Одна роковая встреча — и вот уже под твоими подошвами не слякоть осеннего мегаполиса, а пыль дорог чужого, опасного мира. И неведомо, что ждет впереди: темнит ли навязанный жених, плетут ли заговоры маги и аристократы, строят ли козни загадочные шаю. Но Вероника не боится трудностей, танцующей походкой отправляется она навстречу новым знакомствам, неожиданным открытиям, рискованным приключениям и, конечно, любви.
1.0 — создание файла (Kaya)
Выходя из дома за хлебом, захвати с собой загранпаспорт.
Музыкальный центр доиграл диск и замер в ожидании команд.
Мое время в студии закончилось, группы у меня сегодня не было, индивидуальных занятий тоже. В раздевалке побросала в пакет тяжелую юбку с воланами, тонкий топ и туфли, забежала в душ. Трубы простонали что-то горестное, но чуть теплая вода все-таки пошла.
Покидая зал, где я занималась танцами, чуть не загремела носом, споткнувшись о высокий порог. Закинула сползший рюкзак с вещами за спину и осмотрелась на предмет свидетелей моего позора. Мое последнее разочарование стояло у лестницы и откровенно скалилось. Щеки слегка потеплели, я чертыхнулась с досады. Константин, белобрысый сердцеед, был моим партнером и еще совсем недавно считался моим парнем. Он даже иногда проживал в снятой мной квартире. Все было неплохо, пока однажды, пропустив репетицию, я не столкнулась в дверях собственной квартиры с симпатичной брюнеткой. Брюнетка успела убежать.
— Вероника, привет, куколка, — мурлыкнул этот гад, когда я подошла поближе. — А я собирался тебе звонить.
— Рублик сэкономил, — буркнула я, обойти его не получалось.
— Видишь ли, — Константин протянул мне сигарету, и я машинально взяла, хотя курить бросила, так и не пристрастившись, — когда ты так неаккуратно швыряла мои вещи на лестницу, то позабыла несколько дорогих мне дисков. Они лицензионные, сейчас таких не достанешь.
— Если найду, передам через вахтера, — решила не усугублять я, встречаться с ним лишний раз не хотелось.
Впрочем, была уверена, что не найду. Еще пару недель назад, переезжая обратно в родительскую квартиру из удобной съемной студии напротив зала, я собрала все, что осталось после бурного выселения бывшего бойфренда, и торжественно снесла на помойку.
У моего лица щелкнула зажигалка, я прикурила, затянулась и ухватила его за запястье, вырывая из пальцев трофей:
— Моя зажигалка!
— Ладно-ладно, забирай! — Константин примирительно поднял руки.
Нет, ну какая ж сволочь. Знал же, что это подарок отца. Я стиснула кулаки, развернулась, швырнула сигарету в урну и молча вышла в промозглый март. В спину прилетело:
— А диски…
Конец фразы отсекла хлопнувшая дверь. Ненавижу! Мужиков вообще и блондинов в частности.
Автобус на выходе из метро сомкнул перед носом створки и укатил без меня. Я погрозила коварному транспорту кулаком вослед и пошла пешком. От метро до дома было не слишком далеко, да и район не спальный, а вполне себе исторический центр. Чудом увернулась от летящей из-под колес промчавшего мимо авто грязи, перепрыгнула ледяную кашу у проезжей части, почти доползла до своего дома, когда пошел снег с дождем. В нашем городе три погоды: грязь, грязь подсохла, грязь подмерзла. Злилась уже на себя: ну чего меня понесло гулять, да еще и в темноте.
Если забыть о постоянной слякоти и вечных пробках, то в проживании в центре были сплошные плюсы. С тех пор как не вернулись из экспедиции родители, прошло почти пять лет. Первую пару месяцев я отбивалась от опеки, дотянув до своего совершеннолетия, а потом с помощью маминых коллег, взявших надо мной коллективное шефство, распродала большую часть навезенной из экспедиций экзотики. Счета в мое распоряжение перешли по наследству далеко не сразу, а жить на что-то было надо. И в университет поступать тоже. Отец очень хотел, чтобы я получила высшее, в идеале — техническое.
В какой момент мне стало невыносимо в родных стенах, уже не помню, но квартиру решила сдавать, а жить было удобнее ближе к студии и университету.
Единственный недостаток района — отсутствие нормальных продуктовых магазинов. Так что пришлось забежать в лавочку у перекрестка и нахватать всего, что попалось на глаза. О здоровом питании речи не шло, но двадцать три года и почти ежедневные физические нагрузки позволяют не заботиться о диете.
У входа в арку, ведущую в лабиринт родных дворов, оказалась огромная лужа. Я поморщилась, жалея светлые кроссовки, но обходить дом было лень. Возомнив себя звездой балета с рюкзаком за плечами и пакетом продуктов, я прыгнула. Что поступила опрометчиво, поняла еще в полете. За лужей оказался накатанный машинами лед.
Красиво сесть на шпагат в грязь помешала чья-то стальная хватка. Мою тушку вздернули в вертикальное положение и придержали. Обернулась осмотреть своего спасителя, привычно опуская глаза. Когда твой рост — мечта баскетболиста безо всяких каблуков, то привыкаешь искать собеседника где-то внизу. Глаза встретились с гладко выбритым подбородком. Симпатичным таким, с ямочкой. Я от неожиданности чуть отстранилась, взглянув на мужчину сбоку. Стильные кожаные сапоги, кожаные же брюки, обтягивающие крепкие ноги, никаких ухищрений.
Когда я снова подняла взгляд, губы незнакомца тронула понимающая улыбка:
— Ты в порядке? Не ушиблась?
Я даже не сразу поняла вопрос. Таким голосом можно было отапливать многоквартирный дом, столько в нем прозвучало тепла.
— Н-нет, то есть да. В порядке. Спасибо.
Да что со мной! Я высвободила руку и лизнула саднящую ладонь. На коже обнаружилась небольшая ссадина.
— Наверное, я тебя кольцом царапнул.
Моя безвольная лапка снова оказалась в ладонях незнакомца, а после ее и вовсе поднесли к губам. Кажется, по коже скользнул язык. Впрочем, я настолько растерялась, что меня можно было потереть наждачкой — не заметила бы.
Ситуация показалась донельзя глупой. Я, в аляске, джинсах и кроссовках, с рюкзаком после тренировки, с мокрой растрепанной косой, с желтым пакетом-майкой — и целующий мою руку высоченный блондин в коже. Романтика под блеклым фонарем.
Аккуратно отняв руку, я попятилась, еще раз поблагодарив:
— С-спасибо за помощь. Всего доброго.
— До встречи, — снова щекотнул нервы голос незнакомца.
Отступала по всем правилам военного искусства. Оценивая фланги, фиксируя вражью ставку командования. Фланги удручали. Залитая водой теснина проходного двора позволила бы проехать на джипе. Я такой проходимостью не обладала и двинулась в обход дома, где была выложена новая плиточная дорожка. Оставаться вблизи такого непонятного и волнующего типа не хотелось. Он будоражил чувства, но и чем-то настораживал. Я же блондинов ненавижу, ведь так? Дернула головой, отгоняя воспоминания о его голосе и прикосновении. Остаток пути до квартиры удалось преодолеть без приключений. Даже дребезжащий лифт, пристроенный к старому зданию в прошлом веке, сговорчиво вознесся на пятый этаж.
Пощелкала выключателем. Свет не горел. Впрочем, учитывая возраст коммуникаций в этом доме, я вообще удивлялась, что электроны умудряются протискиваться по рассыпающимся проводам. Хорошо что холодильник был пустой. Дома я не ночевала уже пару дней — подвернулась работа за городом.
Входная дверь располагалась рядом с кухней, но это еще не худший вариант разделения старого фонда, я знаю случаи, когда вход в квартиру располагался чуть ли не в туалете. Я успела водрузить на стол пакет, как вдруг услышала шум льющейся воды, почти сразу прекратившийся. Из темноты коридора, в который выходили двери комнаты, кладовой и санузла, явственно послышались шаги. Наверное, надо было завизжать и убежать, но меня охватил непонятный азарт. Тем более что на пути к двери пришлось бы столкнуться с неведомым визитером. В руках оказались чугунная сковорода с плиты и самый большой тесак из стойки для ножей. Я плавно отступила за лежащую на полу трапецию света из окна.
— Дарс, это ты? — Массивная темная фигура появилась в кухне.
Но тут снова скрипнула входная дверь, и уже знакомый голос ответил:
— Я здесь, а раньше вошла наша девочка. Я кровь проверил, подходит идеально.
Сейчас этот голос уже не вызывал приятной дрожи, а вселял страх. Очень уж пугающе недвусмысленной показалась прозвучавшая фраза. Сейчас, стоя в темном углу, я понимала, что убежать бы не смогла, даже если бы ринулась к выходу. Оба посмотрели прямо на меня, будто темнота не была им помехой. В моей квартире мужик, абсолютно посторонний, незнакомый мужик. Вернее, уже два мужика. Открыли же дверь как-то! Было бы что воровать. Разве что честь девичью. Тут я хихикнула — не невинную же деву они надеялись застать в логове взрослой в общем-то тетки? А может, соседи за солью зашли? Я даже воодушевилась:
— Ну и что вам надо? — Надежда, она последней умирает.
— Если кратенько, то ты, — хмыкнул Дарс.
Надежда сдохла, я как-то сразу загрустила. Этим соль точно не нужна. Ну вот почему как видные мужики — так за чем-то похабным сразу, а?
— Давай-ка я сделаю так. — Дарс прищелкнул пальцами: над его ладонью заплясал крохотный лепесток зеленоватого света, отделился от руки и поплыл в мою сторону.
Стало светлей. Это что, магия? Значит, эти экстрасенсы-бодибилдеры пришли показывать фокусы? Лепесток света тем временем почти подплыл ко мне, так что я спохватилась и выставила сковороду.
— Что это? — отмахнулась я от летящего в меня огонька чугунным изделием.
И тот погас, впитавшись в металл.
— Говорил — не колдуй, здесь почти не действует, только силы тратишь, — поморщился безымянный.
— Попробовать стоило. — Дарс ухмыльнулся.
Его товарищ только пожал плечами и двинулся ко мне. Кому-то двадцатиметровая кухня может показаться большой, но когда на тебя надвигается эдакая гора мышц, пространства начинает резко не хватать. Я кашлянула и для пробы затянула:
— Помогите!
Мужчина остановился. У него тоже была светлая шевелюра, как стало видно в льющемся из окна свете. Его догнал Дарс.
— Пожа-а-ар! — уже увереннее заголосила я.
— Да помолчи ты, — небрежно фыркнул безымянный.
И как-то стало ясно, что криками тут не поможешь. Соседи не удались: семейка алкашей в государственной квартире и бордель, состоящий из оставшихся двух квартир, объединенных в одну.
— А что мне за это будет? — решила я уточнить перспективы.
— О! Все будет, — протянул этот тип, делая еще шаг. — Обещаю, тебе понравится!
— Придержи, Кайт, я активирую возврат. Задержались до предела.
Сообразив, что придержать собираются меня и возвращать куда-то тоже, я решила срочно спасаться.
Угрожающе махнув сковородой, я взбежала по табурету на стол и уже собиралась прыгнуть к выходу, когда меня грубо дернули назад за капюшон. Тут же сильные руки развернули и прижали меня к груди. Одна вообще скользнула вниз по горбу рюкзака и чувствительно сжала нижнюю округлость. Очень по-хозяйски и нагло. Не успела я возмутиться, как сбоку к обнимающимся нам прижался третий участник. Перед носом у меня оказалась лапища с какой-то коробочкой, полыхнувшей зеленью.
Вокруг заклубился туман, растворяя очертания кухни. Мы начали проваливаться. Так вот какая она, невесомость. Хватка на моих плечах ослабла. Самое время действовать. Не жалея резцов, клыков и премоляров, грызнула маячащую перед носом руку, с размаху саданула ногой по голени Дарсу, а лбом заехала в нос. Оттолкнулась руками и ногами. Он отшвырнул меня и сам — наверное, рефлекторно. Дернулся, что-то закричал, но звуков уже не было слышно. Серое нечто тут же поглотило мужчин. Я не успела испугаться — в голове отчетливо зазвучал ровный голос:
«Сбой точки выхода. Сбой загрузки лингвистической программы. Сгруппируйтесь. Уберите острые предметы. Задержите дыхание».
Разумеется, ничего этого я сделать не успела. Туман вдруг исчез, и я рухнула с высоты пары метров, удар о землю смягчили рюкзак и подушка елового стланика. Ух ты, даже ничего себе не отрезала. Впрочем, следом прилетела упущенная сковорода. Удар пришелся прямо по макушке. Сияющий полдень померк.
Путешествия развивают ум, если, конечно, он у вас есть.
Мотнув звенящей головой, я осмотрелась. Надо же понять, куда меня занесло. Небо радовало синевой, стрекотали какие-то насекомые. А вокруг была красота! Склон горы поднимался навстречу солнцу, которое светило в седловине меж двух вершин. Стланик покрывал каменистый склон густым ковром, чуть ниже сменяясь цветущим разнотравьем. Я уселась, подобрала коварную чугунную утварь и потерла шишку. Наверное, надо закатить истерику, но без зрителей эффект не тот. Телефон сеть не ловил, радио в плеере тоже молчало.
Ну, допустим, поверим в телепортацию. И в магов. Или это все-таки был прибор? Ох, оправдываю свое звание человека-катастрофы. Сколько себя помню, всегда со мной происходила куча мелких неприятностей, неурядиц, курьезов.
Поковырялась в объемистом рюкзаке. На предмет еды. Если не найду людей в ближайшее время, то будет очень голодно. В наличии были початая плитка шоколада и бутылка масла, рафинированного и дезодорированного, которая не влезла в пакет. Эх, а пакетик дома остался. А там буженинки кусок, пельмешки, сыра два вида, батон, наконец. Стало ужасно себя жалко.
Направлений движения у меня было два: вверх и вниз по склону. Но внизу громоздились скалы сомнительной проходимости, так что выбора особо не оставалось. Чудом утрамбовав объемистую куртку, попрыгала, привязала к поклаже сковороду и, на всякий случай не выпуская из рук нож, потопала в гору. Здравствуй, юность моя походная. Хорошо-то как, что сапоги на каблуке сегодня не надела. По эту сторону перевала были камни, травы, чахлые кусты и снова камни. Ни тебе замка живописного на скале, ни курорта горнолыжного, хотя одна вершина вдали была определенно белой. А мне бы к людям. Там еда и информация.
Спустя час, когда взору открылся шикарный вид на цепь уходящих вниз долинок и ручьев, решила, что семь потов при подъеме сошло с меня не зря. Вот только небо продолжало радовать синевой. И никаких инверсионных следов самолетов. Что ж, надеюсь, над этими горами они просто не летают. Куда ж вы забросили меня, поганцы блондинистые, чтоб вам пусто было?
В сосняк я забрела, когда солнце клонилось к закату. Сначала думала забраться на ночь на какую-нибудь разлапистую красавицу, однако стволы почему-то оказались чрезвычайно стройными, даже на опушке. До ближайших веток я бы и со стремянки не долезла. Но приют мне нашелся. Шикарная была сосна. Царь-дерево, даже лежа на боку, поражало воображение. На ствол влезть не получилось, но у вывернутых из песчаной подушки корней образовалась нора. Туда я и стащила в последних отсветах дня обломанные при падении ветви, что в большом количестве валялись вокруг. Гнездо вышло на славу. Целая пещера даже. Из иглистых лап соорудила постель, а остальное пустила на костер прямо у входа. Все свободное пространство оказалось завалено топливом. Ночь упала стремительно, и лес стал пугающим. Что-то ухало, шуршало и, кажется, бродило вокруг, но на свет костерка никто не вышел.
К утру я сожгла даже постель, чтобы не дать огню угаснуть. Холодина-то какая по ночам! Не буду больше ходить без шапки и варежек и лишний свитер с собой буду брать. И запас еды. Кусок шоколадки и ледяная вода из ручья — это не предел моих мечтаний на завтрак. Пока спускалась в следующую долинку вдоль русла, время перевалило за полдень. Зато лес изменился. И теперь в пакете, найденном в глубинах рюкзака, шуршали побеги папоротника и листья растения, напоминающего кислицу, а также грибы. Понятия не имею, съедобные ли они, но похожи на маслята.
В экспедициях с родителями, куда меня все-таки брали иногда, пришлось многому научиться. И насмотреться тоже, так что совсем уж беспомощной я себя не ощущала. И рассчитывать на себя за последние годы привыкла. А в лесу полно еды, надо только знать, где брать. Здесь царила осень, примерно сентябрь. Время сытное. Правда, лес какой-то странный, деревья все очень крупные и не очень знакомые. Хотя и знакомых полно, вон ясень, вон дуб, вон пень от березы у тропы. Пень!
Тропа!
Я рванула по чуть заметной протоптанной стежке, забыв об осторожности. Там могут быть люди! А где люди, там первое, второе, кисель и булочка! И чуть не сверзилась в говорливый ручеек.
Не то хижину, поросшую мхом, не то землянку обнаружила случайно. Она жалась к скале у небольшой запруды на ручье. Крохотное оконце, забранное щитком, подпертая корягой дверь. Внутри были мышиный помет, мусор, небольшой запас дров и печурка, дымоход уходил в щель в скале, две грубые лавки жались прямо к печке, а под окном стоял кособокий столик. Двухместные хоромы в моем нынешнем положении, хоть удобства и во дворе. Зато все из натуральных материалов, ни куска пластика, ни одной синтетической веревочки. Даже щербатые миски на столе из дерева. А дверь изнутри еще и обтянута толстенной шкурой, расписанной какими-то знаками, и снабжена дубиной-засовом. На стенах и на окне такие же закорючки. Мне что, начинать верить в другой мир? Тем более что у запруды валялся рассохшийся инструмент старателей да догнивали в ручье остатки желоба.
Пока занималась обустройством, пока натаскала побольше дров, совсем стемнело. Тут вообще темнело быстро, солнце просто падало за горы, погружая все в синий мрак. Но сегодня ночевать было куда уютнее. Наверное, потому, что, натушив грибов с травой и маслом, наелась, разомлела в тепле и, поддавшись тяжелым мыслям и жалости к себе, вдоволь наревелась. Так и уснула, вымотанная тяжелым днем и тихой истерикой.
Видимо, это был сон. В хижину поскреблись, и шкура на двери осветилась синими значками. Они же сияли на притолоке и в оконных проемах.
— Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, — буркнула я, повернулась другим боком к печи, накрылась юбкой и уснула снова.
Картоха! Картошечка! Кто-то вчера не хотел лезть в холодную воду? Рассмотрев свою находку, спустя несколько минут я уже резво брела через ручей со сковородой вместо лопаты и пакетом.
Похоже, у старателей тут был огородик. Обнаружилось несколько кустов измельчавшего картофеля, дикий лук. Живем! На третий день картошка начала надоедать. На пятый я разорила все гнезда, которые смогла найти в округе. Через неделю картоха кончилась. И я решилась наловить лягушек. Препарировала зажмурившись, но решительно, и вечером над огнем на прутиках поджаривалась дюжина ножек. Если не присматриваться, та же курятина. Еще бы соли. Лягушек было жалко, я их ела и глотала скупую слезу. Ставить силок на кроликов рука не поднималась. И пушистая еда скакала в отдалении абсолютно безнаказанно. К счастью, живности крупнее не то оленей, не то козлов я пока не встретила. И славно, пусть так и дальше будет.
Вообще дни уходили на то, чтобы обеспечить себя пищей и дровами, лишь раз довелось устроить большую стирку и купание. Зиму я тут не переживу, и каким бы уютным ни казалось это место — надо уходить. Тем более что ночью снова кто-то бродил вокруг хижины, заставляя меня сжимать нож в дрожащей ладони. И светились голубым светом символы. На этот раз грибов я не ела, и списать все на галлюцинации не получилось. С тем, что это не Земля, я уже смирилась. Теперь пришлось допустить, что и нечто вроде магии тут есть. Стало совсем жутко.
На рассвете десятого дня я закрыла гостеприимный домик и двинулась вдоль русла гремучего ручейка вниз.
Что-то сверкнуло в лучах утреннего солнца, и я свернула осмотреть площадку над небольшим озерцом.
Он лежал, раскинувшись на пяток метров, зверье изрядно потрудилось растащить скелет. Многих косточек вообще не хватало. Да и валяется он не меньше года, плоти на костях не осталось совсем. Человек с застрявшим в височной кости болтом. Ржавым, кованым болтом от арбалета. Мужчина, наверное, не женское это дело — по горам лазить. И я грустно улыбнулась.
Что ж, мужик, надеюсь, это не ты пугал меня по ночам. Пересилив себя, сгребла все найденные косточки в ямку и привалила камнями. Прости уж, если как-то не по обряду.
Еще какое-то время решала морально-этическую проблему, а не является ли мародерством то, что я заберу некоторые вещи. Впрочем, осмотр найденного добра сместил весы терзаний в мою пользу. Таким образом, моей платой за захоронение стали: погрызенный кошель с мелкими, грубо чеканенными монетками, двойной мешочек золотого песка, пряжка от ремня и пряжка с одного сапога, загогулина на веревочке. Амулет повесила на шею, там уже болталась связка из трех моих колечек, подвески и серег. Странно, что тот, кто тебя убил, не удосужился забрать золото. Я заозиралась, заглянула за край площадки. Внизу в расщелине у подножия уступа лежал еще один скелет. Но спуститься к нему можно было, только прыгнув. С летальным исходом.
Не существует безвыходных ситуаций, лишних людей, случайных встреч и потерянного времени.
Берега большого озера удалось достигнуть лишь к вечеру. Пора было искать ночлег, через час-два стемнеет. Последние полчаса я шла берегом, высматривая подходящее место. И занимаясь собирательством. В пакет кидала травки и грибы. И мечтала. Вот что бы не построить у такого замечательно озерца еще одну хижинку? Места красивые, рыбные наверняка. А я бы в той хижинке переночевала и благодарна была. Но вместо следов жилья взгляд наткнулся на портки.
Пожалуй, если бы из кустов вылез терминатор, я бы реагировала адекватнее. А так — просто застыла. Портки лежали под кусточком, аккуратно сложенные и разглаженные. Под ними угадывались рубаха, штаны и куртка. Все стопочкой. Рядом сумка, ножны с перевязью и сапоги. Замечательные, между прочим, сапоги, добротные, высокие, в заклепках, с пряжками и окованным носком. Я попятилась в кусты, стараясь не дышать и ступать максимально тихо. Проклятый шуршащий пакет тишину соблюдать отказывался.
А дальше было как в анекдоте. Пол встал и ударил в лицо. Ну не то чтобы ударил, но неведомая сила швырнула меня носом в землю и сорвала рюкзак. Только после этого меня соизволили перевернуть.
Не знаю, какое чувство было первым: то ли радость от встречи с людьми, то ли паника от встречи с конкретно этим людем. Массивная фигура нависала угрожающе, и что-то острое и холодное упиралось мне в ключицу. Только это удержало меня, чтобы не броситься незнакомцу на шею с объятиями. Впрочем, было кое-что еще: я скосила глаза, убеждаясь, что мой пленитель голый. Ну вот абсолютно. Не считать же одеждой несколько шнурков с разными подвесками? Щеки потеплели от румянца. Откуда же он нож вытащил?
— Ке таэ на? Эсса! — заговорил этот буквально сногсшибательный мужик.
— Я не понима… — Я действительно его не понимала, и тут голова взорвалась вспышкой боли.
Даже закричать не получилось. Получалось только хрипеть и выгибаться, не думая о ноже у горла. Вообще не думая. Думать было больно, очень больно. И думать, и дышать, и вообще жить. Будто в голову запихали миксер и включили на малых оборотах. Не знаю, сколько это длилось. Впрочем, приступ закончился так же внезапно. Я затихла, блаженно жмурясь.
— Эй, припадочная, ты жива? — Незнакомец ослабил хватку, оказывается, он меня держал, не давая биться. Хорошо не прирезал.
— Ага… — расслабленно протянула я. Облизнула прокушенную губу. С наслаждением чихнула.
— Так кто ты такая? — предпринял он вторую попытку, и вот странно, все слова были знакомыми.
Только это же не русский? Не английский и даже не французский. И уж всяко не бойкая мова братского государства.
— Э-э-э… Скромная селянка! — выдала я первое, что пришло на ум, ожидая нового приступа. И этот тип явно меня понял!
Мужик отстранился, с самой скептической улыбочкой осматривая мое распростертое под ним тело. Дело в том, что джинсы — они облегающие и на бедрах. Трикотажный топ, без всякого белья обтягивающий мои верхние сто, и так доходил лишь до пупка, не сильно прикрывая, а теперь, залитый натекшей с темных волос незнакомца водой, превратил зрелище в конкурс мокрых маек. И от холодной воды грудь, в общем, повела себя естественным образом.
— И что ж ты делаешь в такой глуши, скромная селянка? — вопросил мужчина.
И очень выжидательно посмотрел в глаза. А ручища будто сама по себе скользнула по моему вздрогнувшему животу и уверенно нырнула под майку.
— Неужели благородный мужчина опустится до темной, грязной, деревенской… — Тут моя грудь оказалась взята в плен, и я не поняла, отчего захлебнулась: от возмущения, от страха или от неясного предвкушения.
— Не нежить, — отметил незнакомец, с интересом следя за моей реакцией. — А с чего ты взяла, что благородный?
Убрал бы ты руки, что ли, сосредоточиться мешаешь. Что ж тебе ответить-то? Про женскую интуицию или, может, про женскую логику? Не думаю, что мир иной так разительно от моего отличается, чтобы тут мужики в эту самую логику верили. Перед носом покачивалась связка амулетов: резных, плетеных, кованых, в некоторых поблескивали гранями камни.
— Висюльки выглядят дорого, речь правильная, да и обувь. Не просто добротная, а откровенно шикарная, — предложила вариант я.
Хотя откуда мне знать, может, у них тут обувной рай и всякий бродяга ходит в брендовой дизайнерской обувке. «А может, украл или с трупа снял», — мелькнула запоздалая мысль.
— М-да, об этом я как-то не подумал, — огорченно молвил мужчина, однако руку с груди убрал, напоследок потревожив большим пальцем вершинку. — Но ты не ответила, селянка.
Последнее слово он произнес с такой иронией, что мне даже как-то неловко стало. И вообще, лежать на земле холодно, шишки в спину впиваются, а сидящий на моих бедрах сероглазый брюнет спокойствия не добавляет. Да и страшно: не прибьет — так надругается. А потом все равно прибьет, потому что, если такой надругается, — будет милосерднее прибить. Наверное, от этого запоздалого испуга меня и прорвало:
— Да вот, понимаете… гуляла по берегу, налетел легкий ветерок, и меня унесло в море. И вот я перед вами.
— На твоем месте я бы не шутил, — нахмурился мужчина, взгляд серых глаз стал жестче. — До моря дней десять пути.
— Ну а что отвечать? Я — человек, хомо сапиенс, руссо туристо, двуногое, лишенное перьев. — Потом, подумав, представилась: — Вероника.
— Это имя? — вычленил он главное из моей тирады.
— Имя. Вероника Игнатьевна. — И добавила: — Шенкова.
Брюнет пристально на меня посмотрел, но оружие от шеи отнял. Оказалось, у него ножны скрытого ношения ниже колена пристегнуты. Я проследила, скосив глаза, как он убирает небольшой клинок. Снова столкнулась с фактом вопиющей наготы собеседника и предательски покраснела.
— Да, не русалка, эти не краснеют, — не совсем понятно заявил брюнет. — Что же мне с тобой делать, селянка Ника?
Он отстранился. Связка амулетов легла на мою грудь, после чего экспериментатор зашипел, отскочил и ухватился за эту связку. Продолжая следить за мной, с самым озадаченным видом перебрал амулеты, вытащил луковку, напоминающую карманные часы старинной работы. Темные точки на светлом металле, кажется, были капельками моей крови. Вещица светилась.
— Очень интересно. — И посмотрел на меня так подозрительно.
И вдруг, словно спохватившись, начал быстро одеваться, не сводя с меня взгляда.
Вот и славно! Значит, надругиваться надо мной прямо сейчас он не будет. А там, глядишь, и договоримся. На мужчину я старалась сильно не пялиться. Получалось плохо, ибо посмотреть было на что, стриптиз наоборот. При каждом движении под гладкой кожей перекатывались мышцы. Одни руки, перевитые мышцами, чего стоили. Да, Ника, это тебе не тренажерные качки и не вертлявые мальчишки-танцоры. Этот тип мой интерес заметил, губы чуть дрогнули в самодовольной улыбке. Спиной, конечно, не повернулся, но мне вида спереди вполне хватало. А когда он взялся за штаны, я всерьез прикинула свои шансы убежать от стреноженного воина.
— Догоню, — правильно понял он мое движение.
Я сразу ему поверила. Куртку надевать не стал, подошел, протянул руку, помогая встать. Что ж ты, такой галантный, меня по земле валял да нагишом разгуливал? Взгляд опять уперся в подбородок, подзаросший щетиной. Вот еще один великан на мою голову. Брюнет тем временем накинул на меня свою куртку, подобрал поклажу. В пакет сунул нос, скривился. Не голодал, поди, что так на ценную добычу морщишься. Обиделась даже слегка.
В стремительно сгущающихся сумерках мы уходили от воды сквозь шуршащий подлесок. Я покорно плелась за ним. А что оставалось делать? До лагеря оказалось рукой подать, но если бы я шла вдоль озера — ушла бы в сторону. Деревья немного расступились, и впереди в каменистом распадке под скалой уже виднелся свет костра. По дороге мужчина подхватил и волок теперь за макушки несколько сухих стволов. Мне такой и один не сдвинуть, а он идет себе, не обращая внимания на цепляющиеся ветки. Как медведь ломится.
— Придем — не разговаривай, пока не объясню все, — шепнул пленитель на подходе к лагерю.
Втянув носом воздух, я с трудом поняла смысл его слов.
— Пахнет едой!
— Отведу в возок, покормлю, там и поговорим. — Он критически оглядел меня и добавил: — Куртку запахни, там десятка два мужиков, и они не железные.
Оставалось только нервно закутаться в кожанку, доходящую мне до колен, глотать слюнки и мрачно топать на свет.
Договориться со мной, как правило, проще простого, потому что вещей, которые действительно имеют для меня значение, не слишком много.
Встретили нас триумфально, в лагерь мы входили в настороженной тишине, а потом посыпались смешки:
— Шер! Ты выловил себе русалку?
— Они, говорят, страстные, зови, если не справишься!
— Капитан, на какую удочку ты ее поймал?
Под общий хохот мы дошли до транспортного средства. Колымагу рассмотреть толком не успела, меня посадили в просторное чрево на мягкий диван. И забыли на целый час.
За это время я успела: обследовать темное нутро, подсвечивая себе зажигалкой, ощупать все, до чего дотянулась, вдоволь налюбоваться в окошко, как разбивают лагерь, стреноживают лошадок с торбами овса на мордах, продумать десяток вариантов развития событий один другого хуже, наметить план побега и уже собраться его реализовать.
Останавливали меня лишь мысль о том, что ночью я далеко не уйду, и сногсшибательный запах похлебки. Последние минут пятнадцать я наблюдала, как мой пленитель и какой-то светловолосый парень бродят по дуге вокруг лагеря от скалы до скалы и размахивают руками. С их пальцев срывались искорки и впивались во все более заметную мерцающую пленку, которая отделяла нас от ночного леса.
Наконец Шер появился около повозки и нырнул внутрь. Транспорт качнулся.
— Прошу прощения, что заставил даму ждать, — произнес он без особого раскаяния. — Что в темноте сидишь?
— Так фонаря не дали, — удивилась я вопросу.
— А это что? — Шер потер пальцем рельефные трубки на боковых стенках, отчего те мягко засветились.
Наверное, в глазах у меня была бездна недоумения, и новый знакомый это заметил.
— Из какой глуши ты явилась, что не знаешь, как пользоваться светильниками?
— Знаешь, это очень долгая история, — замялась я, размышляя, сочтут ли меня душевнобольной, если я заговорю о других мирах, и комфортные ли тут лечебницы для психов.
— А мы никуда не торопимся. — В голосе Шера мне послышалась ирония.
— Ни слова, пока не поедим! Сухари, грибы, лягушки, клубни, трава… Я, между прочим, дико голодная, и учти, вот такой голодной жизнью я не дорожу! — не выдержала я.
А Шер явно прятал улыбку, рассматривая меня, нахохлившуюся на диване в огромной куртке. Точно, уголки губ едва заметно подрагивали. Тут в дверь стукнули, и запах еды стал явственно ближе.
Светловолосый, что ходил вдоль лагеря, размахивая руками и ставя щит, принес нам пару мисок густой наваристой похлебки и какие-то лепешки. Улыбался при этом так, что я себя даже как-то неловко почувствовала. Рука сама потянулась волосы поправить. Я согрела ладони о свою порцию, втянула носом аромат и тут заподозрила неладное:
— А ложку?!
Однако светловолосый успел скрыться. Зато вот Шер сидел и уже откровенно улыбался, рассматривая меня как какую-то забаву. Я ответила ему возмущенным взглядом.
— Учитывая, что находимся мы в лесу, в условиях стесненных, походных, я не погнушаюсь есть руками. И моральных терзаний испытывать не буду, — заявила с вызовом.
— Ты забавная, — вдруг сказал мой собеседник, открыл неприметную дверку над плечом и вытащил из открывшегося шкафчика салфетки, ложки и оплетенную бутыль с кружкой.
И я наконец добралась до еды. Не могу понять, с чего так сильно оголодала. Не мешал даже внимательный взгляд моего пленителя. Ни капельки он аппетит не портил. В похлебке кроме крупы и мяса попадались и ниточки хвоща, и грибы, и белые колечки пастернака. Тот, кто кашеварил, не побрезговал моей добычей.
Но все хорошее имеет свойство кончаться. И еда кончилась, оставив легкое чувство неудовлетворенности. Шер снова достал амулет-луковку, снял игрушку с мощной шеи и решительно протянул мне.
— В руки возьми, — поторопил он. — Давай.
Он предлагал эту вещицу с таким предвкушением и нетерпением, что брать ее резко расхотелось. Я вжалась в спинку дивана и бочком попыталась отползти к двери.
— Бери! — Ох ты ж голос-то какой.
Рука сама дернулась и сгребла с его ручищи вещичку. Ничего не произошло. Напряженно следивший за мной Шер как-то расслабился. Я тоже. Уселась поудобнее, покрутила в пальцах амулет. Чем-то неуловимым он напоминал мою зажигалку. Символы орнамента на крышке другие, но стиль исполнения похож. Действительно выглядит как старинный брегет. От нажатия на боковой орнамент брегет раскрылся.
— Шаю, — потрясенно выдохнул мужчина, подаваясь вперед.
Похоже на ругательство.
— Сам такой! — огрызнулась я, он же только хмыкнул.
Мы заглянули внутрь. Судя по его интересу, раньше эта штучка не открывалась. Циферблатов там было несколько в обеих половинках. Навигационный прибор какой-то?
— И что это?
— Тебе лучше знать, шаю Вероника из рода Шенк, — заметил мой пленитель и склонил голову: — Я, Шердан Тарис, прошу прощения за неподобающее поведение. Меня ввел в заблуждение твой вид и обстоятельства встречи.
И тут я поняла, что меня явно за кого-то приняли. И не знаю, хорошо это или плохо, но, возможно, теперь у меня появился в этом мире какой-то вес. И этим надо пользоваться.
Шердан тем временем налил мне вина, протянул кружку.
— А раньше не мог представиться? — спросила я, пробуя напиток.
— Надо ж было знать, кому представляюсь. — Шердан продолжал изучающе на меня глядеть.
— И эта вещица тебе помогла? — Я продолжала вертеть в пальцах раскрывшийся медальон.
— Да, он завибрировал при попадании твоей крови. В руках обычного человека он инертен. Нежить бы обожгло.
На этом месте я поперхнулась вином и отбросила опасную вещицу на диван. Вот гад какой!
— Смысл бояться? Ты ведь шаю. Тебе подчиняются древние артефакты, — пожал гад плечами, словно сообщил что-то само собой разумеющееся. Хотя откуда я знаю, может, это тут в порядке вещей, как вон светильники непонятные. — Ты, кажется, хотела рассказать свою историю.
Я снова задумалась о судьбе душевнобольных в этом мире. С другой стороны, у них есть магия, может, тут принято из мира в мир кататься, как к себе на дачу. Опять же артефакты какие-то древние. И решилась.
— Тогда слушай и не перебивай. Я из другого мира… — и начала кратко излагать свои недавние похождения.
— Сколько дней назад ты здесь оказалась? — произнес Шердан спустя некоторое время.
Сейчас он сидел и рассматривал вещественные доказательства моей иномирности: пуховик, сковороду, плеер, монеты, нож — в общем, все, что я вытащила из рюкзака в поисках рубашки. Куртка-то на мне чужая, надо ее вернуть. Задумалась об откровенности своего топика и о приличиях, прежде чем вылезти из теплой уютной кожанки. Впрочем, чего этот наглый тип там еще не видел? Я решительно стащила куртку и под его внимательным взглядом влезла в свою одежду. Старалась не краснеть, считая прошедшие дни, в то время как Шердан следил за моими пальцами, застегивающими пуговки.
— Получается, сегодня двенадцатые сутки. Появилась я около полудня.
— Интересное совпадение, именно в тот день перестали работать портальные башни и почта в столице и окрестных городах. А сбоить начали еще тремя днями ранее. Это здорово нарушило мои планы — пришлось добираться верхом. Похоже, сейчас я смотрю на виновницу этого переполоха. — Шердан укоризненно глянул на меня.
— Ах, извините! — всплеснула я руками от такой наглости.
— Да уж прощаю. Шаю заверяли, что максимум через три декады транспортировки возобновятся. А почта работает уже сейчас.
Он говорил что-то еще, но я уже отвлеклась. Во-первых, устала, во-вторых, буквально слышала, как в его голове щелкают костяшки абака, считающие выгоду от появления меня. Хотелось спать, а еще меня интересовали дальнейшие перспективы.
— Итак? — вопросила я.
— Что? — улыбнулся Шердан абсолютно непонимающе.
— Давай ты озвучишь свое предложение прямо сейчас, в том числе и выгоды для меня, — решила я не тянуть время.
— Думающие женщины — это отвратительно! — заявил с улыбкой мой собеседник, но, кажется, был доволен. — Я предлагаю тебе возможность обжиться. Легенду. И вообще место в мире. Денежное содержание. Не такое, чтобы сильно шиковать, но возможны дополнительные вознаграждения за услуги… консультанта. И конфиденциальность.
— Особенно впечатляет последнее, — улыбнулась я в ответ. — Допустим, ты можешь все это обеспечить. Что требуется от меня?
— Обеспечить смогу. Я крупный землевладелец. И офицер службы безопасности Мастола. Необходимо воспользоваться артефактами, составляющими защиту столичного родового дома моей семьи. Как минимум осмотреть, возможно, что-то настроить. Некоторые здания в столице выстроены на старинных фундаментах времен переселения, они сами как артефакт. А к шаю обратиться мы не можем, опасно.
— А мне, значит, доверяешь? Или дело в том, что за мной не стоит грозная, независимая организация и после оказания услуги я могу еще долго служить удобрением для роз в вашем саду? — Я по-прежнему улыбалась, но напряжение было нешуточное.
— Я не смогу причинить тебе вред, мы принесем стандартную магическую клятву. — Шердан был спокоен, подозрительно спокоен.
— Еще бы я сумела отличить магическую клятву от просто балаганного фокуса! С моим-то знанием реалий вашего мира, — буркнула я и загрустила.
Что ни говори, предложение более чем шикарное, вопрос лишь в том, не пожелают ли от меня тихо избавиться, когда отпадет нужда.
— Я согласна!
А куда ж я денусь. Впрочем, денусь, если паленым запахнет. Но осмотреться, будучи под защитой, точно не помешает.
— Отлично, детали обсудим утром.
И Шердан ушел, вытащив для меня шерстяное одеяло. Миски от похлебки я провожала полным сожаления взглядом: есть все еще хотелось.
Семья заменяет все. Поэтому, прежде чем ее завести, стоит подумать, что тебе важнее: все или семья.
Разбудили меня звуки лагеря:
— Какой… спихнул мой сапог в угли?
— Здесь сохли портянки, куда дели?
— Это нельзя подносить к людям на полет стрелы!
— Э! Я их постирал вчера…
— Твоей нестираной портянкой вообще можно города брать!
В рассветной дымке мужчины собирались, вяло переругиваясь. Откуда-то слева долетали скрежещущие звуки, плеск и смех. Значит, умываются и чистят вчерашний котел. Природа позвала в кустики. Пришлось под пристальными взглядами брести в противоположном направлении и забиться в самые глухие заросли. Когда выбралась, у небольшой водной чаши, откуда брал начало ручеек, уже никого не было, и удалось спокойно умыться.
— Держи! — У повозки появился давешний блондин, протягивая мне миску каши с мясом.
Остальные ко мне не подходили, смотрели мимо и вчерашней смешливости не проявляли. Очень организованно.
— Спасибо! Надеюсь, портянка не в котле найдется.
Парень захохотал.
— Я Альгер, — представился он и устроился рядом со мной. — Маг и приятель того наглого мерзавца, который тебя вчера поймал.
Я подозрительно покосилась на собеседника, но тот невозмутимо уплетал кашу.
— Вероника, — представилась я, принимаясь за свою порцию. Чувство, будто не ела сутки.
На стоянке появился упомянутый наглый мерзавец с мокрыми волосами. Купался снова, видимо.
— Вероника, я смотрю, ты познакомилась со своим женихом! — заявил Шердан, и мы дружно подавились кашей.
— Что?! — просипел Альгер, задышав первым.
— Если ты хочешь сойти за девушку из хорошей семьи, то стоит озаботиться приличиями. Без компаньонки в обществе мужчин путешествовать не пристало. Но с женихом можно.
Альгер от новости уже оправился, и даже похлопал меня по спинке:
— Не переживай, Шердан это не всерьез. — Он вдруг упал на колено у моих ног и патетично провозгласил: — О, прекрасная Вероника, составьте счастье моей жизни, примите предложение моих руки, сердца, печени, желудка и других внутренних органов! Но вы молчите! Это признак согласия! Давайте же скрепим нашу стремительную помолвку поцелуем!
Из ступора меня вывел севший рядом Шердан, который обреченно вздохнул:
— Вот паяц.
От закрепляющего поцелуя я увернулась. Маг не сильно расстроился, снова принявшись за кашу. После эти двое разговаривали друг с другом, обсуждая дальнейшую дорогу.
Когда совсем развиднелось, стоянка уже была свернута, лошадки впряжены да оседланы, а колымага, погромыхивая на камнях, выкатывалась через заросли на дорогу. Шердан поехал со мной. Клятву принес там же, в повозке, при свидетельстве Альгера. Мы повторили пару ритуальных фраз, озвучили условия, и маг что-то хитрое выплетал руками. Ладони окутало тепло и свечение. На том все и закончилось. Я была несколько разочарована, но Шердан поднес свою руку к моей и соединил запястья. Мерцающие символы и завитки мягко проступили на коже. Наверное, это что-то должно значить.
До обеда мы втроем ругались в возке, отрабатывая мою легенду.
— А я говорю, моя невеста должна быть из степнячек! — хорохорился Альгер и проникновенно заглядывал мне в глаза. — А наряды у них какие! Шаровары тонкого сукна, с разрезами. Пояс и жилетка. Маленькая такая, расшитая.
— Вообще-то в таком виде женщины Гараханских степей ходят только в сугубо приватной обстановке. С супругом. И мне интересно, где ты успел их разглядеть, — вклинился в восторги Шердан.
Хорошо, что вы никогда не узнаете, в каких сценических костюмах мне иногда приходилось выступать дома.
— Не спрашивай меня об этом, и я не спрошу, когда успел разглядеть их женщин ты, — отмахнулся ценитель прекрасного. — Дорогая, ты согласна?
— Только один вопрос. А на улицах женщины степей появляются исключительно редко и замотанные в покрывало по глаза? И всегда молчат?
— Ты знала! — притворно возмутился маг. — Так ты согласна?
— Да ни в жизнь, — отрезала я. — Ладно паранджа, но молчать я категорически не способна.
— Веронике жить в Масголе, так что она должна выглядеть современной, цивилизованной девушкой. Нужно подобрать подходящую фамилию. Хотя Шенк… надо узнать, что с этим родом, давно о нем ничего не слышал. — Во взгляде Шердана сквозило явное сомнение в том, что я смогу быть современной и цивилизованной.
А я заинтересовалась этим самым пропавшим родом, вдруг и фамилию менять не придется?
— Как думаешь, старик Барас не откажется от троюродной племянницы? Девочки, потерянной в лесу в младенческом возрасте и выросшей с волками…
— Коршун съест нас с потрохами, — покачал головой Шердан.
Альгер и Шердан по очереди периодически составляли мне компанию. В мою многострадальную голову вбивали все, что может и не может пригодиться юной молодой леди. От географии до геральдики. Зато на вопрос о том, какие в моде женские наряды, оба впали в задумчивость. Альгер даже попытался показать на себе. Из его пантомимы я сделала вывод, что женщины выглядят как снеговики с десятым размером бюста и в балетных пачках. Старалась не нервничать.
Прошло два дня. Когда мы миновали небольшой перевал, из транспорта на дневном привале я просто выпала. И заявила, что обратно меня никто залезть не заставит. Мой зад уверенно принимал форму дивана. Я попросилась в седло. Решила, что того скромного опыта, который у меня есть, вполне хватит, чтобы не сверзиться вниз. К тому, что с непривычки будут болеть ноги, я вполне приготовилась. Мне доверили ту лошадь, хозяин которой правил возком. Кобылка явно была не в восторге от моей идеи и предпочла бы и дальше трюхать в заводных.
Спустя несколько часов созерцания природы я тоже была не в восторге, но признаться в этом не могла. Терпела под шуточки мужчин. На вечернем привале со стоном сползла с покатого бока и уковыляла на божественный, возлюбленный мой диван, вызвав в рядах спутников немалое веселье. Хотя общалась я в основном с Шерданом и Альгером, остальные мужчины отнеслись ко мне покровительственно. Иногда я ощущала себя сыном полка. Леди во мне доблестные вояки явно не видели, зато таращились с изрядным интересом на обтянутые джинсой бедра. Это нервировало больше, чем льстило, и заставляло делать безрадостные выводы о приличных женских нарядах.
Поутру Альгер многозначительно сообщил, что скоро будет оживленный тракт и небольшой городок. Шердан помрачнел, но порылся в вещах, достал сверток, и спустя четверть часа моему взору предстала изумительная картина.
Шердан появился при параде. Коричневые бриджи обтягивали сильные ноги. Нижнюю часть образа дополняли высокие сапоги парой тонов темнее. Белоснежная рубашка, кружево манжет, элегантно повязанный сиреневый шейный платок и шикарный фисташковый камзол с мелкой вышивкой. Пальцы в перстнях. Финальным аккордом стал взгляд, полный надменности и превосходства. Мне даже показалось, что холодный ветер презрения тронул мои волосы.
— Ага, он такой, — шепнул сзади на ушко Альгер, подобрал мою челюсть и вернул на место. — Пойду тоже переоденусь.
И действительно переоделся. Хотя получился не таким зефирным. Потом меня просто запихали в колымагу и запретили высовываться, чтобы не запятнать репутацию высоких господ.
Городок Эста порадовал высокой оградой, относительно чистыми улочками и очаровательной архитектурой светлых домов. Но главной радостью оказались несколько замеченных на улочках женщин. Никаких турнюров, никаких корсетов, утянутых вне всяких пределов разумного. Я была почти счастлива, когда все опасения развеялись и Альгер, скрывшись на четверть часа в какой-то лавке, притащил мне четыре платья, из которых два оказались впору. И очаровательные тканевые туфельки.
Я, покрутив приобретения так и эдак, взмолилась о помощи:
— Вам не кажется, что тут чего-то не хватает?
— Платье как платье, вроде все детали на месте. — Мужчины рассматривали ворох изумрудного муслина и кружев и не понимали, что с нарядом не так.
— Боюсь, если я надену это на голое тело, то меня можно будет сопроводить только в будуар, — пояснила я. — Тут как минимум не хватает бюстье, панталон, да еще перчатки и шляпка тоже не помешали бы.
— Можно подумать, ты разбираешься в моде.
— Нет, но понаблюдала за гуляющими женщинами, что одеты побогаче. На некоторых кружевные перчатки и шляпы с вуалью от солнца. И плечи прикрыты. Допустим, белье у меня свое и корсет пока не нужен, но остальное… — Я выразительно посмотрела на жениха, и тот, пробормотав что-то про женщин, снова скрылся.
Зато Шердан продолжал сидеть, вертя в пальцах памятный артефакт и размышляя о чем-то своем.
— Хотя бы отвернись, — попросила я.
— Извини, задумался. Скажи, когда понадобится помощь. — И Шердан уставился в окно.
Я же, вынырнув из рубашки, скользнула в недра платья и, немного повозившись, потянулась к застежке на спине. Не дотянулась. Вздрогнула, когда по обнаженной спине скользнули теплые пальцы. Коснулись кружева, чуть провели вдоль позвоночника и запорхали, застегивая пуговки. Судя по ловкости, Шердан имел большой опыт одевания и раздевания дам.
Пуговки, впрочем, кончились, и пальцы с моей спины исчезли. Сдержанно поблагодарив, я приподняла подол и принялась аккуратно стаскивать джинсы. От неловкого движения в тесноте кареты артефакт, оставленный на колене Шердана, скатился под сиденье. Тот нагнулся поднять. В этом интересном положении и застал нас вернувшийся Альгер.
Я ощутила, как стремительно краснею. Дернулась, но лишь запуталась в юбках.
— Ого, а вы времени не теряли, — восхитился мой жених, потом опомнился, нахмурил брови: — Негодяй! Да как ты посмел приставать к моей невесте?!
— Хочешь сатисфакции? — иронично вопросил Шердан, прекращая шарить у меня под подолом.
— Не откажусь! — радостно заявил Альгер. — Тебя ж не допросишься пару уроков дать.
— Уговорил, — вздохнул Шердан.
— Что ж, предлагаю разделиться. Мы заедем перекусить. Тебя-то в ратуше покормят.
На том и порешили.
Таверна городка Эста со звучным названием «Драконий эль» разочаровала. Я ожидала увидеть полутемный зал, обязательно с деревянной лестницей на второй этаж, люстру в виде тележного колеса с оплывшими свечами. Стойку хозяина в углу. А оказалась в уютном домике, где вся атмосфера напоминала Ялту. Беленые стены и занавески в цветочек на корню порушили мрачный образ средневекового злачного места.
Хозяин оказался хозяйкой. Эль, впрочем, и правда был драконий, то есть изрядно сдобренный самогоном для крепости, и являлся в меню экзотикой. Главным образом здесь пили вино, благо городок стоял на виноградниках. Все это объяснил мне Альгер.
А Шердан, надев маску высокомерия, умчался во главе отряда. Видимо, спешил в ратушу. Я поморщилась. Казалось, надев камзол, он полностью преобразился. Больше всего напоминал спесивого, напыщенного индюка. Хотя кто знает, где на самом деле маска, а где истинный характер. Хорошо хоть Альгер не вжился в роль светского франта.
Приятным сюрпризом стало огромное зеркало в холле заведения. Я не отказала себе в удовольствии полюбоваться нарядом. Туже затянула лентой немного свободное в талии платье. Заправила выбившиеся пряди под шляпку. Вид у меня был подозрительно цветущий. Вот и не верь потом в пользу свежего воздуха для кожи. Исчезли и синяки под глазами, и скорбная морщина на лбу, которой я обзавелась после утраты родителей.
За четыре с лишним года с момента их пропажи я так и не позволила себе думать о них как об умерших. Тела найдены не были, и я тешила себя мыслью, что они пропали без вести. А сейчас появился шанс. Зажигалку я никому не показывала, но была уверена в местном происхождении вещицы. Если родители пришли в мой мир из этого, то они могли вернуться обратно? Значит, обустроюсь и буду искать. И стоит хоть себе признаться, что не осталось там, на Земле, такого, ради чего стоило бы вернуться. Разве что уютную квартиру жалко да накатывала тоска по любимому городу.
В последний раз окинув себя внимательным взглядом, так и не сообразила, что еще смущает меня в моем отражении, и присоединилась к ждущему магу. Пора было ехать дальше.
Ровный тракт тянулся меж полей и виноградников. Всю дорогу Альгер травил байки, я хохотала до слез и все боролась с искушением попросить показать мне что-то из чудес. Спустя час после отъезда из города нас догнал Шердан со второй частью отряда. Подсел в экипаж, но был мрачен и задумчив и в разговоре почти не участвовал.
Наш транспорт набрал изрядную скорость, но все равно в Гихон мы въехали в густых сумерках. Впрочем, в город нас впустили, едва начальник караула разглядел Шердана. Еще и отрядили эскорт, сопровождавший экипаж до самой ратушной площади.
— Взгляни-ка, экипаж с гербом Налин, — вдруг заметил маг, наблюдавший в окно, как мы подъезжаем к центральному входу.
И действительно, у бокового проезда, мимо которого мы медленно катились, разгружался в свете ярких фонарей экипаж, похожий на наш.
— Сомневаюсь, что славные сыновья рода Налин путешествуют с таким количеством шляпных коробок. — В голосе Шердана сквозила досада.
— Похоже, у тебя проблемы, — заявил ехидно улыбнувшийся маг.
Уж не знаю, чем так взбудоражила мужчин девица, но решение Шердан принял мгновенно.
— Альгер, твою невесту мне придется… — он замялся, — конфисковать. На благо шайсарата.
— Эй, ты чего удумал? — прищурился маг, но его уже не слушали.
— Лас! Еще круг по площади! — крикнул Шердан и переключил внимание на нас: — Милостью, данной мне, и все такое я расторгаю вашу помолвку и освобождаю… Аль, не смотри на меня так. К тому же у тебя есть…
— У меня уже нет, — перебил Альгер, и в его голосе послышалась тоска. Ох, явно не меня он имел в виду.
— Значит, найдем тебе другую невесту. Даже двух!
Я же сидела в полном недоумении, начиная догадываться, что будет дальше. Но все произошло почти молниеносно.
— Вероника из рода Шенк, согласна ли ты стать моей супругой? — В этот момент Шердан уже проворно надевал на мой палец колечко, снятое с мизинца.
— Эй! Я не давала согласия, — очнулась от ступора я, переводя взгляд с болтающегося на пальце перстня на нетерпеливо ожидающего интригана.
— Подъезжаем уже! Просто скажи да! — рыкнул он.
— Фееричное предложение. — Ситуация мне решительно не нравилась. — С вас объяснение! Хорошо, да, согласна.
Перстень вдруг потеплел и плотно сел на палец.
— Не ходи, там тебя ждут неприятности.
— Как не ходить? Они же ждут!
Экипаж качнулся останавливаясь. Оказывается, пока мы кружили по площади, на крыльце в сиянии фонарей уже собралась целая толпа встречающих.
Полный господин активно приветствовал его светлость, со всеми титулами, а я мысленно добавила в список вопросов еще парочку. Герцог, значит, землевладелец.
— Рассчитываю, что ты как истинная женщина сумеешь избежать лишних вопросов, — шепнули мне, выдергивая из теплого нутра экипажа в прохладный вечер.
Рассчитывай! Кажется, кто-то выразил недоумение по поводу нашего круга по площади.
— Моя невеста пожелала осмотреть фасады домов и храм, она впервые в Гихоне, — ласково погладил жених мою ладошку, притиснутую к его локтю.
Я улыбалась. А на меня смотрели как на идиотку, — площадь тонула в густой тьме южной ночи. Я обратила на новоявленного женишка влюбленный взгляд, полный обещания припомнить ему все.
Гостиная дома градоправителя оказалась просторной и обставленной с большим вкусом.
— Как удачно вы к ужину, ваша светлость, о комнатах я уже распорядился, — продолжал излучать радушие градоправитель, имени которого я не запомнила.
Он бы казался кондитером, благоухающим сдобой и ванилью, если бы не был выше меня ростом. Пока я путешествовала с отрядом воинов, казалось естественным, что эти крупные тренированные мужи такие великаны. Но сейчас, во вполне светском обществе, я поняла, что мой высокий рост, который на Земле доставлял немало проблем, здесь на уровне среднего.
Среди такого количества представителей этого мира мне довелось оказаться впервые. Однако больше всего внимания привлекла пара, только вошедшая в залу. Очаровательная шатенка с глазами лани и мужчина, явно по-родственному схожий с ней, видимо, являлись братом и сестрой. Мужчина тут же подошел к нам. Судя по всему, строгие нормы поведения, не позволяющие заговорить с дамой, пока та не представлена, здесь не в ходу.
— Позвольте представиться — Лайтон, барон Налин, а также моя сестра Камилла, — перехватил он мои пальчики. — Но кто же вы, очаровательное создание?
— Очаровательное создание — моя невеста, — напряженно прозвучал над моим плечиком голос Шердана, или правильно теперь его звать светлостью? — Будущая шаиса Вероника Барас.
На талию скользнула рука, и жених самым собственническим жестом прижал меня к себе.
— Невеста? — Звонкий голосок Камиллы дрожал от негодования.
Судя по гневу, исказившему очаровательное личико, она собиралась сказать много чего еще, преимущественно обо мне. Однако брат, сообразивший, к чему идет дело, дернул девушку в сторону, выговаривая что-то на незнакомом языке.
Я обернулась к жениху, хотя бы взглядом спросить, как вести себя дальше. Вдруг виски пронзили раскаленные иглы боли, и мозг снова взорвался мучительной мигренью, лишающей сознания. Успела лишь закусить губу, чтобы не орать, и потеряла сознание.
Всегда мечтала о таком вот легком балдахине над кроватью. Я голодна, как стая волков. Платье было расстегнуто и приспущено с плеч. Примерно в таком порядке я осознала мир.
— Когда я говорил об избегании ненужных вопросов, то не имел в виду обморок, — чуть насмешливо заявил Шердан с порога, появляясь в покоях через неприметную дверку, но в глазах читалось некоторое беспокойство. — Хотя получилось очень достоверно.
— Ты не уточнил, и я импровизировала, — огрызнулась я мрачно.
— Как чувствуешь себя?
— Восхитительно голодной, — определила я, садясь.
— Распоряжусь подать ужин сюда. — Жених проследил, как с моих плеч сползает платье, которое я едва успела поймать, и вышел прочь.
Впрочем, в одиночестве я не осталась, заглянул обеспокоенный Альгер:
— Шер сказал, что ты очнулась.
— А он не сказал, что я зверски голодна и потому опасна для окружающих?
— Так вот зачем он так рванул на кухню! — улыбнулся маг. — Но учти, придется показаться целителю. Ты не выглядишь изнеженной барышней, падающей в обмороки от дорожной усталости.
— Какому-нибудь местному коновалу? — фыркнула я.
— Вообще-то целитель тут я, — подмигнул парень, разваливаясь в кресле.
Кто-то постучал, и я натянула покрывало до плеч. Но это оказался всего лишь Шердан. Он распахнул дверь, отнял у девушки поднос с едой и захлопнул ногой дверь перед любопытным носом.
— Надо же, светлость — а с подносом.
— Я решил, что мы можем поужинать и в покоях, — невозмутимо ответили мне.
— Знаете, дорогой герцог, вы рискуете остаться голодным.
Плотоядно облизнувшись, я уже покинула кровать и сооружала бутербродище, кутаясь в покрывало и пытаясь при этом не потерять платье. Коварный наряд неумолимо сползал под своим весом.
Шердан заинтересованно понаблюдал за моими попытками не остаться без одежды, но сжалился и принес из смежной комнаты халат. Мужской.
— Благодарю! Отвернитесь хоть, — нашла я в себе силы оторваться от сочного ломтя буженины на хлебе. На Шердана я немного злилась.
Альгер оценил мое нерадужное настроение, соорудил себе бутерброд больше моего и покинул комнату, сославшись на дела бесконечной важности. Герцог отвернулся к окну. А я позволила ткани соскользнуть и накинула халат.
— И как мне теперь обращаться к вам, ваша светлость? — Да, я сама язвительность. — Сколько дней уже мы катим по вашим владениям?
— Два, и не по моим лично. Собственность рода и вопросы наследования в шайсаратах мы тебе еще не объясняли. — Шердан нехотя отвернулся от окна, и я вдруг подумала о зеркальных свойствах стекла. — Ты разве не сможешь больше звать меня по имени?
— Почему же, смогу. Только давай сразу проясним ситуацию. Твое недоверие я вполне понимаю, но если «землевладелец» оказался соправителем шайсарата, то «сотрудник службы безопасности» может оказаться… — Я прищурилась, прикидывая статус. — Не главой, наверное, но рядом?
— Одним из заместителей, — поправил меня этот конспиратор и улыбнулся: — Думающие женщины — это отвратительно.
Я рыкнула и заходила по комнате.
— Барас — это что? — припомнила я.
— Это род. Не богатый представителями, но влиятельный. В младшую ветвь старик Когрем Барас почти принял тебя сегодня днем. Ты его внучатая племянница. Примерно троюродная. Я списался с ним из Эсты.
— Почти?
— Остались сущие формальности. Прежде чем подтвердить статус, хочет побеседовать.
Ох и темнит этот прохвост! Кивнув своим мыслям, я впилась зубами в очередной бутерброд.
— Можешь рассказать про свою несостоявшуюся невесту, — подкинула я идею.
— Нечего рассказывать. Камилла Налин капризна и привыкла получать все, а моему дяде, скорее всего, необходимо устранить меня с арены на некоторое время. У него большие планы на регентство, ведь он один из членов регентского совета. Как старший шайсар Катахены он воспользовался правом на договоренность о браке. Не сомневаюсь, что в руках у ее братца уже есть предварительное соглашение, но, объявив о нашей с тобой помолвке, я просто не дал его озвучить. Наш союз с крупнейшим из Верейских баронств действительно был бы выгоден. По регламенту период свадебных торжеств, поездок в гости и официальной помолвки достаточно длителен.
— Длителен? Да, я заметила. — Вспомнила о кольце, полюбовалась рукой. Перстенек с крупным рубином в окружении черных камней. — А кто у нас дядя?
— Советник, — вздохнул его светлость. — Вернее, член полномочного Регентского Совета, фактически правящего, пока наследник юн. А у меня для тебя предложение, — как-то настойчиво перевел он тему.
— Опять руки и сердца? — развеселилась я.
— Лучше! Горячей воды и мыла! — торжественно произнес Шердан.
Знает, чем соблазнить! Скоро три недели без нормальной ванны.
— Кого за это надо убить? — резво подскочила я. — Показывай!
Шердан рассмеялся. Оказалось, что возможны варианты. Дверка в небольшую, общую на пару покоев умывальню с удобствами и сидячей ванной вела прямо из спальни. Но искуситель сообщил, что в подвале особняка есть шикарная купальня с водой из горячего источника.
Выбор был очевиден, и я, вооружившись косметичкой, двинулась навстречу водным процедурам.
Решительно задвинув перед носом женишка щеколду, счастливо зажмурилась Вода поднималась со дна мозаичной чаши пузырьками и утекала, омывая пол, куда-то за стену.
Скинув надоевшие вещи, я вошла в горячую воду, чуть не повизгивая от наслаждения. Блаженствовала долго.
Отмокнув и вымыв голову остатками своего шампуня, принялась исследовать целый стеллаж баночек, бутылочек и прочей косметической мелочи. Воспользовалась самым безобидным на вид и запах маслом.
Здесь же было зеркало. Только теперь я поняла, что смутило меня еще днем в Эсте. Я действительно помолодела. Ну или просто стала выглядеть, как могла бы, если бы вела здоровый и спокойный образ жизни. Исчез шрамик над бровью, выровнялась кожа на коленях, стесанных в детстве разве что не до костей.
— Интересно. — Я приблизилась к зеркалу, пытаясь разглядеть залеченный зуб.
Пломбы не обнаружилось. Зато мелко завибрировала рама под пальцами, и, как только я отдернула руку, кусок стены беззвучно откатился в сторону.
Нет, понятно, что старинный особняк просто обязан иметь хоть парочку подземных ходов, но в честь чего он открылся для меня? В воображении сразу всплыла картинка, как героиня низкобюджетного ужастика в прозрачной сорочке под тревожную музыку спускается в подвал. Угомонила расшалившееся воображение, надела халат и поняла, что любопытство сильнее. Просто уйти и оставить эту загадку за спиной я не смогу. Решительно подхватила рогатину подсвечника и шагнула в проем.
«Базовый доступ», — прозвучало в голове.
Я эффектно отпрыгнула назад.
Раздался деликатный стук в дверь.
Потом постучали уже менее деликатно, и послышался голос Альгера:
— Вероника? Ты в порядке?
Я заметалась, соображая, что делать с внезапным посетителем. Парень отпрянул, когда дверь резко распахнулась. Быстро осмотрела пустынный коридор, цапнула мага за грудки и втащила в купальню.
— Ника, — мягко заговорил тот, — ты мне очень нравишься, но если нас заст…
— Стоп, — перебила я. — Вообще тебе я невестой приходилась дольше, чем этому интригану. Однако сейчас ты нужен мне как маг. И лучше бы как боевой.
Альгер на меня как-то странно поглядел. Но переключил внимание на зеркало, которое я показывала ему.
Проход закрылся, стоило мне отойти. С замиранием сердца повторила свои действия, предшествующие обнаружению хода. А ну как не получится? Но зеркало послушно уползло в стену, вызвав у меня облегченный вздох.
Меня тут же задвинули за спину:
— Не уверен, что это безопасно.
— Зато как интересно! — Меня охватил азарт.
Теперь, когда я была не одна, дело пахло приключением. А любые приключения — ничто, если их не с кем разделить. Маг шагнул в тянущийся вдоль стены коридор. Я за ним.
— Ничего особенного не слышал? — спросила я, поскольку, пересекая порог, снова выслушала про базовый доступ.
— Нет. А должен? — нахмурился Альгер.
Над его ладонью мягко разгорелась точка света и поплыла впереди, освещая ход. Однако очень быстро он окончился тупиком. Мы проследовали обратно, но там тоже был тупик.
— Не бывает подземных ходов, ведущих в никуда! — возмутилась я, уже настроившаяся на великие открытия.
Прошлась еще раз вдоль стен, оглаживая их руками, но знакомая вибрация в пальцах появилась только там, где был вход в купальню.
— Знаешь, а тут коридор явно заложен, — заметил Альгер, осматривая левый тупик.
— И что за ним?
— Кажется, винный погреб.
Мы весело переглянулись. Маг, озираясь, выбрался в общий коридор. Нужная дверь оказалась заперта, но, присев и поколдовав над замком, Альгер довольно быстро открыл ее.
— Магия? — спросила я, проскальзывая следом и зябко кутаясь в халат.
— Отмычка, — улыбнулся Альгер, убирая что-то в рукав.
И я как-то сразу задумалась. Если Шердан рассказал о себе хоть и не всю, но правду, то об Альгере я знаю только то, что они со светлостью дружат, связаны по работе и обладают магией. Негусто! Сделала себе пометку допросить в спокойной обстановке.
— Смотри, вот та кладка. Будешь ходить и ощупывать стены? — отвлек он меня от подозрений.
Кивнула, не заботясь, увидит ли. И двинулась шарить руками за стеллажами с пыльными бутылками. Не постеснялась даже залезть за огромные бочки. Искомое обнаружилось как раз за ними, когда я уже изрядно продрогла в тонком халате и мечтала вернуться в горячую воду. Часть стены откатилась, открывая короткий ход. Прозвучало уже привычное: «Базовый доступ». Извернувшись, я влезла в щель, не дожидаясь мага, и тот протиснулся за мной.
Тут стояло кресло. Металлическое — такое вполне украсило бы интерьер в стиле хай-тек с примесью стимпанка. Ранее, возможно, имевшее обивку, которая расползлась в труху.
— Светятся огоньки! Это просто обязано что-то да значить, — обрадовалась я, разглядывая гладкую консоль с несколькими тусклыми точками.
Мысли, возникшие еще при виде артефакта Шердана и мелькнувшие в купальне, подтвердились.
«Команда не распознана», — отозвались огоньки.
— Интерфейс? Список команд? Часто задаваемые вопросы? Сим-сим, откройся! Абракадабра! Э-э-э… Алохомора! — начала я искать подход к системе. — Доложить обстановку?
На последнее пришел ответ.
«Периферийные системы нарушены, системы наблюдения нарушены, энергосистемы нарушены, питание недостаточное, требуется восстановление систем», — зашелестело в голове.
И тут я поняла, что Альгер как-то бочком подбирается ко мне и глядит очень нехорошо. Прикинула, как смотрюсь сейчас со стороны, разговаривая со стеной.
— Не вздумай на меня нападать, я не одержимая! — одернула мага.
— Не уверен, — пробормотал он, но немного расслабился.
— Я разговариваю с… духом дома, — попыталась я объяснить максимально доступно.
«Команда не распознана», — напомнил о себе «дух дома».
— Э-э-э… Запусти восстановление системы.
«Недостаточный доступ», — отказали мне.
— А на что моего доступа достаточно?
«Доступ к системе наблюдения».
— Так обеспечь!
«Система наблюдения нарушена!»
— Какой нужен доступ для запуска систем восстановления? — решила уточнить я.
«Необходим полный доступ».
— И как его получить?
«Вопрос некорректен».
Я схватила мага за руку, вытащила обратно в погреб.
— Тут я его не слышу, — пояснила на недоуменный взгляд.
— Секреты шаю?
— Знаешь, похоже, эти шаю — изрядные шарлатаны, — озвучила я свою мысль. — А если меня сейчас не макнуть в горячую воду — я заболею и умру!
— Ох, продрогла совсем? — Меня потянули на выход, загнали обратно в помещение с горячей водой. — Грейся! Найду Шера.
Если хочешь заставить врага пойти налево, посоветуй ему пойти направо.
Дом встретил тишиной и сумраком. Благо дорогу я запомнила, поэтому уверенно поднялась по лестнице и теперь скользила по галереям и залам первого этажа. Не хотелось бы попасться на глаза в тонком облегающем халате. Послышались торопливые нервные шаги, с силой хлопнула дверь. И, видимо, не закрылась от удара. По крайней мере, раздраженный голосок был слышен отчетливо. Не сдержав любопытство, скользнула к драпировке, обрамляющей дверной проем.
Говорили на другом языке. Не могу объяснить точнее. Дома, на Земле, я так воспринимала английский и французский. Мама, приезжая с раскопок, часто путалась и могла заговорить на любом, а потом переключиться несколько раз. Так вот сейчас говорили на другом языке, и я его понимала.
— Его нет в покоях! — бросила Камилла, а это была именно она.
— А я говорил, не суетись, — последовал спокойный ответ. — Шайсар у градоправителя.
— Вход в рабочее крыло охраняют эти проклятые мужланы, увешанные оружием. Они меня проигнорировали и не впустили! — Голос то удалялся, то приближался вместе с цокотом каблучков.
Я позлорадствовала и поставила высший балл профессионализму ребят. Суровые мужчины.
— Ты что-нибудь выяснил об этой выскочке? Почему нет? На ней родовое кольцо! Я так ждала этого брака и не позволю какой-то… — Дальше слов я не поняла, но обиделась.
— Камилла, успокойся, скоро коронация, с Шерданом встретишься в столице, помолвка — еще не свадьба.
— А ведь с ней может что-то и приключиться, — прозвучало недобро, голос удалялся.
Я предпочла не искушать судьбу и удалиться тоже. Информации к размышлению хватало.
Проснулась абсолютно счастливой. Перина была мягка, простыни свежи, а я намыта до скрипа. Чем не радость?
На цыпочках прокралась и заглянула в соседние покои. Вчера там было пусто, несмотря на поздний час, а вот сейчас женишок спал, раскинувшись на простынях и не обременяя себя пижамой. Взгляд скользнул по сильным ногам… Я сглотнула и постаралась неслышно закрыть дверь.
Зря старалась. Его светлость открыл глаза и сразу перевел взгляд на меня.
Господи, он решит, что я за ним подглядывала! А я за ним и подглядывала, между прочим. Щеки стали пунцовыми. От греха подальше сбежала в умывальню. Привела в порядок волосы и попыталась самостоятельно надеть платье.
— Помочь? — Шердан стоял возле соединяющей покои двери.
Оценив степень одетости жениха, сочла брюки и не до конца застегнутую рубашку вполне пристойным нарядом и подставила собственную шнуровку на спине. Похоже, поспать этой ночью ему толком не удалось. Работал или же посещал эту крысу Камиллу? Почему-то думать об этом было неприятно.
— Достаточно?
— Да! — хрипнула я, удовлетворенно осмотрев осиную талию, и с сожалением попросила: — Ослабь, а то достоверно падать в обмороки я только учусь.
— Конечно, дорогая. — Глаза в зеркале смеялись.
— Ты здорово управляешься с женскими нарядами.
— В жизни всякое пригодится, особенно с моей работой, — невозмутимо ответил герцог.
— Я думала, твоя работа — строить из себя высокомерного индюка, — улыбнулась я в зеркало.
— Еще бабника, — подмигнул его светлость. — Но это только внешняя сторона. Есть еще занудная обязанность вникать в дела и сидеть ночами над бумагами, анализируя, сверяя, допытываясь, находя нестыковки. — На этом месте он сладко зевнул. — Так не туго? У тебя будет время на покупки, так что займи себя до обеда, а после выезжаем.
Прикинув минусы статуса невесты в виде ревнивых соперниц, от энной суммы на представительские расходы не отказалась. Половина дня на шопинг, бессмысленный и беспощадный. Корсеты, чулочки, жакеты, белье и галантерея в первую очередь. Еще бы прикупить шляпок, булавок и шпилек. Обувь тоже нужна. Задумавшись над обширным списком необходимого, чуть не пропустила уход Шердана. А ведь он ни словом не обмолвился о вчерашнем, может, Альгер ему еще не рассказал? Заглянула к герцогу:
— Альгер вчера похвастался тебе?
— Да, он говорил что-то уже под утро про находку в погребе. Но мне хотелось только спать и было не до вина, — отмахнулся жених, застегивая манжеты.
— Вина? — удивилась я.
Но почему-то решила пока не рассказывать. Зато рискнула пожаловаться на агрессивные планы отставной невесты. Пересказала ночной диалог.
Шердан задумался, что-то прикинул и спросил:
— Ты сможешь изобразить недалекую провинциальную болтушку? Альгера я предупрежу. Он будет твоим восторженным воздыхателем, — уточнил герцог, оценивающе глядя на меня.
— Хочешь, чтоб Камилла сочла меня неопасной и легкоустранимой?
— Именно. Тогда, вероятнее всего, тебя попытаются просто скомпрометировать. Дадим ей готовый инструмент для этого, чтобы она не искала иных способов, — подтвердил его светлость мою догадку. — В высшем обществе это встречается сплошь и рядом.
— Дай угадаю. Альтернатива: свернуть шею на охоте, отравиться несвежим чаем, упасть на нож семнадцать раз и другие несчастные случаи?
— Обижаешь! — Судя по тону, впрочем, герцог скорее веселился. — Ты моя невеста. Но сейчас слишком много дел, которым приходится уделять внимание. А преступления все-таки лучше предотвращать, чем расследовать.
— Это оно! Камилла, душечка, посмотри же! Это оно! — Это было уже восьмое «оно» и четвертый магазин-ателье, поэтому изначального энтузиазма никто не выказывал. — Платье мечты! Как только Шери увидит меня в нем, он с ума сойдет!
Платьишко действительно могло свести с ума неподготовленного зрителя. Ярко-розовый удар по психике, ворох оборок по подолу и контрольный в голову огромным бантом на попе. Торт в худшем его исполнении.
— Ты права! К тому же оно на пике моды! Ах… — Моя спутница коснулась виска. — Что-то мне дурно. Это жара. Я подожду в кафе напротив, пока ты переоденешься.
Камилла с братом увязались с нами сразу после завтрака, узнав, что я иду по магазинам. Однако Лайтон Налин, оценив наши томные переглядывания с Альгером, довольно скоро покинул компанию, сославшись на дела. А вот его сестра задержалась. Собственно, я сама пожаловалась на незнание города, модных веяний и достойных лавок. Так что теперь экс-невеста ходила за нами, бросая злые взгляды из-под ресниц, но продолжая профессионально улыбаться. А также выслушивая бесконечный поток информации о погоде, природе, тетушкином склерозе, котятах, урожае хмеля, масках для лица, начесах шерсти и улове рыбы. Когда заклятая подружка покинула наше общество, Альгер буркнул:
— Еще четверть часа выслушивания этой бессмыслицы, и я был бы готов убить тебя сам, — и сбежал в приемную, из которой просматривалась улица.
Я же быстро избавилась от розового монстра. Перелистала каталог с последними веяниями столичной моды. Рисованный! Выбрала темно-серое платье и шафранный жакет с юбкой. И попросила костюм для верховой езды. По счастью, помимо некоего подобия амазонок нашлись облегающие брюки с длинным жилетом, блуза и легкая куртка. Меня подвели к стоящему в зале манекену.
— Вы уверены, что рискнете надеть такой наряд? — уточнила хозяйка салона.
— Конечно! А в чем проблема?
— Но это так смело, мы взяли его на пробу, побаловать покупательниц столичными новинками…
Кажется, отдавать наряд, сошедший здесь за диковинку, попросту не хотели. Но в этот рыжий, покрытый искусной вышивкой костюм я вцепилась намертво. Так что пришлось уступить.
Набрала почти наугад белья и прочей галантереи. Попросила доставить покупки. Модистка скрылась в подсобном.
— Идет, — скользнул в приоткрытую дверь Альгер.
Был он сегодня чудо как хорош в светлом колете и белой рубашке, причесан, улыбчив и трогательно стеснителен.
— Давай руку. И красней! — шикнул он на меня.
— Я не умею краснеть принудительно, — зашипела я.
Альгер закатил глаза, нашептал на ухо короткий анекдот, от которого я действительно чуть покраснела и хихикнула.
Так нас и застала Камилла. Альгер отскочил от меня и профессионально зарделся.
— Идем же дальше, — засуетилась я. — Я видела чудесную кондитерскую ниже по улице.
Заклятая подружка лишь понимающе поджала губы.
Красивый край, изобильный. Презрев трудности, я ехала верхом вместе с отрядом. К ночи планировали добраться до постоялого двора в каком-то селении.
Со мной поравнялись Шердан и Альгер. Маг открыто веселился.
— Ты не представляешь, Ника будет звездой салонных сплетниц. На твоем месте я бы эту девушку от себя уже не отпускал! — наседал он на жениха.
— Пока она от нас никуда и не уходит, — отметил атакуемый.
— И правильно! Если не соберетесь жениться — оформляй к себе внештатным сотрудником. Находка!
— Чем ты его так впечатлила? — переключился Шердан на меня.
Я переглянулась с магом, подмигнула. В гимназии, где я училась и жила, пока родители колесили по миру, была потрясающая преподавательница русского и литературы. В числе прочего она давала нам риторику и не уставала повторять: «В умении вести беседу кроется большой успех в любви, на работе, в семье». Когда основная программа была пройдена, мы на уроках играли в игру: три минуты говорить о любом названном предмете. Благо классы небольшие. На следующем уроке победители должны были о чем-то рассказывать так же художественно и интересно уже семь минут. В финале лимитом была четверть часа. Вы пробовали несколько минут интересно и связно рассуждать о ластике?
И я заговорила. Альгер, заслышав чуть жеманные интонации, пришпорил жеребчика, вырываясь вперед. Его светлость же продолжал ехать стремя в стремя, словно отрешившись. Кажется, меня не слушают.
— …фонтаны потрясающей красоты, купальни чудесные. Вот вроде той, что в ратуше была, и тоже подземные ходы встречаются, но не заложенные строителями, а ведущие в домик любовницы, а то и в бордель или хоть в погреб. В этом вон оказалась секретная комната наблюдателей шаю, жаль, все системы из строя вышли. Я когда Альгера в купальню затащила…
— Что-о-о? — Меня, кажется, все-таки слушали. В одно мгновение я оказалась выдернута из седла и усажена рядом с Шерданом.
— Альгера, говорю. В купальню. — И ресницами похлопала, доверчиво глядя на хмурую светлость и прижимаясь к мощной груди.
Чтобы не упасть, разумеется, испугалась все-таки.
— Нет, про шаю, что вы там обнаружили?! — спросили меня.
— Значит, то, что твоя невеста наедине в купальне с посторонним мужчиной, тебя не волнует, а какая-то поломанная система «умный дом» в подвале — на пике интереса?!
Я обиделась. Помолвка, конечно, фиктивная, но такое небрежение невестой оскорбительно. Попыталась стащить с пальца кольцо. Оно сидело как влитое и сниматься не собиралось.
— Снять могу только я, — невозмутимо заметил жених.
— Верни меня в седло.
Маг как раз подъехал с моей кобылкой. Меня каким-то неуловимым движением действительно посадили назад.
— В стремя попала? Поводья возьми. — И герцог переключился на Альгера: — И почему ты вчера не рассказал?
— А я пытался. — Видно было, что маг наслаждается ситуацией. — Но кто-то от меня просто отмахнулся. И сегодня, кстати, тоже.
— А что я должен был подумать, когда ты среди ночи являешься весь пыльный, от тебя пахнет вином и в руках бутылка? И заявляешь, что нашел в погребе нечто замечательное?!
— Так ты считаешь меня никчемным прожигателем жизни? Пьяницей? — В ход пошла боевая патетика, я уже почти чувствовала себя отмщенной.
— Аль, что вы там нашли? — Патетику проигнорировали.
— А не знаю, — беспечно заявил маг. — С духом дома болтала Ника.
— Ника? — На меня вновь обратили внимание, я даже перестала ковырять колечко, которое так и не поддавалось.
А я молчу, поскольку чуточку все-таки обиделась. Нельзя ж быть слишком отходчивой. Молча ехали довольно долго. Потом Шердан заговорил неожиданно ровным холодным тоном:
— Я вчера полночи и все сегодняшнее утро перебирал счета и отчеты, выслушивал доклады. Встречался с ключевыми людьми моего ведомства в Гихоне и Эсте, почти не спал, но это меня, конечно, не извиняет. Я должен был отреагировать соответствующе. Итак, Вероника! За неподобающее поведение в отношении моей невесты на первом же привале я вызову Альгера на дуэль и убью за оскорбление чести. Помолвку я имею право разорвать, но, конечно, не буду. Мне она удобна. Потому по приезде в столицу шайсарата ты будешь заперта в башне до свадьбы и лишена сладкого.
И вот умом я понимала, что издевается, но мне стало очень стыдно. Хотя почему мне должно быть стыдно? Моей вины в его загруженности нет. Конфликт решила не развивать. И на вопрос ответила:
— Ваши шаю — шарлатаны. В том доме оказалась встроенная в фундамент система… — Я задумалась, как бы объяснить. — Компьютер. Такой простенький искусственный разум. Но поломанный. В общем, надо искать другой действующий дом. Или не дом. Та подвеска у тебя с собой?
— Ничего не понял. Подвеска тут. — Герцог хлопнул себя по груди. — Но изучай ее лучше, когда доедем хотя бы до постоялого двора. А дом для исследований я тебе предоставлю. Целый замок даже.
Обстоятельства могут оказаться сильнее человека, но они должны ему это доказать.
Я валялась на кровати в весьма фривольной сорочке и халате, изучая луковку артефакта. Или правильнее называть его прибором?
Отбросив попытки объяснить мужчинам на пальцах, что такое система «умный дом» — а именно с ней у меня ассоциировалось содержимое подвала, — принялась за дело. Сначала пыталась достучаться до вещицы вслух, потом мысленно. Мужчины понаблюдали за моими ужимками полчаса и ушли ужинать. Мой ужин ждал на столике, впрочем, есть не хотелось. Противоестественный голод, терзавший меня после приступа, исчез.
Покрутила циферблаты пальцами. Они тихонько тренькали вхолостую. Надавила на центральную выпуклость одной из половинок. Три диска внезапно сдвинулись.
Исследовательский инстинкт проснулся. Как ни сдвигай диски — они возвращались в первоначальное положение при нажатии на центр. И с другой стороны — в такое же. А если нажать и подержать? Брегет тренькнул и мигнул синим. Нет, не понимаю. Гордость лютовала, бакалавр по специальности «приборостроение» не может даже классифицировать явный прибор неведомого назначения. Ну и пусть я после университета не успела поработать. Обидно.
Засыпала с гложущим чувством неудовлетворенности. Это было плохое чувство, поскольку уже ночью меня пришли удовлетворять. Не буквально. На голову накинули одеяло и ткнули в бок чем-то холодным, отчего тело пронзил самый натуральный разряд тока. Словно сквозь вату чувствовала, как меня спеленали, заткнули, небрежно передали в открытое окно, пересчитав мной углы. Хорошо не уронили со второго этажа. Судя по запаху сена, скрипу и тряске, от постоялого двора уезжали на телеге. Немного придя в себя, я поджала ноги и методично разминала ноющие запястья. Надо ж было так скрутить.
— Гыс, а точно девка нужная? — прокашляли надо мной.
— Так стрелка-то не ошибается. Так на нее и показала. И на окошко ейное.
— Старовата вродь, — с сомнением.
— Зато красивая. Вчера вона на лошади приехала в штанах срамных, а ножки хороши.
Вот только этого мне еще не хватало. Я задергала руками интенсивнее. Кажется, веревка начала поддаваться.
— Щас в пещеру свезем, и можно к Магде заехать, пропустить по кружечке, девок взять. Следа нашего не учуют, вот-вот стада погонят.
Телега действительно прогрохотала по каменистой почве и остановилась. Меня выдернули из-под рогожи и поволокли на плече сквозь кусты. К счастью, я была в одеяле, а то ободралась бы вся.
— Шава, я девку принес, хватит дрыхнуть, песий сын, опять защиту не включил! — Послышался звук тычка и отборный многоэтажный мат. — Все, побег я. Вечером заберут обеих.
Снова куча сена. Одеяло сползло, и стало полегче дышать. Первый похититель ушел, и телега ускрипела дальше. Остался названный Шавой мужик. Он ходил, кряхтел, однажды мне показалось, что кто-то хныкал. Но осмотреться не получалось. А выпутываться из одеяла и лишний раз привлекать к себе внимание не хотелось. Было страшно и противно. Не знаю, для чего меня похитили, но уж не затем, чтобы сообщить о богатом наследстве или выигрыше в лотерею. Что я пропала, выяснят только после рассвета. Скоро, но как меня найдут? Значит, надо выбираться. Добывать одежду и… На этом фантазия буксовала. Все равно я пока не знала, как реализовать даже первый пункт. Одеяло неожиданно откинули.
— Ишь какая краля! — На меня дохнули перегаром, слепя фонарем. — Справная девка. Тощая, но грудастая.
Заскорузлая лапища легла на грудь и больно стиснула. Оставалось только мычать сквозь кляп, от него меня никто не спешил избавлять, в отличие от сорочки: ее попросту стянули до связанных рук. От омерзения из глаз брызнули слезы.
Путы на лодыжках ослабли и упали, массивная фигура отстранилась. Подтянутые к животу ноги распрямились сами. Куда ударила, не знаю, надеюсь, что-то отбила. По крайней мере, пятки заныли, а мужик, скорчившись, прохрипел:
— Курва! Убью!
Он был очень убедителен. Преодолевая слабость, я перекатилась, встала и похромала со всей доступной мне скоростью к выходу из пещеры. До него было несколько десятков метров, и за поворотом пещеры занимающийся рассвет высвечивал камни.
И тут меня скрутил приступ паники. Будто разом навалились все кошмары: отупляющие, сводящие с ума, завязывающие внутренности тугим узлом страхи, ощущение животного ужаса. Рухнула на колени, пытаясь ползти, но в волосы впилась лапища. Я успела только пискнуть, когда меня рванули назад, зато кошмар отступил.
Сжалась на соломе, отстраненно глядя на мучителя. Тот, как-то сгорбившись, держался за сокровенное. Хорошо, значит, приложила.
Шава снова нагнулся, дыша перегаром так, что хотелось закусить, и вдруг отлетел в сторону, сметенный мутной волной, пришедшей от темной фигуры, окруженной радужным сполохами. Впечатанный в стену, он верещал фальцетом. Пришелец шагнул, разглядел меня. В сторону Шавы рванул сгусток огня. Визг оборвался.
— Прости, что так долго. Альгер щит наводил. Иначе эту дрянь на входе не пройти было. — Шердан уже вновь заворачивал меня в многострадальное одеяло.
Наверное, следовало выплакаться, но я сидела у него на коленях. Эмоций не было. Ясное и чистое состояние ума мне даже понравилось, если бы не предшествующие ему события. Я сообщила:
— На входе какой-то предмет. Излучает инфразвук. Этот включал его вручную.
— Найду. Кто в углу?
— Вторая пленница, ребенок.
Герцог с сомнением оглядел мумию имени меня и отошел к двери, осматривая пол и стены. Что-то нашел, выругался, потом еще раз, но, видимо, отключить сумел. Позвал остальных.
— Ты ранена? — Меня снова устроили на руках.
— Бедро и колено ободрано. Что с девочкой?
Под одеяло скользнула горячая рука, кожу защипало, но саднить перестало.
