос.

— Ребёнок зря говорить не будет, — с горячностью возразил другой.

Лицо несчастного «грабителя» покрылось красными пятнами. Он попытался протиснуться к выходу, но не тут-то было. Получив всеобщее одобрение, Агата держала его мёртвой хваткой, а другие пассажиры преградили дорогу, отрезав путь к отступлению.

В это время автобус остановился, и, как по заказу, в него вошёл молодой милиционер.

Народ заволновался. Сизоносый кричал, что рэкетиров надо душить, кто-то пытался объяснить, что поймали преступника. Мужчина твердил, что это ошибка, а Агата уверяла, что она точно знает — это опасный вор и грабитель.

— Ишь, мафиози, думает, отвертится! В милицию его забрать, там быстренько разберутся, какая это ошибка! Я первый в свидетели пойду! — распалившись, кричал сизоносый.

Обстановка накалялась. Шофёр автобуса выглянул из кабины и сказал, что не может больше задерживать машину, потому что его ждут на маршруте. Автобус загудел, как потревоженный улей. Все торопились, и даже те, кто сначала был на стороне грабителя, склонились к мнению, что лучше гражданину пройти в отделение и там не спеша разобраться.

Наконец, оценив ситуацию, милиционер взял под козырёк и вежливо, но твёрдо сказал:

— Гражданин, попрошу вас пройти со мной.

— Это противозаконно. Уверяю вас, это какое-то недоразумение. Мало ли что может наболтать ребёнок. Вот посмотрите, у меня ничего нет, — мужчина открыл портфель и стал судорожно извлекать блокнот, батон хлеба, какой-то свёрток…

— Не слушайте его. Это он нарочно вас отвлекает, — не унималась Агата. — Он не сейчас украл, а в другой раз. Но это точно он. Я его сразу узнала.

— В другой раз?! В какой такой другой раз?! Да я никогда чужой нитки не взял! — с негодованием воскликнул мужчина.

— Ничего себе не взял! А кто простыни и пододеяльники стащил, когда все спали? — настаивала Агата.

— Какие простыни и пододеяльники? — спросил милиционер.

— Чушь какая-то. Посудите сами, где я мог взять чужие простыни и пододеяльники, — фыркнул мужчина, но потом вдруг хлопнул себя по лбу, как будто вспомнил что-то важное. — Постой, постой, простыни и пододеяльники, говоришь? — обратился он к Агате и неожиданно расхохотался.

Все стояли и в недоумении смотрели на него, а Агата не понимала, что в этом смешного.

— А где? Где ты видела, что я брал чужие простыни и пододеяльники? — сквозь смех выдавил мужчина.

— На крыше, где Карлсон живёт, — ответила Агата.

— Какой ещё Карлсон? — не понял милиционер.

— Который к Малышу прилетал, — объяснила Агата.

— Вот именно, Карлсон. Видите ли, я артист, работаю в детском театре. Вот моё удостоверение, — мужчина достал какую-то книжечку и, раскрыв её, показал всем.

В автобусе повисло неловкое молчание. Самые рьяные поимщики «преступника» скромно спрятались за спины остальных, а пойманный вытер платком выступившие от смеха слёзы и сказал:

— В «Малыше и Карлсоне» я играю вора и, судя по всему, играю очень хорошо.

Милиционер посмотрел удостоверение и, вернув его владельцу, недовольно сказал маме Агаты:

— Разбираться надо со своими детьми.

Мама стояла пунцовая.

— Простите, пожалуйста. Агата такая впечатлительная девочка, — пролепетала она, обращаясь к артисту.

— Значит, вы не вор? — спросила Агата, глядя «преступнику» прямо в глаза.

— Конечно, нет. Я — артист.

— Не приставай к дяде, — мама дёрнула Агату за руку. — Он только в спектакле вора играет, в театре, где он работает.

— Значит, у вас работа такая? — переспросила Агата.

— Да, — подтвердил артист. — Я ведь только в этом спектакле вора играю. А в других бываю и царём, и даже осликом. Это как будто понарошку, понимаешь?

— Вот это работа — всё время играть! Самая лучшая работа на свете! — воскликнула Агата, а потом добавила: — А вы всё-таки зря соглашаетесь воров играть. Вот если бы я была артисткой, я бы одних принцесс играла.

— А если в пьесе принцессы нет? — улыбнулся артист.

— Как же нет? А я?

— Знаешь, кем я стану, когда вырасту? — спросила Агата.

Бабушка поглядела на внучку поверх очков и вздохнула:

— Не иначе как атаманом.

— Не смейся, я серьёзно говорю, — обиделась Агата. — Я теперь точно знаю, что буду парикмахером, как тётя Галя, которая приходила делать маме причёску.

— Так ты же вроде собиралась стать продавщицей в игрушечном магазине, — напомнила ей бабушка.

— Ну я один день буду играть в магазине, а другой буду парикмахером, — решительно заявила Агата и побежала к себе в комнату, чтобы ещё раз взглянуть на своё новое сокровище: флаконы с остатками жидкости для завивки волос. Мама выбросила их в мусор, но Агата вовремя выудила драгоценные бутылочки из ведра и припрятала в ящике для игрушек. Нельзя же раскидываться таким добром. К тому же, когда она станет парикмахером, всё это может пригодиться. Стоило Агате достать ящик с игрушками, как оттуда показалась озорная мордочка Тришки.

— Хорошее приобретение, — подмигнул он Агате, кивнув на заветные бутылочки.

— Ещё бы! Видел бы ты мою маму. Прямо фокус какой-то. Она теперь сама на себя не похожа, — похвасталась Агата и, задумчиво накрутив на палец свой золотистый локон, с сожалением добавила:

— Жалко, что у меня волосы и так кучерявые, а то можно было бы их завить.

— А ты завей Светку, — предложил Тришка. — У неё волосы как солома. Знаешь, как она обрадуется.

Это была чистая правда. Светке давно хотелось иметь такие же кудри, как у Агаты.

— А вдруг её родители будут ругаться? — засомневалась Агата.

— Чего им ругаться? Они ещё благодарить тебя будут. Ты же из Светки не кого-нибудь, а красавицу сделаешь.

Ради того чтобы сделать из конопатой курносой Светки с жидкой косицей златокудрую красавицу, Агата готова была пожертвовать драгоценной жидкостью для завивки. Она схватила флаконы и, сгорая от нетерпения осчастливить Светку, вприпрыжку помчалась во двор. Возле качелей уже крутился Алька.

— Что это у тебя? — спросил он, кивнув на бутылочки.

— Волшебная жидкость. Мы из Светки красавицу сделаем, — сообщила Агата.

— Из Светки? — переспросил Алька. Видимо, он обладал не столь богатым воображением, поэтому на его лице выразилось полнейшее неверие в свойства волшебной жидкости.

Как раз в этот момент из соседнего подъезда появилась Светка. Она шла навстречу своему счастью, чавкая жвачкой и выдувая пузыри, и даже не подозревала, какое блестящее будущее первой красавицы её ждёт. Агату так и распирало от нетерпения сообщить ей эту новость.

— Светка, что я тебе скажу! Хочешь стать красивой, как принцесса? — выпалила Агата, подбегая к Светке.

От такого вопроса Светка чуть не подавилась жвачкой.

— Как это? — не поняла она.

— Очень просто. У меня волшебная вода есть. От неё сразу кучерявиться начнёшь, — Агата с гордостью потрясла в воздухе бутылочками.

Конечно, Светка тотчас загорелась желанием стать красавицей, но она не знала, как к этому отнесутся её родители.

— А вдруг мне не разрешат? — забеспокоилась она.

— А ты ничего не говори. Это будет сюрприз. Придёшь домой, родители тебя не узнают! — уговаривала её Агата.

Против такого довода устоять было трудно, и Светка решилась. Алька великодушно предложил открыть салон красоты у себя дома. Его мама возвращалась с работы вечером, и целый день квартира была в его полном распоряжении.