— Альгер долечит, я не целитель. Девочка грязная, напуганная, ничего не знает.
Я заговорила, сама поражаясь бесцветности своего голоса:
— Меня выкрали двое, этот третий. Один кашляет, другой Гыс. На телеге с сеном и рогожкой. Вооружены какой-то дрянью, бьющей… молниями вблизи. И какой-то стрелкой, что указала на меня. Собирались в заведение Магды выпить и по девкам. Вечером должен появиться кто-то и забрать нас.
Шердан кивнул парням, те подхватили девчонку и скрылись.
— Молодец, — сказал он мне.
Мы наконец вышли из пещеры. На камне сидел Альгер, вытирая идущую носом кровь.
— Живая и даже почти здоровая, — облегченно выдохнул он и тяжело встал.
— Что с ним? — спросила у жениха.
— Сунулся под поле без защиты. Зато потом на меня мастерский щит наложил. Тебе лучше поспать.
Веки отяжелели. Последнее, что ощутила, — бережное прикосновение губ ко лбу.
— Привет, — разрушил дремотное состояние голос Альгера. — Я вижу, что ты уже не спишь.
Я сладко потянулась, улыбнулась магу. Тот сидел, развалившись в кресле, и жевал огромный бутерброд с чем-то мясным и невероятно аппетитным.
Светало.
— Сутки! Вы усыпили меня на сутки?
Подорвавшись с кровати, оценила длину надетой на меня рубашки. Пристойно, можно нападать дальше.
— Ника, тебе надо было прийти в себя, — загородился бутербродом маг.
За то и поплатился. Вкуснятину я отняла и собственнически надкусила. Тело требовало движения, желудок — еды, а еще хотелось уединиться. Быстро дожевала отвоеванное и скрылась за неприметной дверкой. Нашли тоже спящую царевну.
Здесь же обнаружились просторная бадейка, полная чуть теплой воды, и душистое мыло в кувшине. Воспоминания ночи как-то притупились, но я натирала кожу в попытке оттереть несуществующую грязь. Ссадины мне залечили, переодели. Можно только предположить, кто именно. От того, что меня в таком беспомощном состоянии видели и эм… осязали, становилось как-то не по себе.
За неимением иной одежды я снова закуталась в рубашку. От ткани пахло чем-то хвойным вроде ели и можжевельника, и едва улавливались уютные мшистые нотки. Закатав рукава этого фривольного платьишка, отправилась искать свою одежду.
— Твои вещи, — указал Альгер на мой разросшийся багаж.
Когда я выбрала по его настоянию платье и оделась, он вернулся и провел по ткани подола ладонями. Малейшие складочки и заломы расправились. Мне бы такой утюг!
— Ника, я хотел попросить тебя кое о чем. Помнишь, в подвале ты назвала меня боевым магом? — Я кивнула: ну назвала, было дело. — Постарайся при посторонних не говорить такого. После Второй Магической войны боевая магия не то чтобы совсем под запретом… — Альгер подбирал слова. — Магия может быть очень разрушительна. А последствия ее необдуманного применения расхлебываем до сих пор. Ее использование принесло много бед, и одно время магия вообще была почти вне закона, но слишком много пользы она дает в своих мирных проявлениях. Так постепенно возродились артефакты, целительство, бытовая магия, щиты и поисковые заклятия.
— А Шер… — Я не договорила. — Ясно. Мне показалось.
Пожала плечами, захотят — сами расскажут. Альгер благодарно улыбнулся.
Поговорить до отъезда не удалось. Меня принудительно загрузили в экипаж, не позволив ехать верхом. Там же устроился отчаянно зевающий Шердан.
— Поймали тех деятелей. Девочка помогла, знала этот борд… трактир «У Магды» в одной из окрестных деревенек. Так что поймали и мм… допросили. А вот заказчика не дождались. Хотя парней я оставил приглядеть. День и полночи окрестные поселения прочесывали, может, спугнули. — Он говорил устало.
— А как вы меня нашли?
— Я кольцо могу на расстоянии ощутить, оно в семье еще до Первой войны передавалось поколениями. А еще, — он поднес руку к моему запястью, проявляя вязь, — предчувствие ночью дернуло, к тебе постучался, ты не ответила, думал — спишь. Но беспокойство не отпускало. В общем, дверь открыли, а тебя нет.
Шердан явно считал себя виноватым.
— Ты сильно испугалась? — Он напряженно всмотрелся в мои глаза.
— Нет, что ты, пьяные насильники нападают на меня регулярно, я привыкла, — беспечно так ответила, но поняла, что перегнула палку. — Он ничего не успел. И хватит ожидать от меня истерики! Для чего нас похитили?
Шердан вздохнул, явно лелея мысль воссоединиться с подушкой в дороге. И начал делиться информацией.
Оказывается, сообщения о пропаже людей приходили к нему уже некоторое время. Одно дело, когда кто-то попадается в лесу зверям, разбойникам или работорговцам — печально, но на островах рабство еще живо, — но народ пропадал самый разный. Чья-то светлая голова отметила закономерность: многие пропавшие одиночки были так или иначе связаны с шаю. Либо это были дети с выявленной кровью, позволяющей управлять артефактами. Изредка у не наделенного этой способностью люда рождались подобные потомки. Возможно, причудливо скрещивались какие-то гены. Таких детей искали представители ордена шаю, приглашали к себе оценить уровень дара. Возвращались только совсем бесталанные, остальные осваивали работу хотя бы с почтовым артефактом. Почтовиков очень уважают, это почетный труд. Вот кто-то из этой братии также исчез, хотя чаще пропадали молоденькие девушки.
Как шайсар и безопасник, Шердан не мог игнорировать эту ситуацию, слишком много подозрительного было в ней. К тому же в преддверии первого совершеннолетия наследника в Регентском Совете царили странные настроения относительно положения шаю в стране. Власть имущим не нравилось наличие обширной организации, фактически неподконтрольной, сильной и хранящей свои секреты. А при усилении влияния магов при дворе это становилось серьезной проблемой. Под предлогом сопровождения матери ко двору Шердан отправился в свои земли, надеясь с этим разобраться.
Сказать по правде, с ходу в политическую ситуацию вникнуть мне не удалось. Однако факт больших грядущих перемен в стране был очевиден.
— Твое похищение даже сыграло нам на руку, жаль, что заказчика не удалось захватить.
— Да обращайтесь, я готова работать невинной жертвой на благо торжества закона! — Ну каюсь, опять не удержалась от яда.
Мое замечание Шердана уязвило.
— Я хочу попросить прощения у тебя как у моей гостьи, спутницы и невесты, что не смог обеспечить твою защиту в своих землях. — Прозвучало прохладно и официально. — Такое более не повторится, и охрана будет усилена.
Я молчала, а он внезапно добавил:
— Я бы не простил себе, если бы с тобой что-то случилось.
Дальше ехали в тишине. Его светлость все-таки пристроился поспать. А я сидела и перебирала ночную добычу. Стержень, излучающий инфразвук, отложили в импровизированный чехол из кожи и решили не трогать, уж тем более не на ходу. А вот то, что похитители называли стрелкой, больше всего напоминало пухлый электронный термометр, только в каком-то рустикальном стиле. Одна отполированная сторона небольшой коробочки с заострением сбоку точно напоминала экран. Прошлые владельцы привязывали ее к куску коры, плавающему в миске, и использовали как импровизированный компас. Наверное, он тянулся к людям с кровью, как у меня? И действительно, стоило предмету попасть мне в руки, он дернулся, словно живой, и ткнулся острием в ладонь, оставив красную точку укола. От этого самоуправства я подскочила и взвизгнула. Шердан подорвался с клинком в руке — опять не заметила, как он его так быстро вытащил, — а вокруг второй образовалось свечение. Но артефакт лишь издевательски мигнул и больше признаков жизни не подавал. Также не отзывалась на попытки ее оживить моя старенькая зажигалка. Сейчас, рядом с брегетом и стрелкой, местное происхождение этой вещицы было очевидно, но назначение, помимо небольшого огонька при нажатии с боков, было туманно. Может, и правда просто зажигалка.
Когда влюбляешься в женщину — беги от нее, чтобы сохранить свое сердце.
Или беги к ней, чтобы обрести свое счастье.
До столицы шайсарата — Катахены — доехали без приключений. Отряд двигался загадочным зигзагом, стараясь охватить максимум встречных городков. В каждом повторялся знакомый порядок действий. Я посещала ресторацию и пару магазинов, иногда гуляла по городу. А мужчины занимались своими делами. Только за мной теперь неотступно таскалась пара охранников. Свои обещания его светлость исполнял. Во время этих прогулок я обзавелась еще парой брючных костюмов и кое-какими мелочами. Несу, знаете ли, столичную моду в массы. Теперь я убирала свою темную косу под шляпу с лихо заломленными полями и перьями.
Возобновила ежеутреннюю зарядку, и хотя делала ее без размаха и в номере, сидеть верхом стало заметно легче. В этом мире я вообще чувствовала себя словно сильнее: и прыгала выше, чем раньше, и уставала меньше. Приятно, с чем бы это ни было связано.
Приближение столицы ощущалось в возросшей интенсивности движения и неуловимо чувствовалось в поведении людей.
Но первая встреча с городом все-таки поразила. Шердан позвал меня, предлагая обогнать отряд, и мы припустили галопом, взбираясь на очередную гряду холмов, покрытых лесом. Здесь у дороги стояла небольшая крепостица. И именно отсюда, с вершины холма, и открывался вид на море. Сразу налетел свежий бриз. А на побережье раскинулся город, окруженный достаточно высокой стеной. В центре города стоял замок, высившийся над побережьем. Белые стены, рыжая черепица. Цветущие террасы. Издали было не разобрать подробностей, но, кажется, я влюбилась. Жених посматривал на меня краем глаза и явно наслаждался и видом на родной город, и моим восхищением.
Дороги были заполнены прибывающими и покидающими город фермерами, торговцами, гостями. Кричали чайки, порывы ветра трепали флаги на башнях и доносили запах рыбы, водорослей и соли.
Мы подъезжали все ближе, под приветственные возгласы стражи миновали ворота и потянулись по улицам к замку. Шердан двинулся вперед, а я откровенно отставала. Дело в том, что Альгер намекнул на скорую встречу с шаисой Тарис. Жених-то у меня, может, и фиктивный, а вот свекровь будет самая настоящая. Засмотревшись на очередной дом, увитый цветущей лозой, я еще чуть отстала, но держала в поле зрения наш экипаж, кативший по центральной улице, и точно знала, что со мной охрана.
С досадной неприятностью столкнулась на одном из перекрестков. Уж не знаю, каковы тут правила дорожного движения, но трое всадников на монструозных конях и в бурнусах откровенно подрезали мою лошадку и повели себя очень нагло. Окинув меня жадным изучающим взглядом, их главный махнул рукой, и мою охрану тут же оттеснили.
— Лучезарная, не стоит так спешить! — Меня обжег взгляд карих глаз. — Сияющая роза, как твое имя?
Ой, мамочки, горячая кровь. Вот, похоже, и состоялось мое знакомство со степняками.
— Не боитесь ослепнуть, дерзкий воин? — Надменный взгляд я пока только репетирую, но уже получается.
Надо продержаться, пока мое отсутствие заметят. Я потеребила запястье, где при приближении руки жениха проявлялась вязь татуировки. Как-то же он почувствовал, когда мне грозила беда в прошлый раз?
Попыталась тронуть пятками лошадь и проехать. Лошадку тут же подхватили за повод у самого трензеля.
— Амир Аянаган, леди Вероника — невеста шайсара Шердана Тариса, не стоит ее удерживать, — раздалось сзади.
Я обернулась. Говорил Натан, а Лас что-то шептал в медальон. Вокруг собирались зеваки.
Названный Амиром мужчина окинул меня еще одним взглядом, от которого одежда должна была задымиться, а то и вовсе исчезнуть.
— И где же он сам? Негоже оставлять такой прекрасный цветок… — Договорить он не успел.
Из-за спины всадника послышалось:
— Я здесь, Амир! — Ледяной голос, не удивилась бы, если бы снег пошел. — Ты вновь за старое?
— Шердан, не так я представлял нашу встречу. Прекрасная Вероника, прошу извинить меня за дерзость. — Амир отстегнул от пояса ножны с коротким клинком: — Примите в знак моего восхищения.
Я кинула вопросительный взгляд на застывшего Шердана, тот едва заметно кивнул, и я взяла клинок.
— Благодарю, — кивнула. — У розы появился острый шип!
Амир белозубо улыбнулся и обернулся к жениху:
— Шердан, ты счастливец! Все женщины твоего дома прекрасны. — Перевел взгляд на меня и добавил: — И дерзки!
После чего что-то скомандовал своим воинам. Меня пронзила запоздалая догадка, однако додумать мысль я вновь не успела. Волна боли обрушилась на мою многострадальную головушку, я вскрикнула и почувствовала, как заваливаюсь с лошади. К счастью, меня подхватили. Остро пахнуло специями, и это стало последним осознанным воспоминанием…
Отключалась я в объятиях Амира. Проснулась в светлой спаленке. Голодная. Очень голодная! Как-то сразу додумала последнюю мысль, посетившую меня перед приступом.
Из-за двери послышались приближающиеся голоса.
— Почему я не могу ее увидеть? Что ты скрываешь, сын? — Приятное такое, певучее контральто.
— Матушка, Вероника действительно без сознания. Ей стало плохо в городе. — А это Шердан.
Пауза, и далее я услышала:
— Хорошо, увидимся позже, ужин подадут в покои, как ты просил.
Снова стук каблучков и тихий хлопок двери. Я как раз поднялась с кровати и подкралась ко входу в соседнюю комнату, когда дверь распахнулась, едва не расквасив мне нос.
— Прости! Не ожидал, что ты встанешь, — поймал отшатнувшуюся меня под локоток его светлость, кинул задумчивый взгляд на кровать и предложил: — Пойдем в гостиную!
Я прошлась, осматривая доставшиеся нам покои. Судя по всему, это были личные комнаты Шердана. Приятные песочные и синие тона, светлое дерево, резьба на мебели — все выглядело очень гармонично и уютно. Здесь имелись еще одна спальня, смежная, через гардеробную, просторная ванная и кабинет.
— А вторая спальня зачем? — спросила у сидящего на диване жениха.
— Когда-то там жила моя няня, потом воспитатель… наставник, — подобрал он более удачное слово.
Я замерла у открытого окна, любуясь разгорающимся над морем закатом. Замок доминировал над городом, разместившись на скальном мысу. Внизу лежала ограниченная еще одним таким мысом бухта, переходящая в устье реки. Желтоватый язык речных вод далеко вдавался в соленые морские. Там же, внизу, шумел и волновался порт.
— Красивый город. — Я вдохнула запах соли и водорослей.
— Да. Здесь особенно хорошо весной, когда зацветают рощи. — Шердан подошел сзади, немного склонился к моему плечу и показал на склоны дальних холмов.
Я тихонько выдохнула, волнуясь от близости этого сильного мужчины за моей спиной. На плечи легли ладони, оглаживая через тонкую ткань блузы. Я повернулась в его объятиях и встретилась с внимательным взглядом серых глаз.
В дверь постучали. Я отпрянула, отчаянно краснея, и снова отвернулась к окну.
Внесли ужин, вернее легкие закуски, в количестве, достаточном для тяжелого обжорства: овощи, тонкие, полупрозрачные ломтики сырокопченого мяса, сыры, ароматные хлебцы, ваза с фруктами. Вымыв руки, я уселась за низкий столик и буквально набросилась на еду. Стараясь не поднимать глаз на сидящего напротив в кресле шайсара. Похоже, моя теория подтверждается.
Утолив первый голод и подождав, пока поест жених, решилась на расспросы:
— Скажи, в Гихоне барон Налин на каком языке сестре выговаривал?
— Это ватанский. На нем говорят в большинстве баронств. Память о былом величии — собственный язык.
— А Амир… — Я запнулась под неожиданно острым взглядом. — Он на каком языке говорил?
— Это хас. Язык степей. — Жених протянул мне бокал вина.
— Красиво звучал. Можешь сказать что-нибудь на степном? — попросила я.
— Когда влюбляешься в женщину — беги от нее, чтобы сохранить свое сердце. Или беги к ней, чтобы обрести свое счастье, — глядя мне в глаза, выдал он явно какую-то восточную мудрость.
Я задумчиво отпила пару глотков. Так. Это я поняла. А там, на улице, не понимала. И в особняке, когда разговор подслушивала, понимала уже все. Надо уточнить все-таки:
— А на ватанском что-нибудь скажи.
— Мама мыла раму.
Я подавилась вином.
— Что случилось? — дернулся ко мне Шердан и, уже осознав, добавил на ватанском: — Так ты, значит, все поняла?!
— Ну да, — слегка напрягаясь, выдала я, поставила бокал и продолжила на хасе: — Похоже, мои приступы — следствие усвоения новых языков. В первый раз меня накрыло, когда ты обратился ко мне в лесу.
— Очень интересно! — Я уловила в глазах жениха азартный блеск. — Давай проверим?
— Нет! Ты не представляешь, как это больно! — Я испуганно отползала от него по дивану, но была поймана за руку.
Да и диван кончился высоким подлокотником.
— Послушай, — наступал на меня по дивану жених, — это для твоей же безопасности. Ну сама посуди, Катахена — город портовый. Если ты каждый раз, услышав новый язык, будешь терять сознание на четверть часа и более, то ты можешь просто пострадать.
Он очень старался меня убедить, поймав уже и за вторую руку и уговаривая, как ребенка, который не хочет пить полезное, но горькое лекарство.
— Не хочу! — Я попыталась закрыть уши, но так мои руки и отпустили, ага.
— Здесь много островитян, их речь звучит всюду. Ква нигра мальиура диаблето деси… — неожиданно начал говорить этот гад.
Я сжалась в комочек, зажмурилась и приготовилась умереть.
Прошло секунд тридцать, но жуткая боль не спешила набрасываться на мою многострадальную головушку. Я с опаской открыла один глаз. Шердан нависал надо мной, удерживая уже за плечи, и напряженно всматривался в лицо. Приободрилась, открыла второй глаз. Боли не ощущалось. И это было прекрасно, но тут один гад подал голос:
— Отлично, давай на других языках проверим?
У меня пропал дар речи.
— Ты! Ты… Я знаешь, как испугалась?! — Я стукнула Шердана кулачком в грудь, потом еще и еще и наконец всхлипнула.
Пресекать женскую истерику этот гад умел не хуже, чем застегивать платья. Мне на затылок легла рука, а его рот накрыл мои губы, исследуя, пробуя на вкус, дразня самым кончиком языка. Я широко распахнула глаза, встречаясь с грозовым взглядом. Шердан усилил напор. И я сдалась, опустила ресницы, отвечая на поцелуй. Чуть прикусила его губу, на что он среагировал тихим рыком. Теперь его губы буквально сминали мои, пили жадно, как изнывающий путник вожделенную воду. И я отвечала с не меньшей страстью, дразня касаниями его язык, проникший в мой рот.
Кажется, кто-то стонал. Не исключено, что я.
Секунду назад я еще лежала, откинувшись на подлокотник, а Шер нависал, ухватив меня за основание косы и властно целуя, но один рывок, и я уже сижу на его коленях. Блуза оказалась моментально вытянута из брюк. Чуть шершавые ладони прошлись по обнажившейся коже спины, пуская от каждого поглаживания волны мурашек, заставляя выгнуться и прижаться к животу Шера. Позволяя отчетливо ощутить, что он хочет большего, а я…
А я судорожно пыталась расстегнуть пуговицы его рубашки. Рубашка не поддавалась. Я застонала снова, от злости на коварную деталь одежды. Очень хотелось коснуться его кожи. Рванула края ворота в стороны, запустила под ткань свои ладошки, оглаживая перекатывающиеся под гладкой кожей мышцы. Нащупала замеченный еще в лесу шрам под ключицей, пробежалась по нему пальцами, провела отросшими ноготками от шеи к спине, и на этот раз застонал Шер.
Сейчас существовали только двое. Я и он. Не припомню, чтобы у меня так крышу сносило раньше. Может, воздух здесь такой?
— Шердан? — Уже знакомое контральто ворвалось в наш мир на двоих. А далее последовало возмущенное: — Сынок!
Надо отдать его светлости должное, в себя он пришел мгновенно. А может, и не был так уж поглощен страстью. Оторвался от моей шеи, которую нежно прикусывал, запахнул расстегнутую на груди блузу, пригладил ткань эдак с сожалением.
— Да, ма… — Запнулся от хрипотцы собственного голоса, кашлянул и продолжил уже нормально и предельно светски: — Да, матушка. Что-то случилось?
Хорошо, что я сидела спиной к входу. Сейчас я ощущала, как щеки заливает краска стыда, и старалась незаметно убрать руки из-под одежды Шера.
— В замке Амир Аянатан со свитой. — И с сомнением прозвучало: — Надеюсь, вы спуститесь к ужину.
Хлопнула дверь.
— Ника, прекращай, никто не съест тебя. Нам пора спускаться. — Шер уговаривал меня уже не менее получаса.
Я валялась на кровати, уткнувшись лицом в подушки, стонала и предавалась самоуничижению:
— Я никогда отсюда не выйду! У вас есть замковое привидение? Так вот будет! Помру и стану бродить ночами по коридорам, гремя совестью…
В дверь задорно пробарабанили и, не дожидаясь, распахнули. В гостиную влетел довольный жизнью Альгер, насвистывая что-то победное.
— Так что, вы идете? — Он замер в дверях спальни, привалился к косяку симметрично уже стоявшему там же Шердану и вопросил: — Какая муха ее укусила?
Тот лишь тяжело вздохнул и ответил:
— Матушка…
— Нику укусила шаиса Галиана Тарис? — Маг хохотнул, я глянула на мужчин из-под локтя.
— Не укусила. Просто вошла в неподходящий момент. Ты же знаешь матушку, ей все нужно контролировать, — пожал плечами жених.
— О! И чем же вы таким занимались! — поинтересовался Альгер с преувеличенным вниманием.
— Ничем особенным… — начал было Шер.
А вот я возмутилась, вознегодовала и даже села на кровати:
— Ничем особенным? Нас застукала твоя мама, когда твоя рука была фактически у меня в трусиках, а моя… — Я осеклась, увидев, как изумленно поползли вверх брови Альгера.
Взвыла, запустила в них подушкой и упала обратно лицом в постель.
— Совет да любовь, — хихикнул маг. За что получил подушкой уже от Шера и предпочел ретироваться.
К ужину мы все-таки спустились. Как Шердану это удалось? Меня просто повесили на плечо, отнесли в купальню и макнули в воду. Как я орала, как орала! Но расчет этого хитрого гада был верен: о смущении я думать перестала, горя жаждой мщения.
В спальне укутанную в полотенце меня ждали невозмутимый жених, самое целомудренное платье, бокал вина и обещание купить домишко в Мастоле, Катахене или любом ином городе, который мне придется по вкусу. Он даже подтвердил обещание магически, и вязь на его запястье усложнилась. Это был веский аргумент, чтобы играть свою роль далее. Мое упущение, что сразу не обсудили этот момент. Я украдкой кинула взгляд на догорающий за окном закат и начала одеваться. К счастью, силой выставлять из комнаты жениха не пришлось, он задержал взгляд на моих ногах, вышел сам и вернулся только помочь с застежкой. Вообще заметила, что при наличии нарядов, явно предполагающих помощь в надевании, мне ни разу не помогала прислуга. Шайсар-горничная. Я улыбнулась.
Идти никуда не хотелось. Хотелось посидеть в тишине и подумать, к примеру, о том, а что это был за порыв страсти. И как теперь будут строиться наши отношения. Поймала отражение сосредоточенного лица Шера в зеркале. Красивый. Только сейчас осознала, что встреть я его там, на Земле, могла бы влюбиться уже в одни эти глаза, мимо бы не прошла точно. Помимо правильных, чуть резковатых черт волевого лица и умопомрачительной фигуры в шайсаре было что-то хищное, дикое и невероятно притягательное. «Наверняка у него масса любовниц», — спустила я себя на землю. И пошла к двери.
По пути Шер путано объяснил, почему Амир останавливается именно в замке, сослался на какие-то деловые и межгосударственные отношения, а также на этикет. Ясно было, что темнит.
Ужин проходил в просторной, элегантно обставленной столовой. Светильники явно магической природы давали свет, сравнимый с теплым спектром ламп накаливания.
За столом собралось почти два десятка персон, но пообщаться, к счастью, со мной никто не смог: жених исправно подкладывал мне блюда и перехватывал вопросы, несколько напряженно следя за Амиром, расположившимся по другую руку от его матери, сидящей во главе стола. Шаиса Тарис оказалась очень привлекательной, хоть и немолодой женщиной с гордой осанкой и цепким внимательным взглядом.
Хотя чему удивляться: Шер рассказал, что с тех пор как не стало отца, шаиса управляла экономикой шайсарата стальной рукой. Всякий, кто считал, что лучше знает, где место женщины, и пытался отправить туда шаису Тарис, очень быстро осознавал свою неправоту и связываться с ней зарекался. Альгер вовсю флиртовал с очаровательной девушкой, чем-то неуловимо похожей на Шердана. Та отвечала на эти скорее дружеские знаки внимания непринужденно, хотя и бросала порой настороженные взгляды на того же Амира. Нам она только кивнула и как-то очень искренне улыбнулась.
По большому счету все, что от меня требовалось, — это вместе с его светлостью выкладывать заученную историю нашего счастливого знакомства и демонстрировать влюбленность.
— И вы сразу поняли, что он ваша судьба? — задавала очередной вопрос дама в лиловом атласе.
И под десятком заинтересованных взглядов приходилось отвечать:
— Он же такой красивый! — «Возлюбленному» доставался очередной контрольный влюбленный взгляд. — Я ничуть не сомневаюсь, что он средоточие всех возможных достоинств и благодетелей.
— И когда вы планируете свадьбу? — не унималась женщина.
— Этот вопрос мы еще обсудим с лордом Барасом, с которым намерены встретиться в столице. — Его светлость своевременно перехватил у меня ответ и сжал кончики пальцев.
Я была близка к тому, чтобы швырнуть в даму соусником. От дальнейшего допроса я сбежала, сославшись на усталость с дороги. Шердану необходимо было переговорить с гостями и матерью, а поддерживать беседу одна я бы не рискнула, слишком многого еще не знала.
Уже лежа в кровати в своей спаленке, я всерьез подумывала подпереть стулом дверь. Запора между комнатами не оказалось. Хотелось разобраться в своих чувствах и решить, как быть дальше. С чего я вообще взяла, что он ко мне что-то испытывает? Пресек истерику, получил недвусмысленный ответ. А дальше само завертелось. Я вспомнила, как именно оно завертелось, по телу прокатилась приятная дрожь.
Но вот стану я его любовницей и что меня ждет? Нельзя привязываться, и влюбляться нельзя. Совместные дела мы завершим через какой-то месяц, и иллюзий я не питала. Потом я буду сама по себе. Мысли, как обеспечить свое дальнейшее существование и не зависеть ни от кого, у меня уже были. Надо срочно на кого-то переключиться. Перебрала достойные кандидатуры. Альгер хорош, но с ним чудесно хохотать над шутками и встревать в авантюры. Может ли он стать больше чем другом? Ребята из отряда отпадают точно, они к невесте начальника не подойдут. Есть еще Амир, но дцатой наложницей в гарем мне не хочется точно. Так и уснула. Если ночью ко мне кто и заходил, сна моего не потревожил.
Чем бы свекровь ни тешилась, только бы не невесткой.
Проснулась с рассветом бодрая, полная сил, энтузиазма и жажды деятельности. Шердан уже куда-то ушел. Умывшись, я наспех оделась в самое простое скромное платье серого цвета, оживленное неброской вышивкой, и двинулась на поиски приключений. Маршрут, которым мы вчера ходили в столовую, я запомнила отлично, но пройти им мне было не суждено. Подходя к лестнице, услыхала снизу шаги и звучное контральто шансы Галианы. Неожиданно запаниковала и, развернувшись, припустила по коридору в противоположную сторону. Благо никто не попался навстречу.
Поплутав по переходам и лесенкам, я уперлась в винтовой спуск в какой-то башне. Оценив пути вверх и вниз, решила спускаться. Вдруг да попаду в подвал, мне, в конце концов, обещали целый замок на исследование. Почему бы не начать сейчас. До основания башни я, однако, не дошла, и виной тому узкое, освещающее лесенку окно на уровне второго этажа. Оно выходило в небольшой дворик, с утоптанной площадкой и парой деревьев, видимо не просматривающийся из остального замка.
На площадке танцевала грациозный танец смерти гибкая стремительная фигура. Пара клинков сливалась в сплошные гудящие дуги или жалящими розблесками разила невидимого врага. Ни в какой подвал я уже не шла: уютно устроившись в нише окна, оплетенного диким виноградом, во все глаза наблюдала за мужчиной. Он был по пояс обнажен. Мышцы играли под светлой кожей, свободные парусиновые штаны удерживал на талии широкий пояс.
Альгер, а это был он, отошел к стене и снова закрутил очередную мельницу клинками. Потом остановился, потянулся, откладывая оружие, и подошел к стоящему поддеревом кувшину, надолго припав к воде. И неожиданно ворчливо спросил:
— Ты идешь ко мне или нет?
Я чуть не свалилась с окна на пыльную лестницу от этого вопроса, отчетливо прозвучавшего в теснине двора, но вовремя сообразила, что задан он не мне. Аккуратно придвинувшись к виноградной лозе, увидела второго участника утренней разминки. К Альгеру, поводя плечами, неспешно шел мой фиктивный жених, к которому у меня накопилось столько вопросов. Судя по тому, что на обнаженном торсе поблескивали капельки пота, а темные волосы слиплись, он тоже не бездельничал. Клинок у него в руках был один. Узкое хищное лезвие.
Оба встали в стойку и, замерев на мгновение, сорвались в рубку. От неожиданности я чуть не закричала и больно закусила палец. Внезапно схватка распалась. Шердан демонстративно обозначил удар и начал что-то негромко объяснять. Мужчины сошлись снова. Вторая схватка оказалась короче, Альгер просто отлетел к стене. Шердан снова что-то показывал, и все начиналось заново. Чувствовала себя последней вуайеристкой, но оторваться от созерцания перекатывающихся под кожей мышц, стремительных опасных движений и завораживающего блеска клинков было выше моих сил. Наверное, я могла бы следить за этим опасным танцем еще долго, но откуда-то сверху послышались шаги. Я вынырнула из своей ниши и покралась вниз по ступеням. Прошла мимо двери, явно ведущей во дворик, и двинулась ниже.
Здесь свет не горел, и пришлось доставать из лифа свою верную зажигалку. Пальцами одной руки я вела вдоль стены, а другой освещала дорогу. Заблудиться я не боялась, по большому счету коридор тут был один, с незначительными ответвлениями и дверями. Многие, к моему сожалению, оказались заперты. Вспомнила, как лихо отпер погреб Альгер, и пожалела, что не обладаю такими криминальными талантами. Стены на мои нежные ощупывания не отзывались. Может, нужно искать каким-то иным способом? Не знаю, как долго я слонялась под замком, однако результата добиться так и не удалось. В одном лишь месте мне почудился отклик, но видимого эффекта не было. Место я запомнила и отправилась обратно.
Когда чудом вернулась в покои Шердана, он уже был там. И даже успел умыться.
Окинула взглядом одетого в рубашку и бриджи мужчину, сопоставила с недавним зрелищем на тренировке, помотала головой, отгоняя наваждение, и скользнула к себе.
Его светлость, помедлив, заглянул следом, я как раз оттерла грязные следы с подола и вымыла руки.
— Где ты нашла столько пыли? — Шер подошел, снял ниточку паутинки с моего плеча.
— В подвале, вестимо, — раскрыла я пыльное место.
— В каком подвале? — напрягся он.
— Не рискуй оставлять без присмотра юную деятельную девицу, если не хочешь, чтобы она куда-нибудь вляпалась. — Я сняла с плеча еще одну паутинку. Ох, надеюсь, хозяин паутинки остался где-то внизу, а не у меня в волосах.
— Девицам не хватает благоразумия? — поинтересовались у меня.
— Под настроение. Если я до сих пор вела себя пристойно, так это я просто присматривалась.
Шер пожал плечами и пригласил меня на выход:
— Пойдем позавтракаем, и мне пора уезжать.
Как уезжать, куда уезжать?
— Я не шучу, не рискуй!
— К сожалению, уехать мне нужно. Причем придется помотаться по округе. Ты еще не настолько хорошо держишься в седле. Да и в разные места придется заглянуть, кое-где девушке будет просто опасно.
Говорил он это с каким-то виноватым видом, поймав меня за предплечья. Я отвела взгляд от расстегнутого ворота рубашки, в котором виднелись темные волоски на груди, и посмотрела в глаза. Сказала серьезно:
— Я просто не знаю, как вести себя с твоей родней, и не знаю многих реалий этого мира.
— Веди себя как невеста, — пожал плечами Шердан. — Суетись, радуйся жизни, выбирай платье.
— Ну, знаешь ли! — Как же у него все просто. — Во-первых, я никогда раньше не была невестой, тем более правителя целой провинции, а еще не жила в замке со свекровью, а во-вторых, я фиктивная невеста. В лучшем случае через месяц вся эта кутерьма окончится, и мои услуги больше не будут нужны.
Хотела сказать, что не хочу привязываться, поскольку боюсь, что мне опять будет больно. Однако промолчала. Шер так же держал мои предплечья, нависая надо мной, и в какой-то момент мне показалось, что он меня поцелует, даже вперед подался. Но нет, отпустил руки, отошел к окну.
— Ты права. Я не имею права на тебя давить, и вчера был слишком настойчив. — От упоминания о вчерашних поцелуях в животе потеплело, но я отогнала навязчивые мысли. — Это больше не повторится.
Шер обернулся, пристально глядя на меня. А я кивнула.
— Далее, в замке прекрасная библиотека. — Я кивнула снова, любая информация о мире лишней не будет. — Кроме того, можешь выбраться в город с сопровождением. Или с Каризой. Мне кажется, вы найдете с сестрой общий язык, как бы ни сложились наши с тобой отношения в дальнейшем.
Девушка мне действительно понравилась. За ужином она не говорила высокопарных глупостей, не задавала бестактных вопросов и вообще показалась мне умной и приятной в общении. «Вдруг да подружимся», — не стала загадывать я.
— Я мог бы распорядиться, чтобы тебе провели экскурсию по подвалам, но знаешь, не могу отказать себе в удовольствии сделать это самому. Не возражаешь?
Я не возражала, тем более что собиралась без всяких экскурсоводов погулять по коридорам и залам нижних этажей. Подвал замка был, оказывается, трехуровневым. Фундамент буквально вгрызался в толщу прибрежной скалы.
Шердан действительно уехал после завтрака. Я с крыльца поглядела, как разросшийся отряд взлетает в седла и скрывается в темной арке ворот. Буквально лопатками ощущала направленный на меня изучающий взгляд. И действительно, обернувшись, узрела перед собой шаису Галиану. От прочих любопытствующих пока удавалось отделаться, включая безудержную болтушку, но что-то мне подсказывало, что с шаисой этот номер не пройдет.
— Вероника, вы не составите мне компанию во время прогулки? — И меня взяли в оборот.
Сначала прогуливались по саду.
— Ты оступилась, а он поймал и поддержал тебя? Так и познакомились? — допрашивали меня в саду.
Я припомнила, за какие места поймал и подержал меня Шердан при нашем первом знакомстве, и смутилась.
Потом устроили полуденное чаепитие, за которым к нам присоединилась Кариза.
— Зови меня Кари, — отмахнулась она от моего полного обращения под слегка неодобрительный взгляд матери. А когда та отвернулась, сочувственно покивала.
— На острова отправляем дюжину кораблей, по два штатных мага на борт. Не хотелось бы выделять на это сопровождение больше тысячи золотых. Но маги ведь не будут работать за каких-то тридцать золотых, — рассуждала шаиса, отпивая чай из фарфоровой чашечки.
— А за сорок один с половиной золотой будут? — немного округлила я, разгадав уловку и производя несложный подсчет.
— А ты бегло считаешь в уме. — Меня смерили острым взглядом.
Допрос продолжился за обедом.
— Вероника, я слышала, вы имели несчастье повстречаться с юными отпрысками Налин? — подняла щекотливую тему шаиса Галиана. — Несносная девчонка. К тому же откровенно некрасива и с дурным вкусом!
— На мой взгляд, Камилла Налин — особа с приятной внешностью, хотя о том, конечно, лучше судить мужчинам, — постаралась я ответить максимально деликатно.
А меня уже дальше засыпали вопросами и пространными рассуждениями. Я даже поняла, что мне это напоминает: кастинг при приеме на работу в какую-нибудь престижную международную корпорацию. После университета я побегала по таким, но молодого специалиста предпочитали видеть только в роли стажера. Бесплатного. И я вернулась к танцам.
Спас меня управляющий, явившийся с какими-то вестями и документами. Хозяйка дома сразу стала собранной, забрала документацию и, просматривая ее, удалилась в кабинет. Дочь последовала за ней, договорившись, что завтра мы съездим в город. Изрядную сумму на представительские расходы мне мой драгоценный жених оставил.
Остаток вечера я провела в библиотеке. Сначала просто искала ответы на вопросы, в которых, как выяснилось в беседе с шаисой Тарис, у меня были возмутительные пробелы. Потом начала формироваться идея, как отвлечь от своей персоны эту волевую, умную и хитрую женщину.
С помощью молчаливого старичка-библиотекаря я обложилась десятком книг по экономике. Вообще экономикой в современном понимании это можно назвать очень условно. Сборники тезисов, разбор тех или иных прецедентов, описания прошедших торговых кампаний. Очень редко попадались формулы и выкладки. «Ох, Маркса на вас нет», — хихикнула я.
Непаханая целина! Нет, я не экономист, но со школьной и университетской программы в голове завалялась куча обрывков информации. Мне всего лишь надо заронить зерно идеи. Поманить ветром перемен и новыми горизонтами.
Шаиса Галиана производила впечатление очень разумной женщины, к тому же она ведала экономикой шайсарата. В патриархальном мире это было очень высокое положение для дамы. Шайсарат чаще всего управлялся членами одной семьи. Самые важные решения принимались совещательно, на совете, представившемся мне эдаким советом директоров. Однако в своей области каждый из шайсаров мог действовать довольно свободно. Максимилиан, дядя Шердана и Каризы, отвечал за политику и взаимоотношения с соседями. А кроме того заседал в Регентском Совете. Сам Шердан отвечал за охрану и безопасность в целом.
Просидев над книгами до самого вечера, я поняла, что какого-нибудь великого историка, изучающего экономику, хватил бы кондрашка, столкнись он с этим миром. Вроде система традиционная, ручной труд, сельское хозяйство, обычаи. Но тут вступают в дело шаю и магия. Технологии иные, но банковская система работает почти как современная, да и сообщение хорошо налажено. Задумалась, набросала список пунктов, характерных для рыночных отношений, а также их плюсы. Написала о разделении труда, обучении, индустриализации. На третьем листе, исписанном мелкой непривычной вязью, я выдохлась и стала думать, как бы подбросить идею своей условной свекрови.
С этой женщиной хотелось сохранить хорошие отношения и в дальнейшем, пусть и с ее сыном у нас ничего не получится. А значит, надо ее заинтересовать. Если я хочу хорошо устроиться в этом мире, то мне нужны союзники и, возможно, клиенты.
До плода моих трудов шаиса добралась сама. Я оставила библиотеку, мечтая подкрепиться, а когда вернулась, Галиана была уже в библиотеке, сидела на моем месте и продиралась через почерк. Старичок-библиотекарь доложил, наверное.
— Это твои мысли? — подняла она на меня серьезный взгляд своих красивых зеленых глаз.
— Нет, не совсем, это все, что мне удалось вспомнить из того, чему меня когда-то учили, — честно ответила я. — Но это действенная система, проверенная временем.
— Ты ведь написала это для меня.
Я только кивнула, хотя ответ ей, кажется, был не нужен. Больше на меня внимания не обращали. Добыв себе книгу с описанием шайсаратов и основных видов производства в них, я удалилась изучать экономическую географию в спальню.
Красивой женщине можно простить не только глупость, но даже ум.
Шердан ночевать не приехал. Я даже дверь между комнатами оставила приоткрытой, чтобы услышать, если что. Но до утра мой сон никто не побеспокоил. А утром убежала в примеченный дворик и, оставшись в бриджах и топе, выполнила полную разминку, кое-что из йоги и немного потанцевала. Очень не хватало музыки, но телефон и плеер тут заряжать было нечем. Спустя час, накинув рубашку, я буквально пританцовывала на ходу, возвращаясь в покои. Осталось пройти буквально пару поворотов и лестницу, когда на талии сомкнулись чьи-то руки и меня рывком затащили в темноту…
Я даже пискнуть не успела — мой рот прикрыли ладонью, зато с размаху наступила кроссовкой на подвернувшуюся ступню. Надо мной прошипели что-то неодобрительное и явно нецензурное. Но не отпустили, тогда я добавила проверенный укус за слегка расслабившуюся руку. На этот раз мои действия успехом увенчались. Руку от лица быстро убрали, и я смогла оглянуться.
Мы стояли в затененной комнате одного из покоев замка. Я и Амир.
— У этой розы есть шипы и без клинка. — В голосе была отчетливо слышна насмешка.
— Что вы себе позволяете! — холодно проговорила я, не позволяя втянуть себя во флирт.
— Я отчаялся застать прекрасную розу, — Амир отступил, оглядывая меня, — в более спокойной обстановке. За завтраком вчера я не смог уловить и взгляда, в обед прекрасную розу похитила хозяйка этого дома, за ужином мне также не повезло. — Действительно, я опоздала вчера к формализованному приему пищи и перекусила на кухне, слегка смутив обслугу.
От еще одного более чем нескромного оценивающего взгляда мне захотелось запахнуться в рубашку, замотаться в портьеру и спрятаться за угол.
— Мне пора, не хочу опаздывать к завтраку. — Но на моем пути к выходу высилась массивная фигура.
Смерила Амира ледяным взглядом. Хорош, конечно. Смуглая гладкая кожа, красивый рельеф и темная дорожка волосков над поясом штанов. Опустила глаза, чтобы мое разглядывание не было таким демонстративным. Амир был босиком, и моим легким замешательством он наслаждался.
— Вероника, неужели этот сухарь и бабник разжег в вас такой пожар чувств, что вы не видите его истинной природы?
— И это мне говорит мужчина, для которого нормально обладать целым гаремом жен! — не сдержала я своего возмущения.
— Жена одна. Наложниц может быть несколько, — объяснили мне как ребенку. — Одной женщине трудно нести бремя страсти мужчины, она может быть нездорова, не в настроении или носить дитя. И если мужчина может поднять детей от многих женщин, то почему бы ему не сделать этого.
И все это с улыбкой и чувством такой непоколебимой правоты.
Неожиданно Амир шагнул ко мне, и, отшатнувшись, я уперлась в стену. Горячие пальцы скользнули по моей скуле, подхватили локон, заправляя его за ухо. Опускаясь, задели шею, пустив этим прикосновением россыпь мурашек. Амир с удовольствием глянул, как на моем вскинутом предплечье поднялись волоски. Его самодовольная улыбка заставила меня опомниться:
— Мне вот интересно, а попирать законы гостеприимства в доме, хозяева которого тебя приняли и предложили пищу, оскорбительно относиться к другим гостям, более того, к чужой женщине, — это тоже как-то красиво обосновано?
Ну хоть улыбка эта с его лица сошла. И я собралась закрепить успех.
— Если это все, то я пойду. — Я решительно шагнула к выходу.
Амир посторонился.
До покоев домчалась пуганой ланью. Вот пришла беда, откуда не ждали! И чего хочет? Хотя чего именно хочет — понятно, да и замуж он не предлагал, так что никаких иллюзий. Нашел дурочку. Насколько проще быть невинной девушкой, тело еще не знает сладостных удовольствий и реагирует спокойнее. Не отзывается дрожью на ласку. По-моему, у меня просто давно не было личной жизни. Или воздух здесь такой.
За завтраком не оказалось шаисы Тарис. Чай с ароматными булочками пили только Кари и еще две леди, имен которых я не запомнила. Амира тоже не было, это меня немного успокоило.
— Не знаю, что ты сделала с матушкой, но она не спала полночи. Сегодня как встала, вызвала управляющих. И опять сидят в кабинете, что-то считают. Кстати, звала тебя к себе после завтрака, — прошептала мне младшая Тарис.
На что я пожала плечами и действительно отправилась в кабинет.
Шаиса Галиана смотрела на меня напряженно и внимательно несколько минут. Я молчала, она тоже. Наконец, отослав из кабинета своих помощников, заговорила:
— Я сразу поняла, что к роду Барас ты не имеешь отношения, но никак не могла раскусить, кто же ты. У тебя прекрасное образование, неплохие манеры, есть свое мнение. Я не буду выпытывать правду. И я не лезу в дела сына, ему виднее. Если захочешь — расскажешь сама.
Я благодарно кивнула, поскольку действительно не знала, что стоит рассказывать.
— Меня интересует другое, — продолжила шаиса и похлопала рукой по стулу рядом с собой. — Расскажи подробнее про рыночную инфраструктуру и системы государственного регулирования экономики.
Я мысленно застонала.
Если бы не Кариза, мое обескровленное тело нашли бы в глубинах библиотеки. Шаиса Галиана была очень умной женщиной с практичным деловым складом ума. Увлекающаяся и решительная, она усмотрела выгоду в знаниях, предоставленных мной ей. И со всем присущим ей темпераментом принялась решать новую поставленную задачу.
До полудня мы просидели в кабинете, но потом Кари вырвала меня из цепких матушкиных рук, сообщила, что уже подали коляску и нас ждут неотложные дела в городе.
Уже спустя полчаса мы хохотали в каком-то кафе. Она рассказывала случаи из жизни, делилась впечатлениями от столицы. Я же делилась какими-то байками из своего прошлого и недавнего путешествия, чуток адаптировав и сократив. В общем, Шердан оказался прав, выросшая при такой матери девушка не могла быть чопорным инфантильным цветочком. Мы подружились.
— Ты действительно не стесняешься носить эти облегающие костюмы для верховой езды? — уточнила она, когда мы начали рейд по лучшим городским ателье.
— Ничуть. К тому же путаться в юбках, чулочках и подвязках, сидя верхом и рискуя свалиться, куда хуже. — Не объяснять же, что половину жизни пробегала в джинсах.
— Если честно, то, когда отец учил меня верховой езде, я тоже носила парусиновые штаны, но открыто так ездить не принято. Хотя столичная мода… — Кари хитро улыбнулась и заказала себе пошив нескольких таких костюмов.
Потом она весело смеялась, глядя, как я ругаюсь с мастером в обувной мастерской, отстаивая тот факт, что туфли и сапоги мне нужно пошить на правую и левую ногу, а не одинаковые, ибо «обтопчутся» со временем. Отстоять свою позицию удалось только в третьей мастерской. Молодой мастер обещал все выполнить в лучшем виде, и мы долго рисовали эскизы. Чуть ли не впервые я оставила в обувном целое состояние и была абсолютно счастлива.
А потом я на свою голову, жутко стесняясь, спросила, где можно подстричься и как тут удаляют нежелательные волосы. Вопрос возник не просто так — меня начали здорово беспокоить собственные голени и отросшая челка. Моей неосведомленности Кари если и удивилась, то ненадолго, поскольку уже тащила меня куда-то с неподдельным энтузиазмом и фанатичным огоньком в глазах.
Наверное, так мог выглядеть какой-то очень претенциозный спа-салон. Шикарная платиновая блондинка, холеная от кончиков ногтей до идеальной укладки, встретила нас с профессиональным радушием. Приняла меня с рук на руки, взвесила приятно звякнувший мешочек, переданный ей Кари, выслушала пожелание:
— Полный комплекс. Для обеих.
И нас поглотили недра этого заведения.
Я, конечно, знала, что красота требует жертв. Но не таких же! Дикий мир, тут даже в салонах красоты пытки применяют.
Сначала меня замочили. В смысле решительно и непреклонно макнули в ванну и, пока я отмокала, занялись моими изрядно пострадавшими от всех злоключений ноготками. Стоило немного расслабиться и разомлеть в приятно покалывающей кожу жидкости, как ванна закончилась и начался массаж. Это самое близкое цензурное слово, которое подходит к тому, что со мной сделали. Худощавая и откровенно невзрачная дама размяла руки и приступила к экзекуции.
Кажется, она нашла начало и конец каждой мышцы в моем теле. В том числе тех, о которых я не подозревала. Меня трижды свернули в бараний рог, выгнули во всех гнущихся местах и в некоторых негнущихся.
Больше всего я напоминала себе отбивную, только очень довольную жизнью. Восхитительная легкость и нега растекалась по всем клеточкам тела. А потом до меня добрался маг.
Оказалось, это заведение было мало того что лучшим в городе, так еще и единственным, в котором работали подобные специалисты.
Меня снова загрузили в ванну, потом возложили на очередной стол, и, поглаживая мою голень, миниатюрная большеглазая девушка уточнила:
— Временно или радикально?
Какие странные вопросы, право.
— Разумеется, радикально! — Да за возможность больше не беспокоиться о таких мелочах половина женщин Земли душу бы продала. И я решительно добавила: — Везде!
— Это может быть больно, — пыталась предупредить она.
Да, это действительно было больно. По ощущениям с меня содрали кожу, аккуратно ощипали ее и бережно натянули обратно. Я выла, ругалась, проклинала магию в целом, красоту в частности, все салоны и себя. И угомонилась, лишь когда пострадавшей кожи коснулась прохладная успокаивающая волна.
В шикарный холл я вышла позже Кари, та уже сидела в кресле, беседовала с недавней платиновой блондинкой и наслаждалась кофе с крохотными канапе.
Кари сияла. Буквально. Нежнейшего оттенка идеально ровная кожа, густые темные кудри, рассыпавшиеся по плечам, блестящие глаза. И тут я увидела в зеркале свое отражение. Даже рукой помахала, убеждаясь, что это действительно я.
Как и у Кари, прежде всего внимание привлекала кожа. Так выглядят на фото в глянцевых журналах модели и звезды, идеально отснятые с правильным светом и тщательно отретушированные. Шелк и атлас.
Заметив мою реакцию, женщины переглянулись и довольно улыбнулись. Я успела только сбивчиво поблагодарить, когда подруга подхватила меня за руку и утащила на улицу, где ожидающий экипаж повез нас навстречу ужину.
Дуэль не удалась: мы оба живы.
Ужин прошел несколько напряженно. Я ела морепродукты. Амир ел меня, ладно хоть глазами. По излишне глубокому декольте, которое я себе позволила, ощутимо гулял сквозняк взглядов. За всем этим наблюдали женщины рода Тарис. Галиана размышляла о чем-то своем, иногда перебрасываясь фразами с Амиром. Кари откровенно забавлялась. Днем она мне поведала, что Амир является одним из сыновей нынешнего правителя степняков. Не старшим, но, учитывая довольно вольные правила наследования, вполне мог оказаться преемником власти.
В шайсарат он приехал договариваться о браке. Кариза считалась выгодной невестой, и этот союз мог бы способствовать укреплению дружбы и торговли. Шаиса Галиана подозревала, что тут тоже приложил свою руку дядюшка Максимилиан, натолкнув степняка на эту мысль.
Гордый сын степей изрядно удивился, когда не впечатлившаяся его красотой и статью барышня отказала в притязаниях на руку и сердце. Судя по краткому пересказу, предложение выглядело примерно так: «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, к чему терять время?» Но лицо он сохранил, и сейчас стороны вдумчиво прорабатывали долгосрочные соглашения. После ужина я, извинившись, сбежала, мысленно прикрывая дыры, протертые во мне жадным взглядом.
Амир пытался проследовать за мной, но его ловко задержала вопросом шаиса Галиана. Я за это была ей очень благодарна, хотя подозревала, что до покоев добежать не успею. Разве что придется задрать широкую длинную юбку, снять туфельки и мчаться через ступеньку.
Оценив длину лестницы, юркнула под нее в коридор, ведущий к кухне. Затаилась и вскоре с улыбкой послушала топот сапог по ступеням. Промелькнула массивная фигура. С моей позиции было отлично все видно, основание лестницы отражалось в оконном стекле, а я стояла в полумраке. Итак, охотник умчался. Буквально за ним по пятам, вроде шагая, но почти бегом, проследовал один из служащих шаисы Галианы. Я улыбнулась. Все у нее под контролем. Третья фигура скользнула по лестнице почти неслышно. И тоже исчезла наверху. Соглядатай?
Что ж, в покои я теперь точно не скоро пойду. Решительно ухватилась за ручку приметной двери напротив кухни и спустилась по ступеням вниз в едва подсвеченную тьму. Надеюсь, второе имя Шердана Тариса — не Синяя Борода. Я нервно хихикнула своим мыслям, ведя пальцами по стене.
Каблучки постукивали по пыльному нехоженому полу, зажигалка выхватывала кусочек коридора из мрака. Хорошо что я не боюсь темноты. Точнее, не боялась, пока темнота не сказала мне зловеще:
— Бу!
Зажигалка погасла. Я вздрогнула, обернулась и завизжала. Если бы не забрела так глубоко, наверное, замок был бы поднят по тревоге. А так прозрачную фигуру просто смело звуковой волной.
— Чего так орать? — Дух выглядел ошеломленным и ковырялся в призрачном ухе.
— От неожиданности, — покладисто ответила я, и уточнила: — Если не ошибаюсь, то предо мной призрак.
— Сама ты призрак. Я — дух. — Прозрачный мужчина в балахоне и остроносых туфлях горделиво приосанился и подрейфовал куда-то в сторону.
— Постой! — Я пощелкала зажигалкой, в свете огонька он становился совсем малозаметным. — Ты здесь живешь?
— Это самое неподходящее слово, которое только можно было придумать. Я здесь умер!
— Прости. — Я устыдилась.
— Что взять с глупой иномирянки, — фыркнул дух, но дрейфовать в стену перестал.
— Откуда…
— При жизни я был прорицателем, лучшим в своем деле! Ко мне выстраивались очереди! Моего расположения искали! — Глаза на худощавом лице разгорались, дух замер, глядя куда-то в неведомую даль.
— И что? — спустя минуту решилась я нарушить тишину.
— И все. — Он отмер, пожал плечами. — Ладно, я не обижаюсь. Не я первый, не я последний, кого прикончил хозяин замка.
Я зябко повела плечами от этих слов. Шердан убивает людей в подвалах? Или его дядя? Стало совсем неуютно.
— Ага! Впечатлялась! — Дух мерзенько похихикал и вдруг поклонился: — Мэтиус.
— Вероника, — мрачно ответила насмешнику.
Дух только пожал плечами, все так же хитро улыбаясь. А я поняла, как сильно успела замерзнуть.
— Мэтиус, а давай я завтра оденусь потеплее и опять сюда спущусь? Поболтаем. Или ты наверх поднимайся.
— Нет, я в верхний замок не пойду. А ты заходи, если что. — Мэтиус гостеприимно развел руками. — Только без этого своего хахаля. К нему не выйду.
— Он мне не хахаль. До завтра!
Стуча зубами, я покралась в свои покои. У дверей меня никто не караулил, внутри тоже оказалось пусто. Хотя, когда закрывала дверь, показалось, что я заметила какую-то тень в коридоре.
— Разденьте меня, но не будьте слишком торопливы, как все мужчины…
Мурлыкая одну из своих любимых песен, я энергично разминалась на обнаруженном дворике. Прыжок, жете, прогиб, плие, наклон. Тело буквально пело после вчерашнего массажа, и я летала над утоптанной площадкой. Утренняя прохлада приятно освежала.
В планах было сытно позавтракать и навестить подвалы.
Я уже почти закончила тренировку, когда взгляд случайно упал на увитое виноградом окошко. От неожиданности оступилась и пребольно подвернула ногу. За листвой отчетливо виднелась мужская фигура.
— Ника, ты в порядке? — Шердан ворвался во двор и склонился надо мной, в глазах плескалось беспокойство и чуточка вины.
Да-да, я из-за тебя свалилась!
— Ты подглядывал!
— Судя по тому, что ты нашла этот тренировочный дворик, ты тоже этим грешишь, — отмахнулся он. — Покажи ногу.
Я немного смутилась из-за того, что меня раскусили, и попыталась встать. Лодыжку прострелила боль. Я зашипела.
— М-да, лучше к лекарю или дождаться, пока Альгер проснется, — покачал головой мужчина, после чего легко поднял меня на руки. Подкинул, перехватывая поудобнее, отчего я пискнула и рефлекторно схватилась за его шею.
— Дверь открой, — попросил он, и я убрала руки.
Однако этот гад уже на первых ступенях дал мне немного сползти и подкинул снова, так что дальше я держалась за его шею, не отпуская. Коварный тип улыбался. Я незаметно принюхалась, вдыхая приятный можжевелово-пряный аромат с примешивающимся запахом оливкового мыла.
— А ты давно вернулся?
— Нет, только ополоснуться успел и тебя искать пошел.
Хотела спросить как, но вспомнила, что он нашел меня даже в пещере.
Шер внес меня прямиком в ванную. Надо думать, после полуторачасовой тренировки пахло от меня не фиалками. Предложил помочь, но я с негодованием выставила его за дверь. Он ухмыльнулся, но вышел, пообещав прислать девушку.
Когда немного смущающуюся меня вымыли, вытерли и одели в поданный наряд — зашел снова. И отнес в гостиную, где нас ждал накрытый столик.
Забота была очень приятна, хотя и несколько волновала. Особенно волнительно стало, когда припомнила, чем закончилась наша прошлая трапеза здесь. Постаралась не краснеть и принялась за чай с булочками. Шер не отставал, уплетал что-то очень аппетитное в горшочке.
— Кстати, что ты сделала с моей мамой?
— Почему сразу я? — возмутилась я, даже жевать перестала.
— Таман сказал, что шаиса загорелась поданной тобой идеей. — Кажется, его светлость говорил об управляющем.
— Поделилась основами экономики своего мира. — Я пожала плечами.
— Что? Ты ей рассказала?!
А вот не нужно на меня голос повышать.
— Между прочим, мне устроили форменный допрос, разве что пыток не применяли. Пытки были потом. — Я вспомнила посещение местного храма красоты. — И вообще ей хватило двух вопросов, чтобы выяснить, что я самозванка. Дальше она выясняла степень моей опасности, ну или полезности.
— И какие же это вопросы? — поинтересовался он.
— Спросила, где я выросла и какие вина у нас подают к столу в это время года. А дальше слушала, как я нескладно вру.
— Да, мое упущение, — помрачнел Шер. — Ладно, все равно пришлось бы признаваться.
— Как ваше расследование? — переменила тему я.
— Вышли еще на две банды и взяли одного заказчика, который, увы, тоже оказался посредником. Немного отоспимся и поедем дальше. Есть еще зацепки.
Дверь открылась без стука, и ворвался заспанный Альгер:
— Ника, привет, о, моя прекрасная экс-невеста! Отлично выглядишь! Я скучал! — Он оглядел стол, подцепил самое симпатичное пирожное, закусил куском окорока и заявил, что остается завтракать у нас.
— Кстати, — Шердан откинулся в кресле, — не провоцируй Амира.
— С чего ты взял? — Моим голосом можно было лед заготавливать.
— Доложили, — прозвучал туманный ответ.
— За мной, значит, следят?
— Не за тобой, ребята жалуются, что за тобой невозможно следить, ты постоянно куда-то пропадаешь, — признался он. — А вот за ним следят.
— Я, значит, провоцирую? — Я закипала. — Пусть твои люди следят лучше, а то он поймал меня в коридоре, затащил к себе, зажал в углу, обозвал тебя последним бабником и предложил сменить сомнительную честь быть твоей невестой на счастье занять место наложницы при нем. Может, согласиться, а?
Я завелась и буквально выплевывала слова. Шердан выпрямился в кресле. С каждым моим словом его глаза все сильнее щурились. На скулах играли желваки. В конце концов его лицо озарила очень нехорошая улыбка, он встал и молча вышел. Альгер дернулся было следом, но я удержала его за рукав.
— Куда он? — спросила растерянно, заслужив странный взгляд.
— Убивать пошел, — беспечно бросил маг.
— Как? — опешила я.
— А чего ты добивалась? — Альгер сел обратно.
— Я просто обиделась на такое обвинение. А тогда, ну… испугалась очень. Он как-то решительно настроен был.
— Ника, мне надо идти, если они затеют дуэль, то понадобится секундант и, возможно, лекарь.
— А мне ногу можешь полечить? — спросила я нервно. Хотелось куда-то бежать, и было очень страшно за Шера.
— Что ж ты сразу не сказала!
— Пока сижу — не болит, — буркнула я, а мою ногу уже водружали на стол и накрывали ладонями.
— Может, тебя вообще не лечить? — проворчал маг. — Тогда ты точно будешь сидеть здесь и тебя не нужно будет разыскивать по всему замку.
— Не поможет. Я даже со сломанной ногой танцевать ходила, — призналась я честно и добавила: — Альгер, скажи мне, что этот Амир отвратительный боец.
— Хотел бы, но степняки буквально рождаются с оружием. Я против него и минуты не продержусь.
У меня дыхание перехватило. Что я наделала?!
Мы неслись по коридорам. Маг у кого-то что-то спрашивал через медальон.
Противоборствующие стороны обнаружились в одном из дворов. За казармами. И от мира и согласия было далеко. Амир вертел в руках изогнутый хищный клинок, Шердан извлек из ножен почти прямой меч. Когда тренировался с Альгером, у него был другой.
Воины сближались, обступая выложенный светлыми камнями большой круг. Похоже, место для поединков тут было выделено и использовалось регулярно.
До шаисы новости еще не дошли, по крайней мере, со своего места в тени стены я ее нигде не видела.
— Поединок до результата, — объявил какой-то мужчина.
Липкий страх стиснул внутренности. Запястье неприятно покалывало. Хотелось подойти, что-то сказать. Но пока я раздумывала, негромко продребезжал от пинка щит, висящий на перекладине. И пара противников в круге сорвалась в стремительную рубку.
Я закусила палец, чтобы не орать, и дернулась вперед. За плечи меня поймал Альгер. Кажется, он был не слишком взволнован.
Мужчины сходились раз за разом, обмениваясь молниеносными ударами.
— Видишь, как отличаются их техники, — нашептывал мне на ухо маг, и я кивала, хотя ничего не понимала в рисунке боя.
— У Амира ятаган, раны наносит режущие за счет веса и изгиба. А у клинка Шера изгиб слабый и заточка полуторная. О! Сейчас будет… Надо же! Отбил! — с досадой прокомментировал Альгер. — А у меня не получается. Так вот, Шер может наносить и режущие, и колющие…
В этот момент Амир как-то хитро крутнулся, резко меняя направление атаки, и я увидела, как Шердан сильно отклоняется назад, падая на руку. Но тут же изворачивается, перекатываясь в сторону, еле уходя от широкого рубящего удара наискось.
А дальше у меня был шок. Я пыталась рвануться в круг, видя, как стремительно краснеет на груди моего брюнета рубашка. Но меня все так же удерживал маг. И судя по тому, как впивались в мои плечи его пальцы, спокоен он больше не был. О том, что останутся синяки, подумала как-то отрешенно.
— Смотри.
И я смотрела. А что мне оставалось?
Вскоре даже несведущей мне стало понятно, что что-то изменилось. Противники снова сошлись, но теперь Амир пятился. Отбивал удары, все более мрачнея, и снова пятился. Шердан двигался и атаковал стремительнее, чем прежде, хотя лично мне это казалось невозможным. Я осознавала только одно: долго так продолжаться не может. Он ведь кровью истечет, устанет. Но, как оказалось, данная тактика имела свою цель. Дикий напор заставил ошибиться уже Амира, тот на мгновение замешкался и тут же получил жалящий укол в ногу, а затем еще один. Узкое лезвие пронзило ключицу, выводя степняка из строя.
Звякнула о камни упавшая сталь, и степняк припал на одно колено.
Альгер меня больше не держал, поспешив туда, где Шер уже что-то говорил своему противнику, помогая ему подняться.
— Ника! — Обернувшись, я увидела, что ко мне подходит Кари, а шаиса Галиана скрывается в замке.
Кари проследила за моим взглядом, подмигнула.
— Матушка очень довольна, — заговорщицки проговорила она. — Теперь она с Амира не слезет, пока не вытрясет все, что хотела, и даже больше. Проигравшая сторона всегда уступает. А ты что такая бледная?
Тут она заметила, как к нам идут ее брат и Альгер. А меня не отпускало чувство, что все вокруг как-то не так реагируют, как должны бы. Два поединщика, смертельная опасность. Или не смертельная? Ведь Шердан не убил Амира. Я уже не понимала решительно ничего.
Кари поцеловала брата в щеку. Сделала мне страшные глаза и упорхнула, а меня уже молча поймали под руки и увлекли в сторону покоев.
— Почему ты так побледнела? — Шердан вышел из спальни, на ходу надевая рубашку.
— Я подумала, что один из вас умрет. — Я оторвалась от разглядывания маникюра.
Грудь шайсара пересекал длинный розовый шрам. Прежде чем сбежать, Альгер объяснил, что скоро даже рубца не останется, только полоска незагорелой кожи.
— Это был поединок до результата. — Он пожал плечами и сел на диван напротив.
— До какого результата? На Земле дуэльный кодекс отменен почти повсеместно! — Я снова злилась. — И результат я понимаю очень условно. Если не до первой крови, то до смерти!
— Да ты кровожадна, — проговорил он иронично, наливая себе и мне вина.
— А что я могла еще подумать? — Я отпила полбокала. — Нет человека — нет проблемы. Чем не результат?
— Прямо слова моего начальника, кстати, твоего гипотетического деда! Ты точно не хочешь поработать на безопасность? — весело спросил этот интриган. — Ну как хочешь. А поединок до результата — это пока один из поединщиков не потеряет способность сражаться или до признания поражения.
— Ясно. Я все не так поняла. Но ты умчался с перекошенным лицом, Альгер сказал, что ты пошел убивать, и пытался умчаться тоже. — Кажется, остатки адреналина меня почти покинули, и я готова была расплакаться.
— Ника, прекрати нервничать. — Шер присел передо мной на корточки, поймал за руки, погладил запястья большими пальцами.
— Я испугалась, — прошептала я совсем тихо.
— На самом деле это мой четвертый поединок с Амиром, — признался этот невероятный тип. — Последний раз я бился с ним почти четыре года назад.
— То есть у вас это в порядке вещей? — Он меня немного шокировал.
— Именно с ним — да. Мы понимаем, что смерть одного из нас никому не выгодна.
— Значит, ты не рисковал?
— Почему же. Всегда есть место случаю. Кстати, вывести из строя противника сложнее, чем убить. — Шер отпустил мои руки и сел обратно. — Ну и матушка просила надавить на него.
— С ума сойти! Так ты использовал меня как повод подраться с ним? — Похоже, я опять злилась. — Чтобы шаисе Галиане было проще согласовать пошлины?
Этот гад виновато улыбнулся и добил меня:
— Амир, скорее всего, задевал тебя с этой же целью. Три предыдущих поединка я ему проиграл, и он был уверен в победе. — Тут Шер заметил мое состояние и поспешил уточнить: — Но это не отменяет того, что ты очень красивая девушка и, вне всяких сомнений, понравилась ему.
Было довольно гадко. Я всерьез переживала за то, что кто-то может пострадать, а меня просто использовали, чтобы подраться и тем упростить согласование таможенных пошлин.
— Я поняла, — ответила ровно.
А потом выскочила за дверь, справедливо полагая, что его светлость бос и неодет, а значит, сразу преследовать меня не станет. И припустила в сторону подвалов.
Но так и не дошла до цели. Во-первых, вспомнила, что обнаружат меня везде, а дух просил приходить одну. Во-вторых, была поймана шаисой, которая без лишних слов утащила меня в библиотеку. У нее снова появились вопросы. Я постаралась не выть в голос.
Нет ничего более невыносимого, чем безделье.
В окна башни были вмурованы нешуточные решетки. Я сидела на подоконнике и озирала живописные окрестности. Под стропилами суетились голуби. На крыше, где была смотровая площадка, дежурили дозорные и была налажена система наподобие гелиографа. Не знаю, зачем это при всеобщей магификации, но, видимо, до конца кудесникам не доверяли. Там же стояло какое-то метательное орудие на станине и покоилась внушительная горка тяжелых даже с виду ядер. Я хихикнула, вспомнив шутку про чугуниевую бомбу, постояла на ветру под надзором выглянувших из укрытия солдат и спустилась к голубям. Вслед мне глядели подозрительно. Барышни, во время завтрака лазающие по башням, тут явно были внове.
Жених укатил на рассвете, так что с ним мы больше, считай, и не общались. Вид отсюда открывался шикарный. Море катило пенные валы. Качались на волнах в устье реки разномастные суда. Орали чайки. Здесь было чудесно думать и удобно прятаться от шаисы. Что-то подсказывало мне, что у нее появились очередные вопросы.
От нечего делать занялась изучением своей новой игрушки. Нож Амира, судя по всему, был предназначен для метания. В довольно богатых ножнах покоился недлинный клинок в разводах вроде Дамаска. Был он почти без гарды, с наборной рукоятью из дерева и очень острый. По крайней мере, я усвоила урок: проверять пальцем остроту стали чревато.
— Славное оружие. — Солдаты сменились, и с верхней площадки спускался, кажется, разводящий караула, немолодой уже мужчина.
— Ну да, — вздохнула я. — Еще бы научиться им пользоваться.
— Сержант Майн, — поклонился он. — Позвольте дать вам совет. Во втором дворе за казармами, там, где калитка в парк, есть мишени для метания. И еще оружейная с тренировочным оружием.
— Вероника Барас. — Я улыбнулась и благодарно кивнула. — Спасибо, поищу себе учителя.
Похоже, у меня появилось занятие на сегодня.
Вообще разнообразие времяпровождения удручало. Женщины рода Тарис были, по-видимому, исключением — они работали. А вот чем занимается среднестатистическая супруга аристократа? Гуляет, наряжается, сплетничает и составляет меню на неделю. Ах да, еще наносит визиты. Это же с ума можно сойти от скуки. Моя деятельная натура требовала свершений.
После обеда, уже переодевшись и вооружившись, я искала выход к парку. Мишени из собранных в рамку древесных спилов стояли у дощатой стены какой-то хозпостройки. Как кидают ножи, я насмотрелась на раскопках с родителями. Там хватало умельцев. Но одно дело — видеть, другое — понимать. Мне нужен учитель. И, пожалуй, я знаю, где его найти.
Я энергично потрусила в сторону приглянувшихся построек. Кажется, там была малая оружейная. Скользнула в проем, но не помчалась вверх по лестнице, а отступила за дверь и притаилась в тени. Знакомая уже фигура появилась спустя каких-то полминуты. Парень заозирался, но тут же обернулся ко мне, склонил голову, явно скрывая досаду.
— Ты-то мне и нужен! — Я изобразила самый дружелюбный оскал.
— Простите, вы обознались?
— Да ладно, вы за мной не первый день шпионите.
На меня поглядели очень честными глазами. Я улыбнулась еще дружелюбнее. И парень сдался:
— Что вы хотите, леди Вероника?
— Другое дело! Мне нужен кто-то, кто способен научить меня метать в цель вот это. Другие предметы тоже приветствуются.
Недоумение было полным. У парня даже бровки домиком поднялись.
— Зачем? Вас охраняют.
— По дороге меня тоже охраняли. Воин из меня никакой, а вот ошеломить и сбежать шанс есть. Да и вообще, я так хочу! — Капризно надула губки.
Это парня добило. Мы поднялись в зал — хранилище всяких острых и опасных штуковин. И я стала обладателем пояса с пятеркой ножей без рукояти.
Следующие полчаса меня обучали втыкать куски железа в несчастную деревяшку разными способами. Я честно пыталась повторить. Успех был очень переменным даже с жалких трех метров. Случайные свидетели, по той или иной надобности проходящие через двор, вдруг переставали торопиться и чуть не ломали глаза. Мне было наплевать, пока в спину не прилетело удивленное:
— Вероника?
Я уперлась ногой, выдернула глубоко засевшее лезвие и обернулась. Амир, едва заметно прихрамывая, шел к нам от калитки в парк. Его телохранители маячили неподалеку. Похоже, он гулял.
— Добрый день! — решила я побыть вежливой. — Как ваши раны?
— Благодарю, неплохо. Целительский дар мастера Альгера был очень кстати.
Что-то мне подсказывает, что ты на чужбину без целителя тоже не приехал бы. Кажется, у меня созрел небольшой план. Я поймала своего соглядатая Кая. Успокаивающе кивнула ему, отпуская. Тот с сомнением оглядел нас, но отступил.
— Очень рада, что все обошлось! — мило улыбнулась я.
— Я вижу, роза осваивает шипы. — Амир подошел совсем близко. — Наши женщины иногда учатся владению оружием. Они бывают весьма искусны.
— Ну мне пока хвастаться нечем. — Я отвернулась к мишени, принимая стойку.
— Позволите?
Я глянула через плечо и решила позволить. Хотя здравый смысл ехидно подсказывал: «Не водись с ним, он плохому научит».
Амир шагнул мне за спину, слегка обнимая. По руке с зажатым оружием скользнули пальцы. Он решительно поправил хват, шепнул, чтобы я расслабилась, и дальше несколько раз, руководя податливой мной, обозначил замах, не позволяя отпустить нож в полет. Меня обдал аромат полынной горечи и специй, я даже на миг забыла, что тут делаю. А потом заставил все-таки замахнуться и выбросить руку вперед. И я вздрогнула от звука удара металла о дерево и оттого, что в момент броска сквозь ткань блузы ко мне прижалось сильное тело.
Амир отошел, предоставив мне дальше бросать самой.
Точно тут воздух такой. Или во мне после перехода чувственность проснулась. Однако ножи втыкались примерно туда, куда я задумала. Это воодушевляло. Амир выдернул из дерева и подал мне мое новое метательное оружие. Никаких вольностей он себе больше не позволял.
— Своих женщин вы учите обращению с оружием. А зачем? Они же никуда не ходят одни.
— Есть те, что становятся телохранителями. Но вообще женщина должна уметь себя защитить, — порадовал Амир прогрессивным взглядом, но подпортил впечатление: — Или убить.
Он улыбнулся, поймав мой возмущенный взгляд.
— Оружие женщины — не меч. Оружие женщины — коварство, хитрость, обольщение. Кинжал, яд и ее красота. Попробуй левой? Ты, кажется, левша.
Надо же, заметил, хотя меня и переучили в начальной школе.
— Сила женщины в ее слабости, — отметила я, замахиваясь левой и загоняя нож в мишень.
Процесс действительно пошел еще лучше. А беседа все больше напоминала соревнование двух цитатников в социальных сетях. Мы сыпали умными мыслями в тему и не совсем. Однако я поймала себя на том, что разговором искренне наслаждаюсь.
Так что ближайший час-два я занималась повышением меткости и болтовней. А когда поняла, что не только бросить нож, но и кончик носа почесать не в силах, стала прощаться. Заодно уговорились продолжить заниматься ежедневно после завтрака.
Для любой цивилизации очень важно время от времени заново делать открытия, уже состоявшиеся в прошлом.
В подвалы сбежала, предварительно поплутав по этажам. Это я играла в шпионов. Отрывалась от хвоста. Хотя все сильнее во мне крепло подозрение, что на мне стоит какая-то магическая следилка. Слишком уж легко меня находят всегда.
Но подвалы манили. Может, хоть там удастся затеряться.
Я спустилась на нижний уровень, миновав хозяйственные.
— Мэтиус? — Я брела по коридорам и залам, вырубленным в скале, подсвечивая себе зажигалкой.
— Ву-у-у! — заголосило над ухом.
Децибелы в этот раз были поменьше, но от вскрика я не удержалась. Неожиданно.
— Зараза! — Я обличительно ткнула в радостно скалящегося духа пальцем. На пальцах осела белесая дымка, медленно истаивающая. — Ого! Эктоплазматическая субстанция!
Я с интересом изучала пальцы, понюхала, лизнуть не решилась.
— Не надо обзываться! — обиделся Мэтиус.
— Извини за заразу. — Я сегодня сама вежливость.
— Да я про экого… Тьфу. Обозвала же. — Видно было, что дух дуется для вида. Выглядел он презабавно.
— А почему ты совсем не ходишь в замок? Тебе же скучно. — Я зашла в какой-то зал. У стен стояли сундуки. Вполне себе крепкие. На одном и устроилась, дух завис рядом.
— Энергии много тратится. А она мне нужна. У нас послезавтра саммит духов-отшельников, — заявил он со значительным видом.
От такого определения я немного обалдела. Мэтиус поспешил пояснить:
— Слетаемся к одному из участников, достигаем консенсуса в сочетании политики поддерживания должных темпов развития с утверждением среднесрочных стандартов и стратегии консолидации. — Он глянул на уже открыто хихикающую меня. — Ну ладно, гремим цепями, травим байки, пугаем живых.
Я кивнула, признавая повод вполне достойным.
— И далеко собрались? — уточнила я, а Мэтиус погрустнел.
— В этот раз должны были собираться у меня, но на днях усилилась активность структурированных энергоканалов. И к источнику не пробиться. Пришлось перенести. — Дух выглядел убитым, но что-то он недоговаривал.
— Что за каналы такие? — Уж не те ли, что я ищу?
— Да тут, начиная со второго уровня, ползамка пронизано какой-то структурой. В отдельные места мне вообще хода нет, даже сквозь стены.
— Покажи!
— А что мне за это будет? — спросил вредный дух.
— Если я смогу поладить с этой системой, то отключу ее на сутки, на время вашего саммита. — Я многозначительно улыбнулась.
Мэтиус еще более многозначительно улыбнулся и поманил за собой.
— Эй! Я не умею ходить сквозь стены! — крикнула ему вслед, но он уже исправился и помчался в сторону лестницы.
Я поспешила за ним.
Тут дух летал аккуратно, замирал и иногда отшатывался от стены к стене. Под замком располагался целый лабиринт. Фактически фундамент вгрызался в прибрежную скалу. Нижний уровень почти целиком был пробит в камне, а выше уже начиналась кладка.
— Вот тут в стене что-то, — указывал дух на очередное место, и я начинала ощупывать кладку.
Кажется, Мэтиуса забавляло, как ласково я глажу и обнимаю стены, поэтому не уверена, что он указывал на верные места, в какой-то момент вообще заподозрила, что он просто выбирает участки погрязнее.
— А вот тут зал, в нем целая стена мне недоступна. Не знаю, что за ней.
— Вообще-то эта дверь заперта. — Я демонстративно подергала ручку, когда Мэтиус высунулся сквозь доски и недовольно уставился, мол, чего я не иду.
— С живыми одни проблемы. — Он просочился обратно целиком, осмотрел меня, замок, засунул в замок руку, заглянул в черноту замочной скважины.
— Может, поискать ключи? — не выдержала я.
— Ага, так тебе их и дали. Там малый погреб. Для крепких напитков. — Дух мечтательно зажмурился.
— Ну, Шердан бы дал, наверное, только он уехал. — Я глянула на кислое выражение лица духа и осторожно спросила: — А это он тебя ну… того…
Почему-то произнести «убил» по отношению к жениху было трудно. И тут дух расхохотался:
— Шери? Меня? — Вредная сущность висела в воздухе и подрагивала. — Деточка, я тут вторую сотню лет коротаю.
И мне как-то сразу полегчало. Оказывается, мысль о том, что мой пусть и фиктивный, но жених запытал в подвалах вот этого вот человека, сильно напрягала. Хотя умом я понимала, что с его работой остаться белым и пушистым нельзя. Дух тем временем перестал хихикать, еще раз осмотрел дверь, потом почему-то меня.
— Тут, конечно, ни знаний, ни опыта. — Он вздохнул, проплыл вокруг. — Но вроде крепкая. Давай руку. Да не так, ладонью. Ты со мной поделишься энергией, а я открою дверь. Только смотри, я должен взять чуть-чуть, если увлекусь — отдерни и запрети.
— Еще бы я понимала, когда ты увлечешься, — буркнула я, но ладонь не отняла.
— Будет холодно. Представь, что хочешь поделиться со мной теплом.
Я закрыла глаза и представила, как отдаю Мэтиусу кусочек чего-то теплого, яркого, живого. Ладонь словно в прорубь окунули. Холод полз по руке вверх. Я даже распахнула глаза, чтобы убедиться, что на коже не осел иней, но уставилась не на руку, а на духа. Тот, замерев, сиял, подобно рождественской елке, обретал краски и немного искрил. Когда ледяные тиски добрались почти до плеча, я спохватилась и отдернула ладонь. Дух жалобно простонал и уже привычно начал дрейфовать в сторону стены. Только вот сквозь стену не прошел, а глухо брякнулся об нее и сполз на пол.
Похоже, это привело его в чувство.
— Прости, многовато потянул. — Дух с виноватым видом глядел, как я растираю замерзшую руку. — Зато сейчас откроем.
Мэтиус будто с трудом засунул пальцы прямо в замок и сосредоточенно начал в нем копаться. Спустя каких-то полминуты послышался щелчок.
— После вас, — галантно поклонился этот заметно потускневший позер, распахивая дверь.
А меня окутала волна непередаваемого запаха, который едва ощущался в коридоре и буквально царил здесь. Дерево, прель, виноград, спирт — все дышало ароматом старого бренди. В центре стояли горки по шесть бочонков, в которых дозревал напиток. У стен стеллажи с уже разлитым в стекло янтарем. В тусклом свете зажигалки и мерцающего духа я обнаружила несколько подсвечников на небольшом столе. Добавила освещения.
Дух замер у входа и дальше не двигался. Сказал, что его отталкивает оттуда и тянет энергию. Так что пока представитель мира мертвых зависал в мечтах, я медленно ощупывала дальнюю стену, пытаясь вспомнить, на что там среагировал дом в прошлый раз. Чувствовала себя донельзя глупо.
— Алохамора! Сим-селявим. Список команд. Часто задаваемые вопросы. Уровень доступа…
Стена под пальцами наконец завибрировала, хоть и как-то слабенько. Но проход все-таки открылся. За спиной что-то воскликнул Мэтиус, а я шагнула в проем.
— Не светятся огоньки. Но и это наверняка что-то да значит.
Панель здесь тоже была, и даже чем-то похожая на ту, в Гихоне. Но ничего не светилось. Да и приветственной фразы про доступ на входе не прозвучало.
— Кхм. Отчет о работе систем? — попробовала я.
Панель перед глазами ожила, по ней побежала тусклая текстовая строка. Я уселась в кресло, поджав ноги, и приготовилась внимать.
«Периферийные системы нарушены, системы наблюдения нарушены, энергосистемы нарушены, питание недостаточно, требуется восстановление систем, критическое состояние».
Ой, а тут все хуже, чем можно было предположить. Батарейки сели.
— Какой у меня уровень доступа?
«Полный».
Ого! А там был какой-то базовый. Может, эта система псевдоразумна и не хочет загнуться окончательно?
— Запустить восстановление энергосистемы. Остальные системы отключить, кроме той, что двери открывает. — Надеюсь, меня поймут, а то замурованной тут сидеть не прельщает.
«Подтвердите статус». — На панели открылась ниша с контррельефом ладони.
Я отважно сунула руку в нишу. Большой палец чем-то кольнуло, и я попыталась отдернуть руку.
И не смогла. Запястье мягко обхватил обруч.
«Статус подтвержден. Энергия для начала восстановления недостаточна. Подтвердите приказ».
— Руку отпусти.
«Подтвердите приказ», — осталась глуха к моей просьбе система.
Я подергала ладонь, но та была захвачена плотно и извлечению не подлежала. Разве что я решу добровольно расстаться с большим пальцем. Но палец был мне дорог.
В душе поднялась паника. Никто не знает, что я здесь. Мэтиус никого позвать не может. Как руку вытащить, непонятно. Как подтвердить приказ и что будет после — вообще укрыто мраком ночи.
— Подтверждаю, — решилась я.
В принципе это было последнее, что я произнесла. Рука занемела. А из меня словно вынули стержень. Силы оставили тело. Релаксация была полная. Даже держать глаза открытыми было невыносимо трудно. Я сползла обратно в кресло и отключилась.
Проснулась как от толчка. Не знаю, сколько прошло времени. Но я жутко замерзла, и все тело затекло. С трудом пошевелила шеей, чувствуя себя столетней старухой. Потянулась, морщась от боли в одеревеневших конечностях.
С панели передо мной весело подмигивали огоньки. Строка выдавала какой-то невразумительный набор цифр. Это что же такое со мной произошло?
Возможно, последнюю фразу я произнесла вслух, поскольку мне пришел ответ.
«Поле оператора было задействовано для старта восстановления. Для аккумуляции использовано двести двенадцать миллилитров крови оператора».
— Вампир проклятый! — Это получается, с меня энергии насосали, да еще и крови нацедили.
«Команда не распознана».
— Чтобы никогда так не делал! Не смей качать с меня энергию и кровь! — Я потерла запястье. На вене действительно была едва заметная точка прокола. Надо же, как аккуратно проделали.
«Критическое восстановление больше не требуется. Обнаружен природный источник. Идет развертывание уловителей излучения».
— Сколько времени это займет?
«Восстановление энергосистем — четыре декады. Восстановление систем внутреннего наблюдения — пять декад. Восстановление систем внешнего наблюдения — четыре декады. Восс…»
— Стоп. С питанием разберись. Сколько времени я тут валяюсь?
«Оператор был разбужен через стандартные сутки».
— Твою ж инквизицию! Меня все потеряли!!!
Я вскочила, пошатнулась и, держась за стеночку, шагнула к выходу. Тело слушалось плохо.
Поблекший и какой-то осунувшийся Мэтиус висел у двери и что-то бормотал, но когда я появилась в проеме, дернулся ко мне:
— Вероника! — Далеко он не продвинулся, замер. — Ты перепугала меня до смерти!
Свечи давно прогорели, и я чиркнула зажигалкой:
— Прости Мэтиус, по-моему, смертнее уже не бывает.
— Не слишком тактично мне об этом напоминать. Я просто понятия не имел, куда лететь, кого звать. Кроме Шердана я не знаю, кто бы смог меня увидеть. А потом постепенно стали затухать эти странные области в стенах. Ну я и рванул в замок.
— Меня, наверное, ищут? — досадливо поморщилась я.
— Еще бы! Когда ты к завтраку не вышла, а потом тренировку какую-то пропустила, и Кариза, и Амир забили тревогу. После обеда вломились в покои, выяснили, что ты не ночевала. И пошла потеха.
— Ны-ы-ы… — неинформативно протянула я.
— Ага! Радуйся, что Шердана еще не вызвали. — Дух поглядел на меня, демонстративно вздохнул: — Пойдем, страдалица. Покажу тебе тайный ход.
В эту игру могут играть двое.
Из хода я вывалилась буквально перед спешащей по коридору Каризой. Та взвизгнула и отпрянула к стене, я для разнообразия тоже взвизгнула и вжалась в нишу. Еще бы не вжаться. Мимо меня пролетел и стукнулся о камень небольшой нож. Кажется, не у того я уроки метания для женщин решила брать.
— О Неведомый! — Она отлипла от стены, шагнула ко мне. — Вероника? — А потом крикнула во весь голос, который оказался неожиданно громким: — Вероника нашлась!
Уверена, ее услышали даже в порту. У меня даже в ушах зазвенело.
Спустя полчаса меня допросили, к счастью, без пыток, поругали и осмотрели на предмет повреждений. Но, кажется, поверили в несколько нервный рассказ о том, как вечером от скуки я отправилась поглядеть подвалы, потерялась, нашла случайно тайный ход, потом долго не могла выйти, уснула и жутко замерзла. Мэтиус специально показал мне тот проход, в который легко попасть, а выход иногда заклинивает.
В покоях меня ждали горячая ванна, ужин и любопытная Кари. По крайней мере, закутанную в теплый халат меня она встретила на диване, уплетая виноград. Слабость еще была дикая. Я забралась на диван с ногами, закуталась в плед и присоединилась к трапезе.
— За нож прости, машинально получилось. — Девушка обезоруживающе улыбнулась. — Ты появилась так внезапно, сама бледная, в пыли, в паутине. Я уж решила — нежить в замке.
Я и не думала дуться, отмахнулась. Меня больше заинтересовало, кого она имеет в виду, уж не духа точно.
— А ты нежить видела раньше?
— Конечно! Это здесь, в населенных районах, следят, чтобы не нарождалась, а в глуши полно беспокойников. Особенно в горах и предгорьях.
— А почему?
— Так там же столько битв было в последнюю войну. Фон нестабильный.
— А-а-а… — Я сообразила, что начинаю расспрашивать об общеизвестных фактах, и умолкла.
— Неужели ты их не видела?
— Ну как сказать, — максимально честно постаралась ответить я. — Довелось однажды в лесу ночевать, так они в дверь заимки ломились. Хорошо дерево заговоренное было.
Я зябко поежилась, и тему мы закрыли, сведя разговор к мужчинам. Однако выяснить, кто владеет сердцем юной Тарис, мне не удалось. В конце концов, сославшись на усталость, я все-таки уползла в постель.
Утром проснулась восхитительно бодрая. Сбегала размяться, умылась, спустилась к завтраку. Была мила и приветлива. В общем, являла собой образец прилежания. Даже то, что я вооружилась и отправилась после завтрака упражняться в метании, почти не бросило тень на мой образ.
— Вероника, — приветствовал меня кивком Амир.
Мы уже виделись в столовой, и теперь он активно упражнялся рядом с закутком для метания. Хромота его была практически незаметна.
— Рада вас видеть, Амир! — Да я сама вежливость. — Мне бесконечно жаль, что вчера я пропустила нашу совместную тренировку. — Замах, нож вошел в мишень. — Право, весьма неловко.
Еще замах, но, увы, снаряд перекрутился и ударился рукоятью.
— О, вы заставили всех здорово поволноваться. — Он выглядел обеспокоенным, я замахнулась и послала еще один нож в щит. — Вы точно не пострадали?
— Я больше испугалась и замерзла. — Бросок — удар. — Даже боялась, что разболеюсь. Но, к счастью, все обошлось.
В этом приторно-сладком тоне мы продолжали общаться и заниматься дальше. Амир фехтовал и периодически исправлял мне хват, указывая, как именно бросать с какого расстояния.
Когда руки вновь налились свинцовой тяжестью, я так же карамельно распрощалась и отправилась к себе.
Обед прошел в атмосфере всеобщего благодушия, потом меня похитила на прогулку шаиса. Но я перенесла все стоически. Меня грело предвкушение приключения.
Дело в том, что вчера перед сном в спальню просочился Мэтиус, сообщил, что мероприятию быть, и пригласил меня поучаствовать.
Разумеется, я согласилась!
Мэтиус, который теперь привольно гулял по замку, обещал провести меня очередным ходом вниз в подземелья. Однако моя вылазка чуть не сорвалась. Я стояла у окна, уже одетая в простое немаркое платье и теплый жакет, и любовалась луной, когда за спиной щелкнул замок.
Оторвалась от созерцания ночного светила и бросила взгляд назад. Шердан вошел и замер, молча глядя на меня. Выражения его лица я не поняла, да и темновато было. Я машинально поправила волосы, еле удержалась, чтобы не разгладить несуществующие складки на подоле, и поняла, что скучала. Так и стояла, разглядывая своего нанимателя. Он был заметно уставшим, пыльным и наверняка голодным. Под глазами залегли тени, но взгляд был так же направлен на меня. Непроизвольно подалась ему навстречу.
Тишину разбил шум крыльев ночной птицы. В проеме распахнутого окна мелькнул стремительный силуэт.
— Ну здравствуй, дорогая, — заговорил первым Шер.
— Добрый вечер. — Я чуть подумала и добавила: — Дорогой!
— Скучала? — Стаскивая с себя камзол, он прошел в свою спальню.
Я спокойно проследовала за ним и вдруг подумала, что в здешнем довольно чопорном обществе, хотя и лишенном предрассудков христианства, наша совместная жизнь более приличествует супружеской паре. Да и то порой супруги живут в разных крыльях особняка, встречаясь лишь в отдельной супружеской спальне. А для нас не зазорно друг при друге переодеться, не падая в обморок при виде обнаженного участка кожи. Ладно я, выросшая в других условиях, но и Шера ничуть не смущает мое спокойное отношение к его и своей наготе. Хотя как спокойное… Я припомнила все случаи, когда заставала его неодетым, начиная с нашей первой встречи. И да, наш почти случившийся интим тоже припомнила. И очень порадовалась, что в комнате полумрак и предательского румянца не видно. Выдохнула в ответ ласково:
— Бесконечно скучала. — Даже руки на груди сложила, хотя понимала, что переигрываю.
Шердан коротко хохотнул, расстегивая манжеты:
— Да мне уже сообщили, как именно.
— Это ты про тренировки с Амиром или про то, что я в подвалах… — я чуть замялась, — заблудилась?
Судя по внимательному взгляду, заминку мою он уловил.
— Амир, как следует из результата поединка, будет вести себя предельно корректно, насколько он вообще способен на корректное поведение с женщиной. С этой стороны я угрозы не вижу.
«А зря», — мстительно подумала я. Интересный, между прочим, мужчина. И красивый. И властный. Впрочем, вслух я этого не сказала.
— А вот в подвалы без меня я приказал не ходить. — Голос стал жестким, шайсар замер передо мной в одних брюках, взялся за ремень.
Я слегка зависла, разглядывая рельефную мускулатуру, и с трудом перевела взгляд на лицо, на котором мелькнула тень какой-то очень самодовольной улыбки. Это меня что, соблазняют сейчас? Сам обещал не распускать рук, но я-то ничего не обещала. Ох как интересно…
В эту игру можно играть вдвоем. Заправила локон за ушко, скользнула пальцами по шее, по вороту жакета, невзначай расстегнула одну пуговку, открывая вид на совсем не скромное декольте.
— Во-первых, — облизнула губы, шагнула к мужчине, — я не обещала, что в подвалы не пойду. Во-вторых, — глубоко вздохнула, прижав ладонь к лифу платья, — ты отдаешь мне приказы, как своим подчиненным, мне казалось, у нас несколько иные отношения. В-третьих, — подошла совсем близко, почти упершись в такую притягательную грудь, выдохнула, — я просто выполняю свою часть сделки. Ты занялся собственными делами, несомненно, важными, не спорю. Только вот всю свою жизнь я существовала в совершенно другом ритме и в последние годы отвечала за себя сама. Я не могу неделями прогуливаться по парку и любоваться красотами пейзажа или читать куртуазные романчики. Мне нужно чем-то заниматься, действовать, приносить пользу, наконец. И я занялась тем, из-за чего мы с тобой заключили договор. Чем ты недоволен?
Говорить о том, что даже преуспела в этом деле, мстительно не стала. Наградой мне были частое дыхание и очень-очень злой взгляд. Сделала шаг назад, еще один, улыбнулась и добавила:
— Тебе пора купаться. Ощущение, что не ты скакал верхом, а на тебе скакали. — Я сморщила носик. — И прекрати меня соблазнять!
Это я уже буквально выкрикнула, пулей вылетая из его спальни. За спиной что-то грохнуло. То ли Шердан что-то пнул, то ли дверью так хлопнул.
Ну вот, привела мужчину в ярость. Не знаю, что на меня нашло, но молчать никаких сил не было. И не так уж страшно от него пахло. Даже наоборот — хотелось уткнуться ему в ключицу, туда, где кожу уродовал старый рубец, вдохнуть мшистый, пряный запах с ноткой можжевельника. И рукой хотелось по этим мышцам провести…
Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные образы, и затаилась у себя в спаленке. До полуночи было еще около двух часов. Через дверь слышала, как разозленный мной мужчина закончил водные процедуры, поужинал, а потом все затихло. Заглядывать к нему не решилась, а вдруг не спит и поймет мой визит неправильно. А еще хуже, если поймет правильно и никуда не пустит.
Сегодня я буду кутить.
— Пс!
Последний час я сидела и читала. И не сразу среагировала на звук.
— Пс! Пс!
Я подняла взгляд от страниц и увидела торчащую из стены голову Мэтиуса. Прижала палец к губам, глазами показывая в сторону спальни Шера.
Дух просочился сквозь стену и, вернувшись, тихонько сообщил:
— Спит.
Я подобрала юбку и покралась в гостиную. Дальше мы с духом общались, как бойцы элитного спецназа. Я прижалась к стене, показала пальцем на него, на глаза и на дверь. Тот понятливо кивнул и высунулся в коридор. Вернулся, остановил меня ладонью, дал знак, что в коридоре двое. Наказал ждать. Исчез. Через минуту вдали что-то громко упало. Тут же вернулся довольный дух, начал отсчет на пальцах: три, два, один. По команде я открыла дверь и метнулась в сторону очередного архитектурного излишества — ниши со стоящей в ней вазой. Проход открылся и закрылся беззвучно, я перевела дыхание, оказавшись на пыльных ступенях. Мэтиус поравнялся со мной, и мы, ударив ладонями — ну и пусть его прошла через мою — и хихикая, как нашкодившие дети, начали спуск в подвалы.
В одном из просторных залов нас уже ждало несколько призраков, и периодически прибывали новые гости. Я несколько оробела, но тут нас заметили:
— Мэтиус, это она?! Какая хорошенькая! — Вокруг меня завертелся светлый вихрь, а когда остановился, то я смогла рассмотреть миловидную женщину с очаровательными ямочками на щеках.
— Дейзи, потише, не всем по нраву твой темперамент. — Мэтиус честно пытался оттереть меня от дамочки, но проще было остановить цунами.
— Мэтти о тебе столько рассказывал! Ника, лапушка, можно я буду к тебе так обращаться? — Она тут же ответила сама себе, не давая вставить и слова: — Ой, да что я говорю, между нами девочками. Можешь звать меня Дейзи.
— Мне очень… — Что именно «очень», сказать я не успела.
— Мне тоже приятно! Сейчас тебя всем представлю! Вот эти кумушки — Лизи и Вистелия. Они из Южного Марха.
Мы двинулись к двум выплывшим из пола девушкам. Лизи была отчетливо синеватого цвета, и волосы ее казались влажными. Хотя незаметно было, что это ее хоть чуточку смущает, она вовсю болтала со своей подружкой. У Вистелии был хвост. Мы подошли ближе.
— Привет, утопленницы! — с места в карьер начала Дейзи.
Я даже споткнулась от такого приветствия.
— Вот за это тебя и придушили. Ты совершенно не следишь за языком! — съязвила в ответ Лизи, это не помешало духам чмокнуть воздух у ушек друг друга.
— Ах брось, это какой-то завистник украл мой платок. А Отто всегда был жутким ревнивцем. — Дейзи закусила пухлую губку и добавила: — Хотя это не мешало ему иметь все, что движется в каждом встречном порту.
— А тебе — соблазнить конюха, пекаря и помощника мэра, — поддела Вистелия и звонко рассмеялась.
Дейзи хотела что-то ответить, но вдруг вся засияла и прошептала:
— Грегор! — с придыханием глядя куда-то мне за спину.
Естественно, я обернулась. Из стены как раз начал появляться второй мужик, увешанный оружием, но кто из них Грегор, я поняла сразу. Что сказать, он впечатлял. Два с лишним метра роста, и лишнего этого было немало. Суровый такой тип с обнаженным торсом, покрытым ранами и шрамами. С огромным топором в руках. И в килте. Дейзи зависла и продрейфовала в его сторону, я с любопытством двинулась за ней.
До меня донесся обрывок разговора, который велся громовым шепотом:
— …построил он нас, молокососов, на плацу, и спрашивает: «Рядовой Мак-Эван, почему килт на ладонь длиннее, чем положено по уставу?» А я ему: «А вы догадайтесь, старшина!»
Дальше подвал потряс громовой хохот.
Тут моя спутница отмерла, закатила глаза и укоризненно прошипела:
— Мужчины…
А я старалась не хохотать вместе с этими похабниками. Очень уж заразительно у них получалось.
— Мэтти обещал тебе сюрприз! — заговорщицки намекнула вдруг Дейзи, отвлекаясь от своего горца. — Он вообще лапушка, и замок такой уютный, есть где собраться. И главное, источник рядом.
— А при чем тут источник? — Ну да, мне все было интересно.
— Ника, свободная энергия источника нас пьянит. Как легкий алкоголь. — Дейзи блаженно зажмурилась. — О! Вот и Мэтти! Я тебя на минутку оставлю, слетаю тоже подкрепиться.
Она подмигнула и ввинтилась в иол. Мэтиус приближался ко мне в компании еще трех духов. Все выглядели очень довольными.
— Ника! Держи скорее! — Передо мной зависла примерно литровая бутыль, запечатанная сургучом.
Я машинально подхватила увесистую ношу.
— Это все мне? — догадалась я по сияющим лицам.
— Да! Мы вчетвером сложили силы, навестили погреб. — Предсказатель выглядел очень довольным.
— «Каро эста». Прекрасный купаж, очень удачный был год для вина, — добавил второй, чуть смущаясь.
— Послушай его, Карус знает, что говорит. — Мэтиус наклонился ко мне и шепнул: — Он винодел. В бочке вина и утоп, надегустировавшись.
— Этого вина мне хватит, чтобы упиться до смерти, — скептически оглядела внушительную емкость.
— Деточка, то, что нас не убивает, делает нас сильнее, — заявила четвертая соучастница ограбления погреба.
— А то, что убивает, делает нас мертвыми, — мрачно ответила я.
Подвал потряс очередной приступ веселья. Похоже, духи уже успели слетать к источнику.
— Я же говорил — она прелесть. — Мэтиус подплыл ко мне. — Наш человек!
— Я Кларисса, — представилась дама и обратилась к остальным: — Раз почти все прибыли, саммит объявляю открытым!
Из пола оперативно вывинтилась Дейзи и тут же взяла слово, к некоторому недовольству Клариссы:
— Предлагаю сразу определить, где будем собираться в следующий раз, а то потом все окончательно захмелеют.
— Только жребий тянуть не предлагай, соломинки все равно через руку видно.
— Может, посчитаемся? — предложил щуплый старичок в рваной мантии.
— Фагор, если мы будем считаться по одной из твоих формул, то наша милая вечеринка превратится в кружок юного математика.
Духи загалдели.
— А вы конкурс устройте, — подала голос я, расковыряв сургучную печать, и на меня тут же уставились все присутствующие.
— Красоты? — Лизи поправила волосы.
— Не-э… — Я принюхалась к содержимому бутылки. — Конкурс самых необычных смертей.
Духи снова загалдели, обсуждая идею. А ко мне подплыл Мэтиус. Поманил за собой куда-то в угол.
— Так, где-то я это видел… Вот этот камень нажми. — Он сосредоточенно изучал кладку. — Теперь вот этот. И поверни.
Я села на колени и выполнила его указания. В открывшейся нише обнаружилась завернутая в кожу какая-то сильно истрепанная книга, расползшиеся в труху тряпки, с которых посыпался жемчуг, и небольшая деревянная чаша.
— Вот! То что надо, чтобы из горла не пить. Давно тут валяется, — прокомментировал свою находку довольный Мэтиус. — Как-то ее мудрено называли. То ли груул, то ли граат.
Я оставила находку в углу, забрав только бутыль и чашу.
У духов уже вовсю шло обсуждение конкурса.
— Ника, — налетела на меня Дейзи. — Ты будешь председателем жюри!
— Не собирались мы только у Вистелии и Лизи, у весельчака Анри, у Сюзон и у Грегора, — это снова Кларисса.
— Вот с девочек и начнем, — подытожила Дейзи.
Слово взяла Лизи:
— Некоторые тут знают мою историю. — Девушка стрельнула глазками, поправила прическу. — Она проста и незамысловата. Я кормила уточек у пруда и упала в воду.
— А почему упала? — ехидно уточнила Вистель.
— Меня толкнули, — зарделась девушка.
— А кто? — Это снова хвостатая.
— Пастушок Мика.
— А почему?
И после этого вопроса она, кажется, сдалась:
— Для сокрытия преступного сговора между ним, мной и его сестрой, которая работала горничной у одного молодого дворянина. Я должна была соблазнить Эраста, но предалась романтическим чувствам и грозилась все рассказать. В общем, меня утопили, а Эраст пустился во все тяжкие, проигрался, женился на богатой немолодой вдове, спился и утопился в том же пруду. — Девушка мило улыбнулась.
— Бедная Лизи, — ошарашенно пробормотала я. — А Вистелия?
— Вистелия жила в этом пруду. Она русалка. Когда в итоге розыскных мероприятий Мика раскололся и тело стали искать, Вис как раз примеряла мое платье. Ее забагрили, вытянули на сушу, и пока разобрались, что под платьем хвост, она уже обсохла.
Я нервно осушила чашу и налила себе еще.
— Теперь дружим. У нас там мило, лес, холмы, город рядом.
— Сюзон, твоя история? — подбодрила Дейзи.
— А у меня все очень просто. Меня интересовала возможность уехать подальше от авторитарной родни, его — мое приданое. Испортил все брачный контракт. Пока я была жива, большей частью приданого по-прежнему распоряжался отец. Жених разобрал мелкий почерк уже дома.
— И что? — уточнила я, разглядывая холодную белокожую брюнетку с уродливыми синяками.
— Отравилась крысиным ядом. — Она пожала плечами.
— А синяки откуда?
— Крысиный яд есть не хотела. — Это прозвучало так буднично.
Я отпила еще вина и вкрадчиво спросила:
— Ты ему хоть отомстила?
— Через месяц сошел с ума, — доверительно сообщили мне.
Я отсалютовала ей кубком.
— А это весельчак Анри. Он не любит говорить о своей смерти, но мне разрешил пересказать, — снова вклинилась Дейзи, указав на угрюмого сухощавого духа, висевшего в углу.
Тот обернулся, сдержанно кивнул и продолжил что-то обсуждать с Фагором.
— Аниэру оракул предсказал, что смех его погубит, и юный весельчак стал жрецом Неведомого. Поклялся не смеяться.
— Однажды, — мужчина как-то вдруг переместился к нам, — я шел через площадь в Дуэте. Там как раз приехал цирк и зверинец. Какой-то шутник или злоумышленник открыл клетки с хищниками. Паника, крики, давка. Вы бы видели, как улепетывала стража! — На строгом лице появилось мечтательное выражение. — А там была девочка лет семи. Она схватила прут и, ругаясь и выговаривая тиграм и львам за плохое поведение, погнала их этим прутиком назад в клетки. У нее было такое сосредоточенное личико… Я не выдержал, рассмеялся — и словно плотину прорвало. Хохотал до упаду… — Мечтательное выражение сошло с лица этого странного духа, словно сорвали маску. — У нашей семьи была плохая наследственность. Сердечный приступ.
И Анри отлетел обратно к Фагору, продолжив беседу.
Я молча выпила. Немного помолчали.
— Грегор, твоя очередь. — У моего локтя замерла Дейзи.
— Да-да! Грегор, расскажи! — Кларисса пристроилась с другой стороны.
Этот великан шагнул в центр, и все слаженно расплылись в стороны, давая ему место. Я приготовилась внимать.
Кажется, рассказчик начал входить в раж. Потрясая топором, он размахивал руками и продолжал говорить нараспев:
Грегор уже в лицах показывал, как именно он разил неведомого врага, теперь я поняла, почему все так расступились. Топор хоть и призрачный, но летал весьма угрожающе.
Воин замер, опустив руки, повисла гробовая тишина, я забыла дышать, а духам это и не было нужно.
Когда воздуха стало совсем уж не хватать, тихонько вздохнула и спросила:
— А подмога?
— А подмога не пришла, подкрепление не прислали, — грустно ответствовал горец.
— Что ж, обычные дела, — машинально подхватила я, но вовремя умолкла.
В результате вся компания зашумела совещаясь. Сошлись на том, что следующими гостей принимают подружки. Сменить обстановку. А то все пещеры да замки.
За это выпили снова. Я вина, а духи слетали к источнику. Бутыль как-то подозрительно ополовинела.
— Ники, — вскоре весело нашептывал мне Мэтиус, — а ты знаешь, что прислуга считает тебя баронской шпионкой?
— Хик! — глубокомысленно отвечала ему я.
— Да-да! Так и шепчутся. Мол, услугами горничных не пользуется, живет в одних покоях с его светлостью, в подвалах рыскала, в непотребной одежке ходит, движения стыдные по утрам во дворе совершает. Кстати, что за движения?
— А я сейчас покажу!
Градус веселья повысился. Потому что потом были танцы, и я действительно показывала движения. Отбивала каблучком и хлопала, задавая ритм. Остальные подхватили. Сначала исполняла фламенко под дружный аккомпанемент духов. Потом сольно исполнила румбу. В общем, зажгла. В смысле духов зажгла, пары закружились в каком-то местном танце. И дальше мне оставалось только завидовать. Они-то летали, а я даже прикоснуться ни к кому не могла. Под потолком кружились призрачные фигуры, танцевали прямо в воздухе, смеялись. Почему-то вспомнились бицепсы, трицепсы и всякие там косые мышцы пресса, которые в полном комплекте возлежали в спальне наверху.
Я загрустила. И собралась идти в свои покои, воссоединяться со спящим набором всяческих достоинств.
Мэтиус застукал меня, когда я в очередной раз обнималась со стеной и ласково гладила каменную кладку. Я же помню, где-то тут камушек нажимался и дверка открывалась.
— И что это мы тут делаем? — весело вопросил дух, подлетая ко мне в обнимку с Лизи.
— Домой ползу! — отчиталась я и прижалась к стене щекой. — Он там спит, а я тут, а вы танцуете и летаете, а я что, не живой человек? Я тоже хочу, — сбивчиво объяснила свое устремление и всхлипнула.
Наверное, надо было промолчать или бежать раньше. Потому что духи переглянулись, улыбнулись и заявили, что сейчас пойдем летать.
— Я не умею, — пожаловалась я.
— Научим, — ответили мне.
— Я не хочу, — повела я себя нелогично.
— Заставим!
За это еще немного выпили. И мы действительно побежали летать. Точнее, побежала я, а духи нестройной радостной толпой полетели за мной, втягиваясь в очередной подземный ход, который показал мне Мэтиус. Очень узкая винтовая лестница, которая жалась внутри центральной колонны одной из башен, вывела нас на продуваемую всеми ветрами площадку.
Шумел далекий прибой, и кругом царила теплая и очень темная ночь.
— Фагор, ты расчет сделал? — нетерпеливо поторопила математика Кларисса.
— Почти. Согласно вектору рассеяния аурических излучений на объекты средних масс коэффициент… Умножить на время и делить на квадрат расстояния.
— Фагор!
— Необходимое и достаточное для левитации количество духов равно одиннадцати.
— А если все приложим силу?
— Часа полтора, я могу посчитать точнее.
— Не надо! — воскликнули все хором.
Потом призраки облепили меня плотной толпой, как-то сжавшись. Я и раньше подозревала, что человеческую форму им сохранять необязательно, просто так привычнее. На коже от соприкосновения живой материи и эктоплазмы оставались светящиеся следы. Я посмотрела на свою сияющую руку. Это было очень красиво.
— Давай, — шепнули мне на ухо.
И я шагнула в пропасть.
Веселье — это манера поведения, тогда как радость — это привычка ума.
Вообще продолжение банкета запомнилось плохо. Помню, что мне было холодно, потом стало тепло, и я уснула.
Наверное, мне снилось, как я, завывая и безудержно хохоча, ношусь над крышами, окруженная духами и светящаяся во тьме ночи. Снилось, что, поддавшись сиюминутному порыву, я влетаю в чье-то окно, хватаю с низенького дивана пару подушек и узорчатый плед, говорю «тсс» обалдевшему хозяину и, хохоча, выпрыгиваю обратно во тьму.
Снилось, как мы спустились к самой воде и я с визгом носилась по прибою, подобрав юбку, а за мной летал целый шлейф развеселых привидений, то ли пытаясь меня поймать, то ли просто забавляясь. На волнах качался призрак русалки, помахивая хвостом.
Какая-то пожилая дама, кажется, прорицатель называл ее Гарденией, с улыбкой говорила: «Спасибо, что позвал, Мэтиус, а девочке не чужд размах». Потом мы снова куда-то летели.
Еще снилось, как, завернув найденную книгу, кубок и почти опустевшую бутыль обратно в кожу, я кралась по коридорам, гладя сверток и приговаривая: «Моя прелесть». Кажется, у меня на плечах вместо плаща было повязан узорный плед с бахромой.
И уж точно снилось, как духи, поймав меня в подземельях, уговаривали отправиться в постельку, а потом просто подняли, отнесли и даже вытряхнули из платья. И выражение призрачных лиц при этом было у всех как на подбор очень хитрым.
Лучи восходящего солнца заглядывали в распахнутое окно и щекотали ресницы. Я поморщилась и повернулась к окну спиной, уютно утыкаясь во что-то большое и теплое. Меня тут же обхватила тяжелая рука и притиснула к большому и теплому покрепче.
Вообще я заподозрила неладное уже на лучах: в мою комнату на рассвете они не заглядывали, поскольку окна выходили на юг. А значит, комната была не моя. И постель была не моя. И мужчина, который в ней спал, тоже не мой. Я открыла глаза. Хотя тут уж как посмотреть, может, и мой. Жених все-таки. Взгляд уперся в ямочку между ключиц и пару шнурков с амулетами. Машинально отметила, что при первой нашей встрече бижутерии было больше, а вот одежды примерно столько же. Я уже запомнила, что этот мужчина предпочитает спать обнаженным. Меня словно кипятком обдали, я ощутила, как горячий предательский румянец растекается по щекам, ушам и даже груди. Ужаснувшись ситуации, зажмурилась обратно в какой-то отчаянной надежде, что все это сон и само развеется. Не развеялось.
— Доброе утро. — Шердан поерзал и устроился на боку.
Руку он с меня так и не убрал, не давая отодвинуться подальше, и «доброе утро» упиралось мне в живот.
Я скосила глаза на изножье кровати: на спинке, аккуратно расправленное, висело мое серое платье, слегка испачканное в паутине, соли и песке. Зажмурилась снова.
Подтянула краешек укрывавшего нас одеяла по самые глазки и опасливо ощупала себя. На мне остались тоненькая батистовая сорочка и весьма развратного вида короткие панталончики на шелковых лентах, призванные заменять в этом мире привычные трикотажные и кружевные изделия. Если бы можно было покраснеть еще сильнее, то я бы это сделала обязательно. Шердан кашлянул. Пришлось открыть глаза.
На лице жениха играла очень ироничная усмешка, но взгляд был напряженным. Наверное, я переоценила его стойкость вчера: он так устал за поездку, что проспал как убитый и даже моего появления не засек. Это было бы хорошо, это было бы просто великолепно. Вспомнились духи, в темноте вытряхивающие меня из платья и опускающие на ложе, как выяснилось, на чужое. Ух, попадись мне только Мэтиус, я его… я ему… я с ним разговаривать не буду. Молчание явно затянулось.
— Доброе утро, — ответила я сквозь покрывало.
И тут на меня снизошло осознание того, что вчера я выпила в одиночку даже не литр вина, бутыль-то поболее была. А где этот… как его… абстинентный синдром? Куда делось ужасающее, лишающее сил и желания жить похмелье? Где дикая жажда и головная боль? Почему во рту не нагадили кошки? То есть нет, я не жаловалась, просто сильно удивлялась. Так что даже о его светлости на мгновение забыла. Только вот он обо мне не забыл.
— Я не буду спрашивать, что ты тут делаешь. — Его рука сползла с моей талии и по-хозяйски погладила пониже спины, и Шердан как-то очень предвкушающе улыбнулся. — Это и так понятно.
От возмущения у меня все слова растерялись, так и смотрела на него широко раскрытыми глазами, укрывшись до кончика носа одеялом.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — вкрадчиво спросил этот тип, продолжая поглаживать рукой мою поясницу.
От этой простой ласки хотелось прогнуться, прижаться к нему. Я почувствовала, как накатывает первая волна возбуждения, заставляя напрячься под тоненькой тканью грудь. Шердан тоже это ощутил.
— Ну, раз не хочешь, — рывок, и он навис над сдавленно пискнувшей мной, — то мы, так и быть, займемся тем, зачем ты сюда пришла, дорогая.
Последнее слово жених произнес с нажимом, одновременно вторгаясь между моими сведенными ногами коленом. Теперь всю доброту его утра я чувствовала уже бедром. А одеяло сползло, обнажая и его, и меня.
— Что-то мне вся это ситуация напоминает, скромная селянка. — Рука Шера уверенно скользнула по животу вверх, заставив вздрогнуть, и легла на грудь.
Я тихонько зашипела, когда его пальцы обхватили и сжали горошину соска, а вторую грудь через батист согрело дыхание. Тут точно воздух такой, и я поняла, что вся дрожу. То ли от страха, то ли от предвкушения.
— Хочешь? — шепнул этот соблазнитель, проведя губами от груди к моему ушку.
— Хочу, — почти выкрикнула я, когда он обвел ушко губами и неожиданно куснул.
— Чего хочешь? — Он продолжил забавляться с моим ушком, а рука с груди скользнула вниз и приподняла край панталончиков.
Пальцы проникли под ткань, поглаживая и лаская все, что ниже. В этот момент мужчина отстранился. Наши взгляды встретились. Его потемневший, изумленно-недоверчивый, и мой — еще затуманенный, но уже очень недобрый. Это замешательство меня и привело в себя.
— Хочу рассказать. — Я привстала на локтях, отодвинула его, толкнув ладошкой в грудь, и двумя пальцами за запястье извлекла из святая святых наглую конечность.
— Уверена? — Шер провокационно качнул бедрами.
— В-вполне, — решилась я. — Я нашла центр управления системами замка. То, что вы зовете вотчиной шаю, — выпалила на одном дыхании, подтягивая на себя уголок одеяла.
Я почувствовала, как он дрогнул. Но с виду этот коварный тип остался невозмутим, бровью не повел и продолжил нервировать меня своей близостью. Понимал, что никуда я не денусь. Пришлось попросить:
— Отпусти меня, пожалуйста.
Его светлость иронично улыбнулся и убрал руку, что была ближе к краю кровати, предоставив мне самой выползать из-под него. Судя по всему, мои попытки к нему не прикоснуться вызывали веселье. Я сползла на пол, бочком добралась до платья, уже прикрываясь им, молча покинула спальню. Из-за двери донесся негромкий смех. Что ж, этот раунд точно остался за ним.
Умывшись и настороженно прислушиваясь к себе, я умчалась на тренировку. Организму по-прежнему было хорошо, никаких последствий вчерашних возлияний он не выказывал. Хотелось петь, двигаться и убить Мэтиуса. Даром что он уже мертвый.
Занималась ударно, это позволяло задавить мучительную неловкость сегодняшнего утра. Попыталась успокоиться чуточкой йоги.
Альгер ввалился во дворик с парой мечей на плече, когда я стояла на голове и старалась сохранить равновесие.
— Вероника, душа моя! — Он кинулся ко мне, раскрыв объятия.
— Альгер, свет очей моих! — поддержала его я, принимая привычное положение.
Маг подхватил меня, крутанул и шепнул тихонько:
— Не знаю, чем ты так довела Шера, но он разбудил меня весь на взводе и чуть не сожрал, пока я неспешно вставал и собирался на тренировку. Что у вас происходит?
Ага! Не такой уж ты железный, милый мой. Альгер поставил меня на землю и отстранился.
— Ничего особенного. — Я постаралась не краснеть, вспоминая об этом «ничего», и сообщила заговорщицки: — А я нашла такую же, как в Гихоне, комнату тут, в замке.
— Так, после завтрака уже назначена встреча, а потом мы тебя найдем. — Альгер с сомнением на меня глянул, не совсем уверенный, что действительно найдет. — Покажешь все!
— Хорошо, я как раз тренируюсь с Амиром ножи бросать.
Краем глаза я заметила, что в дверном проеме стоит Шер. Поняла, что лучше мне убраться. Подхватила свою рубашку, провокационно потянулась, оголяя животик. Альгер укоризненно покачал головой.
Уверена, весь наш разговор Шер слышал. Я гордо продефилировала к двери, протиснулась мимо шайсара, который и не подумал подвинуться, и сбежала к себе, отгоняя желание подглядеть за напарниками из окошка. Обнаженного мужского тела мне этим утром хватило с лихвой.
Во время завтрака царило неожиданное оживление. Сначала подумала, что оно вызвано возвращением отряда. Но дамы вовсю сплетничали о каких-то странных событиях. Я заранее напряглась.
— Горничная сообщила, что хозяйка ее брата тоже видела Дикий гон. Процессия из сотни призраков пронеслась вокруг замка и нырнула в океан, — рассказывала дородная матрона.
— Говорят, это души слуг Неведомого бога мечутся по миру и похищают детей, — пролепетала молоденькая барышня, которую я раньше не видела.
— Булочница рассказала, что действительно по небу пролетали духи, она от клиентов с рассвета наслушалась, — вторила еще одна.
— Хорошо, что у меня нет дара и я не могу видеть эти ужасные горящие глаза и оскаленные пасти!
Я вспомнила веселые симпатичные лица и спрятала улыбку в чашке.
— Да и в замке слышали ужасающий хохот!
Так прямо и ужасающий. Нормальный у меня смех.
— А солдаты ночного караула докладывали, что видели ведьму. Пытались стрелять, но стрелы ее не брали, пролетали насквозь, — сообщил какой-то юноша.
Я подавилась булочкой и чуть не выплюнула чай. Так в меня еще и стреляли?
— Точно, светящаяся старуха в черном!
— Мы тоже слышали что-то подозрительное, да, милый? — Одна дама пихнула локтем сонного супруга.
— Вспомните пророчество о Белой Даме, грядут перемены…
— Неужели война?
Дальше беседа плавно перетекла к обсуждению того, с кем война наиболее возможна. Взгляды разделились. Да, общество лихорадило. Я постаралась незаметно улизнуть из столовой, и очень радовалась, что ни шайсара, ни шаисы Галианы за столом в этот час не оказалось.
Амир нашелся в условленном месте. Он подтягивался на выбившейся за ограду парка ветви дерева. На нем были только брюки, держащиеся на узких бедрах. Я оторвала взгляд от завораживающей игры мышц плечевого пояса под смуглой кожей, чуть блестящей от пота. Покачала головой. Слишком много тестостерона для одного утра. Амир сделал вид, что только что заметил меня, хотя не сомневаюсь — о моем приближении знал загодя. Он пружинисто спрыгнул с импровизированного снаряда, повел плечами и учтиво поздоровался, надевая рубашку.
У меня перед глазами вспышками рождались воспоминания. Вот с радостным смехом я кружу в вышине над замком под прищуренным взглядом ущербной луны. Волосы, не собранные в прическу, развевает ветер. Раскинув руки, я что-то шепчу про уют, и мы с моими верными духами, веселящимися не меньше меня, срываемся вниз, к одному из раскрытых по теплой погоде окон. На низком топчане лежат симпатичные подушечки и узорный плед. Он мне сразу приглянулся, давно такой хотела. Точно помню, что в тот момент думала о холоде подземелий. Хозяин комнаты в одних легких штанах поднимается с просторного ложа. Но я лишь широко улыбаюсь, как бы это ни выглядело в призрачном свете, и сигаю с подоконника вниз, обняв добычу.
Впору было пойти и закопаться самостоятельно. Ведь если стражи меня хоть и видели, но не узнали, то Амир как раз мог. И мне конец, если о ночных похождениях услышит Шер. Да еще и дух просил не выдавать его присутствия в замке. Чем-то он на его светлость обижен. Хотя теперь-то уж что, полгорода о полчищах духов треплется. Постаралась отогнать дурные предчувствия и пошла на позицию. Сегодня планировали увеличить расстояние броска на пару шагов.
— Как спалось? — вдруг поинтересовался мой тренер.
А у меня самообладание ни к черту. Нож улетел куда-то за щит.
— Спасибо. Неплохо, только шумело что-то, — обтекаемо ответила я, почти не соврав. Шумело же.
— О, это случается. Если завернуться в одеяло и накрыться подушкой, очень помогает. А лучше двумя, — беспечно отозвался Амир.
Это вот он сейчас намекает, что узнал меня? Или проверяет? Подумать только, я у него из комнаты подушки сперла, стыд какой. Но надо держать лицо.
— Я просто закрыла окно. Проблема сразу исчезла, — ответила максимально невозмутимо.
Дальше тренировка шла ни шатко ни валко. Если сравнить с предыдущими днями, то мазала я безбожно. Ножи ударялись о дерево любой стороной, кроме острия, и падали на землю. Я злилась.
Вдруг снова ощутила объятия, мою руку со стиснутым клинком сжали сильные пальцы, заставляя расслабиться, немного взмокшую спину перестал холодить легкий ветерок. Только вот мой учитель сейчас стоял предо мной. Я запрокинула голову, чтобы убедиться — обнимал меня жених. И на меня не смотрел, они со степняком мерились взглядами. Впрочем, Амир не стал затягивать сцену, отдал мне ножи и шутливо сделал приглашающий жест. Шер только кивнул.
— Как выяснилось, я очень ревнивый фиктивный жених, — шепнул он мне на ухо. — Расслабь руку. И перехвати ближе к середине, нож недокручивается и бьется рукоятью.
Дальше мной уже знакомо руководили, делая пробные замахи. Но в прошлый раз это было куда как более невинно. Мой ревнивый фиктивный жених вовсю демонстрировал свои собственнические инстинкты. Я оказалась плотно прижата к нему спиной, одна рука придавила мой локоть к боку и пересекала живот, не давая отстраниться, а вторая удерживала запястье, направляя замах.
— Расслабься, дорогая. — Губы коснулись виска.
Меня вся эта демонстрация начала дико злить. Я действительно расслабила руку, представила на месте мишени одного вредного типа и послала нож в полет.
— Вот и отлично, и остальные так же, — мурлыкнул Шердан, отступая, но успев еще раз поцеловать меня в висок.
— Боюсь даже думать, кого Вероника представляла на месте колоды, метая нож с таким зверским лицом, — хмыкнул Амир.
А я загоняла оставшиеся четыре снаряда вокруг уже воткнувшегося. Все ножи легли очень кучно.
— Да у тебя талант, дорогая. А сейчас мне хотелось бы тебя похитить. Нас ведь ждут очень-очень важные дела. — Шер так многозначительно улыбался, что дела представлялись исключительно похабного толка.
Я понимала, что идти придется, но удержаться не смогла.
— Да, дорогой, — сказала с нажимом, и добавила невинно: — Но мы ведь позовем Альгера? Без него же никак, да и я ему обещала.
Я даже губку надула капризно. Уж не знаю, насколько двусмысленно это прозвучало, но Шер недобро глянул, а Амир коротко хохотнул и поспешил с нами распрощаться, лицо у него было донельзя довольное.
Процесс научных открытий — это, в сущности, непрерывное бегство от чудес.
Альгер поджидал нас на лестнице, ведущей на нижние уровни:
— Ну-с, веди.
И я повела. Нарочито неуверенно слонялась по второму уровню. Над плечами мужчин висели небольшие пульсары, освещая дорогу. Коньячный погреб оказался заперт.
— Вот эту дверь надо открыть, — указала я.
— Альгер, откроешь или за ключом сходить?
— Открою, — нагнулся к замку маг.
Шер сложил руки на груди и выжидательно уставился на меня:
— Вот интересно, а как ты в прошлый раз внутрь попала?
Правду я сказать не могла, лгать не хотелось, поскольку давно заподозрила, что ложь они как-то чувствуют. Осталось отвечать сугубо по-женски:
— У девушек могут быть свои маленькие секреты? — Я кокетливо закатила глазки.
Судя по обращенным на меня взглядам, никаких секретов девушкам не полагалось.
Альгер добавил:
— Знаешь, мне вот тоже интересно, никаких следов взлома я не вижу.
— Ника, все равно ведь узнаю, — пригрозил Шер.
Отвечать не стала. Альгер как раз отщелкнул все язычки замка и провернул отмычку. Дверь открылась.
— Умм… А что ж я раньше сюда не заглядывал? — протянул маг.
Пожав плечами, я прошла к дальней стене, и расспросы прекратились. Мне показалось, что под одной из бочек блеснула горошина жемчуга, но отвлекаться я не стала. Мои спутники замерли за плечами, слегка нервируя. Провела ладонью, и кусок стены ушел вглубь и в сторону, открывая короткий коридор до заветной комнатки.
Достаточно было одного взгляда внутрь, чтобы понять — я попала.
Кресло было застелено печально знакомым пледом, на подлокотнике лежала подушечка, а на горизонтальной части панели стояли бутыль с кубком и валялся темный кожаный сверток.
Первым среагировал Альгер.
— А тут уютненько, — с улыбкой заявил он, шагая внутрь, и вдруг замер, хищно приглядываясь к бутылке: — Это то, о чем я думаю?
— Понятия не имею, о чем ты думаешь, — ответила напряженно.
Зря я думала, что моя самая большая проблема — объяснить плед и взлом замка.
Пока Шер настороженно осматривался, Альгер подлетел к панели, и стало понятно, что интересует его не бутыль, а кубок. Маг подхватил его бережно, как какую-то реликвию. Заглянул внутрь и, видимо, обнаружил следы моего вчерашнего морального падения. Вытащил пробку из бутылки, понюхал, отпил:
— «Каро эста», отличный год.
Шер бросил взгляд на панель и снова на меня, да такой выразительный, что я поняла — бутылку объяснять придется тоже. Больше всего хотелось провалиться под землю, но мы и так находились под землей. В лучшем случае под нами был один этаж подвала. Я взмолилась:
— Давай ты не будешь задавать вопросов, на которые ответить я не могу, и мы перейдем к тому, зачем пришли?
— Ох, Ника, дело в том, что моя работа — искать ответы на такие вот вопросы. И работу свою я люблю. Для меня как заноза, как личное оскорбление, когда я не понимаю, что, как и почему произошло. А я обожаю докапываться до сути, дорогая. — Шер говорил почти ласково, а я с каждым словом все больше грустнела.
Надо как-то выяснить у Мэтиуса, почему он не хочет показаться. Хотя тогда все равно придется все объяснять. И не уверена, что меня теперь хоть на минуту выпустят из поля зрения.
— Шер, не дави авторитетом, лучше взгляни сюда, — отвлек Альгер.
— Ты знаешь, как я не люблю не понимать, что происходит, а уж когда такое случается в моем доме… — Шайсар многозначительно умолк. — Что ты так вцепился в эту тару?
— Это не тара! Это великий артефакт магов древности. Непохмельная Чаша! — торжественно возвестил маг.
Мы переглянулись, пожали плечами и не прониклись. Хотя, исходя из названия, меня одолели подозрения относительно природы моего трезвого утра.
— Чаша сия, артефакт, предположительно принадлежавший одному из братства Виала. А именно магу Этанолию. — Похоже, Альгер собирался прочесть нам пространную лекцию, и я нанесла упреждающий удар:
— А там, в свертке, только осторожно, жемчуг не рассыпь, еще книга лежит.
Саботаж удался, магу стало не до нас.
Шер смерил меня еще одним более чем выразительным взглядом. Да, я уже поняла, что он хочет объяснений. Но рассказывать про тайник не спешила. Тут только я заметила странность: в прошлые разы эта система подавала голос или выдавала надпись, требуя команд и указаний. А сейчас все молчало. У меня внутри все похолодело, а ну как сломала что-то, в состоянии алкогольного опьянения сюда заявившись?
Сам визит я почти не помнила, только как застилала кресло и устраивалась поудобнее. Решила начать с простого:
— Включись.
Ничего не произошло. Я запаниковала до дрожи в коленях. Пришлось сесть, а Шер настороженно шагнул мне за спину. Он встал, положив на плечи руки, и как только я устроилась, на панели тут же появилась надпись:
«Добро пожаловать, Вероника».
И возникло схематичное изображение котенка. Моя челюсть упала и закатилась под кресло. Кажется, я знаю, чем занималась ночью: как и всегда при появлении нового компьютера, в первую очередь настраивала под себя интерфейс.
— Впервые вижу эту штуку в действии, — прозвучало из-за спины.
— В смысле? Ты уже бывал в таких местах? — Я заинтересованно оглянулась.
— Если быть точным, то в их остатках. После войны сохранилось немало руин. Кресло, смотрящее в глухую стену, вызывало немало вопросов. — Шер улыбнулся. — Еще и в подвале. Думали, это не то пыточная, не то комната медитаций.
— Оно сказало, что восстановление займет несколько декад. И это только питание. Как бы объяснить?.. — Я поморщилась, запрокинула голову, поймав внимательный взгляд. — Чтобы обеспечивать защиту и наблюдение, нужно откуда-то брать энергию. Сейчас штука, которая ее накапливает, только начала восстанавливаться, это она сама сделает. Видимо, все было сильно разрушено.
— А раньше, — полюбопытствовал Шер, — почему не происходило восстановление?
— Насколько я поняла, был необходим прямой приказ. Я его отдала. А еще не хватало энергии для начала. Ее я тоже отдала, — пожала я плечами, двигаясь в кресле и предлагая шайсару сесть. А что, места много, а сидеть, запрокинув голову, неудобно.
— Что-о-о? — не оценил он моей щедрости.
Шер просто навис надо мной. Альгер на нас внимания не обращал, так, поглядывал изредка, но больше был увлечен чтением.
— Ну так получилось. Оно запросило подтверждение приказа и поймало мою руку.
— Неведомый! Так вот куда ты пропала на всю ночь и полдня! — догадался шайсар и тоже поймал мою руку. А потом просто выдернул меня из кресла, уселся сам и, устроив меня на коленях, участливо спросил: — Ты хоть день можешь прожить без того, чтобы не попасть в переделку? Неужели так сложно быть осмотрительней?
— Я пробовала. Это скучно, — буркнула в ответ и попыталась встать.
Ну, это я размечталась, конечно.
— Ника, меня не было каких-то трое суток, — проигнорировал он мою попытку. — Ты умудрилась влезть куда не надо, откопать клад, взломать погреба, послужить кормушкой для дома и проснуться в моей постели. — Альгер навострил ушки. — И кажется мне, что я еще многого не знаю.
Правильно кажется, но пусть так оно и останется. Я постаралась не встречаться с его пытливым взглядом, еще немного поерзала, вырываясь, и недовольно засопела.
— Не ерзай, — как-то напряженно проговорил Шер.
— Что?
— Ника, ерзать, сидя на коленях у молодого здорового мужчины, — это тоже неосмотрительно, — назидательно проговорил Альгер.
Я наконец поняла, о чем они, вспыхнула и попыталась вырваться снова. Шер только глаза закатил и покачал головой, но встать не дал.
— Показывай, — притиснул он меня плотнее. — Я так понимаю, пока кресло пустое — это все не работает?
— Работает, — смирилась я. — Тут как настроишь, так и будет. Правда, я не помню, как я это ночью все сделала. — Мне стало снова стыдно за пьянку.
Единственное, что удалось вспомнить: я уговорила эту штуку принимать команды только после прямого приказа.
— Система, — начала я. — Вывод информации текстовый. Информацию по видам доступа на экран.
Поверх картинки с котиком появился список:
«Базовый. Расширенный. Полный. Абсолютный».
Надо думать, это у меня такой рабочий стол с обоями.
Интуитивно потыкала пальцем в отдельные пункты. И очень обрадовалась, что угадала. Названия разворачивались небольшой текстовой справкой.
— В общем, когда вся структура восстановится, тебя можно сделать оператором систем наблюдения. Еще ты сможешь запускать защиту. Управлять и перенастраивать нет, а активировать и деактивировать при угрозе — вполне, — воодушевленно объяснила я написанное.
— Знаешь, вот ты сейчас слова всякие умные говоришь, — оказывается к нам подошел Альгер, — как будто понимаешь, о чем речь, команды отдаешь какие-то.
Я удивленно повернулась к нему.
— А ведь ты сама говорила, что у вас в мире нет таких технологий, — продолжил мысль мага мой жених.
— Наверное, нет. Изобретают, конечно, много всего, но тут какая-то технология очень умная. Может нанороботы. — Я недоуменно переводила взгляд с одного на другого, не понимая, что не так.
А они переглянулись, и заговорил Шер.
— Ника, дело в том, что шаю ведут себя несколько иначе. Они много лет учатся управлять этим всем, выучиваются единицы, остальные оседают на простейших почтовых артефактах. И мы видели, как работают шаю. Они делают это мысленно, — осторожно подводил он меня к какой-то идее.
Я подумала и обратилась к системе:
— Задействовать ментальный способ обмена информацией. Включить в обмен всех присутствующих в комнате.
Возможность последнего я только предположила. Но ведь дом в Гихоне общался со мной на ментальном уровне, почему бы тут не попробовать.
Чувствуя себя глуповато, сформулировала мысль:
«Привет!»
И дальше наслаждалась произведенным эффектом. Оба синхронно вскинули руку к виску и уставились на меня очень большими и выразительными глазами.
«Какого драного кранка и… и…» — Это, кажется, Альгер.
«Прекрати материться, тебя Ника слышит». — Это Шердан, недовольно.
«Через щиты пробилась!» — Снова Альгер, слегка истерично.
«Ой, надо прекращать эксперимент, а то спалюсь. — Это уже я. — Система. Отменить ментальный и вернуть текстовый способ!»
— Ника! Чего я еще не знаю? — успел уловить мою последнюю мысль Шер.
— Какое расстояние до луны? Что хочет женщина? Сколько мне лет? — начала перечислять я.
Шер умолк, а Альгер рассмеялся.
— А что вас так удивило? — решила уточнить. Может, я какое табу нарушила.
— Потерять контроль над своими мыслями очень страшно, особенно для мага. К тому же среди магов есть менталисты, но они могут воздействовать только на немагов. А у тех, кто обладает даром, формируется защита от любого вмешательства, — объяснил Альгер.
— А эта штука их будто и не заметила, — продолжил Шер, словно машинально поглаживая пальцами мое бедро.
— Знаете, — я все-таки вырвалась и встала, — сейчас сделаем вас операторами и пойдем отсюда. Пока тут все восстанавливается — интереса никакого.
Все прошло как-то легко и буднично. Система потребовала сесть в кресло, назваться и открыла нишу под ладонь, в которой мужчины получили по уколу в палец.
Проверили, что дверь из погреба теперь открывается и для них, и поспешили наверх. Все равно пока ничего больше не работало.
Мы едем, едем, едем в далекие края.
За обедом общество по-прежнему лихорадило. Обсуждали предстоящий отъезд шаисы в Мастол, а также разгорелись дебаты о знамениях, войнах и призраках.
Судя по всему, подняты были и служба безопасности, и городская стража, но кроме мокрой подушки, валявшейся на пустынном пляже, иных следов обнаружено не было. Подушку-то и опознал Шердан. После обеда меня буквально приперли к стенке и потребовали ответа:
— Ника, ты сейчас же рассказываешь, как ты с этим связана!
А дальше он и увещевал, и угрожал, и соблазнял. Но я вспомнила сказку о Мальчише-Кибальчише, жалобно смотрела исподлобья и не выдавала самую главную тайну. Надо уже выяснить у вредного духа, почему он маскируется.
— Хорошо. — Шер обрадованно подобрался. — Я могу обещать, что никакой угрозы безопасности замка нет. Скажем так, эти события связаны с моим поиском той комнаты. — Связаны же. Не вру. — Могу поклясться даже, что такое не повторится.
Ответ его не удовлетворил.
— Скажи, что ночная ведьма — это не ты! — Шер смотрел с затаенной надеждой.
Я виновато отвела глаза. В результате он только пораженно помотал головой, выдохнул и отпустил меня. Ему еще слухи купировать и опровергать.
Ведь уже завтра нам предстоял отъезд.
Ночью разбудило уже привычное:
— Пс!
— Постелью ошибся, — прошипела я, отвернулась и накрылась с головой.
— Вероника, ты так сильно обиделась?
Я упорно молчала. Как и собиралась.
— Ника, мы ж не со зла, как лучше хотели…
— Ах как лучше! Чашу эту Непохмельную тоже мне подсунули? — Я соизволила вылезти из-под одеяла и теперь сидя шипела на Мэтиуса.
Дух завис. Дар он так проявляет, что ли?..
— О как! — отмер он через минуту. — А я-то думал…
И умолк. Значит, не знал, и значит, все еще хуже.
— Начал — говори. Что ты там думал? Я должна была проснуться в постели мужчины в жесточайшем похмелье? — Я сдерживалась, чтобы не перейти с гадючьего шипения на полноценный ор.
— Он его лечить умеет, — совсем сник дух. — Он бы тебя вылечил, ты бы ему была благодарна. Ну и… Да что я объясняю?
А я как-то успокоилась.
— Значит, это была осознанная акция? — Я сложила руки на груди и уставилась на покаянно глядящего в пол духа.
— Не совсем, — заюлил он. — Просто ты к нему так рвалась, перед тем как мы летать отправились.
— Что вы решили запихать смертельно пьяную девушку под бок к мужчине. Еще и раздели!
— Так платье было грязное.
— А ты не думаешь, что ему могло быть противно проснуться рядом с воняющей перегаром мной?
Дух опять виновато промолчал.
— Ясно с тобой все. — Я уткнулась в подушку.
— Ника, не обижайся. Мы тоже были навеселе, перебрали, в общем, тогда это казалось хорошей идеей.
Я было собралась обидеться окончательно, когда сообразила, что утром уже уеду. А значит, с духом не увижусь больше. Вероятно, даже никогда. К тому же в стенах, как грибница, начала прорастать новая структура, которая может помешать ему свободно бродить по замку. И решила, что дуться дальше не имеет смысла. Отлипла от подушки, вздохнула и возвестила:
— Ладно. Живи. — И оба хихикнули над двусмысленностью фразы.
— Я еще хотел сказать, что так наконтактировался с твоей аурой, что могу иногда использовать ее как маяк, — сообщил призрак.
— Отлично. — Я была искренне рада. — Сможем видеться!
Я вдруг неудержимо зевнула. Мэтиус сразу среагировал:
— Не буду мешать спать. У тебя завтра длинный день. Рад, что ты больше не обижаешься. — Дух поплыл к стене. — Да и не случилось между тобой и Шером ничего, даже обидно, тебе же все вроде нравилось.
— Ах ты еще и подглядывал?! — Я взвилась, запуская в него подушкой, но дух уже исчез в кладке.
Утром я, сидя на кровати под присмотром его светлости, утрамбовывала свои личные вещи. Он объяснил, что наряды в дороге если и будут доставать, то слуги, а большая часть багажа поедет до столицы нераспакованной. И все, что я хочу оставить неприкосновенным, лучше сложить в переметные сумы. Туда отправились смена белья, мелочи с Земли, джинсы с кроссовками. Под конец я каталась по кровати, пытаясь сдуть свой пуховик-аляску и утрамбовать его в минимальный объем, стянув ремешками. Пуховик сопротивлялся. Шер веселился.
Мне чудом удалось убедить жениха, что дорогу верхом я вполне осилю, тем более что обоз получается не чета тому, с которым мы прибыли, и двигаться будет не так быстро. В трех экипажах ехали и вещи, и дамы. Возможно, на его согласие повлияло то, что Кариза тоже не пожелала трястись в карете и теперь красовалась в новеньком костюме наездницы по последней столичной моде. Еще к нам приставили охранников. Тех явно не привело в восторг, что их назначили няньками к двум великовозрастным девицам.
Амира в Катахене задержали дела и скорое прибытие кораблей с важным грузом. Так что с ним мы вполне трогательно распрощались, надеясь на встречу на празднествах. Шер морщился, стоя чуть в отдалении и слушая наши упражнения в изящной речи, но не мешал. Этим утром пришла весть, что заработали портальные башни, хотя и пропускали в день всего по паре человек. Судя по всему, Галиана тут же воспользовалась ситуацией и выкупила большую часть переходов на ближайшие дни в городах на пути следования. Обоз должен был подтаять ближе к горам более чем на дюжину человек. Порталами уходили сама шаиса Галиана, Кари, а также управляющий и дамы из свиты с камеристками.
Меланхоличная саврасая кобыла с темными бабками и красивенной шоколадной гривой воспринимала меня как неизбежное зло и тряслась по дороге наравне с остальными, даже не требуя править ею. По ходу неспешного путешествия верхом я уже не проклинала ежедневно свое упрямство. Хотя и завидовала Кари. Девушка держалась в седле, будто родилась на лошади. А я вечерами стонала, слезая с кобылки, но стоически брела собственноручно расседлывать лошадку, скрести ей шкуру и проверять копыта. В горах этим заниматься будет некому, а уходить порталом в столицу я отказалась. В привычной компании мне было спокойнее, несмотря на тяготы пути.
Спустя шесть дней заночевали в большом особняке, принадлежащем главе города Сараги. Перед сном меня опять отловила шаиса Галиана, зазвав к себе на вечерний чай. К делу она перешла, когда в покоях мы оказались одни:
— Ты уверена, что не хочешь перебраться в столицу с нами? Есть возможность выкупить еще один переход.
— Не думаю, что это будет уместно, — деликатно отказалась я. — К тому же мне нравится путешествие. Люблю горы.
«И опасаюсь вас», — но вслух я этого не сказала. Шанса помолчала, испытующе глядя на меня.
— Я не до конца понимаю, какие отношения связывают тебя с моим сыном. — Я хотела было ответить, но она остановила меня: — Я не слепая. Я знаю его репутацию. Я вижу, как вы общаетесь.
— Но…
Возразить мне не дали, а я подумала о том, что же не так с репутацией Шера.
— Не надо рассказывать мне историю вашей внезапной любви, — жестко сказала Галиана. — Не знаю, где твоя родина, но что-то мне подсказывает, что о роде Барас там не слыхали. Да и о государстве Итерия тоже. Твои знания слишком поверхностны, словно ты многое узнаешь только сейчас. Хотя у тебя хорошее образование.
Я молчала. Возразить было нечего. Кажется, я сейчас выслушаю пожелание сгинуть с глаз и держаться подальше от ее сына.
— Но если старик Когрем тебя признаёт, то ты официально входишь в род. Меня все устраивает. — Думаю, у меня сейчас очень глупый вид, а шаиса добила: — Если ты все-таки решишь женить на себе Шердана, — я не буду против.
— Я вообще замуж не хочу, у меня совсем другие планы, — призналась я.
— Тем и ценна, — заметила гипотетическая свекровь.
Я невежливо поморщилась и поспешила распрощаться. Разговор оставил самые противоречивые чувства. Я прислонилась к закрытой двери, зажмурилась и пыталась вообще понять, а что это было? Мне только что выдали родительское благословение? Карт-бланш на охмурение? Да шаиса меня всего неделю знает. И не питает иллюзий о нашей большой любви.
Я тряхнула головой, отгоняя сумбурные мысли, и решила подумать об этом завтра. Тогда я еще не знала, что завтра думать об этом мне будет некогда.
Отловив девушку из обслуги, попросила проводить меня в отведенную комнату. Горничная указала нужную дверь и буквально растворилась в сумраке коридора. А я в некотором ступоре замерла в проеме. Меж двух завешенных сейчас окон располагалась шикарная кровать. Богатый полог, украшенный вышивкой, ниспадал красивой драпировкой, дополняя убранство окон.
На покрывале возлежал Шердан Тарис собственной персоной. Для разнообразия в штанах. Я была удостоена короткого взгляда, дальше шайсар вернулся к документам, которые до этого изучал.
— Видимо, я ошиблась комнатой, — с надеждой произнесла я, уже подозревая, что все не так просто.
— Нет, все верно. И вещи твои здесь, — подтвердил мои опасения жених.
— Тогда ты ошибся комнатой? — Это была последняя соломинка.
— Нет, дорогая, дом не такой большой, моим ребятам и вовсе пришлось перебраться в гостиницу. Лишних комнат просто нет, и я взял на себя смелость поселить нас вместе. — Жених оторвался от бумаг и отложил их на столик.
— Хочешь сказать, что устраивать безобразный скандал не имеет смысла? — Я устало вздохнула, он же только улыбнулся.
Раскрыв сумки, попыталась прикинуть, что у меня есть из одежды на ночь с претензией на скромность. Получалось, что ничего. Минималистичные комплекты и пара прозрачных нижних сорочек, вне всякого сомнения, жениха порадуют, но мне это точно не нужно.
— Где у тебя рубашки? — перешла я к его вещам.
— В соседней сумке, — направил он меня, устраиваясь на боку и следя за моими действиями. — Знаешь, ты меня постоянно удивляешь. Не всегда понимаю, чего от тебя ждать.
— А чего ты хотел? — Я выудила из багажа молочного шелка рубашку со строгой отделкой. — Разница культур колоссальная.
Я пожала плечами и скрылась в крохотной умывальне. Когда закончила, переоделась и вышла — свет горел только над плечом Шера. Он снова читал. Рубашка мягко льнула к коже, ничего особо не скрывая. Я поспешила юркнуть под одеяло. Повозилась, оценивая ширину кровати, и, вытянув из-за головы пару подушек, разместила между нами.
— Ты еще меч там положи, — весело прокомментировал жених.
— А есть? — воодушевилась я.
— Не дам, — фыркнул он.
— Между прочим, тут есть еще кушетка и…
— И кто туда пойдет спать? — перебил Шер, игриво глядя на меня.
— Ну, мы могли бы потянуть жребий.
— Нет, мне и тут неплохо, я выспаться хочу. — По-моему, он надо мной издевался.
Я обиженно засопела и отвернулась, почти сразу проваливаясь в сон.
Женщина может любить двух мужчин, пока один из них об этом не узнает.
Мое утро пахло можжевельником и мхом. Обнимающая меня рука удобно покоилась на пояснице, слегка поглаживая под задравшейся рубашкой. Я открыла глаза, чтобы узреть знакомую уже ключицу. Сглотнула, запрокинула голову и встретилась с довольным взглядом Шера.
— Опять же сама приползла. — И, широко улыбнувшись, добавил: — Доброе утро, дорогая.
— Утро добрым не бывает! — припечатала я.
Оторвалась от удобного, между прочим, плеча и убедилась, что да, это его сторона кровати. Подушки валяются где-то в ногах, а одеяло у нас и было одно, хоть и большое, и оно тоже скомкано в ногах. Попыталась отползти, но моя стройная конечность, уверенно возлежащая на животе его светлости, была поймана под коленом и водружена обратно.
Ну и кто он после этого? Я посопела, пытаясь забрать свою ногу, только вот хватка была нежной, но стальной.
Тогда я взяла и улеглась обратно. Голову на его плече умостила, рукой грудь припечатала, глаза закрыла и поерзала, устраиваясь поудобнее под теплым боком. Ощутила, как под ладонью быстрее застучало сердце.
— Ты что делаешь? — спросил Шер тихонько минуту спустя.
А я сплю вообще-то, еще очень рано.
— Ника? — позвал он шепотом и опять прошелся пальцами по пояснице.
Я завозилась, спасаясь от этой ласки и вызываемых ею мурашек.
— Сплю, рань несусветная, — снизошла до ответа. — Накрой, ножки мерзнут.
Некоторое время ничего не происходило, а потом одеяло само собой поползло вверх, и меня накрыли. Я лежала, отрешенно слушая стук сердца и вдыхая уютный лесной запах его кожи, а потом действительно уснула.
Когда проснулась в следующий раз, в постели я была одна. По крайней мере, на этот раз смутить меня не удалось, раунд за мной. Уткнулась в подушку, вдыхая чуть заметный аромат. Мне ж не семнадцать лет, хотя зеркало неизменно доказывает обратное, так не хватало еще влюбиться. Стало немного грустно.
Я оделась, умылась и выбралась из спальни. Шера нигде не было видно. Альгер вообще куда-то умчался еще с вечера, сославшись на дела. Судя по распушенным перьям, «дела» имели смазливую мордашку и выпуклости на всех стратегических местах. В столовую, где вяло ковырялась в овсянке одна Кари, как раз входил его светлость. Оказалось, он ездил провожать до портальной башни шаису Галиану. Похоже, я позорно проспала отъезд.
— Как спалось, дорогая? — поддел этот наглый тип.
— Восхитительно. Очень удобная кровать, — вернула улыбку я.
— Матушка, кажется, расстроилась, что не повидала тебя с утра, — заметила Кари, отставляя овсянку и вытаскивая из вазы ватрушку. — По-моему, ты ей нравишься.
Я припомнила итог вчерашней беседы и чуть поморщилась. Знать бы еще, за что мне такая честь.
Спустя четверть часа, пяток вредных, но вкуснейших ватрушек и полный кофейник отличного кофе в столовую влетел Альгер:
— Шер, ты не поверишь, кого я встретил в гостинице!
— Кого же? — Шайсар поднялся из-за стола, отбрасывая салфетку.
— Братья Грава в городе. — Альгер был исключительно доволен собой. — Проводника можем не искать, парни едут с нами.
Мужчины уже шли к выходу, когда послышался голосок Кари:
— Я тоже еду с вами! — Она упрямо поджала губы.
— Кариза, твой билет оплачен на полдень! Это не обсуждается, — простонал Шердан.
— Шер, в столицу я не пойду, тебе придется меня связать, а шаю не позволяют недобровольных переходов. — Кари, насупившись, смотрела на брата. Тот на нее.
Сейчас было отчетливо видно, насколько они похожи.
— Кари…
— Нет! И кстати… — Она бросила на меня короткий взгляд, многозначительно подняла брови.
Это моим обществом сейчас прикрываются или тут что-то сложнее?
— Хорошо, — сдался Шер. — У тебя час на сборы. Не успеешь — уезжаем без тебя.
Девушка пискнула, рванула к брату и чмокнула его в щеку.
Тот лишь покачал головой, буркнув что-то вроде: «Я еще пожалею».
А может, мне просто показалось.
Заинтересовавшись, кто же так подействовал на Кари, я выскользнула из-за стола и поспешила сквозь гулкий холл вслед за мужчинами. На крыльце никого не было. А у запряженных экипажей стояла пара чужих коников. Я увидела, как Шер, улыбаясь, обнял крепкого светловолосого парня и хлопнул того по спине, получив не менее крепкий ответ. Мне на миг стало неуютно от какого-то смутного беспокойства, но тут на крыльцо вышла Кари и замерла рядом со мной. Метаморфозам, произошедшим с ней, я откровенно удивилась. Она нервно огладила жилет, едва прикрывающий обтянутые брючками бедра, облизала губки, нервно заправила за ушко непослушную прядь. И при этом неудержимо и очаровательно краснела.
Это было так неожиданно, что я не удержалась и позвала:
— Кариза?
Кажется, одно это слово столкнуло лавину событий. Мужчины обернулись.
Шер нахмурился. Блондин, обнимавшийся с его светлостью, шагнул к нам, улыбаясь. Второй мужчина появился из-за лошадей, замер, пригвоздив меня взглядом. И я вздрогнула от обрушившегося на меня узнавания. Сделала шаг назад. Желтые глаза сузились, и мужчина шагнул ко мне. А я попятилась снова. Это было ошибкой. Массивная фигура тут же сорвалась с места, в одно мгновение преодолев разделяющее нас расстояние. Он оказался рядом так быстро, что я даже среагировать не успела. Что бы там ни говорили про всю жизнь, пронесшуюся перед глазами. Секунда, и его тяжелое тело прижимает меня к колонне. В принципе я была готова к тому, что меня сейчас будут убивать, но не к тому, что произошло.
Он простонал в мой удивленно приоткрытый рот:
— Живая…
А потом буквально набросился на меня с жадным, сминающим губы поцелуем. Целовал так, будто выплескивал всю накопившуюся боль. Это был поцелуй-укор, поцелуй-обещание и надежда. Я почувствовала, как во мне стремительно зарождается какое-то теплое чувство, растекаясь к сердцу, занывшему от невообразимой нежности, и в низ живота, заставляя там все сжиматься от сладкого предвкушения. Руки сами собой вцепились в его плечи, чтобы не потерять, не дать отдалиться, скользнули в волосы на затылке. Я ответила на поцелуй с не меньшей страстью, раскрываясь ему навстречу, прикусывая полную губу, чтобы насладиться его стоном, сплетаясь с ним языком и упиваясь близостью.
Тело буквально пело от этого слияния…
А разум холодно и отрешенно наблюдал за происходящим словно со стороны. От него не ускользнул ошарашенный взгляд и возглас Каризы; повеселил Альгер, замерший с открытым ртом; и взволнованный хмурый взгляд второго мужчины не остался незамеченным. Но все затмил гневный рык Шердана, а потом нас с блондином, имени которого я даже не помню, просто отшвырнуло друг от друга. Меня выдрало из его объятий, а его отбросило к стене, ощутимо об нее приложив. И стоило разорваться нашему контакту, как в солнечном сплетении, где недавно гнездились тепло и нежность, возникла пугающая пустота. Меня затошнило, и я, наверное, упала бы на колени, если бы не сильные руки, подхватившие и обнявшие меня. Они скользили по спине, успокаивая, вот только их обладателю до спокойствия было очень далеко.
— Дарсан Грава, — буквально прорычал он. — Какого драного кранка ты вообще делаешь?
— Она моя, — прохрипел мужчина, отлипая от стены и делая шаг к нам.
Шердан обнял и прижал меня уже одной рукой, освобождая вторую, и как-то весь подобрался.
— Вероника Барас — моя невеста, — заявил он холодно. И добавил уже мне; — Стоять можешь?
Дарсан же замер. К нему подлетел его брат, смерил меня странным взглядом, начал что-то вполголоса говорить. А я кивнула, распрямилась, отлипая от жениха. Тошнить не перестало, но это можно было терпеть.
Кари, поймав взгляд брага, цапнула меня под ручку и утащила в дом, оставив мужчин выяснять отношения.
В ее комнате я сползла в кресло и глубоко задышала, отгоняя гадкое ощущение.
— Тошнит?
— Угу, — простонала я.
— Как вы выступили на крыльце! — Кари проказливо хихикнула. — Не ожидала от Дарса, он всегда такой сдержанный. И Шер взбесился.
— Так ему и надо. — Я начала приходить в себя.
— Не понимаю, что между вами происходит. Обычно помолвленные возлюбленные ведут себя несколько иначе, — заметила девушка, потроша и перекладывая багаж. — Никогда раньше не видела воздействия вблизи.
— Что это вообще было? — заинтересовалась я. Похоже, опять все всё знают, кроме меня.
— Ударная доза очарования. — Кари пожала плечами, запихивая в сумку очередное невесомое шелковое платье.
Понятия не имею, зачем оно ей в горах, но, кажется, логика тут пасует. Теперь понятно, кто царит в сердце юной Тарис.
— А на меня не действует, — вдруг вздохнула она, придавливая сумку коленом и затягивая ремень.
— Что?
— Очарование оборотней на меня не действует. — В глазах была печаль. — Вот брату способности к магии достались, а у меня иммунитет к любым воздействиям на разум.
— Оборотней? — чуть не заорала я, вычленив главное. — Погоди, запишу в ежедневник «испугаться позже», в компанию к призракам и умертвиям.
— Ой! Где ты видела призраков? — оживилась Кари.
— Мне вот тоже интересно. — В комнату вошел Шер.
Он хмуро изучал замершую в кресле меня, а я пожалела, что, в отличие от того же Мэтиуса, не умею просачиваться сквозь пол.
— А нам ехать не пора? — Но они не повелись. — Ну хорошо, вечером расскажу. Правда! А этот… белобрысый с нами едет?
— Мы поговорили, он извинится. — Шер внимательно смотрел на меня. — Вечером.
Я поморщилась. Наверное, не время и не место говорить, что именно эти ребята затащили меня сюда. Что ж, буду держаться от них подальше, а в дороге с женихом поговорю. Каким бы притворным ни был наш союз, но Шер не раз наглядно показал, что готов меня защищать от всех посягательств.
— Кари, а ты готова?
— Почти, только куртки теплой у меня нет, а на перевалах может уже и приморозить, особенно ночью.
— Мою возьмешь, — решилась я расстаться с замшевой курткой на меху. Вот и пуховик мой пригодился. — У меня есть запасная.
В результате, нагрузив Шера багажом, мы спустились вниз. Кари осматривалась смущенно, я настороженно. Но братьев мы заметили обе, один из них тут же подошел, придержал стремя, помогая девушке забраться в седло.
— Спасибо, Кайтар, — пролепетала она, опять заливаясь румянцем.
Только сейчас я поняла, что ей действительно всего семнадцать. Во мне сразу подняла голову прожженная феминистка. Это ж я пять лет на любовном фронте, а у нее явно первая влюбленность.
Всю дорогу я держалась рядом с шайсаром или Кари и настороженно следила за едущими во главе отряда оборотнями. Шер прочитал мне короткую лекцию о природе оборота. Оказывается, двуипостасные были просто разновидностью магов, только где-то на заре истории они стали развивать и совершенствовать свою способность к смене облика в ущерб другим талантам. Сейчас же сохранилось всего несколько кланов. Братья Грава оказались из медведей.
— Кари, — я подошла к девушке на привале, — я так понимаю, Кайтар…
— Тсс… — шикнула на меня девушка. — Услышит! У них слух отменный.
— Ты боишься, он услышит, что нравится тебе? — перешла я на шепот, дождалась смущенного кивка и вдохнула: — По-моему, это не видно только слепому.
Девушка снова вспыхнула и недовольно засопела.
— Ты краснеешь, теряешь дар речи и смотришь побитой собакой. Так нельзя! — возмутилась я. — Рассказывай.
— Тогда ты расскажешь, что у тебя на самом деле с братом.
— Ну хорошо, — решила я.
Все равно теперь, когда появились мои похитители, многое всплывет.
— Я его с тринадцати лет знаю, — помедлив, зашептала Кари. — Братья Грава каждый год у нас гостили. До этого воевали вместе с братом. Друг другу жизнь спасали не раз. — Она задумалась. — Мне было шестнадцать, когда мать взяла меня в столицу. Там на каком-то приеме мы впервые танцевали. А я смотрела, как вокруг него девушки вьются, и… Я тогда стала учиться ножи метать, хотела их всех поубивать.
Она умолкла и закусила губу. А я представила, как юная хрупкая брюнетка, злодейски ухмыляясь, вырезает поголовье поклонниц Кайтара. Еле подавила улыбку.
— И я тогда еле дождалась весны, когда они к нам гостить приезжали. — Кари замялась. — И, в общем, призналась. И поцеловала его.
Я чуть не сделала классический жест «рука-лицо». Запущенный случай. Решила уточнить:
— А он?
— Ну он меня тоже поцеловал. А потом еще раз, много раз, в общем… — Девушка окончательно покраснела.
— И?
— И внезапно уехал, — совсем загрустила девушка.
А мне это вообще показалось подозрительным. Интуиция буквально вопила, что этому скорому отъезду поспособствовал старший брат. И не обошлось без «серьезного разговора». Кари подергала меня за руку:
— Знаешь, у тебя сейчас взгляд стал очень хищный. Ты чего надумала?
— Да есть одна идея, — протянула я. — Вечером и проверим.
Самые великие приключения ничего не стоят, если их не с кем разделить.
Вторую половину дня дорога уверенно забирала вверх. Ночевали в небольшом городке, в предгорьях. Вернее, на постоялом дворе за городской стеной, но обнесенном собственным частоколом. Для особых гостей даже было предусмотрено два домика в стороне.
— Ника! — ворвалась ко мне Кари. — Как ты и думала, они отходят поговорить!
— Бежим! — отбросила багаж я и рванула в открытое окно, за которым уже разлились густые сумерки.
Спустя полминуты мы, стараясь не хихикать, крались вдоль жидкого ряда кустов, отделяющего хозпостройки от основного дома.
— А не услышат? — прошептала на самое ушко я.
— Тут конюшня, птичник и кухня, да еще музыка из зала доносится. Через эту какофонию даже оборотню не пробиться, — проявила знания девушка и залегла за кустом.
Я распласталась рядом с ней, всматриваясь во тьму.
Две массивные фигуры дошли до середины дорожки. Кайтар стал расхаживать туда-сюда.
— …достаточно взрослая и мы разберемся сами? — донесся кусок разговора.
— Не хочу… страдала… — Это, кажется, Шер.
— Хватит, что я послушал тебя тогда и уехал… что она забудет. Но я вижу, как она… — Часть слов до нас не долетала, но я праздновала победу.
— А ты…
Дослушать фразу нам не дали, наши рты были заткнуты самым наглым образом, и между нами абсолютно беззвучно — явно не обошлось без магии — плюхнулся Альгер и прошептал еле слышно:
— Отличные места! Что показывают?
— Пьесу «Баран и осел», — шепнула я.
С тропы донеслось:
— …разберемся сами. У тебя теперь есть своя головная боль, в смысле невеста. — Голос Кайтара стал язвительным.
— С этой проблемой я разберусь, и начну с вашего рассказа, — отрезал Шер.
Так я, значит, проблема и головная боль? Стиснула зубы, неудачно дернулась, и под локтем хрустнула ветка. Мужчины как по команде замолкли и обернулись на звук. Альгер буркнул что-то ругательное, добавил: «Будешь должна», — и, распрямившись, шагнул сквозь кусты.
— А я вас везде ищу! — Его голос был полон счастья от нежданной встречи.
— Это ты в кустах шуршал? — уточнил оборотень.
— Нет, скорее всего, еноты, их полно в здешних садах, — беспечно отмахнулся маг, а я уткнулась в рукав, давя смех.
— Ладно, надеюсь, мы поняли друг друга, — подвел итог Шердан. — Пойдем искать Дарса, еще о многом надо поговорить.
И они развернулись в сторону общего дома.
Я потянулась к Кари, дернула за рукав:
— Нам точно нельзя пропускать эту беседу! Тебе тоже будет интересно.
Мы переглянулись, на коленях рванули сквозь кустарник, поднялись и бросились вдогонку за удаляющимися мужчинами. Световой пульсар вспыхнул прямо перед нами, судя по оттенку, принадлежал он Шеру.
— Ну и что вы тут делаете? — послышался вопрос из темноты.
— Вас ищем, — бодро ответила Кари.
— Да, я ж обещала рассказать все! — Я щурилась, прикрываясь рукой от света. — И больше не могу сдерживаться! Горькая правда рвется наружу!
— А листья в волосах почему? — задал неудобный вопрос Шердан.
— Так осень, листопад, — развела руками Кари.
И все задумчиво глянули наверх на не тронутую желтизной листву.
— А почему колени в земле? — Шер все больше напоминал Красную Шапочку с глупыми вопросами про большие глаза, уши и зубы.
— Упала! — Это я.
— У обеих! — возмущенно.
— Так темно же, — хором выдали мы. И невинно захлопали ресничками.
Пульсар притух, устраиваясь на обычном месте за плечом. Нам не то чтобы поверили, но мучить прекратили. В результате вся честная компания устроилась в одном из домиков, запасшись парой бутылочек вина и нехитрыми закусками.
Кайтар, который по дороге до домика переглядывался с приободрившейся Кари, пообещав найти и позвать Дарсана, растаял в темноте.
— Начни с призраков, — откинулся Шер в кресле, строго глядя на меня, прилежно сложившую на коленях ручки.
— Я познакомилась с одним, когда лазала по подвалам.
Шер явно хотел что-то сказать по поводу моего самоуправства, но был остановлен моим гневным взглядом и поднятым пальцем. Захотел рассказа — слушай. Он покорно кивнул, а я поймала восторженно-недоуменный взгляд Кари.
— Познакомилась, в общем, и попросила показать, где в стенах странные места. Он показал. Даже дверь в погреб мне открыл. — Подумав, решила признаться: — Когда я его покормила.
Судя по квадратным глазам всех присутствующих — лучше бы не говорила. Шер покачал головой и одними губами произнес что-то вроде «дура безголовая». Решила не уточнять.
— Потом меня система как батарейку использовала.
На слове «система» Кари недоуменно нахмурилась.
— Ника — шаю. Объясню позже, — слегка прояснил брат, та лишь кивнула.
— Так вот, я проспала ровно сутки, и Мэ… дух вывел меня тайным ходом.
— Не жалей нас, Ника, если ты будешь так издали подводить нас к главному, то мы раньше утра не закончим, — «подбодрил» Шер.
Что ж, сам напросился, и дальше я решила не дозировать информацию, а вывалить все скопом:
— Ты как раз приехал, а меня пригласили на саммит духов-отшельников, который проходил в замке, дух вывел меня тайно, подземным ходом, в подвал, потом мы пили, пели, танцевали, духи меня научили летать, было здорово, укра… позаимствовали в покоях Амира плед с подушками, купались в море и снова летали, потом я что-то настраивала в системе, не помню, а потом они меня раздели и отправили спать. Все.
Выпалила это на одном дыхании. Куда именно духи отправили меня спать, Шер и сам прекрасно помнит.
В воцарившейся тишине стук челюстей об пол был почти слышен. Первым отмер Альгер. Он встал и с чувством начал аплодировать. В глазах его было восхищение и одобрение.
А Кари, кажется, обиделась:
— Вот как что интересное, так меня не зовут!
Шайсар же молчал. И хмурился все сильнее:
— Я вообще во все это должен поверить?
— Мое дело — сказать правду, а не сделать так, чтобы ты в нее поверил, — отрезала я. Распинаюсь тут, подноготную выкладываю, а он еще сомневается.
И вообще, пора прояснить эту ситуацию с духом, в конце концов, Мэтиус мне должен.
— Не смей ничего предпринимать, и вообще руки на виду держи, — строго приказала я. — Не уверена, что получится.
Откинулась в кресле, закрыла глаза и потянулась так же, как Мэтиус научил вызывать его еще в замке. В какой-то момент мне стало холодно, и пришел отклик. Я безумно обрадовалась, что удалось.
«Мэтиус, появйсь, пожалуйста, надо разрешить очень важное дело».
«Иду», — пришел ворчливый ответ.
И он действительно явился. Соткался вплотную ко мне, вытягивая еще чуток тепла. Я полюбовалась на повторно обалдевшее выражение лиц.
— Твою ж… — Это Альгер.
— Мэтиус… — Шер побледнел, и, кажется, ему было трудно говорить. — Ты живой…
— Еще один умник, — фыркнул дух. — Я мертвый уже сто сорок два года.
— Но ты исчез и перестал появляться. Я думал, все, ты ушел! — В голосе Шера сквозила горечь.
— Шери, ты уехал учиться на несколько лет, а когда вернулся на каникулы, я с трудом пробрался в твою комнату, а ты там сидел, обложившись учебниками по экзорцизму и с методичкой «Изгнание посмертных сущностей из строений типа замка», потом еще по подвалам с этой брошюрой бегал. — Дух выглядел обиженным.
— Я курсовик писал по теории экзорцизма, — возмутился Шер. — Тебе показать хотел.
— Слушайте, и из-за этого недопонимания вы лет двадцать не общаетесь?
Оба засопели, и я поняла, что угадала.
— Пойду я, — вдруг засобирался Мэтиус, взглянув на меня. — Тебе явно тяжело.
И он исчез, а мне сразу стало теплее.
— Знаете, а мне вы сейчас кажетесь психами, которые с пустотой разговаривают, — подала голос очень недовольная Кари. — И вообще, если Ника — шаю, то почему она все равно может видеть духов?
Оба мужчины резко уставились на меня, а я бочком-бочком сползла с кресла и перебралась к Кари на диван.
— Чего это они? — шепнула я, цепляясь за ее локоть и глядя, как их глаза начинают стремительно светлеть и светиться.
— Аурное зрение задействуют, — проявила осведомленность Кари, тоже с интересом глядя на меня и пытаясь что-то рассмотреть.
— Обалдеть, — первым сморгнул Альгер.
— Мы идиоты, — констатировал Шер, и его глаза стали привычно серыми.
— Даже спорить не буду, — фыркнула я. — Но, может, скажете, что разглядели?
— Ты маг, Ника, слабый, но все-таки маг.
— Шаю и маг — такое вообще бывает? — ошарашенно спросила девушка.
— Похоже, пришла пора нашей части рассказа, — послышалось от двери, и вошли братцы-оборотни.
Я спряталась за Кари, рядом с которой опустился Кайтар, а Дарс уселся в то кресло, из которого я только выбралась. Откинулся, принюхался и зажмурился. Я смерила его недовольным взглядом, не оценив такого фетишизма. От мысли о том, что между нами произошло при встрече, почувствовала отголосок вожделения и тошноту.
— В мире Вероники мы были четыре раза, — начал Кайтар.
А я подперла подбородок, чтобы не сидеть с открытым ртом. Чую, сюрпризов сегодня будет много.
— Я читал, что человек может пройти межмировым порталом максимум дважды, — вставил Альгер. — Маг — трижды.
— Да, так и есть, — подтвердил старший Грава. — Потом начинаются необратимые изменения в организме. Но оборотни настолько привыкли перестраивать тело, что нас это не касается. Эта особенность выявлена совсем недавно. Мы с братом сильно повздорили с кланом, а шаю хорошо платили. Очень хорошо. Так что мы решились на сотрудничество.
— В этот раз все было иначе, — продолжил Дарс. — Обычно нам указывали информацию или предметы, которые надо взять с собой, а также людей. Всегда нужно было взять кого-то с собой. В идеале — чтобы он обладал знаниями техномира и кровью шаю. В этот раз нам дали точный адрес и описание. Все было не как обычно, один из членов ордена — я не встречал его раньше — подошел перед отправкой, объяснил, где искать, и даже внешность примерно описал.
— Нас выкинуло в каком-то храме, думали там переждать ночь, — подхватил Кайтар. — Но бабка, меняющая свечи, обозвала нас безбожниками и окаянцами и выгнала в вечернюю слякоть.
— Первую ночь мы провели в клубе, потом нашли твое жилище. — Дарс прекратил бездумно разглядывать потолок, повернулся ко мне. — Ждали тебя, но ты не пришла ночевать.
Он замолчал, словно требуя ответа. А я припомнила, что там, словно в прошлой жизни, действительно ставила буквально в последний момент танец молодоженам, а потом и выступила на свадьбе в загородном отеле. Выступления закончились поздно, и я осталась ночевать там же. Знала бы — на неделю задержалась. А потом подумала: «Ну осталась бы в своей размеренной жизни, и что? Может, все и к лучшему?»
— В общем, Дарс встретил Веронику на подходе к дому, на всякий случай проверил кровь. В квартире мы ее приняли вместе, она запаниковала, вырвалась, сбила обратный переход, в результате нас выкинуло мимо портальной башни, а ее, судя по всему, где-то в этих горах.
— Да, действительно, с чего бы я дергалась, обнаружив в темной квартире двух незнакомых громил, которые сообщили, что им нужна я, все у меня будет и мне даже понравится. Я должна была со слезами счастья броситься в ваши распростертые объятия? — Во мне вскипела злость, я даже вскочила с дивана.
Кайтар виновато отвернулся, Дарсан смотрел, замерев, по-моему, с восхищением.
— Как вообще можно выдергивать человека из сложившейся жизни, забирать неведомо куда?!
— Вероника, к нам перед отправкой подошел мужчина, который и дал сведения именно о тебе. Если бы у тебя была семья, никто бы тебя не тронул. — Ах, какие благородные, даром что оборотни. — Но в твоем жилище мужчиной и не пахло, типичная холостяцкая берлога, только принадлежащая девушке. — Дарсан виновато пожат плечами.
— А просто спросить, хочу ли я неизвестно куда не пойми с кем? — Я была готова расплакаться.
— Мы виноваты, что напугали тебя, но время было на исходе. Поторопились.
Ко мне вдруг шагнул Шер, увлек и посадил себе на колени, успокаивая и гладя по спине. На миг я ощутила себя кошкой. Взгляд Дарсана заледенел.
Голос подал Альгер:
— Если шаю послали вас на поиски девушки в надежде ее вернуть, то мы ее не отдадим.
Мужчины какое-то время померились тяжелыми взглядами. Руки Шера на моей талии напряглись.
— Мы больше не работаем на них, — мрачно ответил Кайтар.
— Из-за сбоя выкинуло нас в рощу около башни и изрядно потрепало, уронив с приличной высоты. Пришлось переодеться и отлежаться, — добавил Дарсан. — В результате, когда мы вернулись к башне, суета там немного спала. В общем, нас ждали с группой захвата и ловушками на оборотней. Мы удачно подслушали о районе предполагаемого нахождения Вероники и тихо ушли. С тех пор рыщем по горам и предгорьям.
— Если не собираетесь возвращать Нику, то зачем искали?
— Во-первых, — заговорил чуть погодя Кайтар, — чтобы не нашли те, кто готовил засаду на нас.
— А во-вторых? — подбодрил Шер.
— Она меня укусила, — обреченно признался Дарсан.
По-моему, поняли все, кроме меня.
— А щиты и блоки? — настороженно уточнил Шер.
— Во время перехода все слетает, — поведал Кайтар. — Личины, постоянные заклинания, блоки — все. А в техномире новые выставить очень сложно. Я старше, контроль сильнее, и то как голый ходил.
— Первая ночь прошла в клубе, — каким-то могильным голосом проговорил Дарс. — А когда у тебя ночевали, Кайтар на диване в кухне расположился, а я…
И я поняла, где он спал. Вот эта наглая рожа заняла мою девичью постельку. Прямо на любимое белье в бегемотиках улегся.
— Ты спал в моей постели! — Мелочно, но бегемотиков было жалко.
— Ника, погоди, — неожиданно успокоил Шер.
Метнула в него сердитый взгляд, он вообще на чьей стороне?
— Спал, тогда и проняло, — продолжил оборотень. — Но за день контроль восстановился, Кайт помог. Это чистые инстинкты, особенности физиологии. А потом ты меня укусила.
— Только не говори, что во время перехода, — попросил Альгер.
— Хорошо, не буду.
А я до сих пор не понимала, хотя попой чувствовала — дела хуже некуда. Или лучше? Ну и спросила:
— Я грызнула его немытую конечность во время перехода, и что теперь? — Я осмотрела компанию.
Ответил, как ни странно, опять Шер. Сначала успокаивающе погладил мою спину, отследил взгляд напрягшегося Дарсана, гладить перестал. Даже с коленей ссадил, уступив мне кресло и заняв подлокотник.
— У оборотней действительно очень сильны инстинкты. Если не вдаваться в подробности векового отбора и совершенствования видов, то при образовании пары са… мужчина полностью открывается партнерше, а она кусает его. До крови. В принципе это у вас и произошло. Дальше идет закрепление генетической информации, формирование брачной связи.
— Но он мне даже не нравится! — слегка покривила душой я.
— Не надо было кусать, — пожал плечами Альгер и заработал мой полный негодования взгляд.
Удобно как: укусила мужика — и все, он твой навек.
— А разукусить тебя как-нибудь можно? — обратилась я непосредственно к суженому-ряженому.