Подготовить парикмахерскую для приёма первого посетителя оказалось делом хлопотным. Агата сбегала домой и притащила бигуди, флаконы из-под маминых духов, пустые тюбики от помады и папин крем для бритья, просто потому что он попал под руку. Алька добавил красивую бутылку шампуня, пару расчёсок и содержимое маминой косметички. Когда всё это великолепие было расставлено на журнальном столике, стало ясно, что парикмахерская получается нешуточная. Жаль только, что большое зеркало находилось в прихожей, но, в конце концов, пока причёска не готова, Светке смотреться в него незачем, для этого есть мастер, решила Агата.

Предвкушая своё чудесное преображение, Светка сидела торжественная и напряжённая, словно аршин проглотила. Агата расплела её унылую косицу и с энтузиазмом принялась за работу. Слив жидкость из обоих флаконов в плошку, она смочила в ней губку и стала деловито промокать Светкину голову.

— Ой! За шиворот течёт! — пожаловалась Светка.

— Терпи! Красота требует жертв, — подражая маме, строго сказала Агата.

— Сейчас всё будет в порядке, — пообещал Алька и достал из гардероба простыню.

Через мгновение клиентка сидела укутанная, как кокон, но неожиданно возникло новое осложнение. Светкины волосы оказались на редкость вредными и ни в какую не хотели накручиваться на бигуди.

— Не тяни! Больно же! — то и дело ныла Светка.

Наконец Агата не выдержала:

— Это я для себя, что ли, стараюсь? Тебе же хочу как лучше. Хочешь быть красивой — выбирай: или не дёргайся, или терпи.

Чтобы дело пошло быстрее, Алька вызвался помогать. Теперь Светку тянули за волосы не в одну, а в обе стороны, отчего её желание стать красавицей начало быстро убывать. Когда она совсем было решила, что красота — это не самое главное в жизни, с накручиванием было покончено и Светку торжественно усадили под фен, позаимствованный у Алькиной мамы. Теперь оставалось ждать, пока завивка возьмётся. К счастью, по телевизору начались мультики, и вся троица уселась перед экраном. Из-за гудения фена Светка почти ничего не слышала. К тому же матерчатый колпак был велик и постоянно сползал ей на нос.

— Не пора ещё? — время от времени с надеждой вопрошала она, но кто же выключит телевизор на самом интересном месте?

Когда мультики закончились, Агата с Алькой снова принялись за дело. Они сняли со Светки бигуди и застыли в немом удивлении. Светкина голова представляла собой невообразимое зрелище. Среди туго скрученных спиралек волос сосульками свисали пряди, которым не посчастливилось попасть на бигуди. Местами волосы поменяли цвет и стали пятнистопегими.

— Можно посмотреться? — заёрзала Светка.

— Нет, сначала надо расчесать, — сказала Агата тоном, не терпящим возражений, и вонзила расчёску в спутавшуюся, как войлок, шевелюру клиентки.

Последовавшая за этим душераздирающая сцена ничем не походила на мирную игру в парикмахерскую. Светка визжала, что ей больно, и хваталась за расчёску, Агата кричала, чтобы Алька держал Светку за руки, Алька метался между девчонками, пытаясь быть полезным. Расчёсывание длилось недолго и, вопреки ожиданиям Агаты, Светку не украсило.

— Теперь можно посмотреться? — с нетерпением спросила новоиспечённая красавица.

Агата с Алькой переглянулись. Допустить Светку до зеркала сейчас было бы жестоко. К счастью, Агата быстро нашлась.

— Подожди, сначала надо придать волосам форму. Алька, тащи ножницы, — скомандовала она.

При слове «ножницы» Светка заволновалась, и, надо сказать, не без оснований, но Агата её успокоила.

— Чего ты боишься? Причёску всегда подравнивают. Хуже не будет.

Это была сущая правда. Вряд ли можно было соорудить нечто хуже того, что было у Светки на голове. Светка в счастливом неведении стала ждать, когда её голове придадут форму. Агата с Алькой принялись выстригать колтуны. Стоило им подровнять один клок, как тут же вылезал другой. Вскоре Светке пришлось смириться с тем, что длинные волосы не в моде и ей гораздо больше пойдёт стрижка.

Когда больше стричь было нечего, Агата вспомнила про лак, при помощи которого можно придать волосам любую форму, но и тут парикмахеров ожидала неудача. Последняя надежда рухнула, и Агата сдалась. «Красавица» резво подбежала к зеркалу в прихожей и, взглянув на новую причёску, потеряла дар речи. Минуту она молча взирала на своё отражение, а потом громко заревела.

— А по-моему, тебе идёт, — упрямо сказала Агата.

Она вдруг вспомнила, как тётя Галя говорила, что клиенты бывают разные — всем не угодишь. А Алька вспомнил Светкину косицу и подумал, что одного они точно добились: родители Светку ни за что не узнают.

Лето выдалось засушливое. От раскалённого асфальта поднимался жар, деревья стояли пропылённые, и даже тень не спасала от удушливого зноя. Во дворе было пусто. Детвора сидела по домам. Агата переиграла во все игры, пересмотрела все картинки в книжках, переслушала все кассеты и маялась от скуки.

Бабушка собралась на почту за пенсией. Она решила не таскать Агату по пеклу и позволила ей включить телевизор. Агата была на седьмом небе от счастья. Родители считали, что ребёнку вредно долго сидеть перед экраном, поэтому Агате разрешали смотреть лишь некоторые детские передачи.

Агата поудобнее расположилась в кресле и принялась деловито переключать кнопки программ. Наконец она выбрала передачу про природу. Сначала показывали редких животных, а потом важные дяденьки стали говорить про какую-то страшную озоновую дыру, угрожающую жизни на Земле. Агата уже начала было скучать, как вдруг появился Тришка.

— Да, человечество надо спасать, — задумчиво произнёс он.

— Понятное дело, что надо. Только как? — спросила Агата.

— Как, как… Деревья надо сохранять, а на улице вон какая сушь. Если так дальше пойдёт, всё посохнет и дыры не миновать, — заявил плутыш.

Агата побежала на балкон и не без опаски посмотрела на небо. Дыры видно не было, но трава на газоне пожелтела, а листва деревьев настолько пропылилась, что казалась не зелёной, а серой.

— Хорошо бы газончик полить, — предложил Тришка.

— Жалко, что у меня лейка слишком маленькая, — сокрушённо вздохнула Агата.

— А зачем лейка, если в прихожей такая штуковина лежит!

В углу коридора, свернувшись в кольцо, словно спящая змея, лежал новенький шланг, который папа купил для дачи. Агата оценивающе посмотрела на него и покачала головой:

— Нет, с шестого этажа он вниз не дотянется.

— А нам и не надо! Мы с балкона польём, — возразил Тришка.

— С балкона бабушка не разрешит, — сказала Агата.

— Это как сказать. Вон в доме напротив тётенька с первого этажа палисадник развела, так она вообще его из окна поливает, и все её только нахваливают. Какая разница, с первого этажа поливать или с шестого? Ты же не прохожих обливаешь.

— А вдруг нечаянно получится? — возразила Агата.

— Ты что?! Пешеходная дорожка вон где, за газоном. Туда нарочно не достанешь, — заверил её плутыш и, видя, что Агата всё ещё колеблется, обречённо добавил: — Впрочем, если тебе всё равно, пускай будет дыра.

Мир ждал спасения, и Агата решилась. Она развернула резиновую змею и потащила её к крану на кухне. Прикрутить шланг оказалось нелегко. Он то и дело срывался и никак не хотел закрепляться, но упорство Агаты было вознаграждено. Когда шланг прочно сел на кран, Агата схватила его за хобот и побежала на балкон.

— Открывай! — скомандовала она Тришке и направила шланг на газон, но ничего не произошло. Живительной влаги не появилось. Агата свесила шланг с перил и поспешила на кухню.

— Ну что же ты не открываешь? — спросила она.

— Он не открывается, — развёл лапками плутыш.

Агата до упора выкрутила кран и опять побежала на балкон. Вода не текла.

— Бракованный шланг какой-то, — вздохнул плутыш.

— А может, воду отключили? Пойдём проверим.