Тот промолчал, глядя с укоризной. Вот не поверю, что нет средства от этой заразы. Слишком удобный метод принуждения.
— Совсем не нравится? — спросил Шер, и этот вопрос меня здорово задел.
С коленей снял, мужика постороннего предлагает. А я-то грешным делом подумала, что небезразлична ему. Хоть чуточку. Стало горько.
— Ты меня еще с рук на руки передай, хоть сейчас, хоть через пару-тройку недель, когда надобность во мне отпадет. — К глазам подступили непрошеные слезы. — А что, удобно. За Альгером вон походила, за тобой походила, нашелся другой кандидат — да пожалуйста. В порядке очереди. Кто еще хочет комиссарского тела? Спокойной ночи!
Я выплюнула эту тираду и гордо покинула комнату. В полной тишине.
К счастью, сегодня ни с кем делить постель было не нужно. Запершись, я позорно разрыдалась в подушку.
Рано утром меня разбудила Кари. Она барабанила в дверь и угрожала мне тем, что по приезде в столицу сдаст в местный салон красоты и там забудет. Пришлось отрывать взлохмаченную голову от подушки и отодвигать щеколду.
— Так и знала, что понадобится моя помощь, — ворвалась ко мне девушка.
Спустя десяток минут неравной борьбы я сидела перед зеркальцем с чайными примочками под глазами, с облепленным огурчиками лицом, а эта юная, но уже страшная женщина разбирала воронье гнездо на моей голове. Так что к завтраку я вышла очаровательная и свежая.
Кари, в свою очередь, поведала, что вчера поймала брата и выжала из него всю историю нашей помолвки и договора. И этим убедила меня в том, что она действительно страшная женщина. Не иначе в ход пошли пытки.
— Теперь я с ним не разговариваю, — гордо заявила девушка. — Скурвились совсем в своей столице. Привыкли людей использовать направо и налево, о чувствах и интересах не заботясь.
— Предложение было вполне в моих интересах, для девушки, попавшей в абсолютно чуждый незнакомый мир, более чем щедрое. — Грустно добавила: — Да и это ж не он кусал этого проклятого оборотня… Доброе утро, Дарс.
С оборотнем мы столкнулись на крыльце, и, без сомнения, он все слышал. Я криво улыбнулась, а Кари лишь сдержанно кивнула ему и тут же утащила меня на запах еды.
В процессе завтрака, впрочем, боевой настрой начал возвращаться.
— Знаешь, — продолжила она шепотом, намазывая джемом хрустящую булочку, — вот иногда ты такая вся умная, мудрая даже, рассудительная. Но сейчас ведешь себя, прости, Ника, как дура.
Собственно, некоторую нелогичность и чрезмерность собственной реакции я и сама заметила. Но списывала это на незнакомую обстановку и стресс.
— Кто бы говорил, — вернула комплимент я. — Не пни я тебя, вокруг Кайтара еще пятилетку бы хороводы водила. Методично вырезая поголовье его поклонниц. Кстати, как у вас с ним?
— Он меня проводил, — мило порозовела девушка. — И поцеловал.
— Мм… Кари! — Я не смогла удержать коварной улыбки. — Я тебя сейчас плохому научу.
— Я вся внимание, — подобралась она.
— Ему надо отомстить! Сама подумай. Кайт по совету друга, который, судя по всему, серьезных отношений никогда и не имел, — я дождалась подтверждающего кивка, — наплевал на твои чувства, на свои тоже и просто уехал, ничего не объясняя. Кто он после этого?
— Мне нравится ход твоих мыслей, — пробормотала девушка сквозь сдобу. — И что делать?
— Немножко помучить.
Теперь с самым коварным и заговорщицким видом переглянулись мы обе.
— А тебе Дарсан и правда совсем не нравится? — вдруг спросила она.
— Ну почему, он мне еще там, дома приглянулся, — призналась я. — Пока похищать не начал.
— А Шердан? — продолжила осторожный расспрос Кари.
Как бы то ни было, но она оставалась его сестрой. Вот что я ей скажу?
А действительно, что?
Нравится ли мне Шердан? Он красивый. Тело шикарное. Умный. Наглый. Сильный. Целуется хорошо. Если учесть его опыт и популярность у противоположного пола, то наверняка не только целуется хорошо. Опять вспомнила, как он ласкал меня, сидящую на его коленях. Щеки предательски потеплели.
— Ника? — помахала рукой девушка. — Ты вообще тут?
— А? Конечно!
— Конечно, нравится? — победно улыбнулась Кари.
— Нет, то есть да… — Я запуталась, но добавила: — Нравится. Как он вообще может не нравиться? Да я почти влюбилась!
— О ком речь? — послышался за спиной голос предмета обсуждения.
— О джеме! Потрясающий персиковый джем. — Я сделала Кари страшные глаза и впилась в очередную булочку.
— Выезжаем через полчаса. — Шер уселся с нами за стол. — Маршрут изменился, сильно подмыло дорогу. С гильдией я связался, и путь за несколько дней восстановят, но мы вернемся до развилки и пойдем через Белый перевал.
Мне это название мало о чем говорило, хотя по географии горного хребта, разбивающего страну на две неравные части, я пробежалась еще до отъезда. Вроде Белый находился несколько севернее Сараги и был к тому же менее наезженным.
В пути я себе здорово напоминала стервятника. Обоз катился меж рощ и полей, но любоваться красотами пейзажа мне было некогда. Я следила за оборотнями. Стоило в мою сторону двинуться Дарсану, как я оказывалась возле Шера. Этого оборотня я побаивалась. Зато стоило в сторону Кари двинуться его брату, как я тут же появлялась рядом, одаривала парня взглядом записной мегеры и не давала им ни минуты уединения. Когда он пытался заговорить с девушкой, игнорируя мое присутствие, я тотчас перебивала его и вовлекала девушку в свой разговор. После третьей попытки мою уловку раскусили, и братья попытались сработать вместе, но на помощь внезапно пришел Альгер. Заняв место рядом со мной и не позволяя Дарсу приблизиться, он, кажется, всерьез собрался учить меня магии. По крайней мере, объяснял азы:
— Сильным магом быть хорошо, энергию источников такие маги подчиняют интуитивно. Чем больше резерв и канал обмена энергией, тем проще творить. Пожелал, вложил энергию, получил результат.
— Так легко? — не поверила я.
— Скажем так, я заметно упрощаю, — поправился Альгер. — Для наглядности. Так вот, магам послабее приходится заставлять энергию выполнять их задания, сплетая вязь заклинания. Совсем слабым магам приходится заучивать и формальные жесты, и определенные фонетико-энергетические схемы. — Альгера явно понесло в какие-то научные дебри.
— Поправь, если я не права, — рискнула озвучить я. — Чтобы утолить жажду, сильный маг берет стакан воды и выпивает. Маг послабее вынужден использовать четыре рюмки. Совсем слабому магу нужны уже восемнадцать наперстков. Больше лишних движений. Больше шансов разлить воду.
— Хорошее объяснение, надо будет подбросить идею профессору Колейну, — подтвердил подъехавший Шердан. — Удивительно, что ты вообще что-то поняла с путаных слов Альгера.
От такой похвалы стало неожиданно приятно, хотя на Шера я дулась, и сильно. Неожиданно подумала, что ни разу не видела, как они творили пассы, колдуя, разве что, возводя щит, руками махали. И заклинаний не произносили. Значит ли это, что они сильные маги?
— Да, объяснять я никогда не умел, — не расстроился Альгер. — Может, ты попробуешь?
Я подозрительно оглядела мужчин, подозревая заговор с целью помириться. Но то ли я придумала, то ли играли они хорошо. До обеденного привала Шер втолковывал мне простейший жест и фонему, зажигающую пульсар.
Попытке на сотой энтузиазма у него поубавилось, а я и вовсе жалела, что рядом нет стены, о которую можно побиться. Головой.
На обед задержались в небольшом поселке. Гостиный двор тут был достаточно просторным, а кухня отменной. Кари устроилась на краю длинной лавки, я подгадала, когда оборотень нацелится на свободное место рядом с девушкой, и демонстративно уселась туда, на секунду опередив его.
На десерт мне подали мисочку персикового джема. Сначала я смотрела на него с непониманием, потом на Шердана — с подозрением. Но тот невозмутимо обсуждал что-то с проводниками.
Чтобы сделать шаг вперед, достаточно одного пинка сзади!
— Не получается! — заныла я. — Может, нет у меня никакой магии?
— Стимула у тебя нет, — хмыкнул Шер.
— Так простимулируй, — огрызнулась я. — Как это делается? За каждый пульсар по конфетке?
— Не ерничай, я себя сейчас чувствую папашей великовозрастной дочери, начинающим разговор о пестиках и тычинках, — улыбнулся он.
Я не удержала смешок и с интересом поглядела на жениха. Подумалось, что папой он был бы отличным. И детей бы любил, а не скидывал на мамок, нянек, гувернеров.
— Ника, я понимаю, в твоем мире магии почти нет, — тем временем заговорил он. — Но тут она везде, есть целые области с аномально высоким фоном. И в магах она копится. А дальше есть два варианта: полезный и приятный. Можно колдовать, можно заниматься сексом с другим одаренным. Лучше, конечно, совмещать, лишь бы энергия циркулировала.
— Шикарная перспектива. А наполнится резерв — и чего плохого? — мрачно спросила я, заранее ожидая подвоха.
— Возникнет застой энергии. На начальном этапе выражаться будет в перепадах настроения, плаксивости, агрессии. Возможны вспышки неконтролируемого вожделения. — Видно было, что он подбирает слова.
Так, значит, не воздух тут такой, магия тут такая. Я критично оценила свое поведение в последнее время и нашла его более чем несвойственным мне. Обычно я гораздо сдержаннее.
Возможно, Шер не врет. Так что либо я учусь полноценно колдовать, либо… а что именно «либо»? Завожу любовника. Даже кандидаты есть. Целых два.
— Мой скверный характер будет не моей проблемой, а проблемой окружающих, — не сдалась я.
— Ника, во-первых, это вредно для здоровья. Во-вторых, начнешь кидаться на мужчин. А в-третьих, в особо запущенных случаях сходят с ума.
— Хорошо. — Я заинтересованно оглянулась на Дарсана.
— С ним — не поможет, — невзначай бросил Шер. — У оборотней энергетика замкнутая.
Хм… мне вот эта улыбка сейчас показалась?
— Альгер, — позвала я мага, и когда он подъехал, прямо спросила: — А вот если я так и не научусь колдовать и буду погибать от застоя энергии, ты меня спасешь?
И в глаза посмотрела так проникновенно, с улыбкой и надеждой. Альгер сглотнул, странно глянул на Шера. И осторожно начал:
— Мне кажется, ты очень талантлива и у тебя все получится.
— А если нет? — закапризничала я, вовсю демонстрируя, что перепады настроения — вот они, налицо.
— Кроме меня ведь есть и другие кандидаты, — намекнул маг.
— Он? — Я стрельнула глазками в Шера, нагнулась к Альгеру и произнесла очень громким шепотом: — Ему я не доверяю!
Как я подмигиваю Альгеру, Шер не видел. Белобрысый маг дергаться сразу перестал, подыграл мне.
— Ну, тогда конечно! — Он взял мою руку, поцеловал пальчики. — Я не дам пострадать такой очаровательной девушке.
Мне послышался зубовный скрежет. От дальнейших разбирательств спасло то, что мы выехали за поворот и увидели место нашего нынешнего ночлега.
Вечером мы продолжили нехитрое низведение и укрощение оборотня. К игре присоединился Альгер, не давая Кари остаться одной ни на минуту. В комнату, которая у нас была одна на двоих, я скользнула пораньше. Дождалась условного шороха и, сосчитав до трех, распахнула дверь. Оборотень, опершись на стену у головы Кари, склонялся к ней с самым недвусмысленным намерением целовать долго и со вкусом. Я выдержала его полный ярости взгляд и воскликнула:
— Какая низость! Зажимать юную девушку в коридоре, склонять к разврату! — Тот факт, что девушка к разврату была склонна и сама, в расчет не брался.
Я втянула Кари в комнату и бросила напоследок:
— После такого, как приличный человек… — Смерила оборотня взглядом махровой мегеры и захлопнула дверь.
Потому что сохранять дальше серьезное выражение лица, глядя на его растерянную физиономию, больше не могла. Постаралась не хихикать, ведь слух у этих зверюг отменный. Кари рыдала на кровати в подушку, по крайней мере, ее всхлипы можно было принять за плач. Спать мы улеглись вполне довольные собой.
Утром на полу под окном обнаружились целых четыре подношения: два отчаянно рыжих букетика бархатцев, осенние сизые астры и длинная ветка облепихи, усыпанная оранжевыми бусинами ягод. Надо сказать, количество повергло нас в ступор. Я вообще поначалу не понимала, с чего вдруг нас так единодушно одарили. Пока Кари не рассказала, что сегодня праздник Равноночия. Мужчины дарят девушкам цветы, все поздравляют друг друга, пекут пироги, пьют вино и танцуют. Как делить добычу, мы не решили. Но когда выпорхнули к завтраку, дружно ощипывая ветку облепихи и хихикая, братцы-оборотни погрустнели, а Альгер кинул на них полный превосходства взгляд.
Везде царило оживление. Окна украшали листьями, вязанками лука, цветами. Ощущение было совершенно новогоднее. Всякий встречный поздравлял с праздником и тут же получал радостный ответ. Цвели улыбки, неслись пожелания сытной зимы и доброго вина.
— Сегодня короткий переход, — сообщил Шер, придерживая стремя. — После обеда останемся на ночевку и на праздник.
И поспешил осматривать обоз перед отправкой. Однако стоило тронуться, он вновь оказался рядом, протянул букетик неожиданных в это время лиловых левкоев в серебристой опушке листьев. Я невольно опустила лицо к благоухающим цветам, вспоминая, как собирала их с мамой, когда мы целое лето провели в экспедиции в Средиземноморье. Шер следил за мной с легкой улыбкой, но глаза были напряженные. Расслабился, только когда я улыбнулась в ответ и тихонько сказала:
— Спасибо.
Боялся, что не приму цветы?
На обеденный привал не останавливались, но зато при высоком еще солнце докатились до небольшого городка. Судя по всему, он нарастал вокруг постоялого двора на развилке дорог. Точнее, вокруг целого комплекса, лежащего на не очень крутом склоне, с добротным забором, отдельным гостиным комплексом и едальней. Цепь беленых домиков с крышами-террасами каскадом спускалась по склону, напоминая солнечные городки Крита. Только моря не было. И вместо олив и кипарисов вокруг росли большие кряжистые яблони. Через проезд располагалась украшенная харчевня. Еще за воротами нас накрыло умопомрачительными ароматами готовящихся блюд, вызывая обильное слюноотделение.
Кари ворвалась в отведенную комнатку, втаскивая на буксире меня:
— Нам нужны платья!
Я осмотрела изрядно запыленный костюм, поморщилась, принюхавшись. После езды верхом от нас, как обычно, попахивало: откровенно лошадью и немного потом.
— А тот шелк, что ты паковала? — Я вспомнила изумрудное и алое платья, которые она убирала в сумки.
— Если мы будем в лидском шелке, к нам никто на пять шагов здесь не подойдет, побоятся, — поморщилась девушка, видимо, опыт посещения народных праздников у нее был.
— Можно подумать, когда девушек сторожат такие мужчины, кто-то рискнет, — парировала я со скепсисом.
— Сегодня такая ночь, что они и слова не посмеют сказать, — коварно улыбнулась эта интриганка.
А я поставила галочку: учить традиции.
Захватив чистую смену, мы отвязались от охраны, демонстративно удалившись в сторону мыльни. Оттуда посвежевшие и довольные мы выбрались через окошко и дальше уходили огородами, вернее садом, хихикая и пригибаясь за кустами до самой калитки.
Городок оказался шумным, бурлящим предстоящим весельем и очень уютным. Многие лавки уже закрывались, но расшиться нарядами мы все-таки успели. Дальше гуляли с корзиной, в которую уложили одежду. Старую одежду. Лиф платья из беленого полотна был предельно откровенным, ноги мягко обволакивала многоярусная, почти цыганская юбка на ладонь ниже колена. Видимость приличия наряду придавал не то широкий пояс, не то корсет под грудь. У Кари он был алым, у меня черным. Даже туфельки нашлись, хотя я решила переобуться в свои боевые бальные босоножки. Предстояли танцы, и я только сейчас осознала, как долго не танцевала и как сильно соскучилась.
Дальше гуляли, широко улыбаясь всем встречным, раздавая поздравления и смеясь. Настроение зашкаливало. Несколько раз мы решительно отделались от желающих проводить «таких красивых девушек».
— Где искать вас после заката? Красавицы! — вопрошал очередной ловец.
— В «Авалоне», — уже слаженно отвечали мы, припомнив вывеску на воротах.
Уже на обратной дороге, когда корзинка ломилась от цветов, пирогов и сладостей, нас перехватила компания из сразу четырех подвыпивших парней и начала настойчиво зазывать с собой.
— Зачем вам эта дыра «Авалон»? Для таких цыпочек есть местечко получше! — И нас попытались направить в противоположную сторону.
— Мы сами выбираем, куда пойти, — вырвала я руку.
— Да ладно, вам понравится! — Теперь уже нас обеих настойчиво взяли под локотки.
Самое обидное, что улицы уже пустели, а до ворот вожделенного комплекса оставалось шагов двести. Заорать, может? Встретилась с решительным взглядом Кари. Корзина у нее, а в корзине нож. Я и сама уже собралась проделать проверенный трюк с пинанием в голень и визгом, но не успела.
Оборотни разом выросли за спинами парней словно из-под земли. На плечи самым настойчивым провожателям легли тяжелые руки. Те слегка присели, сглотнули и начали поворачиваться. Увиденное их заметно протрезвило, видимо, репутация у оборотней была самая дурная.
Настырные парни испарились не менее эффектно, чем недавно появились оборотни. Мы стояли с Кари и ждали, когда нас будут ругать. Точнее, я ждала. Кари просто стояла и смотрела на Кайтара. А он откровенно поедал глазами ладную фигурку, задержавшись взглядом на высокой девичьей груди, едва прикрытой тканью и подчеркнутой корсетом. На Дарсана глаза поднять не решилась. Вообще чуть за подругу не спряталась. Но он вдруг протянул мне ветку мелких осенних астр. Сизо-сиреневых.
Я удивленно взглянула на него, а он улыбался той самой улыбкой, тепла которой хватило бы на многоквартирный дом.
К «Авалону» подошли парами. Мило болтать не получилось, однако оборотень уже не так пугал. И тошнота при воспоминании почти не появлялась. Привыкаю?
Что ругать все-таки будут, стало ясно уже на входе. В свете затепленных в стремительных горных сумерках фонарей нам навстречу шел взбешенный Шердан. Двое парней, которым выпала неудача быть нашими няньками сегодня, понуро плелись следом.
Завидев нашу маленькую процессию, появившуюся в воротах, он остановился. Спросил:
— Что случилось?
Мне кажется или вокруг похолодало от его тона? С чего взял вообще, что что-то случилось? Но тут я увидела, что он машинально трет запястье. Ясно, татуировка среагировала на мой испуг. Все было промолчали, но Шер обратил взор на самого сознательного. На Кайтара.
— Гуляки пристать пытались тут неподалеку, все было под контролем, — невозмутимо ответил тот, приобнимая Кари.
— Вас обоих четверть часа назад я еще видел у конюшни, а этих несознательных девиц нет уже часа три, — прищурился Шер и уже нам: — Куда вас понесло без охраны?
Он смотрел теперь на меня, разглядывал ветку астр. На скулах явно проступили желваки, так сильно он сжал челюсти. Дарсан вдруг еле слышно заворчал, переступил с ноги на ногу, но я при этом оказалась за его плечом.
— Охраняешь? — внезапно кивнул Шер своим мыслям. — Хорошо. Так почему без охраны? — Он снова переключился на нас.
— Нужны были платья для вечера. Не тащить же было с собой в бельевую лавку мужчин! — отмерла Кари.
В лавку мы действительно заглядывали. Танцы ведь предполагали определенную вольность движений и полеты юбки. Так что мы разжились очаровательными облегающими панталонами со шнуровкой на боках. Самого минималистичного вида.
— Ну ладно Кари, она безголовая, но ты-то, Ника, старше же, разумнее, — попытался достучаться до меня Шер.
Я припомнила весь спектр своих разумных выходок за последние недели. Шер, кажется, тоже. Мои губы сами собой расплылись в улыбке, сдержать которую я очень старалась, но не могла. Переживала, что разозлю его еще больше, но заметила, что уголки его губ тоже подрагивают. Гроза миновала? Шепотом спросила:
— А может, мы уйдем с лобного места и не будем устраивать показательное выступление на улице?
Осмотрелись теперь уже все. Действительно, наша компания привлекала внимание спешащих на запах угощений и музыку гостей. Окинув напоследок недобрым взглядом, нас отпустили.
Сегодня празднику девчат, сегодня будут танцы.
Мы с Кари, полные предвкушения веселья, побросали покупки, прихорошились и понеслись навстречу празднику. Самый большой зал, широкими арочными пролетами выходящий на улицу, был уже полон, столики сдвинули к стенам. Два зала поменьше оказались так же полны народа, но места для танцев там почти не было. Народ только начинал входить во вкус. Осмотревшись, похвалила подругу за выбор одежды. Все действительно были в светлых или цветастых платьях. Несколько дам в нарядах, явно приличествующих высокому обществу, сидели в окружении таких же строго одетых мужчин. На фоне разгорающегося веселья они выглядели белыми воронами. Кажется, более юная барышня была не прочь потанцевать вволю, но дама с поджатыми губами рядом убивала весь порыв. Те женщины, что путешествовали с нами, пока не пришли.
Музыку давал небольшой оркестр в уголке, он как раз начал новую мелодию, стоило нам переступить границу света и войти через арки в зал.
— Я же говорила, — шепнула подруга, пихая меня локтем в бок, потом высмотрела кого-то из наших мужчин и потянула меня через зал к ним.
Но дойти нам было не суждено.
Резко вступили ударные, и я поняла, что руки Кари в моей больше нет. Удивленно обернулась, чтобы увидеть, как ее закружил какой-то парень, увлекая в энергичный танец. Изумленно уловила знакомый ритм, безумно напоминающий сальсу. Раз, два, три. И тут же меня закрутили, подтолкнув в талию, и поймали в объятия, увлекая за собой. Смешливый русоволосый парень поймал за руку, подхватил, оттолкнул и тут же сменился невысоким мужчиной в возрасте, меня одарили улыбкой, крутанули. Пять, шесть, семь. Поворот. Ноги в ритм. Оказалась лицом к лицу с Кари, в ее глазах сиял чистый восторг. Обхватив друг друга ладонями за талию, завертели друг дружку, переступая и увлекая на новый и новый круг. Хохотали и кружились. Ритм сменился, и мгновения задержки хватило, чтобы нас растащили в стороны. Увлекли в новый водоворот движений. Раз, два, три, четыре. Тело двигалось само. В какой-то момент я обернулась, чтобы понять, что жаркие ладони, только что заставлявшие меня качать бедрами, принадлежат улыбающемуся Кайтару, тот подмигнул, раскрутил меня, а поймал уже его брат. Без сомнений закинула ножку на крепкое бедро, была подхвачена под колено и откинулась назад, максимально прогибая спину. Меня рывком вернули назад, чтобы, нависая, почти коснуться губами лица. Запрокинув голову, закусила губу. А моя свободная рука уже была призывно выставлена за спину. За нее меня и выдернули из объятий Дарсана, заставляя того провернуться, подхватывая новую партнершу. Пять, шесть, семь, восемь. Я ликовала.
Этот безумный калейдоскоп стал для меня настоящим подарком. Не «вертлявые мальчики» с бальных танцев, как звала их моя мама, а мужчины, самые разные, молодые и не очень, сейчас предавались веселью и кружились под музыку.
Не знаю, сколько времени все это длилось. Может, час, может, больше. Сердце уже буквально выпрыгивало из груди от дикого ритма и восторга от всего происходящего. Наконец оркестр завел медленную мелодию, и мне удалось увернуться от пары приглашений продолжить танец, одарить предлагающих шальной улыбкой, воздушным поцелуем, обещанием вернуться и сбежать. Краем глаза заметила подругу, утопающую в объятиях Кайтара. Кажется, она выглядела счастливой.
Остальные мужчины были за столом, до которого я наконец добралась. Или не танцевали, или только вернулись, не поняла. Оперлась ладонями на столешницу, выдохнула и категорично заявила:
— Мне нужно выпить! Иначе умру!
Среагировать мужчины просто не успели, я стремительно протанцевала — просто ходить сейчас я была неспособна — поближе к Альгеру, поскольку заметила перед ним знакомый кубок. Тот был полон. Подняв коварную емкость, отсалютовала всем и тут же выпила до дна. Тепло прокатилось волной, омывая, согревая и утоляя жажду. Я счастливо зажмурилась.
— Ника, — пробился сквозь довольство голос Шера, — если ты пьешь из одного кубка с мужчиной, то таким образом заявляешь, что ты с ним.
Дарсан и Шер смотрели на меня с неожиданно единодушным укором. Да и рядом сидят. Неужели спелись и договорились, как меня делить? Обернулась к магу, показала глазами в сторону танцующих. Тот проказливо подмигнул.
— Альгер, зайчик мой, — с придыханием произнесла я, запуская ему в волосы руку и прижимаясь к плечу. — Ты нужен мне! Как мужчина!
— Конечно, детка, — в тон ответил маг, рывком притянул меня за талию. — Для тебя все что угодно, мой сладкий перчик.
Пару секунд постояли, сверля друг друга глазами и боковым зрением ловя реакцию обалдевших спутников, потом он перехватил мою руку, и мы резво утанцевали в гущу народа. Расхохотались уже там.
— Альгер, а давай ты мне сам все расскажешь и я не буду тебя пытать? — начала я, обводя носком ноги круг и приседая.
— Не понимаю, о чем ты, — невинно закатил глаза маг, возвращая меня назад.
— Мне надо знать, до чего эти двое договорились, если это касается меня, — с готовностью пояснила я. — А я тогда не выдаю, что за кубок ты притащил с собой. У тебя ведь на него планы?
— Неведомый, за что на меня свалилась эта женщина?! — патетично вопросил маг, закрутил меня, оттолкнул и вернул обратно, добавив уже деловым тоном: — Тебе полностью пересказать последний час или тезисно?
— Давай вкратце, — обошла я его по кругу.
— Дарс спросил, серьезны ли намерения Шера, тот затруднился ответить, повел себя в очередной раз как баран, о чем мы ему и сообщили.
— И даже драки не было? — изумилась я.
— Вся ночь впереди, дурное дело нехитрое, — подмигнул маг.
— Так пришли-то к чему? — не дала сбить себя с толку.
— Шердана уязвили цветы в твоих руках. Он решил, что раз ты симпатизируешь оборотню… — Альгер многозначительно замолк, подкинул меня, поймал и поставил. — А у того обстоятельства не позволяют от тебя отказаться… То надо дать ему шанс.
— Я уж думала, он решил меня сдать, — фыркнула я.
— Нет, детка, хана тебе теперь. — Маг сделал сочувствующее лицо. Тут музыка прервалась, и народ стал расступаться к стенам, освобождая середину зала. — А вот и началось.
И Альгер меня оставил, тоже отступая. Я обернулась и увидала, что возле музыкантов стоят двое. Шер и Дарсан. Седая женщина затянула хрипловатым сильным голосом песню. Вступил оркестр.
Танго!
Совершенно не представляла Шера танцующим, пока не вспомнила его с оружием посреди маленького дворика на задах замка. Именно он сделал первый шаг ко мне, а потом еще один. Но его догнал, задел плечом оборотень. Они отшатнулись, как два бойцовых петуха, но не сцепились, снова шагнули ко мне. Вместе, слаженно.
А я отшатнулась. Наверное, даже испугалась. Выставила руку, отгораживаясь от мужчин, затравленно осмотрела зал. Альгер стоял у стола, наливая в кубок еще вина.
К нему я буквально подбежала, зная, что преследователи неотвратимо идут за мной. Выхватила кубок, осушила его. До дна. Вино одарило теплой волной, отгоняя напряжение, затмевая испуг, заводя бесшабашное веселье. Опьянения не было, была эйфория момента. И сейчас мне сам черт не брат.
Повела бедрами, разворачиваясь к моим мужчинам.
Повела бедрами снова, скользнула по ноге ладонью, нащупывая нитяную петлю на юбке. Пристегнула подол к пуговке на корсете, делая юбку асимметричной, соблазнительно, вызывающе открывая ногу.
И тягуче, плавно, хищно пошла на этих двух рисковых парней.
Шердан — первым мне попался именно его светлость — сам шагнул ко мне, хотя видно было, что сомневается. Да, черт возьми, даже здесь, в танце, он сомневался. Но притянул меня к себе. Это была битва ног. Шаги, обманы, скольжения, выбивания и прыжки. Он не выдержал: рывок — и я лечу к потолку, падаю в его руки и тут же соскальзываю вниз, к его колену, не отказав себе в удовольствии пройтись пальцами по литым мышцам ног.
Меня выдернул с пола Дарсан. Развернул, качнул на себя, подхватывая бедро, буквально протащив за собой. Он сильный, горячий, мощный, но при этом совершенно не грузный. Шаг, разворот, моя нога на его плече. Шпагат. Пальцы оборотня проводят по ноге от щиколотки, миг, и я уже мету кончиками волос пол, жестко выгнутая его рукой. Он же огладил мое напряженное тело, поднял и раскрутил, притянул к себе. Оттолкнула его ладонями. Шагнула назад, раз, другой, чтобы упереться в грудь Шера. Он буквально встряхнул меня за плечи и, наклонив, заставил нырнуть к себе под руку. Я оказалась у него за спиной. К нам шел Дарсан.
Седая женщина выпевала древнюю как мир песню страсти. Зал хлопал в едином порыве, задавая ритм. Они сошлись, сцепившись предплечьями и взглядами. Кружась, напряженно повторяя движения друг друга. Едва не рыча. Блондин и брюнет. Дарсан чуть выше и массивнее, Шердан гибче и зримо опаснее. От них исходила такая волна притягательности и силы, что я невольно шагнула к ним. Отбила каблучками ритм, привлекая внимание к себе.
Мужчины меня не удостоили и взглядом, слишком занятые друг другом. Тогда я развернулась, топнула ножкой и пошла на выход из зала.
Далеко не ушла. Не пустили. Настигли! Зажатая меж ними, я танцевала с обоими. Синхронные шаги. Единый порыв движения трех тел, слившихся воедино.
Я песчинка меж двух жерновов. И уже перестала различать, кто передо мной в данный миг. Только сердце гулко стучало где-то в горле. Что ощущает игрушка, которую тянут к себе двое детей? Только эти дети были очень большими, умелыми и страстными. Передо мной один, за спиной другой. Мои ноги сомкнулись на талии Шера, а его дыхание коснулось бешено вздымающейся груди. Рывок. Мои руки поднимают вверх, и я запутываюсь в светлых волосах, а ушка касаются горячие губы. Это фактически секс. Акт любви на троих на глазах подбадривающей толпы зрителей. Это дико возбуждает. И не только меня. Я ощущаю силу желания своих мужчин той частью тела, которой прижата к ним в тот или иной момент. Я не вижу их глаз, но на моем теле их руки. И губы то и дело задевают разгоряченную кожу.
Если бы мы были одни в этом зале, то, вероятно, все закончилось бы горизонталью. Или вертикалью и другими поверхностями. Эта мысль на мгновение отрезвила.
Я поймала взгляд седой женщины. Та поняла меня без слов. Еще несколько тактов, и мелодия оборвалась. Зал умолк.
Мужчины замерли друг против друга. А я сползла меж ними на пол. Упала на колени, опираясь ладонями и тяжело дыша.
Секунда. Другая. И зал взорвался криками, весельем, восторгами. Меня уже давно подняли, отряхнули, и какие-то женщины обнимали меня с улыбкой, что-то говорили, целовали в щеки. Я видела, как Шера кто-то хлопал по плечу и поздравлял. Кайтар подошел к Дарсану. Мужчин буквально оттеснили, закружили, предлагая выпивку и тут же дополняя ее тостами. Кажется, меня хоть ненадолго оставят в покое. Я обернулась, чтобы увидеть, как на меня налетает Кари.
Она оттащила меня в сторонку.
— Ника, я не спрашиваю, где ты научилась танцевать, — ее глаза горели изумлением, — но что это было вообще?
— Разврат, — лаконично ответила я.
Чуть не ляпнула «тройничок». Вообще соображала заторможенно. Вино, возбуждение, адреналин, эйфория — все это не способствовало ясному уму. Подруга хихикнула:
— Никогда не видела брата танцующим. — Она задумалась, постучала пальцем по губам. — Да и Дарса тоже. По-моему, даже на приемах.
— Ну, если бы они так станцевали на приеме, это произвело бы фурор. — Я улыбнулась, подруга рассмеялась.
К нам неожиданно подошла женщина, которая пела. Кари отступила мне за спину.
— Спасибо! — с чувством поблагодарила я певицу. И за песню, и за ее своевременное завершение.
— Молодец, девочка! Я Ларина, — представилась она, взяла меня за руку, пожала. — С тобой хотят поговорить.
За ее спиной стояла немолодая пара.
— Жозефина и Карл Девет, — представились они.
— Ой, я Вероника, это Кариза, — сообразила я представить себя и подругу.
— Отличное выступление. Дело в том, что у нас большое заведение в Вилене. «Два тракта». — Похоже, Жозефина была главной в этой паре, она и речь вела. — Мы будем счастливы, если ты согласишься станцевать и у нас.
— Я поняла. В прошлой жизни зарабатывала танцами, — сама удивилась своей откровенности, — пока больше не хочу.
— В любом случае будем рады видеть в гостях, — понимающе улыбнулась женщина.
И все трое ушли.
Кари, похоже, встретилась взглядом со своим оборотнем и направилась к нему. Ох и закрутилось у них с Кайтаром, даже помучить толком не вышло. Я вздохнула и, убедившись, что моих мужчин не видно в поле зрения, сбежала из зала в ночную прохладу.
В номер идти не хотелось, в саду было слишком темно, и туда соваться я просто не рискнула. Мало ли на кого нарвешься. Осмотрелась и прошла в холл центрального жилого домика. Там я видела узкую лесенку-лаз, ведущую на крышу-террасу.
Вид отсюда открывался шикарный. Над ломаной линией гор висел кривоватый блин луны, отдававший зеленью. Шумели листвой яблони, кричала какая-то птица. Я сняла туфли, хоть и удобные, но нагрузка на ножки пришлась еще какая. С удовольствием прошлась по устланной циновками крыше. Некоторое время просто стояла, подставив лицо ветерку, чувствуя, как успокаивается возбуждение.
Вот чего они добились? Ладно, заметили, что танцевать люблю. Хорошо, борьбу затеяли. Допустим, сами заигрались, чего уж. Вина за тем столом выпито было немало, я четыре бутыли видела, когда подходила. А легче кому? Эйфория отступила, и мной овладевало смятение. Меня дико тянуло к этим мужчинам тогда, в танце. Вот только к обоим или к одному? И к кому? Припомнила теплое чувство в животе, словно толкающее меня навстречу приключениям. Я же не девочка малолетняя, что бы там зеркало ни отражало. Если судить строго и здраво, то Шердан связан со мной временной необходимостью. А руководствуется нормальным желанием мужчины затащить в постель симпатичную девушку, которая к тому же постоянно рядом. Дарсан вообще привязан искусственным влечением, заставляющим его желать меня. Ни о каких чувствах речь не идет даже близко. На фоне того, что мне надо с застоем магической энергии бороться, все выглядит вдвойне грустно, ибо если не научусь колдовать в ближайшее время, то с кем-то обмен жидкостями устроить придется. Стало как-то противно. Я хоть и не юная романтичная девочка, но любви-то всем хочется. Я вздохнула, оперлась ладоням о парапет, заглядывая вниз.
В широкие арки зал хорошо просматривался, веселье там продолжалось. Моих мужчин отсюда видно не было, зато музыка долетала отлично. Быстрый ритм неожиданно сменился плавной тягучей мелодией, до дрожи цепляющей что-то в душе. Флейта и гитара?
Я неожиданно повела плечами, сбрасывая напряжение. Повытаскивала шпильки, удерживающие остатки прически. Прогнулась. Подняла для пробы ножку в вертикальный шпагат. А что, здесь, на крыше, меня и не видно со света. К мелодии присоединилась скрипка, добавляя ранящую, слезную ноту.
Видимо, это ощущение свободы и одиночества на подлунной крыше и позволило расслабиться. Я повернулась спиной к парапету, погладила шершавую поверхность руками. Выгнувшись волной, сползла на пол, распутно разводя бедра. Опустилась на колени, очень по-кошачьи прогнувшись. Зарывшись пальцами в волосы, мотнула гривой пару раз и перекатилась на спину, чтобы, почти встав на мостик, потянуться стройной ножкой вверх. Будто стараясь коснуться безразличной зеленоватой луны босыми пальчиками.
Наверное, виноват лунный свет, он ласкал меня, словно нежный взгляд, а ветерок казался невесомым касанием пальцев. Они бесстыдно забирались под юбку, гладили плечи и грудь, холодили губы. Под эти невесомые дуновения-касания ветерка я кружила по крыше, погружаясь в свой чувственный, вольный балет. Флейта вела темой грусти.
В какой-то момент решила, что на циновках мне уже неудобно, и в прыжке взлетела на парапет. Он был шириной ладони в две, но мне хватало. Чудом держа равновесие и прикрыв глаза, я то прогибалась назад, оглаживая ладонями грудь и бедра, то почти становилась на руки, уже не заботясь о том, куда при этом улетает юбка. Наконец разбежалась по узкой полоске, взвиваясь в прыжке жете.
Возглас, вспоровший очарование ночной крыши, заставил меня вздрогнуть при приземлении. Я дернулась, обернулась на звук, идущий от лесенки. С удивлением поняла, что равновесие не удержу, и начала падать. Взвился ветер, словно стремясь поддержать, ухватить меня. И одновременно темная фигура метнулась через крышу на запредельной скорости, и меня буквально сдернули со ставшего родным и близким парапета. Со стороны яблонь раздался шелест, треск ломающейся ветви и глухой удар. Но я не обратила на это никакого внимания, впечатанная в знакомую мощную грудь.
— Ты что творишь, шальная? — склонился к моему уху Дарсан.
— Если бы ты не напугал, не оступилась бы, — огрызнулась, упираясь ладонями в литые плиты мышц, и отстранилась. — Ты что-то хотел?
Судя по голодному блеску желтых глаз, хотел он есть. И желательно меня. Всю. Даже облизнулся.
Я завороженно проследила за его губами и облизнулась в ответ. Ничего такого, просто горло пересохло от танца и губы тоже, но Дарсан тихонько застонал. И начал медленно, словно боясь спугнуть, склоняться ко мне. Чуть не подалась навстречу, но вспомнила, чем это закончилось в прошлый раз. Если он опять не удержится и меня приложит очарованием, то растащить на безлюдной крыше нас будет некому. И все у меня будет на циновках под луной. Он ведь и без очарования всем хорош. Он мне и там, дома, понравился, пусть и блондин. Хотя что я сделала, когда встретила его впервые? Выполнила тактическое отступление. Драпала от него через дворы. Я с сожалением отвернулась. Услышала ответный разочарованный вздох. Дарсан легонько поцеловал меня в волосы, втянул воздух, словно запоминая запах, прижал на мгновение и отпустил.
— Пойду я, — подала голос.
— Пойду погуляю, — одновременно со мной начал оборотень. — Глупо все вышло. Прости.
Он отвернулся, пошел на другую сторону террасы, обрывающейся в сад. Запрыгнул на парапет и, пока я соображала, что он собирается сделать, сиганул в темноту. Вскрикнув, я рванула к краю, заглядывая вниз с самыми плохими предчувствиями. Но распростертого тела на земле не оказалось, в свете луны только и успела увидать темную фигуру, скрывающуюся под деревьями. Коротко рыкнула, вот же оборотень! Напугал. Смешно было думать, что высота второго этажа для него сколь-нибудь опасна.
Я протиснулась в узкий лаз, спускаясь в маленький холл, и мучительно решала, куда пойти дальше: вернуться в зал или отправляться спать. Определившись, шагнула к выходу на улицу, когда навстречу мне вошел Шер.
Был он мрачен и украдкой кинул взгляд мне за спину, словно ожидая увидеть там кого-то еще. А я смотрела на него, не сразу сообразив, что меня смущает. С кончиков темных волос на рубашку капала вода, рукав был слегка надорван.
— Почему ты ушла, не предупредив? — разбил молчание его светлость.
А голос-то какой недовольный, будто я как минимум на разнузданную оргию сбежала.
— Да знаешь, думала пойти спать…
Шагнула к нему вплотную, положила ладонь на грудь в вырезе расстегнутой рубашки, задумчиво провела до шеи, где нащупала кусочек древесной коры. Извлекла, преувеличенно внимательно рассмотрела и выбросила, поднимая на него честные глаза.
— Но с одной стороны музыка, — потянулась и вынула листик из его влажных волос, — с другой — в саду что-то шумит. Может… еноты. Так что пойду еще потанцую.
И нырнула ему под руку, бегом срываясь в сторону зала, только внутри вспомнив, что туфельки остались на крыше. Но возвращаться не рискнула.
В главном зале не утихало веселье, в дальнем пил с кем-то на спор Альгер, а над ним порхали пьяные бабочки. Кари с Кайтаром сидели за столиком и мило ворковали. Подходить я не стала. Потанцевала с четверть часа, да и отправилась спать. Ни Шер, ни Дарсан так и не появились. И хвала за это всем богам.
То, что ты делаешь, — отчаянно.
Очевидно, что ты боишься получить то, чего хочешь.
Утро выдалось неожиданно холодным. Проснулась на рассвете оттого, что замерзла, и поспешила встать, закрыть внешние ставни и завесить окно. На подоконнике стояли мои туфельки и лежало два букета цветов. Левкои и астры. Забрала оба, устроив их на подушке, и уснула снова, окутанная нежным ароматом.
Помятые постояльцы вяло ползали по двору. Мрачности всем добавлял отвратительно свежий Альгер. Он скакал козликом, раздавал советы и лучился здоровьем. Его даже пытались побить, поминая всех магов скопом и одного конкретного в частности.
Сегодня дорога изрядно шла в гору, попутчиков нам не нашлось, так и ехали, делая короткие остановки. Заметно похолодало.
Кариза выглядела счастливой и под подозрительными взглядами брата то и дело устремлялась в начало колонны, и дальше они с оборотнем некоторое время ехали рядом, болтая, а то и держась за руки. На меня она пыталась бросать извиняющиеся взгляды, но я быстро пресекла это и отправила ее получать удовольствие. Влюбленность. Сказать, что не завидую, не смогла бы.
На привале притулилась у одного из костерков, где грелась еда, и даже шарахаться не стала, когда рядом пристроился Дарсан, принесший свою и мою порции. Поглядев на мой красный нос и нахохленный вид, он стащил с себя куртку и закутал меня. В куртку меня можно было завернуть трижды, зато уютно как. Чуть не прослезилась.
После чего решительно прошла к своей лошадке и попыталась, не отстегивая седельных сумок, вытянуть со дна пуховичок. С земли было несподручно: кобыла все-таки рослая и для меня слишком высоко. Сидя на лошади, изворачиваться сложно. У пенька, к которому я подводила для удобства эту меланхоличную скотину, она замирала, пока я не залезу на возвышение, после чего делала один аккуратный шажок вбок, роняя злющую меня. Народ веселился.
А ведь Шер предлагал мне одеться еще утром, но я решила, что достаточно тепло. Теперь мучилась. И его светлость, и оборотень оказались подле меня одновременно, переглянулись колко, в результате Шер подсадил пискнувшую меня на руки, позволяя копаться в сумках с комфортной высоты. А Дарсан держал гнусное животное. Животное косилось на оборотня смородинным взглядом, хлопало ресницами и томно вздыхало, потряхивая гривой. В общем, отчаянно строило глазки.
Упакованная в аляску, а заодно и в джинсы, я ощутила себя человеком и изрядно повеселела, распихивая по многочисленным кармашкам всякую мелочовку. Джинсы, кстати, стали неожиданно свободны и налезли прямо на шерстяные брюки. Так что согревшаяся и подобревшая я уже почти любила весь мир, даже начинавшийся мелкий дождь меня не расстраивал.
Настроение подпортил Шер, заявив, что пришло время заниматься. Дальше мы тащились впереди колонны, и я пыталась повторить тот неприличный жест пальцами, которым Шер разжигал пульсар. Жест начал получаться, и этот, и другие, не столь двусмысленные, но никаких чудес не происходило.
— Так, может, мне как очень слабому магу еще и речевку какую-то читать надо? — вспомнила я лекцию Альгера.
— Нет, энергетический сгусток — простейшее упражнение, — покачал головой Шер. — Просто визуализируешь и прищелкиваешь пальцами с поворотом. Он наполнится энергией и засветится.
— Стой, а как наполнится? — не поняла я.
— Ты же представляешь, как шарик наливается светом из твоего источника?
— Э… нет. Я вообще представляю светящуюся штуку размером, — показала свой невнушительный кулачок, — примерно вот такую.
— О Неведомый, — простонал горе-педагог, хлопая себя ладонью по лбу.
Звук получился звонкий, наши лошади заинтересованно обернулись.
— Послушай, я ничего не знаю об энергии, у меня не просыпался никакой дар; я вообще не понимаю, о чем ты! — Я повысила голос, поняла, что срываюсь, и постаралась успокоиться. — Вот ты как дар обрел?
— Поджег портрет бабушки Гардении в семейной галерее, — признался Шер. — Она была магом, а мне было восемь.
— А эта энергия, она как, она где?
Он попытался что-то сказать, но передумал, хотел показать, но передумал тоже. Видимо, достойного ответа не нашел, поэтому буркнул:
— Это надо просто почувствовать. Поехали!
Мы обогнали оборотней, что рысили прямо перед нами.
— Обгоним на лигу-полторы, — отчитался Шер. — Поколдовать надо.
И, поддав пятками, пустил свою лошадку в галоп. Моя ленивая скотина никуда скакать не хотела. Пока Кайтар не догнал и не шлепнул ее как следует по крупу. Кобыла обиженно взвизгнула и рванула вперед. Я обиженно взвизгнула из солидарности и постаралась не свалиться. Следующие четверть часа мы резво неслись по неширокой, но езженой дороге.
Наконец Шер разглядел какое-то устроившее его место и остановился. Спешившись, мы прошли сквозь ельник к куску скалы, за которым начинался обрыв. Дорога уводила немного вниз и в сторону, а отсюда открывался прекрасный вид на долину меж двух перевалов.
— Красиво, — прошептала я, разглядывая в приближающихся сумерках пейзаж.
Неожиданно в просвет туч проникли косые лучи солнца, придавая зрелищу налет какой-то нереальности.
— Ага.
Шер стоял так близко, что у меня дыхание перехватило, захотелось откинуться, поделиться с ним каким-то щемящим чувством в груди. Просвет затянулся, и сказочное ощущение исчезло. Помолчали.
— Завтра нам надо доехать до вон того перевала в седловине, — наконец отмер Шер. — Видишь? Левее горы со срезанной вершиной.
— Вижу, не так и далеко. А сегодня?
— Горы искажают расстояния. А сегодня ночуем на хуторе. Он немного в стороне от дороги, зато спать будем в тепле. Там всего несколько больших домов охотников и пасечников.
Мы подошли к лошадям, и Шер подсадил меня в седло, словно невзначай скользнув пальцами по бедру. В солнечном сплетении снова колыхнулось ощущение тепла. Я прикрыла глаза, облизнулась.
— Шер, — позвала я. — А сделай-ка так еще раз.
Долго уговаривать его не было нужно, он беззастенчиво огладил ладонью мою попу. Теплый комочек дернулся сильнее.
— Еще, — выдохнула я.
И по моей ноге снова заскользила его ладонь, до колена и вверх по внутренней стороне бедра. А я поймала это чувство и задохнулась от восторга. Это было так необычно, так волнующе.
То, что я уже не в седле, а на руках мужчины, который тяжело дышит мне в волосы, я осознала не сразу. Изумилась.
— Шер, ты что делаешь?! — дернулась я, когда его губы уверенно коснулись кожи за ушком.
Он оторвался от меня, окинул чуть затуманенным взором и не ответил. Намереваясь вновь склониться, на этот раз к губам. Попыталась вырваться. Но меня только крепче сжали.
— Ты сама попросила, — наконец сказал Шер с какой-то обидой, что ли, но глаза стали уже более осмысленные. — Определись уже, чего ты хочешь!
— Я просила меня по бедру погладить, а не к сексу склонять! — возмутилась праведно. — Посади меня на место!
На место меня не то чтобы посадили, а буквально вбросили. Я пискнула, лошадка от неожиданности присела. Да, ситуация действительно получилась некрасивая. Мой жених пошел к своему транспорту.
— Шер, — я тронула кобылу пятками, двигаясь за ним, — а я почувствовала!
— Я тоже много всего почувствовал, — буркнул он, взлетая в седло. — Ты уж определись, женщина!
— Да нет же, у меня магия на тебя отозвалась! — не выдержала и рявкнула я.
— У меня на тебя тоже магия отзывается! — огрызнулся Шер.
— Что-о? — удивились мы хором.
— И не только магия, — добавил Шер мрачно. — Поехали. И давай поговорим откровенно.
— Что? Ты и откровенность? У тебя жар. — Я шутливо протянула к нему руку, а он за пальцы поймал.
Некоторое время так и ехали молча, взявшись за руки, по неровной дороге, идущей под небольшой уклон. Не слишком удобно, но я слушала себя.
Потом освободила руку, закрыла глаза и прищелкнула пальцами, выворачивая кисть, как делала сотни раз до этого. И чуть не сверзилась на землю, когда у меня перед носом разгорелась светящаяся горошина.
— Это первый случай на моей памяти, когда девушка предпочла освоить магию за два дня, чтобы не оказаться со мной в постели, — проворчал шайсар, а я расхохоталась. — За плечо отодвинь.
Посмотрела на светящуюся горошину, пожелала ей полететь в указанное место, сильно пожелала, зубы стиснула от напряжения. Светляк продолжал висеть перед носом, тогда я цапнула его пальцами и просто перевесила куда надо.
— Тебя даже в академию пускать нельзя, — покачал головой Шер. — Незамутненный взгляд, нестандартный подход. Энергию… пальцами. И получилось же.
Он подманил свой пульсар, опасливо ткнул в него пальцем, но зашипел и отдернул руку. Посмотрел на меня с укоризной, будто это я своим коварством заставила его сунуть палец в огонь.
— А мой тепленький и пульсирует, как сердце, — насупилась я. — Ты там что-то про откровенность говорил.
— Да уже решился вопрос, поколдуешь чуток, стравишь излишки, — отмахнулся Шер. — И я поколдую, стравлю… кхм. Все лишнее стравлю.
Некоторое время рассматривала его в неярком свете светляка. Он глядел на дорогу. Я хмурилась.
— Ты хочешь сказать, что ни с кем за последние недели… ну, не спал? — переборола я некоторое стеснение.
— Не хочу я об этом говорить, — возмутился Шер, но меня с толку не сбил.
— О как… но почему? — Стеснение пошло лесом, включилось любопытство.
— Тебе правда интересно, почему твой жених ни с кем тебе не изменил за три недели? — скептически хмыкнул он. Я радостно закивала. — Про высокие моральные принципы и безоговорочную верность рассказывать?
— Можешь пропустить, — разрешила я.
Шайсар снова потянулся к моей руке. Показал на кольцо и на свое такое же:
— Бабушка Гардения была не только сильным магом, но еще и большой шутницей, а также ревнивой женщиной.
— Тошнить начинает? — осторожно поинтересовалась я.
— Откуда ты знаешь? Ах, точно, Дарс.
Никому нельзя верить! Я первый раз в жизни заснул с девушкой, а она меня чуть не сожрала!
По дороге молчали, только звонко выстукивали по каменистой тропе копыта. Развилку я бы не приметила, но Шер уверенно свернул, и я потряслась за ним. Лошади явно нервничали, мне лес, местами подступающий к тропе, тоже радости не внушал. Может, тут и волки водятся, или медведи, или зомби.
Ворота выросли из темноты внезапно. Дальше тропа явно расширялась, но была огорожена. Собственно, в свете взошедшей луны стало видно, что огорожен тут вообще приличный кусок склона, где-то использовался частокол, где-то естественные выступы скал.
— Неслабая оградка для хутора на три двора, — оценила я высоту частокола.
— Три двора — это полсотни человек как минимум. А строить солдаты из форта помогали. Удобная база для ночевки.
— А где все? — Встречать нас никто не спешил.
Мы отошли от похрапывающих лошадей к крохотной калитке. Шер ковырялся у забора. Я стояла, прислонившись к гладким бревнам спиной, и с опаской смотрела на лес.
Наконец раздался щелчок. Шер достал меч. Я метнулась к лошади, сдернула с луки сумку, в которую недавно сложила свои ножи и остальное, что не влезло в карманы. Хоть какое-то оружие. Хотелось ощутить в руках холодную тяжесть… автомата.
На склон, туда, где темнели силуэты построек, уходила вырубленная в камне тропа-лестница. По ней мы и пошли. Шер впереди, я за ним, едва ли не пятясь, цепляясь за хлипкие перила из жердей. Наверху была неровная площадка и действительно стояло три группы построек. И ни души. Даже собаки не лаяли.
Топающую к нам фигуру я разглядела первая, толкнула Шера локтем в бок. Тот обернулся, пригляделся и сказал очень длинную певучую фразу. На островном, кажется.
Достал овальный амулет — я видела уже, как по такому переговаривались, — и одновременно зашептал, выплетая что-то загадочное пальцами. Фигуру от меня он почти полностью закрыл.
— Аль, мы на хуторе, тут ходоки, скачите к форту, сам справлюсь, — проговорил он в амулет.
— А Ника? Сколько их? — долетели тихие вопросы.
Шер как раз спускал с пальцев искорки, разлетевшиеся во все стороны. Одна тут же взвилась над приближающейся фигурой и покраснела. Бредущий мужик особого внимания на подсветку не обратил. Продолжал тащиться к нам. В кармане в очередной раз завибрировала зажигалка. Орнамент ярко светился синим.
— Нику попробую отправить к вам. — Снизу донеслось заполошное ржание. — Нет, не попробую. Окружили, уйдем через пасеку и по реке.
— Сколько их? — снова прозвучал вопрос.
Шер посмотрел, как вспыхивают один за другим красные светляки. Словно разгорается праздничная иллюминация.
— Мы выйдем нижним трактом. Встретимся в Вилене. Их несколько десятков. Уходите. — И добавил жестким, не терпящим возражений голосом: — Это прямой приказ.
И отключился.
Не знаю, кого там были десятки, я на глаз прикинула сотни полторы. Вот только кого? Бредущий к нам мужик тем временем подошел. Дальше все слилось в жуткую сцену абсурда.
— Не смотри, — сказал мне мой заботливый жених, дернулся вперед и снес мужику голову.
Та отлетела, вращаясь, а тело, шагнув последний раз, рухнуло, словно мешок с картошкой.
— Ты его убил, — потрясенно выдохнула я.
— Не я.
Не давая мне с каким-то противоестественным, жадным любопытством всматриваться в останки самого настоящего зомби, Шер ухватил меня за руку и поволок куда-то за дома:
— Держись рядом, за спиной, старайся не подставляться. Мне нужны будут обе руки. Хорошо?
— Конечно, — с готовностью кивнула я. — Может, я помочь могу?
— И это все? Ни обмороков, ни истерики, ни слез? — всмотрелся в меня Шер.
— Ну, занесу в блокнотик «испугаться позже» к оборотням и призракам. — Я пожала плечами.
Лимит изумления в этом мире вообще исчерпался довольно быстро, и я принимала все как должное. Заодно припоминала, что советует кинематограф при встречах с зомби. Первым пунктом выходило «бежать».
И мы действительно побежали. Только вот бегали бездарным зигзагом, прежде чем я поняла, что мы просто приманиваем к себе побольше этих тварей. Попутно его светлость пояснял:
— Ходоки медлительны и тупы, чтобы ходить, им нужна подпитка, все-таки труп не так просто сдвинуть. Магия копится в костях в нестабильных районах. Поэтому трупы стараются сжигать. Но не всегда.
Он оттеснил меня с дороги, запустил пульсар, расплескавшийся по одной из трех попавшихся на пути фигур. В свете веселого костерка порубил оставшихся двоих и поманил меня дальше.
— Чтобы уничтожить ходока, можно его сжечь, перерубить позвоночник, так как чаще всего он является стержнем, аккумулирующим магию, или просто нашинковать помельче, — продолжал лекцию Шер, а перед этим, видимо, была наглядная демонстрация.
— А что против них могу я? — спросила я снова.
Наткнулась на очень серьезный взгляд:
— Бежать. Я бы вообще тебя в доме запер, пока их в кучу собираю, но совсем не уверен в твоем благоразумии. — На мое возмущенное сопение лишь белозубо улыбнулись.
Вокруг нас собралась уже изрядная толпа мертвяков.
— А если этот ходок укусит или оцарапает, — решила я прояснить волнующий вопрос, — то я тоже вскоре стану такой?
— Не исключено, трупный яд в крови — это очень неприятно. От этого даже умирают. А там уж как повезет.
Мы отступали к скале, у которой к пасекам спускалась еще одна тропа-лестница, перегороженная в нескольких местах подобием калиток. Ходоки медлительно шаркали в нашу сторону, но вдруг все изменилось. По толпе бредущих трупов будто прокатилась рябь, и те понеслись на нас. Далее события развивались очень стремительно. Шердан буквально отшвырнул меня за спину, уронил меч, согнулся и выдохнул что-то непроизносимое гортанное. Дрожащая волна пламени понеслась от его распахнутых, словно в гостеприимном жесте, рук. Сталкиваясь с телами, огонь растекался по ним. С противным треском лопалась плоть. Ветер налетал порывами, пригоняя удушающие клубы горелого смрада. Первые, самые резвые ряды буквально смело, дальним досталось тоже.
— Здесь кукловод, вот драный кранк! — ругнулся его светлость. Ответом ему был далекий хриплый вой, отразившийся эхом от скал. Шер закаменел: — А вот и сам драный кранк…
— Это очень плохо? — спросила осторожно.
— Это хуже, чем очень плохо. Это вообще… — Он понизил голос, так что эпитета я не поняла, но интуитивно догадалась. — Постараемся уйти по реке. Но сейчас надо выбраться из деревни. У этих ходоков есть поводырь. Кукловод. Это он их ускорил, заставляя быстрее расходовать магию. Вторую волну огня я запустить не смогу, но их осталось не так много. Сможешь поджечь — поджигай. Увидишь среди них живого — метни нож.
До нас дошла следующая партия ходоков. Да, в кино это выглядит куда как романтичнее. В узком проходе меж сараями Шер рубил подходящих тварей, которые когда-то были людьми. Я же, запрыгнув на колоду и взяв в руки по ножу, всматривалась через его голову и старалась разжечь горячий пульсар на груди самых дальних, до кого могла дотянуться. Получалось через раз, но некоторые все-таки загорались и падали. Очередная темная фигура, высунувшаяся из-за угла, получила свою порцию огня, но не рухнула, а истошно заверещала и начала сбивать пламя. Это стало полной неожиданностью. Так что с колоды я благополучно свалилась. Но Шер ухитрился поймать меня одной рукой. Убедился, что стою, запустил вдогонку улепетывающему магу какую-то темную дрянь, хотя результата я уже не видела.
— Как ты пробила его щиты?
— Какие щиты? Я огонь делала прямо у них на груди. Докуда дотягивалась.
— Страшная женщина! — покачал головой Шер. — Нет, никаких академий.
Заметно растерявшие боевой энтузиазм мертвяки протащились за нами до самого конца тропы, это тупое молчаливое преследование начало пробирать меня. Я заметно дрожала, пятясь за спиной жениха. Меч врубался в тела то с тупым стуком, словно топор в колоду, то с влажным чавканьем и хрустом костей. Противник убывал, но я видела, что устал и мой мужчина. Приближалась первая калитка.
— Ника, мне нужно отвлечься на дверь, чтобы взломать ее. — В голосе Шера звучало беспокойство.
Я видела, что он старается больше не тратить магию, хотя и не понимала почему. Из-за этого кранка, что ли? А еще не нравилось ощущать себя обузой. Я понимала, что без меня Шер действовал бы куда свободнее. Метнулась к калитке, зажатой в щели двух скал, осмотрела ее:
— Тут просто щеколда с нашей стороны!
Мы проскочили, захлопнули створку, и пока Шер колдовал, задвигая щеколду обратно в паз, я спустилась ко второй двери. На последней преграде к лугу светились голубоватые знаки, вырезанные прямо на дереве.
— Отойди назад, придется выжигать, — вздохнул мой спутник.
За дверью вяло скреблись десятка два трупов разной степени несвежести.
— Погоди. — Я сделала два пульсара прямо на держащих дощатую преграду петлях, и когда дерево прогорело, со всех сил ударила в центр двери ногой.
И, пискнув, села на попу. Шер хохотнул, поднял меня за плечи и аккуратно переставил себе за спину. А потом быстро отодвинул щеколду и нанес мощный удар ногой. Деревянный щит улетел во тьму, сшибая с тропы нежить. Остальных дорубил Шер.
Мимо колод ульев мы пронеслись в сторону приземистого здания водяной мельницы, ютящейся на скалистом берегу у переката. Хриплый вой, пробирающий до самых печенок, поднимающий волоски на всем теле, настиг нас уже у входа. И звучал он куда ближе, чем в прошлый раз. Мы дружно обернулись, чтобы увидеть вдалеке на скале подсвеченный луной силуэт. Ощущение, что тварь красовалась, играя с нами.
В темное нутро меленки мы влетели с двойным ускорением.
— Ч-что это было? — выдавила я, отдышавшись.
— Кранк, — лаконично ответил Шер, подтаскивая к двери стол, а потом еще какие-то мешки и колоду.
— И это его остановит? — спросила, затаив надежду.
— Кранк — магически выведенное живое оружие последней войны, два центнера брони, клыков и когтей с частичным иммунитетом к магии. Конечно же они до смерти боятся дерева! — Мой жених пнул хлипкую баррикаду ногой.
Шутит — значит, или не все так плохо, или нам точно крышка.
Пока я раздумывала, мрачный жених уже схватил меня за руку и потащил куда-то вниз. Оказывается, под нависающей скалой жались узенькие мостки, давая доступ к колесу и воде.
Уже догадываясь, зачем меня сюда притащили, я уперлась, с ужасом глядя на бурлящий у ног поток. Домик сотряс удар, потом еще один.
— Для плавучести, — впечатал Шер мне в грудь светящуюся ладонь.
Я поглядела, как сияние перетекает на одежду, а потом меня безжалостно швырнули в воду. Хотела завизжать, но ледяная вода ворвалась под одежду, лишая дыхания, зато не нахлебалась. Хотя я видела, что Шер нырнул следом, но течение, темная вода и ее шум на перекатах сбили с толку. Я была дезориентирована, старалась барахтаться не слишком истерично, но все-таки скатывалась в панику. Мокрая одежда вопреки моему страху ко дну не тянула. Вообще чувствовала себя странно и неудобно. Словно оказалась на Мертвом море, куда летали с родителями в моем детстве. Видимо, заклинание Шера добавило мне плавучести пробки. Мою ногу неожиданно захватило словно тисками. Рывок — и я впечаталась в объятия Шера, изрядно хлебнув воды. Хотела рассказать все, что о нем думаю, но тот лишь шикнул, указав на берег. Я оторвала взгляд от светлого пятна лица, еле видимого во мраке — в узкий каньон реки свет заходящей луны не попадал, — и всмотрелась в берег. Сначала я думала, что мне показалось. Но мощный силуэт мелькнул еще раз. Потом появился на кромке скалы, замер, словно высматривал кого-то. Хотя вариантов был немного. Он искал нас. По скалистому краю каньона над нами неслась смерть.
Я прижалась к жениху, обвивая его ногами, но так, чтобы не топить. Тело сотрясала дрожь от холода и ощущения чего-то неотвратимо страшного. Воспользовалась шумом воды на очередном перекате, чтобы шепнуть, стуча зубами:
— Почему он за нами?
— Для них маги — вроде деликатеса, — шепнул в ответ Шер, вглядываясь в берег.
— Вот и охотился бы на этого, который с мертвяками ходил, — простучала зубами.
— Просто мы подвернулись ему первыми, — обрадовал Шер. — Но он отстанет.
И дальше объяснять не стал. Значит, мы для монстра — вроде плывущих в ледяной реке тортиков. Рокот, едва слышимый поначалу, набирал силу. Я уже понимала, что это такое, и судорожно цеплялась за Шера одной рукой, подгребая второй. Течение ускорилось, заставляя нервничать и высматривать, что же нас ждет, но момент, когда закончилось плавание и начался полет, я пропустила. Услышала сказанное на ухо:
— Держись крепче, — и только сообразила поглубже вдохнуть.
Это был не один водопад. Каскад перекатов и порогов нес и швырял нас во тьме. И я молила, чтобы не приложило головой о камни. Пока от опасных скал удавалось уворачиваться. В какой-то момент меня почти оторвало от Шера. Пальцы я уже чувствовала как деревянные протезы, слушались они не лучше. Улететь во тьму мне не дали. Мой спаситель ухватил дезориентированную меня за шкирку и втащил на камень. Здесь река разделялась на рукава. Мы выбрали дальний от твари и погребли дальше. Потом река разделилась снова. Начинало светать, и стало заметно, что берег тут куда положе, чем был раньше. Помогая друг другу, мы выбрались под деревья. Ну как помогая — Шер поддерживал меня, а я делала все, чтобы поддерживать меня было проще. Слишком замерзла, и тело не слушалось совершенно. Выбравшись, так и попадали на плотный лесной дерн под туго сплетенными кронами деревьев.
Спустя минуту жених завозился, навис надо мной:
— Ты молодец, хорошо держалась. — Чмокнул в нос и тут же добавил строго: — А теперь раздевайся.
А я и не спорила. Сырая одежда не добавляла радости и тепла. Я честно пыталась. Рядом довольно споро украшал куст одеждой Шер. Куртка сдалась, сапоги стянулись с влажным чпоком, из них полилась вода. Я извивалась, лежа на спине, и пыталась стянуть мокрые джинсы, когда мне на помощь пришли проверенные руки. Мне был продемонстрирован огромный опыт раздевания женщин одним отдельно взятым типом. Обнаженной я оказалась буквально за полминуты.
— Иди ко мне.
И я снова не спорила, по-прежнему сотрясаемая дрожью, вжимаясь в теплое тело. Будто это не он плескался со мной в ледяной воде совсем недавно. Нагота сейчас совсем не смущала.
— Хотелось бы предложить согревающий секс, — услышала я ироничный голос Шера и действительно ощутила, как начинает напрягаться его плоть. — Но сейчас время дорого.
— И что ты предлагаешь? — Я даже на секунду не отстранилась, мало ли что там у него дергается, зато он теплый, а вокруг холодно.
— Ощути свой источник и постарайся мм… растянуть его на все тело. Представь, что он обволакивает тебя, — с трудом подобрал слова Шер.
По-прежнему не отрываясь от большого и горячего мужчины, попыталась сделать то, что он сказал. Источник заметно потускнел, но ощущался отчетливо. Только сильно сбивали приступы дрожи. Но по плечам и спине скользили большие ладони, заставляя расслабиться, и дрожь утихала.
Когда наконец получилось, меня окутала теплая волна, даже пальцы, казалось окончательно потерявшие чувствительность, стали отогреваться. Но и объятия тут же кончились. Я безотчетно качнулась вслед отступившему уюту и услышала смешок.
— Можешь к спине прижаться, — разрешил Шер. — Мне руки нужны свободные, одежду сушить.
Но я уже пришла в себя и почти не тряслась. Даже запоздало смутилась, что так откровенно льнула к нему. Вокруг заметно посветлело. Хоть мертвяков можно не бояться. Уселась под деревом, обнимая колени.
— А ты мог меня и сам согреть? — решила уточнить я, разглядывая спину, которую мне только что предлагали обнять. И понимала, что ничто во мне этому не противится.
— В принципе да, но сейчас каждая капля магии на счету. — Шер присел перед вещами, капель с которых участилась.
— Из-за этого кранка? — Я невольно передернула плечами.
— Да, против них обычно работают минимум четверки, лучше — пятерки. — Его светлость продолжал делать пассы, и от одежды повалил парок. — Пара магов, оборотень и пара воинов. Сильные твари.
— А я тебе не могу отдать свой резерв? Я с духом делилась уже, и у меня получилось.
— Может, и стоит попробовать. — Шер окинул меня взглядом. — Иди все-таки обнимай, я пока вещи досушу. Эй, я не шутил. Надо кожа к коже.
Он снова обернулся, окинул меня взглядом с головы до ног. Я вздохнула, встала позади него на колени и, обхватив за талию, легла на так привлекающую меня спину. Услышала веселое:
— Но лучше, конечно, секс. И потерь меньше, и усваивается лучше. Ай! Ты чего щиплешься?
— Я тебя сейчас еще и укушу! — пригрозила я. — Скажешь, если будет получаться.
И попыталась сделать то же, что делала для Мэтиуса.
С духом это был холод, поднимающийся по руке. Сейчас же все было иначе. Я почти лежала грудью и щекой на теплой спине, слушала биение сердца, чувствовала, как, подчиняясь этому ритму, мое тепло в солнечном сплетении по капле перетекает во что-то большое и значительное предо мной. Кажется, я начала засыпать.
— Остановись! — Шер дернулся вперед, разрывая объятия. — С ума сошла, нельзя же все до капли отдавать.
— А я почем знаю, как можно. — Окутывающее меня уютное тепло магии заметно ослабло.
Ветерок холодил спину, колени мерзли от стылой влажной земли. Я поежилась и зевнула, зябко обхватив себя. Вот бы сейчас подремать.
— Эй, Ника, не спи! — Шер обнял меня за плечи, неожиданно притянул к себе и коснулся губ легким поцелуем, потерся носом о нос: — Спасибо. Твоя сила очень приятная.
Я заинтересованно открыла глаза, чтобы обнаружить, что он уже надел брюки. Мне на колени тут же упал ворох моей просохшей одежды. Только куртка была влажной.
— Маги потому и не любят прямой обмен. Чуждая энергия воспринимается как нечто постороннее. Это часто вызывает отторжение и отвращение, — пояснил Шердан, дошнуровывая высокий сапог.
Уже одевшись, я скептически осмотрела влажную куртку, но все-таки натянула ее. На мне досохнет.
— Куда теперь? — поморщилась я, глядя на довольно густой лес.
— По реке на северо-восток. А там выйдем к тракту.
— Как думаешь, этот нас не догонит? — неопределенно кивнула в сторону реки.
Шер не ответил. Ответом мне стал низкий, пробирающий рык с противоположного берега не слишком широкой протоки.
Подвиг — герой спасает принцессу от дракона.
Благотворительность — дракон спасает героя от принцессы.
Шердан резко обернулся к воде, я в ужасе попятилась, споткнулась и села на попу.
— Беги, — приказал он. — Нет. Лезь на дерево, на тонкие ветки. Лазают они не очень.
— А ты? — Я беспрекословно метнулась к ближайшему стволу. Подпрыгнула, пытаясь уцепиться за ветку. Огляделась еще раз в поисках цели полегче.
— Если я его завалю, то приду за тобой. — Жених быстро провел пальцами по моей щеке, вздохнул и, подсадив меня на плечо, подставил сцепленные руки.
Дальше я белкой вскарабкалась на ветку, глянула на него. Шер уже смотрел на реку, обнажив меч. И как только не потерял в реке?
— А если не осилю, то хоть потреплю. Он некоторое время будет занят насыщением и восстановлением. Успеешь уйти. Хищников кранк наверняка всех вырезал. Главное, выберись на тракт и дойди до любой заставы. Там все расскажешь. — Шер глянул на меня в последний раз, улыбнулся и пошел к воде.
А я смотрела на обтянутую курткой спину утомленного мужчины, который полночи махал мечом, а потом купался в ледяной воде. Он ведь не четверка охотников, он один и он устал. И я только сейчас осознала, что он уходит навсегда. Уходит биться насмерть, за призрачный шанс выжить для меня. И я скорее всего никогда его не увижу. И помочь ничем не могу.
Закусив губу и глотая непрошеные слезы, я занялась тем единственным, чем могла помочь. Я полезла наверх, чтобы он хоть на меня не отвлекался.
В очередной раз огибая ствол, я увидала, как на поляне появилось новое действующее лицо. Вернее, морда.
Тварь могла бы сливаться с тенями, невнятный оттенок короткого клочковатого меха этому вполне способствовал. Но прятаться она сейчас не стремилась. Мне трудно сравнивать, на что кранк был похож, на ум приходила только гиена. Огромная мускулистая гиена-переросток с широченной пастью. Пасть улыбалась. По крайней мере, так казалось, пока кранк не издал короткий издевательский рык, демонстрируя все свои резцы, клыки и прочие моляры. Особенно клыки, они впечатляли.
Кажется, Шера они впечатлили тоже: он остановился, ладонь, осветившаяся сполохами голубого и золотистого цветов, впечаталась в бедро. От этого простого движения он вздрогнул. Зверь же прыгнул. А потом я решила, что у меня что-то со зрением. Темная фигура словно растеклась в воздухе. Рык, летящие комья земли, высверки меча в неверном утреннем свете. Шер был безумно быстр.
Но зверь был быстрее.
Белочкой перебралась еще на пару веток выше. Отсюда было уже не очень хорошо видно, так что, приноровившись, решила переползти на соседнее дерево, благо кроны лесных великанов плотно сплелись. Я кралась по веткам, а противники, кружась, смещались вверх по течению реки. Деревья затрудняли обзор, но видно все-таки было.
Я чуть не заорала и не сверзилась на землю, увидев, как Шер, поддетый резким замахом огромной лапищи, отлетает под корни очередного дерева-исполина. Он ударился спиной о землю, перекатился и замер на несколько секунд, припав на колено. Кажется, даже отсюда я слышала его хриплое дыхание и глухие сипы кранка.
Они снова сошлись, Шер бежал навстречу, обманно поводя мечом и чуть забирая влево. Вторая рука была свободна, в ней сейчас формировалось что-то убойное. По крайней мере, клубящаяся багрово-черная мгла выглядела зловеще. Заклинание он спустил в прыжке, уходя перекатом от дернувшейся за ним лапы. Еще и рубанул по ней мечом. Не знаю, что не понравилось кранку больше, багровая тьма, растекшаяся по груди, или взбухшая кровью рана на плече. Зверь завизжал и кинулся в атаку, а я ясно увидела, что от этой мчащейся туши Шер уйти не успевает.
У меня внутренности похолодели от накатившего ужаса. Однако расправы не произошло. Небольшой валун взорвался перед мордой кранка, когда до шайсара оставалась пара прыжков. Визг перешел в ультразвук. Шер, вовремя упавший за корень, отделался легким испугом. Пока зверь тер лапами посеченную морду и ошалело мотал башкой, взорвалась еще трухлявая колода, пороша звериные глаза. Оценив новую тактику, мой жених применял магию не непосредственно к иммунной твари, а к окружающим предметам. Потом я едва сдержала смешок, когда по бронированному, но, видимо, все-таки чувствительному заду тварюгу хлестнула экстремально изогнувшаяся ветка.
Кранк взвизгнул и в прыжке крутанулся к новому обидчику, но никого не увидел. А я снова закусила губу и чуть не сверзилась с сосны, когда увидала, что в этот момент делает мой жених. Он брал разбег. Массивная туша уже разворачивалась, но Шер подпрыгнул, цепляясь рукой за бронированную пластину на холке и седлая короткую мощную шею.
Пара бешеных скачков сбросить Шера не позволила. Челюсть несколько раз опасно клацнула у беззащитного колена наездника, но все-таки немного не дотягивалась. Меч улетел в сторону, но я заметила, как сверкнул кинжал. Шер остервенело колол стыки пластин, пытаясь достать до уязвимой плоти. Однако сверху кранк был защищен на славу, к тому же вертелся волчком. Наконец тварь сообразила, что так нежданного наездника не скинуть, и бросилась боком на дерево, а потом и вовсе рухнула на спину. В этот момент мой мужчина наконец извернулся, умудрившись засадить клинок по рукоять в беззащитное горло. Но кранк его достал. Завизжал совсем уж истошно и сбросил на землю. Распоротый бок и бедро не позволили Шеру встать. Еще живая, но явно слабеющая тварь, шатаясь, приковыляла к распростертому на плотном лесном дерне телу. Я же… я заорала. Отчаянно, безнадежно, едва удерживаясь на раскачивающихся ветках:
— Нет!!!
Они были фактически подо мной, в десятке метров, и я ничего не могла сделать. Кранк торжествующе взвыл и задрал ко мне обезображенную, окровавленную, но смертельно опасную тупую морду.
Потом удивленно царапнул себя лапой прямо по ней. Затряс башкой, и… меня замутило. Кровавый дождь замарал все вокруг на пару метров. Голова твари фактически взорвалась, как тот валун.
С сосны я почти рухнула — не помню, как слезала, совершенно. Громоздкая туша частично придавила Шера, но я видела, что он жив. Борясь с дурнотой и размазывая слезы плечом, сталкивала тело твари, но сил катастрофически не хватало.
— Терпи, слышишь, потерпи, миленький, — уговаривала я, не знаю, слышал ли.
Видимо, был в сознании все-таки. Стонал даже. Потом додумалась вооружиться длинной палкой, как могла оттащила своего… жениха? Любимого?
— Вот видишь, я сильная, я тебя вытащу…
Кажется, он пытался мне улыбнуться. Или это была гримаса боли.
Солнце давно было высоко, а я металась как заполошная, распуская его и свою рубахи на повязки, старалась не смотреть в сторону жуткой туши. Вымывала кровь и грязь, попавшую в раны с когтей кранка. Плакала, уже не сдерживаясь.
— Дождался ты, добился, я сама стягиваю с тебя штаны, — глупо шутила, лишь бы не молчать.
Освобождала рану от кусочков застрявшей ткани. Грела в небольшом костерке ножи и раз за разом заставляла себя склоняться над когда-то такой притягательно гладкой, а теперь разорванной кожей. Вычищала и стягивала края.
— Если умрешь, я с тобой разговаривать не буду…
Снова ловила тень его улыбки, а после смачивала бледные бескровные губы, вливая воду. И говорила, постоянно говорила. Уговаривала терпеть, подождать, пока промою рану. Потом гладила слипшиеся от чужой крови волосы, просила очнуться.
— Я все вычистила. Ты же можешь полечить себя, хороший мой?
Шер иногда был почти в сознании, шипел что-то бессвязное, шарил рукой, отыскивая мои пальцы.
А я увещевала снова и снова. Наконец скинула остатки рубашки, прижимаясь к нему со здорового бока. Делилась своей силой, отдавала жалкие крохи, что скопились за утро, стараясь уловить момент, когда начну отключаться. И уговаривала снова.
— Ты же сильный. Ты точно можешь. Запусти лечение, не оставляй меня, — просила, глотая слезы.
После вливания Шер немного порозовел, ответил даже:
— Я попробую… — И без перехода зашептал: — Почему ты не ушла? Тут с наступлением темноты будут все окрестные твари. На кровь придут. Беги, Ника.
— Обязательно. Но сначала ты себя полечишь. Клянись. И я побегу, обещаю.
Обещал. Я помогла ему положить руки на повязки. Накрыла своими. Чутко следила, ощущая, как теплеет под моими ладонями. Улыбалась.
А потом подобрала меч и действительно побежала, изучая редкий подлесок.
Нужная жердина нашлась не сразу. Я примерилась мечом к тонкому стволу деревца, рубанула раз, другой. Лучше пусть он меня сам ругает потом, что оружие попортила. А из его куртки получились отличные носилки. Достаточно было всего лишь пропустить рогатину в застегнутую кожанку.
Когда перекатывала неподатливое тело на куртку, заметила еще шишку на голове. Сотрясение как минимум. Он пришел в себя, когда я прилаживала его перевязью к импровизированной волокуше.
— Почему не ушла, ради меня хоть?.. — Глаз Шер не открывал. — Прости. Все ведь могло бы…
Я заткнула его поцелуем. Нет, не настоящим. Просто легонько коснулась губ. Очень боялась, что больше не выдастся случая. Шер перехитрил меня. На колено легла рука, я успела заметить голубые и золотистые сполохи, и в меня впилось заклинание. Возмущение высказывать было некому. Он благополучно потерял сознание.
Лямка, сделанная из ремня и перевязи Шердана, больно оттягивала плечо. Я тянула свою ношу вдоль русла. В крови еще бушевала магия, которой он накачал меня. Первые часа два вообще ощущала себя суперменом, способным если не свернуть горы, то очень близко к этому. Сейчас начала немного выдыхаться. Пусть завтра у меня все будет болеть. От кровавой поляны мы ушли достаточно далеко. Местность тут шла под уклон, и я надеялась найти пещеру или иное укрытие до захода солнца. Понимала, что ночью мне и против одного ходока не выстоять, а Шер вовсе беззащитен.
Я уже понимала, что чуть-чуть — и рухну от усталости, но продолжала идти, шаг за шагом. Иногда останавливалась попить воды или осмотреться. Подходящего для ночлега места так и не нашлось. Шер приходил в себя несколько раз. Заставляла его лечиться снова и снова, хотя он порывался влить мне новую порцию бодрости, шипел, ругался, уговаривал бросить его и бежать. В последний раз даже порывался встать, но благо был прочно примотан к носилкам и отстегнуться не сумел.
Наверное, лимит неприятностей, отмеренных нам в этот бесконечный день, все-таки подошел к концу. Дорогу перегородил узкий ручей. Макать своего мужчину в воду совсем не хотелось, и так он полураздет, поэтому отпустила лямку, вяло шикнула на Шера, который попытался дотянуться рукой до пряжки ремня, и пошла на разведку. Ручей начинался тонкой ниточкой водопада, срывавшегося с почти отвесной скалы, и слегка пах тухлыми яйцами. Сначала думала, что руина башни мне привиделась от усталости. Но нет. На вершине небольшой насыпи к той же скале липла постройка с башенкой, в добрую половину которой врезался язык рухнувшего со скалы обвала. Вокруг имелся аккуратный забор. На стенах местами проросли тощие деревца и торчали пучки сухих трав. К постройке совершенно необъяснимо тянуло. Хотелось скорее оказаться внутри, эта серая руина манила неожиданным ощущением дома.
Я вздохнула, развернулась, потащилась обратно, считая шаги.
Шер сидел, прислонившись к дереву, и, морщась при каждом движении, пытался выпутать из своей куртки жерди. Подошла, молча помогла, протянула ему куртку и меч. На лишние разговоры сил не было. Он окинул меня странным взглядом, встал пошатываясь.
— Надо пройти шагов триста, там башня, — нашла в себе силы на объяснения. — Внутрь не заглядывала. Одной страшно.
Сама отстраненно подивилась безжизненности своего голоса.
Не знаю, как долго мы преодолевали эти жалкие метры. Пыталась подставлять Шеру плечо, но он упорно цеплялся за деревья здоровой рукой. Хотя о здоровье в его случае речь вообще не шла. Не исключено, что от удара была сломана пара ребер. Пожала плечами и пошла сама. Мир сузился до тропы, мысли — до необходимости переставлять ноги, а целью стало дойти в безопасное место и проспать беспробудно пару суток.
— Там никого, наверное, — услыхала я как сквозь вату голос Шера. — Даже в старых башнях шаю зверье не селится.
Когда через покосившиеся ворота мы ступили во двор, сразу стало будто легче дышать. Я приободрилась и осмотрелась. Рядом блаженно щурился жених.
— Тут источник под башней, — пояснил он.
Несмотря на разрушения, так просто в дом было не попасть. Вход закрывала хорошо сохранившаяся дверь. Когда наша команда инвалидов доковыляла до преграды, Шер дернул ручку и спросил:
— Сможешь открыть?
— Технически — нет, физически — нет, но я попробую. — С этими словами просто навалилась на дверь и буквально упала внутрь помещения, на пыльный дощатый пол, засыпая еще в полете.
Сквозь дрему услышала, как в голове прозвучал ровный голос:
«Полный доступ».
А затем добавилось сварливое:
— И кого ж тут пес принес?
Но я уже провалилась в сон.
Для нас, убежденных физиков, различие между прошлым, настоящим и будущим — не более чем иллюзия, хотя и весьма навязчивая.
Надо мной склонялась окровавленная оскаленная пасть, обдавая зловонным дыханием. Я смотрела на жуткие клыки, не в силах отвести взгляд. Нависший сверху монстр вдруг растянул оскал еще шире в какой-то зловещей улыбке и захохотал. А потом взорвался, обдавая меня потоками горячей черной крови и светлыми кусочками чего-то, о чем я вообще предпочитала не думать. Закрыв лицо руками, заорала.
И выпала из кошмара. Ничего не соображая, уставилась во тьму. Потом прикрыла глаза, все равно никакой разницы не заметила. Лежать было жестко и холодно, но рядом завозилось что-то теплое. Я потянулась к нему, прижимаясь и обхватывая руками и ногами. Теплое зашипело и дернулось. Но потом меня обняла большая тяжелая рука, сверху легла, кажется, куртка. И я уснула снова. Кошмары мне больше не снились, снился шепот, путающийся в волосах, и теплое дыхание на виске.
Пробуждение было очень волнующим: большая шершавая ладонь пробралась под укороченную до фривольного топика рубашку и ласкала мою грудь, иногда переключаясь на вторую. Я лежала на куртке Шера, укрытая своим пуховиком и притиснутая к его обнаженному торсу той самой рукой, что вытворяла с моей грудью всякие приятные непотребства. Сквозь ткань штанов все отчетливее проступало его возбуждение, упираясь в мою обтянутую джинсой попку. Даже возмущаться не стала, просто повернула к нему голову насколько смогла. Глаза на изможденном грязном лице моего мужчины были прикрыты, но выглядел он куда лучше, чем вчера.
— Я все понимаю, утренняя бодрость, — беззлобно фыркнула я, поводя плечом.
Жених вздрогнул, рука замерла. Он, словно не веря, сжал пальцы, убеждаясь, что ему не показалось. Аккуратно вынул руку и встретился со мной взглядом.
— Прости, Ника, мне снилось… в общем, не важно. — Это что было, смущение?
Шер опрометчиво резко отпрянул, тут же застонал и откинулся на едва прикрытые курткой пыльные доски. Тут уже я подорвалась к нему. Ну как подорвалась, все мышцы в теле разом напомнили, что они есть и что жестокого обращения с собой они не потерпят.
Первой захихикала я. Сначала пыталась давить смех, но он прорывался сдавленным хрюканьем. Шера тоже пробрало. Я уткнулась в его здоровое плечо и хохотала до слез. Он не отставал, только шипел иногда, видимо, смеяться было все-таки больно. Пару раз, уже почти успокоившись, мы натыкались взглядами друг на друга. И веселье начиналось снова. Наконец замерли, лежа рядом, на спине, подрагивая и приходя в себя. Словно с этим смехом на грани истерики вышло и развеялось что-то страшное, замершее между нами. Он поймал мои пальцы, и мы еще какое-то время лежали молча. А потом я поняла, что пол холодный, доски жесткие и грязные. Хотя вряд ли грязней нас. В этот момент Шер приподнялся, сдержанно морщась. Навис надо мной и серьезно сказал:
— Спасибо.
— Да вроде не за что.
— Есть, — с нажимом произнес он.
— Хорошо, будешь должен, — покладисто отозвалась я, спорить не хотелось.
Шер даже нахмурился, ища подвох. Ухмыльнулся чему-то своему, но вдаваться в подробности, кто кого сколько раз спас, не стал. За что я была очень благодарна. Просто лежала и рассматривала из-под ресниц этого невероятного мужчину, с которым меня свела судьба. В какой-то момент осознала, что в последнее время все чаще называю его своим. Вспомнила, как перепугалась, когда думала, что он умрет. Слезы на глаза выступили сами. Я стиснула зубы, пытаясь унять рвущийся всхлип.
А Шер немного неловко наклонился, очень недвусмысленно нацелившись на мои губы. Замер на мгновение, лишь когда между нами осталась пара сантиметров, настороженно глядя в мои раскрытые, полные непролитых слез глаза. Последнее движение я сделала сама. Притянула его, обхватив за голову и стараясь не задевать шишку. Раскрыла губы навстречу его исследующему прикосновению. И сама жадно пробовала его на вкус, растворяясь в начавшем окутывать нас коконе тепла. Отстранившись, мы наконец замерли, соприкоснувшись лбами и тяжело дыша.
Очарование момента разрушил неожиданно прозвучавший язвительный голос:
— Да вы продолжайте, продолжайте, мне все нравится.
Шер откатился от меня и замер, напряженный, с клинком в руке. Откуда он постоянно их вытаскивает? Я же обессиленно откинулась назад, пребольно при этом треснувшись об пол.
Послышался смех. Пришлось поймать за руку дернувшегося жениха.
— Это какая-то часть оборудования башни, — произнесла я, удерживая его от дальнейших рывков.
— Сама ты оборудование. — В голосе прозвучала обида.
— Хорошо, извини. Но кто ты?
— А тебе какая разница? Ходют тут всякие, а потом ложечки серебряные пропадают.
— А что, тут есть ложечки? — воодушевилась я.
Стоило заговорить на околокухонную тему, живот сразу вспомнил, что он очень, ну просто очень пустой. Шер в наш разговор пока не лез, встал и, сильно хромая, стал обходить помещение. У меня от этого зрелища даже сердце защемило. Под повязками раны заживали, подстегнутые магией, но пропитанные кровью заскорузлые тряпки выглядели удручающе. И вообще давно надо было его осмотреть и перевязать, а не хихикать и целоваться.
— Тут много чего есть, — продолжал сварливый голос. — Рассказывай, кто такие и зачем явились, иначе выставлю.
— Что-то мне подсказывает, что если бы мог выставить, то и на порог не пустить тоже мог. — Я чуток обнаглела.
— Откуда ж ты взялась, такая умная? — загрустил голос.
— От мамы с папой. — И я загрустила тоже, вспомнив родителей.
В последние годы я научилась не плакать, думая о них. И вспоминала реже. А тут так закрутилось, что вообще думать было некогда. Зато сейчас всплыли все накопившиеся нестыковки и подозрения. Зажигалка отца была явно продуктом этого мира, да еще и принадлежала шаю. Это ведь что-то да значило? Может, они живы? Может, они даже где-то здесь?
Ко мне подошел Шердан, обнял. Голос почему-то умолк и продолжать беседу не спешил.
— Эй, ты еще тут?
— Можно подумать, я куда-то могу деться, — огрызнулся неизвестный. — Я думаю.
— Пойдем осмотримся, раз этот брюзга не хочет больше общаться, — предложил Шер на ушко.
— Я, между прочим, все слышу!
— Да пожалуйста, когда додумаешь — сообщи.
Мой мужчина, похоже, был также не в духе. Впрочем, голодные мужчины в духе и не бывают. Одну из дверей, не приваленную камнями, открыть удалось, мы шагнули в темное помещение. В отличие от холла, в котором мы спали, тут окон не было.
— Портальный зал, — сразу сориентировался Шер.
— Ого, — оценила находку я. — Так, значит, должен быть пульт управления.
— Пульт ей подавай, может, еще отбивную на блюде? — опять подключился незримый собеседник.
— А есть? Покушать не помешало бы, — согласилась я, но исследований не прекратила, меня уже охватил азарт.
Игнорируя боль в мышцах, сбегала по лестнице наверх, там обнаружились лишь две комнаты. Вроде гостиная и кабинет. Ничего похожего на привычный уже пульт в кабинете не оказалось.
— Эй, женщина, ты чего удумала, со стенами обниматься! — забеспокоился голос, когда я вернулась в зал и пошла по периметру, гладя холодные камни и ожидая привычной вибрации.
Когда открылся проход, я торжествующе пискнула и шагнула во тьму, доставая верную зажигалку. Здесь было несколько помещений непонятного назначения, почему-то вызвавших у меня стойкие ассоциации с лабораториями. И пультовая.
— Похоже, эту комнату делали по единому шаблону с той, что в замке, — заметил Шер, оглядывая темный экран с еле заметной подсветкой.
Он привычно устроился в кресле и потянул меня на колени. Памятуя о его ранах, аккуратно присела рядом. На талии тут же оказалась рука.
— Краткий отчет о работе систем на экран, — уверенно скомандовала я и расплылась в довольной улыбке, когда по темной поверхности побежали строки информации.
— Женщина, ты вообще кто такая? — На этот раз голос звучал ровно, холодно и без всяких издевок. — Кто вы оба такие?
— Шайсар Шердан Тарис, — невозмутимо представился мой спутник.
— Вероника из рода Барас, ну или Вероника Игнатьевна Шенкова, по-вашему Шенк, — решила не запираться и я.
— Техномирянка! — последовала бурная реакция. — Одаренная техномирянка с признаками шаю! Редчайший случай кодоминирования доминантой и рецессивной аллелей в локусе энерговзаимодействия. Девочка, я хочу исследовать твою кровь. О звезды… Как мне нужна моя лаборатория!
— Ты что-нибудь поняла? — тихонько спросил Шер.
— Лишь то, что я редкий генетический уродец, которого он очень хочет исследовать.
— Ты не уродец, — шепнули мне на ушко. — Ты красивая, умная и отважная девушка.
Ого, комплименты от сероглазого? Что-то в лесу сдо… ах да, действительно, кранк сдох. Но приятно, признаюсь, стало. И магия, совсем слабенькая после всех передряг, доверчиво к нему потянулась.
— Может, тоже представишься? Не слишком удобно обращаться в пустоту «эй, ты!», — предложил Шер.
— Вейшар… — По интонации было понятно, что он собирался добавить что-то еще. Род, титул, звание. Однако запнулся и едва слышно уточнил: — Теперь просто Вейшар.
Кажется, он снова ушел в себя. Надо все-таки выяснить, что он такое. В прошлых пультовых никаких болтливых сущностей не наблюдалось.
Я кивнула, кинула взгляд на отображенные данные и решительно встала. Чтобы запустить восстановление этой структуры, которая ловит излучение от источника, надо дать толчок системе. А вот для этого я должна быть бодрой и здоровой. И опять отдать свою кровь и силу на благие нужды. Шера, какой бы он там ни был сильный маг, я с его кровопотерей и близко не подпущу к этому вампиру.
— Хочу есть! — перевела на доступный язык недвусмысленный вой моего живота. Сейчас только заметила, что соблазнительно облегающие ранее джинсы теперь уныло висят. — Вейшар, а тут есть кухня?
— Дверь из холла напротив входа в башню. Но там частично обвалилась крыша и разрушена стена, — покладисто ответил голос.
Шер понятливо встал, двинулся в указанную сторону.
— Скажи, а ты сам где? Откуда разговариваешь? — не унималась я.
Шайсар, подергав заклинившую, рассохшуюся дверь, сумел ее распахнуть. Навстречу вырвался сквозняк, какой-то сухой сор и листья.
— А я там, впереди, — ответил Вейшар. — Под завалом.
— Ох, тебя нужно вытащить! — дернулась я. — Давно ты там?
— Шестьдесят три года, семь месяцев, пятнадцать дней.
— Вторая Магическая война, — безошибочно определил Шер, шаря в кухонной утвари.
Уцелело не так уж и мало, пролом был небольшой и только в районе крыши. Но часть помещения закрывали осыпавшиеся тесаные камни стены и крупные осколки более светлой, дикой породы.
— Да. Эти фанатики добрались и до моей башни. — В голосе незримого хозяина отчетливо слышалась горечь. — Уничтожили каким-то заклинанием всю систему забора энергии источника, казавшуюся безотказной, а сверху обрушили часть скалы, которая погребла жилую часть убежища.
— Но сюда ведь они не проникли?
— Нет, меня завалило, но не насмерть, — разоткровенничался бывший хозяин башни. — Успел все, что было запасено в накопителях, влить в защиту периметра.
— И долго? — с ужасом спросила я.
— Судя по данным системы — три дня, потом я был уже не в сознании.
Он говорил об этом просто, как о давно свершившемся и пережитом факте. Но у меня горло перехватило от жуткого понимания. Вейшар умирал здесь, во тьме и одиночестве. Слишком много смерти вокруг за последнее время для одной маленькой меня.
Впрочем, долго предаваться унынию мне не дал живот, снова нагло намекнувший о необходимости поесть.
Настоящая женщина из ничего может сделать три вещи: шляпку, салат и скандал.
Обед получился на скорую руку. Уже через пару часов в обнаруженном металлическом котелке сытно булькало не слишком густое варево из всего, что я смогла найти в окрестном лесу.
— Соли бы, — грустно сказала я, пробуя варево.
— В буфете… в остатках буфета, что слева от входа, целый ларчик, — проявился голос Вейшара.
— Спасибо, — поблагодарила я, по пояс влезая в недра рассохшейся мебели и вытягивая ларец с окаменелой соляной глыбой внутри.
— А пахнет неплохо! — появился в дверях очень голодный мужчина.
Пока я взяла на себя готовку, Шердан как смог отмылся от крови в ручье и вымыл пару мисок. А еще натаскал дров в комнату с просевшими диванами и камином. Именно там мы решили ночевать.
— Неплохо?! Да это лучшее, что я могла придумать в таких условиях! — возмутилась я и хлопнула по наглой ручище с ложкой, потянувшейся к еде. — В миску накладывай.
Ели, сидя на полу, обжигаясь, дуя на обнаруженные тут же ложки. Первую порцию уплели молча и очень быстро. Не сговариваясь, потянулись за второй.
— Хлеба не хватает. Люблю хлеб. Меня хлебом не корми хлебом корми, — пожаловалась я.
Животику стало тепло и хорошо, и теперь я лениво вылавливала в миске грибы и редкие ниточки мяса. Объедаться после голода тоже вредно.
— Вкусно. Из чего это? — начал проявлять неуместный интерес уже не очень голодный мужчина, с интересом изучая содержимое миски.
— Побеги папоротника, пастернак, крапива, портулак, ну и так, мелочь всякая, — обобщила я. — Что за час удалось по округе насобирать.
— Лучше тебе не знать, спокойней будешь переваривать, — язвительно проговорил Вейшар.
Шер подозрительно покосился на меня, но миску не отставил. А я решала, сознаться ли, что в супе варились десяток крупных улиток, обнаруженных в траве, шесть ног недостаточно резвых лягушек и слегка подозрительные грибы вроде моховиков, признанные годными.
— Кстати, — преувеличенно бодро начала я переводить тему, — портулак — отличное ранозаживляющее. Надо тебя осмотреть и перевязать.
— Спасибо. Раны в основном затянулись, — заметил Шер, доедая. — Жаль, толком помыться не получилось, смеркается уже.
— Так помойтесь в купальне, — послышался глас небесный.
— Здесь есть купальня? И ты молчал? — хором завозмущались мы.
— А вы не спрашивали!
Дверь была частично привалена камнями, поэтому раньше мы в нее не заглядывали. Но внутри ничего не обвалилось. На длинной лестнице отчетливо пахло тухлятиной. Я даже погасила зажигалку, от греха подальше: если сероводорода скопилось много, то как бы не взорвался.
— Вентиляция повреждена, — загрустил вездесущий голос.
— Оставлю двери открытыми, проветрить. Этот газ ведь легче воздуха? — Я мучительно вспоминала курс школьной химии. И, сражаясь с обедом, который запросился обратно, рванула прочь.
На улице окончательно стемнело, когда мы спустились в пещеру с водоемом и затеплили несколько свечей. Тут был целый бассейн метра два на четыре, наполняемый вытекающей по желобу из стены водой. Одна из сторон чаши была не вертикальной, а полого переходила в пол.
Даже вопрос не вставал, чтобы купаться по отдельности. Шер вошел и сразу начал раздеваться. А я занервничала, смутилась, пошла бродить вдоль стен, потрогала воду, изучила содержимое полок. Дереву здорово досталось от влажности, металлу — от сероводорода, но скользкую субстанцию в горшочке, напоминающую мыло, я все-таки нашла.
Раздался плеск.
Я обернулась, чтобы проследить, как обнаженный мужчина осторожно ступает по чуть заиленному дну и опускается в воду.
— Вероника, иди уже сюда, — вывел меня из созерцательности тихий голос.
Это я засмотрелась, как темная вода постепенно скрывает крепкие икры, сильные бедра, поджарый зад. Шер сел в воду, согнув ноги в коленях, и обернулся ко мне. Сглотнула, прокашлялась.
— Искала, чем можно помыться. — Я предъявила свою находку. И принялась расстегивать ремешки сапог, путаясь в пряжках.
Теплая вода мягко охватывала ступни. Я потопталась на мели, пробуя скользкость дна и как-то особенно остро ощущая свою наготу. Шагнула, взявшись за протянутую руку Шера, села рядом. На спину мы откинулись одновременно. Застонали от блаженства, а потом тихонько рассмеялись, глядя в потолок, подсвеченный свечами и бликами от воды.
Наконец решив, что достаточно отмокла, я достала с бортика мыло и сползла поглубже и ближе к сливу, где вода переливалась через край и исчезала в отверстии в стене. Намылила и выполоскала волосы. Шер потянулся и улегся набок, рассматривая меня.
— Ляг обратно, — попросила я, садясь на колени рядом. — Повязки отмокли, надо снять и все осмотреть.
Он лег, даже руку за голову закинул для удобства.
Все четыре жуткие борозды, идущие через бок и бедро, радовали бледной молодой кожей. Я прошлась пальцами вдоль рубцов, легонько надавливая. Припухлости и воспаления на первый взгляд видно не было, и даже не кровило нигде.
— Знаешь, чтобы не смущать тебя своей реакцией, приходится в уме повторять даты истории шайсарата и перемножать трехзначные числа, — пробормотал Шер.
А я уже уверенней провела ладонью вдоль шрамов, смывая присохшую кровь. Переместила ее на вздрогнувший живот, это показалось таким правильным сейчас. Накатило воспоминание о пережитом страхе, когда я так же склонялась над ним израненным. Шайсар оторвался от созерцания потолка, словно понял, разглядев в моих глазах затаившееся отчаяние, уже приходившее ночным кошмаром. Разгадал потребность в ласке по невольно закушенной губе. В полумраке блеснули его глаза, когда он накрыл мою ладонь своей, предлагая вести дальше.
Предложение приняла, пересела ближе, наклонилась и уже двумя ладонями провела по коже, наслаждаясь рельефом. Огладила плечи, поморщилась, нащупав кончиками пальцев старый шрам на ключице. Здесь нет ни иномирянки Вероники, ни шайсара Шердана Тариса. Сейчас этот мужчина мой. Меня накрыло собственническим инстинктом, внезапной жадностью до его тела. Захотелось присвоить, отметить его. Что будет дальше, я подумаю завтра, а сейчас скользнула руками по мерно вздымающейся груди, намеренно задевая плоские соски, и вернулась к бедрам. Судя по всему, таблицу умножения он повторять перестал, как и историю. Результат выглядел… впечатляюще.
На мое колено легла мокрая ладонь, двинулась выше, надавливая и лаская. Большой палец уверенно гладил внутреннюю сторону бедра, побуждая раздвинуть сжатые колени. И я поддалась этому соблазну, в свою очередь нащупывая дорожку темных волос на животе Шера и спускаясь по ней все ниже и ниже.
Он длинно выдохнул и потянул меня за локоть, вынуждая почти улечься на него и перекинуть ногу. Теперь я сидела на нем верхом, а в копчик упиралось свидетельство его желания. Мой мужчина плеснул мне на спину теплой водой, накрыл горячими руками, распластывая по себе, обнимая и согревая. Лежать, прижимаясь к его широкой груди, с притиснутыми к бокам локтями, упираясь макушкой куда-то в заросший щетиной подбородок, слышать ускоренный ритм сердца, было так естественно. Удовлетворять жажду прикосновений, поглаживая кончиками пальцев, то едва касаясь, то надавливая, — так необходимо. Потерлась доверчиво щекой о грудь, незаметно смешивая с капельками воды непрошено выступившие слезы. Отстранилась, высвобождая в горячем кольце рук чуть-чуть пространства для маневра, и принялась сцеловывать запутавшиеся в редких волосах бусины влаги. Уткнулась носом в ямочку между ключиц, а потом не удержалась и лизнула. Шер, до того следивший за мной из-под прикрытых век, вздрогнул и откинул голову назад. Чем я тут же и воспользовалась, переползая выше, проведя носом до подбородка, а обратно уже прокладывала дорожку губами. Давно хотела попробовать на вкус эту шею, прямо как вампирша какая-то. Фыркнула от этой мысли ему в небритую скулу. Руки моего мужчины вследствие всех этих маневров оказались у меня на попке, очень по-хозяйски ее сжав. Легонько куснула нахала от неожиданности, и тут прямо напротив моих очутились его губы.
Это был поцелуй-надежда, поцелуй — обещание защиты, тепла. Тепла любви? Сомневаюсь. Может, благодарности. Никто и никогда не касался моих губ одновременно так трепетно и настойчиво. Мир сузился до исследующих прикосновений его жадного рта и рук, скользящих по спине и ниже. Возбуждение накатывало волнами, сметая последние сомнения, наполняя чувством раздражающей пустоты.
Бесстыдно поерзала, потерлась о литой пресс, в ответ на что Шер сдавленно рыкнул, и между нашими телами скользнула его рука, накрывая и поглаживая влажное от воды и смазки лоно. Оторвалась от губ, вся прогнулась навстречу этой новой ласке. Выпячивая вызывающе торчащие соски налитых и ноющих грудей. Мое лоно тут же оставили в покое, чтобы, захватив мои ладони, поместить их на мою же грудь, принуждая ласкать себя и помогая в этом приятном занятии, сдавливая плотные ягодки сосков, дразня их пальцами. Я зашипела и подавилась вдохом, когда наглая рука вернулась на сокровенное место, накрыв и сжав пальцы.
Удовольствие было как никогда острым, но я хотела иного. Хотела большего. Дернулась, отстраняясь от настороженно замершего Шера. Нащупала ладошкой его достоинство, скользнула по нему несколько раз, ощущая восхитительную твердость, и уверенно направила его в себя. Медленно опускаясь, вбирая его целиком. Возросшее давление и резкая боль внутри стала для меня сюрпризом, заставив изумленно распахнуть глаза. Встретилась взглядом с удивленно выдохнувшим Шером, который, кажется, даже не дышал до этого.
— Ника? Ника… — прошептал он, замерев. — Тшш, сейчас пройдет.
А я знаю, что пройдет! Я вообще не девочка… была. И в прошлый раз больнее было. То есть была девочка, а потом не девочка, а потом как-то внезапно опять девочка, а теперь вот… Я не удержалась, истерично хихикнула, вовремя переведя смешок во всхлип. И с изумлением мой заботливый справился быстрее: мне на живот легла теплая рука, большой палец которой нырнул меж складочек. А потом все мысли вымело из головы, поскольку он начал двигаться. Осторожно, сдерживаясь, выходил и проникал в меня снова и снова. Заполняя с каждым разом все больше. Я и не думала, что могу быть настолько вместительной. В тот момент я вообще не думала, просто поймала ритм и, подаваясь навстречу, раскрывалась для него, вбирая в себя и не сдерживая сладострастного стона наслаждения. Руки уже давно жили своей жизнью, хаотично скользя по мощной груди, царапая ноготками кожу. Потом я вовсе легла, прижимаясь к нему грудью, куснула за плечо. После чего сдерживаться мой мужчина перестал. Перехватил поудобнее за бедра, и на мое лоно обрушился шквал мощных толчков, заставив уже не куснуть, а впиться зубами, глуша собственный крик и погружаясь в пучину сильнейшего, забирающего разум и сознание оргазма, сжимаясь тугим пленом вокруг его бушующего естества и ощутив, как горячо выплескивается во мне его семя.
Глаза открывать не хотелось, меж разведенных бедер пульсировали отголоски сногсшибательного финала и так и не вышедший из меня мужчина. В волосах путался едва различимый шепот. С некоторым изумлением я поняла, что в животе буквально клокочет недавно обнаруженный, почти иссушенный за эти два дня, а теперь восстановившийся уютный клубочек моей силы. А в голове царила небывалая легкость. Будто эта разрядка смела и унесла с собой затаившуюся в душе тревогу. Мой мужчина баюкал меня сидя, прижав к себе руками. Потом и вовсе слегка неловко встал и перенес на глубину. Там уже выскользнул из меня и, все так же удерживая одной рукой, принялся поглаживать по спине. Немного придя в себя и морщась от пощипывания и опустошенности, положила ему ладошки на грудь и попыталась встать самостоятельно, хотя ноги были ватные. Но он не пустил, даже второй рукой прижал. Подняла на него глаза и не смогла не улыбнуться. Ответный взгляд был шальной и счастливый, впрочем, у меня, наверное, такой же.
— Поставь меня, раны разойдутся, — спохватилась я.
— Хочешь еще поиграть в доктора и больного? — хмыкнул Шер.
Но меня все-таки отпустил, не забыв при этом погладить везде, где достал.
— Ну нет! Ты ужасный пациент! — возмутилась я и ткнула его кулачком в здоровый бок.
Шер картинно захрипел и начал заваливаться, потянув меня за собой.
Наплескавшись и отсмеявшись, обнаружила себя прижатой к бортику и обнимающей этого невероятного мужчину ногами.
— Ника, — осторожно начал он, и я поняла, о чем хочет спросить.
Поскольку ответа у меня не было, приняла превентивные меры. Потянулась и завладела его ртом, лишив возможности задавать какие-либо вопросы.
— Я понял, придется каждый раз умирать, чтобы заманить тебя в постель, — трагичным шепотом возвестил он, оторвавшись от моих губ.
— Где ты тут видишь постель? — уточнила я иронично.
— А ты хочешь в постель?
— Нет, — закапризничала я. — Хочу массаж!
Меня как-то быстро отбуксировали на мелководье и уложили на живот, но предвкушающее выражение на лице этого коварного типа я разглядеть успела.
Я не знала, что массаж бывает таким. По большому счету я ожидала разминания плечиков да едва ли не детского «рельсы-рельсы». Но благодаря Шеру я выяснила, что спина — это очень-очень эрогенная зона. Его пальцы проникали в мокрые волосы, разгоняя волны мурашек. По спине скользили то мягкие губы, то чуть шершавые влажные ладони, все чаще ныряя между моих ягодиц и словно случайно задевая самые чувствительные места. Потом меня перевернули, и пытка нежностью продолжилась. Те же руки и губы не пропустили ни единого кусочка моей разгоряченной чувствительной кожи. Шер, устроившись меж моих разведенных ног, поднимался от пальчиков на ногах, которые были согреты дыханием, прикушены и обласканы, задержался под коленями, сводя меня с ума щекочущим, но будоражащим касанием, не обошел вниманием бедра, заставляя меня стонать и выкрикивать его имя. Когда, покрыв поцелуями вздрагивающий животик, он добрался до груди, я была уже на грани, за которую меня столкнули его губы, жадно впившиеся в шею. Я закричала, забилась от накатившего блаженства, но оно казалось недостаточным. Едва стены остановили хоровод, потянулась, обхватила его ногами, безжалостно вонзая пятки в ягодицы. Сквозь грохот собственного сердца услыхала вопрос от готового к проникновению, но замершего мужчины:
— Ника ты уверена, ведь…
Продолжить ему не дала испытанным способом. Завладела губами, подарившими мне столько наслаждения, и качнулась ему навстречу.
Больше глупых вопросов Шер не задавал, а ворвался, заполняя меня без остатка. От этого простого движения, от ощущения такой правильной наполненности меня накрыла вторая волна еще не утихшего экстаза. Он выпил мой крик, и стон, и бессвязный шепот. Продолжал двигаться, ловя мое дыхание. А когда его движения стали резче и он запульсировал во мне, я намеренно сжалась, напряглась, даря чуточку больше удовольствия. Замерла счастливая, когда он, в последний раз толкнувшись, выдохнул мое имя…
— У меня ладошки совсем сморщились, — протянула я, рассматривая побелевшую, напитавшуюся водой кожу. — А мы так и не помылись.
Шер оторвался от поглаживаний моего живота, поймал за запястье и поцеловал:
— Пойдем наверх? Так камин, наверное, давно прогорел.
— Нет, тебе надо волосы промыть. — Я сладко потянулась, краем глаза следя за реакцией моего мужчины, реакция мне понравилась, и я удовлетворенно побрела за лежащим на бортике мылом.
Вода здесь, на глубине, прикрывала мне грудь, а Шеру, который догнал и обхватил меня, целуя в волосы, едва доходила до ребер. Я развернулась в кольце его рук, отстранилась и села на бортик. Так я была хоть немного выше. Вид он оценил, тут же оказался между моих коленей, примериваясь к груди. Я зашипела и еле нашла в себе силы оторвать от лакомства этого великовозрастного младенца, уже припавшего к соску, развернув его спиной. Осторожно намылила волосы, разбирая слипшиеся пряди, помассировала кожу. Как-то само собой получилось, что руки скользнули по шее на плечи. Я даже попыталась помять эти стальные мышцы пальцами, но сил надолго не хватило. Добавила на руки пены и продолжила гладить и исследовать его плечи. Спустилась по рукам, с интересом ощупывая все положенные бицепсы и трицепсы. Вернулась к исследованию спины и почему-то остро пожалела, что дальше не дотягиваюсь, даже если грудью на него лечь. В результате заставила его нырнуть, выполаскивая волосы, и залюбовалась, глядя, как вода стекает по этому великолепному телу.
— Садись! — решительно спрыгнула с бортика.
— Зачем? — подозрительно вопросил Шер, но послушно сел.
— Мне такой шикарный мужчина достался, надо же его хорошенько… — я плотоядно облизнулась, хихикнула, — рассмотреть!
Провела руками по его бедрам, шагнув между ними. Стеснения больше не было, не смущало даже внушительное доказательство того, что готов он не только к рассматриванию, но и к решительным действиям. Потерлась щекой о колено, потянулась и царапнула ноготками напряженный пресс. Шер запрокинул голову и простонал в потолок:
— О! Неведомый! Я соблазнен коварной девственницей-нимфоманкой.
Чтобы не расхохотаться в голос, я возмущенно фыркнула и мстительно грызнула его за бедро. Распробовала. Примерилась и лизнула место укуса. Шер вдохнул сквозь зубы.
— Тебе что-то не нравится? — невинно поинтересовалась я и лизнула чуть выше.
— А то ты не видишь. — Он провокационно качнул бедрами, пригрозил: — Мне настолько все нравится, что еще чуть-чуть — и мы продолжим уже совсем иначе.
— Прекрасно! — воодушевилась я.
— Ника, — Шер спрыгнул с бортика в воду, — в тебе говорит эйфория обмена энергией, а вот телу требуется отдых. И так завтра не встанешь и едва ли ходить сможешь.
Он уговаривал и уговаривал, вытаскивая меня из воды, отжимая волосы, заворачивая в одно из полотенец, обнаруженных в уцелевших лабораториях. А потом бережно прижал к себе, вынуждая обнять за шею, и понес наверх.
Ум служит женщине не для укрепления ее благоразумия, а для оправдания ее безумств.
Я лежала в темноте, прижатая к горячему телу, и слушала размеренное дыхание. Наверное, надо было подумать, как нам быть дальше. Но мысли постоянно съезжали на воспоминания о совершившемся интиме, отчего накатывала сладкая истома. Тело явно хотело еще, ему никогда и ни с кем не было так хорошо. А чувства — о чувствах проще было не помышлять.
За окном едва заметно начало светлеть, когда я решилась выбраться из-под руки Шера. Тот завозился, но просыпаться не спешил. Неужели настолько ко мне привык, что не считает опасностью? Вопреки прогнозам заботливого жениха ничего страшного с моим организмом не произошло. Немного ныли мышцы, как после хорошей тренировки, но и все. Возможно, это тоже придется как-то объяснять, как и мою внезапную невинность. Спрошу у башенного всезнайки, если смелости наберусь. Завернулась в простыню на манер тоги и побрела хозяйничать. Так мне лучше думалось. В результате выполоскала наши вещи, оставив сушку тому, кто магически более одарен в нашей компании. Перебрала травы и корешки на кухне. Побродив бесцельно по портальному залу, решила зайти в пультовую комнату. Там вообще было теплее. Кажется, тепло от горячих источников, один из которых наполнял бассейн, участвовало в обогреве башни. Только в жилой части система была нарушена.
— Не спится? — заставил вздрогнуть голос Вейшара.
— Ага, — поежилась я в кресле. — Как ты столько лет умудряешься жить один?
— А у меня вариантов нет, я сам на это пошел. Я ведь даже не дух. Просто все время до смерти переписывал сознание в один из кластеров хранилища информации.
— Ой… а почему ты не можешь управлять? Ну, всем здесь?
— Так права доступа не сообразил себе же дать. Просто не вспомнил, что без физического тела доступ не работает. Так что сейчас я — просто запись в хранилище. — Запись, не запись, а в голосе сквозила горечь.
— Давай я хоть восстановление запущу, а там и доступ тебе организуем как-нибудь?
Проделав уже знакомые манипуляции, с недоверием уставилась на открывшееся гнездо под ладонь. А ведь Шеру ход вниз не откроется: если меня опять на сутки вырубит — он там с ума сойдет.
— Можно сделать так, чтобы я не теряла сознание? А то в прошлый раз сутки спала, а могла бы и дольше, если бы не разбудили, — решила уточнить я, прежде чем отдать на растерзание свою ручку.
— Система интеллектуальна, сам настраивал, так что твои пожелания уже приняты. Смотри, вот в восьмой строке и в десятой параметры снизились, — начал пояснять Вейшар.
— Ладно, если что, объясни Шеру, где я, — попросила я, положив ладонь в нишу. — Он еще спит?
В запястье кольнуло, и рука немного занемела от захвата. Но в остальном было вполне терпимо. Хотя начала накатывать слабость.
— Спит, — подтвердил голос, а потом хихикнул: — Умаялся с тобой.
— Ах ты, старый извращенец! — дернулась я. — Подглядывал!
— Я не старый, — ответил этот вуайерист. — Мне было всего сорок семь. Самый расцвет, можно сказать.
А что подглядывал, отрицать не стал. Моя рука наконец освободилась. Я прислушалась к себе, зевнула и решила пойти досыпать.
Доспать, впрочем, не получилось. Едва я прокралась к импровизированной постели, как Шер, казавшийся мирно дремавшим, открыл глаза, цапнул меня за руку и буквально уронил на себя. Я зашипела, запястье побаливало от забора крови. Мужчина из довольного сразу превратился в напряженного.
— Куда ты умудрилась слить весь резерв? — Он лизнул место укола.
— Башню починила, — хмыкнула я и поерзала, устраиваясь на нем поудобнее.
Просто лежать вот так, совпадая всеми выпуклостями и впадинками, было неожиданно приятно.
— Я уже понял, просить тебя не влезать во всякие сомнительные мероприятия бесполезно, — выдохнул Шер сокрушенно. Потом резко перекатился, подминая меня под себя, пощекотал ушко: — Значит, сейчас будем резерв пополнять!
И принялся разматывать на мне импровизированную тогу. На нем самом никакой одежды так и не было, поэтому процесс оказался стремительным. Прежде чем приступить к решительным действиям, он стряхнул мне на лоно горсть светлых искр, отозвавшихся легкой щекоткой. Кажется, теперь я знаю, как выглядит противозачаточное заклинание.
От бедер к груди скользнули сильные руки, подразнили моментально напрягшиеся соски. Захотелось стиснуть бедра, между которыми все заныло и заметно увлажнилось, выдавая мое стремительно нахлынувшее возбуждение. Но колено Шера не позволило этого сделать, так что я не стала привередничать и потерлась о его ногу, ощутив изрядную твердость намерений. Он оперся на локоть, частично освобождая меня от тяжести своего тела, убрал мне за ухо выбившуюся прядь, обвел линию подбородка, коснулся приоткрытых влажных губ. Его палец я поймала в плен, не отрывая пристального взгляда от таких близких сейчас глаз. Обхватила губами, приласкала языком, наслаждаясь тем, как расширяются его зрачки.
Втянула палец раз, другой, одновременно скользя рукой по его груди, животу и наконец нащупав искомое. С трудом обхватила пальчиками напряженную плоть и начала двигаться в такт движению губ на его пальце.
Шер запрокинул голову и часто задышал. Результат мне понравился, но продолжить он мне не дал. Палец у меня аккуратно, но решительно отняли. Его внушительное достоинство выпустила сама, поскольку меня уже перевернули на живот. Вопреки ожиданиям моей беззащитно выставленной попки коснулись руки и губы. Мой мужчина обхватил аппетитные выпуклости руками, наградил одну легким шлепком, вторую и вовсе куснул. А дальше скользнул языком между ними, лаская и подразнивая, пробираясь к средоточию наслаждения. Я застонала, впившись зубами в подвернувшуюся ткань. Удовольствие было как никогда острым. Раз за разом проникая пальцами в раскрытое перед ним лоно, он уверенно подводил меня к грани безумия, заставляя хныкать и выгибаться от блаженства. И когда меня уже почти накрыл вал удовольствия, резко выпрямился и вошел, буквально ворвался в меня, ввергая в дикий водоворот накатившей разрядки. Я кричала, содрогаясь от нахлынувших ощущений. А удовольствие длилось и длилось, разливаясь в такт мощным толчкам. Он входил невероятно глубоко, немного болезненно, но так упоительно. Наконец я обмякла, качаясь на волнах его ритмичных движений. Вскрикнула только от внезапного ощущения запредельной наполненности, когда в меня ударило его семя. Так он и замер, не выходя. Перевалился на бок, прижав меня к себе, и мы лежали, переполненные счастьем и сладкой негой. Повторяя изгибы друг друга, как идеально подошедший пазл.
— Знаешь, я очень рад, что… ну, стал первым, — заговорил Шер, водя пальцем от моей груди к бедру и обратно, что было весьма щекотно.
Я довольно сощурилась, потянулась, погладив его бедро.
— Только один вопрос, — воспользовался Шер моментом, когда рот ему я заткнуть не могу, и с подозрением протянул: — Для вчерашней девственницы ты очень раскованна и умела.
— О, я готовилась очень серьезно. — Я искренне радовалась, что он сейчас не видит моего лица. — Я читала про это много книг!
— Книг? — ошарашенно повторил он.
— Да, а еще посещала тематические выставки и семинары, — продолжила вдохновенно врать я.
Но на этот раз Шер уловил в голосе смех.
— Мне показалось, — угрожающе так прозвучало, — что из меня сейчас делают идиота!
Я представила себя в окружении многотомников по сексуальному воспитанию и не выдержала, сдавленно хрюкнула в простыню. За что и поплатилась.
— Шер, прекрати-и-и! — извивалась я под его пальцами и хихикала до слез. — Все, я больше не буду! Я все расскажу.
— Слушаю! — Он оторвался от щекотания моих боков.
— На самом деле я… — сделала трагичную паузу, подобралась, — прослушала курс лекций по сексуальному воспитанию!
Фразу я произносила, уже рванув к двери, и помчалась по лестнице вниз. Сзади донеслось что-то притворно-угрожающее.
Одетые в просушенные Шером вещи, мы сидели и доедали остатки вчерашней похлебки. Для насыщения ее было явно маловато, но шайсар обещал поохотиться и принести дичь.
— Разделывать будешь сам! — сразу предупредила я, поймав недоуменный взгляд. — Я просто не умею. Там, где я раньше жила, тушки для готовки обычно продавались разделанными, упакованными и охлажденными. А то и готовыми, чтобы только подогреть.
Постаралась не вспоминать, как вчера терзала лягушачьи лапки, пытаясь содрать шкурку.
— Тогда мне вдвойне удивительно, как ты выжила больше декады в лесу.
— У меня был пусть паршивый, но нож, зажигалка и сковорода, — пожала я плечами.
— Ты удивительная. — Шер неожиданно притянул меня к себе, поцеловал в висок и обнял.
Так и замерли. Он молчал, я не знала, как реагировать, просто уткнулась ему в шею носом. Стало как-то очень тепло и легко.
— Но не думай, что я не узнал лягушатину в супе! — первым нарушил молчание Шер. — А если ты будешь делать так губами, то мы останемся без еды.
С сожалением оторвалась от него, призналась:
— Там еще были отличные крупные улитки.
Наслаждаясь его округлившимися глазами, встала и пошла мыть посуду.
Шер отправился за добычей, а я засела в пультовой и честно поделилась с системой энергией. В этот раз мне даже что-то осталось.
— Все оживает! — возбужденно заявил Вейшар.
— Так быстро? В замке счет шел на декады.
— Ну ты сравнила, целый замок и одна башенка.
— Тогда, — я забралась с ногами в кресло и потерла ладошки, — давай делать тебя частью системы!
И мы углубились в дебри иномирного программирования. Не знаю, сколько времени прошло, а мы все так же ругались над экраном, расцвеченным трехмерной структурой, отображающей системы и подсистемы. Один их секторов вдруг изменил окраску, повлек за собой цепочку каких-то реакций.
— Шердан пришел, — пояснил произошедшее Вейшар.
— Впустить, — машинально скомандовала я.
А дальше сидела, наблюдая обратную цепочку реакций, приводящих к открыванию двери.
— Теперь понятно?
— Нет! — устало потерла глаза. — Я не знаю основ. На уровне формальной логики простейшие реакции мне понятны. А дальше, все вот эти ответвления и… чувствую себя детсадовцем в центре управления полетами.
— Ты хоть суть улавливаешь. Знаешь, как обучают обнаруженных шаю из местных? Чтобы научить если не порталами, то хоть почтовым артефактом управлять? — Вейшар многозначительно замолк, дожидаясь от меня вопросительного движения головой. — С помощью ментальной магии научились вычленять, как выглядит управляющая мысль для того или иного случая, и заставляют учеников думать эту мысль со всеми оттенками и нюансами. Ни намека на понимание.
— Вот ведь собака Павлова! — изумилась я. — А ты?
— А я рос в этой среде, мои родители были из ученых старой закалки. Прадеды еще переселение запомнили. — Голос лучился самодовольством. — Так что учили меня грамотно, с азов. А когда я стал частью системы, у меня появилось очень много времени для изучения всех баз.
— Так объясни мне, потомственный ученый, как тебя встраивать в схему этого взаимодействия? Только не надо пытаться впихнуть невпихуемое и обучить меня чуждой логике за полдня.
Дух башни очень реалистично прошелестел вздохом, и мы занялись пошаговым программированием. В середине процесса к нам присоединился Шер. Скорее всего, пришел звать к обеду, но, послушав наш азартный спор, уселся в кресло, устроив меня на коленях.
Сидеть в кольце его рук было совершенно замечательно. Чувствуя себя довольной ластящейся кошкой, потерлась щекой о небритый подбородок и потянулась за поцелуем.
— Кхе-кхе, — вмешался Вейшар спустя какое-то время. — Я-то никуда не спешу, а у вас обед окончательно остынет.
— Ой! — спохватилась я. — Так на чем мы остановились?
— Осталось создать логическую привязку для системы распознавания команд к эмуляции физического тела оператора с правом полного доступа, — просто и понятно объяснил дух башни.
— Мм… а образец есть? — внесла рацпредложение я.
— У нас есть только ты, но вот с правами беда.
— Почему же, я когда в башню шагнула, мне она сразу заявила: «Полный доступ».
— Ника, а Ника, а вот расскажи-ка мне, откуда у тебя универсальный ключ-код? — В голосе звучало подозрение.
Шер перестал легонько целовать мое плечико и тоже заинтересованно посмотрел.
— Эй, вы так напряглись, будто я как минимум украла сокровища короны!
— Так это была ты? — с деланым гневом воскликнул Шер, за что и получил локтем.
Я подумала и начала выкладывать на панель содержимое карманов:
— Вот, все, что есть.
Минуты через три я поняла, что пауза затягивается. Мы переглянулись с Шером, и я опять подставила губы поцелую.
— Черная Вишня, — невпопад выдохнул Вейшар.
— А? — оторвались мы друг от друга.
— Что, та самая? — уточнил Шердан.
— Там вот так и написано, — подтвердил ученый. — Один из двенадцати клановых ключей исчез еще на моей памяти во время войны. До меня доходили слухи.
— Да, я читал об этом. А последние представители рода погибли лет двадцать назад. Там вообще темная история, — добавил его светлость.
Я уже ничего не понимала. На панели лежали ключи, украшения, пряжка и амулет, найденный в горах, зажигалочка, пилка для ногтей и горсть мелочи. Но они говорят про надпись. Значит…
— Это папина зажигалка. — Я взяла вещицу в руки, рассмотрела как впервые.
Символы на корпусе были действительно похожи на стилизованную пару вишенок.
— А кто у нас папа?
— Инженер, — мрачно отозвалась я. — Был.
— Прости.
— Знаешь, у меня ведь появилась надежда. Вдруг… Ведь их с мамой так и не нашли, — уткнулась я в теплое плечо.
Шер промолчал, только гладил по спине. Зато активизировался Вейшар.
— На ключ ты не настроена, — забормотал он, — иначе доступ был бы абсолютный.
— А что дает абсолютный доступ? — Мне стало любопытно. Если с полным можно тут перекраивать фактически все.
Пауза опять затянулась. Вейшар не спешил отвечать.
— Абсолютный доступ дает право разрушать. А еще закладывать новые объекты, — ответил он наконец.
Перспективы впечатлили, но расспросить решила потом. Сейчас важнее другое.
— Давай снимать с меня образ и делать тебе привязку. Я есть хочу!
Спустя четверть часа мы уплетали крольчатину, и ничего она не остыла. Накрытый котелок стоял в духовке.
— Потрясающе! — резюмировала я, обжигаясь и слизывая текущий по пальцам жир. — Никогда бы не подумала, что ты умеешь готовить.
— Почему же? — как-то уязвленно отозвался Шер.
— Ой, я не в том смысле, — замялась я. — Просто ты ведь шайсар, герцог, в конце концов. В общем, слуги все делают в доме.
— Была у меня такая иллюзия, — хмыкнул он. — Но быстро развеялась, когда воевать пошел. В такую глушь, бывало, забирались, что до ближайшей ресторации неделя пути. Чего только есть не приходилось.
Я улыбнулась. Сейчас Шер выглядел таким домашним. А еще очень соблазнительным. Рубашка-то ушла на перевязку. Штанину худо-бедно залатали, куртку тоже, но надета она была на голое тело. На великолепное голое тело. Сообразив, куда опять завели меня мысли, поспешила переключиться:
— А против кого воевали?
— Налеты диких кочевников отражали, в отдаленных районах зачищали земли от ходоков. На кранков охотились. — Подумал и добавил: — Ну или они на нас.
— Шер, — кажется, я впервые назвала его так вслух, — почему, когда мы сидим в пультовой, ты в основном молчишь?
— Предпочитаю не влезать, если не разбираюсь в предмете, — пожал он плечами. — К тому же за тобой очень занятно наблюдать.
— В смысле? — не поняла я.
— Ты азартная и увлекающаяся. — Меня окинули лукавым взглядом. — Глаза горят, щечки краснеют. А еще ты кончик языка прикусываешь. Очень соблазнительно.
Дальше мы целовались, пока меня не осенило:
— А та луковка раскрывающаяся, она у тебя?
— Не потерял вроде. — Шер зашарил по карманам.
— Вейшар! — Я запрокинула голову и демонстративно обратилась к потолку. — Я знаю, ты подглядываешь!
— Больно надо, — послышалось за спиной, и я чуть не свалилась с коленей Шера, на которых успела с комфортом устроиться.
Это был русоволосый мужчина среднего, по здешним меркам, роста, лет сорока. Одетый в какой-то нелепый балахон, он висел над полом и едва заметно мерцал.
— Круто! — выдохнули мы.
— Зачем звали? У меня работы тьма, а сознание все-таки не многозадачно. — Но слышно было, что ворчит для вида и нашим изумлением польщен.
— Да вот вещицу опознать бы. — Шер вытащил из кармана медальон на цепочке.
— Резонанс твою когерентность! — растерял важный вид ученый, подлетая и близоруко утыкаясь носом в ладонь Шера. — Может, вы сразу вывалите все артефакты, которые по вашим карманам распиханы? Вдруг там даже гравицапа есть?
— Что? — обалдела я, но меня не слушали.
— Это портативный портальный программатор, — потыкал виртуальным пальцем Вейшар. — Открыть можешь?
Вещицу тут же сунули мне, и я привычно вдавила орнамент.
— Ага, — покивал Вейшар. — Теперь нажми. Отлично. Вызови интерфейс.
— Что вызвать?
Ученый закрыл прозрачной ладонью прозрачное лицо и застонал.
Дальше мы перебрались обратно в пультовую и всерьез зависли над этим самым, портальным. Вейшар выводил на экран схемы, рисовал что-то прямо в воздухе от руки, оставляя светящиеся линии. Искрил, когда я упорно не понимала, что он имеет в виду, и сиял ярче, когда понимала.
— Ника, помолчи секунду, — вдруг напрягся Шер.
— А? — Я оторвалась от принципиальной схемы работы портальных башен.
— Кто-то появился в зоне действия связи, — возбужденно сообщил он, хватаясь за овальный медальон на шее. — Но пока слишком далеко.
Мы переглянулись. Шер заговорил первым:
— Вообще надо было сразу сказать. Мы скоро уйдем… — Он замялся. — Наши друзья и семья волнуются. Я хотел предложить выходить завтра утром, но этот сигнал все меняет.
— Они должны ждать нас в Вилене, а от нас двое суток уже вестей нет, — добавила я.
К ворчливому духу мы успели привязаться, оставлять его вновь в одиночестве было очень жалко.
— Ну так пошлите им письмо, что с вами все в порядке, — не разделил наших терзаний ученый и вновь переключился на схему: — Энергетический удар выгибает матрицу…
— Что? — Кажется, это становится моим любимым словом.
— Энергетический…
— Нет, я про письмо.
— Пошлите им письмо, почта — это не портал. На нее уже сейчас энергии хватит, могу помочь, — сказал ученый.
— Так, значит, и порталом можно будет воспользоваться? — осторожно спросил Шер.
Вейшар поглядел на него, как на дитя неразумное.
— Нет, портальный зал в башне для красоты построен, — не преминул подколоть. — Через трое суток все заработает, если ни на что больше не тратить энергию.
Наверное, у нас были очень ошарашенные лица. Мы переглянулись:
— Э, ну хорошо, отправляй в Вилен: «Альгеру Миассу, до востребования. Живы. Перейдем сразу в столицу».
— Отправил, — буднично заявил дух. — Вы будете уже слушать про принцип портальных перемещений? То-то же! Энергетический удар вызывает резонанс колебаний в двух связываемых источниках и, таким образом, выгибает матрицу пространства-времени в точке перехода и совмещает ее с заданными координатами в точке соприкосновения…
Тяжелый физический труд на свежем воздухе зверит и скотинит человека.
Пока я вникала в тонкости иномирной науки, мой брюнет занялся простым физическим трудом. Он уже заложил дыру в стене, через которую ветер задувал в кухню, и теперь целенаправленно разбирал завал камней, помогая себе магией. Место раскопок указал Вейшар, когда ему было предложено устроить нормальное погребение.
После очередной порции информации я буквально вылетела на улицу.
— Шер, — позвала я, вертя в руках брегет на цепочке. — Ты представляешь! Эта вещица, используя колебания поля источника, позволяет послать вызов адресной портальной башне и сгенерировать в ней реакцию вступления в резонанс с первым источником, и вызываемые искажения формируют пространственно-временной разрыв. Это фактически гиперпространство! Представляешь?
Я наконец подняла глаза от терзаемого в пальцах прибора и взглянула на шайсара. Мои восторги переключились с физики на биологию. Абсолютно шикарный потный и немного пыльный брюнет в лучах вечернего солнца стоял и вытирал тыльной стороной ладони пот со лба. Под бронзовой кожей перекатывались мускулы. Шрамы остались бледными длинными бороздами, пересекающими бок и уходящими под пояс штанов, туда же ныряла дорожка темных волос внизу живота. Я сглотнула.
— Что? — Шер шагнул ко мне.
— Не слушай меня, я брежу. Это ключик к волшебной дверке. Тут вошел, там вышел.
— По-моему, — в голосе появились опасные нотки, — кто-то опять держит меня за идиота.
Я с визгом бросилась убегать, но меня тут же поймали, закинули на плечо и поволокли в купальню.
— Что за хватательные рефлексы! — возмущалась я, дрыгая ногами.
— Привыкай, детка, я дикий мужчина! — Шер погладил, а потом и куснул мою удобно расположенную попу.
— Потри аристократа — получишь дикаря! — взвыла я, когда Шер дошел до воды и споро начал снимать одежду. С меня.
— Вот и потри! — Он шагнул в бассейн первый, повернулся спиной.
А я дура разве, такой шанс упускать. Намылила ладони, провела по спине и потерла. В смысле потерлась. Грудью.
— Ника, — выдохнул мой дикарь охрипшим голосом. И задышал чаще.
Вместо ответа прижалась теснее, попыталась обнять его руками, намыливая уже спереди. Провела по бокам до подмышек, отчего он дернулся. Да, понимаю, щекотно. Скользнула ладонями на грудь, оглаживая и намыливая все, до чего дотягивалась. Спустилась на живот. Погладила шикарный пресс. Вот же стиральная досочка! Я едва не захихикала. Уделила внимание бедрам. Ниже все было скрыто водой, так что я вернулась руками к выдающейся части этого сногсшибательного брюнета и уверенно скользнула по твердому достоинству рукой, а второй приласкала ниже.
— Чему только не учат в книжках! — совсем хриплым голосом обронил Шер.
Улыбнулась, обошла его и, потянувшись, выдохнула в губы:
— Я тебе еще не показывала, что почерпнула из тематических выставок! — И, плеснув водой, чтобы смыть мыло, опустилась на колени.
Я сидела на бортике и пыталась прочесать свои волосы обнаруженным гребнем. Получалось не очень хорошо.
— Давай помогу, — выбрался из воды мой брюнет и уселся позади меня.
— Уверен? — Я протянула ему расческу.
— Вполне.
Он действительно довольно ловко разбирал мою спутанную гриву, постепенно добираясь до самых корней. Потом и вовсе зарылся пальцами во влажные еще волосы, массируя. От этого я довольно промычала и откинулась назад.
— У тебя масса талантов, — заговорила я, чтобы совсем не сомлеть.
— Ага, — поддакнул Шер, но думал о чем-то своем. — Тебе придется многому научиться, чтоб освоиться при дворе.
— Не уверена, что вообще хочу там осваиваться, — честно призналась я.
Он едва ощутимо напрягся:
— А чего хочешь?
— Не знаю. — Говорилось как-то легко. — Просто никогда не жила в подобных условиях. У нас в мире все иначе, а о дворцовой жизни я только читала или смотрела э-э-э… спектакли. Да и наверняка у вас все совсем не так, как я представляю.
— Не увидишь — не поймешь. — Шер пожал плечами.
— Наверное, я просто боюсь.
— Ты? Боишься? — Мне послышалась ирония в его голосе, и я запрокинула голову, рассматривая его улыбку. — Мне вот показалось, что ты вообще ничего не боишься.
Шер наклонился и поцеловал меня в висок. Я проговорила тихо:
— Когда ты… кранк стоял над тобой, я очень испугалась. И потом боялась, что ты умрешь.
Он прижал меня сильнее и выдохнул в волосы еле слышно:
— Я тоже очень боялся. За тебя.
— Мне дико жаль нарушать ваше уединение, — в купальню вплыла мерцающая фигура ученого, — но это не ваше гэмэо вокруг башни бегает?
— Что бегает? — Мы оба подскочили.
Я уже на ходу заворачивалась в ветхую, но сухую простыню, а Шер спешно одевался и вешал на себя связку амулетов.
В результате в холл я успела первая, слушая объяснения Вейшара:
— Генно-модифицированный оборотень. Медведь какой-то.
— Далеко он? — Мой мужчина отловил меня у двери и оттеснил за спину.
— За воротами.
В результате за дверь мы выглянули вместе. Зверюга действительно была похожа на медведя, только мех светлее, чем у привычных бурых мишек. Сейчас он стоял в створе ворот и озирался в легких сумерках.
— Дарс! — Громкий оклик заставил меня вздрогнуть. При этом Шер очень естественным жестом обнял меня за талию, притягивая ближе к себе.
Медведь нас разглядел. Замер, словно на стену натолкнувшись, и опустил морду в землю. Потом медленно развернулся и побрел прочь.
— Куда он? — спросила я невпопад, сообразив, что этот демонстративный жест собственности был неспроста. И хотя особо дружеских чувств к оборотню не испытывала, сейчас мне его было просто по-бабьи жалко. Каким бы искусственным ни было его чувство, сердце наверняка рвет не менее больно.
— Иди в башню. — Я была развернута и подтолкнута в сторону входа.
Еще бы по заднице шлепнул — во мне взыграло возмущение. В конце концов, это мой поклонник. Хотела было возмутиться, но Шер опередил:
— Ника, просто подожди, нам нужно поговорить.
Я почти устыдилась. И ушла внутрь. Оделась и побрела на кухню воевать с освежеванной крольчатиной. Когда бы мужчины ни вернулись, они будут голодны.
Закончив, я разожгла камин и продолжила изучать заумно поименованный артефакт Шера, который для простоты так и называла брегетом. Вейшар услужливо повесил передо мной инструкцию на доступном языке. С картинками. И затаился.
— А отсюда видно, что там мужчины делают? — не выдержала пытку неизвестностью.
— Ника, не лезь в мужские разборки, — неожиданно осадил меня дух.
— Я не лезу, просто поглядеть хотела, все ли с ними в порядке. Когда за меня на дуэли дрались, то смотреть никто не запрещал. — Я нервничала и оттого брюзжала.
Внизу хлопнула дверь.
Мужчины мялись в холе. Шердан был все так же в куртке на голое тело, Дарсан в рубахе. А куртку держал в руках. Сейчас в них обоих было что-то дикое и первобытное. Особенно синяки.
Оборотень коротко глянул на шайсара, шагнул ко мне и неожиданно крепко обнял, пока я не успела ничего сообразить.
— Я рад, что вы живы.
— Э-э-э… я тоже рада, что мы живы, — улыбнулась ему.
— Расскажете, как выбраться удалось. — Дарсан отошел от меня, рассматривая помещение и поводя носом.
Из кухни приятно пахло тушеной крольчатиной, томившейся в котелке. Я подозрительно осмотрела обоих, спросила:
— А за эти два часа вы не наговорились?
Оба отвели глаза.
— Мы другое обсуждали, — подал голос Шер.
— Видимо, так много обсуждали, что у тебя теперь болит челюсть, а у Дарса синяк на скуле. Причем даже энергии, чтобы залечить, не хватило. — Я фыркнула. — Жевать сможете? Тогда чего стоим?
Поздний ужин был умят в момент, и мы переместились в комнату с камином. Возрождающаяся башня теперь уже не была холодной бесприютной руиной, везде стало тепло. Дарс устроился на облезлой шкуре на полу, Шер, невзирая на мое слабенькое сопротивление и чувство неловкости, подгреб меня под бок и обнял. Оборотень на нашу композицию из тел глянул с болезненной гримасой, но быстро взял себя в руки.
— Так, может, и тварь эту подманили, чтобы перевал блокировать? — продолжил он начатый ранее разговор.
— Не исключаю. Кукловод на заставе был неслабенький, скорее всего, мы случайно на него наткнулись. Тракт неезженый, а там мало того что уединенное поселение, так еще и небольшой источник недалеко. Ходоков нагнали сотни полторы-две, и мне очень интересно, для каких целей их поднимали.
— Альгер так сразу и сказал, — широко ухмыльнулся оборотень. — Что если ты упоминаешь десятки, то счет идет на сотни. Ничего, солдаты зачистят. Остальное выяснить будет сложнее.
— Да уж. Целый хутор не пожалели положить. — Шер невнятно ругнулся. — Из наших никто не пострадал?
— Если не считать тяжелых моральных травм, вызванных жуткой бранью Альгера.
Оба заулыбались.
— Сестра как?
— Она с Кайтаром, — ответил Дарсан так, будто это вообще все объясняло.
Хотя, может, и правда объясняло. Я видела, как они смотрят друг на друга. Уж кто-кто, а Кайтар ее в обиду не даст никому и от себя уже не отпустит. Я вздохнула и сразу почувствовала, как рука Шера прижала меня сильнее. Оборотень, видя нашу возню, опять едва заметно поморщился, отвел глаза.
— Это несправедливо. Неужели ничего нельзя сделать с этим… — я покрутила кистью, пытаясь объяснить, — с укусом.
— Почему же, — задумчиво протянул оборотень, — Совет может как-то освободить нас от… воздействия.
— Так в чем же дело?! — Я чуть не подпрыгнула. — Мы все им объясним.
На меня поглядели, как на наивного ребенка, что меня откровенно разозлило.
— Послушайте, не нужно мерить меня снисходительными взглядами, вы оба знаете, что ваши реалии мне во многом незнакомы. Знаете, откуда я. Так объясняйте, а не носы кривите!
— Прости, Ника. — Я опять оказалась прижата к теплому боку. — Дело в том, что по законам оборотней вы, как бы сказать…
— Как есть говори!
— По законам оборотней ты — моя пара, почти жена и принадлежишь клану, — глядя в огонь, договорил Дарсан.
— Что? — Я перевела ошарашенный взгляд на Шера, подняла руку с кольцом: — А это не считается?
Мой свежевыявленный муженек молча глядел на танец пламени в камине.
— Дарса ты укусила раньше, так что формально он действительно твой муж. По договоренности с общиной законы оборотней имеют силу на всей территории страны.
— Но им можно все объяснить, чтобы нас развели? — Я откровенно запаниковала.
— Можно попытаться, но они не станут. Дарс занимает достаточно высокое положение в иерархии общины в целом и в иерархии своего клана в частности. Совет точно не упустит возможность заполучить себе неподконтрольную ордену шаю, да еще и мага.
Мужчины снова замолчали.
— Дарсан, давай руку, я тебя раз укушу, ну или там ранку залижу и поцелую больное место, — протянула я. — Разведись со мной, а?
Драматичность момента была безнадежно испорчена, я чувствовала, как вздрагивает Шер, сдерживая смех. Дарсан растерянно обернулся, перевел взгляд на покусанную некогда конечность.
— Только ты руку помой, — добила я.
И прорвавшийся хохот Шера подхватили мы с оборотнем.
Разговор плавно перетек на мои успехи в магии, на кранка и на наше спасение. Дарсан после рассказа смотрел на меня как-то недоверчиво, но куда более уважительно. Хотя, на мой взгляд, Шер здорово преувеличил мой героизм.
Обсудив новый способ убиения опасной твари, мужчины всерьез загорелись идеей проверить метод на практике. Устроившись на полу у огня, они теперь рассуждали, где бы найти еще одного кранка.
Буркнув, что больше никого на себе выносить с поля боя, как та санитарка, не собираюсь, завернулась в куртку и устроилась спать. Так и задремала, слушая негромкую речь и потрескивание дров.
Проснулась среди ночи оттого, что мой мужчина завозился, подгребая меня под свой бок и для верности прижимая ногой. Дарсан спал в соседней комнате, благо в башне было довольно тепло, даже выбитые местами окна заросли тонкой пленкой какого-то прозрачного полимера. Смотреть на то, как меня обнимает другой, оборотню было явно трудно, он едва заметно напрягался. Ладно хоть в позу не вставал, напирая на то, что я его жена… Тем более что укус получился односторонним. И ритуал тоже. Наверное, дело в том, что мужчины поговорили и решили вопрос между собой. Что-то в этом определенно есть.
Камин давно прогорел, но с такой грелкой замерзнуть было невозможно. Устроив голову на плече спящего Шера, украдкой его рассматривала. Сейчас он казался моложе, спокойнее, чем обычно. Не правитель, не безопасник, не командир. Просто красивый мужчина, так крепко обнимающий меня во сне. Болезненная бледность, вызванная ранением, отступала, все-таки великая вещь эта магическая регенерация. Надо попросить научить меня всяким полезным заклинаниям. Я, может, и слабенькая, но ведь Альгер объяснял, что с применением заклинаний смогу колдовать. Надо учиться. Мысли сами собой свернули к остальным членам нашего отряда. Его светлость, конечно, старался не подавать виду, но я знала, что за сестру он очень переживает. И за остальных членов обоза, там ведь еще несколько женщин из свиты ехали. Хорошо, что никто не пострадал.
Легонько прикоснулась губами к шее. Два дня, и мы будем в столице. Что-то мне подсказывает, что его брюнетистой светлости станет резко не до меня. Пожалуй, впервые я не думала о таком абстрактном для меня понятии, как замужество, с недоумением и страхом. Поймала себя на мысли, что за таким мужем быть не отказалась бы. Когда же ты успел так крепко запасть мне в душу, шайсар Шердан Тарис? С этой мыслью и задремала, вдыхая запах его кожи.
Считаете женщин слабым полом? Попытайтесь ночью перетянуть на себя одеяло.
Утро заметно подкосило мои нежные чувства. Причем ко всем мужчинам в целом. Дело в том, что Дарс и Шер подорвались затемно, разбудив заодно меня. Пока я сонно слонялась по башне, заваривая чай и вяло переговариваясь с Вейшаром, меня осчастливили тушей. Невинноубиенный подсвинок валялся на пороге, укоризненно уставив на нас остекленевший глаз и пачкая пол кровью.
Я тут же проявила энтузиазм и энергично разогнала довольных охотников. Дарса — потрошить и сливать кровь. Шера — принести воды и замыть кровавый след на крыльце.
На меня даже пытались обидеться и назвать неблагодарной, так что пришлось объяснить, что свинину, как и другое мясо, я видела чаще всего в магазине в почти готовом к приготовлению виде. И туши разделывать просто не умею. В результате я была оставлена наедине с окороком, а мужчины сбежали разгребать камни.
Увесистую кабанью ногу было решено опалить, отварить, а потом запечь. Так что спустя несколько часов по башне поплыл аппетитный мясной дух. Довольная собой, я пошла звать работников к столу. Вот только на улице никого не оказалось. Внезапно сообразила, что стук камней уже некоторое время не слышен. На всякий случай проверила и комнаты, но и там оказалось пусто. В сердце закралась паника.
В голове теснились все более и более страшные картины, от той, где они меня просто бросили, до той, где их съел залетный кранк. Но панику развести не успела. Вспомнила, что есть у кого спросить.
— Вейшар! — окликнула я духа. — Вейшар! Ты не видел, куда эти прорабы делись?
— А? Никуда. — Передо мной возник взъерошенный ученый.
— Но где…
— Твою ж мензурку, безрукий ты… — Дух исчез так же внезапно, как появился.
Но я уже знала, где их искать. И помчалась в подвальную лабораторию, прыгая через ступеньки.
Лаборатория не сильно изменилась с моего последнего визита. Разве что стало ощутимо чище.
Шер сидел на высоком лабораторном столе, напротив стоял оборотень и пытался просунуть палец в колечко чего-то, зажатого в кулаке. Спросить ничего не успела. Брюнетистая светлость тут же оказался около меня, облапал немытыми руками и контрольно чмокнул в висок. Чем-то увлеченный Дарсан этих вольностей даже не заметил. Зато мое появление было встречено проникновенным вопросом от ученого:
— Ника, а ты инъекции делать умеешь? А забор крови?
Тут я заметила пару поломанных конструкций на столе, вывернулась из объятий шайсара, на которого вообще-то дулась за испуг, вызванный их исчезновением. Решительно отняла у Дарса местный шприц, с интересом рассматривая. На конце толстого полого цилиндра крепилась присоска с коротенькой иглой в центре. Судя по колечку под палец на поршне, устройством можно было пользоваться одной рукой.
— Дезинфекция, жгут?
Вейшар гордо подплыл к закрытому прозрачной дверцей стеллажу, ткнул пальцем и гордо возвестил:
— Этанол!
— А это не испортилось за столько лет? — с сомнением спросил Дарс, когда я любовно обхватила прозрачную бутыль.
— Это же спирт! — хором ответили мы с ученым и широко улыбнулись.
Мужчины посмотрели на нас слегка подозрительно, особенно когда я начала принюхиваться к содержимому, блаженно щурясь. Это ж какие возможности открываются, если есть спирт. Настоечки, парфюм не чета здешним маслам ароматическим, дезинфекция опять же.
Вынырнула из мечтаний о грядущем и шагнула к Дарсу с ремешком из ворота куртки.
— Перетяни вот здесь. — Я прикоснулась к обнаженному плечу, оборотень вздрогнул. — Мне твой бицепс и ногами упершись не пережать.
Когда провела по проявившейся на сгибе жилке ветошью со спиртом, оборотень вздрогнул снова. За моей спиной неслышно возник Шер, следя за манипуляциями.
Устройство оказалось невероятно удобным. По крайней мере, кровь я взяла легко. Вейшар ткнул своим мерцающим пальцем в открывшуюся нишу, в которую добычу надлежало вставить. Хотела спросить, для чего это все затеяно.
— Ника, — мне послышались заискивающие нотки, — а ты не могла бы и у себя образец взять?
На панели призывно всплыл очередной пухлый цилиндр шприца.
— Вы мне еще не объяснили, зачем нужна кровь Дарса и почему все делалось втайне от меня.
Пауза затянулась. Отвечать мне не спешили. Партизаны. Хотя догадки у меня были, особенно если учесть специфику исследований Вейшара и особенность проблемы Дарса. Но на всякий случай решила попугать. Меня-то они понервничать заставили.
Ремешок удалось завязать со второго раза, грозно зыркнув на помощников, сунувшихся ко мне. Шприц приладился с первого, и полый цилиндр начал наполняться кровью, притягивая взгляды.
— Я жду! — зловеще рявкнула я.
И надо же, сработало.
— Сюрприз готовили!
— Это научный эксперимент!
— Не хотели обнадеживать попусту, — прозвучали разом три ответа.
— Конспираторы, — фыркнула я.
Но шприц засунула в ту же нишу. И нос засунула, но разглядеть ничего не успела. Диафрагма щелкнула, отсекая мое любопытство. До чего же все-таки интересные технологии.
— Я еду приготовила, выхожу, а вас на завале нет, — чуть укоризненно намекнула я, пока Шер касанием пальца залечил мне место прокола.
— Мы закончили.
— И ну… нашли? — Говорить о костях замершего в уголке ученого было неловко.
— Мои кости будут поглощены системами башни при дальнейшем восстановлении, — ответил дух как-то отрешенно.
— Тогда что же…
— Скелет женщины и ребенка, — тихонько ответил Шер и приобнял меня за плечи. — Мы уже перенесли их к ограде и захоронили. Дарсан очень помог с направлением раскопок.
Меня настойчиво подталкивали к выходу, а затем буквально потащили в кухню. Вейшар за нами не спешил. Отвлечься работой для него, наверное, сейчас лучший выход.
Я перекусила в процессе снятия пробы, поэтому составлять компанию мужчинам не стала. Выскользнула за дверь, а там и за ворота, прошлась вдоль скалы к деревьям, высматривая то, что, кажется, приметила еще вчера. Вейшар появился спустя четверть часа, когда я аккуратно вкапывала на чуть рыхлый холмик найденный кустик желтых цветов. Кивнул, когда обернулась на его мерцание:
— Я знал, что они погибли сразу. Система успела доложить, прежде чем отключилась. Знал. Лежал там, в темноте, с раздробленными ногами и перебитой спиной, и знал, что их больше нет.
Ответа он не ждал. Полупрозрачный дух немолодого уже мужчины висел над могилой своих близких. Сейчас он казался очень уставшим, хотя как может уставать личность, записанная в памяти инопланетного компьютера, я не знала. А еще бесконечно одиноким. Утерла слезы и оставила его наедине с прошлым.
У входа в башню я была поймана, поцелована в мокрую щеку и утащена за дом.
— Поскольку нам здесь еще сидеть не менее суток, не будем терять время! — Наглый брюнет остановился на небольшом пятачке каменистой почвы под скалой.
— Может, я пойду почитаю? — попыталась робко возразить, пятясь обратно.
Энтузиазм его светлости чуток пугал, но сбежать не получилось. Сзади подоспел оборотень:
— Почитать можно и после заката, Вейшара сейчас лучше и вовсе не трогать, поэтому будем учить тебя магии!
— Вот так вроде, только палец отведи. Вот Неведомый, никогда не использовал пасс для сонного листа!
Близились сумерки, а истязания маленькой бедной меня все не прекращались.
— Ты хоть уверен? — устало потрясла я сведенной рукой.
Меня решили обучить простейшим защитным заклинаниям. Оба мужчины признавали, что двор — это тот еще серпентарий, и одаренные, пусть и не самые сильные, там встречаются. Блок, возникающий в виде прозрачного краткосрочного щита, получался через раз, атакующий зеленый листик, погружающий врага в сон, не получался вообще. Зато пульсар уверенно разгорался и стал заметно ярче.
— Давай еще раз, — попросил Шер, разминая мне запястье.
— По-моему, ты что-то не так показываешь. — Я с сомнением зажгла и погасила пульсар, а потом снова переключилась на сонный лист.
— Но загорается же. — Он пожал плечами.
— У тебя и без пасса загорается. — Я безуспешно щелкала пальцами, когда заметила вернувшегося оборотня: — Дарс, хоть ты покажи, как это делается?
— Оборотни не колдуют.
— Я не умею!
Это прозвучало почти одновременно. Вот только там, на своей старенькой кухне, я точно видела, как Дарсан хитро прищелкнул пальцами, посылая в меня неверный, медлительный и тусклый огонек.
Наверное, Шер засек мой взгляд, поскольку тоже взглянул на оборотня уже пристальнее.
Тот закатил глаза. А потом действительно подошел, развернул мне кисть, задержав пальцы на запястье. Я слышала, как он втягивает воздух, наклонившись чуть ниже, чем необходимо. Впрочем, тут же отшатнулся.
— Дарсан Грава? — В этом возмущенном оклике Шера было так много намешано.
— Да, Шердан, у меня есть дар. — Видно, в подтверждение оборотень вызвал хилый пульсар.
— Вот драный кранк! — Его светлость запустил пальцы в и так взлохмаченную шевелюру. — Тем меньше шансов добиться развода.
— Да, старейшины вцепятся в такую удачу мертвой хваткой. Некоторые из них одержимы идеей создания совершенного…
— Оружия, — подсказала я, когда возникла пауза.
— Именно. Вся надежда на исследования Вейшара. — Дарсан покосился на башню.
Внимание такого парня, конечно, льстит, но не навязанное же, хотя он очень видный: красивый, сильный, от него веет какой-то уверенной мощью. Не встреть я Шера, наверное, и не сопротивлялась бы этим их законам. Хотя кто знает, такая наведенная страсть — все-таки что-то противоестественное. С другой стороны, с чего я взяла, что меня ждет будущее с Шером? Я загрустила. Мое слишком пристальное внимание было замечено, оборотень напрягся и ответил мне подозрительным взглядом.
Шер тоже подобрался ближе, и я вновь увидала, как наливаются белесым сиянием его глаза. Спустя минуту его светлость изволил болезненно сморщиться и потереть виски.
— Не видно ничего, обычный замкнутый контур энергии, как у любого оборотня, может, чуть ярче. Хотя у меня эта способность совсем слабенькая.
— Кайтар тоже маг? — Пришла мне в голову внезапная идея.
— Нет, урод в семье только я, — отозвался Дарсан. — У нас отцы разные. Его отец как-то очень странно, но своевременно погиб, маме почти навязали новую пару.
Судя по всему, отношения с папашей у него так себе. И продолжать разговор он не хотел.
— Ладно, идемте в дом.
Потом уже, хорошенько подкрепившись, мы сидели у камина и продолжали разговор. Точнее, беседовали мужчины, а я сидела на полу у камина и пыталась повторить все, что в меня сегодня пытались вложить. Давались мне всего два блока, которые надо ставить, если вижу или подозреваю, что меня сейчас атакуют заклинанием. Еще я училась управлять пульсаром, который никак не хотел подчиняться моим мысленным приказам, а просто повисал на небольшом расстоянии от меня и следовал рядом, пока не гас. Постоянно хотелось ухватить его руками и передвинуть, но мои учителя на это почему-то ругались.
Повторив все дважды и украдкой отпихнув очередную светящуюся горошинку от носа пальцем, я решила вызвать сонный лист. Долго складывала пальцы как учили. Нащупала, зажмурившись, теплый клубок в животе, от которого потянула нить к будущему листу. Выдохнула короткое слово-активатор.
Полыхнуло зеленью, и стройную структуру, которую я наполняла энергией, просто разорвало. Резерв, еще недавно почти полный, опустел, как в тот злополучный день битвы с крайком. Замутило.
Видимо, заметив мой провал, за спиной умолк на полуслове Дарсан. Я обернулась. Оборотень спал.
Уже испуганно переведя взгляд на окно, успела увидеть, как сползло по стене и брякнулось об пол тело стоявшего там Шера.
— Так-так-так! — От язвительного голоса Вейшара я едва не подпрыгнула. — А я думаю, что за выброс энергии.
Дух заглянул в лицо Дарсану, подлетел к Шердану, около которого уже беспомощно сидела я.
— Спят, — констатировал ученый.
Я похлопала его светлость по щеке, потом похлопала сильнее, потрясла за грудки. Реакции не добилась. Было что-то страшное в его безвольной неподвижности.
— Ну ничего, поспят и проснутся. — Я подняла взгляд на спокойного духа. — И ты поспи, выглядишь бледной.
Паника, поднявшаяся в первые мгновения, немного отступила, зато начала накатывать слабость. Безуспешно попыталась сдвинуть спавшего Шера, но сейчас он показался мне слишком тяжелым. В результате укрыла его, подложила сложенную простыню вместо подушки и, поджав ноги, свернулась сама в уголке просторного дивана подальше от оборотня. Уснула моментально.
Спалось хорошо. Только ноги затекли, как я ни пыталась их распрямить.
Проснулась утром, словно от толчка. Ноги действительно онемели от неподвижности и лежащей на них тяжести. Первое, что я увидела при пробуждении, — это рельефный пресс его светлости над поясом штанов. С удовольствием полюбовавшись на все, что открывала распахнутая куртка, я дошла до лица. Хорошее настроение разом померкло. В прищуренном взгляде стальных глаз читалась холодная ярость.
Осознание, кто именно сейчас удобно устроился на моих коленях, обхватив их руками и уткнувшись лицом, взбодрило не хуже ведра воды. Я аккуратно убрала предательскую руку, очень свойским жестом зарывшуюся в блондинистые пряди, и попыталась освободиться из объятий Дарса. Тут мой гневный брюнет вдохнул и рыкнул:
— Дарррсан!
Оборотень дернулся, я тоже, даже вскочить попыталась, но ноги пронзили тысячи иголочек, и я со стоном рухнула обратно. Рядом тер лицо ладонями Дарсан. Ледяной взгляд Шера чуть оттаял, но тут удивил уже оборотень. Он перетек, поднялся, одновременно потянув меня за руку, так что я оказалась за ним. И заурчал недовольно. Это что, он меня сейчас защищает от Шердана? Тот заледенел снова, насупился.
— Кхе-кхе, — подала голос я.
— Если так хотелось побыть наедине, необязательно было меня усыплять, — бросил обвинение злющий шайсар, отступая на шаг и складывая руки на груди. — Достаточно было сказать.
— И ты бы ушел? — Оборотень неожиданно развеселился.
— Нет, — рявкнул Шер, а потом вопреки всякой логике ушел. И дверь прикрыл так аккуратно, что лучше бы хлопнул.
Ушел вот, а мне что делать? Я виновата, конечно, но не в том, что он себе придумал. Растерянно перевела взгляд на улыбающегося Дарсана и нахмурилась:
— Ты-то чего радуешься?
— Приятно осознавать, что я тут не единственный веду себя как последний дурак.
А я вдруг сообразила, что хоть реакция оборотня на меня довольно острая, но ведь это только навязанный эффект. Не исключено, что и девушка где-то ждет, а его тут на мне заклинило. Поняла, что разглядываю Дарсана слишком пристально, когда он напрягся и смерил меня подозрительным взглядом:
— Что?
— А у тебя девушка есть? — спросила невпопад.
— Пойдем лучше завтракать. — Оборотень закатил глаза, но так и не ответил. — И расскажешь, как ты все-таки нас усыпила.
Я хотела возмутиться, но мой животик возмутился раньше, намекнув, что идея с завтраком очень хорошая.
Далеко уйти, правда, не получилось: я снова попыталась встать и снова повалилась на диван. Качественно отлежанные ноги еще не слушались. Даже возражать не стала, когда на мои стройные конечности легли пальцы оборотня. В конце концов, это он на мне удобно спал ночью, пусть теперь исправляет. Сквозняк от открывшейся двери я не почувствовала, но поведение Дарсана неуловимо изменилось, он уже не просто разминал, а ласкал мою высоко поднятую стопу. Потом и вовсе потерся щекой о лодыжку. Сначала я хотела возмутиться, потом сообразила обернуться к входу, но застала лишь тихо закрывающуюся дверь. Глухой удар за стеной последовал почти сразу.
— Ну и зачем? — Я попыталась выдернуть ногу, но хитрый оборотень уже вновь невозмутимо разминал мне икру.
— Ничего, ему полезно.
— А мне? — Я загрустила.
Обида Шера неприятно царапала, не спасало даже то, что перед выходкой оборотня он, кажется, пришел извиняться. Неужели он считает, что я способна из его объятий прыгнуть к Дарсану? А может, у них тут это норма, ведь я ничего не знаю о придворных нравах.
За завтраком обиженного Шера мы не застали, он ушел размахивать клинком за башню. В результате остаток дня я слонялась между пультовой и лабораторией и доставала ученого духа. И дулась. Оборотень пропадал вообще неизвестно где. Запускать слежение за этими двумя я посчитала недостойным себя и страдала в неведении.
Когда Вейшар наконец сообщил, что энергии с лихвой хватит для переноса нас в точку столичного источника, я уже едва не подпрыгивала на месте и дырку протерла в джинсах, ерзая от нетерпения. Оставлять привязанного к башне друга было морально тяжело, но нам пора было двигаться дальше.
Уж не знаю, каким образом ученый оповестил и собрал всех в портальном зале. Но все еще беспричинно веселый оборотень и холодно отстраненный шайсар появились там почти одновременно со мной.
— Готовы? — Ученый даже не обернулся, зависнув перед открывшейся в стене панелью.
Поскольку я прекрасно понимала, что никакие панели ему для управления башней не нужны, пришлось вмешаться.
— Нет! Я не готова. — На мне скрестились все три недоуменных взгляда. — Вейшар, можно тебя на минуточку?
И я гордо продефилировала из зала, а потом и вовсе из башни. На улицу.
Для верности я вышла за ворота, посматривая, плывет ли за мной ученый, но тот, кажется, был заинтригован и не отставал. Мэтиус отозвался почти сразу, будто ждал моего призыва. Хотя кто знает этих мертвых провидцев. Призрачная фигура соткалась в тени скалы и с интересом завертела головой. Здесь, рядом с источником, его присутствие не тянуло из меня силы.
— Мэтиус из замка Тарис, прорицатель. Вейшар из башни, ученый шаю, — торжественно представила я их. — Что-то мне подсказывает, что вы найдете общий язык.
Они кивнули друг другу, но пауза несколько затянулась, так что я решила, что моя миссия по знакомству исчерпана, и перешла ко второму вопросу:
— Вейшар, а можно мне построить портал с помощью артефакта? Я хочу попрактиковаться, координаты уже ввела, надо только запустить.
— Хорошая идея, — покивал ученый.
— По-моему, я очень много пропустил, — вставил Мэтиус.
— Вот и поделитесь друг с другом информацией. — Я радостно потерла ладошки и вытащила луковку артефакта. — А еще мы теперь можем держать связь через тебя, Мэтиус.
— Хорошо.
— Даже отлично, — подытожил Вейшар и кивнул на башню: — А теперь пора отправляться, вон твои обожатели уже не выдержали, пошли тебя искать.
Хотела огрызнуться, что они не мои, но передумала, просто покорно отправилась в портальный зал. Протиснувшись между замершими в дверях мужчинами, протопала обратно. Нас ждала столица.
География — слабое средство против того, что тебя гложет.
Наверное, я ждала чего-то особенного от портальных перемещений. Для меня это оставалось чудом, несбыточной мечтой. Поэтому когда контур овала высотой чуть больше моего роста заполнился мутной пленкой, а потом показал по ту сторону грязное, засыпанное осколками камней помещение, а меня подтолкнули в спину, я зачарованно шагнула вперед. И споткнулась, после мгновенной невесомости действительно оказавшись в небольшом темном зале с провалившимся потолком. Меня тут же прижал к себе ушедший первым Шер, и на мое место шагнул из мерцающего овала Дарс.
И все. Контур тут же схлопнулся, погружая нас в темноту.
Как мы выбирались из разрушенной портальной башни — сказ особый. При свете пульсаров меня пару раз подсадили, один раз передали с рук на руки и почти уронили, спуская со второго этажа. Оказывается, снаружи уже тоже вполне стемнело. Зато посреди небольшого парка мы были совершенно одни.
— Тут мы разделимся. — Дарс, поймавший меня на руки, чуть прижал к себе и, не опуская на землю, вручил спрыгнувшему с окна Шеру. — Я в общину. Свяжемся.
Я проследила за крупной фигурой, беззвучно затерявшейся между деревьев. Шайсар так и держал меня на руках, молчал и отпускать не спешил. Я поерзала.
— Ты действительно усыпила нас обоих? — Вопрос прозвучал так, будто он спрашивал о погоде.
— Да, — наконец подняла на него глаза. — Случайно вышло, у меня сонный лист весь резерв выпил и взорвался.
— Неведомый знает что, — покачал Шер головой, немного оттаивая. — Ладно, идем.
— Может, поставишь меня на ноги?
Поставил, зато за руку крепко взял и потащил куда-то во тьму.
— Куда мы? — Меня хватило на пару минут неведения.
— В наш родовой особняк, — снизошел до ответа Шер.
— О! Отлично. — Я воодушевилась, предвкушая исследование нового дома. — Найду пультовую, и наш договор будет выполнен. Свобода!
Мы неожиданно поменяли направление, двинувшись едва ли не под прямым углом к прошлому маршруту. Сначала я подумала, что Шер что-то бормочет в пути, но оказалось — просто тихонько наговаривает распоряжения в амулет.
— Что-то случилось?
— Нет, просто подумал, что без подготовки в особняк соваться не стоит. Отправимся во дворец. — Шер стиснул мою ладонь сильнее.
— А во дворце есть какие-то приборы шаю? Или это только в орден обращаться? После уроков Вейшара я стала много лучше понимать природу этих вещиц…
— Тебе это действительно интересно? — Шер продолжал буксировать меня к калитке.
— А то ты в башне не заметил, — проворчала я и настороженно примолкла.
Признаться, растерялась, разглядев ближайшие дома. Не отпускало опасение, что в таком виде, как сейчас, нас и в трущобах бы первый же патруль стражи задержал. А судя по открывшемуся виду, мы во вполне респектабельном районе. Свои сомнения я озвучить не успела, мы не так далеко ушли по одной из широких улиц, когда от очередного дома отделилась темная фигура. Мужчина почтительно поклонился Шеру, передал нам пару приличных плащей с глубокими капюшонами и о чем-то тихо доложил.
Дальнейший маршрут запомнился урывками, мы куда-то быстро шли, потом привлекла внимание вывеска роскошной ресторации «Мохнатый шмель», дальше был путь через черный ход по каким-то коридорам. Когда очередная дверь перед нами распахнулась, я постаралась не ронять челюсть. Мы оказались в длинном тоннеле, местами разветвляющемся и перегороженном дверьми. На дверях стояли посты, скинувшего капюшон Шера коротко приветствовала дежурящая охрана. Нашему виду никто не удивлялся, так что я просто тащилась позади и хлопала глазами. Ничего себе режимный объект.
Под землей мы отшагали километра два, прежде чем по неприметной лесенке поднялись в еще один коридор. Этот был похож на недра родного университета. Повороты, лестницы, двери аудиторий по обе стороны. Несмотря на поздний час, мимо сновали люди. Буквально сразу к шайсару подскочил мужчина в темно-серой форме, пристроился по другую руку, после приветствия сразу сунул под нос какую-то папку, и они зашептались. Так же внезапно он исчез в одном из ответвлений, окинув меня напоследок цепким взглядом.
Тут оказалось, что мы пришли, Шердан втянул меня в очередной коридор, приложил ладонь к массивным дверям. Те засветились по периметру и открылись в небольшой тамбур с еще несколькими ходами. На следующей двери никакой магии уже не было, обычная щеколда изнутри и скважина под ключ.
— Вот мы и пришли. Это мое… логово. Переночуем здесь. — Шер с сомнением обвел взглядом помещение, взял с пыльного бюро очередной амулет связи. Дальше речь предназначалась уже не мне: — Дина на месте? Пусть зайдет ко мне, нужно подобрать одежду.
Я же с интересом осматривалась.
Широченное бюро с кучей ящиков, застекленные книжные шкафы, кровать, вместительный гардероб. Темная мебель на фоне простых беленых стен смотрелась аскетично, но вполне уместно. Это действительно было логово. Две двери вели в умывальню и темный чулан со стеллажами, заваленными каким-то скарбом. Именно когда я сунула туда нос, дверь распахнулась, и в комнатку влетела девушка с объемистым свертком в руках, щебетать она начала прямо с порога:
— Вот, все как вы любите милорд. — Она хихикнула. — Здесь смена рубашек, белье, обувь. А правда, что вы сражались с полчищами нежити в горах? А где…
Тут она заметила меня и умолкла, счастливая улыбка померкла. Шердан, рывшийся в одном из ящиков с документами, метаморфозы не заметил, хоть представить нас соизволил, и ладно:
— Дина — ответственный помощник из отдела снабжения.
Девушка напряженно кивнула, рассматривая меня, я глядела на нее с подозрением. Уж не знаю, куда смотрел Шер, но мне с первого взгляда было видно, что девушка безнадежно влюблена в свое начальство.
— Леди Вероника Барас — моя невеста, — подлил он масла в огонь девичьей ревности. — Дина, Веронике необходима одежда, дорожные костюмы и что-то для присутственных мест на первое время, ну и все остальное. Полагаюсь на твой глазомер.
Прищур темных глаз ответственного помощника словно заранее намекал, что полагаться не стоит, но я промолчала.
— В лучшем виде подберем, но вы же понимаете, женской одежды у нас совсем мало.
— Неси что найдешь. Надеюсь, скоро багаж прибудет, остальное сами купим и закажем.
Девушка упорхнула, одарив меня еще одним неприязненным взглядом.
Пока я осматривалась дальше, Шер улизнул мыться и из купальни выбрался уже гладко выбритый, причесанный, свежий и в цивилизованной одежде. От дикаря в куртке на голое тело и в драных штанах не осталось и следа. Собранный холодный безопасник. Однако при взгляде на меня он улыбнулся, коротко и как-то рассеянно. Додумывать, в чем дело, я не стала, вообще чувствовала себя не в своей тарелке и малодушно сбежала мыться. Когда вышла, на кровати высилась сваленная кучка вещей, а на полу — несколько пар обуви. Шер сидел за открытым бюро на табурете, перебирал какие-то бумаги и ругался в амулет связи. Чтобы привлечь его внимание, мне пришлось покашлять.
— Извини. — Он поднялся, подошел ко мне, завернутой в длинное полотенце. — Тут Неведомый знает что творится. Работы невпроворот.
— Ты уходишь? — по-своему истолковала я его чуть виноватое выражение лица, поежилась.
Шер вздохнул, обнял, прижал меня к себе.
— Недалеко, надо перелопатить кучу отчетов, поговорить с подчиненными. А завтра выберемся из дворца и въедем заново, официально, так сказать. Хорошо?
— Ага. — А что мне оставалось?
Мне достался короткий чмок в нос, и Шер стремительно развернулся и пошел к портьере, за которой, как я думала, располагалось окно. Окна там не обнаружилось, небольшая дверь вела на лестницу, но она тут же захлопнулась за спиной Шера. Короткий лязг оповестил о том, что еще и заперлась.
Я неуверенно огляделась, проверила вторую дверь. Она тоже оказалась заперта.
— Мог бы просто сказать: сиди и не отсвечивай, не до тебя, — сообщила я потолку и принялась разбирать принесенные вещи.
Спустя час, за который было произнесено много непечатных слов, я перемерила почти весь этот секонд-хенд. Единственным приличным предметом одежды в нем оказалась ночная сорочка в викторианском стиле, с длинным рукавом, кружевным жабо и пуговками под горло. Из новых вещей была пара свертков с бельем на несколько размеров больше моего и одно повседневное платье красивого шоколадного цвета, на нем даже тканевая бирка портнихи была пришита. И стояла дата тридцатилетней давности.
В результате из белья я достала одну сорочку, годную служить миленькой ночнушкой длиной до бедер, остальное свалила в углу, разве что шоколадное платье оставила. В шкафу были вещи Шера: несколько чистых рубашек, фиалковый камзол с кружевной отделкой, обувь. За второй створкой прятались полки со всякими мелочами. На одной вообще стояла тарелка с парой огрызков и каменной твердости сухарем. Да, ужин мне никто не предлагал, а от волнения что-нибудь сгрызть уже хотелось. В коробках и свертках я рыться не стала, перебралась к стеллажам с книгами.
Шердан Тарис был жадным до знаний человеком. Чего только не нашлось в его маленькой личной библиотеке. Тут были книги по тактике и наставления по ведению разведывательных мероприятий, среди изданий о военных действиях сиротливо жался потрепанный том «Мелиорация земель». Полкой выше затесалась пара книг по экономике, которые я даже полистала. Вместо четких формул и определений рукописное издание пестрело указаниями, на что стоит обратить внимание и подвергнуть всяческому учету. Следующий стеллаж порадовал еще больше. Я притащила с кровати шерстяной плед, устроилась на нем прямо перед книжным изобилием, постепенно обкладываясь букинистическими шедеврами. Здесь были книги по магии. Попался сборник медитативных практик с картинками, просмотрев которые, я всерьез заподозрила, что название ироничное: на большинстве иллюстраций были двое в разных позах. Наверное, это местная тантра. Целая полка была посвящена разным стилям заклинаний и работе в каждом по отдельности и всеми вкупе. Еще один потрепанный том со стершимся названием был также полон картинок, но тут были изображены в основном части тел, кости скелета и циркуляция потоков в них. Книга оказалась пособием по подъему ходоков и управлению ими, но привлекла меня не она. Среди прочего богатства обнаружились несколько внушительных книг по базовым атакующим и защитным заклинаниям, книжица по бытовой магии и брошюрка «Силовые потоки в криминалистике».