В ванной Агата открутила сначала холодную, потом горячую воду. Кран сердито поурчал и затих. Агата для верности засунула в него палец, но там было сухо. Девочка огорчённо повернулась к Тришке, но того и след простыл. Во входной двери щёлкнул замок. Это вернулась с почты бабушка.

— Ну что, егоза, у тебя всё в порядке? — спросила она внучку.

— А как же, — ответила Агата таким тоном, словно иначе и быть не могло.

— Тогда пойдём в кафе — мороженое есть. Я сегодня пенсию получила, вот и отпразднуем.

— Ура! — закричала Агата, тотчас забыв про дыру и угрожающую миру опасность.

Бабушка давно обещала внучке сводить её в кафе. Агата любила мороженое больше всего на свете, но в кафе оно казалось в сто раз вкуснее. Всю дорогу Агата была само послушание. За столом она сидела так чинно и так аккуратно ела мороженое из серебряной вазочки, что её даже поставили в пример детям за соседним столиком.

Жизнь была прекрасна и удивительна. Ничто не предвещало беды. Грозовые тучи начали собираться, когда Агата с бабушкой вернулись домой. Не успели они подойти к подъезду, как им навстречу выбежали сантехник и тётя Валя с нижнего этажа.

— Где вы ходите? — сердито воскликнула соседка. — Мы хотели вам дверь взламывать. Вы нас затопили!

— Быть не может! Я сегодня с утра ничего не делала, — недоумённо пожала плечами бабушка.

— Ещё как может! В ванной с потолка аж капает! — возмущалась тётя Валя.

— Наверное, трубу прорвало, — всплеснула руками бабушка и поспешила к лифту.

Агата тотчас поняла, что труба тут ни при чём.

«Хорошо бы зайти в квартиру первой и незаметно закрутить краны», — подумала Агата, но об этом нечего было и мечтать. Агате страшно захотелось часок-другой погулять на улице, но бабушка крепко держала её за руку.

Открыв входную дверь, старушка услышала подозрительный шум и со всех ног бросилась в ванную. Ступив на кафель, она оказалась по щиколотку в воде. Из крана хлестало вовсю. Закрутив вентили, бабушка строго посмотрела на внучку и схватилась за тряпку. Сейчас ей было некогда дознаваться, почему Агата устроила в квартире потоп. Не теряя ни минуты, старушка принялась собирать воду в ведро. Агата хотела было помочь, но решила, что будет благоразумнее отсидеться в своей комнате.

Когда с наводнением было покончено, виновную призвали к ответу. Агата тяжело вздохнула и понуро побрела на зов.

— Это что за выходка? Ты зачем краны открыла? — сурово спросила бабушка.

— Бабуленька, не сердись. Это всё из-за озоновой дыры.

Агата пустилась было в объяснения, но тут вспомнила нечто такое, от чего ей стало не по себе. Спасительница человечества опрометью кинулась на кухню. К счастью, шланг с крана не слетел и пол был абсолютно сухим.

В дверях показалась бабушка.

— А это что такое? — спросила она, уставившись на шланг.

— Это я поливаю деревья, — гордо объявила Агата, схватила бабушку за руку и потащила к балкону.

Старушка глянула вниз и побледнела как полотно. Шланг хоботом закрутился в сторону соседской квартиры, и вода мощной струёй хлестала в гостеприимно распахнутую балконную дверь.

В это время с нижнего этажа раздался душераздирающий вопль. На этот раз успокоить тётю Валю оказалось нелегко. Через полчаса бабушка вернулась от соседей мрачнее тучи.

— Пожалуй, разок в жизни тебя стоило бы выпороть, — поджав губы, сказала она.

Вечером на семейном совете Агате не дали и слова сказать ни про озоновую дыру, ни про спасение человечества. День она закончила в знакомом углу. Агата стояла и угрюмо водила пальцем по рисунку обоев.

— Да не переживай ты так. Всякое бывает, — услышала она задорный голос Тришки. Плутыш сидел на книжной полке и преданно смотрел на свою подружку.

— Ничего эти взрослые не понимают, Тришка. Ведь мир надо спасать, — грустно вздохнула Агата.

— Может, кто другой спасёт? — с надеждой в голосе спросил плутыш.

— Ты что?! — искренне удивилась Агата. — Если не я, то кто же?!

Однажды мама пришла домой с большой круглой коробкой, в которой лежала новая шляпа. Она была очень красивая: тёмно-синяя, с широкими полями и сеточкой, украшенной бисером. Мама купила её в салоне известного модельера и гордилась своей покупкой.

— Наконец-то у меня появилась настоящая шляпа, а не какой-нибудь ширпотреб, — сказала она, примеряя обновку перед зеркалом.

Агата стояла рядом и тихо завидовала. Ей тоже ужасно хотелось примерить «настоящую» шляпу, но она понимала, что просить бесполезно. Мама наверняка скажет, что это не игрушка.

Однако скоро Агате представился случай осуществить свою мечту. Следующий день выдался пасмурным. Небо хмурилось. Прогноз предвещал дождь. Маме было жалко надевать дорогую шляпу в плохую погоду, и она оставила её лежать в коробке до лучших времён.

После завтрака бабушка отправилась платить за квартиру. Обычно она предпочитала брать внучку с собой и держать под присмотром, но на этот раз пришлось оставить Агату дома, потому что она недавно переболела простудой. Перед уходом бабушка привычно перечислила всё, чего нельзя делать. Список этот неизменно пополнялся, и Агата строго следовала запретам.

Как только за бабушкой закрылась дверь, из-под папиной меховой шапки высунулся Тришка. Он прошёлся по шляпной полке и воскликнул:

— Смотри-ка, сколько тут скопилось шляп!

— Это не шляпы, а шир-пыр-треп, — со знанием дела сказала Агата.

— Правда? — удивился плутыш. — А с виду этот шир-пыр очень похож на шляпы.

— Да, почти не отличишь, — согласилась Агата. — Но настоящая шляпа у мамы только одна. Она лежит в шкафу, в круглой коробке.

— Покажи, — попросил Тришка.

— Мама не разрешает её брать, — помотала головой Агата.

— Но мы же только посмотрим, — хитро улыбнулся Тришка.

На это возразить было нечего, тем более что Агате и самой хотелось поближе разглядеть мамину обновку. Она залезла на табуретку и достала с полки заветную коробку.

— Давай сюда, — скомандовал Тришка, приплясывая от нетерпения.

Агата приподняла крышку. Плутыш сунул внутрь любопытный нос и одобрительно произнёс:

— Да, сразу видно, что она настоящая.

Вблизи шляпа выглядела ещё красивее, чем издалека. Мягкие фетровые поля были бархатистыми на ощупь и отливали тёмно-фиолетовым. А чёрные бисерины на вуали казались крошечными капельками.

— Жалко, она мне великовата, — посетовал Тришка. — А тебе, наверное, в самый раз. Просто как для тебя сделана. Ну-ка примерь.

Соблазн был велик, и устоять — невозможно. Агата осторожно вытащила шляпу из коробки и, приняв торжественный вид, водрузила себе на голову.

— Ну как? — едва дыша, спросила она.

Шляпа упрямо сползала на нос, поэтому приходилось то и дело сдвигать её на затылок.

— Здорово! Даже лучше, чем я думал, — восхитился Тришка. — Вот если бы тебя другие увидели! Что толку, если твою красоту всё равно никто не оценит?

— Ничего не поделаешь. Мне никто не разрешит выйти так на улицу, — вздохнула Агата.

— А балкон для чего? На балконе тебя тоже хорошо видно, — подсказал Тришка.

Мысль была совсем не глупой. Агату и саму подмывало похвалиться обновкой. Хорошо, если бы во дворе гулял кто-нибудь из ребят!

Агата вышла на балкон и увидела на детской площадке Светку. Та сидела на качелях и уныло ковыряла песок носком ботинка.

— Эй, Светка! Иди сюда! — позвала её Агата.

Девочка соскочила с качелей, подбежала к дому и, задрав голову, уставилась на подружку.

— Чего тебе?

— Смотри, какая у моей мамы шляпа, — похвасталась Агата.

— Ну и что? У моей мамы есть не хуже, — нахально заявила Светка.