Расставив по местам все тома, кроме книг, отобранных для скорейшего изучения, я забралась в кровать и пропала для мира. Даже обида на Шера, запершего меня тут, как какую-то комнатную собачку, отступила.
Спустя несколько часов Шер так и не появился. Время было уже изрядно за полночь, но спать не хотелось. Еды мне так и не принесли, но воды в купальне было сколько угодно, так что я попила, окинула небольшое помещение критическим взором и решила, что для моих экспериментов оно подходит. Тут не так много того, что можно поджечь или разрушить.
Сначала повторила показанные мне накануне щиты и блоки, погоняла по ладоням пульсар, без особых проблем вызвала зеленый лепесток сна, долго складывала пальцы, проговаривая фразу активации, но все-таки запустила в стену короткую трескучую молнию. Повторить, правда, удалось не сразу. Зато потом пришел черед книги по бытовым заклинаниям, поскольку обычной водой подкопченные пятна от молний на белом камне стены не смывались.
— Так, где-то же я видела… Пересол, перманентная завивка, пятновыводитель, первозданный вид… — Я листала оглавление, проговаривая названия и иногда хихикая.
Первое пятно привелось в первозданный вид плохо, поскольку я явно начудила с вектором времени. Каменная кладка утратила шлифованный блеск и начала крошиться.
— Не применять в длительном интервале, — прочитала я мелкий шрифт.
Со вторым дело пошло лучше, как и с третьим, — копоть исчезла.
С тканью я начала экспериментировать на одной из тряпок, принесенных щедрой Диной, только потом рискнула перейти к своим изрядно потрепанным джинсам. Если мой победный визг кто-то и слышал — проверять не прибежали.
Слабость подступила внезапно, кажется, я опять перенапряглась, да и утро уже почти настало, судя по стоявшим на бюро часам. Спрятав трофейную литературу под кровать, я свернулась клубочком и уснула.
Сквозь дрему ощутила, как что-то горячее охватывает меня со спины. Шее стало щекотно от дыхания, так что я попыталась отползти. Только мне этого сделать не дали, тяжелая рука обхватила меня поперек живота, привлекая к обнаженному телу. Я возмущенно завозилась, так что меня припечатали еще и ногой.
— Спи, еще очень рано. — Похоже, сам Шер тут же последовал своему совету и снова засопел мне в волосы.
Если женщину не баловать, она начинает баловаться самостоятельно.
Когда я проснулась в следующий раз, рядом уже никого не было. Только смятая подушка хранила мшистый пряный запах. Похоже, кто-то совсем совесть потерял: обе двери все так же оказались закрыты.
Уже через несколько минут голодная и злая я сидела у двери за портьерой, вооружившись книгой про силовые потоки, отобранной вчера. Так и знала, что пригодится, меня еще Альгер впечатлил, когда открыл замок погреба. Но на замки замахиваться было рано, а вот отодвинуть щеколду — самое оно для тренировки.
Когда я раз тридцать повторила формулу концентрации, с упорством дятла тыкая пальцами в деревянную преграду перед собой, я наконец увидела их! Тонкие силовые жгуты выходили из кончиков пальцев и ввинчивались в древесину. От неожиданности концентрацию я тут же потеряла, и все началось сначала. Только теперь я уже знала, чего ожидать. К тому моменту как удалось подцепить и отодвинуть задвижку на той стороне двери, я взмокла, замерзла, отсидела ноги и радовалась только тому, что никто не пришел и не споткнулся о сидящую на пороге меня.
За дверью оказалась лестница, ведущая как вверх, так и вниз. Я немного потопталась, разгоняя кровь, но тем не менее двинулась вверх, запустив впереди горошину пульсара — для света. Спустя несколько пролетов, когда стены совершенно стиснули ступени, я наткнулась на перегородившую лестницу узкую дверь.
В крохотную щель ничего не было видно, наверное, с той стороны тоже висела портьера. Нажатие на ручку показало, что механизм и петли отлично смазаны, и донесло до меня обрывок разговора.
— …придется что-то менять, — услышала я глубокий голос шаисы Галианы.
— Ну ты же понимаешь, что это всего лишь часть легенды. Этим уже занимаются. — Второй голос мне тоже определенно был знаком.
Я замерла, забыв дышать. Может, подслушивать и неэтично, хотя безопасник это терзание точно не оценит. Но уж запирать неудобную любовницу, как куклу — в ящик, неэтично вдвойне, а мне нужна информация.
— Шердан, я просто хочу предостеречь тебя от ошибки, и если Вероника… — услыхала сухой шелест веера.
— Мама! Со своими любовницами я разберусь сам, — отрезал Шер.
У меня непроизвольно сжались кулаки. «С любовницами». Что ж, добро пожаловать с небес на землю. Непонятно только, зачем оборотня от меня отгонял и сцены ревности закатывал. Шер тем временем продолжал:
— Тем более я сейчас даже не могу на люди показаться, официально я прибуду во дворец только после обеда. Еще и Нику надо будет одеть прилично.
Я едва не фыркнула, ну да, ты уже позаботился, чтобы меня прилично одели.
— Кстати, куда ты дел девочку? — поинтересовалась шаиса.
— Да, наверное, спит еще внизу, — отмахнулся Шер.
— Притащить невесту в эту дыру! Только не говори, что ты ее запер! — Голос моей псевдосвекрови стал строже.
— Мама! Между прочим, последние дни мы провели в дыре похуже.
А вот тут я обиделась. Это он горную башню так обозвал? Дыра? Я думала, нам было хорошо там. Тихонько выдохнула, чтобы сдержать слезы.
— Нашел чем гордиться. Накормить хоть удосужился?
— Вот драный кранк! — услышала я произнесенное сквозь зубы ругательство. — Хорошо-хорошо. Сейчас договорим, и пойду к ней. Что дядя Макс…
Дальше я не слушала, выдавать себя не хотелось, хотелось придушить одного гнусного типа. Но это было трудновыполнимо, поэтому я вернулась в логово, устроилась под дверью, нашептывая заученную формулу. Видимо, с перепуга задвинуть засов удалось легко. Я заперлась в купальне, успокаиваясь и обдумывая свое дальнейшее поведение.
План вырисовывался простой: выполнить свою часть контракта, для чего необходимо попасть в особняк, придумать, как жить и чем заниматься, решить ситуацию с Дарсаном, постараться узнать о родителях. О чувствах я старалась не думать. Никаких ожиданий — никаких разочарований. Жаль только, что кольцо не снимается.
Когда я немного успокоилась и вышла, Шердан уже был в комнате, снова перебирал какие-то бумаги в бюро.
— Доброе утро! — поприветствовал он бодро.
— Угу.
— Я тебе принес немного еды, а потом поедем в город, поедим уже нормально. — Перед ним действительно лежал тканевый сверток, источающий аромат свежей сдобы. — И Ника… прости, что вчера пропал надолго, дела закрутили.
«Ну да, интересно, какой размер груди у этих дел», — мысленно фыркнула я. Но благоразумно промолчала. Когда завладела свертком, животик предательски заурчал.
— Ты такой заботливый. — Я вгрызлась в пирожок с капустой, и сарказм был безнадежно зажеван.
— А почему ты не переоделась? — Шер наконец соизволил обратить внимание на мой вид.
— Не во что! — выдала я по слогам, дожевывая второй пирожок.
— Но Дина же принесла много всего. Выбери, не привередничай, потом купим, что тебе нравится.
Я вздохнула, встала, облизала пальцы, подумав, вытерла их о край тряпицы и пошла к сваленным в углу вещам.
— Итак, — начала демонстрацию я. — Платье на двух меня разом. — Я подняла первую одежку, отбросила в сторону. — Далее платье с дырой на, простите, заднице. — Отбросила тоже. — Юбка. Отличная юбка, но к ней нет больше ничего. Могу надеть с кружевным бельем, как думаешь, двор оценит? — Юбка была отброшена тоже.
— Я понял, — вздохнул его светлость, подошел ближе. — А это?
— Сорочка ночная! Хоть сейчас в гроб, я буду в нем смотреться очень стильно.
Исключая всякие мелочи, остались всего два платья, розовое и шоколадное.
— Ну, сорочку я узнал, я имею в виду это. — Шер как раз показал пальцем на наряд приятного коричневого цвета.
— Я, конечно, призвана играть провинциалку, но не думаю, что твоя репутация выиграет, если я появлюсь в наряде тридцатилетней давности. — Я сунула ему под нос бирку.
— Хорошо. — Шер подхватил последний наряд: — Что не так с этим?
Не удержалась от очередной подколки, шагнула к нему вплотную, задрав голову, заглянула в глаза.
— Милый, скажи, — прервалась, чтобы губку закусить и ресницами пару раз хлопнуть, — а мы предохранялись?
— Аэ-э-э… — был мне ответ.
— Что значит «аэ»? — Я отбросила игривый тон, взяла его за грудки.
Правда, сразу отпустила, ведь если подумать, соблазнила я его сама. Хотела отступить, но Шер меня обнял и отпускать не спешил.
— Это значит, что в тот, первый раз мы не предохранялись.
В глаза он мне смотрел очень серьезно, я же зажмурилась и мучительно считала дни в уме. Когда цифры начали сходиться на пограничном периоде, меня отвлекли. Лица коснулось теплое дыхание, а я, забыв про все недавние обиды, невольно приоткрыла губы, потянувшись навстречу поцелую. И потерялась в нем.
В себя пришла лишь на кровати, и то ненадолго: Шер, стягивая через голову рубашку, запутался в манжетах. Но стоило ему освободиться, как мои губы вновь оказались в плену. А потом и не только губы.
— Смотри. — Он оторвался от моей груди и, стаскивая одной рукой кружевные трусики, второй погладил живот. Под ладонью засветились светлые искорки, щекотно впитались в кожу. — Это было предохраняющее заклинание.
Больше мы не разговаривали. Лишь воздух в комнате полнился жаром сплетающихся тел, хриплым дыханием и стонами, что вырывались у меня, когда мой мужчина входил особенно глубоко и сладко. И наплевать на все. Здесь, сейчас, с ним — я была счастлива.
— Нам пора ехать. — По моей спине скользили вверх-вниз сильные пальцы, вырисовывая какие-то щекотные узоры.
— У-ум, — кивнула я, не отрываясь от жесткого плеча.
— Пообедаем, — пошел на подкуп Шер.
Животик обозвался благодарным урчанием.
— Ладно, уговорил. — Я села и потянулась.
Скептически оглядела изрядно пострадавшую блузу и решительно направилась к шкафу.
— Тебе очень идет моя рубашка, — заметил Шер, когда я совершила налет на его гардероб.
А стоило отвернуться, чтобы поднять джинсы, как этот коварный тип поймал меня, усадил на колени и уткнулся губами куда-то в шею.
— Мы ж опаздываем? — попыталась отбиться я.
— Ну да. — Он перешел к целованию плеча, но на этом все-таки остановился. — Так что не так с последним платьем?
Я с сожалением покинула уютные объятия.
— Оно для беременных, сомневаюсь, что твоя хваленая помощница этого не знала. — Я сняла с вешалки плащ — Да и вообще, доверять любовнице приодеть невесту — очень опрометчивый шаг.
— С чего ты взяла, что она моя любовница?
Я поглядела на Шера, но тот очень иронично улыбался и ждал ответа.
— Она смотрела на тебя, как ребенок на леденец, разве что облизывать не полезла!
— Да ты ревнуешь! — Он стукнул меня кончиком пальца по носу, я клацнула зубами.
Отвечать не стала, вот еще. Выходили мы через ту же дверь, в которую пришли. Оказалось, что ключ лежит на притолоке.
— Сейчас разберемся все-таки с одеждой. — Шердан придержал меня за руку, заглянул в лицо. — И, Ника, ребенок — еще более веский повод не отдавать тебя оборотням. Через неделю-две можно будет обратиться к лекарям, они уже смогут сказать результат.
— Через неделю-две я сама тебе результат скажу, — фыркнула я, и мы наконец вышли в коридор.
Снова плетясь на буксире, я накручивала себя. Ах, какие мы благородные, ребенок, значит, — повод побороться, а я — нет. Да, может, у него таких наследников не один десяток бегает. И вообще… Что именно вообще, я додумать не успела, поскольку мы пришли.
Чего тут только не было. Несколько просторных комнат были буквально набиты одеждой, обувью и всякой мелочью.
— Мастер Гальян! — позвал Шер.
— Да иду уже. — Из-за вешалок выкатился округлый господин в парчовом костюме. — Доброго денька, лорд Тарис, леди!
— Добрейшего. — Шер подтолкнул меня вперед. — Нужно одеть мою невесту. Легенда: мы только прибываем в город, без багажа, разместимся во дворце.
— Невеста. Невеста — это хорошо. — И меня утянули в одежные дебри.
Уж не знаю, что говорила Дина про отсутствие женской одежды, по-моему, на одних запасах этих кладовых можно было проводить парижские недели высокой моды. Мне подобрали удобное платье из зеленой шерсти, ботиночки, саквояж, в который я тут же утрамбовала и джинсы с кроссовками, и темно-серую рубашку Шера. Белье я менять категорически отказалась, заставив сердито вздыхать местного завсклада-модельера. К слову, глаз у него был феноменально точный, все подобранное село идеально.
Когда мы вернулись к выходу, то застали конец разговора.
— …а ты подвела меня, — припечатал надменный аристократ, в которого иногда превращался Шер. На этом он отвернулся, а заплаканная Дина закрыла лицо руками и убежала.
Тут нас заметили, и меня побуксировали дальше, я лишь успела выкрикнуть благодарность мастеру Гальяну и услышать приглашение заглядывать к нему еще.
Дальше снова были коридоры, тоннели, дворик за высоким забором, а потом и закрытая повозка, что вывезла нас за стены. Чистенькая уютная таверна в пригороде задержала нас почти на час.
— Божественно. — Я впилась зубами в сочный тающий ломтик мяса.
— Здесь готовят лучшие отбивные, — подтвердил Шердан, подлив в бокал вина.
— Скажи, для магов нормально так… обильно питаться? Я, как сюда попала, только и делаю, что ем, как не в себя.
— А может, дело не в магии, ты просто стремишься к идеалу? — спросил он невинно, пригубив из своего бокала. — К идеальной сферической форме.
Ну вот, еще и издевается! Я сердито засопела, но отодвинуть тарелку со съеденным только наполовину ароматным ломтем и не подумала. Вот еще!
— Между прочим, пока я только худею. — Я наставила на шутника двузубую вилку. — А иронизировать о внешности женщины вообще опасно!
— Пощады! — Он поднял руки. — Но вообще ты права, дар у тебя проявляется поздно, и организм сейчас проходит определенную перестройку. Да и любые энергозатраты проще всего восполнять едой. Я, когда учился, постоянно таскал с собой конфеты.
Дилижанс курсировал между центральной башней, вокруг которой расположился орден шаю, и Мастолом несколько раз в день. Старую башню, разрушенную во время войны, даже не пытались восстановить. Если и владели технологией, то резона не видели: городской источник начал истощаться — такое с ними иногда случается.
В просторном салоне притормозившего экипажа нас ждал сюрприз. Неприятный.
— Лорд Тарис! — Миловидная блондинка с обильно завитыми волосами жеманно улыбнулась нам с сиденья. — Какая негаданная встреча.
— Ты устала и хочешь спать, — шепнул Шер, заботливо устраивая меня на диване, и громко добавил: — Леди Сильвия Олив, не передать словами, как я рад нашей встрече.
Названная леди подалась вперед, протягивая ручку для целования и буквально атакуя внушительным декольте, шаль с ее плеч волшебным образом упала.
— Счастлив представить — моя невеста, леди Вероника Барас.
— Рада познакомиться. — Я любезно оскалилась.
— Невеста, — совершенно неучтиво протянула леди Олив, а ее компаньонка, сидящая диваном дальше, заинтересованно подняла глаза от вязания.
— Ах, простите, что-то я устала, — среагировала я на незаметный тычок локтем, откинулась на подушку и прикрыла глаза.
— Как поживает ваш супруг, барон Олив?
— О, великолепно, — сообщила дама таким тоном, будто всерьез об этом сожалеет. — Сам он давно в столице, а меня соизволил пригласить только сейчас. Хоть охрану прислал к башне. — Позади действительно маячила пара воинов.
Через четверть часа я чуть не задремала под сладкоголосые речи о погоде и перемывание косточек каким-то неведомым придворным. Однако интересной беседа все-таки стала.
— Вы так давно не навещали нас, лорд Тарис, — прозвучало с грустью. — Но на ближайшие месяцы мы задержимся в столице, вы просто обязаны с нами отобедать или отужинать!
— Как позволят дела службы, — проворковал в ответ Шер и добавил с сожалением: — Кроме всех этих торжеств, нам надо готовиться к свадьбе. Вы же знаете, какие это хлопоты.
Я слушала и не узнавала Шера, такое ощущение, что, когда он надевает какой-то цветной камзол, в него вселяется совершенно другой человек.
— Мы всегда рады вас видеть, — настаивала леди. — Я рада…
В этот момент я очень достоверно всхрапнула, причмокнула губами. В тишине кареты звук получился неожиданно громким. Меня наградили еще одним тычком, так что я снова всхрапнула «сквозь сон».
— Вероника, дорогая, — Шер заботливо потряс меня за плечо, — ты хотела посмотреть город, мы как раз подъезжаем.
— Спасибо. — Я мило улыбнулась просыпаясь.
Город посмотреть действительно стоило, и я приникла к окну. Миновав пост, мы прокатились по довольно просторным улицам. Признаться, я ожидала узеньких переулков, как в городках средневековой Европы, но улицы оказались прямее и шире, а дома — современнее.
— Так откуда вы, говорите, родом? — навязчиво поинтересовалась леди Олив.
— Я не говорила, — пожала плечами, не отрываясь от окна. — Но вообще из Нарты. Это на юге.
— И как первые впечатления от столицы? Сильны ли отличия с провинцией? — По-моему, она нарывалась.
— Колоссальные, в нашей глуши муж даже может спокойно оставить жену без присмотра, за ней прекрасно приглядят соседи.
Леди озадаченно примолкла.
Мы тем временем пересекли пару площадей, остановились на третьей у парка. Сейчас, при свете дня, я не взялась бы сказать, тот же это парк, в который мы прибыли вечером, или нет. Выгрузившись и премило распрощавшись с попутчиками, мы двинулись к устью одной из впадавших в площадь улочек.
— Что это было за представление? — задал Шер вопрос, когда мы оказались достаточно далеко.
— По-моему, лицедействовал в основном ты, — парировала я и передразнила кривляясь: — «Ах, баронесса, вы обворожительны».
— Опять ревнуешь? — Шайсар явно развеселился.
— А есть повод? Она что, твоя любовница? — не хотела это спрашивать, оно само как-то вырвалось.
Шер замер, развернул меня к себе, проникновенно заглянул в глаза:
— Дорогая, забудь о них обо всех. — Опять эта патетика, сейчас он чертовски напоминал мне Альгера, а этот актер тем временем продолжал разоряться: — Все эти женщины — лишь тлен! Только ты в моем сердце!
— Долго репетировал? Жаль, провинциальной простушке половина слов непонятна. — Я шумно вытерла нос, сделала вид, что ковыряюсь в нем пальцем, изучила невидимую козявку, вытерла руку о платье. Машинально отметила, что маникюр бы мне не помешал.
— Не делай так, — перестал паясничать Шер, и мы двинулись дальше.
— Хорошо. — Да, я могу быть покладистой. — Договоримся? Я веду себя образцово, делаю изящные реверансы, веду пространные беседы, не кидаюсь на людей.
— А взамен? — почуял подвох Шер.
— А взамен ты указываешь мне на своих любовниц. — Он хотел возразить, но я продолжила: — Особенно на владеющих магией. Я хочу быть живой и здоровой. Если хорошая девочка Дина, едва узнав о помолвке, попыталась подгадить с одеждой, то дамы позубастее могут быть более изобретательны.
Некоторое время мы шли молча. И я уже не ожидала ответа, когда услышала:
— Хорошо, но чувствую, что я об этом пожалею.
Но сначала пожалела я. Потому что дальше был шопинг, такой, каким представляет его мужчина. Видимо, мы действительно спешили, поэтому врывались в лавку, выбирали несколько моделей из готового платья, покупали и двигались дальше. И чуть не поругались за очередные брюки для верховой езды.
— Я — против! — встал в позу Шер, мы замерли посреди улицы.
— Почему, я ведь уже носила их?
— Ну да, и на твою… твой… твои ноги пялились все окружающие мужчины.
— По-моему, отличные ножки. — Я отставила носок туфельки, приподняла юбку на пару ладоней, так что обнажилось колено.
Проходящие мимо мужчины заинтересованно пригляделись.
— Вот именно об этом я и говорил. — Прохожим достался не предвещающий ничего хорошего взгляд, так что они предпочли идти по своим делам. — Там тебя окружали проверенные соратники. А тут будут придворные хлыщи.
— Кариза носит, — невинно заметила я.
— Теперь это проблема Кайтара, — хмыкнул Шер.
Что ж, не стала настаивать, тем более что меня уже тащили дальше. Впрочем, магазинчик, прилегавший к шорной лавке, где продавались и брючки из ткани, кожи и замши, и другие кожаные изделия, я приметила и постаралась запомнить.
Надолго мы задержались лишь в ювелирном и обувном. Причем в первом я восхищенно бродила вдоль витрин, в то время как Шер о чем-то беседовал с хозяином, что-то смотрел и оплачивал. А в обувном магазине зависла уже я. Дело в том, что в одной из витрин стояли бальные туфли самого земного вида с каблучком-рюмочкой и ремешками.
— Одна дама делала на заказ несколько пар, но эти не подошли в обхвате, вот и остались у меня, — поделился продавец.
Пару я забрала без раздумий, присовокупив к покупке еще сапожки и пару туфелек. Размер оказался мой.
Когда окрыленная, но задумчивая я выпорхнула к Шеру на улицу, тот опять тихонько ругался с кем-то по переговорному амулету. Их у безопасника было несколько, и меня не отпускала ассоциация с мобильными телефонами или рациями.
— В фисташковом, — услышала я обрывок разговора. — Да, номер сорок два, сначала зайдете ко мне, потом работаете, как договаривались. Появлюсь, — Шер бросил короткий взгляд на меня, — через час. Что-нибудь еще нужно? — Вопрос, обращенный ко мне, прозвучал несколько рассеянно.
— Да!
— Только не говори, что опять еда, — обернулся ко мне его светлость.
Пришлось молчать, но смотреть очень красноречиво.
— Хорошо! — И меня утащили в ближайшее заведение с весьма легкомысленным ассортиментом.
Передо мной стоял десяток пирожных самого разнообразного вида и манил, буквально умолял их все съесть. Шер вяло потягивал самый настоящий кофе, которому я обрадовалась, как истинный кофеман. Вызовы продолжались, и их светлость периодически отвлекался на короткие ответы. Тем не менее, когда один из коварных кондитерских шедевров оставил следы на губе и пальцах, оглянувшись на зал украдкой, убедившись, что никто не смотрит, я облизала божественно вкусный крем и с пальца, и с губ, не сразу заметив, что мой спутник замолчал на середине предложения.
— Издеваешься? — прозвучало укоризненное.
— Разве что самую малость, — не стала отрицать. — Идем уже, тебя где-то ждали.
Во дворец мы поехали, хотя было недалеко. Пока оголодавшую меня откармливали пирожными, покупки были загружены в открытый экипаж. По дороге я беззастенчиво вертела головой, впитывала дух города, рассматривала дома и людей. Кстати, буквально духа, вернее душка, не ощущалось. На улицах было чисто. Район, через который нас везли, был, видимо, очень презентабельный. Особняки в глубине садов. Каретные подъезды. Общее ощущение роскоши. И когда я увидала над очередными коваными ажурными воротами герб рода Тарис, то почти не удивилась. Большой роскошный дом с мрачноватым парком вокруг смотрелся массивно и добротно. Я обернулась, провожая взглядом место будущей работы и запоминая место. Мало ли что.
— В детстве я любил тут бывать, — понял мой интерес Шердан. — А теперь живу во дворце.
— Почему? — Дом мне понравился.
— Дядя, — ответил он коротко. — Да и неуютно как-то стало, а там до службы ближе.
На территорию дворца нас пропустили без слов. Ни о каком парадном входе речи не шло, экипаж подкатил к небольшому крыльцу, где мы и высадились со всем скарбом.
Потом был очередной лабиринт переходов, правда, идти долго не пришлось: сопровождающий распахнул тяжелые створки, и мы оказались в гостиной, оформленной в зеленых и золотистых тонах.
Помощников хозяин покоев отпустил, решив показать мне все самостоятельно.
— Гардероб, моя спальня, — он заглянул в одну из дверей, — тут же можно помыться…
— В каком смысле твоя?
— Это семейные апартаменты, но вторую спальню переделали под кабинет. — Напротив действительно была еще одна дверь. — Кровать туда уже принесли…
— Так, значит, ночевать мы будем отдельно? — протянула я задумчиво.
— А вот на это, дорогая, — я была поймана за талию и надежно зафиксирована, — я бы не рассчитывал. У меня достаточно большая кровать.
— И ты боишься спать один? — невинно уточнила я.
Ответом мне стал поцелуй, но до чего-то большего дойти мы не успели. Снова дало себе знать какой-то из медальонов связи.
— Располагайся, я буду в кабинете. — Шер помог занести покупки.
Привычные еще по родовому замку синие и песочные цвета стен и обивки, немного помпезности, резные столбики просторного ложа. От мысли о том, сколько женщин на нем перебывало, стало как-то неприятно. Надеюсь, белье сменили. Смотреть особо было нечего, разбирать свертки сию минуту не хотелось, впрочем, чистоту простыней я проверила. Только вышла в гостиную, как в дверь коротко стукнули.
— Входите, — высунулся из своей комнаты его светлость.
Двое мужчин, что появились в дверях, заставили меня недоуменно прищуриться. Но, наверное, показалось.
— Леди Вероника Барас. — Я была тут же подведена к вошедшим. — Лорд Левус, лорд Прат — мои помощники.
Гости учтиво приложились к пальчикам, отвесили дежурные комплименты. А еще меня очень внимательно осмотрели, возможно, даже мысленно препарировали и каталогизировали. Я поежилась.
— Оставлю вас. Вещи не разобраны, носик не пудрен, целина не поднята, — буркнула я и поспешила удалиться.
Шер тут же втянул мужчин в какую-то прерванную ранее беседу, уткнулся в принесенную папку. Почему-то я опять ощутила себя комнатной собачкой, за ненадобностью забытой на диване.
Настроение испортилось окончательно. Мне определенно надо найти себе занятие, чтобы не зависать в такой вот выжидательной неизвестности постоянно. Но сначала — осмотреться.
Не дожидаясь горничных, я размещала в просторном гардеробе свои покупки. Конечно, тут были вещи Шера, но места оставалось предостаточно. С некоторым недоумением прошла вдоль целого ряда подобранных комплектов одежды с номерами на вешалках. Редкий пример педантизма?
Из-за неплотно прикрытой двери, выходящей в гостиную, доносились обрывки разговора:
— …доверяешь?
— Да, — ответил на какой-то вопрос Шер. — Насколько это вообще возможно.
— Поняли.
Снова пауза, шуршание.
— Леди Астру вытащили буквально из постели, я зашел проверить покои с час назад, и вдруг эта полуголая нимфа эффектно выпорхнула и повисла на шее. В полумраке не разглядела. — Кажется, это говорил лорд Прат, послышались смешки. — Увели, выясняем, откуда узнала о твоем приезде.
Бант, украшавший лиф одного из платьев, оторвался с тихим треском. Ну и ладно, мне он сразу не понравился.
— Кто сегодня работает? — Это был вопрос Шера.
— Левус. У меня… — Фразу прервал очередной стук в дверь.
Я чуть не выпала в гостиную. Да, я снова подслушиваю. Нет, мне абсолютно не стыдно.
— Шаиса Галиана Тарис пригласила леди Веронику к себе на чай, — прозвучало от входа.
Я на цыпочках рванула обратно в спальню, радуясь, что под ногами ковры. Присела у саквояжа, делая вид, что бесконечно занята поиском туфелек.
— Ника, — возник в дверном проеме Шер, — матушка приглашает тебя к себе. Гнат проводит до ее покоев, а мне нужно будет уйти. Вернусь очень поздно.
— Да, конечно, — покладисто согласилась я.
— Я ей все рассказал, — продолжал он, не поясняя, что подразумевает под «всем».
Сама разберусь. Я поправила волосы, распрощалась и за слугой проследовала в недра дворца. Интерьеры меня, привычную к музеям и раскопкам, не поражали. Хотя спорить трудно — во дворце было красиво, интересно и неожиданно уютно. Мы двигались через отделанные деревом, позолотой и камнем залы и переходы. Первая заминка возникла в одной из гостиных: в дверях стояли две молодые женщины и о чем-то щебетали, помахивая веерами. Проход они блокировали намертво.
Не дойдя трех шагов, провожатый остановился, через несколько секунд покашлял. Эти курицы в шелках продолжали нас игнорировать.
— Гнат, — позвала я негромко, когда представление мне надоело. — Срочно вызови дамам доктора, судя по безучастности к внешнему миру, у них тяжелая форма психического заболевания. Но должный уход и наблюдение еще могут вернуть им вкус к жизни.
Чудо произошло буквально на глазах: обе болтушки обернулись ко мне и смерили ледяным взглядом. Милые улыбочки, прилепленные к красивым лицам, ситуацию не исправили.
— Ах, мы вас не заметили! — подала голос одна.
Проход нам, впрочем, освободили. В следующей гостиной сидели еще две дамы, да и дальше по пути меня встречали заинтересованные или откровенно неприязненные взгляды.
Когда стало казаться, что меня специально запутывают, водя кругами, мы все-таки пришли. Провожатый уже собирался распахнуть передо мной дверь, но я его остановила.
— Надеюсь, сумма была приличной? — спросила тихонько.
— Леди Барас, я не понимаю. — Лицо действительно казалось бесстрастным, однако в глазах промелькнуло что-то хитрое.
— Половину мне, и я забываю рассказать об этом эпизоде. — К счастью, коридор был пустынный, и нам пока никто не помешал.
Взглядами мы мерились с полминуты. Потом Гнат вздохнул:
— Для леди это сущая мелочь.
— Дело принципа, — не поддалась я. — В следующий раз согласовывайте такие увеселения со мной.
Я не поняла, откуда он вытащил небольшой, глухо звякнувший мешочек, ловко отсчитал из него горсть золотых монет. Я прикинула сумму, довольно улыбнулась, но деньги с ладони не забрала, конфисковала сам кошель. Может, этот хитрец и не обсчитал меня, но монеты положить было решительно некуда. Дурное настроение начало отступать: как бы ни сложились наши отношения — от мысли, что они не сложатся, в груди неприятно заныло, — я хотя бы смогу на этом заработать.
Дверь наконец распахнулась.
Девочка моя, тебе не уйти от большой спортивной славы.
Судя по всему, эти комнаты шаиса занимала временно, как-то не вязалась у меня помпезная обстановка с идеальным вкусом, которым, несомненно, обладала эта женщина. Я огляделась и обнаружила хозяйку покоев: она сидела за частично скрытым ширмой столом, но при моем появлении поднялась.
— Вероника! — Свекровь подошла ко мне, замерла, пристально вглядываясь в мое лицо.
— Добрый день, леди Галиана. — Уж не знаю, что во мне сейчас можно было разглядеть, кроме легкого недоумения и настороженности, однако шаиса считала иначе.
— Спасибо. — Она неожиданно шагнула ближе и приобняла меня, заставив сначала напрячься, а потом расслабиться, отдаться этому короткому проявлению чувств. — Шердан рассказал мне, как ты спасла его.
— Если посчитать, сколько раз он спасал меня, то счет выйдет не в мою пользу, — растерянно выдала я, поскольку совершенно не знала, что сказать. Судя по реакции шаисы, версия Шера от моего видения тех событий несколько отличается.
— Он мужчина! — Галиана уже взяла себя в руки, отстранилась. — Это естественно, если он защищает женщину, особенно любимую.
На последнем слове я поморщилась, разницу между любимой и любовницей я осознавала очень четко и недоумевала, как шаиса может не понимать, что между мной и ее сыном пропасть. Впрочем, тема разговора резко изменилась:
— У нас семь дней. — Меня окинули еще одним пристальным взглядом, словно прикидывая, как лучше начать препарировать.
— До чего? — Я даже попятилась от воодушевленной свекрови.
— До бала, открывающего торжества в честь тезоименитства, — припечатала она.
Наверное, если бы у меня было время, я успела бы придумать пяток отговорок, объясняющих, почему мне совершенно не нужно присутствовать на таком важном мероприятии. Тем более что шаиса имела представление о том, что я совсем не та, за кого себя выдаю, а вот уж кем она меня считала — я не знаю. Но отвертеться не удалось: когда мне зачитали мое расписание на ближайшие дни, я, откровенно говоря, приняла это за шутку. Еще бы, ведь список включал в себя занятия танцами, этикетом, изучение генеалогии, истории, уроки владения веером, пошив нарядов, примерки. А помимо прочего предполагалось наведаться в местное спа, и что-то мне подсказывало, что тут меня скрутят в баранку не хуже, чем в Катахене. Стало страшно за себя, поскольку после перечисленной нагрузки впору было лечь и помереть, а не веселиться на балу в честь совершеннолетия их высочества принца Эдуарда Анриса.
Спустя пару часов согласований расписания и всех нюансов предстоящего марафона меня отпустили.
— Сегодня отдыхай. — Галиана дернула шнур, вызывая слугу. — Чуть не забыла, вот на столике книги для тебя. Почитай на досуге.
— Конечно. — Я уже не сопротивлялась.
Примерилась, как поудобнее подхватить толстенный двухтомник «Краткий курс этикета для молодых леди», увесистый альбом в розовом сафьяне «Я и бал» и пару рисованных модных журналов с последними новинками. Спас меня подошедший Гнат: всю стопку со столика забрал он и вышел впереди меня из покоев. Я распрощалась и поспешила за ним.
— Короткой дорогой и без сюрпризов, — устало попросила я, стоило нам оказаться за дверью.
Провожатый перехватил поудобнее тяжелую стопку книг, степенно кивнул и свернул в боковую дверцу. Как я и думала, идти до покоев Шера оказалось раз в шесть ближе, чем заняла у нас дорога сюда. Открыв нужную дверь ключом и передав его мне, сославшись на распоряжение лорда Тариса, Гнат оставил книги на столике в гостиной и откланялся, настоятельно предлагая звать его как только понадобится.
В комнате прибавилось вещей. Похоже, пока я отсутствовала, доставили самые крупные из сегодняшних покупок. В спальне было тихо, дверь в кабинет вообще, похоже, заперта, так что я устроилась в гостиной и взяла первую книгу. Модные альбомы радовали шикарной рисовкой, но я сразу поняла, что в вопросе платья лучше полагаться на шаису. Книги по этикету были заброшены подальше, стоило мне только взвесить их в руках и оценить витиеватый стиль изложения первых же страниц. А вот розовый альбом «Я и бал» авторства некоей леди Волчек заинтересовал.
Из него я выяснила, что к балу надлежит готовиться за год. Как минимум начинать шить платье, но как при этом учитывать переменчивую моду, там не указывалось. Дальше излагались все правила диеты, кои следовало неукоснительно соблюдать. Внимательно прочитав, чем следует питаться, я даже изучила обложку и форзацы, вдруг где-то указано, что это издание для птичек или, там, мышек. Человек на такой диете выжить не должен.
В общем, чем дальше я изучала текст, тем больше страниц пролистывала, проникаясь ужасом перед предстоящим действом. Главу о том, на кого следует, а на кого категорически не рекомендуется поднимать глаза, пролистала вообще не глядя. Зато живо заинтересовалась регламентом танцев, этому оказалась посвящена добрая половина альбома.
За чтением я провела не меньше часа, уничтожая яблоки из вазы на столе. С удовольствием отметила, что только сегодня превысила предписанную диетой калорийность раз эдак в десять-двадцать. За окном давно стемнело. Шера не было.
Хотя он и говорил, что появится поздно, однако я поймала себя на том, что каждые три минуты гляжу на часы и… отчаянно ревную. Эта мысль разозлила.
Наверное, дело в том, что день вышел суетный. Или в том, что вся дворцовая жизнь казалась мне ролевой игрой, в одной из локаций которой я выполняю какие-то не очень понятные квесты. Отбросив ни в чем не повинный альбом, я решила отправиться спать. В конце концов, чего я тут сижу, мне же четко сказали не ждать. Стало совсем горько. В солнечном сплетении, там, где я чувствовала магию, снова неприятно заныло.
Погасив лампу, я распахнула дверь в спальню и вошла, развязывая шнуровку на боках. Вероятно, озаботься я светом раньше — все могло бы быть иначе. Но когда я села на белевшую в свете от окна постель, чтобы скинуть туфельки, позади меня поднялась темная фигура:
— Почему так долго, любовь моя?
Произнесенные томным женским голосом слова стали в этот долгий день последней каплей.
— Прости, детка, я предпочитаю мужчин, — процедила я.
Пульсар зажегся с одного щелчка, освещая недоуменно моргающую кудрявую шатенку, скудно затянутую в гипюр, стратегически открывающий все, что приличия предписывают прикрыть. Девица тем временем проморгалась от внезапного света и взвизгнула:
— Ты кто такая?
— Когда лезешь в спальню к мужику — сначала выясняй обстановку, — посоветовала я убогой и сдернула с нее одеяло.
Вероятнее всего, когда раздавали интеллект, эта фифа стояла в очереди за грудью. Только этим можно объяснить то, что она начала качать права.
— Сегодня моя очередь, все-таки я — официальная любовница лорда Тариса.
— А я — невеста. — Голос был спокойный, эмоции отключились.
— Ну и подвинешься, — заявила эта самоубийца.
И это было уже за гранью наглости, так что я просто вывернула нахалке руку, заломив ее за спину, нагнула и повела в гостиную, остановившись лишь для того, чтобы хорошенько подергать шнур вызова. Девица верещала, дергалась, сыпала угрозами и сквернословила. Пришлось вжать ее коленом в стену, чтобы отпереть дверь. А завершил наше познавательное знакомство пинок под аппетитный зад, придавший незваной гостье верное направление.
Гнат, нырнувший в гостиную до того, как я захлопнула дверь, выслушал мои пожелания и так же оперативно утек обратно. Спустя несколько минут мимо меня боязливо шмыгнули две девушки с чистым бельем, привели в порядок спальню и поспешили исчезнуть. Может, мне показалось, но прежде чем запереть дверь, я видела лорда Прата.
А потом я растерянно сидела на диване и еще какое-то время пыталась сообразить, что мне теперь делать. Хотелось что-то разбить, или поорать, или расплакаться. Но для этого нужны были зрители, иначе все теряло смысл. Вернее, один конкретный зритель, которого сейчас не было.
Идти мне сейчас все равно некуда, так что будем исходить из того, что утро вечера мудренее. Я отправилась в спальню, заперла на защелку гардеробную, подперла стулом дверь, ключа от которой не обнаружила, осмотрела просторное помещение и только потом забралась под одеяло. А как еще быть, если это не спальня, а проходной двор. Честно говоря, думала, что не усну, но отключилась почти сразу.
Уже привычно горячее тело прижалось к свернувшейся клубочком мне со спины. Стало так уютно и хорошо, что я даже распрямилась, и тут же меня обняла тяжелая рука, скользнула под коротенькую сорочку и сжала грудь. Мою грудь. Наглая рука. Ручища. Подлого гнусного типа конечность. Накручивать себя я начала, даже толком не пробудившись, но когда все-таки окончательно проснулась, то рванулась вперед из уютных объятий, уселась и уверенно зажгла яркий лучистый пульсар, освещая просторное ложе. Шер поморщился, прикрываясь от света рукой и устало простонал:
— Может, утром?
— Что — утром? — Пульсар я убирать не спешила, зато утащила покрывало, под которое Шер пытался спрятаться.
— Ругаться, заниматься любовью, разговаривать. — Он открыл глаза. — Все утром.
— Хорошо. — Я встала, демонстративно переступила через распростертое тело, пнула ногой пару подушек. Спрыгнула, заглянула за комод, за портьеры, под кровать.
— Что ты делаешь? — Его светлость закинул руки за голову и следил за мной.
— Смотрю, не пробралась ли в спальню еще пара любовниц.
— Драный кранк! — Шер застонал, запрокинув голову и наконец сел. — Кто? Я не шучу, мне не доложили. Я… заработался.
— Рыжая грудастая баба в неглиже. — Я замерла перед кроватью, скрестив руки на груди. — Имени не спросила, скрутила и пинком под зад выставила в коридор.
Наградой мне были большие выразительные глаза Шера, глядящего на меня едва ли не со священным ужасом. Но выражение его лица быстро поменялось, губы словно против воли растянулись в озорную улыбку, а потом он вовсе не сдержался и захохотал. Ладно бы просто, так нет, он еще и подорвался с постели, сгреб сердитую меня в охапку и уткнулся лицом в живот. Я, правда, быстро пришла в себя, сначала попыталась отстраниться, потом застучала кулачками по плечам. Без толку, только руки отбила.
— Баронессу Катажину Бивер пинком под зад! — Шер наконец оторвался от моего живота, выдохнул, но улыбка с лица не сошла. — Ты — чудо. Так эффектно решила этот больной вопрос.
— Она не показалась мне больной, разве что на голову. — Я еще раз попыталась отстраниться. — И судя по всему, о вашем разрыве она узнала от меня. Может, отпустишь?
— Нет, мне все нравится. — Поцелуй пришелся в ложбинку груди и чуть не сбил с мысли.
— А кто такие две подружки — блондиночка с лицом ласки и брюнетка с короткой стрижкой? — Я чувствовала себя сварливой супругой, выспрашивающей про новеньких секретарш, но остановиться не могла.
— Графиня Анария Тус — действительно бывшая, и ее близкая подруга баронесса Фира Винел. Их ты тоже куда-то пнуть успела? — Шер потянул меня вниз, вынуждая оседлать его колени.
— Нет, только морально выпорола, — огрызнулась я, стараясь не отвлекаться на недвусмысленную твердость в штанах его светлости. — Леди Астра тоже не знала, что она бывшая?
— Да ты подслушивала! — восхитился коварный ловелас, едва отрываясь от целования моего плечика, однако ответил: — Она несостоявшаяся.
— Что ты вообще делаешь? — Бретелька сорочки сползла с плеча, и за ней следовали горячие губы, я еще раз попыталась отстраниться, но совсем уж вяло. — Ты вроде требовал перенести все на утро.
— Так оно уже, — невнятно выдохнул этот наглый тип, кивнув на окно и возвращаясь к исследованию моей груди.
Я скосила глаза, отмечая, что за окном слегка посерело, обозначая скорый рассвет. А потом мне стало не до окна.
Утро началось со стука в дверь. С очень громкого стука, даже тут, в спальне, было слышно. Я с трудом продрала глаза, улыбнувшись от приятной истомы, разлившейся по телу, и побрела открывать. Дверь по-прежнему была подперта креслом, так что я задумалась, а как вообще из спальни выбрался Шер. И когда он спит. Поразмышлять об этом мне не дали, стук повторился снова. Я поплотнее запахнулась в халат и щелкнула замком.
— Шаиса Галиана приказала разбудить любой ценой. — За дверью обнаружились отвратительно бодрый Гнат и пара горничных. — И помочь с утренним туалетом.
— Спасибо, Гнат. — Я не удержалась и зевнула в кулак: — Передай, что я встала.
— Она сама будет с минуты на минуту, — уточнил слуга, заподозрив, что, едва закрыв дверь, я упаду обратно в постель.
В оборот меня взяли крепко, уже через несколько минут я была умыта, упакована в бежевое утреннее платье и осчастливлена прической, открывающей шею.
Когда дверь без стука распахнулась, я ожидала, что войдет шаиса, но на пороге появился мужчина. Не слишком высокий, по здешним меркам, с некогда черными, изрядно тронутыми сединой волосами и живым лицом, он выглядел лет на пятьдесят. Пока я поднималась с дивана, гость успел решительно войти в гостиную, бесцеремонно дернуть ручку кабинета и, досадливо морщась, обернуться. А вот вспыхнувшая на лице радость меня несколько озадачила.
— Прошу простить мою неучтивость, устал гоняться за этим шалопаем. — Под шалопаем, видимо, подразумевался Шердан.
Я краем глаза отметила, что горничные шмыгнули на выход, а мужчина тем временем шагнул ко мне, едва ли не распахнув объятия.
— По-видимому, я наконец вижу очаровательную Веронику Барас. Вы еще прекраснее, чем мне описывали, такую прелестную леди трудно не узнать.
— Тогда мы в неравном положении. — Я подала руку для поцелуя, чуть отстраняясь, поскольку мне показалось, что он действительно собирается меня обнять и хорошенько потискать.
— Ах, как же я невежлив! — Гость закатил глаза, помог мне опуститься обратно на диван. — Максимилиан Тарис, дядя вашего жениха.
— Безмерно счастлива. — Я одарила его чарующей улыбкой и ухватила с блюда персик, чтобы освободить руку, которую он не спешил отпускать.
— Взаимно, — с улыбкой соврал дядя. Учитывая, что одним своим появлением я уже подпортила его планы, радоваться мне он точно не должен. — А где же мой горячо любимый племянник?
— Не видела его сегодня. — От улыбки уже чуток сводило скулы.
— Правда? — И таким это тоном было сказано…
— Вы мне не верите? — Улыбка померкла, губки капризно скривились.
— Верить нельзя никому, — доверительно сообщил этот тип, и тут нас наконец прервали.
— Лорд Максимилиан! — Леди Галиана сразу прошла к нам, сопровождавший ее сухопарый мужчина сообщил, что будет ожидать в танцклассе, а полненькая женщина поспешила сделать в вид, что искренне любуется отделкой стен.
— Леди Галиана! — Памятная приветливая улыбка вновь озарила лицо этого интригана, он уже спешил шаисе навстречу.
Повинуясь какому-то жесту, пришедшая с шаисой женщина грациозно для ее комплекции скользнула ко мне:
— Леди Вероника, идемте посмотрим, что из нарядов у вас в наличии. — Она буквально утянула меня в гардеробную.
Дальше разговор долетал до меня обрывками.
— …ничего особенного, таких полдворца… — Шелест бумаги в обувных коробках не дал дослушать Максимилиана.
Я приложила палец к губам, умоляюще посмотрев на женщину, представившуюся мне баронессой Иреной Павис. Та укоризненно глянула и тихонько произнесла:
— Я приглашена сюда, чтобы должным образом подтянуть ваши знания этикета! Подслушивать — это верх неприличия. — Ее дородная фигура перегородила подступ к двери.
— Обещаю, после ваших уроков я стану самой благовоспитанной леди. — Я снова умоляюще глянула на баронессу. — Но пока я неотесанная провинциалка, мне просто положено быть непосредственной и любопытной.
Дама мерила меня взглядом несколько секунд, затем подмигнула, развернулась и уступила место рядом с собой у двери в гостиную, едва заметно приоткрыв щелку.
— …договор с баронствами.
— Я тебя уверяю, от этой девочки шайсарату будет сплошная польза. — Свекровь явно рекламировала меня. — К тому же за ней не стоят силы, что будут прогибать свою линию, как те же баронства.
— Она действительно протеже Когрема Бараса?
— Спроси у него сам. — Голос шаисы был беспечным, ложечка звякнула о фарфор.
— Может, и спрошу, — задумчиво проговорил дядя. — Но для меня, как для члена Регентского Совета, укрепление связей путем брака с Камиллой Налин…
— Вот и женился бы, — насмешливо перебила Галиана. — А Регентский Совет доживает последние недели.
— Ты правда думаешь, что возвести на престол этого бездаря, повесу и гуляку — хорошая идея?
— Он законный наследник. — Снова послышался звон фарфоровой чашечки.
— Ха, не веришь же ты свежим слухам, что на самом деле принц Эдуард — начитанный и благовоспитанный юноша?
— Вы его сами таким сделали. — Шаиса явно заскучала. — Кто подсовывал ему девок, дружков — гуляк и мотов, баловал и развращал? И вообще, ты не находишь, что высказываться так о наследнике в чужих покоях — опрометчиво? Даже — или вернее будет особенно — если они принадлежат заместителю службы безопасности.
— Я подстраховался, подслушать нас не могут. — Тут, видимо, Максимилиан что-то продемонстрировал.
— Ты связался с шаю? — На этот раз голос Галианы стал несколько напряженным.
— Не совсем. Это подарок друга…
Беседу прервал очередной стук в дверь. Как выяснилось, принесли легкий завтрак. Я пожала плечами и оторвалась от щели.
— Так и пьют чай молча? И стоило столько ждать. — Баронесса Павис, которая потеряла интерес к подслушиванию почти сразу, как раз извлекала из коробки бальные туфельки. — Какая интересная модель.
Я немного половила ртом воздух, не понимая, что вообще произошло, но потом сообразила, что голос в пультовых слышала тоже я одна. С зажигалочкой, оказавшейся неведомым ключом Черной Вишни, старалась теперь не расставаться, так что, может, и не подействовала на меня вещица лорда Максимилиана.
Когда мы вернулись в гостиную, визитер уже ушел. Столик накрыли к завтраку, а леди Павис как-то очень плотоядно меня оглядела и размяла руки — обучение началось. Меня шпыняли за звон ложечки о чашку, за оттопыренный мизинец, за упавшую крошку. Регламентировано оказалось все, чуть ли не вплоть до интервала между взмахами ресниц. Отсутствие улыбки являлось недостаточной приветливостью, излишняя улыбка — признаком дурного тона. Когда выражение моего лица начало напоминать уже скорее оскал, меня на время оставили в покое, препоручив учителю танцев.
Тренировки ради пришлось перебраться в одну из музыкальных гостиных, дорогу до которой я, кажется, запомнила. Стены ее украшали различные музыкальные инструменты, а одна и вовсе была зеркальной. По пути я удостоилась еще десятка критических замечаний. Похоже, единственное, что не вызывало нареканий, — это осанка. Зато походку сочли излишне порывистой и не подобающей юной леди. Дамы заперли двери, и начался новый виток муштры.
— Шаг, шаг, разошлись, раз, два, поворот, поклон…
Это длилось уже второй час. Меня пытались спешно обучить местному танцу-шествию, чем-то напоминавшему полонез и носившему незамысловатое название «первый танец».
— Может, я просто постою в сторонке? Разрешено же девушке пропустить танец. — Я стенала и чувствовала себя необучаемым бревном. Ничего технически сложного, но запомнить всю череду движений, заучиваемых с младых ногтей местными аристократами, было трудновато, особенно не видя всей картины.
— Ничего не выйдет. — Галиана была непреклонна. — Шайсары открывают бал первым танцем, и ты обязана в нем участвовать.
Я еще раз прошлась по залу, поворачиваясь и приседая в нужных местах под перестук метронома. На этот раз проход был признан сносным, и мы перешли к остальным танцам.
— Шаиса Галиана… — Я с милейшей улыбкой отвела женщину в сторону на пару слов и зашептала: — Я ведь и простейших танцев не знаю. Но танцую я профессионально, схвачу на лету, если вы покажете.
Дальше тренировка превратилась в шоу. Несколько минут одна из дам танцевала с немного удивленным таким подходом мастером, потом ему передавали меня. И я повторяла все, что уловила и запомнила. Учителем он оказался превосходным. И влюбленным в движение. Чутко вел, подсказывая и выравнивая огрехи, и сам то и дело отвлекался на прорывающиеся у меня па и связки из совершенно иных танцев, незнакомых в этом мире. Шаиса и леди Павис только и успевали возвращать нас к отработке классической бальной программы. В результате расстались мы, очень довольные друг другом, с обещанием встретиться еще не раз.
После танцев слегка успокоенная леди Тарис куда-то засобиралась, сославшись на важное совещание, и я было приободрилась и воспрянула духом. Однако меня быстро приземлили.
— Не волнуйтесь, девочке не избежать большой придворной славы, — предвкушающе обронила леди Павис, и шаиса упорхнула.
— Неужели у вас нет никаких важных дел?
— До конца декады я абсолютно свободна. — Меня втащили обратно в комнаты, где угрожающей стопкой поджидали книги.
Началась дальнейшая муштра. Закончились уроки только после ужина, сдобренного поучениями и окриками. Когда я уже всерьез подумывала упасть и притвориться мертвой или на худой конец забаррикадироваться в спальне, леди засобиралась и пожелала мне спокойной ночи. Осчастливленная, я утащила тарелку сыра и фруктов в купальню и сползла в теплую воду. Похоже, жизнь аристократов трудна и мучительна, если их заставляют всю жизнь учиться, а потом и служить на благо короне. И я теперь вроде как одна из них. Правда, смутное подозрение, что до сих пор мне попадались какие-то неправильные аристократы-трудоголики, немного примиряло с новым статусом.
Мысли плавно перетекли на Шердана, и в спальню я возвращалась, замотанная в полотенце и с затаенной надеждой увидеть неуловимого мужчину. Отношения у нас так и оставались странными и невыясненными, однако сейчас, после сумасшедшего дня, я поняла, что ужасно соскучилась.
В комнате ничего не изменилось. Я забралась на кровать, укрылась одеялом и… принялась беспокойно вертеться. Когда взбила подушку раз в двадцатый, словно невзначай бросив взгляд на часы, а потом приняла очередную самую удобную позу для сна, поняла, что начинаю злиться. Еще не менее получаса я просидела, делая вид, что читаю книгу по этикету, а на деле уже упрямо гипнотизируя стрелку часов. Хотелось, чтобы появился уже хоть кто-нибудь. Я согласна была даже на вчерашнюю пышногрудую деваху, чтобы достойно сорвать на ней обиду и накопившееся напряжение. Но ко мне никто не спешил. Легкое беспокойство о Шердане, прорывавшееся видениями, в которых безопасник так заработался, что не смог дойти до своих покоев, сменялось не менее яркими видениями полуголых дев, комнаты которых оказались ближе. Когда гадкий брюнет не явился и к двум часам ночи, я подскочила, уверенно защелкнула обе двери, уже проверенным способом подставила под ручки кресла и улеглась. Ощущение выполненного долга, а вернее сделанной пакости, подействовало лучше всякого снотворного. И лишь уже уплывая в сон, припомнила, что все приготовления с запиранием вчера совершенно не помогли.
Мне снилось, как шершавая ладонь легла на бедро, легко скользнула на живот и замерла там. Спине стало тепло от тела, опустившегося рядом, массивного и совершенно обнаженного. По плечу прошлось дыхание, запуталось где-то во влажных еще волосах на затылке. Обнявший меня мужчина еще раз прижал крепче, глубоко вздохнул и… уснул.
Проснулась рано и на противоположной стороне кровати, тиская объемистую подушку, источающую мшисто-пряный аромат. Похоже, мне вовсе не приснился мой неуловимый фиктивный жених. Или не фиктивный? А оно мне надо? Тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли о сонме любовниц небезразличного мне мужчины, и потянулась, оглядывая комнату.
Кресла все так же подпирали дверные ручки, намекая, что никто в комнату попасть не мог, но дверь купальни была открыта, а я точно помню, что закрывала ее. Мучимая любопытством и естественными нуждами, заглянула туда. На забытом с вечера блюде вместо фруктов и сыра лежали одинокий огрызок от яблока и скелет виноградной ветви. Значит, мне точно ничего не приснилось, и теперь я окончательно ничего не понимаю. Размышления прервал привычный уже грохот в дверь. Вздохнув, я накинула халат и пошла сообщать, что уже бодрствую, хотя и очень об этом сожалею.
Все-таки в том, что тебя одевают и причесывают, что-то есть, так и привыкнуть недолго. А то сонный утренний автопилот однажды вывел меня в университет в пижамных штанах хмурым ноябрьским утром. Я приветливо улыбнулась знакомым по прошлым дням девушкам и позволила сотворить из себя человека. Попутно выясняя маленькие дворцовые подробности. Теперь я знала, где кухня, как пройти по главному и не очень ходу, как попадают во дворец простые служащие, что не живут тут постоянно. Оказывается, Лане — рыженькой младшей горничной — уже предлагали денег за подстроенную мне пакость. Когда я удивилась такой ее откровенности, Лана сообщила, что хоть молодая, но не дура связываться с магами, а тем более с самим шайсаром Тарисом: это не только местом во дворце рисковать, но также репутацией и свободой. Что на нее больше влияло, я не поняла, но за откровенность была благодарна.
К появлению двух леди-мучительниц я была уже полностью готова и даже лениво листала «Я и бал», ковыряя плевочек овсянки на тарелке.
День начался почти так же, как и вчера: этикет, танцы, скудный обед и ускоренный экскурс в историю и геральдику. По дворцу мы перемещались организованной группой, и в компании шаисы на меня даже смотреть старались не слишком пристально. Однако спиной эти взгляды я очень даже ощущала. В покое меня оставили лишь вечером, после скудного ужина, состоявшего из нежирного кусочка телятины невнушительных размеров и целой тарелки зелени. Шердана не было. Я даже в кабинет поскреблась, надеясь, что он уже вернулся, но дверь оказалась заперта, а проверять свои новообретенные навыки взломщика я не решилась.
Ощутила себя ревнивой женой, брошенной и обиженной, но вовремя смогла остановиться, чтобы не накручивать себя. Поговорить нам, конечно, нужно, но сидеть и закипать от негодования — не вариант. В результате я решила действовать проверенным способом. Отыскала подходящую одежду среди новых вещей, закуталась в плащ, чтобы не смутить ненароком встречных придворных, и побежала в танцевальный зал.
Любопытство — мой самый любимый порок. После упрямства, разумеется…
На ногах были новые туфельки, на мне — легкая летящая юбка и блуза с открытыми плечами. С музыкой было бы, разумеется, лучше, но тренироваться, мурлыкая несложные мотивчики, тоже привычно, так что следующий час или более я, выполнив растяжку, летала по залу, сбрасывая напряжение и дурное настроение. Тонкая ткань взметывалась над головой вслед за махами ног, взвивалась в прыжках, обнимала бедра во вращении. Закончив тренировку чувственной румбой, выплеснув все непонимание, обиду и растерянность, я замерла опустошенная, опустившись коленями на паркет.
И услышала от одной из дверей, которые позабыла запереть, редкие громкие хлопки.
Молодой мужчина, стоявший у входа, был мне смутно знаком, я его явно видела раз или два, но точно не беседовала. И неудивительно, что я его не заметила, в зале царил полумрак, а одетый в темный камзол визитер до времени стоял, скрытый висящей у входа портьерой.
Я поднялась, метнулась за брошенным у клавикордов плащом.
— Куда это ты собралась? — насмешливо прилетело мне в спину.
Незваный свидетель моих танцев шагнул на свет, демонстрируя свою не слишком внушительную фигуру и шевелюру, отливающую рыжиной.
— Спать, — лаконично ответила я, рыжий себя вежливостью не утруждал, так что я тоже решила не расшаркиваться.
Набрасывая на плечи ткань, попыталась проскользнуть к выходу, но его надежно загородил этот тип. Еще и руку выставил поперек прохода.
Пожала плечами, прошла к другой двери, спокойно щелкнув запором, и собралась было покинуть зал, но тут опомнившийся мужчина подскочил ко мне и пребольно ухватил за локоть.
— Постой! — Дернул, развернул, точно синяки останутся. — Не видел тебя раньше, милашка, ты из театра, наверное?
Посмотрела в светлые голубые глаза, прикидывая, ответить или попытаться сразу приложить его заклинанием и сбежать. Хотя он явно не из простых. Оценила цепь на груди рыжего, кольца на пальцах. Наверняка не последний аристократ. Ладно, попробуем сначала договориться, зря меня, что ли, два дня муштруют.
— Уберите руки и извольте вести себя пристойно, когда разговариваете с леди.
Пожалуй, леди Павис могла бы мной гордиться. Я и подбородок вскинула как положено, и глянула убийственно, и тон выбрала соответствующий. Только вот не помогло это все.
— Да брось, какая ты леди, — хохотнул рыжий, не отпуская моей руки. — Приглашаю тебя в компанию моих друзей, мы любим хорошеньких девушек. — Прозвучало исключительно скабрезно, а этот гад еще и добавил, надеясь впечатлить, видимо: — Ты ведь хочешь станцевать для принца?
На этом мое терпение закончилось. С таким типом людей я была знакома по своему еще миру. И презирала их всей душой. Так что я все-таки рывком выдернула пострадавшую конечность и на одной ярости умудрилась зажечь над свободной ладонью кривоватый пульсар невиданного для меня размера. С кулак почти.
— Я сказала — лапы убрал!
Рыжий отшатнулся, пятясь, отступил в уже распахнутую мной дверь.
— Сказала бы, что ты магичка. — Он поднял ладони.
— А ты и твои друзья хватают без разбору только тех, кто не может дать отпор? Сборище трусов!
— Да ты знаешь вообще…
— Не знаю! — Я наступала, он продолжал пятиться, освободив наконец мне выход. — И таких, как ты, не желаю знать.
Пульсар послушно летел вслед за моей рукой. К счастью рыжего, он и не подозревал, что на данный момент я научилась эти огненные шарики лишь разжигать и во что-то кидать. А вот гасить не научилась. Так я и пошла в сторону покоев Шера, гордо цокая каблучками и в сопровождении экзотического светильника.
Пока дошла до нужной двери, яркость шарика несколько уменьшилась. Попыталась загасить его, однако он лишь поблек еще чуть-чуть и по-прежнему покачивался у меня над плечом. В результате я просто распахнула тяжелую створку окна, украдкой выглянула во двор и запустила заряд в прихваченную морозцем землю. Грохнуло, где-то взвыла сирена, но я уже захлопнула окно, завесила гардину и твердо решила все отрицать.
А Шера так и не было. И даже его любимый сыр на блюде, прикрытый прозрачной крышкой, оставленный мной как индикатор, оказался не тронут.
Быстро ополоснувшись, я закуталась в одеяло — к ночи заметно похолодало — и принялась размышлять. Как-то же в спальню этот неуловимый тип попадал, минуя подпертые креслами двери. Мысль о тайном ходе была абсолютно логичной, так что, вооружившись подсвечником, я принялась осматривать стены. Три стены были сразу исключены из поисков. Одна являлась наружной, еще одна выводила в гостиную и была слишком тонкой. За третьей располагалась купальня. Сначала я здорово извозилась в пыли, протискиваясь между завешенным драпировками изголовьем кровати и стеной, тщательно все осматривая. Уборкой это место не баловали. По здравом размышлении решила, что если бы Шер каждый раз входил в комнату в облаке пыли, то я бы это заметила. Оставшиеся простенки были осмотрены с подсвечником, на ощупь, на простукивание и еще раз, контрольно, с подсвечником. Я дергала все подозрительные детали, нажимая все, что поддавалось нажиманию. Пришлось признать, что если ход и есть, то он слишком хорошо замаскирован.
Пока отмывалась в купальне, подумала, что рано сбросила ее со счета. И осмотр, простукивание и ощупывание начались по новой.
Коварный ход не находился, и вариантов дальнейшего поиска скрытой двери было два: найти самой или устроиться на кровати и ждать, когда Шер откроет с той стороны и войдет. Однако ждать было скучно, была опасность уснуть, как и в предыдущие ночи, а Шер мог и вовсе не вернуться. Побродила еще раз вдоль стен, даже заглянула под кровать. Осматривая массивные ножки и в красках представляя, как из-под просторного ложа ужом выползает гордый шайсар, я хихикнула. А может, ход вообще в полу или в потолке? Представила картину: Шер в клубах дыма, ну или пыли, величественно вырастает из пола — и хихикнула снова. Последнее видение натолкнуло меня на еще одну мысль. На этот раз абсолютно гениальную.
Я уселась на кровати, закрыла глаза, сосредотачиваясь на ярком образе одного обаятельного привидения, и мысленно воззвала: «Мэтиус!»
Эфир к моим воззваниям остался глух.
— Мэтиус, ну миленький! Появись!
Пахнуло холодом.
— Что ты орешь! — Я радостно распахнула глаза, мерцающая в полумраке фигура зависла в ладони над полом. — Время видела? Ночь на дворе!
— Из нас двоих ты — привидение и не нуждаешься в сне, — напомнила духу.
— Невежливо напоминать мне, что я мертвый! — проворчал Мэт. — Зато я могу быть занят важным теологическим диспутом!
— Ясно, зависал у Вейшара, — хмыкнула я.
— Между прочим, могла и раньше позвать, мы волновались, как вы добрались и как ты тут устроилась. — Дух чуточку дулся, но сам уже с интересом оглядывал помещение, высунулся в окно, просочился на мгновение в гостиную.
— За меня взялась шаиса, — пожаловалась я. — Этикет, танцы, манеры. Делает из меня настоящую леди.
— Сочувствую. — Дух выплыл из купальни, спросил деловито: — Ты меня просто так звала? Или что-то хотела?
— Мэт, сил у меня не слишком много, а питаешься ты все-таки от меня сейчас. — Я зябко поежилась. — Сразу передаю привет Вейшару. А тебя прошу посмотреть стены. Где-то тут должен быть тайный ход, и мне очень нужно его найти.
— Нужно или любопытно? — уточнил призрак, подозрительно осматривая стены.
— Любопытно, — призналась честно.
Дух хмыкнул, подплыл к стене у изголовья и сунулся в нее по пояс. Тощий зад под балахоном и ноги в остроносых туфлях без пятки пикантно торчали из стены, медленно дрейфуя вбок. Зрелище было не для слабонервных. Я быстренько сбегала закрыть входную дверь, чтобы никого не принесло среди ночи, и вернулась назад. Торчащая из стены половина призрака уже просочилась в купальню, так что я рванула за ним туда.
— Тут чисто. — Несколько озадаченный дух вынырнул из стены. — За изголовьем кровати проходит коридор, но входа нет.
Мы оба замерли посреди комнаты, осматривая стены. Взгляды сошлись на широком простенке между двух окон. Кроме него неосмотренным оставался только пол. Я снова поежилась, все-таки силы без близкого источника Мэтиус тянул из меня изрядно.
Ждать дух не стал, метнулся в стену, откуда вскоре вынырнул с самым довольным видом на уровне подоконника.
— Поверни и нажми, — ткнул он пальцем в бронзовый держатель гардины, торчащий из стены.
Я и повернула, и даже нажала, после чего с визгом рухнула куда-то вниз.
Провалилась, впрочем, неглубоко, просто одна плита у стены ушла, открыв первую из непропорционально высоких узких ступеней, спускающихся под пол, да разошлись в стороны две деревянные панели обшивки стены.
— Будь осторожна, привет передам! — Мэтиус помахал ручкой и растаял, даже не выслушав ни моей ругани, ни благодарности.
Я прислушалась к себе, но остатки скудного резерва на освещение решила не тратить. Вооружилась подсвечником и аккуратно шагнула на пару ступеней вниз. С этой стороны механизм открывания оказался более очевиден — небольшой рычаг на уровне моего плеча. А когда панели и ступень вернулись на место, обнаружилось и небольшое смотровое отверстие, видимо, чтобы не ввалиться в комнату, когда в ней кто-то есть.
Лестница круто спускалась ниже уровня пола, и я поняла почему: тут, между этажами, располагались коммуникации, утопленная в пол чаша ванны тоже требовала места, так что между первым и вторым этажами расположился целый промежуточный технический этаж, с низкими потолками, но просторный. Правда, большая часть дверей оказалась заперта, а сколько тайных проходов я и не заметила — не знаю. Но за десяток минут, что я с заполошно бьющимся сердечком ступала мягкими туфельками по холодным плитам пола и освещала себе путь огарком свечи, замерзнуть успела изрядно. Зевнув и поежившись в двадцатый раз, развернулась и двинулась обратно. Желание поспать пересилило тягу к приключениям.
То ли усталость сыграла со мной злую шутку, то ли я, никогда не плутавшая ранее, впервые познала на себе несчастье дезориентации. Когда миновала все повороты коридора, вскарабкалась по такой похожей на искомую лесенке и очутилась в комнате, то не сразу, но поняла, что комната не та. Цвета отделки даже в скудном освещении выглядели иными, кровать стояла в углу, а передо мной появился столик с двумя креслами. С ближайшего живописно свисал камзол, на котором кокетливо возлежали женские кружевные панталоны. Из приоткрытой двери купальни доносились всхлипы и шепот, постепенно переходящий в стоны. Я попятилась, споткнулась о валяющийся мужской сапог, ойкнула и поспешила нырнуть во тьму не закрывшегося еще прохода, едва не сломав себе шею, скатившись по лесенке. Нужную нишу со ступенями нашла, наверное, чудом. Убедившись, что на этот раз комната моя, посторонних в ней нет, долго стояла перед зеркалом, плеская в лицо водой и пытаясь унять разошедшееся сердце. Слишком знакомым показалось свисающее с вычурного подлокотника синее сукно с серебряным кантом и строгим шитьем на рукаве.
Хорошее дело браком не назовут.
Усталость все-таки взяла свое, и я забылась тревожным сном до утра. Этой ночью никто ко мне не приходил, не выдыхал горячо в волосы, не прижимал к себе… А утро началось с очередного стука в дверь. Для разнообразия в ту, что вела в спальню.
— Ника, я позову Шера, и он ее сломает, — донесся с той стороны веселый голосок, который я совершенно не ожидала услышать. — Открывай!
С кровати буквально слетела. Сунула руки в рукава халата и, путаясь в поясе, оттащила тяжелое кресло.
— Кари!
Дальнейшая встреча потонула в хоровом визге.
— Мы вечером приехали! Я тебя искала, но тут никого не оказалось. — Девушка уселась на диван.
— Я танцевать ходила, в такой большой зал с инструментами на стенах, что этажом ниже, — призналась я и добавила: — Одна.
— Понятно, — протянула Кари. — Ничего, мы с Кайтаром Шера нашли в его рабочем кабинете, он ключ дал.
Ключ, близнец того, которым пользовалась я, действительно обнаружился у Каризы. Вот, значит, как. Он ко мне и не собирался, отдал ключ сестре, чтобы занять меня, а сам…
— Вы что, поссорились? — Она по-своему истолковала мое хмурое лицо.
Поссорились ли мы? Я даже хмуриться перестала, пытаясь припомнить, когда мы могли бы поссориться. Получалось, что в последний раз с Шерданом я хм… общалась в ночь нашего официального появления во дворце, когда пинком выставила из спальни полуголую девицу. После этого я его даже не видела, не считать же за встречу то, что он обнимал меня сонную и исчезал с рассветом.
— Мы с ним не видимся. Вообще, сегодня он даже ночевать не пришел.
— Ясно. Видимо, до утра просидели, — покивала девушка, и пояснила: — Мы когда к нему заглядывали, какое-то экстренное совещание проходило. Шер меня только обнял, Кайтару на ухо прошипел что-то грозное и опять засел со своими агентами.
— Ага, то есть да, — вспомнила я один из уроков шаисы.
Разубеждать ее не стала, а то пришлось бы рассказывать, как я, мучимая ревностью, металась тут три дня. Это показалось мне недостойным.
— А ты, наверное, скучаешь все это время! — посочувствовала Кари.
— О нет! — Я даже нашла силы рассмеяться. — Шаиса Галиана делает из меня леди к грядущему балу.
Судя по выражению лица, мамину хватку Кари на себе испытала сполна и примерно понимала, каково мне.
— Кстати, — я спохватилась, глянула на часы, — она вот-вот должна появиться, а я одета неподобающе для молодой леди. — Последнюю фразу произнесла с самым чопорным видом, заставив Кари рассмеяться.
— Не бойся, я была у нее, нам дали карт-бланш на поездку по магазинам и портным. — Она звякнула кошелем. — Пусть и под охраной. А с тебя подробный рассказ о том, что с вами произошло. Только не говори, что ничего особенного, все-таки ты живешь в покоях брата, а это что-то да значит.
Кари подмигнула и решительно пошла к гардеробу. Спорить с ней было бесполезно, так что пришлось запахнуть халат поплотнее и тащиться следом.
— Тогда с тебя не менее подробный рассказ о том, как вы без нас добирались. — Я прищурилась и добавила: — И про оборотня твоего тоже. — С удовольствием поглядела, как девушка мило розовеет.
— А у нас ничего особенного не произошло, тряслись по дорогам, как и было задумано.
— А Кайтару Шер вчера на ушко шипел, в какую сторону ключ крутить? — поинтересовалась невинно, с удовольствием отмечая, что Кари розовеет сильнее.
— Мы с ним… у нас… Свадьба не позднее чем через три месяца, — сдалась девушка. — Он поехал уведомлять старейшин.
Я обняла ее:
— Очень рада за вас! — Потом разглядела кучу свертков и сундуков, сгруженных у дверцы: — А это откуда?
— Так это вещи, что мы привезли с собой, — объяснила Кари. — Я велела просто оставить все тут, разбирать будем позже. Сейчас одевайся и поехали завтракать и искать, в чем пойдем на первый бал сезона!
Оделась я под стать Кари: отыскала в доставленных вещах замшевые брюки, добавила к ним теплый свитер и удлиненный жилет на меху. По такой погоде должно быть в самый раз, а то, что один мужчина возражал против такой одежды, так пусть появится и мне о том напомнит. Из дворца, однако, мы выбрались далеко не сразу.
— А ты знаешь, как найти мастера Гальяна? — Мне в голову пришла мысль об удобном платье для моих танцев. А заодно хотелось посмотреть, как выглядит одеяние восточной женщины. Что-то мне подсказывало, что у мастера в запасниках обязательно должны быть такие вещи. Интересно, а танец живота тут известен?
Кари просьба не удивила, и, поплутав коридорами, мы добрались до святая святых. Мастер придирчиво осмотрел нас обеих, достал яркий малиновый шарф и повязал мне его на шею фантазийным бантом.
Проговорили мы, наверное, с полчаса. Восточные костюмы и правда нашлись. Я перебирала тончайшие воздушные ткани шальвар, вуали никабов, звенящие мониста и предвкушающе улыбалась.
Из дворца выбрались спустя часа два. Двое охранников, приставленных присматривать за нами, участью своей были явно не слишком довольны, но слова против не сказали. Помогли забраться в небольшую коляску, что доставила нас в торговую часть города, и стоически таскались за нами по всем лавкам. Спутница моя с нарядом определилась легко, выбрав простое, но элегантное платье цвета мяты с темной вышивкой, по-моему, ее мысли сейчас больше занимал один блондинистый оборотень, чем все наряды мира. Зато я придирчиво отклоняла все предложения, перебираясь из лавки в лавку. Даже мой суховатый рассказ за обедом о пережитых передрягах не слишком примирил уставших спутников с дальнейшими поисками. Искомое, впрочем, нашлось на краю квартала, когда на меня недобро смотрели уже все трое. Алое дерзкое творение неизвестного портного украшало собой небольшую витрину. Я влюбилась в него сразу, уточнила, не выходит ли наряд за рамки каких-то канонов, принятых для бала, и сбежала в примерочную. Даже подшивать, сажая наряд по фигуре, пришлось минимально, так что из последней лавки выходили сразу четыре счастливых человека. Я — поскольку нашла то, что хотела, а трое моих спутников — поскольку их мучения закончились. Поиски обуви и иных аксессуаров было решено отложить на другой день.
Пятерка мужчин, преградивших улицу, охрану насторожила моментально. Парни слаженно шагнули вперед, взявшись за оружие.
— Леди, вам придется проследовать с нами. — Стоящий посередине бугай с глазами убийцы заговорил первым. Вернее сказать, зарокотал.
Одеты все пятеро были более чем прилично, на бандитов не походили. Но кто их знает, может, в столице все душегубы одеваются стильно и современно.
Том, старший из наших охранников, положил руку на амулет на груди.
— Это исключено, лорд Манн, — обратился он к среднему. — Наши подопечные проследуют во дворец, о встрече вы можете договориться отдельно.
— Совет старейшин собрался, чтобы встретиться с этими девушками, и мы их доставим, — отрезал тот.
Я дернула нервно кусающую губы Кари за рукав. Она явно понимала больше меня, и понимание это не делало ее счастливой.
— Кто это? — спросила тихонько.
— Оборотни. Кайт говорил, что придется предстать перед Советом, но как-то все слишком быстро, неправильно, — ответила она и заговорила громче: — Хорошо, я поеду с вами. Перед Кайтаром будете оправдываться сами.
Хмурые охранники оглянулись на девушку, но возражать не стали. Особенности взаимодействия с оборотнями я еще не изучала, так что по-прежнему ничего не понимала. И тут лорд Манн решил возразить:
— Мы прибыли за обеими девушками. Как невесты Кайтара и Дарсана Грава они обязаны проследовать с нами на Совет.
Ситуация получилась патовая. Глядя на двоих охранников против пяти машин для убийства я всерьез сочувствовала нашим, даже прикинула свой скромный магический арсенал, которым могла бы их поддержать. Но если попытаюсь массово усыпить всех, как в башне, то охрана и Кари тоже отключатся, да и сама могу свалиться от истощения, а вот если фаерболом…
— Убивать можно? — тихонько спросила сердито сопящую девушку.
— Вообще-то мы все слышим, — пророкотал оборотень.
— Как неловко вышло, — пробормотала я. — А вы нас на этот ваш Совет прямо с вещами тащить собрались?
Я продемонстрировала охапку бумажных пакетов, что держала в руках. На них кокетливо красовался фривольный логотип моднейшего столичного салона белья, в котором мы оставили половину кошелька. Если на крупные покупки оформили доставку, то милые интимные мелочи предпочли нести самостоятельно.
Оборотень побагровел. Его молчаливые спутники отвели глаза. Кари перестала хмуриться.
Я решила так же громким шепотом обратиться к ней, зная, что меня услышат:
— Слушай, как им намекнуть, что вещи лучше оставить во дворце и что дефиле в трусиках не будет?
— Я думаю, они уже сами догадались, — ответила Кари, давя улыбку.
— Дерзкая женщина! — рыкнул лорд. — Мужу придется обучить тебя послушанию.
— Что за радикальные взгляды? — возмутилась я. — Кари, ты уверена, что тебе нужен супруг с таким же мировоззрением?
За спиной раздался цокот копыт, подкатила запряженная четверкой карета.
— Мой не такой. Потом объясню, — заступилась за возлюбленного девушка. — Так что с покупками? Но учтите, тут бесценные штучные творения.
В ее руках пакетов было не меньше.
Сердито сопящий главарь стильных бандитов наклонился к ближайшему оборотню, что-то шепнул. Тот кивнул и выступил к нам.
— Он отнесет ваши покупки.
— Во дворец, — подсказала я, вручая охапку. — Только не заглядывать! И не щупать!
Будущий посыльный пошел пятнами.
— И не мерить, — добила Кари. — В покои Шердана Тариса, — уточнила она, отдавая свои пакеты.
— Почему именно туда? — снова нахмурился главный.
— Потому что я сестра шайсара Тариса, а Вероника — его невеста, что бы там ни утверждали ваши старейшины.
Я хотела было удержать девушку от опрометчивых слов, однако не успела.
Оборотень уже едва ли не рычал в открытую. В карету нас буквально впихнули. Охране после короткого препирательства было разрешено ехать вместе с нами, но на козлах. Потянулась унылая дорога.
— Далеко нам? — Я выглянула в окно, экипаж, похоже, катился к выезду из города.
— Я думала, в городской дом общины повезут, но нет, судя по направлению, едем на север, к отрогу гор. Там изрядный кус земли, находящийся под лапой объединенной общины оборотней, и расположено поместье, в котором и проходят все значимые события.
— Что это был за призыв к послушанию? — поинтересовалась я у задумчивой подруги.
— А, тут все просто. — Она перестала лохматить кончик косы, обернулась ко мне. — Скорее всего, этот мужчина из южных и принадлежит к клану львов. Они известны своими жесткими взглядами на роль женщины.
— Да в клане Кайтара и Дарсана тоже не мармеладно все, — припомнила я рассказ Дарсана о матери. — Ты ведь знаешь историю их семьи?
Кари кивнула:
— Старейшины вмешиваются в слишком многие аспекты жизни. Многим это не по нраву, но у них в лапах какой-то способ воздействовать на пары. Сложно все.
Говорили тихо, хотя в перестуке копыт и колес нас в любом случае было не слышно. Остальные оборотни ехали за каретой верхом. Увидав такую несправедливость, мы тоже попросились было в седло, но в ответ получили лишь очередной убийственный взгляд и пожелание вести себя сообразно статусу леди. Почему леди не имеют права ездить верхом, нам никто не объяснил, так что остаток скучного пути мы выпытывали друг у друга подробности недавних приключений. О приключениях грядущих старались не думать.
О том, что нас не пустили в седло, мы перестали жалеть, когда зарядил дождь. Мир за окошком кареты потускнел. И последние полчаса мы тряслись в предвечерней дождливой хмари. О прибытии первой догадалась Кари. Дорога стала забирать в горку, извиваться, и, в очередной раз выглянув в окно, мы увидели очертания поместья. Фундаментальный домина вырастал из каменистого холма и в ранних дождливых сумерках казался еще более мрачным. Руку нам подали наши же охранники, оборотни вежливость проявлять не спешили, заставив серьезно задуматься, в каком же статусе мы прибыли в этот дом.
Как я и думала, часть внутренних помещений была вырублена в скале. Прямо от входа нас повели вглубь холма по центральному коридору. Миновав короткую лестницу и анфиладу залов-пещер, мы наконец пришли к массивным дверям. Парней внутрь не пустили, что вызвало немалый спор. Но требованию пройти дальше все-таки пришлось подчиниться. Не последнюю роль тут играло и любопытство.
Уж не знаю, что за важный Совет собрался ради нас, но сейчас в большом сумрачном зале с двумя пастями подсвеченных пламенем очагов был занят лишь один угол. Пятерка немолодых, мягко говоря, мужчин вольготно устроилась в креслах и что-то негромко обсуждала, когда мы вошли. А по центру дальней стены высилось что-то подозрительно похожее на алтарь-жертвенник.
Пустынным помещение оставалось, впрочем, недолго. Почти одновременно с нашим появлением открылись еще одни двери. Зал начал наполняться народом. Я даже не сразу поняла, кто идет к нам решительным шагом и отчего потрясенно выдохнула Кари. Лишь приглядевшись к замершему перед нами мужчине, сообразила, что вот этот властный светловолосый тип в дорогой одежде — Кайтар. На бродячего наемника, которым я его знала, этот оборотень сейчас был похож, примерно как я на кактус. Он замер на несколько мгновений, окинул коротким взглядом меня, более пристально осмотрел Кари, словно убеждаясь, что она цела и невредима. А потом шагнул, обнимая и вжимая девушку в себя, и рыкнул через плечо:
— Что они тут делают, кто позволил… — Он не договорил, метнув убийственный взгляд в задравшего подбородок лорда Манна, по-прежнему сопровождавшего нас.
— Я распорядился пригласить невест на встречу, — ответил один из стариков.
Старейшины поднялись и подошли ближе.
— Запихнуть силой в карету и увезти неведомо куда — какое изящное гостеприимство, — сказала я в воздух, ни к кому конкретно не обращаясь. Но услышана, естественно, была.
— Старейшина Калей? — Уж не знаю, какие тут царили нравы, но в этом вопросе оборотни явно не договорились. Или тут дело в ином?
Нас тем временем обступили новоприбывшие. Женщины тоже встречались, нам сочувствия не выказывали, но смотрели с жадным интересом. Мне даже показалось, что я видела светлую макушку Дарсана, но в зале было немало светловолосых рослых мужчин, так что могла и ошибиться.
— Все к лучшему, девушки тут, и мы можем официально представить их…
— Я понимаю, зачем тут леди Кариза Тарис, моя невеста, но что тут делает леди Барас? — Кайтар не смотрел на меня, но я поняла, что втянута в какую-то местную интригу.
Огляделась. Судя по всему, в зале были представители нескольких кланов, они даже внешне слегка разнились меж собой, выдавая разные виды. Мне снова дико не хватало знаний.
— Нам доложили, что эта леди, — выделил голосом еще один старик, имени которого я пока не знала, — заявленная пара Дарсана Грава.
— Может, спросим у самой девушки? — включился еще один старейшина, чем сразу завоевал мою симпатию.
Из-за спины прилетело негромкое и насмешливое:
— Вот еще, женщин спрашивать!
Но Кайтар глянул в ту сторону как-то совсем сурово, продолжая обнимать притихшую Кари. Шепотки стихли, на меня уставилась целая толпа оборотней.
— Я не выбирала Дарсана Грава своим спутником, — аккуратно подбирая слова, начала я, глядя на стоящих рядком мужчин.
В зале зашумели, мне показалось, что старейшина Калей сделал какой-то знак, но вдруг резко стало не до этого. Меня рванули за руку, притиснули за талию к массивному телу в кожаном колете.
— Что ж, раз девушка свободна, — недавний голос звучал наглее, сальней, — я покажу ей…
Что именно он собирался мне показать, осталось загадкой, потому что голова говорящего мотнулась, а сам он, дернув, но отпустив меня, отлетел к стене. Я машинально вытерла щеку, на которую что-то попало, тыльной стороной ладони, поглядела на алые полосы, оставшиеся на ней. Поморщилась. Схвативший меня темноволосый оборотень держался за стену и зажимал рассеченную скулу пятерней, гадко при этом ухмыляясь. А перед ним, отведя окровавленную руку с трансформировавшимися когтями, стоял скалящийся Дарсан.
— Что и требовалось доказать, — прозвучал в тишине голос старейшины, и я поняла, что это нападение было подстроено. — Привязка уже образована.
Я едва не скривилась от такого отношения к чувствам и желаниям других. Дарсан обернулся ко мне со смесью сожаления, злости и боли во взгляде. Глянул в толпу. Я поняла, что он искал глазами девушку, протиснувшуюся сейчас в первый ряд. Высокая блондинка с густой гривой вьющихся волос смотрела на нас, закусив губу. Мгновение, и она развернулась, ввинтилась между плотно стоящими зрителями. Похоже, возлюбленная у Дарсана все-таки была.
— Иди. Да иди же, — прошипела я и оттолкнула парня, раздираемого противоречивыми чувствами. Отступила к Кари и Кайтару, тот кивнул, придвинулся ближе.
И Дарсан пошел. Только вот далеко не убрался, остановил его окрик старейшин:
— Дарсан Грава, ты должен быть рядом со своей парой!
Мне сразу захотелось выцарапать глаза самодовольному старику, похоже являющемуся режиссером этого спектакля. Дичаю.
— Он не моя пара! Произошла ошибка, у меня есть жених.
Похоже, моей речью остались недовольны. Или женщинам тут вообще говорить не рекомендуется?
— Вероника права. — Дарсан снова подошел ко мне, мрачный, словно придавленный тяжкой ношей. — Я официально прошу Совет о снятии привязки.
— Это невозможно, — отрезал старейшина Калей, но его не поддержали.
— Почему же, прецеденты бывали, — вмешался уже вызвавший мою симпатию старикан в серой одежде.
— И лучше их не повторять. Так распорядилась судьба. Привела к нам новую кровь, тем более что девушка — магичка.
— Это многое меняет, — задумчиво отметил третий и уставился, будто прицениваясь.
Да и остальные разглядывали меня с едва ли не гастрономическим интересом. А ведь они еще не знают, что я с предметами шаю обращаться могу. Ну, надеюсь, что не знают, про магию-то уже проведали.
— Раз мы тут собрались, проведем ритуал для обеих пар.
Мы с Кари переглянулись, та что-то шепнула своему оборотню.
— Мы против! — сказали мы одновременно.
— Почему на этом значимом событии не могут присутствовать родственники? Я хочу нормальную свадьбу!
— Я вообще не хочу свадьбу, — добавила я к словам подруги.
— Люди, — прозвучало от старейшины презрительно. — Как же с вами трудно.
Что они сделали потом, я не поняла, но испытать это на себе когда-либо еще не хотела бы. Это был удар чужой воли, в чем-то сродни тому обаянию, что применил ко мне сам Дарсан при нашей второй встрече.
— Подойдите к алтарю Эрана.
Я отрешенно вспомнила, что так называется местный бог — покровитель воинов.
Оба оборотня шагнули к алтарю, Кари шагнула было вместе со своим женихом, увлекаемая за руку, но растерянно взглянула на меня. Она вроде говорила, что на нее не действует эта сила? Только вот на меня она очень даже действовала. Все так же безвольно я сделала шаг вперед, второй… Услышала, как окликнула меня подруга, явно не знающая, что делать. Мужчины тем временем прошли меж расступившимися старцами, приблизились к камню. И я прошла с ними.
— Возложите руки на камень, — продолжал настаивать голос.
Взгляд словно приковало к темно-серой поверхности, испещренной едва заметными прожилками. Верхняя плоскость алтаря была расчерчена узкими желобками. Вот сейчас деды прикажут, и я как миленькая выскочу замуж за этого симпатичного блондинчика, буду рожать ему одаренных медвежат и жить в этой жуткой угнетающей обстановке, среди недружелюбно настроенных оборотней, ведь мне, в отличие от той же Кари, больше некуда податься. От такой перспективы я едва не заплакала. А если они еще увидят во мне способности шаю, так я вообще буду для них золотоносной курочкой: подавили волю, приказали все, что вздумалось, и… Шера я никогда не увижу.