— А вот и нет! Спорим, у твоей Мамы вообще нет шляп, — сказала Агата.

— Очень даже есть. Целых две.

— А где их твоя мама покупала? — допытывалась Агата.

— В магазине.

— Тогда это вовсе не шляпы, а шир-пыр-треп, — сказала Агата.

— Почему это?

— На настоящей шляпе обязательно должна быть сеточка, как здесь.

Чтобы Светке было лучше видно, Агата перегнулась через перила. И тут случилось непоправимое. Шляпа соскользнула и полетела вниз. При виде разлившейся возле дома лужи у Агаты сердце ушло в пятки. Но, видимо, шляпе самой не хотелось изваляться в грязи, поэтому она зацепилась за сук и повисла на дереве.

В первый миг Агата обрадовалась, но очень скоро поняла, что шляпу не достать. Уж лучше бы она упала на землю.

— Дохвасталась, задавака! Теперь ты её не снимешь, — злорадствовала Светка.

Впрочем, чего ещё ожидать от этой вредины? Агата показала ей кулак и скрылась в комнате.

— Всё из-за тебя, — буркнула она, мрачно глядя на Тришку.

— Почему из-за меня?

— А кто придумал на балкон идти? Что мне теперь делать?

— Может, шляпу кубиками сшибить?

— А если она в лужу упадёт?

— Тогда пускай висит, — пожал плечами плутыш.

— А что я маме скажу?

— На тебя не угодишь. Сама придумывай, — проворчал Тришка и исчез.

Времени на раздумья не оставалось. К возвращению бабушки шляпа должна была лежать на месте. Агата понимала, что сбивать шляпу кубиками — не самая хорошая идея, но других мыслей на этот счёт у неё не было. Она собрала все свои кубики и вышла на балкон.

Светка всё ещё топталась внизу, ожидая продолжения трагедии.

— Свет, ты мне поможешь? — окликнула её Агата.

— Как? — поинтересовалась Светка.

— Я шляпу собью, а ты её лови.

— Хорошо, но сначала скажи, что у моей мамы шляпа в сто раз лучше, — потребовала Светка.

Загнанная в угол, Агата вынуждена была покривить душой.

— Ладно, у твоей мамы шляпа лучше, — покорно сказала она.

— В сто раз, — подсказала Светка.

— В сто раз, — повторила Агата.

— То-то же. Ну давай кидай! Агата прицелилась и запустила в шляпу кубиком. Кубик просвистел мимо.

— Недолёт, — крикнула Светка. Агата прицелилась снова. На этот раз кубик пролетел с другой стороны, но был так же далёк от цели.

— Опять прокосила, — прокомментировала бросок Светка.

— Что ты мне под руку говоришь! Как будто я без тебя не вижу. Сама бы попробовала, — разозлилась Агата.

— Могу вообще уйти, — пригрозила Светка, однако с места не сдвинулась. Зрелище обещало быть интересным.

Третья попытка оказалась более удачной. Кубик попал в цель, оставив на фетре большую вмятину. Агата бомбардировала злосчастную шляпу, пока кубики не кончились. Помятая, но не сдавшаяся, шляпа, издевательски покачиваясь, продолжала висеть на ветке.

— Свет, собери кубики, — попросила Агата.

Светка принялась собирать разбросанные «снаряды».

В это время на сук неподалёку от шляпы уселась ворона. Она скосила глаз и стала изучать странный предмет, неизвестно откуда оказавшийся на дереве. Мало-помалу осмелев, ворона бочком подобралась к шляпе, каркнула и принялась клевать блестящий бисер.

— Кыш! Кыш! — закричала Агата, но ворона не сдвинулась с места.

Агата огляделась, чем бы шугануть нахальную птицу. Как назло, под рукой ничего не оказалось. Все кубики валялись внизу. Не долго думая, Агата схватила тапочек и запустила им в птицу.

— Вот тебе! — крикнула Агата.

Ворона с сердитым карканьем взмыла вверх. Тапочек попал в шляпу. Шляпа сорвалась с ветки и полетела на землю.

— Свет, лови! — скомандовала Агата.

Светка бросила кубики и кинулась к шляпе, но на полпути в нерешительности остановилась. Спланировав вниз, шляпа приземлилась на дворового пса Тузика. Тот как раз делал обход вокруг дома, вынюхивая, не попадётся ли в траве что-нибудь съестное. Почувствовав, что на него что-то свалилось, пёс в страхе подпрыгнул, а потом волчком закрутился на месте. Не выдержав подобной пляски, шляпа свалилась на землю.

Оправившись от испуга, Тузик принялся обнюхивать упавшее на него безобразие.

— Что ты там застыла? Бери шляпу и поднимайся сюда, — крикнула Агата подружке.

Светка с опаской приблизилась к собаке, но стоило ей сделать попытку взять шляпу, как Тузик глухо заворчал.

— Он рычит. Ещё укусит, — крикнула Светка, отступая подальше.

— Вот трусиха! Тузик не кусается.

— Вот сама и бери свою шляпу, если ты такая храбрая, — заупрямилась Светка.

Между тем Тузик сообразил, что перед ним вовсе не страшный зверь, а какая-то тряпка. По своей собачьей необразованности он не знал, что это настоящая шляпа, а не какой-нибудь «шир-пыр-треп». Так или иначе, его гордость была уязвлена, и пёс решил показать свое превосходство единственным известным ему способом. Он повернулся к шляпе боком и задрал заднюю лапу.

Агата, наблюдавшая за его манёврами с балкона, зажмурилась. В этот миг она подумала, что лучше бы шляпа упала в лужу. Хуже того, что случилось, уже ничего быть не могло, но Агата не теряла присутствия духа. Шляпу можно было постирать или в крайнем случае обрызгать дезодорантом.

— Свет, ты можешь мне её принести? — попросила она.

— Фу! Она же грязная, — поморщилась Светка.

— Ну пожалуйста, — взмолилась Агата.

Светка брезгливо подняла шляпу двумя пальцами и отнесла Агате домой.

Времени оставалось в обрез. Нужно было успеть привести в порядок несчастную шляпу до прихода бабушки. Агата щедро посыпала шляпу стиральным порошком и стала тереть щёткой. После стирки шляпа пахла приятно, но это было её единственное достоинство.

Едва Агата закончила её выжимать, как в ванной объявился Тришка. Он уселся на бортик раковины и с любопытством спросил:

— Что это?

— Мамина шляпа, — тихо сказала Агата.

— С тех пор как я видел её в последний раз, она здорово изменилась, — задумчиво произнёс плутыш.

Это было очень мягко сказано. То, что Агата держала в руках, вообще мало походило на шляпу. Мама ни за что не узнала бы в скомканном куске фетра свою недавнюю покупку, которой она так гордилась.

Агата зашмыгала носом.

— Гляди веселей! — подбодрил её Тришка и посоветовал: — Просто нужно придать ей форму. И тогда всё будет в порядке. Когда шляпы сушат, их на что-нибудь надевают.

— На что? — спросила Агата, с надеждой глядя на плутыша.

— Да хоть на арбуз.

Эта была хорошая мысль. На балконе лежала пара арбузов. Один из них как раз подходил по размеру. Агата принялась надевать шляпу на арбуз. Сначала шляпа сопротивлялась. Может быть, она считала ниже своего достоинства красоваться на арбузе. Как-никак это была настоящая шляпа, а не какой-нибудь шир-пыр-треп. Но Агата всё-таки справилась. Нельзя сказать, что на арбузе шляпа стала выглядеть лучше.

— Не переживай, когда высохнет, будет как новенькая, — успокоил Агату Тришка.

Агата спрятала арбуз со шляпой возле батареи за шторой. Оставалось надеяться, что всё обойдётся, но удача изменила ей и на этот раз. Отодвигая кресло, мама заметила арбуз.

— Агата, зачем ты притащила с помойки эту гадость? — строго спросила она и вдруг заметила знакомую сеточку.

В этот миг маму посетило прозрение. Некоторое время она стояла, молча глядя на шляпу, а потом закричала:

— А-А-А!!! Агата!!!