На этой мысли я вырвала руку у тянущего меня Дарсана, отшатнулась, уселась на пол, радуясь, что на мне замшевые брючки, немного неловко сложила ноги в позу лотоса.
В рядах старейшин, да и остальных, возникло замешательство. Но тот же голос — я не видела, кто говорил, — скомандовал снова, с нажимом:
— Поднимись и подойди к алтарю.
И я даже качнулась встать, но из лотоса так просто не выпутаешься, да еще и в сапогах. Так что, пережив первый порыв, отрицательно качнула головой:
— Не пойду!
— Вы ведете себя недостойно, леди! — Этот голос тоже звучал со спины, но был уже нормальным, раздраженным, а не повелевающим.
Даже не обернулась, только поерзала — пол был холодным и жестким.
— Да лучше я буду недостойной, но свободной леди!
Кари, тоже отпрянувшая от камня, не сдержала смешок.
— Вас не спрашивают! — рявкнул кто-то еще, но тут, судя по всему, воздействие вообще прекратилось, потому что оба брата зарычали и обернулись.
Вот честно, я бы испугалась, если бы на меня глядели два вот таких злых оскаленных монстра. У них даже клыки удлинились и началась частичная трансформация, искажая черты лица укрупнившейся челюстью. И еще выросли когти на руках. Подруга пискнула, когда ее аккуратно, но непреклонно задвинули за спину. Дарсан шагнул ко мне.
— Так хоть бы у меня спросили, — прозвучал в установившейся тишине негромкий, но вкрадчивый голос.
На говорившего обернулись все. Признаюсь, я ждала другого. Какая-то неисправимо романтичная частичка моей души мечтала о том, что в зал героически ворвется Шердан и спасет меня, настучав по наглым мордам. Но у распахнутой сейчас двери главного входа стоял относительно невысокий худощавый мужчина. Короткий ежик седых волос, залегшие на лице морщины и чуть надтреснутый голос выдавали его изрядный возраст.
— Лорд Барас! — с досадой процедил все тот же старейшина Калей, остальных по именам я не знала. Представиться они не удосужились. — По какому праву…
— Не разоряйтесь, — оборвал гневную речь пришелец. — Я тут, поскольку вы решили без моего ведома поучаствовать в судьбе моей подопечной и родственницы, к тому же несовершеннолетней.
Я едва не возмутилась, но сообразила, что не удосужилась узнать один важный нюанс — сколько мне лет по легенде. Лорд Барас тем временем спокойно прошел в зал, никто не пытался его задержать. Рядом с ним я приметила холеную, хотя и немолодую женщину, дарящую сладкий яд улыбки старейшинам, а позади — десяток или полтора вооруженных гвардейцев. Кажется, мне достался очень крутой дед.
— Вашей родственницы? — почти искренне удивился один из старейшин.
— Представьте себе. Вас удивляет, что Когрем Барас и Вероника Барас оказались родней? — Этот лорд явно глумился. Тут наконец внимание досталось и нам: — Вероника, внученька, тебя не обижали? — И так ласково он это произнес, что я почти поверила.
— Не успели, дедушка, — ответила в том же тоне.
Судя по вытянувшимся лицам, так обращаться к Коршуну тут было не принято.
— Хорошо. — Он и вправду выглядел удовлетворенным. — Кари, за тебя я спокоен, но с суженым твоим мы еще потолкуем. — С Кайтаром он переглянулся, и высочайшее внимание наконец досталось притихшим старейшинам: — Девочек я забираю. И поскольку уже прибыл, у нас есть немного времени обсудить несколько спорных вопросов.
— В любом случае ритуал будет проведен не позднее трех декад, — выдвинули свое условие старейшины, придя в себя от наглости гостя.
Дальше все задвигалось, зашумело. Дарсан с Кайтаром прошли к гвардейцам, словно прикрывая нас со спины. Совет попытался было повернуть ситуацию в свою пользу, но момент был упущен. Нет, с важным и независимым видом старейшины согласились на переговоры, только вот необходимость считаться с лордом их явно бесила. С полчаса нас мариновали в каком-то зале, а потом с почетным эскортом препроводили на улицу. Лило уже изрядно. Мужчины закутались в плащи, мы беспрекословно погрузились в тот же экипаж. Судя по освещению дороги, маги с нами тоже были. Пульсары шипели от льющейся с темных небес воды, но исправно освещали наш обратный путь.
Отвезли нас не во дворец, а в дом лорда Бараса. Высадили там, правда, только меня, Кари увез дальше ее жених. Возражать не стала. Мне, так или иначе, необходимо познакомиться с неожиданным родственником. Даже не волновалась почти, не съест же он меня. Все-таки лорда называют Коршуном, а не крокодилом.
Есть два вида родственников: «Ура, вы пришли!» и «Ура, они не придут!»
Домик, куда мы прибыли, оказался добротным, старинным, с фундаментом крупной кладки из камня, показавшегося мне серым. Темно, а я не оборотень в темноте видеть.
Зато оборотень нашелся внутри: рослый мужчина, отрекомендованный как дворецкий, нес в себе что-то хищное, так что я даже не постеснялась спросить.
— Евар оборотень, но из клана он ушел.
Рослый предмет моего любопытства невозмутимо глядел своими желтыми глазищами, так что я поспешила в кабинет за стремительно шагающим по коридорам родственничком.
Зашли, сели. Дальше начался психологический прессинг. Лорд Когрем молчал и сверлил меня взглядом. Я занервничала было, но сообразила, что меня проверяют: в конце концов, это он пригласил меня для разговора, значит, ему есть что сказать. Уставилась не менее пристально на своего навязанного родственника. Так и просидели до прихода дворецкого. Тот принес чай и какую-то сдобу, прикрытую салфеткой, но тут же покинул кабинет. Я постаралась не отвлекаться на соблазнительный аромат.
— Что можешь сказать в свое оправдание? — Лорд вдруг навис над столом, подался вперед.
Хорошенькое начало.
— Оправдание? Меня не в чем обвинять, — ответила твердо.
— За любым можно отыскать вину. — Столкнулась с совсем уж суровым взглядом. — Главное — знать, где искать.
— О, ну вы, конечно, знаете. — Да на меня сейчас всех собак навесить постараются!
— Не сомневаюсь, что найду. — Лорд откинулся в кресле и смотрел теперь, прикрыв глаза, оценивая. — Очень удобно ты моему преемнику подвернулась, деточка. Да так поставила себя, что он сразу за тебя уцепился, в оборот взял. С помолвкой вашей еще занимательнее. Судя по докладу, у него просто не было времени подумать, слишком удачно совпали обстоятельства. Если с Камиллой Налин еще был шанс отвертеться, то тебе он отдал кольцо. Ты можешь делать вид, что не знаешь, но шайсары Тарисы от слова не отказываются и кольцо обратно не забирают. Так что ты втерлась в доверие, жизнь еще спасла так удачно… — Я уже немного обалдела от этих обвинений, но меня добило резкое: — На кого ты работаешь?!
— Ну, знаете ли! Я вам не нравлюсь, так и вы мне тоже не очень. — Слукавила, первое впечатление от этого немолодого мужчины было положительным. — Но обвинять меня во всякой притянутой за уши ереси — верх глупости и непрофессионализма. Если вы так работаете, то неудивительно, что у вас под рукой заговор зреет, люди пропадают, мертвяки подняты и монстры шастают.
— Ты меня поучи еще, деточка, — сощурился старый безопасник, снова налегая на стол. — В другом месте разговаривать будем.
— Я вам не деточка, дедушка. — Я тоже подалась вперед и высказала внезапно пришедшее в голову: — И вообще, раз вы за нами к оборотням явились, значит, меня как родню признали и с легендой согласились, даже прилюдно это продемонстрировали, поэтому нечего на меня теперь давить и напраслину возводить!
Последнее я уже почти кричала. Поняла, что сорвалась, по довольному лицу сидящего напротив лорда. А ведь он не может не знать, что я из другого мира. Как бы Шер за меня ни просил, этот расчетливый тип наверняка сначала вытянул всю информацию, прежде чем признать меня. Шаг-то весьма и весьма серьезный.
Теперь я смотрела на собеседника хмуро: ну вот вывел из себя, и с какой целью? Не знаю, собирался ли лорд давить дальше или намеревался раскрыть причину своего поведения, но тут дверь распахнулась, впуская дворецкого.
— Лорд Тарис, — отрекомендовал Евар, хотя названный уже влетал в кабинет.
— Когрем, мне Кайтар сказал, что она у тебя… — начал он вместо приветствия, правда, добавил после: — Добрый вечер.
— Добрый вечер, мальчик мой. Лучше следить надо за своей женщиной, — проворчал хозяин кабинета, но тут я не выдержала и выглянула из-за широкой спинки кресла.
Шер стоял взъерошенный и мокрый, под глазами залегли тени, с плаща и волос стекала вода. Сердце стиснуло на секунду. Однако стоило его светлости меня заметить, как он словно выдохнул, расслабился, а потом весь подобрался. В одно мгновение оказался рядом со мной и выдернул из кресла, прижимая к себе. Пробормотал что-то в волосы. Я фыркнула, уперлась прижатыми руками в укрытую исключительно мокрым плащом грудь.
— Шердан, — шикнула я. — Веди себя пристойно, мы не одни, да ты к тому же сырой.
— Да, конечно. — Короткий взгляд на деда. — Ника, ты цела?
Шер отступил, оглядывая меня с расстояния вытянутых рук, ладони поймал, внимательно их изучив. Даже не уверена, что заметил мой кивок. Ничего нового, кроме браслета, связанного с нашим договором, не разглядел, окончательно успокоился и заявил:
— Тогда можем ехать домой.
Мы с новообретенным родственником дружно покосились в окно, за которым не на шутку разошелся ливень, переглянулись. В другой раз я бы даже порадовалась неожиданному единодушию, но Шер уже сделал шаг к выходу из кабинета.
— Куда это ты собрался? — По-моему, кто-то наслаждается спектаклем.
— Во дворец. — Шер собирался шагнуть дальше. — Завтра на службе все обсудим.
Только у меня вот опять возникло ощущение, будто я диванная собачка. Питомец нашелся, питомца надо вернуть на подушечку и дальше заниматься своими делами. Я уперлась каблуками и выдернула руку:
— Вообще-то мы сидели и беседовали, пока ты не ворвался.
— Ника…
Договорить не успел. Вмешался лорд Барас.
— Экипаж у крыльца? — поинтересовался он лениво.
— Какой экипаж?
— Вот и мне кажется — никакого. — Благодушный лорд посерьезнел. — Ты собираешься вытащить девочку в непогоду полураздетой просто из прихоти?
Одета я и впрямь была не лучшим образом и на обратном пути продрогла даже в карете, жилет был уютный, но без движения руки мерзли.
Шер растерянно нахмурился.
— Комната для леди готова.
Я даже оглянулась на невозмутимого оборотня:
— Спасибо. Тогда я хотела бы отдохнуть.
Я оценила своевременность предложения: устала в самом деле сильно, даже не столько физически. Только прежде чем уйти, вернулась к столу, уже не заботясь о манерах, утащила из-под салфетки пирожок. Перекусывала-то в последний раз в обед еще. Желудок о том скорбел.
— Оборотни покормить не удосужились? — уточнил хозяин кабинета.
— Да, у них тоже с гостеприимством не очень, — не удержалась от шпильки.
По-моему, кто-то хмыкнул. На том и попрощалась. Учтиво кивнула хмурому Шеру, обошла его по дуге и покинула кабинет.
Я злилась. Нет, первые пять минут я просто блаженствовала в маленькой ванне, наполненной клубами пара, а потом начала злиться. Ну каков же подлец, то сам забросил меня и забыл, то примчался запоздало возвращать на указанное место. Что все-таки примчался — самую чуточку льстило. Зато злил тот факт, что он здорово припозднился. Даже думать не хотелось, что было бы, не появись так вовремя лорд Барас.
Разумом я понимала, что Шер мне не нянька, чтобы вытаскивать изо всех передряг. Он серьезный занятой человек, несет большую ответственность, к тому же соправитель целой провинции. И да, на себя злилась тоже, за то что уже ищу оправдания этому невозможному мужчине. А еще мучилась от противоречий, поскольку слова Коршуна заронили в сердце зерно надежды. Помолвка у нас договорная и насквозь фальшивая, мужчины постоянно нет рядом и где он пропадает — неведомо. Но…
Бросила в воду мыльную губку, которой бездумно натирала щиколотку, ополоснула с руки пену. Колечко было на месте, загадочно поблескивало с пальца и все так же не снималось. Вдруг подумала, а не ему ли я обязана избавлением от той давящей воли Совета оборотней?
Закончив плескаться, выбралась из воды и отправилась обживать маленькую, но уютную комнатку, которую выделили мне в доме родственничка.
Однако стоило распахнуть дверь, как я чуть не отпрыгнула обратно. Небольшая кровать стояла напротив двери в личную купальню, и сейчас на светлом покрывале отчетливо виднелась чья-то фигура.
Нервная я какая-то стала. Сообразив, кто почтил меня своим присутствием, шагнула в комнату, подтягивая повыше полотенце и собираясь высказать все, что о нем думаю, но вовремя остановилась. Шердан полусидел, откинувшись на подушки, наваленные в изголовье, и спал.
С минуту я пыхтела и переминалась с ноги на ногу — пол был холодный, — но гнев уже как-то поутих. Ни возмущенным воплем, ни стаканом воды на голову будить наглого шайсара не стала, к тому же он и так был не слишком сухой. От верхней одежды избавился, но от впитавшейся влаги серая рубашка была темной на плечах и, вероятно, на спине. Вздохнула, аккуратно накинула на спящего свободный край покрывала, настороженно следя за его лицом. Даже во сне он хмурился, захотелось разгладить морщинку на лбу, так что даже пальцы зазудели. Но я вспомнила, что вообще-то обижена, пожалуй, даже настолько, что стаскивать сапоги и закидывать его ноги на мою, между прочим, кровать не стану.
С некоторым трудом натянула на влажное тело узкие брючки и свитер и выскользнула в коридор. Уведенный из кабинета пирожок был с картошкой, но я едва успела это понять, слишком быстро он кончился. Так что я вздохнула, пытаясь разобраться, в какой стороне кухня, и побрела в темноту. Заодно проверю, вдруг и в этом доме есть интересный подвал. По дороге мне никто не попался, в кухне горел только тусклый дежурный свет и тоже оказалось безлюдно. И безоборотнево. Или как правильно говорить? Задумавшись об этом, я скользнула рассеянным взглядом по помещению. На одном из столов, прикрытая салфеткой, стояла корзина яблок, других продуктов я не обнаружила. Захрустела румяным плодом, чувствуя себя несколько неловко. Все-таки в чужом доме шастаю, меня дедушка уже пытался в шпионаже обвинить. Но мысль была запоздалой. Дверь в погреб я уже увидела и, загораясь азартом исследователя, шагнула к ней.
В подвале было совсем темно, так что крохотную горошинку для освещения я зажгла, почти не задумываясь. Такие маленькие пульсары можно было тушить об каменный пол. Даже следов почти не оставалось.
Подвал оказался шикарным. Глубоким, добротным, с арочными сводами. Тут было несколько помещений, и я пошла по всем, методично скользя кончиками пальцев по стенам. Только даже отголоска знакомой уже вибрации не почувствовала. Интуиция буквально кричала, что уж в таком-то фундаменте просто должен быть искомый пульт, но вдруг он слишком сильно поврежден? Я вновь пришла к лестнице, по которой спускалась. Больше тут делать было нечего, наверняка что-то упускаю, но слишком замерзла, поэтому решила двинуться наверх. Грудь под тонким свитером уже совершенно бесстыдно обозначилась затвердевшими вершинками, так что я обхватила себя руками, затушила о ступень пульсар и вернулась в теплую кухню. И в который раз уже чуть не отпрыгнула назад с воплем, почти уткнувшись носом в стоящую против двери массивную фигуру.
— Я могу вам чем-нибудь помочь, леди? — прозвучало сверху.
Предо мной стоял дворецкий Евар.
— Аэ… — глубокомысленно сообщила я, но исправилась: — Искала что-нибудь перекусить.
Даже обкусанное яблоко показала, прикрывая дверь за спиной.
— В подвале?
Я буквально чувствовала, что этот оборотень веселится, хотя голос его звучал предельно ровно.
— Да знаете, — я бочком потихоньку отходила в сторону, дворецкий не шевелился, но непонятным образом постоянно был лицом ко мне, — подвалы — моя слабость. Эта атмосфера таинственности, старинная кладка, тишина.
— Сопроводить вас в еще один подвал? — все так же ровно и учтиво предложил Евар, точно издевался. — Спуск в винный погреб расположен рядом с кабинетом лорда.
До меня дошло через пару секунд, и щеки залил предательский румянец. Дворецкий подумал, что я шарю ночью в поисках выпивки. Хорошо, что темно и не видно, как я краснею. В этот момент как-то внезапно сообразила, что оборотни в темноте видят значительно лучше, а значит, мое смущение ему очевидно. Я собралась перевести разговор на более безопасную тему, все так же бочком отступая к одному из выходов с кухни, но оборотень опередил, словно прочитав мои мысли:
— Поднос с ужином в вашу комнату понес лично лорд Тарис.
Снова сверкнули во тьме глаза. Ну точно насмехается!
— Спасибо, — улыбнулась натянуто. — Наверное, разминулись. Доброй ночи.
Я отвернулась, не дожидаясь ответа, но мне послышалось за спиной что-то вроде «ненадолго».
Смысл этого поняла буквально через пару секунд, когда шагнула через порог кухни и уже в третий раз за сегодня едва не отпрыгнула обратно. Но в этот раз меня поймали и мгновенно прижали к твердому телу:
— Тихо. Куда ты сбежала?
— За едой. — Снова продемонстрировала жалкий огрызок яблока, что так и сжимала в руке. Украдкой обернулась, кухня была пуста.
— Я же ужин принес. — Мне показалась эта обида в голосе?
Шер отстранился, и я невольно потянулась за ним. За теплом, за его запахом, за нечаянной лаской рук, огладивших плечи.
— Не заметила.
До комнаты дошли молча, сомневаюсь, что в темноте сама нашла бы нужную с первой попытки.
— Спокойной ночи. — Я зевнула. Получилось бодро и насквозь фальшиво.
Я понимала, что Шер хочет поговорить, он понимал, что я понимаю. Мы молчали и стояли в дверях, пока он не наклонился ко мне. И в четвертый раз сдержалась, не отпрыгнула назад.
— Спокойной, вставать рано. — Легкий поцелуй едва коснулся скулы.
Я наконец закрыла дверь. Не поздновато ли трогательно прощаться у дверей после всего, что между нами было? Поднос действительно обнаружился на столике в углу. Там были кувшин еще теплого морса и тарелка пирожков. Не заботясь о фигуре, я ее изрядно опустошила. И только уже забравшись под одеяло, тронула место, которого коснулись губы. Уснула с улыбкой, пусть и была она чуточку горькой.
Качественно новое не всегда лучше старого качественного.
Закрытый экипаж катился в сторону дворца сквозь сырую утреннюю хмарь. Дождь, ливший почти всю ночь, прекратился лишь под утро, и теперь колеса то и дело с шелестом рассекали лужи. Я куталась в подсохший плащ Шердана. Сам хозяин одежды особого дискомфорта не выказывал. Сидел рядом со мной и тихонько беседовал с устроившимся напротив лордом Барасом.
— Это уже не первый подобный случай. — Шер рассказывал о каком-то виконте. — И снова все обставлено очень реалистично. Вроде как загулял, выпил, ничего не помнит. Где кутил, с кем — обрывочные воспоминания. Почти сутки.
— Но кто-то же его в эти два дня видел. — Старый лорд поглядывал на нашу хмурую парочку снисходительно, но говорил только по делу.
— В том-то и суть, он мелькал то в одном, то в другом кабаке, бордельных шл… — мужчины покосились на меня, но я делала вид, что меня больше занимает вид из окна, — девушек опросили. Везде он был, и везде недолго.
— Кого-то подозреваешь? — Мой начальственный дедушка слушал внимательно.
— Это точно работа менталиста. У наших оппонентов нет недостатка в деньгах, могли и нанять кого-то не шибко щепетильного. Возможно, из гастролеров.
— Зачем им это? Что из Вилна вытягивать?
О чем примерно шла речь, я уже понимала. Вскоре после окончания празднования тезоименитства должен был состояться большой слет аристократов, на котором нынешний Регентский Совет будет либо расформирован, либо утвержден еще на несколько лет. До сих пор девять избранных лордов принимали большую часть решений в политике и экономике коллегиально. И некоторым из них совершенно не хотелось расставаться с должностью. Похоже, в ход шли все более низкие средства.
— А если не вытягивать, но вкладывать нужные мысли? — подала я голос, не отрываясь от окна.
Повисла пауза.
— Надо узнать у менталистов, возможно ли это, — одобрительно хмыкнул лорд.
Оставшуюся дорогу обсуждали какие-то совсем уж непонятные для меня вещи, так что я молчала. Лишь ловила на себе то и дело задумчивые взгляды.
Во дворце мы разбежались в разные стороны. Вернее, я, уже сориентировавшись, попыталась сбежать в комнату, но была остановлена Шером.
— Собираешься выяснять отношения прямо тут? — Я попыталась незаметно высвободить руку, максимально дружелюбно скалясь, — в помещении мы были не одни.
— Собираюсь тебе кое-что предложить, — не повелся его светлость.
— Опять руку и другие органы, — простонала я, однако с толку Шера не сбила, так что меня мягко, но непреклонно увлекли в лабиринт коридоров крыла службы безопасности.
— Увидишь.
Когда распахнулась смутно знакомая дверь, я уже понимала, что там увижу. Мы оказались в спальне.
Щелчок замка за спиной прозвучал до отвращения громко. И, по-моему, это стало последней каплей для моего терпения. Знает, гад, как я на него реагирую, знает, что с ума схожу от его ласк. Знает, как доставить удовольствие женщине, еще бы, столько лет постоянных тренировок. И вот теперь затащил в спальню и собирается решить все проблемы старым проверенным способом.
— А тебе не кажется, — получилось почти шипение, — что тут я уже все видела?
Шердан, убравший ключ на притолоку и обернувшийся ко мне, вопросительно поднял одну бровь. Хотя уже через секунду выражение его лица изменилось, осветилось предвкушением. Он пошел на меня так неспешно, но опасно, что я попятилась, отступая шаг за шагом. Только вот комната быстро кончилась, это я ощутила спиной. Позади была стена, а Шер стоял очень близко; чтобы смотреть ему в глаза, пришлось задрать подбородок.
— Ты даже не представляешь, — выдохнул он мне на ухо, — как мне нравится ход твоих мыслей. Но сейчас у нас другие планы.
Его рука опустилась вдоль моего тела. Послышался еще один щелчок замка. Покосилась на вторую дверь, рядом с которой стояла.
— Да, дорогая, нам туда. — Меня подтолкнули в темный проем.
Возмущение ненадолго было забыто, мы стояли на лестнице, которую я уже исследовала однажды. Где-то над нами был рабочий кабинет его наглой светлости. Крохотный пульсар зажегся с легкого щелчка, кажется, я начинаю привыкать к магии. Все-таки это удобно.
Шер, отвлекшийся на закрывание двери, одобрительно хмыкнул и добавил своего светляка, поярче, поровнее и не такого невнятно-зеленого цвета.
По ступеням мы спускались недолго, последняя площадка едва вмещала нас двоих, зато имела в стенах целых три двери. Две из них оказались закрыты, а вот третья, видимо, и была нашей целью. Шер приглашающе распахнул ее и теперь ждал, пока я зайду.
Пахнуло свежеструганым деревом и чем-то еще, неуловимо знакомым.
— Если ты подобрал мне комфортабельную темницу, чтобы я не путалась под ногами, — знай, я такого не прощу, — сочла нужным сообщить я, но внутрь все-таки шагнула, гордо задрав носик.
— За кого ты меня принимаешь? — возмутился Шер, заходя следом и включая свет.
Магический светильник под потолком осветил небольшое помещение. Вдоль каменных стен белели стеллажи, грубоватые и явно изготовленные недавно. А на них…
— Это то, о чем я думаю? — Я буквально рухнула на колени у крайнего короба, стоящего на полке.
Внутри на замшевой подложке был разложен десяток «градусников» вроде того, что использовали при охоте на меня. Дальше я переползала между находками, радуясь, что пол относительно чистый, а я так и осталась в штанах со вчерашнего дня. Наконец обернулась.
— Я так и знал, что тебе понравится. — Шер стоял, подпирая плечом дверной косяк, и буквально лучился самодовольством.
— Откуда это все? — Я обвела рукой.
— Приказал собрать все неопознанные находки в хранилищах.
Да, похоже, кое-кто внимательно наблюдал, как я с Вейшаром изучаю изображения и свойства наиболее распространенных приборов, и сделал выводы.
Одна беда — без связи с ученым из башни я не так уж много могу. Но исследовательский азарт меня уже охватил. Я снова сунулась к полкам, подцепив какой-то механизм наподобие астролябии.
— Если меня будет искать шаиса…
— Я тебя не видел, — весело закончил этот хитрец.
— Ага!
— Если что-то будет нужно — наверху лестницы мой кабинет. Даже если сам уйду, тряси секретаря в приемной.
— Ага. — Я подковырнула ногтем шкалу, попыталась провернуть шестерни.
— Обед подавать сюда?
— Ага. — Прибор едва заметно дернулся.
— Ты меня любишь?
— Аг… Эй! Я, между прочим, слушаю!
Возмущенно обернулась, но этот несносный тип хохотнул и уже прикрывал за собой дверь.
Что это было вообще?
Теперь, оставшись одна, я осмотрелась более внимательно. В дальнем углу стоял простой стол с потертым, но удобным креслом, в котором я и устроилась. На столешнице обнаружилась целая стопка бумаг и писчих принадлежностей. И никаких поясняющих записей.
Поумерив желание и дальше ковыряться в находках, таинственно поблескивающих с полок, я откинулась в кресле. Что ж, это действительно умный ход. Я при деле, баллы за спасение от этикетной муштры заслужены, доверие оказано. Шер наконец взял на себя труд подумать, чем меня заинтересовать, и не прогадал. Только вот мне в первую очередь нужен он, а не интересное занятие. Он ведь понимает, что серьезного разговора не избежать, но откладывает его. Может, и правда так занят?
Просто знаю я этот тип людей — они всегда заняты. Любимое дело забирает у них все свободное время, а также понемногу прихватывает у еды и сна. Пред светлые очи шаисы Галианы придется явиться, пусть и чуточку позже. В целом же к балу я готова. Наряд есть, танцевать умею, меня еще ждали уроки языка веера, геральдики и истории. Допустим, веер — это интересно, а уж неудобные вопросы как-нибудь обойду с помощью уже усвоенных знаний и риторики, в крайнем случае всегда можно мило улыбаться, хихикать и хлопать ресничками. Юным девушкам под это многое сходит с рук.
Я ненадолго зависла, так и не решив, могу ли считаться юной девушкой, опять забыла выяснить, сколько мне лет по легенде. А ведь скоро у меня настоящий день рождения. Надо будет посчитать, когда именно, с учетом разницы летосчисления и чуть большей продолжительности года.
Тряхнула головой, сосредоточившись на деле. Итак, алгоритм опознания неизвестных устройств: внешний вид…
Я сидела над коробом с диагностами, перебирала их один за другим и мурлыкала несложный мотивчик. Уже три из них удалось активировать — исколотый палец немного ныл, — но вот снять данные было попросту нечем. Сейчас мне чертовски нужен был доступ к компьютеру. Пусть не к самому сложному, не поверю, что тут нет какого-нибудь портативного устройства, знать бы, как оно выглядит. Как же не хватает связи с Вейшаром!
Прошло не более двух часов, когда послышался какой-то лязг за дверью, и она распахнулась. Я обернулась, чтобы узнать, с чем Шер пожаловал, но это оказался не он.
От растерянности и я, и неожиданный визитер замерли, но потом оба радостно заулыбались.
— Альгер! — Я поднялась навстречу магу, закутанному в дорожный костюм и с влажным плащом на руке. Верхняя одежда, впрочем, оказалась отброшена.
— Ника, а я думал, умом тронулся, когда услыхал пение отсюда! — Он меня совершенно некуртуазно обнял и чмокнул в щеку. — Этот сухарь запер тебя тут?
— Я сама попросилась, — чуток покривила душой.
— Тебя так напугала дворцовая жизнь? — В это блондинчик явно не верил.
— Шаиса Галиана взялась делать из меня истинную леди.
— Жертвы есть? — Альгер сделал страшные глаза и схватился за сердце. Справа.
Я рассмеялась. Поняла, что мне здорово не хватало этого насмешника.
— Очень рада тебя видеть. Боялась, что твою блондинистую голову оторвали за длинный язык!
Я уже знала, что с Каризой и Кайтаром он не приехал, неожиданно отделился от отряда, ссылаясь на дела службы. Маг посерьезнел.
— Я рад, что могу видеть и тебя, и этого сухаря. — И добавил жеманно: — Шер отказался рассказывать подробности. Ника, душечка, ну уж ты-то не дашь мне помереть от любопытства?
— Скорее сама прибью, — шлепнула по пальцам, теребящим рукав моего свитера.
— Злючка!
Мы еще некоторое время обменивались шпильками. Обществом этого белобрысого нахала я искренне наслаждалась.
— Тебе действительно интересно во всем этом ковыряться? — Первый же схваченный с полки агрегат жалобно брякнул в руках мага, так что я поспешила отнять ценный предмет.
— Всяко веселее, чем изучать, кто кому родня в каком колене и что означает безголовая селедка и гвоздь на лазоревом поле с серебряным стропилом.
— Нормальный герб. — Обладатель описанного герба надулся было, только, как я ни держала лицо, уголки губ дрогнули.
Поняв, что меня раскусили, я пискнула и спряталась за кресло. Впрочем, меня помиловали.
— Шер у себя? — Кивок в потолок обозначил шайсара как небожителя.
— Да я ему нянька, что ли? — Получилось несколько сварливо. — А ты разве не оттуда? — Еще один кивок.
Альгер отвел глаза. Я предвкушающе прищурилась.
— Ника, даже не думай!
Я молчала и улыбалась. Маг хмурился. Двери, конечно, были заперты, но уж ему-то известны моя изобретательность и упорство в нахождении приключений на все места.
— Заблудиться в ходах под замком легче легкого, Вероника, — предпринял последнюю попытку маг.
Я закусила губу и сделала очень честные глаза.
— С меня экскурсия, — признал он поражение. — Когда закончится эта кутерьма с торжествами.
Хотела намекнуть, что в ходы я уже пробралась, но решила не усугублять.
Альгер уже давно сбежал, а я сидела на столе, вертя в пальцах очередной то ли прибор, то ли артефакт. Рассыпанные по столешнице листы чертовски напоминали мне картинку из прошлого: такие же бумажки прикрепляла к археологическим находкам мама. Один предмет — один листок. На нем схематичное изображение в одном или нескольких ракурсах, степень сохранности, предполагаемое применение, отклик. Как всегда, при мысли о родителях защемило в груди. А ведь кто-то приказал именно меня притащить в этот мир. Адрес дал. Может, отец? За чередой событий совершенно не было времени хорошенько обдумать этот факт. Но расспросы Дарсана только дали уверенность, что человек точно знал, кого искать. Вот лица мужчины оборотень не видел, но сказал, что опознает по запаху, если снова встретит.
Рабочий настрой так и не вернулся, зато взыграло нешуточное любопытство. Мимо дверей, одна из которых явно вела в недра подземных переходов, я шла, усмиряя желание тут же применить свои новые криминальные таланты. Сдержалась, тихонько двинулась по ступеням вверх. Если что, сошлюсь на поиски обещанного обеда. Дверь кабинета поддалась моим противоправным действиям довольно легко, дальше я стояла и слушала здоровый мужской смех и обрывок разговора.
— …мотаться по стране, пока ты тут развлекаешься, — узнала я голос Альгера.
— Тебе б таких развлечений. — Голос Шера звучал устало. — Да! Все равно продолжайте наблюдение. Жду.
Я даже растерялась от перемены в настроении его светлости, но потом сообразила, что это был разговор по амулету.
— Засекли? — Альгер загорелся азартом.
— Можешь присоединиться, это группа Зеда.
Скрипнула мебель. Я поняла, что если маг решит уйти тем же путем, которым пришел, то сейчас я позорно попадусь на шпионаже. Все обвинения лорда Бараса обретут почву. Чуть не бросилась вниз по ступеням, но шаги в кабинете удалялись.
— Кстати, за что на тебя Вероника зла? — прозвучало напоследок.
Навострила ушки, чтобы услышать пренебрежительное:
— Не важно, ерунда. — Я почти воочию представила, как Шер поморщился и отмахнулся.
Стало горько.
— С твоим опытом нормальных отношений не наломал бы ты дров, друг, — прозвучал запоздалый совет.
— Можно подумать, у тебя есть опыт нормальных отношений, — неожиданно огрызнулся Шер. — Разберусь!
Если Альгер и хотел что-то еще сказать, то не успел. Дверь распахнулась, впуская цокот каблучков.
— Где девушка, Шердан?
И я чуть сама не выскочила из своего укрытия на требовательный тон шаисы. Опомнилась, дальше ждать не стала. Едва не кубарем скатилась в свой подвальчик и там уже безуспешно боролась с подступающим нервным хихиканьем. Зря сбежала, подслушивать — так уж с размахом. Может, удалось бы понять, почему шаиса Галиана так взялась за меня. Что я для нее, кроме как полтора кило мозгов, напичканных необычными знаниями да в приятной глазу оболочке? Ведь свое одобрение она высказала мне еще до поездки в столицу. Только вот что мне с того одобрения, если для ее сына я «ерунда». Поняла, что накручиваю себя из-за подслушанного разговора, может, Шер просто не хотел обсуждать нас, вот и ответил резко.
Я застонала, поджала к груди колени и закрыла лицо ладонями. Ну вот, я его уже оправдываю. Такой вот, сжавшейся на столе и окончательно запутавшейся, и застал меня объект моих безрадостных раздумий.
— Что-то случилось? — Едва успев увидеть скорченную, ноющую меня, его светлость метнулся от двери и обхватил мои плечи. — Ника, в чем дело?
Я сморщилась и тихонько хныкнула еще раз: как же не вовремя, ведь теперь еще оправдываться, отчего я сижу и жалею себя. Выдумывать и врать не хотелось абсолютно.
— Спина затекла, — пожаловалась, не поднимая глаз.
— Опусти ноги.
Я продолжала сидеть на столе, и в результате Шер оказался между моими коленями. Сильные пальцы, мягко сдавливая, двинулись вверх по плечам. Действительно зажатые мышцы ответили на массаж болью, так что я уперлась лбом в его грудь и зашипела. Ладони уже вовсю хозяйничали на спине, вроде разминая, но как-то очень интимно это получалось. Так что я беззастенчиво вцепилась руками в пояс шайсара — исключительно для равновесия, конечно, и вдыхала любимый запах, не в силах оторваться.
Шер уже наглаживал меня под свитером, а я плавилась в его объятиях, когда к стуку сердца под щекой добавилась вибрация. Попыталась отстраниться, но он прижал меня к себе сильнее, как-то обреченно выдохнул в волосы и вытащил руки из-под одежды. Сразу стало холодно спине. Последнее крепкое объятие, какое-то отчаянное, словно призванное впечатать меня в его грудь, и вот передо мной снова безопасник. Отрывочные команды доставались амулету, а я сидела и приходила в себя, расстраиваясь все больше просто оттого, что опять растаяла. Что поддалась ласкам, забыла, что собиралась поговорить. Обозвала себя слабохарактерной дурой, поправила одежду — Шер только покосился, расхаживая по подвальчику и продолжая говорить уже по второму амулету.
Самое время привести в порядок уже сделанные записи. Пока я перебирала лежащие на столе листы, подумала, что стоит сделать подобие картотеки.
За спиной наконец смолк странноватый монолог — собеседника Шердана я не слышала.
— Ты зачем спустился-то? Уже обед? — Безразлично произнести не получилось, но я старалась.
— Так. — Меня мягко, но непреклонно развернули. — Что ты опять себе придумала? Раз успела обидеться.
А я даже воздуха набрала, но так и выдохнула. Если выскажу все, что наболело, сейчас, то мы точно поругаемся. Лучший способ испортить отношения — начать их выяснять. Где мое хладнокровие? Я ведь всегда была разумной и рассудительной девушкой, даже когда влюблялась. Хладнокровие молчало, а шайсар, нависший надо мной, между тем ждал ответа.
— Нам просто надо о многом поговорить, но я понимаю, что не сейчас, — поморщилась я. — Ну что? Идем есть?
Мне достался долгий оценивающий взгляд.
— О, не только! Твоей крови жаждет шаиса. — Наверное, в моих глазах застыл испуг. — Не то, что ты подумала! Сегодня малый прием, мама настаивает, чтобы ты на нем присутствовала.
— Это обязательно? — Получилось тоскливо так, обреченно. Никакого приема не хотелось, настроение было отвратительным.
— Думаешь всю жизнь отсиживаться в комнатах? — Длинные пальцы приподняли мой подбородок. — Теперь это твой мир, придется привыкать к его реалиям и повседневности. Разве плохо, если это балы и развлечения?
Серые глаза, такие близкие, смотрели изучающе.
— То-то ты стремишься к общественной жизни, — фыркнула я, отводя взгляд.
— Я мужчина, и у меня есть работа.
— Ах вот как! — Я снова повернулась, прищурилась. — А женщине, значит, проводить жизнь в праздности?
— Это естественно. — Шер убрал руку, пожал плечами, но стоял по-прежнему волнующе близко. — Тем более если мужчина полностью обеспечит ее запросы.
— Попробуй сообщить об этом шаисе, — снова фыркнула я.
— Я похож на самоубийцу? — Шер вдруг задорно улыбнулся, отступил.
— Не знаю, — протянула я. — Я бы вот тоже с большим удовольствием занималась танцами или завела лавочку-мастерскую, чтобы зарабатывать настройкой и ремонтом этих ваших артефактов, то есть приборов. — Я обвела рукой подвальчик. — Только, боюсь, шаю не потерпят конкуренции. Для меня они вообще загадка.
— Вот, кстати, и познакомишься.
Я недоуменно нахмурилась.
— Сегодня будут в основном официальные лица: представители оборотней, магов и шаю, главы родов, шайсары.
Я откашлялась и собиралась уже вежливо отказаться, но Шердан с улыбкой змея-искусителя добавил:
— Тебе ведь интересно, по чьей вине ты здесь оказалась?
Тут он меня поймал. Желание выяснить, кто меня заказал с доставкой, было сильным.
— Уговорил. — Чтобы спрыгнуть со стола, Шера пришлось мягко, но настойчиво оттолкнуть. — Можешь не провожать, дорогу я найду. Разобралась уже в этих коридорах.
— Уверена? — Недоверие чуток покоробило, но я решительно кивнула, продемонстрировав грязные руки: — Только зайду умыться и поднимусь.
Руки я действительно вымыла, а еще не смогла не заглянуть под кровать, куда в прошлый раз спрятала заинтересовавшие меня книги. Страдальчески выдохнула, пообещала вернуть, как только прочитаю, и стала прятать добычу под свитер. Влезли только брошюрки, а вот толстые тома защитной и атакующей магии пришлось вернуть на полку. С ними мой вид становился слегка беременным.
Даже не знаю, почему не попросила литературу у жениха, может, просто была уверена, что непременно откажет.
Уже в кабинете мне на ладонь был водружен металлический кругляш амулета, в который Шер что-то колданул, а потом повесил мне на шею. Оторвавшись от изучения обстановки, мельком оглядела вещицу на груди, подняла глаза.
— Именной пропуск, — пояснил на немой вопрос Шер.
Кабинет мне понравился. Сдержанные цвета, несколько ярких пятен-картин, стена с явно коллекционным оружием и какими-то непонятными вещицами. Я бы осмотрелась более основательно, но время поджимало.
Улыбайтесь — это всех раздражает.
В коридорах и анфиладах меня действительно не останавливали, даже там, где проходила граница крыльев с разным уровнем допуска. Уже около своих покоев отловила прислужницу и отправила сообщить шаисе, что я у себя. Окинула себя взглядом в имевшемся в гардеробе зеркале. Ну что, можно себя поздравить, прогрессивный пролетариат отступает под напором надменной аристократки. Даже не задумываясь уже, раздаю распоряжения, а нынче вечером предстоит блистать манерами. Лишь бы с перепугу интеллект не вылез, неловко может получиться. Порепетировала улыбку, полностью исключающую присутствие мозгов. За этим занятием и застала меня ворвавшаяся леди Тарис.
Я ожидала от нее чего угодно, от облегченного «нашлась пропажа» до откровенного распекания за безответственность и неблагодарность. Но моя условная свекровь лишь оценивающе осмотрела меня и скомандовала «фас!» трем примчавшимся с ней девушкам. И те набросились на меня… спешно готовя к предстоящему вечеру. Впрочем, от процесса я даже получила удовольствие, примерно представляя, сколько времени и усилий затратила бы на сборы сама. Да, махровая аристократка пускала корни. В процессе я не забывала рассказывать леди Галиане подробности похода в логово оборотней.
Кари еще не вернулась, гостила у жениха. Так что честь живописать наши приключения целиком досталась мне. Заодно выяснилось, что нашему относительно скорому освобождению поспособствовала именно шаиса. Ее подруга из оборотней — мне вспомнилась дама, пришедшая в зал с моим новым родственником, — узнала о планирующемся мероприятии и послала гонца. И уже тут, в столице, леди Галиана подключила тяжелую артиллерию в лице лорда Когрема.
В одежде мне, что удивительно, предоставили выбор аж из двух платьев. Когда я решительно отказалась от строгого и сдержанного синего наряда в пользу милых персиковых воланов, шаиса понимающе усмехнулась. Сама она нарядилась в благородное индиго с меховой накидкой на одно плечо — во дворце было прохладно.
В эту часть дворца меня еще не заносило, мы с леди Галианой миновали несколько роскошных анфилад и оказались перед дверьми в зал, где и происходила сегодняшняя встреча на высшем уровне. Никто нас не представлял, не объявлял. Внутри было довольно людно. И, как выяснилось позже, еще магово, оборотнево и ша… Оборвала ускакавшие не в ту степь мысли, накрепко прибила к лицу самую милую улыбку и пошла знакомиться с сильными мира сего. Я ведь для этого тут? Точнее, чтобы понять, кому понадобилась одна маленькая скромная я, что за ней послали пару оборотней в другой мир.
Группки гостей рассредоточились по залу неравномерно. Ожидаемо больше народу было у столов с напитками и закусками. Несколько особняком держалась группа мужчин, некоторые из которых носили балахоны, знакомые мне по проекции Вейшара. Видимо, мода шаю недалеко шагнула, и за более чем шестьдесят лет одеяние не изменилось. Хоть бы кантик модный стильный добавили.
Женщин, кроме нас, почти и не было, знакомых — тем более. Разве что памятная еще по вынужденному визиту к оборотням дама, едва завидев нас, двинулась навстречу. Она снова была в оттенках красного.
— Не молодеешь, — окинув шаису исключительно надменным взглядом, произнесла оборотница.
От такого обращения я чуть не поперхнулась игристым вином, но шаиса ответила в том же ключе:
— Так и не моложусь. — Красноречивый взгляд моей гипотетической свекрови стрельнул в сторону спутника подошедшей к нам дамы. И спутник этот, несколько нервозно мнущийся в стороне с бокалом, был заметно моложе нее.
Несколько секунд обе женщины мерились взглядами, а потом как-то вдруг улыбнулись. И непринужденно поцеловали воздух около ушек друг друга.
— Красивые серьги, — отметила леди Галиана эффектную гроздь из рубинов. — Знакомься, моя невестка — Вероника Барас.
— Видела в действии. — Леди многозначительно подняла идеальную бровь.
Я покраснела и исполнила приличествующий случаю книксен.
— А это моя давняя подруга Тамиза Нэйва, — отрекомендовала шаиса, бросив короткий взгляд по сторонам. — Стерва, развратница и интриганка.
Не знаю, каким волевым усилием я удержала на месте резко потяжелевшую челюсть. Кажется, обе женщины собирались и дальше пикироваться, но тут в наше общество вторгся известный уже мне дядя Шердана.
— Максимилиан, — томно проворковала Тамиза.
— Тами, — целуя ручку, смерил даму жарким взглядом дядюшка.
Молодой человек, забытый у столиков с напитками, окончательно погрустнел.
А я пыталась понять, что вообще это было? В меня настойчиво втискивали нюансы этикета, чтобы при первой же возможности нарушить их все? Впрочем, дальше все пошло более ровно. Лорд Максимилиан приложился уже к нашим ручкам. Я улыбалась, шаиса тут же завела беседу о найме каких-то мастеров, явно продолжая ранее начатый разговор.
— Дерзкой девочкой ты понравилась мне больше, — прозвучало тихо, когда правители всерьез увлеклись каким-то спором.
Я подняла взгляд на леди-оборотницу, та подмигнула мне и присоединилась к беседе. Нет, удивляться я уже ничему не буду. Мысленно пожала плечами, проконтролировала наличие милой улыбки и продолжила осматривать зал, краем уха слушая беседу. Оказывается, деятельная леди Тарис с размахом подошла к применению некоторых новых идей в экономике шайсарата. И сейчас сманивала ценных специалистов, чтобы устроить реорганизацию какого-то производства и наладить обучение молодых кадров.
Неожиданно лорд Максимилиан разглядел кого-то среди новоприбывших и сообщил, что хочет, представить своего друга.
— Это был пример того, как вести себя не стоит, — вполголоса отметила шаиса.
— Но вам можно? — уточнила я сугубо для себя.
— Дорастешь, заведешь себе заклятую подругу — и хоть едой в нее кидайся, — так же вполголоса заметила Тамиза. — Кстати, не думай, что я забыла!
— Нельзя быть такой мелочной, это был всего лишь виноград. — Улыбка свекрови была самой невинной.
Чем разрешилась интрига, я не узнала, поскольку Максимилиан вернулся, и не один:
— Барон Реви, известный в своей среде маг и ученый.
Худощавый мужчина среднего возраста немного неуклюже поклонился. И тут же сам признался:
— Простите мои манеры, я не слишком часто бываю в свете.
Старшие леди одарили барона снисходительными взглядами. Я потупилась. Разумеется, не забывая улыбаться.
Вообще формат мероприятия был в меньшей мере развлекательным, чем деловым. Все эти люди собрались тут решать какие-то вопросы, заводить знакомства, а еще поглядеть на принца. Тот действительно расположился в дальнем конце зала. Общество вокруг их наследного высочества собралось странное. С одной стороны умудренные, лысеющие седые мужи, с другой — несколько очень молодых людей. Рассматривать слишком пристально самого наследника я не решилась. Мало ли какие тут предрассудки.
Леди Тамиза нашу маленькую компанию быстро покинула и, подцепив под локоток любовника, отправилась в сторону принца. Шаиса коротко глянула на меня — можно ли оставить без пригляда — и удефилировала к полноватому лорду, с которым у нее завязалась оживленная беседа.
— Вы позволите?
Я несколько растерялась, оглянувшись на заговорившего барона. Как-то внезапно меня пригласили танцевать. Танец был простой и спокойный, а барон оказался неожиданно интересным собеседником. Я даже едва не вышла из выбранной роли, когда поняла, кого мне напоминает этот мужчина. Отца. Было в нем что-то неуловимо знакомое. Может, построение фраз, может, что-то в чертах лица. Темно-русые волосы, седина, сосредоточенное лицо. Карие, как у меня, глаза. Поняв, что совершенно неприлично разглядываю незнакомого мужчину, смутилась. Завертела головой.
— Леди Вероника, вы с таким любопытством смотрите на шаю, — заметил он неожиданно, так что я едва не сбилась с шага.
— Мне просто не приходилось видеть столь высокопоставленных представителей ордена.
— И что, удалось заметить отличия? — Мне послышалась легкая насмешка.
— Знаете, — добавила смущения, — пока нет, но вблизи я их еще не разглядела.
— Так пойдемте! — Партнер оборвал явно непривычный для него танец и повел меня в сторону компании мужчин в мантиях.
Вблизи загадочные шаю оказались ничуть не менее людьми, чем издали. Чешуи и лишней пары рук не наблюдалось. Отличало их разве что некоторое злоупотребление украшениями. Приглядевшись, опознала по внешнему виду артефакты. На одном дородном господине был целый гарнитур. Интересно, они всем этим способны пользоваться или носят как статусные цацки?
Размышления пришлось отложить, поскольку меня едва ли не втащили в круг местных технарей и представили. Действительно, люди как люди. Сообщить, что я невеста лорда Тариса, барон позабыл, так что мне досталось несколько довольно горячих взглядов от мужчин разных возрастов. А я что, я улыбаюсь, хихикаю над шутками, восторженно ахаю, киваю и снова улыбаюсь. Даже скулы сводить начало.
Кто-то отошел от компании, зато снова появился лорд Максимилиан, разговорился с подошедшим представительным стариком, оказавшимся одним из сильнейших магов Мастола.
— Вероника Барас? — заинтересовался архимаг. — Та самая девушка, что покорила сердце младшего Тариса? Наслышан.
Первой реакцией было напряжение. Слухи обо мне по дворцу уже ходят, да наверняка такие, что не снились монстрам желтой прессы. Но я припомнила рассказы об учителе Шера и Альгера, кажется, это тот самый человек? Оставалось только приседать в вежливом книксене и улыбаться. Профессор Колейн же в одно мгновение проделал то, на что у его учеников ушло несколько недель: он обнаружил мой дар, о котором тут же и сообщил.
— Понимаю, что вы уже не девочка. — В этот момент раздались покашливания, маскирующие смешки, я почти вознегодовала было от такой наглости, однако архимагу оказалось достаточно взгляда, чтобы и я, и все насмешники утихли. — Так вот дар у вас, милая, несильный и пока неустойчивый. Недавно открылся?
— Относительно. — Не объяснять же, что магичу я без году неделю.
— Учиться. — Сказал вроде негромко, а словно припечатал.
После того как меня удостоил вниманием архимаг, отношение остальных мужчин изменилось. Неужели просто красивая дурочка и красивая дурочка с магией — две большие разницы? Однако спрос на меня разом повысился. Тот же барон, так и не отходивший от меня, тут же снова пригласил танцевать, глядя уже с заметно возросшим интересом. Пока я мучительно вспоминала, какому из миров принадлежит предрассудок не танцевать два танца с посторонним мужчиной, ситуацию спас неожиданно подошедший Амир:
— На правах наставника похищаю этот прекрасный цветок.
Если кто-то что-то собирался возразить, то попросту не успел. Меня легко увлекли в центр зала, лишая компании барона. Тот напоследок недовольно сверкнул глазами, а может, мне просто показалось.
— Наставника? — возмутилась я, когда мы уже закружились в очередном несложном танце.
— О, неужели очаровательная леди забыла наши уроки метания ножей? — На лице Амира отразилось неподдельное страдание.
— Леди ничего не забыла. — В страдание я не поверила. — Правда, тренироваться в последнее время было решительно некогда.
Количество танцующих тем временем увеличилось, но мелодии соответствовали простейшим движениям, наверняка чтобы и тут было удобно общаться. Формат мероприятия неожиданно начал мне нравиться.
— Если слухи верны, — объятия стали чуть более тесными, чем позволяли приличия, снова повеяло ароматом солнца и специй, — розе не понадобятся стальные шипы там, где справится магия.
— Хотите, чтобы продемонстрировала? — Я оттолкнулась от плеча Амира и, сделав лишний поворот, оказалась на небольшом расстоянии. — Пока я владею только огнем и сном, вам что ближе?
— Верю на слово. — Он даже руки поднял, а потом вдруг поймал меня за запястье, закружив снова.
— И к чему это все? — Мы же не просто на виду, нет, за нами пристально и жадно наблюдало немало глаз. — Опять дуэль?
— О, от реванша я бы не отказался! Но неужели я просто не могу заинтересоваться такой прелестной девушкой, как вы, леди Вероника?
Ну да, особенно после того, как во мне засекли магичку.
— Так Шердана же нет здесь, — улыбнулась я обезоруживающе.
— Разве? — Небольшая смена позиции, и я разглядела жениха, стоящего у входа в зал. Очень злого жениха, которого за плечо удерживал подозрительно довольный Альгер.
И пусть я ни в чем не была виновата, под тяжелым взглядом захотелось тут же отпрыгнуть подальше от восточного красавца и покаяться во всех грехах. Коленопреклоненно.
Даже головой тряхнула, а потом задрала подбородок повыше и с достоинством продолжила танец. До самого его завершения Амир Аянатан улыбался, словно объевшийся сметаны кот, и перевел разговор на те сказочные истории, о которых я спрашивала.
Когда мелодия стихла и меня повели к столику, от которого и забрали, злющий шайсар уже, видимо, успел успокоиться и взять себя в руки. Теперь он беседовал с интересной парочкой: мужчина носил балахон шаю, а его дама была в темном, но изрядно декольтированном платье с орнаментом из смутно знакомых символов по подолу. Ко мне Шер стоял спиной, уверена, что следил, даже обернулся невзначай, но беседу прерывать не спешил. Амир же оставил меня и, учтиво испросив позволения, отправился к моему жениху. Кстати, недавний барон стоял на прежнем месте, так что в одиночестве я не осталась.
— Ну и как впечатления от шаю? — Я приняла бокал красного вина. — Вблизи они оказались не такими уж страшными?
— Не страшнее магов. — Пригубила вино, вспомнила, что нужно улыбаться и что собеседник мой — маг и есть. — Только странно, что женщин среди них нет.
— Ну как же нет, — снова зазвучали смутно знакомые поучающие интонации. — Вон леди Фирс, с которой беседует лорд Тарис, — она из шаю. Просто женщины предпочитают светскую одежду удобным мантиям.
На леди Фирс я тут же глянула более пристально. Симпатичная, молодая, уверенная в себе, улыбчивая — примерно как я. В этот момент Амир, тоже присоединившийся к той компании, что-то сказал, после чего все рассмеялись. Блондинка смеялась, красиво приподняв головку, ухоженная ручка в вычурном браслете легла на плечо моего мужчины и задержалась там, прежде чем скользнуть вниз, до пальцев.
Интересно, если бокал в моих пальцах лопнет, это будет очень дурным тоном? А если я кого-нибудь усыплю? Проходивший мимо архимаг на мгновение закрыл от меня компанию, что-то коротко сказал спутнику, которого я не разглядела.
— Ника, успокойся, это не то, что ты думаешь, — послышался голос Альгера.
Интересно, хоть кого-то такая формулировка действительно успокоила бы? Впрочем, на Альгера я все-таки отвлеклась. Проверила, на месте ли улыбка. А меня уже ненавязчиво подцепили под локоток и повели по залу. Неспешно и кружным путем.
— По-моему, ты слишком остро реагируешь.
— Остро — это когда нож в печень, — мрачно пошутила я. — Никто не вечен.
Альгер хохотнул, а на плечи вдруг легли такие знакомые руки. Против воли улыбка моя стала шире и уже не такой искусственной. Не знаю, что он сделал со мной, но даже от ощущения этих пальцев на обнаженной коже по телу волной разлилось тепло.
— О чем речь?
— О вечном, — весело поведал Альгер, подмигнул и уступил место рядом со мной Шердану.
До возвышения, где разместился принц Эдуард, дойти мне сегодня было не суждено — к нам снова подошли шаиса Галиана и лорд Максимилиан.
— Сынок, ты нашел время посетить светское мероприятие, — наигранно удивленно проворковала леди Галиана.
— Не мог же я оставить на растерзание здешним хищникам свою невесту. — Рука на талии, короткое касание губами виска.
Застолбление территории прошло под неодобрительным взглядом шаисы. Впрочем, она неожиданно увидела кого-то и покинула нашу тесную родственную компанию.
— О, леди Барас пользуется большой популярностью, — подлил масла в огонь Максимилиан. — Она очаровала всех, от архимагистра Колейна до молодых послушников шаю. Даже его светлость Амира Аянатана…
— Спасибо, я видел, — перебил родственника Шер. — Он благородно не позволил девушке заскучать, пока я был занят делами службы.
Улыбаюсь и никак не комментирую, хотя хочется сострить просто невыносимо. Да, так все и было, именно поэтому один злющий брюнет метал взглядом молнии, а потом флиртовал с какой-то блондинкой. Ну или она с ним, без разницы.
И дядя, глядя на племянника, тоже улыбался, чуть удивленно и немного снисходительно. Даже показалось, что сейчас скажет что-то вроде «эх, молодость». Не сказал, лишь головой покачал. Он мне вообще не очень нравился, хотя вроде весь такой живой, положительный, энергичный, эдакий проповедник-коммивояжер.
— Как эти тесные и безликие каморы могут сравниться с покоями уютного родового гнезда? — тем временем вещал родственник. — Нет, взяли моду жить во дворце. Шердан, ты знаешь, двери дома всегда открыты, покажи его невесте. Прекрасные интерьеры, величественный парк, галерея портретов славных представителей рода Тарис…
— Дорогой, — просительно протянула я и ласково вцепилась в локоть Шера мертвой хваткой.
— Обязательно, — процедил дорогой. — При случае.
— Чего ждать, приезжайте завтра! — Хотя выглядело такое радушие подозрительно, но висящее неоконченным дело, с которого начались мои приключения в этом мире, требовало завершения.
— С радостью, — опередила я Шердана и улыбнулась, конечно.
Спустя еще четверть часа кружения по залу и один целомудренный танец, ничем не напоминавший наше сумасшествие на осеннем празднике, я взмолилась:
— Долго нам еще дефилировать?
— Устала? А как же представление наследнику?
Мы оба глянули в сторону выстроившейся к принцу небольшой очереди.
— А он будет страдать и мучиться, если меня ему срочно не представят? На самом деле ногу натерла.
Жених мой только хмыкнул, перехватил под ручку и ненавязчиво потянул в противоположную сторону:
— Провожу.
Обратный путь до покоев, которые не казались мне ни тесными, ни безликими, проделали раза в два быстрее. Туфли я скинула сразу за порогом, с удовольствием пройдясь в чулочках по ковру.
— Тебе надо возвращаться? — спросила невзначай уже в дверях спальни.
Шер, прислонившись к комоду, наблюдал за мной молча и задумчиво. Вместо ответа он лишь кивнул.
— Что ж, иди… — Постаралась скрыть разочарование в голосе и все-таки ушла за дверь. На меня, как всегда, нет времени, пора привыкнуть.
Я не слышала, как он подошел, погруженная в свои невеселые мысли, поэтому вздрогнула от прикосновения теплых пальцев между лопаток. Они легко скользнули вдоль края платья и двинулись вверх. Пока вся ладонь не легла на шею, сжав ее и заставляя запрокинуть голову.
Встретилась с внимательным взглядом грозовых серых глаз. Еще одно массирующее движение — новая волна мурашек от шеи.
— Ты же спешил, — выдохнула, прикрыв глаза.
— Возникла неожиданная внештатная ситуация, — тихим, чуть охрипшим голосом поведал Шердан, извлекая длинные шпильки, удерживающие гриву в прическе.
Я с удовольствием тряхнула головой, освобожденные волосы рассыпались по плечам.
— Какая? — выдохнула уже шепотом, властная ладонь на шее заставила развернуться лицом к Шеру.
— Ты просто не справилась бы с застежкой платья, — мурлыкнул он с улыбкой. И жадным прикосновением губ прервал вдох, сделанный, чтобы возмутиться.
Рука сместилась выше, теперь Шер зарылся пальцами в волосы, не давая разорвать напористый, лишающий дыхания поцелуй. Вторая тем временем невесомо очертила край платья, безошибочно нащупывая верхний из полусотни крючков. А потом Шер продемонстрировал доведенное до совершенства искусство раздевания женщин одной левой. На несколько мгновений я даже напряглась, сообразив, что не на кошках он так натренировался, но горячие ладони легли на мои совсем уже обнаженные плечи и скользнули вниз, увлекая за собой ткань. Мысль потерялась в дрожи предвкушения.
— Как же я соскучился, — донесся едва слышный выдох.
Романтичный наряд прошелестел, признавая свое поражение, и опал у ног мягкими складками, через которые Шер тут же меня перевел, увлекая за собою к кровати. С камзолом и рубашкой я расправлялась, оседлав упавшего на постель мужчину и демонстрируя не меньшую сноровку. Когда добралась до пряжки ремня, поймала очередной лукавый взгляд Шера. Если он снова заикнется о слишком умелых девственницах, то я его укушу. Со знанием дела.
Промелькнуло сожаление, что опять мы все решаем горизонтально, вместо того чтобы поговорить наконец, но было сметено волной жара, разлившегося по телу. Губы его раздетой уже светлости прихватили горло над ключицей — мои самые чувствительные зоны он всегда находил безошибочно. А потом он едва ли не с блаженным стоном припал ртом к груди прямо через паутинной тонкости сорочку, одновременно стискивая руки на талии. Больше ни лишних мыслей, ни сожалений у меня не возникало. Только пала под натиском последняя одежда, и мы оказалась тело к телу. Кожей своей, неимоверно чувствительной сейчас, к его горячей и чуть влажной коже, которую, не стесняясь, пробовала на вкус. Упивалась можжевеловым мшистым запахом. Сначала под ним, а потом и на нем, оседлав и выгибаясь, танцевала, ведомая руками на бедрах.
Сколько-то минут или часов и одну маленькую смерть спустя мы оторвались друг от друга, чтобы, едва отдышавшись, снова сплестись телами.
Уже гораздо позже, прижатая к своему мужчине, я засыпала с мыслью, что поговорить все-таки будет нужно. Но сделать это можно и после пробуждения. Не сбежит же он.
Тот и сыщет, кто ищет.
Как выяснилось, очень даже сбежит. Проснулась опять не на своей стороне кровати, обнимая пахнущую Шером подушку. Только вот самого его не было, и постель уже остыла. Сквозь небрежно завешенную штору сочились в спальню солнечные лучи. Некоторое время понежилась в постели, благо будить меня никто не пришел, и отправилась приводить себя в презентабельный вид.
Когда я, уже одетая, выползла из гардеробной в гостиную, там обнаружилась Кариза. Она облегчала мой завтрак и с заметным отвращением листала внушительный «Краткий курс этикета для молодых леди».
— Доброе утро! — Книга полетела на диван. — Выглядишь…
Она замолчала, прищурилась, становясь сейчас неуловимо похожей на брата.
— Доброе! Договаривай уже. — Я не удержалась, зевнула, тоже устраиваясь за столиком и отвоевывая ароматный кусочек сдобы, — тот благословенный человек, что заботился о еде для нас, к счастью, не учитывал строгую диету леди.
— Помирившейся. — Кари хитро улыбнулась. — Как и Шер.
Я даже зависла, не донеся до рта очередной кусочек. Могли ли мы помириться, если в целом и не ссорились, просто не встречались, а еще считать ли примирением потрясающую ночь, во время которой нам было вообще не до разговоров?
— Ты видела Шера?
— Пару часов назад. Кайтар уехал в общину, а я заскучала и подалась во дворец. Тут и свиделись, он предложил мне составить тебе сегодня компанию.
— У тебя совсем нет тут друзей?
— Особо близко ни с кем не общаюсь, а многочисленные знакомые заняты чисткой перьев перед балом. Кстати, Шер рекомендовал заняться тем же и просил передать, что к какому-то хранилищу сегодня доступа не будет, потому что он не у себя. Что за тайны и секреты?
— Никаких тайн. — Я поморщилась. Вот зачем было давать мне доступ к целой куче артефактов, если уже на следующий день его лишаешь. — Просто кое-кто пытается меня пристроить к делу, чтобы под ногами не путалась.
— Кажется, он считает, что вместе мы убережем друг друга от неприятностей.
Мы обе явно вспомнили, как в первый же выход в город попали к оборотням, и понимающе улыбнулись.
— Между прочим, лорд Максимилиан приглашал нас в ваше родовое гнездо.
— Отлично! Мы с мамой в любом случае собирались туда переехать после бала. К моменту коронации во дворце станет слишком людно.
На том и решили. В коридорах и залах дворца действительно стало заметно оживленнее: гости, имевшие возможность разместиться во дворце, не стеснялись ею пользоваться. Кари периодически с кем-то здоровалась, да и я встретила нескольких знакомых по вчерашнему мероприятию людей. На выходе пришлось задержаться, без охраны нас никто отпускать не собирался. Так что знакомые уже ребята появились буквально через четверть часа. От кого нас охранять в принадлежащем семье особняке, никто не объяснил. Может, боялись, что выпадем из экипажа по дороге.
Тем не менее в предобеденное время карета прокатила нас по подъездной дорожке мрачноватого величественного дома, который мне ранее показывал Шер, качнулась и замерла. Солнце освещало парк с деревьями почти без листьев, а от входа по идеально выметенной дорожке спешил дворецкий.
Немолодого подтянутого мужчину звали Жакаром. Кари он явно узнал и был искренне рад ее видеть, называя маленькой леди. На лице, испещренном лучиками морщин, при этом расцветала совершенно преображавшая его улыбка. На правах хозяйки Кари тут же потащила меня знакомиться с домом. Меня представили невестой его светлости, после чего я подверглась самому тщательному осмотру. От ненавязчивого внимания свербело между лопаток. Дворецкий поначалу ходил с нами, отправив кого-то из прислужников сообщить о нас Максимилиану, но девушка с ролью экскурсовода справлялась вполне успешно.
Дом, выстроенный в форме широкой буквы Н, имел четыре независимых крыла, а общие помещения располагались в центральной перемычке. Именно сюда привела меня подруга, и сейчас мы брели через картинную галерею, рассматривая портреты предков.
— Это дедушка Сомер и бабушка Гардения. — Девушка замерла у парного портрета. — Я их совсем не помню, деда не стало еще до моего рождения.
На следующем полотне была та же женщина, но старше, величественнее и без мягкой улыбки. Она показалась мне смутно знакомой, наверняка ее портреты я уже видела в Катахене. Что ж, этой женщине я обязана гарантированной тошнотой, причем без всякой беременности, при поцелуях с посторонними. Кари замерла перед портретом статного мужчины на темном фоне.
— Отец? — спросила я тихонько.
— Да, он погиб во время заговора девять лет назад, тогда же погибла правящая семья. Говорят, защищал их от налетчиков до последнего. Принца Эдуарда удалось отбить, но папа не выжил.
— Тебе было восемь? — Я не договорила, но она поняла.
— Да, мне восемь, Шеру двадцать. Брат еще учился, в итоге он сменил специализацию, нашел себе наставника, книги, разрушительную магию стал изучать. Потом вообще завербовался в армию и мотался по стране, рискуя жизнью, пока лорд Когрем его к себе не сманил. Лет пять тому назад.
До конца ряда осталось всего две картины. На одной была вся семья: сидящая на подлокотнике кресла шаиса, положившая руки на плечи мужа, девчушка с косичками на коленях мужчины в кресле и темноволосый сероглазый подросток по другую сторону от него.
Это было первое изображение Шера, которое я видела, в замке шайсарата такого мне точно не попадалось, там вообще было мало портретов, все больше пейзажи и гобелены с батальными сценами. А этот неулыбчивый юноша, уже тогда похожий на отца, сейчас стал его настоящей копией, только серые глаза взял от матери. Перевела взгляд с счастливых лиц супругов на последнее в ряду полотно — парный портрет. Но разглядеть молодого, чуть полноватого мужчину рядом с тоненькой русоволосой девушкой не успела. От ближнего конца галереи к нам спешил оригинал, постаревший лет на пятнадцать и без спутницы.
— Дорогая племянница! Леди Вероника! — Благодушие буквально растеклось в воздухе.
После обмена приветствиями мы прошли в одну из гостиных. Как оказалось, у шайсара сегодня были посетители: маг, с которым я танцевала вчера, и еще один мужчина — весь какой-то серый, неприметный, но назвавшийся помощником лорда Максимилиана.
Добрый дядюшка тут же предложил всем остаться на обед. В итоге отказался только помощник, сославшись на неотложные дела.
За столом обнаружились и другие обитатели дома: несколько женщин и мужчина, что добирались в столицу вместе с нами из Катахены, — я помнила их по обозу. Кари шепнула, что это дальняя родня, поэтому и останавливаются тут. Для этих людей я ни новостью, ни диковинкой не стала, так что беседа за столом протекала мирно. Обсуждали последние события, наследника, предстоящее торжество. Хотя барон Реви, которого сам шайсар звал исключительно по имени — Ноланом, — пытался втянуть меня в какой-то светский разговор. Я кивала, восторгалась и хлопала ресницами. Так что отстал он только после прямой просьбы подать мне вон тот кусочек жаркого и призыва насладиться вкусом блюда. Всё, разумеется, с сияющей улыбкой. Куда ж без нее?
Время шло, из-за стола мы переместились на диваны в гостиную. Подали мороженое. А я все искала возможность без свидетелей добраться до местных подземелий. И пока не находила. Спрятанная в декольте зажигалка-ключ слегка царапала кожу, не позволяя забыть о маленькой, но важной миссии. Не ожидала, что столкнусь с такой проблемой, но, наверное, придется все-таки дождаться, когда мой наниматель снизойдет и проводит меня.
— Ты чего ерзаешь, как на еже? — заметила мое нетерпение Кари.
А ведь Шер не запрещал посвящать в подробности сестру.
— Проводи меня… попудрить носик.
Любопытная девушка не выдержала, едва мы вышли за дверь:
— Так в чем дело?
— Хочу все-таки осмотреть дом!
— Нормальное желание, ты, в конце концов, скоро станешь тут полноправной хозяйкой. — От напоминания о моем неясном статусе при его светлости я поморщилась. — Могла бы прямо сказать. Дядя все-таки лучше знает историю особняка и рода.
— Понимаешь, я хочу начать с подвала.
— С подвала? С погребов?
— Да! Да, именно с них!
Хм, не исключаю, что Кари подумала обо мне не лучше, чем в свое время дворецкий лорда Когрема, но взяла за руку и решительно потащила по коридору:
— Может, уже объяснишь, что ищешь?
— Как только найду — сама поймешь. — Я зажгла горошину пульсара. — Если найду.
Спустя часа полтора и немало пройденных километров мы все еще бродили по мрачным переходам и залам, составляющим подземную часть особняка рода Тарис. Кари для разнообразия пытала меня об обычаях моего мира, выспрашивала какие-то подробности про технику, моду и отсутствие магии. И я рассказывала, ощущая легкие уколы ностальгии. И пусть у меня не так много осталось там, на далекой Земле, но это был мой, родной мир. И то, что я с энтузиазмом стирала пальцы о стены подземелья, не мешало мне тихо грустить, вспоминая все хорошее, что осталось в прошлой жизни.
Фактически в особняке находилось четыре независимых подвала, и сейчас нам предстояло выбраться через кухню из третьего под недоуменными взглядами тамошних обитателей. Стоило открыть дверь и попасть в просторную, объединяющую два зала кухню, как все взоры были обращены на нас.
Через кухню мы прошли с самым независимым видом. Я даже не постеснялась ополоснуть изрядно испачканные о стены пальцы в рукомойнике у двери.
— Ты точно хочешь в четвертый? — Мы шли хозяйственным коридором до следующего крыла.
— Я обещала Шеру, что кое-что отыщу в этом доме.
— Думаешь, тут есть такая же комната, как в нашем замке?
Тут я остановилась.
— Значит, Шер тебе все рассказал, а я мучаюсь, секретность соблюдаю, — гневно фыркнула я. Неужели предупредить не мог? Потом сообразила, что мы с ним вообще уже столько дней поговорить никак не соберемся. Остыла.
— Пошли уже, мне ведь тоже интересно. Между прочим, крыло, под которым мы будем сейчас, как раз то, что принадлежит Шеру. Он мог бы жить тут, но не хочет. Может, ты убедишь?
Дверь Кари нашла не сразу, сначала мы сунулись в кладовую, полную ведер и швабр, потом шла череда закрытых дверей, на которых я уже готова была опробовать свой новый талант взломщика. Но вожделенный спуск нашелся.
— Если в доме не было привидения, то теперь слухи пойдут сразу о двух, — ворчала девушка.
— Или о двух блаженных грязнулях. — Я оторвала от стены пальцы, потрясла занемевшей кистью. На подол налипли пыль и паутина. Тут вообще было грязнее, чем в предыдущих подвалах, в которых располагались кладовые и хранилища вин.
— А почему ты ощупываешь именно стену? — вдруг спросила Кари, глядя, как я разминаю руку. — Может, проход открывается в потолке. — Мы обе подняли глаза на довольно высокий сводчатый потолок. — Ну или в полу.
— Предлагаешь для чистоты эксперимента еще раз обползти все подземелья на коленях?
— Не в этот раз! — Кари подняла руки и отшатнулась от меня в притворном ужасе.
Я хихикнула, представляя, как ползу, но в этот момент внимание привлек какой-то отблеск буквально на границе зрения. Повернулась в ту сторону, но ничего не увидела. От усталости, наверное, мерещится.
Тем временем комнаты с накрытой чехлами старой мебелью мы миновали и подошли к целой веренице камер за дверьми с зарешеченными окошками, уже первая оказалась закрыта. Интересно, это была действующая тюрьма?
— Ты уверена, что хочешь туда попасть? — Кари поежилась, видимо, ей пришла в голову та же мысль.
— Не уверена. — Я опустилась на колени перед замочной скважиной, в очередной раз радуясь, что надела немаркое серое платье. — Но отступать сейчас, когда…
На границе зрения снова что-то мелькнуло.
— Ты это видела?
— Что именно? Пыль, паутину, рассохшиеся доски? — Девушка деловито огляделась в свете пульсара.
— Да нет же. — В этот раз я была уверена, что мне не показалось. — Смотри, тут явно кто-то ходил.
Едва заметная на не слишком чистом полу дорожка следов вела к третьей от края двери. Она тоже оказалась закрыта, но кого это теперь могло остановить?
— Вот ты с магией знакома меньше месяца, а уже криминальных талантов нахваталась. — Кари не рискнула прислоняться к стене, ее платье было светлым.
А я вовсю изображала пальцеломную фигуру и тянула энергию из теплого клубочка в животе. Замок дружелюбно щелкнул, открываясь.
— И почему говорят, что такая магия считается сложной? — пробормотала девушка, подавая мне руку.
— Мне просто забыли сообщить, что это сложно. К тому же замок примитивный, я знаю, как он работает.
В комнату вошли вместе, осмотрелись, но ничем особенным она не выделялась, так что я привычно пошла вдоль стены, поглаживая ее рукой. И вздрогнула, когда под пальцами отозвалась знакомая вибрация. Только вот никакого прохода не открылось.
— Ты еще оближи ее, — отрезвил меня голос Кари, она стояла у меня за плечом и пыталась понять, что я нашла.
Со стороны это действительно выглядело странно: я распласталась на стене и ощупывала кладку, пытаясь понять, где границы активного участка, и намереваясь подтолкнуть, если дверь заклинило.
— Тут что-то есть, надо только открыть проход…
«Подтвердите доступ», — тут же отозвалось в голове.
Зажигалку я буквально выхватила из декольте и ткнула кулачком с нею кладку. Вибрация усилилась.
— Ну давай уже, говори про полный доступ. Или меня надули и это не ключ этой вашей Черной Вишни?
«Доступ подтвержден». Кусок стены плавно провалился в нишу и откатился в сторону.
Мягкое свечение шло из-за поворота короткого коридора. Добравшись до угла, мы наконец разглядели его источник.
— А тут уютненько, — отметила Кари.
— … - непечатно выразила отношение к ситуации я и зажмурилась, надеясь избавиться от дежавю.
В целом комната была похожа на уже виденные мной ранее, даже пара бутылок вина на полу не портила картину. На кресле, аккуратно сложенный, лежал плед. Это мне живо напомнило, как я обустроила пультовую в замке Катахены. Только там не было низкого столика со стопкой чистых листов и не стоял поднос с пробирками.
— Похоже, мы тут не первые.
В комнатку мы все-таки вошли, я с опаской опустилась на краешек кресла, Кари облокотилась на спинку. На панели подмигивала пара огоньков, мягко светились края экрана. И никакой больше активности.
— Включаться будем?
«Да, хозяин». — Экран загорелся полностью.
— Она… — Картинка буквально выпрыгнула на экран. Камера показывала какой-то кабинет сверху, по крайней мере, видны были стол и часть стеллажа с книгами.
— Дядин кабинет, — опознала Кари.
— Похоже, за домом кто-то шпионит изнутри. Надо срочно звать Шера!
— У охранников есть связные камни. Я могу сходить за ними.
— Лучше просто вызови его самого сюда. Срочно. Очень срочно! Я пока попробую разобраться, что тут делали.
В коридор мы выскочили вместе, там я подпалила замеченный ранее факел, и с ним уже Кари поспешила в ту сторону, откуда мы пришли. Проводив ее взглядом, я вернулась обратно в пультовую.
Общение с этой системой больших трудностей не вызвало, благодаря урокам Вейшара я более-менее понимала, чего требовать и какие команды отдавать. Только вот личность предыдущего посетителя увидеть не удалось. Запись не велась.
К моему удивлению, отчет о работе систем показал, что до полного восстановления тут очень далеко.
Возможно, тот, кто воспользовался этим домом в своих целях, просто не отдавал правильного приказа. Я развернула схему взаимодействий и едва не присвистнула. Даже в полуразрушенном виде она была в десяток раз обширнее, чем та, которую я разглядывала в башне. Самой мне в этом всем не разобраться.
— Мэтиус, — сосредоточенно потянулась я к духу провидца. Потом позвала еще раз, уже соблюдая концентрацию и даже зажмурившись от усердия.
Ответом мне была полная тишина.
И, как всякая разумная и прагматичная девушка, я сделала единственно возможное в данной ситуации. Я запаниковала. Может, что-то случилось с моей способностью обращаться к прорицателю? Или вообще с магией? Хотя это легко проверить. Кривоватый мелкий пульсар разгорелся над моей ладонью. А может, дух пострадал? Может, зря я его вытягивала в прошлый раз, упрашивая найти тайный ход? К счастью, здравая мысль пробилась через глупые. В замке дух тоже не мог появляться рядом с работающим центром управления.
Подхватившись с кресла, я выбежала в коридор и, замирая через каждый десяток метров, останавливалась и старательно взывала к вредному привидению.
— Расшумелась, — донеслось сварливое, когда я уже стояла на верхних ступенях лестницы, ведущей к жилой части.
— Мэтиус! — взвизгнула я и едва не полезла обниматься. Но спохватилась, одумалась, убавила громкость. — Я уж решила, что связь с тобой потеряла. Или тебя вообще больше нет.
— Не дождетесь. — Дух задрал нос, но выглядел довольным. А потом неожиданно добавил: — Гардения, приветствую.
Я недоуменно обернулась, но никого не увидела. Зато провидец уже сунулся лицом в стену, и теперь из кладки торчал обтянутый балахоном зад.
— Мэтиус?
— Погоди, она стесняется, — отмахнулся дух.
Похоже, привидение в особняке все-таки есть. Она выплыла из стены, увлекаемая моим другом за руку. Немолодая женщина с царственной осанкой даже в посмертии выглядела истинной леди. И я даже вспомнила ее: дама с портрета и одна из участниц безумной вечеринки духов в Катахене. Вот только выглядела она действительно блекло. Даже в темноте лестничного проема ее силуэт казался очень бледным на фоне того же провидца.
Машинально сделала книксен, похоже, уроки леди Павис и шаисы принесли свои плоды.
Несколько секунд мы просто разглядывали друг друга, а потом я протянула духу руку:
— Берите.
— Милая девушка, а знаешь ли ты, что добровольно открываться сущностям, способным впитывать энергию, опасно? — наконец заговорила леди Гардения. — Сама ты, скорее всего, не сможешь разорвать контакт, а для духа живое тепло — такой соблазн.
Мэтиус на мой острый взгляд никак не среагировал, а ведь он меня об этом предупредить явно забыл. Передернула плечами — как-то зябко стало. Только руку не убрала.
— Считайте это доброй волей и немного взяткой за информацию.
Больше мертвая леди не спорила, дрогнули уголки призрачных губ, и она протянула руку к моей.
Я прикрыла глаза, вспоминая свой первый опыт. От запястья и вверх к плечу рванул смертный холод, но через несколько мгновений все прекратилось.
— Отлично выглядишь, Гардения, — довольно заметил Мэтиус, чуть отплыв в сторону.
— Спасибо. — Леди кивнула мне. Теперь она действительно светилась куда ярче, не уступая висящему рядом духу провидца, да и голос окреп. — А информацией я в любом случае поделилась бы, мне совершенно не нравится то, что творится в моем доме.
— Между прочим, ты меня долго не удержишь, — заметил Мэтиус. — Зачем звала?
Пока он не сказал, я не сразу и заметила, что становится все более неуютно: дух, висящий рядом, тянул энергию.
— Мне нужно знать, как именно связать терминал Вейшара с местным. Тут он явно давно работает, и им кто-то пользуется. А одной мне не разобраться без его подсказок.
— Понял, — успел кивнуть дух и вдруг отпрянул в стену, утащив леди за собой.
Дверь, ведущая в жилую часть дома, распахнулась, на пороге, вглядываясь в темноту, стоял хозяин дома. Старший.
— Вероника? — чуть изумленно произнес он, разглядев меня. Я обреченно зажгла пульсар, подсвечивая окружающее пространство. — А с кем это вы тут разговариваете?
И прищурился, подозрительно заглядывая мне за спину.
— Я ни с кем, просто вслух восторгаюсь красотой кладки. — Я любовно погладила стену. Пусть лучше считает меня слегка сумасшедшей, чем выгонит как шпионку. Или что похуже, ведь кто-то же пользовался той комнатой, может, это сам Максимилиан?
— Кладки? — неверяще переспросил лорд и сделал ко мне пару шагов, за его спиной мелькнула одна из прислужниц в фартуке.
Похоже, именно персонал засек наш с Кари интерес и доложил хозяину. Интересно, если он решит тут меня и прикопать — лишние глаза ему помешают?
— О, вы знаете, эти старые фундаменты — особая красота и мощь, фактически не подверженная времени. Умели же строить. — Я отступила еще на пару ступеней, входя в первый зал. — Поглядите, какие своды, идеальная форма, изящные аркады, а этот плафон с искусной резьбой, — воодушевленно вещала я, едва ли не цитируя речь мамы с очередного раскопа.
Спиной старалась не поворачиваться, но рукой пространство мрачноватого подвала обвела, заодно сама полюбовалась.
Старый, местами выщербленный камень, арочные проходы, паутина в углах, ржавые держатели факелов на стенах — магическими светильниками подвал не оснастили. Зловеще зияли два провала расходящихся из зала ходов. Кое-где стены украшал замысловатый орнамент. Обходя эти угодья с Кари, мы больше болтали, чем осматривали интерьеры.
— Хм, вы так воодушевленно рассказываете о подвале. — Лорд больше не щурился с подозрением, а снова стал добродушным и улыбчивым.
— О! Старинная архитектура — моя маленькая слабость, я по ней в своем роде уже специалист.
— Даже так. — Максимилиан запнулся лишь на мгновение, словно принимал решение. — А давайте прогуляемся тут вместе, вам интересно, я по-новому взгляну на дом, в котором живу, да и нам не повредит получше узнать друг друга, все-таки мы будущие родственники.
Красоты кладки и сводов сразу померкли, перспектива углубляться в подвал на пару с этим родственничком не радовала. А еще я мучительно припоминала, закрыла ли дверь в камеру, из которой попала в пультовую. И по всему получалось, что нет, просто выскочила в коридор, переживая, что дух не отзывается. Последний, кстати, уже отбыл, поскольку его присутствия, тянущего тепло, я не ощущала.
Максимилиан же тем временем приблизился почти вплотную, покосился на мой традиционно кривоватый пульсарчик и предложил локоть. Интересно, если я сейчас завизжу и убегу, подхватив юбки, это будет очень дурным тоном?
Но пока я соображала, как бы вежливо отказаться от променада, на лестнице появилось новое действующее лицо.
— Дорогая, — пожурил меня такой родной голос, — ты опять отправилась гулять без меня.
Шер легко сбежал по лестнице, обогнул дядю. Они поздоровались, но внимание жениха снова было приковано ко мне. Короткий поцелуй достался виску, рука легла на талию.
— Так ты тоже любишь прогулки в темноте? — Голос родственника был полон скепсиса.
— С Никой я готов гулять где угодно. — Меня притянули ближе, над нами зажегся куда более яркий пульсар. — Она же моя невеста.
Лорд Максимилиан задумчиво поглядел на источник света, на меня, прижатую к телу племянника. Дураком он точно не был, должность не та, и теперь явно пытался разглядеть во мне что-то, не замеченное ранее. А я улыбнулась тепло и искренне, просто стоять прижатой к большому родному Шеру было очень приятно.
Пауза явно затянулась.
— Ну ты и бегаешь, братишка, — снова послышалось сверху лестницы. — А вы чего застыли, не на что тут смотреть!
Кари отвернулась от кого-то, невидимого отсюда, снизу, спустилась к нам. Воспользовавшись тем, что дядя от меня отвернулся, как смогла показала девушке, что родственника надо увести. Она недовольно свела бровки — как же, все интересное без нее, — но обратилась к Максимилиану:
— Дядюшка, я тебя везде ищу, нужна помощь и совет, ведь мы с матушкой на днях сюда переедем.
Старший Тарис предлогу племянницы явно не поверил, но возражать не стал. Поднялся к ней и дверь за собой прикрыл. Даже странно: если знает о местном секрете, то должен был волноваться. На дверь мы поглядели с откровенным подозрением, но я спохватилась первая, открыла было рот, чтобы вывалить на Шера ворох информации, но была остановлена. Он с некоторым сожалением оторвался от меня, взбежал по ступеням и какое-то время что-то творил с входом. Спустился удовлетворенный.
— Интересный способ назначить мне свидание. — Ладони снова оказались на моей талии, а я — прижата к груди его светлости.
Хотела возмутиться, что не опущусь до такого, но уголки губ Шера так знакомо подрагивали, что передумала.
— Да решила, знаешь ли, проверить, в самом деле ты днем так занят, или за работой от меня скрываешься. — И ноготками с нажимом эдак по шее провела.
Шер резковато выдохнул, ладони сползли с талии значительно ниже.
— Ты меня раскусила. — Он едва задевал губами ушко, наклонившись ко мне, но этого было достаточно, чтобы начать таять.
— Радуйся, что не понадкусывала.
— Разве? — Губы сместились на скулу. — А кто оставил мне пару укусов на плече и не только?
— А это точно была я? — Что-то такое я припоминала, но поручиться не могла, поэтому чуток отстранилась и подозрительно прищурилась.
— Могу предъявить для сличения. — Шер коварно улыбнулся, придвинул лицо ближе к моему.
— Плечо? — не поняла я, горячие ладони Шера как раз добрались до края подола и теперь поглаживали кожу между панталончиками и чулками.
Пришлось прогнуться назад еще немного, так что Шер решил подстраховать меня от падения: как и вчера, сжал шею рукой, запустив ее под волосы. Потянул легонько на себя, а потом наконец нашел мои губы…
— Дети, дети, — послышалось укоризненное.
Шер тут же отшатнулся и задвинул меня за спину, выхватывая клинок. Спешно поправляя одежду, я в который уж раз задумалась, как ему это удается. Голос узнала сразу, поэтому скорее смутилась, чем испугалась. Внучок, впрочем, тоже узнал родственницу.
— Леди Гардения… Бабушка? — Оружие он тут же убрал. — Но как? От тебя так долго не было вестей…
— Ты бы еще реже заходил, — ворчливо прервала мертвая леди, подплывая ближе.
Шер обернулся через плечо, оценивая, насколько я привела себя в порядок, чуток отступил в сторону.
— Разреши представить тебе…
— Да уже знакомы, — снова бесцеремонно перебила внучка леди. — Даже недурственно повеселились вместе в Катахене.
Выражение ее лица стало мечтательным. Шер закашлялся, одарил меня сложным взглядом, в котором читалось нечто между беспокойством, изумлением и возмущением.
Я скромно потупилась.
— Мэтиус передал, что все узнает и будет ждать.
— Он-то тут откуда? — По-моему, удивление Шера достигло предела, спрашивал он как-то обреченно.
Из-за него я все-таки вышла, встала напротив:
— Мэтиуса я позвала через связь. — Чего скрывать, ради этого и посылала за его светлостью. — Чтобы с Вейшаром связаться.
Интересно, а леди Гардению я теперь тоже смогу призывать? Или это чревато истощением? Так и спросила, и леди с сожалением ответила, что Мэтиус живет фактически на источнике, поэтому ему такие призывы не особо вредят, вернется и восстановится, а вот с ней так не получится.
— А Вейшар зачем? — вмешался Шер.
— Давай все по порядку.