Мама так рассердилась на Агату, что перед сном даже не пришла её поцеловать. Зато в спальне появился Тришка. Он деловито уселся на подушке и сказал:

— Не огорчайся. Просто твоя мама ничего не понимает в моде. По-моему, шляпа стала даже лучше. Раньше она была похожа на обыкновенную шляпу. А теперь сразу видно, что это модная вещь, а не какой-нибудь «шир-пыр-треп».

— Ну и сказанул! Модная! — передразнила его Агата. — Разве в такой можно ходить? Все же смеяться будут.

— С модными вещами всегда так. Сначала они выглядят смешно, а потом люди привыкают, — убедительно сказал Тришка.

— Ты думаешь к такой шляпе можно привыкнуть? — с сомнением спросила Агата.

— Конечно! Правда, если твоя мама захочет стать супермодницей.

Наконец у папы с мамой начался отпуск, и они всей семьёй выехали за город в садовый домик, гордо именуемый дачей. Жизнь на даче была привольная. Агата целыми днями носилась по улице, гоняла на велосипеде или лазила по зарослям. Каждый день сулил что-нибудь новое. Сегодня, например, папа решил красить калитку.

Агата тут же загорелась желанием ему помочь, но бабушка строго-настрого запретила подпускать её к краске.

— Больше перепачкается, чем покрасит. Потом намучаешься её отмывать.

Агата поняла, что спорить бесполезно, но, к счастью, бабушка собиралась в магазин. Стоило ей выйти за порог, как Агата начала канючить, чтобы папа дал ей мазнуть хотя бы разочек, но он сказал, что бабушку надо слушаться, а обманывать нехорошо. Не теряя надежды, Агата понуро бродила вокруг папы и время от времени тяжело вздыхала, но тот как ни в чём не бывало продолжал махать кистью, словно не замечая, как страдает его любимая дочь.

— Хватит тебе дуться, — сказал он, завершив работу. — Хочешь — пойдём в лес по ягоды.

— Нет, — буркнула Агата и гордо удалилась, всем своим видом показывая, что они в ссоре.

Папа пожал плечами, улыбнулся и пошёл в дом.

Агате стало обидно до слёз. Она поглядела на ужасную калитку, которая противно блестела от новой краски, потом на безобразную кисть, торчащую из отвратительной банки с краской, и…

Неожиданно оттуда высунулся носишко плутыша.

— Ну что, начнём красить? — деловито осведомился он.

— Они мне не разрешают, — махнув рукой в сторону дома, оскорблённо произнесла Агата и добавила: — Я же не маленькая, чтобы в краске вымазаться.

— Конечно, не маленькая. Вот ты им и докажи.

— А как же бабушкин запрет? — заколебалась Агата.

— Так это она папе запретила давать тебе краску. Он и не даёт. Тебе же про это ничего не говорили!

— Но ведь калитка уже покрашена, — вздохнула Агата.

— Подумаешь, калитка. Невелика премудрость её покрасить. Мы найдём что-нибудь поинтереснее. Можно, к примеру, скамейку подновить, — предложил Тришка.

Это была неплохая мысль. Облупившаяся от непогоды скамейка стояла перед верандой возле дома и давно нуждалась в покраске. Настроение у Агаты тотчас исправилось. Она посмотрела на чудесную калитку, которая красиво блестела на солнце, взяла замечательную кисть, торчавшую из прекрасной банки с краской, и с жаром принялась за работу. К сожалению, на всю скамейку краски не хватило. Агата едва успела покрасить сиденье, как банка опустела.

— Эх, жалко, — вздохнула Агата. Оглядев свою работу, она решила, что даже недокрашенная скамейка выглядит гораздо красивее, чем раньше. Сиденье блестело на солнце, точно лакированное. Тришка тут же объявился, чтобы оценить Агатин труд.

— Здорово! — похвалил он, свешиваясь на хвосте с некрашеной спинки.

— Смотри, я совсем не перепачкалась, — похвасталась Агата и, повертевшись кругом, чтобы показать, какая она чистенькая, нечаянно мазнула юбкой по свежеокрашенной поверхности. Агата испуганно ойкнула. К счастью, платье не испачкалось.

— Надо всем сказать, чтобы никто случайно не сел, — спохватилась Агата.

— Зачем говорить? Можно объявление написать: «Осторожно, окрашено!» — посоветовал плутыш.

— Давай! Вот будет здорово! — захлопала в ладоши Агата и вприпрыжку помчалась в дом. Она недавно научилась писать и была не прочь лишний раз блеснуть своей образованностью. Найдя бумагу и фломастеры, она аккуратно вывела:

Объявление выглядело внушительно. Довольная, Агата побежала его вешать. Первой, кого она увидела, была бабушка, которая после похода в магазин чинно восседала на злополучной скамейке. Агата попятилась, стараясь незаметно улизнуть, но бабушка окликнула её.

— Что это у тебя? — спросила она, глядя на листок в руках внучки.

— Да так, объявление, — скромно потупив глаза, сказала Агата.

Ничего не подозревающая бабушка взяла листок и, прочитав написанное, засветилась от радости.

— Вот умница! Теперь надо повесить объявление на калитку, и тогда никто не испачкается, — похвалила она Агату.

«Умница» покорно повесила объявление на калитку, поглядела на бабушкину любимую юбку и с надеждой подумала, что она покрасилась не сильно. Во всяком случае, при рисовании красками тёмный цвет всегда перебивал светлый, а бабушкина юбка была, несомненно, темнее скамейки. Однако стоило бабушке встать, как все надежды Агаты рухнули. Сзади на тёмно-синей ткани предательски светилось огромное ярко-зелёное пятно.

Бабушка пошла в дом разбирать покупки.

— Всё. Сейчас за юбку попадёт. И зачем только я взялась красить? — обречённо произнесла Агата, усевшись на крыльцо.

— Да, нескладно как-то получилось, — вздохнул невесть откуда появившийся Тришка. — Но ты не переживай. Это ведь бабушка перепачкалась, а не ты.

— Тебе хорошо говорить: не переживай. А скамейку кто покрасил? — угрюмо возразила Агата.

— Слушай, а что если юбку постирать? — осенило плутыша.

— Точно! — поддержала Агата. — Только бы бабушка пятно раньше времени не заметила!

Пока бабушка переодевалась, Агата с трепетом ждала у двери, надеясь на чудо. Удача была на её стороне. Бабушка не глядя повесила юбку на стул, надела халат и пошла на кухню. Агата незаметно взяла таз и побежала в укромный уголок сада. За кустами её поджидал Тришка. Он возбуждённо потирал ладошки в предвкушении новой работы. Подбадриваемая плутышом, Агата принялась оттирать краску, но та намертво въелась в ткань. Агата что было сил и тёрла, и мылила, и полоскала злополучную юбку, но пятно не уменьшалось.

— Не отстирывается. У меня уже пальцы болят, — она посмотрела на плутыша в надежде, что тот что-нибудь придумает.

— Надо потереть пемзой, — тут же посоветовал Тришка.

С пемзой дело пошло быстрее.

— Посильнее три, не жалей! — командовал плутыш.

Агата старалась как могла. Ей даже показалось, что краска стала отходить, как вдруг — трресь!

— тонкая материя прорвалась и на самом видном месте образовалась дырища. В это время со стороны веранды донёсся голос бабушки:

— Вы не видели таз? Ума не приложу, куда он мог подеваться.

Агата осторожно высунулась из кустов. Мимо проходил папа.

— А, грамотейка, — задорно сказал он. — Это ты хорошо придумала — на калитку объявление повесить.

От похвалы Агата повеселела, но когда папа повернулся к ней спиной, она поняла, что с брюками ему придётся распрощаться, как и бабушке с юбкой. Однако худшее ждало впереди. Мама, сбросив сандалии, в счастливом неведении отдыхала на обновлённой скамейке. Она поглядела на папу и радостно спросила:

— Видел, какое дочь написала объявление? Просто молодец!

На этот раз Агату похвала не обрадовала.

— Ой, где это ты испачкался?! — вскрикнула мама, взглянув на папины брюки.

Агата вспомнила, что она давно не виделась с подружкой с соседней улицы и неплохо было бы часок-другой погостить у неё. Она поспешно нырнула в кусты, но тут… «Агата!» — раздался хор возмущённых голосов. Отступать было поздно.

К счастью, родители не очень рассердились. Мама, конечно, отчитала Агату, но папа философски заметил, что, в конце концов, они испортили не выходные костюмы.

Казалось, гроза миновала, но тут бабушка опять вспомнила про таз. Обнаружив, что в тазу лежит не что иное, как её любимая юбка, она молча поджала губы и, не удостоив Агату взглядом, скрылась в своей комнате. Агате стало до слёз жалко бабушку. Она с рёвом бросилась за ней.

— Бабуленька, прости меня, пожалуйста. Я ненарочно. Я тебе другую юбку куплю, в сто раз лучше. Честно-честно. Вот заработаю деньги и куплю.

— Не надо, — поспешно отказалась бабушка, вспомнив, что однажды Агата уже зарабатывала продажей картин. Она посмотрела на внучку долгим взглядом и, вздохнув, добавила: — Ладно уж, прощаю. И то сказать, юбка была старенькая.

Агата просияла и бросилась бабушке на шею.

— Соседи! — донёсся со двора кокетливый голос тёти Веры, маминой приятельницы по даче.

Мама поспешила к гостье.

— Кто это у вас такое замечательное объявление написал? — шутливо произнесла тётя Вера, поудобнее усаживаясь на скамейке.

Сегодня Агата вертелась перед зеркалом не просто так, а для дела. Она долго-долго разглядывала себя со всех сторон, а потом наконец сказала:

— Всё-таки я красивая. Просто прелесть какая хорошенькая!

— Чего это ты себя нахваливаешь? — бабушка поглядела на внучку поверх очков.

— Потому что Светкина бабушка врёт, — вдруг заявила Агата.

— Агата, что это за выражение — «врёт»? И вообще, про взрослых так говорить нельзя.

— А как же про неё говорить, если она врёт? — спросила Агата, глядя на бабушку невинными глазами.

— Светина бабушка неправду говорить не станет, — ответила бабушка тоном, не терпящим возражений.

— Ещё как станет. Она про меня сказала, что я настоящее чудовище. А разве чудовища такие бывают?

— Боюсь, что иногда ты действительно бываешь настоящим чудовищем, — вздохнула бабушка.

— Как это? — недоверчиво спросила Агата.

— Человек красив своими делами, когда от него людям польза есть. А кто во вред живёт, тому и чудовищем стать недолго.

— Всамделишным? — от страха у Агаты округлились глаза.

— А как же! Так что прежде чем что-то делать, подумай, какая из того польза выйдет, — посоветовала бабушка и пошла хлопотать по хозяйству, оставив Агату наедине с размышлениями.

Кому же охота стать чудовищем? Но иногда так трудно угадать, что из твоего поступка получится. «Лучше уж вообще никак не поступать, чем стать чудовищем, — решила Агата и уселась на диван. — Вот назло Светкиной бабушке всю жизнь так просижу, — сказала она себе. — Целый год ничегошеньки делать не буду».

Посидев пару минут, Агата поёрзала на диване, почесала коленку и, с тоской глядя в окно, грустно подумала: «Всю неделю буду сидеть и скучать… до самого сегодняшнего вечера».

— Ой, что это с тобой? На тебя страшно смотреть! — услышала она знакомый голосок. На диванной подушке сидел плутыш и с интересом разглядывал Агату.

«Неужели превратилась?! — испугалась Агата и бросилась к зеркалу. — Нет. Девочка как девочка, и никакое не чудовище». Агата с вызовом повернулась к Тришке:

— Чего это тебе на меня страшно смотреть?

— Мне всегда страшно смотреть на скучающих детей.

— А-а-а… А я думала, что я в чудовище превратилась. Знаешь, оказывается, я иногда в него превращаюсь, — по секрету шёпотом призналась Агата.

— Вот здорово! Тогда превращайся скорей, пойдём на улицу людей пугать, — предложил Тришка.

— Ишь какой ты хитренький, а вдруг я обратно превратиться не смогу? Что же мне, так и ходить чудовищем? — возразила Агата.

— Ну тогда не превращайся, — милостиво согласился Тришка.

— Легко сказать — не превращайся. Для этого надо пользу приносить, — развела руками Агата.

— Что бы ты без меня делала! — воскликнул плутыш. — Я тебе живо полезное занятие найду. Со мной не пропадёшь!

Тришка по-хозяйски огляделся, ухватился за штору, раскачался и одним прыжком оказался возле ящика с игрушками.

— Посмотрим, что тут у тебя в хозяйстве!

Он начал выкидывать из ящика собачек, зайчат, кубики, кукол… Агата с интересом наблюдала за ним, пока ящик не опустел и Тришка, отряхнув ладошки, не сказал:

— Так я и думал, ничего подходящего.

Агата оглядела комнату. На полу был целый игрушечный магазин. Она и сама частенько разбрасывала игрушки, но чтобы кто-то другой за неё расстарался — это уж чересчур!

— Ты зачем игрушки разбросал? Какая от этого польза? — недовольно спросила она.

— Пользы, конечно, никакой, — плутыш задумчиво почесал за ухом, а потом бодро добавил: — Но у нас ещё всё впереди. Мы только начали. Дай срок, мы себя ещё покажем!

— Ишь ты какой! Ты всё разбросал, а мне за это влетит, — рассердилась Агата. Но Тришка её не слушал. Он высунул носишко в коридор и, поманив Агату, захихикал:

— За что это тебе влетит? Пускай твоя бабушка сама вещи не разбрасывает.

— Ты что? Бабушка никогда ничего не разбрасывает. Она только и делает, что за нами убирает, — возразила Агата.

— Как бы не так! Сама посмотри.

Агата выглянула в коридор.

Бабушка стояла возле бельевой корзины и, вытаскивая из неё бельё, бросала его в разные кучи, отделяя белое от цветного.

— Это бабушка бельё сортирует. Она всегда так перед стиркой делает, — объяснила Агата Тришке.

— А зачем?

— Не знаю, — пожала плечами Агата.

— А я знаю. Взрослым тоже хочется чего-нибудь поразбрасывать, но они называют это «сортировать».

К этому времени бабушка, видно, вдоволь наразбрасывалась. Загрузив часть белья в машину, она убрала остальное в корзину, засыпала в машину порошок, и… тут зазвонил телефон.

Стоило бабушке уйти в гостиную, Тришка мигом прошмыгнул в ванную. Агата — за ним.

— Так-так-так, — сказал плутыш, энергично потирая ладошки. — Кажется, сейчас начнём приносить пользу. — Он вскочил на бельевую корзину, сунул в неё свой нос, покопался там и радостно воскликнул:

— Ура! Нашёл! Вот она, польза!

— Это папины джинсы. Какая от них польза? — разочарованно сказала Агата.

— Да ты посмотри, какие они грязные. Просто загляденье! — восхищался Тришка.

— Папа в них в огороде работал, — объяснила Агата.

— Вот мы их и постираем. Сразу двойная польза будет: и папа обрадуется, и бабушка, ей же потом меньше стирать придётся.

Принести пользу, да ещё двойную, было очень заманчиво, и Агата, не долго думая, сунула папины джинсы в машину, где уже лежали скатерти.

Тришка подскочил к машине.

— Ого! Тут места много. Можно ещё чего-нибудь постирать, — разошёлся он, но постирать ещё чего-нибудь они не успели.

Бабушка закончила разговор, и Агата с Тришкой бросились в комнату. Через щёлочку в двери они наблюдали, как бабушка прошла в ванную, закрыла машину и включила её.

Теперь, когда оказалось, что приносить пользу совсем не трудно, Агата горела желанием творить добро, но Тришка, оглядевшись, сказал:

— Дома много пользы не принесёшь. Нам размах нужен.

— Может, на улицу пойдём? Пусть всему двору польза будет, — воодушевилась Агата. — Тогда Светкина бабушка не скажет, что я чудовище.

— Хорошо! Если понадоблюсь, появлюсь, — сказал Тришка и по обыкновению исчез.

Через минуту Агата была во дворе. К подъезду подошла старушка с тяжёлыми сумками. Агата помогла ей открыть дверь.

— Вот умница, — похвалила её старушка. — Если б все дети такими уважительными были.

Агата обомлела от неожиданности. Что ни говори, а нечасто взрослые желали, чтобы дети были такими, как она. Оказывается, стоит захотеть — и полезные дела возникают сами собой.

— Раз так, буду всем дверь открывать, — решила Агата.

— Скукота, — услышала она знакомый голосок. Тришка, по-обезьяньи свесившись на хвосте с дверной ручки, раскачивался, как маятник. — Руками каждый открыть дверь может. Вот если бы какой-нибудь механизм придумать для открывания дверей!

Тришка вскарабкался Агате на плечо и что-то зашептал ей на ухо. Немного погодя Агата привязывала к дверной ручке верёвку, которую позаимствовала из папиного ящика с инструментами.

К Агате подошёл Алька.

— Чего это ты мастеришь? — небрежно спросил он.

— Автоматическую дверь, — объяснила Агата.

— Дашь дёрнуть?

— Дам. Только, чур, сначала я, — сказала Агата.

Первым к двери подошёл дядя Саша, Алькин сосед по площадке. Агата выждала, пока он подойдёт поближе, потянула за верёвку, и дверь, как в сказке, распахнулась. Дядя Саша глянул в сторону кустов, где сидели ребята, улыбнулся и зашёл в подъезд.

— Как ты думаешь, он нас видел? — спросила Агата Альку.

— Факт, не видел. Оттуда ничего не видно, я проверял. Видала, как он удивился! Давай, теперь моя очередь.

Алька открыл дверь какой-то влюблённой парочке. У него тоже здорово получилось.

Вдруг дверь открылась безо всякого автомата, и из подъезда вышла Светка-ябеда собственной персоной. Светка прошла по дорожке и, заметив за кустами ребят, подошла к ним.

— Чего это вы тут делаете? — с любопытством спросила она.

— Чегочку с маслом, — съязвила Агата и важно добавила: — Двери автоматические, не видишь, что ли?

К подъезду подошёл старичок, и Агата так потянула за верёвку, что Светке стало завидно.

— Ой, а можно мне? — попросила она.

— Нет. Этому ещё учиться надо. Ты думаешь, это очень легко, что ли? — сказала Агата.

— Вот именно, — поддакнул Алька, которому не хотелось уступать свою очередь.

— Я постараюсь. Вот увидите. Ну разочек, — взмолилась Светка.

— Ладно, так и быть, — смилостивилась Агата, окончательно позабыв все свои обиды и Светкины грехи.

— За жвачку, — вставил Алька, который считал, что во всём надо уметь найти выгоду.

Через пять минут Агата с Алькой жевали поделённую пополам жвачку, а Светка держала в руках заветную верёвку.

Как назло, никого не было. Светка даже забеспокоилась, а вдруг больше никто-никто не придёт? Но тут, на её счастье, на дорожке появился дяденька с сумкой. Светка уже было потянула за верёвку, но Агата посоветовала ей:

— Так рано не тяни, а то он нас заметит. Подожди, пока поближе подойдёт.

И Светка подождала. Спохватилась она, когда дяденька был уже возле самой двери. Светка изо всех сил рванула верёвку. Дверь распахнулась и припечатала не ожидавшего подвоха дяденьку. Он потерял равновесие и уселся на землю, выронив сумку. Несколько яиц выкати тились из пакета и глазуньей растеклись по асфальту. От страха Светка выпустила из рук верёвку, пружина сработала, дверь с грохотом захлопнулась, и тут раздался вопль!.. Сомнений не было — это была Светкина бабушка. Она как ошпаренная выскочила из подъезда, одной рукой потирая лоб, а другой потрясая в воздухе. Кто же знал, что именно в этот момент ей вздумается выходить из дома!

Светка с рёвом выскочила из кустов:

— Бабушка, я не хотела. Это Агата сказала, надо дёргать, когда дядя близко подойдёт.

— Опять эта Агата! — кричала Светкина бабушка. — Проходу от неё нет! Сколько раз я тебе говорила: не играй с ней. По ней давно милиция плачет. Чисто чудовище!

Страшное подозрение шевельнулось в Агате. Она обернулась к Альке, чтобы спросить, не превратилась ли она в чудовище, но того и след простыл.

«Наверно, он меня испугался», — с ужасом подумала Агата.

Подгоняемая страшной мыслью, она пулей выскочила из кустов, промчалась мимо кричащих взрослых и зарёванной Светки и юркнула в подъезд. Не переводя дыхания, Агата взбежала на свой этаж и нажала на кнопку звонка. В её душе ещё теплилась надежда, что всё обойдётся.

Бабушка открыла дверь и запричитала:

— Светина бабушка права! Чудовище ты и есть!

Душа Агаты ушла в пятки. Значит, всё-таки превратилась!

Бабушка схватила Агату за руку и потащила в ванную.

— Что это такое? — строго спросила она, потрясая тряпкой.

— Какая-то грязная тряпка, — пролепетало маленькое несчастное чудовище.

— Нет, не какая-то, а наша, и не грязная, а чистая, и не тряпка, а скатерть, кстати, самая новая, — возмущалась бабушка.

Она за ухо подвела Агату к стиральной машине и вытащила оттуда папины джинсы.

— Кто это в машину засунул? — грозно спросила она.

Агата не понимала, при чём тут скатерти и джинсы. Она была несчастна так, как может быть несчастна только девочка, превратившаяся в настоящее чудовище. Агата не выдержала и разревелась. На этот раз слёзы не тронули бабушку.

— Прямо нарочно не придумаешь, что вытворяет! Все дети как дети, а эта — то дома набезобразничает, то на улице что-нибудь отчебучит! Стыдно во дворе появляться, не одно, так другое! Как будто плутыш её подначивает — ни дня без подвига!

— Бабуленька, он меня точно подначивает, — всхлипывала Агата. — Теперь я навсегда чудовищем останусь, да?

— Это по твоему поведению будет видно, — сурово сказала бабушка, отвела Агату в комнату и, поставив в угол, добавила:

— Сегодня ты наказана до самого вечера.

Агата осталась одна. Она на цыпочках вышла из угла и робко заглянула в зеркало. На неё смотрела зеленоглазая, кудрявая девочка, хорошенькая, хотя и ужасно заплаканная. Агата вздохнула с облегчением и вытерла кулаками слёзы, размазав их по щекам. Значит, всё обошлось. Тут Агата услышала шорох за портьерой. Она тряхнула её, и из складок выкатился Тришка.

— Эй, эй, полегче, — сказал он и пристально поглядел на Агату. — Чего это ты тут сырость разводишь?

— Я в чудовище превратилась, в самое настоящее. Знаешь, как я испугалась! Хорошо ещё, что потом превратилась обратно.

— Эх, лучше бы ты осталась чудовищем! Мы бы на улицу пошли народ пугать, — мечтательно произнёс плутыш.

Агата остолбенела от возмущения и обиды.

— Так вот ты, оказывается, какой?! Я-то думала, что ты мне помогаешь хорошей девочкой стать, а ты… а ты… Не хочу больше с тобой дружить.

— Чего это ты обиделась? — недоумевал Тришка.

— Ты хочешь, чтобы я чудовищем стала?!

— Так ведь я просто так, для смеха, — оправдывался плутыш.

— Значит, пусть я буду чудовищем, а тебе смешно, да?

— Ну весело же поиграть в чудовище.

— Не хочу я с тобой играть. Уходи отсюда. Это моя комната.

— Ладно, я потом приду, — сказал Тришка.

— Никогда не приходи. Я больше с тобой не играю, вот! Уходи насовсем!

— Как же ты сможешь без меня доказать, что ты самая хорошая девочка? — недоумённо пожал плечами плутыш, всё ещё не веря, что его прогоняют.

— Без тебя я это ещё лучше докажу!

Тришка вздохнул и медленно побрёл к двери. Он шёл, останавливаясь и оглядываясь на каждом шагу в надежде, что Агата позовёт его, но она нарочно отвернулась в угол. И Тришка ушёл. Дверь за ним тихонько затворилась, и никто-никто не видел, как он вышел из дома и куда направился потом.

На следующее утро Агата проснулась послушной девочкой. Она ничего не натворила ни утром, ни днём, ни даже вечером. Бабушка не могла нарадоваться. Следующий день прошёл так же, как и предыдущий, и бабушка была озадачена произошедшей в Агате переменой. На третий день бабушка не на шутку заволновалась. Она потрогала Агатин лоб, спросила, не болит ли у неё что, и на всякий случай напоила её чаем с малиновым вареньем. Агата очень любила малиновое варенье, но почему-то оно показалось ей не таким вкусным, как всегда.

Агату ничто не радовало — ей было скучно. Она вспомнила весёлого и озорного Тришку, который был мастер придумывать всякие шалости. Вот уж с кем не соскучишься!

«Сейчас возьму и расшалюсь сама, безо всякого плутыша», — решила Агата, но ничего интересного на ум не приходило. Даже прыгать на бабушкиной кровати или краситься маминой губной помадой не хотелось. «Так уж странно устроен человек: когда хочешь быть послушным — в голову то и дело лезут всякие шалости, а когда раз в жизни решишь поозорничать — становишься такой паинькой, хуже Светки», — вздохнула Агата.

Раньше она и думать не думала о Тришке, а теперь всё в доме напоминало ей об этом маленьком озорнике.

Чтобы забыть о плутыше, Агата решила пойти во двор. Никогда ещё ей не было так грустно и одиноко, но играть не хотелось и она обошла ребят стороной.

— Эй, Агата, ты куда? — окликнул её Алька.

— Никуда, — огрызнулась Агата и побежала за дом, где у них с Алькой было потайное место, о котором не знал никто на свете. Она пробралась через густые заросли кустов сирени и села на кучу листьев, обхватив коленки руками.

«Неужели Тришка больше никогда не вернётся?» — грустно подумала Агата. Вдруг кусты зашевелились. Агата с надеждой оглянулась, но это был Алька.

— Ты чего? — спросил он.

— Ничего. Что ты ко мне пристал? — ни с того ни с сего разозлилась Агата.

Алька оторопел. Такой он не видел Агату ни разу.

— Пойдём поиграем, — предложил он.

— Отстань. Никуда я не пойду, — отрезала Агата.

Алька скрылся за кустами, но скоро его веснушчатая рожица снова появилась между веток.

— А хочешь, я тебе жука дам, майского? За так! Только сегодня поймал, — щедро предложил он и протянул ей спичечный коробок, из которого слышалось заманчивое шуршание.

— Не хочу я никакого жука. Ничего не хочу, понятно? — крикнула Агата и отвернулась.

Алька вылез из кустов, постоял минутку в недоумении, многозначительно повертел пальцем возле виска и сказал:

— Больная какая-то. Жука не хочет.

Дни казались Агате ужасно длинными. Ложась спать, она не могла сразу заснуть и глядела в потолок, слушая, как взрослые шепчутся в соседней комнате. Бабушка плакала и говорила, что Агата наверняка заболела чем-то ужасным. Раньше она была такая хорошая и живая девочка, а теперь сидит день-деньской нахохлившись, точно старушка.

Мама предложила показать Агату доктору. А папа сказал, что Агата вообще была самым замечательным ребёнком, какого можно себе представить, а они были слишком строги к ней и сами во всём виноваты.

Кто бы мог подумать, что озорную и непослушную её любили гораздо больше. Значит, Тришка и впрямь помог ей доказать, что она самая лучшая девочка, но теперь он никогда не узнает об этом, потому что она ни за что ни про что обидела его.

Вдруг Агате показалось, что за спинкой кровати промелькнула знакомая тень. Агата подскочила, но за кроватью никого не было. И тогда, уткнувшись в подушку, она тихонько заплакала.

Услышав дразнилку, Агата оглянулась. На подушке ссутулившись сидел плутыш.

— Тришка, ты вернулся! — воскликнула Агата.

— Да так, пробегал мимо, дай, думаю, загляну. А то ты тут без меня пропадёшь, — фыркнул плутыш и, свернув хвостик колечком, стал с интересом разглядывать пушистую кисточку.

«Конечно, пропаду», — хотела сказать Агата, но вместо этого выпалила:

— Я пропаду? Да я без тебя стала такой хорошей девочкой, что все не нахвалятся. Только и делают, что хвалят меня с утра до ночи. Шагу ступить не могу без того, чтобы меня не похвалили.

— А мне ещё лучше! — сказал Тришка. — Все ребята со мной играть хотят, то туда зовут, то сюда, прямо хоть разорвись.

— А мне зато бабушка говорит: «Раз ты такая хорошая, буду тебя только малиновым вареньем кормить», — соврала Агата.

— Подумаешь, малиновое варенье. А мы в такие игры играем, какие тебе даже не снились. У меня теперь друзей хоть отбавляй — не то что какая-то там девчонка.

— Ну и что? А меня зато теперь все в сто раз больше любят. Алька даже жука майского хотел подарить, — разошлась Агата.

— Ну если тебе так хорошо без меня, тогда я пошёл.

Плутыш, понурив голову, побрёл прочь.

Агата поняла, что он уходит навсегда. Она вскочила и опрометью бросилась за ним.

— Тришка, миленький, не уходи, пожалуйста. Я всё наврала. Я так по тебе скучала! — и тихо добавила: — Без тебя мне совсем плохо.

Тришка оглянулся:

— Но ведь зато теперь тебя все любят и хвалят.

— Никто меня не любит и не хвалит. И бабушка варенье давала, потому что думала, что я заболела. И все хотят, чтобы я была такой, как раньше.

Тришка забрался Агате на плечо и застенчиво прошептал:

— А я тоже по тебе очень скучал.

— А как же твои новые друзья? — поинтересовалась Агата.

— Никаких новых друзей у меня нет. Это просто к слову пришлось. Я вообще к другим ребятам идти не хочу.

— Почему? — спросила Агата.

— Я же ваш, семейный.

— Как это — семейный? — не поняла Агата.

— Очень просто. Я как с самого начала в вашей семье поселился, так тут и живу. Сначала у твоей бабушки, потом у твоей мамы, теперь вот у тебя.

— И мама тоже баловалась? — недоверчиво спросила Агата.

— Конечно, пока не выросла большой, — подтвердил плутыш.

— Не может быть, — не поверила Агата.

— А ты сама у неё спроси, — предложил Тришка и шмыгнул под кровать.

В это самое время в комнату вошла мама. Она увидела, что Агата сидит на полу посреди комнаты, и всплеснула руками:

— Ты ещё не в постели?!

Мама уложила Агату в кровать и подоткнула одеяло.

— Мам, а ты раньше баловалась? — спросила Агата.

— Не говори глупостей, — сказала мама, как обычно говорят взрослые, если им не нравится вопрос.

— И в грязь никогда не залезала? Только честно-пречестно, — не отступалась Агата.

Мама посмотрела на Агату, улыбнулась и сказала:

— Ну разве только один раз. Как-то в пруду в парке спустили воду, а мне ужасно хотелось побывать на необитаемом острове, там, где стоит домик для лебедей.

Здесь каждый найдет чтение по душе: познавательные и обучающие сказки, стихи для детей, смешные рассказы, фэнтези, фантастика, приключения, повести и романы.

Здесь можно:

А также:

Среди авторов «Смешных историй» такие замечательные детские писатели, как Тамара Крюкова, Марк Тарловский, Валентин Постников, Александр Хорт и другие.

Книги серии «Чудеса и приключения», подобно «Хроникам Нарнии» К. Льюиса, объединены волшебным миром, где живут загадочные феи и коварная ведунья, гномы и великаны, кентавры и единороги.

Книги ставят множество вопросов: что такое гордость и гордыня, может ли ложь походить на истину, как отличить искренность от лести.

Как написала в своем отзыве одна из читательниц, «эти книги просто необыкновенные, и не хватит всех слов на свете, чтобы передать, насколько они интересны».