Шер, чуть помедлив, кивнул. Его бабушка зависла в стороне и следила за нами, сложив ладони на животе. На обретшем краски лице светилось удовлетворение. Я и от Шера хотела отойти, но он не дал, развернул меня спиной к себе и прижал. Еще и носом в волосы уткнулся. Думала, сосредоточиться так не смогу, но почти сразу ощутила нарастание неясного теплого чувства под ребрами, глаза прикрыла…
— Да что ж ты так орешь-то! — почти мгновенно откликнулся провидец. — А, теперь понятно. Привет, Шердан.
Мэтиус соткался из воздуха рядом с леди Гарденией.
— И ты здравствуй, старый пройдоха. — Я почти чувствовала, как улыбается мужчина за моей спиной.
— В нашем положении только здравствовать, разумеется, — отметила леди.
Дух хихикнул, но любимую тему развивать не стал.
— От Вейшара приветы не передаю, сейчас сами пообщаетесь. Свяжете эту систему и башню, он сказал, что показывал тебе, как обращаться к этим вашим удаленным штукам.
Смутно припомнила, что действительно было такое. Надо еще сообразить, как правильно отдать команду. Буду командовать вслух. Предыдущий оператор явно так управлялся.
— А теперь запоминай, — прервал мои сомнения Мэтиус и протараторил эдак двадцатизначный пароль.
— Три, девять, четырнадцать… два… что? — растерялась я.
Провидец обреченно вздохнул, закатил глаза и произнес комбинацию медленнее. Потом, оценив мое напряженное лицо, еще медленнее. Наверное, мы долго играли бы в числа, если бы нас не прервал Шер.
— Я запомнил, — сообщил он невозмутимо и тут же повторил под утвердительное кивание духа.
Затолкав поглубже чувство собственной неполноценности, я повела его светлость на романтическую прогулку по подвалу. А с духом мы простились, хотя я слышала, как он спешно договаривался о встрече в Катахене. Видимо, такое путешествие для духа — процесс действительно затратный.
На следах, если они и были, мы с Кари изрядно потоптались.
— Значит, тебе показался след. — Сейчас передо мной был явно безопасник. — И дверь открыта была?
— Ну… нет, — призналась я. Отмолчаться не получилось. — Я ее немножко того… взломала.
— Кхм, даже спрашивать не буду… Хотя нет, буду. Как?
— Да замочек простенький, бессувальдный, — начала я, но запнулась, глядя, как поползла вверх бровь Шера. — В общем, чудом. Буквально чудом.
— Ника, ты опять? — укоризненно протянул он.
— Что? — похлопала я ресницами, словно невзначай отходя подальше.
Уточнять он не стал, просто как-то вдруг навис, притянул к себе и продолжил с того момента, на котором нас прервало появление призрака бабушки. Снова его рука зарылась в волосы на затылке, потянула, так что я запрокинула голову, оставляя беззащитным горло. Вырез у платья был более чем скромным, но его светлости это ничуть не помешало. Грудь он сжал прямо через ткань, не переставая то легонько прикусывать нежную кожу шеи, то ласкать ее языком. Я невольно застонала, чувствуя, как становятся ватными колени, но под напором Шера шагнула назад, к стене. От приступов сладкой истомы начала кружиться голова.
— Так что за чудо открыло дверь? — раздался хриплый шепот у самого ушка.
— Заклинание, — выдохнула я, цепляясь руками за широкие плечи.
— И кто же тебя научил? — Губы мягко обвели ухо, я почувствовала спиной прохладную твердость кладки.
Настырный голос системы в голове прозвучал заводской сиреной: «Подтвердите доступ». Я вздрогнула… приходя в себя. И разозлилась. Высвободила одну руку, извлекая зажигалочку, и отдала команду открывать.
Когда опора за спиной исчезла, мы чуть не рухнули в короткий коридор, но реакция Шера оказалась на высоте. Поймал, поставил на ноги, убедился, что стою крепко. И глаза при этом ясные такие, честные, будто и не он меня несколько секунд назад соблазнением допрашивать пытался. Небезуспешно, между прочим, что особенно бесило. Нет бы спросить прямо. Я бы даже ответила. Наверное.
Я как раз собиралась высказать все, что думаю по поводу методов добывания информации этим типом, но он уже аккуратно обошел меня и заглянул за изгиб коридора. Помрачнел, обернулся:
— Какая же ты умница, что меня позвала.
Дальше он действовал, как на месте преступления. Для начала попытался вызвать специалистов, чтобы собрать улики. Прошипел что-то ругательное на фонящий медальон связи и выскочил в коридор. Интереса ради я пошла за ним, в любом случае внутрь без меня не попадет. Судя по его репликам, уже спустя полчаса тут станет более людно.
— И они все скажут, что пришли на романтическую прогулку по подвалу? — Я смотрела, как Шер расхаживает по залу, где я вызывала Мэтиуса.
— Чтоб были в одежде каменщиков, — тут же бросил он в медальон, а мне достался благодарный чмок в нос. — Кстати, тут есть вход с улицы. Он замурован, но я открою.
Нас ждало еще одно неприятное открытие: замурован вход уже некоторое время не был. Петли оказались смазаны, забивающие проход доски держались сугубо декоративно.
Первые сотрудники прибыли даже раньше, чем мы ожидали. Пробирки были осмотрены, ощупаны и едва ли не обнюханы. К величайшему разочарованию, энергетические следы вблизи работающего оборудования таяли, так же как духи, поэтому слепок ауры того, кто экспериментировал тут с кровью, получить не удалось. Спустя еще полчаса ребята в рабочих робах закончили и тихонько удалились, забрав с собой все, что было обнаружено в комнатке. Даже плед.
Шер посмотрел на металл сиденья и уже привычно опустился на него первый, притянув меня на колени.
— Запускай. — Он ласково погладил бедро.
И я запустила. Даже вспомнила уроки Вейшара и попыталась сама вспомнить числовой код.
— Тридцать девять, четырнадцать, двадцать, семнадцать… Давай диктуй, хватит мне плечико целовать.
Экран на пару мгновений померк, принимая информацию, а после на нем появилась фигура в нелепом балахоне.
— Как и не уезжали, разве что одежда стала поприличнее, — сообщил Вейшар и широко улыбнулся. — Обниматься не полезу, вдруг при передаче часть меня рассеется.
После обмена приветствиями мы совместно пытались запустить удаленное управление. Потом пытались добиться от системы демонстрации образа предыдущего оператора, но оказалось, что внутреннее пространство не просматривается, поскольку это противоречит какой-то этике шаю. Впрочем, доступ мы обнулили, его брюнетистой светлости все возможные права оформили и запустили восстановление системы, но так, чтоб дух той же бабушки мог более свободно перемещаться по зданию.
Мы все-таки выбрались из дома, едва ли не тайком прокравшись на верхние этажи крыла, где обитал Шер, а потом с достоинством спустившись по парадной лестнице, будто не торчали все это время в подвалах, осматривая комнаты. Встреченный в центральном холле дядюшка поинтересовался, как успехи и зачем были рабочие, на что Шер сообщил о подтекании каких-то грунтовых вод, которое устранят в ближайшее время. Разговорились мы, уже выйдя за порог и бредя по облетевшей листве к калитке, — оттуда было ближе до дворца.
— Почему ты думаешь, что это не Максимилиан? — Жених мой был мрачен и задумчив.
— Когда мы только включили это все, на главном экране висело наблюдение за кабинетом твоего дяди — Кари опознала. Не думаю, что он настолько параноик, чтобы следить за самим собой.
— Придется тихо проверять всех…
Провожатых, что были приставлены ко мне и Кари, Шер отправил с сестрой. На город давно упали ранние осенние сумерки, на улочках горели фонари. Прохожих стало заметно меньше, да и прохлада, пришедшая с темнотой в город, заметно убавляла число желающих пройтись. Я зябко поежилась и тут же оказалась укутана полой широкого плаща. Некоторое время мы шли молча. Я наслаждалась прогулкой, вдыхала запах осенней прели, смешивающийся с едва уловимым сейчас ароматом мужчины, что прижимал меня к себе.
Поскольку в городе уже ориентировалась, поняла, что идем мы не совсем во дворец. Оказалось, нашей целью была небольшая ресторация.
— Лорд Тарис. Леди. — Метрдотель материализовался словно из-под земли. — Вам снова накрыть в кабинете?
От «снова» Шер поморщился и попросил накрыть на террасе. Как выяснилось, та располагалась на крыше. Мне тут же выдали плед, но воздух вскоре нагрелся, я пригляделась, даже руку протянула. Тонкая пленка щита окружала столик.
Пока исполняли заказ, подали глинтвейн.
— Излюбленное место для свиданий, — не удержалась я от укола.
— Сегодня у меня тут была назначена встреча.
— Мм… — Подробностей на самом деле не хотелось.
Я смотрела на город, расцвеченный огнями. На теплые прямоугольники окон и освещенный массив дворца за вековыми деревьями парка. Где-то тут мне обещан домик. Или лучше все-таки жить в Катахене, там море и заметно теплее? А может, сначала проехаться по стране? Ведь все, что я тут видела, — вереница попутных городков, в которых лишь ночевали. Наверное, я машинально потерла запястье, на котором до этого змеился рисунок, подтверждающий договор.
— Рада отделаться от долга? — Шердан отпил из исходящей паром кружки и тоже повернулся к городу.
— Ага. — Я рассеянно проследила за его взглядом, в той стороне на холме лежали торговый и ремесленный кварталы. — Уже домишко присматриваю.
— Э нет, домишко — не раньше чем доиграешь роль невесты. — Он ко мне не повернулся и мыслями явно был уже не здесь.
Доиграю. В горле неожиданно запершило от внезапного спазма, так что поспешила запить его горячим вином. Ожидаемо закашлялась. Выступили слезы.
— Тихо, тихо, не спеши так. — Шер забрал у меня из рук кружку, поставил на стол, придержал за плечи. В свое кресло вернулся, только когда я немного отдышалась. Вот не пойму его.
Ели молча. Засиживаться тоже не стали. По дороге говорили о какой-то ерунде, о предстоящем празднике. Самое время было прояснить, долго он еще собирается держать меня при себе как ширму он матримониальных планов собравшихся во дворце девиц на выданье. Только язык не повернулся. Что ж, большой бал завтра, потом еще череда приемов — и коронация. И я буду свободна? Вольна как ветер валить на все четыре стороны? Снова захотелось расплакаться.
— Спать, — протянула я, скрывая выступившую в уголках глаз влагу за совершенно неприличным зевком. Мы как раз добрались до покоев.
— Какое там. — Шер прикрыл дверь, притянул меня за талию. — У меня работы — к середине ночи разобраться бы в горе отчетов и донесений.
Вместо того чтобы что-то сказать, просто уткнулась носом в его плечо, вдохнула.
— Потерпи, немного осталось. — Шер поддел пальцами мой подбородок, легонько поцеловал в губы.
И ушел.
Потерплю. Куда же я денусь.
Грустно улыбнулась закрывшейся двери и пошла переодеваться. Спать совершенно не хотелось. Выбор был небогатый: либо идти потанцевать, либо исследовать обнаруженный ход.
Совместные проделки сближают больше, чем совершенные вместе исторические деяния.
На этот раз потайную дверь я открыла без помощи духа. Узкий коридор — только протиснуться — некоторое время шел на одном уровне, несколько раз сворачивая. Потом я наткнулась на лестницу, ведущую вниз. Подумав, прошла еще немного, но дорогу мне преградила стена. Если она как-то и открывалась — не верилось мне в такой внезапный тупик, — то разглядеть механизм не смогла. Вернулась к лестнице.
Очень порадовалась, что избавилась от платья в пользу брючек и легкой рубахи. В юбках на узких ступенях винтовой лестницы уже давно бы запуталась и скатилась вниз. Искали бы меня наверняка долго. Ну, кто тут ходит?
Оказалось — ходят. Выбрав из трех коридоров один, осторожно двинулась по нему к очередному изгибу. А зайдя за угол, почти врезалась в пятящуюся на меня спину.
Я вскрикнула и отпрыгнула. Раздался грохот. Спина выругалась, ощетинилась пульсаром и длинным кинжалом. То есть не спина, конечно, молодой парень в сером растянутом свитере уронил стул, который пытался задвинуть в какое-то ответвление коридора, и теперь напряженно рассматривал меня.
— Добрый вечер. — Я машинально сделала книксен и тут же поспешила распрощаться: — Всего наилучшего.
— Погоди… те. — Пульсар парень притушил до минимума так ловко, что меня зависть взяла, и оружие убрал. — Как вы тут оказались?
Под шумок сбежать не удалось.
— Свежим воздухом подышать вышла. — Получилось достаточно невозмутимо, но парень хмыкнул. Воздух тут хоть и не был откровенно затхлым, но до свежего всяко недотягивал.
Хотя, если сравнивать с дворцовыми коридорами и залами, по которым сейчас прогуливался весь местный серпентарий, то сравнение явно в пользу тайного хода. Мой собеседник понимающе улыбнулся, только взгляд остался напряженным. Словно он чего-то ждал.
— Я не представился, — вдруг спохватился парень. — Эд…
— Вероника. — Нет, я помню, что говорит по этому поводу этикет, но я же не на высокой аудиенции.
И тут разглядела кое-что интересное за широкой спиной парня. Даже обошла его и недоуменно уставилась на стену. Та была затененной, но прозрачной. И сквозь нее отлично просматривался очень знакомый музыкальный зал. Сопоставила стул, относительно широкий в этом месте коридор и обреченный вздох позади себя.
За стеной, что по ту сторону была зеркальной, находились три девушки. Одна неспешно наигрывала что-то на клавикордах — звук не доходил. Две же другие стояли ближе к зеркалу, поправляя одежду. Высоко задранный подол и ручки, расправляющие подвязку чулка, не оставили равнодушной даже меня.
— Интересное зрелище.
— Бывало и получше. — Эд встал рядом, пожал плечами.
— Миленькая, но стерва. — Я узнала темноволосую баронессу Винел.
— Жаль, она тебя не слышит, — пробормотал мой новый знакомый.
— Подглядывать, значит, любим, — проговорила я тоном чопорной классной дамы.
И посмотрела, строго так, внимательно. Вот не похож он на обделенного женским вниманием юношу. Фигура вообще ладная: плечи широкие, бедра узкие. Ровесник Каризы: еще пара лет — и он станет по-мужски массивным. Лицо приятное, волосы слегка взлохмачены. Гроза девиц, одним словом.
Гроза девиц, в свою очередь, не стесняясь разглядывал меня. Мимолетно подумалось, что жилет на блузу надеть все-таки стоило, а то уж больно пикантно тонкая ткань все обрисовывает. А потом я сообразила, что если этот парень тут завсегдатай, то и мои танцы видеть мог.
Направление моей мысли он каким-то образом понял. Даже назад шагнул:
— Не подглядывал я за тобой!
— А откуда знаешь, что я там была?
— Нортон рассказал, рыжий такой, он тебя тут встретил.
Рыжего я вспомнила, поморщилась:
— Самодовольный, наглый хлыщ.
— Он или я?
— Он. — Я решила не усугублять. — Так ты, получается, тоже из друзей принца?
— Нет, я сам по себе, — решительно отказался от компании парень.
— Ну да, тайными ходами бродишь. Кстати, куда ведет этот ход?
— Много куда, я вот по нему пробираюсь к кухне. С захватническими планами. — Эд плотоядно облизнулся. — После физических нагрузок очень есть хочется.
— Пойдем!
И мы пошли. Спустились еще на несколько ступеней, покружили мимо каких-то ответвлений, миновали десяток закрытых дверей. Еще несколько раз попадались зеркала с односторонней прозрачностью. Дворец действительно заполнялся гостями к завтрашнему торжеству, почти в каждой комнате были люди. Одно зеркало вообще продемонстрировало, как, запершись в маленькой гостиной, какая-то парочка самозабвенно целуется.
— Вуайеризм — форма сексуальной девиации, — веско произнесла я, оттаскивая парня от ниши.
— Что? — не понял он, но отвлекся.
— Извращение, говорю. Подглядывание. Патология.
— И откуда ты такая умная на меня свалилась? Кстати, как ты оказалась в исключительно секретном тайном ходе?
— Да мне стало любопытно, откуда жених постоянно в закрытой спальне появляется.
После слова «жених» Эд заметно погрустнел:
— И что, попросила показать?
Интересно, а много ли вообще народу имеет доступ в такие коридоры?
— Зачем? Поискала и нашла.
— Сама? — Парень явно удивился. Отвечать не стала, должна быть в женщине какая-то загадка. — А кто у нас жених?
— А жених у нас вроде как лорд Шердан Тарис.
— О-о-о… — уважительно протянул Эд, как-то странно на меня поглядев. И немного отодвинулся. — Кстати, пришли.
— И? — Стена и стена, не хуже многих. Похоже, недостаточно знать входы, нужно еще знать выходы.
— И сейчас ты пойдешь и добудешь еды. Мне — мясо. Еще хлеба, можно творог и молоко.
— Погоди. Почему это я должна идти?
— Я показываю тебе ходы, а ты собираешь что-нибудь съедобное. Мне на кухню нельзя.
Эд так жалостливо вздохнул, что я согласилась. Смотровые отверстия были и со стороны кухни, но дверка вывела меня в кладовую с каким-то инвентарем, выходящую в коридор. Обрадовалась, обнаружив фартуки, косынки и колпаки. Один комплект тут же напялила на себя. Оттуда уже с независимым видом вошла в самую большую, пожалуй, кухню, какую мне доводилось видеть. Это была целая вереница залов, в горячий цех я даже соваться не стала, как и в молочный. Прошлась между столами и стеллажами с посудой, пользуясь суетой, царившей после ужина. Цапнула один из копченых окороков, тут же завернув его в салфетку, увела пару булочек с остывшего противня, ароматный кусок чесночной колбасы с ополовиненного блюда, оставшегося от прошедшей трапезы. Вот напитков не нашла, зато напоследок прихватила большое полосатое яблоко и с таким же независимым видом покинула царство еды.
Ход открылся, едва я влетела в кладовку.
— Ого, отлично! — заявил Эд и жадно принялся изучать содержимое свертка. — А вот девушки вечно на диетах сидят, — прокомментировал он яблоко в моей руке.
— Вообще-то оно тебе, я лично на колбасу нацелилась. — Хоть я и не была голодной, но уж больно аппетитно пахла добыча.
Проводник мой только весело глянул:
— Могла бы бутылочку вина присовокупить.
— Алкоголь вреден молодым растущим организмам, — строго заявила я. — Тут есть будем?
С сомнением поглядела на голые стены и пыльный пол.
— Пойдем в часовую башню.
Я пожала плечами — можно и в часовую. И мы снова пошли, но теперь уже обратно. Те же переходы, лесенки и коридоры. И полупрозрачные зеркала. Парочка, что целовалась в одной из гостиных, перешла к более решительным действиям.
— Оу, это как они… — озадачилась я и наклонила голову.
— Кто-то мне про подглядывание вещал. Пойдем, да пойдем же! — На этот раз уже Эд утаскивал меня за руку. Не уверена, но, по-моему, уши у него алели.
— Я не подглядываю, я просвещаюсь. — От зеркала отошла, конечно, но идею запомнила.
В часовую башню подниматься пришлось по той же лесенке, по которой я спустилась сюда. Оказалось, что мы шли внутри центральной колонны нормальной винтовой лестницы, что вела на верхний этаж башни. Над головой в ажурной металлической конструкции парил механизм часов сразу с двумя циферблатами — они выходили на разные стороны башни. Там постоянно тикало, стрекотало, постукивало, а за витражным стеклом двигались по кругу стрелки, отражая неумолимый ход времени.
Я подошла к небольшому окошку у самого пола. Витражные циферблаты были подсвечены, но тут, под механизмом, на уровне пола, царил густой полумрак, так что я устроилась прямо на дощатом полу и снова, как пару часов назад, разглядывала город.
Отсюда тоже были видны торговые ряды, за ними темнел парк с башней, в которую мы прибыли всего несколько дней назад. А казалось, прошла вечность.
Рядом опустился Эд, развернул полотняную салфетку и начал неровно кромсать мясные ломти ножом.
— Ты всю жизнь тут прожил?
— Можно и так сказать. — Он разломил хрустящую булочку. — На лето уезжаю, как и многие. В городе душно.
Судя по мечтательному выражению, осветившему лицо, уезжать на лето парень любил. Отломала кусочек от кольца остывшей колбасы, откусила, ловя губами стекающий на пальцы сок. Да если и капну, на мне по-прежнему фартук и косынка.
Рядом с таким же удовольствием жевал мой новый знакомый. Вот почему ворованное вкуснее?
— А не знаешь, почему башня шаю в парке не восстановлена?
— Кто ж им даст? — Эд даже жевать перестал. — Организация у них закрытая, иерархичная. Секреты свои хранят так, что сами все меньше знают. А тут такой плацдарм непонятной магии посреди столицы допустить.
— Но шаю же набирают учеников из любых сословий, лишь бы с даром?
— Так и что? Между прочим, среди аристократов шаю встречаются куда реже, чем среди остальных слоев населения. Среди оборотней их вообще нет.
— Почему?
— Какие-то исследования велись, но я не вникал, это как-то связано с магией. Так что в массе своей найденные обладатели нужной крови безграмотны и невежественны. И обучают их нескольким конкретным действиям, вроде как передать письмо. Кто поталантливее — учится обращаться с наиболее распространенными артефактами. До управления башнями перемещения доходят едва ли десятки. В верхушку выбираются единицы.
— Я-асно, — неожиданно зевнула я.
— Скучно рассказываю? — нахмурился Эд и захрустел яблоком.
— Нет. Рассказываешь ты очень интересно, просто трудный день. — И провела его я в основном в подземельях. — Да и завтра будет не лучше.
— Это точно.
— Увидимся еще. — Я поднялась, отряхивая брюки. — Теперь я знаю, у какого зеркала тебя вечерами ловить.
— Да, может, и раньше придется, — хмыкнул Эд. — Провожать?
— Не стоит, тут уже не потеряюсь.
Спустя несколько минут я действительно вскарабкалась по узким ступеням. Комната была ожидаемо пуста, так что, умывшись, я устроилась спать.
А проснулась, уткнувшись в такое родное, теплое плечо.
Не знаю, когда Шер вернулся, но выглядел он еще более измученным, чем вчера. Под глазами залегли тени, упрямая складка между бровей не разгладилась даже во сне, и казалось, что он хмурится. Некоторое время я просто лежала, украдкой любуясь этим мужчиной, которого так хотелось назвать своим. Под моей рукой мерно поднималась и опадала грудь. Наверное, я бы даже задремала снова, но тут кто-то настойчиво постучал в дверь. И почти сразу же постучал уже громче.
Шер, не открывая глаз, страдальчески сморщился, повернулся на бок, сграбастав вместо подушки то, что первое подвернулось, и это оказалась я. А потом и вовсе попытался спрятать голову, но не преуспел, потому как я была все-таки не такой мягкой, зато относительно тяжелой.
В дверь снова постучали.
— Ника? — неуверенно пробормотал он мне в подмышку, отчего я дернулась — щекотно же — и лягнула его ногой.
Из-за двери тоже донеслось требовательное:
— Ника!
Пришлось крикнуть:
— Кариза, я уже не сплю! — Как вообще можно спать в таком грохоте?
— Я тоже не сплю, и очень этим расстроен, — присоединился к моему отклику Шер.
За дверью тут же все замолкло, но ненадолго.
— Прости, братик, но мама неумолима, и она требует Веронику. До бала осталось меньше десяти часов.
— О боги, какое счастье, что хоть кому-то в этот ранний час нужен не я. — Его светлость уже выбрался из-под моей руки и теперь дышал в волосы. — Иди, женщина. — Мне достался короткий поцелуй в висок. — Я запомню тебя такой.
И мне сразу расхотелось вообще куда-либо идти. Но Кари не унималась, так что пришлось вставать и тащиться в гардеробную.
— Кстати, — прилетело мне в спину, — что за поварской костюм на кресле?
— Хотела поиграть с тобой в ролевые игры. — Я зевнула и весьма провокационно потянулась. — Но кое-кто слишком поздно пришел.
И малодушно сбежала от потемневшего взгляда Шера. Одевалась я стремительно, с волосами помогла пришедшая с Кари помощница, завтрак исчезал с небывалой скоростью.
— Сильно не наедайся, чтобы плохо не стало от процедур, — умудренно заметила Кари.
— Мм? — едва не подавилась сдобой я.
— Красоту наводить едем… Так! Время! Бросай, потом перекусим.
И мы помчались, а впрочем, нет, мы быстро, но величественно пошли к выходу, где нас ждала охрана, экипаж и шаиса.
Через некоторое время высадились у входа в весьма вычурное заведение, даже мое слабое знание местных архитектурных стилей позволило отметить, что тут их смешалось сразу несколько.
Вывеска была стилизована под восточное начертание. У входа висело объявление: «Знакомясь с выходящей от нас красавицей, учтите, что она может оказаться вашей бабушкой».
Внутри все было таким же кричащим, пожалуй, даже вульгарным. Мое недоумение не укрылось от шаисы.
— Шутка мастера Давона, — пояснила она, — Опять же, позволяет отсеять часть клиентов, которым важнее антураж, чем результат.
— Ури!
— Галиана! — Я с некоторым удивлением наблюдала, как встретивший нас высокий бритоголовый мужчина демонстративно чмокнул воздух у щеки шаисы. — Девочки с тобой?
— Разумеется! К балу и по высшей категории, им сегодня блистать.
Мастер обошел нас, поджав губы и обхватив себя за подбородок длинными нервными пальцами.
— Ну что ж, работаем!
Нас тут же подцепили под ручки вынырнувшие ассистентки и потащили прочь из холла.
— Ури, только мальчиков своих к девочкам не отправляй, это мои дочь и невестка, — услыхала я ласковое пожелание напоследок.
Дальше было знакомое уже отмокание, прогревание, массаж. К счастью, тотальную эпиляцию повторять не пришлось, второй раз я на такое не решилась бы точно. Шаиса все процедуры проходила отдельно от нас, да и закончила их заметно позже. Довольная и умиротворенная, она вплыла в зал в фирменном шелковом халате, когда нам уже заканчивали прически и маникюр. И мне как-то сразу вспомнилось, что для себя она никаких мальчиков не отменяла.
Щелкали ножнички, порхали щипцы и заколки, придавая моей гриве естественно-небрежный вид. Себя в зеркале я видеть не могла, но рядом сидела Кари, и над ее головой тоже трудился мастер своею дела.
Потом уже мы смогли спокойно перекусить в небольшой гостиной, пока дожидались леди Галиану. Тут везде были зеркала, и я то и дело с каким-то восторженным недоумением разглядывала свое отражение. Долго сидеть нам не дали. Оказалось, что время в волшебном заведении пролетело незаметно. Так что во дворец вернулись едва ли не бегом, но при этом сохраняя достоинство.
А потом я приготовилась к скандалу, потому что платье, которое мне так понравилось, забраковала шаиса. Более того, она взяла на себя выбор другого. И я уже собралась было отстаивать свое мнение, выныривая из умиротворенной расслабленности, в которой пребывала после салона, но тут она показала его…
Этот наряд тоже был красным. По крайней мере, большей своей частью. Полосы алого шелка словно перетекали от цвета шоколада на подоле, льнули огненными всполохами вокруг украшенного какими-то самоцветами пояса. Верх лифа снова темнел до шоколадной горечи и оставлял открытыми плечи.
Одеть себя позволила беспрекословно, на мне тут же подогнали несколько складочек и длину подола с учетом каблучка.
— Откуда?.. — только и смогла вымолвить я, когда меня пустили к зеркалу.
— Мастер Гальян снизошел, чем-то ты ему понравилась. — Шаиса довольно оглядела результат примерки. — Жди Шердана, вести в зал тебя должен он. — Она дала знак раздевать меня и удалилась к себе: помогать Кари и тоже готовиться.
Спорить не стала, благоговейно погладила развешенный на манекене наряд и устроилась в пледе на диване с пронесенной украдкой книгой по бытовой магии. Так меня и застал Шер, ворвавшийся в покои едва не без четверти шесть. Я даже книгу спрятать не успела, как он промчался мимо меня, на ходу стаскивая одежду. Походя чмокнул в идеально уложенные волосы и крикнул уже из спальни:
— Одевайся скорее! Мы опаздываем!
Мне осталось только молча качать головой. Если он скажет, что опаздываем из-за меня, то я не сдержусь и брошу чем-то тяжелым. Последний час я посматривала на часы каждые пять минут и феноменальным усилием воли заставляла себя не грызть ногти — детская привычка то и дело вылезала от волнения.
Помощницы появились, едва я дернула шнур звонка, — будто за дверью дежурили, — так что через десяток минут я уже стояла в гардеробной и рассматривала себя в большое зеркало.
Девушки испарились так же быстро, как явились, так что я надела туфельки и на пробу сделала несколько движений, проверяя, как ведет себя платье и не путается ли в ногах.
Покружилась, прогнулась…
— Кхм, — донеслось от двери. — Я уже не хочу никуда идти.
Не обремененный одеждой Шер стоял в проеме, ведущем в спальню, и вытирал полотенцем волосы. По широкой груди стекали капельки воды, и я на минутку зависла, следя, как очередная прокладывает себе путь все ниже и ниже. Мне вспомнился полуголый дикарь, которым он был в те дни, когда мы жили в башне.
— Да я как-то тоже не очень, — пробормотала тихонько.
— Жаль, я не развлекаться туда иду. — По моей шее и плечу прошелся гладко выбритый, для разнообразия, подбородок.
Каминные часы курлыкнули, давая знать, что время бала настало и нам лучше поспешить. Воспользовалась тем, что оба мы отвлеклись, я малодушно сбежала в гостиную. Там уже заметила книжицу, оставленную на диване. Поспешила прибрать под подушку, пока его светлость изволил одеваться.
Он появился уже полностью одетый, на ходу закрепляя запонками манжеты. И даже такой строгий и подтянутый, в темно-сером камзоле с серебряной отделкой, напоминающем военную форму, и облегающих крепкие бедра штанах, Шер был безумно притягательным.
Даже если слухи верны и добрая половина дворца не устояла перед его обаянием, то сейчас я как никогда понимала женщин. Только вот делиться совершенно не собиралась.
Его светлость предложил мне руку, но когда мы подошли к зеркалу, что висело у самого входа, глянул в него. Нахмурился, словно что-то вспоминая.
— Чуть не забыл, — сорвался он в сторону кабинета. А вернулся уже с полированным футляром самого серьезного вида.
Открылся тот, лишь приняв отпечаток ладони. А внутри на темном меху возлежал строгий ювелирный гарнитур.
— Фамильные, — пояснил Шер, извлекая колье и подталкивая меня к зеркалу. — Матушка рекомендовала взять именно этот, и теперь я понимаю почему.
Я тоже понимала и завороженно следила, как смыкается ошейник колье, где в серебро были вплавлены темные капли раухтопазов, как растекается по груди россыпь топазов коньячного цвета. Серьги — такие же коньячные капли — я надевала сама. Браслет застегнул Шер, не отказав себе в удовольствии прикоснуться к запястью губами.
— У меня нет слов. — Я снова вглядывалась в пару, стоящую в Зазеркалье.
Высокий мужчина в темном камзоле удерживал за плечи живой лепесток пламени — меня. Шердан был уверен и спокоен, в моих глазах читалась легкая, вполне естественная паника.
— Вот теперь мы готовы. — Он снова предложил локоть, глянул хитро: — Леди, составите мне компанию?
— Ах, с величайшим удовольствием, — восторженно трепыхнула я ресницами.
Смех немного снял напряжение. Впереди меня ждал первый настоящий бал.
Очень вредно не ездить на балы, когда ты это заслужил.
Оказалось, что наше опоздание не только не является чем-то неприличным, но даже вполне уместно. Самые знатные гости приходят последними, а выше шайсаров в стране был только король, да и тот будущий. Ведь именно его совершеннолетие сегодня праздновала вся страна. Впрочем, позже я узнала, что поздравить будущего венценосного брата явились и представители правящих семей сопредельных государств.
Нас даже объявили, и если его светлость шайсар Шердан Тарис, герцог Бренский — сделала пометку заучить его полный титул — был фигурой широко известной, то откуда распорядитель знал меня, осталось загадкой. Или у него расписано, кто с кем должен появляться? Увлеченная этими мыслями и подготовленная недавним приемом, я даже не дрогнула, когда мы влились в пеструю толпу гостей, благоухающую, сверкающую и галдящую на все лады.
— Расслабься, — прозвучал шепот возле самого ушка.
Шер аккуратно отобрал у меня свой рукав, от которого я пыталась незаметно оторвать пуговицу, подсунул добытый где-то бокал игристого.
Бокал благодарно приняла и как-то очень быстро осушила, морщась от щекочущих нос пузырьков. Почти сразу мир стал чуточку проще, а люди добрее. Мы раскланялись с очередной компанией, я даже узнала одного из регентов. И, поймав от супруги и дочери высокого гостя неприязненные и завистливые взгляды, я поняла, что насчет доброты людей погорячилась.
От дверей, через которые мы пришли, раздался очередной выкрик глашатая. Усиленный магией голос дотошно перечислял титулы его высочества принца Эдуарда, а потом и его спутницы. Именинника разглядеть не удалось: когда Шердан повел меня к центру зала и зазвучали начальные аккорды первого танца, тот уже вел свою даму перед нами. Я только и успела увидеть светловолосую макушку и спину высокого юноши в цветах королевского дома — бордо и черном. Спутница его оказалась какой-то немолодой родственницей, поскольку невестой его высочество еще не обзавелся.
Шер легонько сжал мои пальцы, и танец начался.
Больше всего это было похоже на торжественное шествие. Пары двигались в четко выверенном ритме, расходились и вновь сходились, рисуя на паркете огромного зала причудливый орнамент танца. Первые танцующие постепенно смещались дальше и дальше от выхода, а за ними вовлекались в танец всё новые пары. С моим спутником танец развел нас, но я не волновалась, знала, что к концу фигуры мы снова сойдемся рука к руке.
Краем глаза видела Кари в небесно-синем атласе, она шла под руку с Кайтаром. Я двигалась машинально, завороженная ритмом, и совсем не боялась сбиться с шага. Менялись партнеры. Усатый мужчина из иностранных гостей был серьезен и танцевал, явно думая о своем. Подтянутый немолодой шайсар, имени которого я не помнила, оглядел меня с интересом и почему-то покосился в ту сторону, где сейчас двигался Шер. Амир Аянатан собственной великолепной персоной, в черном наряде с высоким воротом-стойкой, осмотрел с неподдельным восхищением. Улыбчивый светловолосый Эд в бордо и черном… Чуть не споткнулась, позорно клюнув носом, и ощутила, как по щекам горячо плеснуло румянцем. Упасть мне не дал сам источник моего смятения: сжал пальцы, поддержал локоток, улыбнулся чуть лукаво и подмигнул, когда мы уже раскланивались, чтобы снова сменить партнеров. Я воровала колбасу с будущим монархом.
Шердан, вернувшийся ко мне, глянул обеспокоенно, но повел дальше. Танец продолжался.
С его наследным высочеством мы встречались еще дважды, но разговоры были решительно невозможны, так что я немного успокоилась и даже смирилась. Грозит ли мне чем-то такое неуважение к будущему монарху?
Хотя сильнее волновал тот факт, что я не узнала наследника. Вот это могло уже вызвать вопросы.
А шествие продолжалось, пары, вступившие в него первыми, уже сместились в другой конец зала, а к танцующим присоединялись все новые и новые. Наконец все пространство было заполнено людьми, рисующими на паркете определенный орнамент. Ощущать себя частью этого было захватывающе. Когда музыка кончилась, все на несколько мгновений замерли, а потом множество людей пришло в движение, ломая сложившуюся симметрию.
Снова разлился над залом гомон, шелест платьев, звон бокалов.
— Ты молодец. — Шер погладил, а потом и поцеловал мои пальчики. — Словно тебя с юных лет гоняли в танцзале.
— Так и было, — призналась я смущенно. — Только танцам учили иным.
— Продолжим? — Как раз зазвучала новая мелодия, размер три четверти. Почти вальс.
— С удовольствием! — И мы влились в череду скользящих по паркету людей.
— Мне, возможно, придется исчезать время от времени, оставлю тебя на матушку и Каризу.
— Боишься, что меня съедят?
— Нет, но понадкусывать попробуют.
— Я сама кого хочешь понадкусываю. — Даже зубами тихонько щелкнула для демонстрации.
Жених тихонько рассмеялся и закружил меня быстрее.
Следующие два танца положено было отдать матери и сестре. Это мне запомнилось еще из уроков бального этикета. Так что я спокойно отпустила его светлость, но постоять в сторонке не довелось, почти сразу предо мной появился дядюшка Максимилиан. Отказывать не было причины.
— Признаться, вы удивили меня, Вероника. — Мы неспешно кружили по залу.
— И чем же? — вежливо улыбнулась я. Да, я помню, что ты считаешь меня симпатичной куклой.
— Племянник наконец изъявил желание обустроить свое крыло в особняке рода Тарис, — поведал дядя. — А может, и переехать туда.
— Неудивительно, такой чудесный дом. — Я хлопнула ресничками.
— Не расскажете, как вам это удалось? — Кажется, Максимилиан был искренне заинтересован.
— О, я просто раскрыла ему глаза на красоту этого места.
И не знаю, что он подумал, но кивнул так понимающе. Мелодия кончилась, но едва мы вышли из танца, как меня перехватил Амир. Дядя возражать не стал, Шеру предстоял еще танец с сестрой, которая до этого кружилась с женихом.
На этот раз мелодия звучала заводная, живая. И танец вышел неожиданно игривый.
— Дивный цветок день ото дня все краше. — Восточный красавчик перешел на родной язык.
— Пристало ли воину любоваться цветами? — Я поняла, что беспардонно флиртую, но общаться с этим мужчиной иначе уже не получалось.
К тому же никакого подтекста и опасности от него я не ощущала. Просто чувствовалось, что ему приятно танцевать и общаться со мной, приятно поговорить на родном языке — иногда Амир поправлял мое произношение. И я понимала, что настаивать на большем он не станет, спектакль с приставанием остался в прошлом. Это придавало уверенности.
Оказалось, что уверенной себя чувствовала только я. А вот один сероглазый брюнет, весь танец неотрывно следивший за мной и моим партнером, был совсем иного мнения.
— Мне начинают нравиться восточные традиции. — На мой недоуменный взгляд Шер пояснил: — Особенно в одежде для женщин.
Мне вспомнились традиционные балахоны, скрывающие лица и фигуры. Едва не начала возмущаться, но сдержалась, с участием взяла своего мужчину за руки, ласково заглянула в глаза и проворковала:
— Да ты ревнуешь, голубчик.
Ответом мне стал совершенно выбивающийся из этикета поцелуй.
— Ревную, — рыкнул он, отрываясь. — Я уже говорил, что неожиданно оказался жутким собственником в некоторых вопросах. А если ты будешь так облизывать губы…
Прекратила. Начинать светскую жизнь со скандала не хотелось.
Но на душе стало приятно, пусть это глупо, но такие собственнические проявления очень согревали. И самолюбию льстили изрядно.
Потом к Шеру подошел какой-то парень в форме, и ему пришлось отойти, но заскучать я не успела. Встретила знакомца. Маг, с которым мы беседовали на недавнем приеме, отсалютовал бокалом и приблизился.
— Чудесно выглядите, леди Барас.
— Вы тоже, лорд Реви, а говорили, не посещаете подобные мероприятия.
— Совершеннолетие предполагаемого монарха — не то событие, которое можно игнорировать, — усмехнулся маг.
Как-то меня царапнуло это «предполагаемого». Не знаю, какие интриги велись против принца, но мне он не показался средоточием зла и порока. Наверняка лишенный детства, он рос с перспективой взвалить на себя в дальнейшем страну, и если сумел сохранить при этом задор и живость характера — лишь плюс ему. Но делиться своими соображениями не стала.
Улыбнулась, отпила вина. Мы еще поговорили, и чем дальше, тем больше грызло меня неуловимое чувство узнавания. Какие-то фразы, слова, оговорки. Будто я слышала это все раньше.
Спустя несколько минут вернулся мой шайсар, с магом они вежливо раскланялись, и снова нас приняли ряды танцующих.
— Скажи, а этот Нолан Реви, ты его давно знаешь?
— Вполне. Он, конечно, затворник, как и многие ученые, но иногда читает лекции в академии. Я у него тоже учился.
— То есть на пару десятков лет он не пропадал?
— Нет, уж это я бы заметил. — Ну вот, крохотная зацепка развеялась прахом. — А к чему такой интерес?
— Показалось.
Следующим танцем была игра — что-то вроде вальса с цветком. Так что мы покинули паркет.
— Погоди минуту. — Шер отошел, чтобы добыть для нас еще пару бокалов.
Я же несколько растерянно огляделась вокруг.
Блондинка, что была на приеме вместе с шаю, стояла и как-то очень жадно смотрела на моего мужчину. Вернувшийся Шер проследил за моим взглядом, я видела, что он колеблется, собирается мне что-то сказать, но тут нас окликнули.
Лорд Когрем беседовал с шаисой и еще какими-то людьми. Но когда мы приблизились, те уже отошли. Моим видом родственник остался доволен, покивал, даже улыбнулся. А потом неожиданно пригласил на танец. Шер не возражал, кивнул и отпустил мою руку. Я напряженно глянула на деда. В строгом костюме, без лишних украшений, худощавый, гладко выбритый, с зачесанными назад волосами, он выглядел опасным, несмотря на солидный возраст. Позабыла узнать, сколько ему лет, но изрезавшие лицо морщины и седина намекали, что немало.
— Ну что же ты, внученька, уважь дедушку, — усмехнулся он.
Мелодия лилась плавная и спокойная. Приглашение пришлось принять.
— Опять допрашивать будете. — Получилось как-то обреченно.
— Зачем же, просто потанцую с хорошенькой родственницей.
— Вы разве что-то делаете просто так? — Ну да, не поверила.
Комментировать лорд Когрем не стал. Усмехнулся только по-доброму так. Помолчали.
— Я действительно рад, что именно в моем роду нашлась такая очаровательная и талантливая девушка, — отвесили мне комплимент. — Это большая удача.
— Шер успел рассказать о находке?
— Разумеется, — кивнул мой партнер. — Евар вот тоже доложил мне, что юную гостью заинтересовали подвалы под моим домом.
Я молчала. Переставляла ноги в нехитром танце, играла в партизана. Лорд Когрем не смутился, спросил прямо:
— Нашла что-то стоящее?
— У вас картошка в третьем зале портится, перебрать бы.
— Вероника, — протянул он с укором.
— Нет, — пришлось мне признаться. — Но я осмотрела только ту часть погребов, в которые вход с кухни.
— Что ж, жду в гости, — неожиданно тепло улыбнулся дед.
Заеду, куда ж я денусь. В конце концов, я еще не отблагодарила родственника за спасение от брачной церемонии оборотней. Наконец музыка сошла на нет, и мы вернулись.
Ждала меня только Кари, ее матушка неподалеку беседовала с леди Тамизой, а Шердан куда-то исчез.
— На этом, пожалуй, и закончу вечер. Староват я уже для таких развлечений. — Лорд Когрем усталым или немощным не выглядел, но после того как распрощался, действительно двинулся к выходу.
Мы же с Кари, отбившись от очередного приглашения на танец, лавировали между группами людей. Но у одной задержались, там обнаружился Кайтар, а также стояли еще несколько молодых людей и девушек. Одну из них я даже имела счастье видеть раньше, в своей постели. Баронесса Бивер обожгла меня полным ненависти взглядом, присмотрелась к драгоценностям и окончательно помрачнела. Если она и собиралась мне что-то сказать, то не успела, ее буквально утащила под руку более благоразумная подруга.
Я задумчиво проследила, как удаляются от нас аппетитные формы, обтянутые гипюром на светлом чехле.
— Это ее ты… — Кари не договорила, хихикнула.
— Просто довели тогда, — повинилась я тихонько.
А ведь с бывшими любовницами мне придется сталкиваться постоянно. Это подтвердила уже следующая встреча. Кари украл на танец ее жених, а я неожиданно встретила знакомых дам. Они обступили меня, беспечно остановившуюся у колонны.
— Леди Барас, что ж вы скучаете в одиночестве? — Я узнала хищную мордочку Анарии Тус.
— Леди… — я выдержала паузу, но представляться мне никто не собирался, — как вас там? А с чего вы взяли, что я скучаю?
— Женщина, пьющая в одиночестве… — начала вторая дама, с этой мы были представлены.
— Леди Олив, а это не ваш ли муж там с дебютантками флиртует? — Барона Олива я уже знала в лицо, они перекинулись парой фраз с Шером, и мне его представили.
Баронесса нездорово покраснела и обернулась.
Рыжая — ее я точно не знала — буквально источала ядовитое благодушие:
— А где же ваш жених, леди Вероника?
Меня этот вопрос тоже волновал, но лицо я держала.
— Мой жених — мужчина, а не ребенок, чтобы я за ним следила, — вернула улыбку.
Из этого серпентария я все-таки вырвалась, еще раз оглядела зал, Шера нигде не было видно. Шаиса, как и Кари, танцевала. Так что я со спокойной совестью отправилась искать дамскую комнату, хотелось просто удалиться из толпы.
Стоило выйти в один из коридоров, как умение ориентироваться начало меня подводить. А может, не на то чутье я положилась. Потому что меня вывело куда-то в кулуары: тяжелые портьеры, полумрак коридора, какая-то возня. Войти я не успела, разглядела двоих в свете магического светляка и порадовалась толстому ковру под ногами.
А мы уйдем на север, а мы уйдем на север…
Я шла через зал и да — улыбалась. А память, словно зацикленный ролик, раз за разом проматывала пленку: мужские пальцы помогают расслабить шнуровку, и сквозь доносящуюся из зала музыку звучит шепот: «Давай скорее, у нас мало времени». Болезненное любопытство кончилось на этом моменте. Чувствуя, как немеют щеки, как встает в горле ком, мешающий дышать, как разливается в груди тупая ноющая боль, я так же тихо развернулась и покинула полумрак алькова.
А бальный зал обрушился на меня шумом, шелестом нарядов, грянул новый тур танца, зазвенел хрусталь, кто-то засмеялся. Наверняка надо мной. Они все надо мной сейчас смеются. Как я могла быть такой слепой идиоткой? Да легко, очень хотелось верить, настолько хотелось, что готова была закрыть глаза. На все.
— Вероника? — Оказалось, меня поймал Альгер. — С тобой все в порядке?
— Ага. — Я порадовалась, что слез не было. Хуже нет позора — разреветься среди бала. Так что я улыбалась, уж как могла.
— А где… Шер? — Маг огляделся. — Что случилось?
— Ничего. — Кажется, я пыталась пойти дальше, но меня удержали:
— Так! Я понял… Пора с ними поговорить! Мне это все тоже надоело!
— Не нужно. — Сама удивилась бесцветности своего голоса.
Я снова попыталась пойти к выходу из зала, но Альгер был все-таки сильней.
— Ника! Где та девушка, которую Шер приволок из леса? Где шальная девчонка? Где та, что отплясывала в предгорьях на народном празднике, что прыгала с башни на руки духов?
— Прыгала, прыгала и допрыгалась, — отметила я мрачно, впрочем, скалиться не перестала. Рефлекс. Дрессировка. — И вообще, я была пьяна. Кстати — мысль.
Бокал оказался в моих пальцах раньше, чем я успела передумать. А опустел и вовсе стремительно.
— Кхм, я имел в виду другое. Ника, приходи в себя. — Меня даже легонько тряхнули, отняли посуду.
— Знаешь, — словно что-то щелкнуло в голове, — а вот как раз пришла.
— Вот теперь мне не нравится уже твоя решимость, — обеспокоился Альгер, заглядывая в глаза.
— Определись. — Я отвернулась, обвела жадным взглядом зал.
План был прост и бесхитростен: помолвку будем разрывать, а значит, мне нужен скандал. Выдрать волосы той белобрысой девице из шаю, поцеловать Амира, сплясать танго с Дарсаном. Интересно, где он, я видела, что на балу он присутствовал. Но близко ко мне оборотень не подходил.
Судьба распорядилась еще занятнее. На ловца, говорят, и зверь бежит.
— Ваше высочество, — прозвучало рядом приветствие мага.
— Лорд Миасс, — послышался подозрительно знакомый голос, и я обернулась.
Да, принц был действительно молод, и, наверное, я бы не узнала его в этом дорогом наряде, оттеняющем синеву глаз, но вот голос моего знакомца, который запомнила по ночному приключению, спутать с чьим-либо было сложно.
— Представите мне вашу спутницу?
— Леди Вероника Барас. — Отчего это у Альгера голос обеспокоенный?
— Принц Эдуард, — просто отрекомендовался молодой человек.
Спохватившись, присела в реверансе.
— Очень приятно, ваше высочество. — И улыбнулась, конечно. — Поздравляю с праздником.
И все-таки, что мне будет за то панибратское общение? Впрочем, сам виноват, не представился, да и не жаловался.
Зато сейчас протянул руку:
— А не подарите ли вы мне танец? — И это была не просьба, скорее констатация факта.
Возражать не пыталась, нахмурившийся Альгер остался позади, а мы присоединились к танцующим парам.
Что бы там ни говорили про наследника, но танцевать он умел, вел уверенно, поддерживал красиво. Мелодия оказалась довольно энергичной, а танец — на грани приличия.
— Вероника, ты обиделась? — неверно расценил Эд мою молчаливость.
— Аэ… нет! — Какие уж тут обиды, просто в сердце засела тупая ржавая спица. — Просто все это великолепие, шум, свет… Я не привыкла.
— Да, в тайных ходах ты была смелее, — напомнил он обстоятельства нашей первой встречи. — Да и на кухне…
Невольно улыбнулась, хотя улыбка вышла ощутимо вымученной. Не объяснять же, что не в этом дело, что человек, который пророс корнями в сердце, предал.
Очередной проход по залу. Весьма довольный Шердан появился откуда-то сбоку, отыскал меня глазами почти сразу — еще бы, много ли тут женщин в алом? «Что-то быстро он», — мстительно отметила я. Шер помрачнел, я же старательно держала на лице оскал. Только память снова закружила: длинные пальцы на шнуровке, светлый локон, откинутый на обнаженное плечо, шепот в полутьме. Сердце с новой силой заныло, так что трудно стало дышать.
— Ты побледнела.
Поворот, несколько шагов спиной к партнеру, достаточно, чтобы немного вернуть самообладание. Я больше не видела Шера, нас разделили танцующие пары.
— Душно. — Соврала лишь самую малость.
На нас смотрели, его высочество для многих был фигурой неоднозначной. А в свете его возможного восхождения на престол в самое ближайшее время интерес взлетал до заоблачных высот. Я тоже была темной лошадкой. Или мне хотелось так думать, а на деле я выглядела наивной дурочкой.
— А хочешь, убежим? — Гибкий, стройный, он излишне интимно наклонился к моему уху.
— Лишить всех этих достойных людей радости созерцать виновника торжества? — Даже отвлеклась от своего горя и отстранилась — не шутит ли.
Принц рассмеялся. Непослушная челка выбилась из-под узенького обруча, едва заметного в светлой шевелюре. Он явно не шутил.
— А хочу! — решилась я, снова увидев в первом ряду наблюдающих за танцами широкоплечую фигуру в сером.
В груди стоял ком, не дающий свободно дышать. В крови мешались алкоголь и обида.
Эд вывел меня из круга на дальней от Шера стороне, поманил кого-то, чтобы шепнуть несколько слов, а потом увлек за колонны. Тут брал начало один из коридоров, в который мы и свернули. А потом…
— Платье, конечно, жалко, — пробормотал Эд и нажал на что-то в стене. Часть ее тут же сместилась, открывая ход. — Заходи скорее.
Платье действительно могло пострадать, в узком коридоре обнаружились и пыль, и паутина, но вскоре мы выбрались в место почище.
— Вот и скрылись. — Эд довольно задорно улыбнулся.
— Угу.
Я вдруг сообразила, что сбежала с бала с наследником короны на глазах у толпы, и меня это здорово развеселило. Нет, я честно пыталась не хихикать, но последний бокал игристого явно был лишним. Успокоиться удалось не сразу. Эдуард тоже улыбался:
— Ну что, куда пойдем?
— Я думала, ворованных пьяных девиц принято сразу тащить в спальню, — снова хихикнула я и закрыла ладошкой рот, сообразив, что ляпнула.
А Эд улыбаться перестал, отлип от стены, на которую опирался плечом, и навис надо мной.
— А ты хочешь в спальню? — вкрадчиво спросил он.
— Н-нет. — Я буквально почувствовала, как стремительно трезвею. — Время-то детское.
— Значит, в спальню не пойдем, — сразу пошел на попятную его высочество. — А куда пойдем?
— Знаю только кухню и башню, — прикинула я, но тут же уточнила, заметив, как оживился принц: — Колбасу воровать не пойду!
— Жаль. — Расстроенным он, впрочем, не выглядел. — Тогда в башню!
Под часами все оказалось так же, как вчера. Я, уже не беспокоясь о платье — не зря же перед балом повторяла бытовые заклинания, — уселась перед недавним окошком и уставилась на город. Посмотреть было на что, над всеми улочками сияла иллюминация. Празднование шло не только во дворце, но и среди простых горожан.
— Еще фейерверк обещали.
Мне на плечи опустился камзол, и я благодарно кивнула усевшемуся рядом Эду. Нет во мне все-таки должной почтительности перед высокой аристократией, иномирное воспитание сказывается.
— А когда?
— Да буквально сейчас.
Ждать пришлось от силы минуту, мы покосились на подсвеченный циферблат над головами. Короткая стрелка вплотную подкралась к девяти.
А потом началось световое представление. Полыхнуло так, что я даже вздрогнула от неожиданности, а потом уже оторваться не могла от шикарного зрелища. Прошло не меньше четверти часа, прежде чем угасли последние сполохи магического огня над городом.
Вздохнула, возвращаясь к невеселой действительности.
— Он меня в любом случае найдет. — Посмотрела на кольцо на руке, получилось невпопад, но Эд понял.
— Не сейчас. — И такой у него довольный взгляд был. — Я наследник, в конце концов, мне тоже кое-какие родовые артефакты положены.
С интересом окинула взглядом ювелирку на его высочестве. В наличии были обод в волосах, цепь, пара перстней.
— И что? Блокирует действие вот этого? — показала руку.
— Можем проверить, — предложил он. — Кольцо же не только местоположение указывает.
— А ты откуда знаешь?
— Лорд Когрем как-то рассказывал. — Эд усмехнулся чему-то своему. — Проверять будем?
Не знаю, что меня подтолкнуло: азарт, алкоголь, обида на одного брюнета, — но я совершенно недвусмысленно повернулась и потянулась к его высочеству. А спустя секунду оказалась на коленях у сидящего парня, который завладел моими губами.
От Эда тоже немного пахло вином и чем-то цитрусовым. Целовался он отлично, и не поддержать эту игру прикосновений, захватов и отступлений было бы просто кощунством. Так что через пару минут, когда мы все-таки оторвались друг от друга и замерли, соприкоснувшись лбами, я откровенно тяжело дышала. Да и его высочество тоже.
— Ну и как? — наконец спросил он шепотом.
— Не тошнит, — так же шепотом ответила я и только потом сообразила, что речь шла о другом.
— Ну знаешь ли! — возмутился Эд уже нормальным голосом и ссадил меня обратно на пол. — Я тут переживаю, понравился ли девушке поцелуй, а ее, видите ли, не тошнит.
— Так не тошнит же, — виновато потупилась я. — А должно — это свойство кольца. Ты же говорил, что знаешь.
Дуться принц, впрочем, перестал.
— Я знал, что кольцо предотвращает измены, но не знал, как именно. Значит, на поцелуи он реагирует тошнотой. А если без поцелуев, ну…
— Дальше поцелуев я пока не заходила. — Снова задумчиво поглядела на колечко. Рядом закашлялся Эд. Пришлось пояснить: — И пока не собираюсь! А целуешься ты прекрасно.
И не польстила даже, правду сказала.
— Спасибо, интересно было знать мнение девушки из другого мира, — проговорил он, глядя в окно, а я едва не уронила на пол челюсть.
— Откуда ты…
— У лорда Когрема спросил, — спокойно признался принц. — Надо же знать, с кем колбасу воровал, — усмехнулся он. — К тому же встретить аристократку брачного возраста, не знающую меня в лицо, было слишком подозрительно. Так я и узнал, что тебя выдернули сюда шаю и ты скрываешься. Кстати, с тебя рассказ о твоем мире.
Некоторое время я молча хватала воздух.
— Можно не сейчас, — милостиво разрешил его высочество.
— Хорошо. — Расскажу, с меня не убудет. — Кстати, а снять кольцо Шердана под действием твоего артефакта можно?
Я тут же попыталась стянуть украшение, но мою руку неожиданно накрыли пальцы Эда.
— Даже пробовать не буду и тебе не дам. Поговорите, разберитесь с ним сами.
Я обиженно засопела, но Эд был неумолим:
— И, думаю, пора возвращаться в зал. — Он поднялся, подал мне руку: — Ты пойдешь?
— Нет, наверное, откажусь, если, конечно, его высочество простит мне такое нарушение этикета.
— Простит. — Эд подмигнул. — Я лично прослежу.
В комнатах я растерянно заметалась. Пожалела, что не вернулась в зал. Успокоила себя, что не смогла бы там находиться. Надо было, пожалуй, ложиться спать, но тянущее чувство в груди вернулось, едва я разошлась с Эдом и перестала отвлекаться. От мыслей, что Шердан вот-вот вернется и как ни в чем не бывало… А то и хуже — накинется с упреками, что с принцем сбежала. И вообще запрет где-нибудь, это только до тех пор он добрый был, пока я ему не перечила.
Пыталась прилечь, но стоило закрыть глаза, и снова: локоны, рука, шепот.
Решение пришло неожиданно, и, возможно, на трезвую голову я бы сто раз подумала, прежде чем так срываться с места. Но сейчас я решила, что этот фарс пора прекращать.
Я решительно вбежала в гардеробную, стащила каким-то чудом платье и вытащила с одной из полок верный рюкзак. Мелочь, распиханную по карманам, никто не тронул, как и полученный от Гната кошелек с монетами, а также мешочек золотого песка. На дне покоился потрепанный приключениями в горах, но еще крепкий пуховик. Так что вещи я кидала поверх. Самое теплое, но не объемное платье, рубашку, брючки. Вторые тут же натянула на себя, но сообразила, что девушка в брюках, выходящая из дворца, более приметна, и прямо поверх натянула еще одно платье, подлиннее. С сапогами и не видно будет. Утрамбовала коленом последние вещи, подумав, сунула сверху туфельки.
Глянула мельком в зеркало и выругалась. Топазовый гарнитур укоризненно переливался в неярком свете, и если серьги и браслет тут же удалось снять и положить поверх платья на кровати, то колье я расстегнуть не смогла. Несколько минут с ощущением утекающего сквозь пальцы времени — и я решительно пошла искать помощников.
На нервные подергивания шнура явился вопреки ожиданиям Гнат вместо горничной.
— Добрый вечер, леди, чем могу быть полезен? — Он цепко оглядел мой нелепый наряд — я просто не успела надеть сапожки, из-под зеленого подола виднелась черная замша штанов.
Успела пожалеть о своем порыве, но не отступать же теперь. Повернулась спиной, подняла волосы:
— Расстегни, пожалуйста.
Секунда, и моя шейка была свободна.
— Оно очень красивое. — Гнат держал на вытянутой руке ошейник с поблескивающими топазами.
— Да, супруге лорда Тариса оно отлично подойдет. — Я забрала колье. — Спасибо.
Гнат остался невозмутим, только во взгляде промелькнуло какое-то непонятное сожаление.
— Что-то еще?
— Нет, благодарю, если что — позову. — Я кивнула на шнуры.
Едва закрылась дверь, я провернула ключ и бросилась обуваться. Колье осталось лежать на постели, на шее у меня висел совсем иной медальон, куда более полезный сейчас.
В ход с поклажей, в платье, меховой жилетке и с теплым плащом на руке пришлось спускаться очень осторожно. По лестнице я еле протиснулась на этаж ниже и почти бегом понеслась в сторону кухни. На то, чтобы открыть дверь в кладовую, ушло еще несколько минут, никак не могла понять, что именно нажимал Эд. Но наконец нашла и вывалилась в темную каморку.
В кухне царил ад. Суета, беготня, крики и снующие туда-сюда поварята и разносчики — одного я едва не сшибла открывшейся дверью — создавали ощущение полного бедлама. Уворачиваясь от суетящихся работников этого кулинарного царства, я спокойно прошла к ведущим на улицу дверям — у кухни всегда были отдельные входы. Никто на меня внимания не обращал, скорее всего, даже пройдись между столов белый жеребец, его бы заметили не сразу.
Холодный воздух несколько отрезвил мою голову, и теперь благородный порыв уже не казался таким уж разумным. Но при мысли о том, что я сейчас, такая вся навьюченная, понуро возвращаюсь в комнату и жду разборок, сил и энтузиазма действовать дальше резко прибавлялось.
Только вот далеко уйти не удалось. Патруль остановил меня уже через несколько десятков метров, когда я по расчищенной дорожке шагала к выезду из дворцового парка — там планировала разжиться экипажем. Празднующий дворец охранялся, и охранялся хорошо.
Экипаж катил через гуляющий город. В трактирах пели и пили. Народ стихийно шатался по освещенным улицам между заведениями, в которых сегодня наливали едва ли не задарма. Иногда такие компании перегораживали коляске дорогу, не давая проехать, отчего я изрядно нервничала. Но возница оказался надежным. В его коляску меня посадили стражи, вызвавшиеся в провожатые. Медальон, выданный Шером, творил чудеса. А легкие угрызения совести за нецелевое использование такого ценного пропуска я давила на корню.
— Прибыли, леди! — крикнул возница и не поленился спрыгнуть, чтобы помочь мне сойти и вынуть поклажу.
Поблагодарила, отдала монетку и пошла к ярко освещенным дверям небольшого особняка на внушительном старинном фундаменте.
— Добрый вечер, леди Вероника. — Высоченный желтоглазый оборотень, прикидывающийся дворецким, открыл почти сразу.
— Добрый вечер, Евар. — Я отдала свой плащ, но мертвой хваткой вцепилась в сумку.
— Лорд Когрем в кабинете.
Из коридора к нам вышел какой-то человек, коротко поклонился мне, кивнул дворецкому и удалился. Я невольно проследила за уходящим мужчиной. Евар пристраивал мою одежду на разлапистой вешалке в углу, когда перед домом появился всадник. Очень знакомый всадник.
Нашел.
— Евар, — когда надо, я соображала очень быстро, — кабинет я отыщу сама, а можно мне кофе с кардамоном и лимонной долькой? Боюсь уснуть, а разговор предстоит очень важный.
Оборотень как-то странно на меня покосился, но кивнул, пошел в сторону кухни, а я припустила по коридору. Шер вместе с лошадью уже скрылся из вида — за углом дома, как я помнила, была конюшня и коновязь.
Искомая дверь, массивная и добротная, действительно располагалась почти напротив кабинета, я толкнула створку, молясь всем богам, чтобы было не заперто. Дверь не шелохнулась. Толкнула сильнее, но снова никакого результата. Едва не взвыла от досады — в любой момент мог появиться Шер, — но тут увидела петли. Открывать нужно было на себя.
По лестнице я скатилась, подхватив подол и закинув лямку рюкзака на плечо. Тут внизу мне неожиданно повезло: первый же простенок меж двумя дубовыми бочками ответил знакомой вибрацией и гостеприимно распахнул проход.
С такой скоростью я диагностику и питание еще не проводила. Мне снова везло: тут все оказалось не так плохо, часть систем была работоспособна и лишь нуждалась в подпитке и настройке. Знаю, что подглядывать неприлично, но первым делом я попыталась включить видеонаблюдение за кабинетом, однако система выругалась про поврежденные связи и дала только звук. Пока транслировался лишь легкий шорох в тишине, я судорожно вспоминала все уроки Вейшара, и даже, не иначе как с перепугу, вспомнила код вызова, который в прошлый раз диктовал мне Шер. Вейшар еще не ответил. Нервный стук разорвал тишину так резко, что я подпрыгнула и заозиралась, пока не поняла, что это не ко мне. Догадку тут же подтвердил такой до боли знакомый голос.
— Когрем, Эд носит малый венец? — вместо приветствия выпалил его светлость.
И правда, чего здороваться, только недавно виделись же.
Ответ едва не потонул в грохоте отодвигаемой мебели, как я поняла, хозяин кабинета вскочил с кресла.
— Носит. Что произошло? — Голос дедули звучал обеспокоенно.
— Ника пропала.
Я с мстительным удовлетворением отметила растерянность в его голосе. Что, не наигрался еще? Неудобно будет объяснять, куда невесту дел?
— А при чем тут Эд? — Лорд Когрем явно немного успокоился.
Ну да, его подопечному, то есть принцу, опасность не грозит, а какая-то девушка, пусть и полезная иногда, не так и важна.
— Я встречался с Линдой, — ах вот как зовут эту лахудру, — когда Ника ушла танцевать с Эдуардом. Альгер сказал, что она была чем-то очень расстроена, а потом эта парочка исчезла. Отследить ее по кольцу я не смог. Это возможно, только если мальчишка рядом, очень близко к ней… — На последних словах Шер буквально рычал.
А я довольно улыбнулась: знал бы он, насколько близко ко мне был наследник. Я, не отрываясь от настройки, внимательно слушала интересный диалог.
— И сейчас не отследить? — поинтересовался дед. Мне послышалась эта усмешка?
Возникла пауза, а я замерла, словно мышь под веником, зажмурившись и стиснув в кулачок руку с кольцом. Ну вот и все, сейчас меня совсем найдут.
— Нет… не понимаю! — Послышался звук удара. — Вроде чувствую ее, а направление понять не могу.
Я выдохнула украдкой, словно боялась, что меня услышат. Задуманное почти удалось, жаль только, с дедом, как я хотела, поговорить не получится.
В кабинете тем временем продолжалась беседа.
— А с чего ты взял, что они не вернулись на бал? — спросил дед.
Вместо ответа послышался шорох одежды, скрип кожаного сиденья, тихая ругань.
— Где Эдуард?.. Танцует, значит… Нет, продолжайте. — Отрывистые команды, как я поняла, отдавались в связной амулет. — А леди Барас?.. Да, моя невеста, девушка в алом. И когда видели ее в последний раз?.. Ясно. Доложите, если обнаружите.
Как ни хотелось послушать дальше, но пора было уходить, и я даже встала, собираясь отключить систему и оставить тут все ожидать команды извне. Но вдруг дверь в кабинете стукнула снова.
— А разве леди уже ушла? — чуть удивленно прозвучал вопрос Евара.
Потом я уже не слушала. Метнулась было по довольно длинному коридору, путаясь в юбках. Но вовремя сообразила, что мужчинам до двери погреба ближе, чем мне. Я в ловушке.
— Тут есть запасные выходы? Просто другие выходы из этого закутка? — Понимаю, что запрос весьма пространный, но мало ли.
Стена слева дохнула на меня пылью и разверзлась в темноту, оттуда пахнуло тленом и застоявшимся тяжелым воздухом, но я едва не взвизгнула от радости, протискиваясь в проход.
Подогреваемая азартом, вошла, осмотрела крохотную камору. У стен стояло несколько разваливающихся ящиков, под ногами что-то хрустело, но я предпочла не вглядываться. Осветила зажигалочкой место, в которое попала. И едва не взвыла от отчаяния. Двери не было. Единственная, что имелась, вела назад в коридор. Оттуда мне послышались далекие удары и голос, что звал меня по имени. Следовало поторапливаться или смириться и идти сдаваться, дед-то меня точно похвалит за находку. Рычаг я обнаружила случайно, просто надавила ладонью на одну из выступающих плиток, и стена немного провернулась, прежде чем ее заклинило. Мужчина в эту дыру, наверное, и не протиснулся бы, но я всегда была стройной и, если прижмет, упорной.
По ту сторону оказался обычный подвал. Пахло копченостями и портящейся картошкой. Как только сообразила, куда меня занесло, припустила со всех ног к выходу. Надеюсь, мужчины не додумаются искать в этом подвале, деду же я сказала, что тут ничего не нашла. Притормозила лишь на секунду, чтобы сдернуть с крюка палку вяленой колбасы. Не обеднеют, а мне, если все получится, еще кормиться чем-то надо.
Нос в кухню высовывала вдвойне осторожно, теперь если поймают, придется еще и колбасу в руках объяснять, и будет очень стыдно. Но удача продолжала мне сопутствовать. Кухня встретила ароматом свежесваренного кофе и тишиной.
Пока меня не услышали и не поймали, рванула через кухню на улицу. Мимо шла галдящая и горланящая песни толпа зевак, и спустя несколько минут я, уже слившись с ними, дошла до ближайшего перекрестка. Возницу поймать удалось далеко не сразу. И без оставленного в холле плаща я начала подмерзать, но тут наконец показалась коляска.
— В городской парк, поближе к старой башне, — рявкнула я, влетая внутрь открытой коляски.
— Свиданка поди, — добродушно хекнул в воротник немолодой возница, но лошадку подстегнул.
— Вроде того. — Я украдкой оглянулась, стискивая в кулачок руку с кольцом. Чувствовала себе словно голой, теперь работающее оборудование шаю от поиска не защищало. Шердан мог нагнать меня в любой момент. Зябко поежилась.
— Не по погоде ты одета, девонька, — неодобрительно проворчал мужчина.
— Да у меня с собой, — ткнула локтем в поклажу.
— Под сиденьем пошарь, одеяло там, хоть на плечи накинь, пока едем.
Так и докатили с ветерком.
Всадника в конце улицы я увидела, когда уже миновала ограду и, раскидывая палую листву, брела сквозь парк. Между облетевшими стволами деревьев был виден силуэт башни, и я припустила к ней со всей возможной скоростью, сжимая в руке настроенную заранее луковку брегета. Надеюсь, портал получится. Источник примерно под фундаментом, но для срабатывания нужно просто подойти достаточно близко.
Только как быстро я ни бежала, лошадь в любом случае двигалась быстрее. Звонкий цокот подков по брусчатке, разносящийся в стылом воздухе, сменился глухими ударами копыт о землю за моей спиной.
А ведь я почти успела. Пальцами синхронно вдавила на брегете кнопочки запуска портала и обернулась.
— Ника! — Шер уже спрыгнул с лошади, взъерошенный не хуже меня. — Ты что творишь?!
Он сделал несколько осторожных шагов ко мне, я попятилась загнанным зверем. Так я, получается, еще и виноватая?
— Творишь тут ты! А я все обязательства перед тобой выполнила, еще и с приятными бонусами в виде постели. — Я едва сдерживала горячие злые слезы.
— Давай вернемся во дворец и спокойно поговорим. — Еще шаг ко мне.
— С девкой своей говори! — Получилось абсолютно истерично, слезы все-таки прорвали плотину, размыли картинку и потекли по щекам.
Шер поморщился, как от зубной боли, закатил глаза.
— Послушай, кто бы что тебе ни рассказал… — начал он, но я перебила:
— Я сама все видела, не утруждайся! — В руке все сильнее вибрировал брегет.
— Это не то, что ты думаешь, — сделал еще одну попытку Шер, и это стало последней каплей.
Ничего более дурацкого в подобной ситуации он сказать не мог, и я расхохоталась, размазывая по щекам слезы тыльной стороной ладони, пахшей вяленой колбасой.
Дрогнул в руке брегет — портал открывался. Овальная рамка, наполненная серой мутью, сформировалась между мной и башней и становилась все отчетливей. Я отвлеклась лишь на секунду, но тут этот брюнетистый гад поступил как никогда вероломно. Краем глаза заметила, как в мою сторону с его пальцев сорвался мерцающий зеленью листок сонных чар.
Щит, пусть и слабенький, сложился сам собой, и даже именно тот, который был нужен. У меня на тренировках так не получалось, так что я удивленно хмыкнула и отшатнулась, когда в мерцающую преграду врезалось заклинание Шера. И провалилась в мутную мглу портала, успев услышать:
— Научил на свою голову…
В портальном зале рухнула на спину, но падение смягчил висящий за плечами рюкзак, набитый в основном одеждой. Рамка портала тут же свернулась и исчезла с легким хлопком — я сразу настраивала переход на одного человека. Некоторое время я просто лежала, бездумно глядя в потолок, наслаждаясь теплом после промозглой мастольской ночи, а потом свернулась на полу в клубок и горько разрыдалась.
Важно не то, от чего ты бежишь, а то, к чему ты приходишь.
Не знаю, много ли прошло времени, когда я сообразила, что больше не одна. Отняла от головы руки и оглядела полутемное помещение. Оба духа висели у стены и тихонько, но увлеченно спорили.
— А я говорю, не нужно ее трогать, — сердился Вейшар. — Доступ закрою!
— Да ты просто завидуешь, что я хоть какое-то физическое воздействие могу оказать.
— Ха! Я могу дверями похлопать, — не согласился дух башни.
— Правда, что ли? — поинтересовалась я.
Обернулись оба.
— Ну вот видишь, она сама успокоилась, — шикнул ученый. И добавил громко: — Привет, Вероника.
Провидец помахал рукой и дружелюбно улыбнулся. И я поняла, что они просто не знали, что делать с рыдающей мной.
Вряд ли я совсем успокоилась, но со слезами вышло державшее меня напряжение, и даже ныть в груди стало меньше. Что ж, теперь у меня будет сколько угодно времени, чтобы подумать.
— Рада видеть вас. — Села, выпутываясь из юбки. В моей одежде тут было жарковато, так что жилет я тут же стащила. — Так вышло, что теперь эта башня — мой единственный дом.
Почти двое суток я слонялась по башне, наводила порядок и вяло отбрыкивалась от вопросов обоих духов. О том, что плакала я из-за Шера, они догадались сами, а подробностями я делиться была не готова. Тут, в горах, уже подморозило и выпал снежок, значит, перевалы закрыты, и один гадкий брюнет точно не сможет найти меня до весны. А там уже и боль уляжется. Может, обо мне вообще забудут. Последнее было из разряда несбыточных мечтаний, но надеяться не мешало. К полудню второго дня я приняла решение совершить переход в Вилен. Отчасти это было продиктовано тем, что требовалось чем-то занять себя, отчасти — тем, что кончилась уворованная колбаса.
Оставалась еще пара важных дел. И первое из них — снять кольцо, а то стоит выйти из башни, и мое местоположение станет известно. Конечно, Шердан не дурак, понимает, куда я ушла, только вот дорога ему неизвестна, а ко мне сюда не телепортируют.
— Вейш? — Я спустилась в пультовую, плюхнулась в кресло. — А ты когда-нибудь пробовал направлять энергию, используемую шаю, против магического артефакта?
— Мне не нравится маниакальный блеск в твоих глазах. — Ученый высунулся из стены лаборатории и смерил меня обеспокоенным взглядом.
— Но надо же с ним что-то делать. — Я показала руку.
Перстень невозмутимо поблескивал рубином, мелкие черные бриллианты вокруг оттеняли глубину алого камня.
— Не отстанешь же, да?
Я мрачно кивнула.
— А с хозяином колечка поговорить не хочешь?
Помотала головой еще мрачнее.
— Ладно, суй сюда.
В панели открылась многофункциональная ниша, в которой у меня брали кровь. Я с опаской погрузила в нее руку, пока Вейшар выводил на экран схему и крутил ее фрагмент так и эдак.
— Ты можешь передумать в любую секунду.
— Нет уж! Что надо делать?
— Я сейчас дам поле, да не дергайся, кровь брать не будем, а ты попробуй стянуть его, пока рука там.
— Надеюсь, ее не оторвет, — пробормотала тихонько.
— Да вроде не должно, — так же тихонько ответил ученый, но спохватился, ободрил: — Не бойся, все под контролем!
Словно почувствовав неладное, колечко ощутимо нагрелось, но я уже начала аккуратно стаскивать его. Артефакту явно не нравилось происходящее, но последнее усилие, и я протащила его через сустав. В ладони полыхнуло алым. Камень помутнел.
— Так просто. — Теперь я держала кольцо двумя пальцами. — Надо будет его вернуть.
— Микропортал, — предложил дух.
— Да ну, я такую ценность башне шаю не доверю.
— Зачем? — Дух завис за моим плечом. — У нас есть настроенные координаты двух особняков. Тарис и Барас.
— Точно! — Могла бы — непременно обняла бы этого призрачного ученого.
Следующий час я сочиняла письмо деду с извинениями и инструкцией. Надо было как-то объяснить ему, как запускать из кабинета экран управления системой. Все необходимые приготовления я сделала еще в свой памятный визит в подвал, так что теперь оставалось научить лорда Когрема хотя бы минимально пользоваться связью.
В итоге, волнуясь и нервничая, я скрутила желтую бумагу, просунув ее в кольцо, и Вейшар, сверившись с координатами, запустил переброску. В конце концов, если и не попадем в кабинет деда, то его дотошный дворецкий наверняка отыщет постороннюю вещицу, хоть бы и по остаточному запаху колбаски. Я вздохнула. Кушать хотелось все сильнее. Вознамерилась было пойти поискать каких-нибудь корешков в окрестностях башни, но меня отговорил Вейшар и явившийся ближе к вечеру Мэтиус. Вейшар сказал, что видел у башни волков, а из-под снега я разве что мерзлую жабу выкопаю.
Переход в Вилен был перенесен на раннее утро. Как-нибудь ночь без еды переживу, а там и позавтракаю. Зато не буду рисковать. Ведь кто знает, куда меня закинет. В городе имелось два небольших источника, один из которых занимала башня шаю, а второй теоретически был свободен. У обоих духов информация об этом сильно устарела, а сама я в Вилене до сих пор не бывала.
Как оказалось, с письмом все прошло успешно.
Вечером я устроилась в кресле, выдохнула и активировала связь.
Я знала, что над рабочим столом у деда должен замерцать символ вызова. Ему останется только вызвать кодовым словом панель над столешницей и нажать одну из нарисованных наспех пиктограмм.
Ждать не пришлось вовсе. Спустя несколько секунд знакомый голос лорда Когрема несколько неуверенно спросил:
— Вероника?
Я прокашлялась и ответила:
— Добрый вечер. Картинку дадите?
— Нажать на рисунок глаза? — уточнил дед, и тут же появилось изображение. — Как видишь, просьбу твою я выполнил, в кабинете никого, кроме меня, нет.
Я почувствовала, как разливается по щекам румянец, но тут же дала изображение со своей стороны.
— А кольцо отдали?
Ответом мне стало само кольцо, извлеченное из ящика стола.
— Еще нет, а то трудно было бы уговорить Шердана, чтобы не появлялся тут.
Я покивала. А старый лорд повертел колечко в пальцах, поглядел сквозь него на свет. И молчал.
— И защищать его не будете? — не выдержала первой. — Убеждать меня вернуться? Поговорить?
— Он уже большой мальчик, а я вам не сводня. — Лорд Когрем усмехнулся, откинулся в кресле. — Кстати, от тебя я не откажусь, раз уж принял. Считай, что ты мне понравилась.
Я украдкой выдохнула. Оказывается, я и не представляла, как напрягалась по этому поводу. Даже не потому, что боялась потерять титул, никаких привилегий от него пока не ощутила, одни проблемы. Но вот разочаровать этого человека не хотелось.
— Спасибо, — сказала искренне.
— Тебе спасибо за это. — Дед неопределенно повел рукой. — А еще за то, что ход в подвале размуровала. Нашли скелет, вернее всего моего предка, и бесценный архив времен войны. Хоть и сохранился он плохо.
Я вспомнила, как хрустело под ногами, и передернулась.
— Надо сказать, ты заставила меня понервничать. — Лорд вздохнул. — Разворачивая записку, предполагал худшее: от того, что кольцо сняли с пальцем вместе, до того, что сняли его с трупа. Я не думал, что сама ты сможешь так быстро избавиться от артефакта.
Я зябко поежилась от нерадужных перспектив:
— А я смогла вот…
— Талантливая девочка, я бы тебя к себе работать взял. — Старик чему-то усмехнулся, но тут же посерьезнел: — А как ты мне записку подкинула?
Я покосилась на Вейшара, висящего в сторонке.
— Микропортал. Человека через такой не провести, слишком энергозатратно, поскольку от источника далековато. Но мелкие предметы — можно, если координаты знать.
— Интересно бы послушать поподробнее.
— Давайте в другой раз, мне вставать очень рано. Все вопросы можете задавать по этой связи, просто вызываете панель и нажимаете на мое имя. Если я рядом — отвечу.
Про Вейшара решила пока не говорить. Хотя Шер наверняка рассказывал про ученого в башне.
— А еще передайте леди Галиане и Каризе, что я не пропала, что они могут на меня рассчитывать. — Перед обеими женщинами я чувствовала некую вину. Кари стала мне подругой, шаиса много для меня сделала, пусть на то у нее были свои резоны. — Я им напишу позже через вас.
— Хорошо, передам, — покивал лорд Когрем, где-то между строк прозвучало и обещание выполнить мою невысказанную просьбу. — Так, насколько я понял, глаз — включить или убрать картинку, а вот эта закорючка — звук.
— Да. Это ухо, — скромно призналась я. — Просто я рисую так себе и очень торопилась.
— Мы заметили. — Лорд хмыкнул. Перевел тему: — То, что ты скорее всего вернешься в горную башню, Шер предположил. Есть ли тебе чем кормиться, нужны ли деньги?
— Спасибо, но деньги у меня на первое время есть.
Рассказывать про Вилен, портал и свою задумку на будущее не стала тоже. Это мое дело.
— Помни, ты теперь принадлежишь роду Барас, а значит, невеста с приданым. — Старик дождался моего кивка. — И последний вопрос.
— Да? — Я внимательно слушала.
— Почему такое кодовое слово? — Он поставил подбородок на сцепленные руки, пытливо посмотрел.
— Ну, я думала, какое выбрать, чтобы оно гарантированно не могло прозвучать в этом кабинете случайно и запустить экран… — А если еще вспомнить, что я очень торопилась и была несколько навеселе…
— Вероника, но почему именно «котятки»?
Вилен лежал в предгорьях, и снег там еще не должен был выпасть, так что я нарядилась в платье и меховой жилет и теперь сама себе напоминала порядочную горожанку. Не хватало только теплой шали на голову и рукавичек, но этим я смогу обзавестись уже в городке.
Волновалась перед переходом не меньше, чем в первые два раза. Но Вейшар помог все настроить, и я, поправив лямку многострадального рюкзака, шагнула во мглу.
И едва не загремела с обрыва, заполошно замахав руками и пытаясь уцепиться за ветки почти облетевших кустов. Удержалась, перевела дыхание. В свете зеленоватой местной луны стал различим овраг с каменистым отвесным склоном, уходившим вниз, к поблескивающей там воде. Теперь понятно, почему этот источник не использовали, построить тут что-то оказалось бы затруднительно.
Я огляделась. Неподалеку забрехала собака, и я, продираясь через ракитник, побрела на звук. К жилью.
Тропа, на которую я вывалилась из кустарника, тянулась вдоль оврага и выходила на задний двор какого-то трактира. Стоял тот на окраине городка, но рядом проходил один из торговых трактов. Мне повезло, по раннему времени все могли еще спать, но сейчас отбывал один из караванов, так что я спокойно миновала ворота и нырнула в теплое нутро главного дома. Заспанная тетка неспешно убирала со столов последствия завтрака отъезжавших постояльцев. С кухни одуряюще пахло яичницей с салом и свежим хлебом. Я сглотнула и решительно двинулась к единственной представительнице персонала.
Мне достался неласковый взгляд. Возможно, женщина всерьез планировала доспать еще часок, но заказ у меня приняли, монетка из кошеля неизвестного старателя с гор сменила хозяина. Через пару минут предо мной возникла небольшая сковорода со шкварчащим омлетом — разогретым, но я не жаловалась. Сначала просто уминала угощение вприкуску с толстым ломтем серого ароматного хлеба, а уняв первый голод, выбирала поджаренные до золотистого цвета шкварочки сала, оставляя их на потом. И потягивала теплый морс.
— Ты откуда такая будешь спозаранку? — Уходить женщина не спешила, устроилась с кружкой за невысоким столом-стойкой при входе в кухню, то и дело зевая.
Я кивнула в сторону леса с набитым ртом, не утруждаясь внятным ответом.
— С хутора, что ль?
Я кивнула, подумав, добавила:
— Подвезли.
Наконец я сыто откинулась на стену и поблагодарила. Надо будет познакомиться поближе с хозяевами. Из этого трактира за чертой города удобно в башню ходить. Да и продуктами можно тут разжиться.
— Городские ворота скоро откроются, — невпопад сообщила женщина.
— А не подскажете, заведение «Два тракта» как отыскать?
Вы танцуете, но ноги — еще не крылья.
Сильные пальцы сжали мою талию, отрывая от земли. Поворот, и я прижата к твердой мужской груди. Нож, занесенный надо мной в широком замахе, резко опустился, и я обессиленно опала к ногам мужчины. Платье запятнало пол вокруг меня алым шелком.
— Замечательно! — раздались одиночные хлопки Жозефины.
— Вики, ты живая? — обеспокоенно прозвучало сверху.
— Ты меня так и правда зарежешь, даже этой тупой железякой. — Я потерла ребра и протянула руку парню.
Неман, младший сын хозяев заведения, в котором творилось бутафорское убийство, привередничать не стал, поднял меня с пола. Порывался еще и отряхнуть.
— Руки убрал! — шикнула на него беззлобно.
Он и в танце то и дело забывал, где у меня талия, норовя пощупать пониже спины, но сердиться на шалопая было невозможно. Зато возможно шлепнуть но пальцам или отвесить подзатыльник.
— Злючка, — надул он губы и схлопотал еще и от матери.
Жозефина, сама она просила называть ее Финой, держала вместе с мужем большую ресторацию в центре Вилена, при которой существовал очень приличный театр. Город на пересечении двух важных торговых направлений довольно активно развивался, а приток денег изрядно поднимал запросы. Заведение пользовалось успехом, но вот с разнообразием представлений была беда.
Так что когда шесть дней назад хмурым осенним я утром появилась на пороге «Двух трактов», мне обрадовались как родной. Оказалось, что меня запомнили еще по сумасшедшему танцу с двумя мужчинами, случившемуся на осеннем празднике. В итоге на добрую половину дня мы заперлись с Финой — ресторацией заведовал Карл, отдав жене на откуп театр, — на втором этаже, где был зал именно для представлений. Просторный первый этаж демократично отводился под ресторацию и простые народные танцы, зачастую охватывающие и площадь перед домом.
Спустя долгие часы обсуждений, коротких номеров от меня под ритм, отбиваемый на столе, и споров до хрипоты мы пришли к соглашению. В тот же вечер я выступила на небольшом концерте, традиционном для выходного дня. Танцевала фламенко, имела большой успех, чем окончательно убедила хозяйку театра. Мы начали ставить танцевальный спектакль. «Кармен». Сюжет даже адаптировать почти не пришлось. Надо сказать, на историю я возлагала большие надежды. Поставим эту, придумаю что-то еще, исконно земное. Главное — привлечь внимание, если мои родители тут, то не пропустят такой сигнал. Надежда, конечно, была призрачной, но я хваталась за нее, как утопающий за соломинку.
— На сегодня с репетициями закончили? — Фина присоединилась ко мне за поздним обедом.
— Ага! Сегодня пробежаться по лавкам надо, а девочки еще в зале номер обкатают.
Вечером я собиралась ночевать в башне, а значит, город нужно было покинуть до закрытия ворот.
Торговые ряды Вилена были обширны и разнообразны. Две транспортные артерии исправно наполняли их диковинками со всех концов света. И если перевалы, через которые шли пути в Катахену, уже закрывались, то второй тракт, жмущийся к подножию гор, соединял вольные баронства с землями степняков. Еще один, почти параллельный путь, соединявший эти земли, шел через Мастол.
На сегодня у меня были в планах большие покупки. Я даже наняла на денек низкорослую смирную лошадку, чтобы возить их. Потому как в башню я ходила порталом, неизменно волоча с собой то постельное белье и шерстяное одеяло, то удобную посуду, которой очень не хватало. И это вкупе с запасом продуктов. Но сейчас мне хотелось приобрести нормальную постель. Стоило представить, что я буду продираться через кустарник, эффектно завернутая в перину, теряя терпение, перья и человечность, как я додумалась арендовать вьючное животное.
Бродила по рядам долго, в итоге разжилась нарой кулей крупы, мукой, овощами, головой кускового сахара и целым мешком крепеньких поздних яблок, одним из которых сейчас с удовольствием хрустела. А еще небольшой перинкой, скрученной в тугой рулон, подушкой, полученной в подарок, и симпатичным ситцем в цветочек. Не пойдет на простыни, так на занавесочки пущу.
Денег пока хватало, хотя к зиме нужно было купить более теплую обувь. Пуховик я скрепя сердце отдала обшить красивой зеленой шерстью. Чтобы инородная вещица не бросалась в глаза. А то, может, еще шубку прикуплю, понравилась мне одна из лисьего меха, мимо нее я ходила не первый день, облизываясь, но денег все-таки было жалко: если сильно не тратиться, то имеющихся средств хватит до весны. Будет, конечно, еще заработок у Фины, но его я пока не учитывала.
Едва успела, приветливо улыбнулась дежурящей охране. Меня тут уже приметили и запомнили. Ворота миновала вместе с вереницей крестьянских телег в сумерках, так и побрела неспешно позади, ведя кобылку под уздцы и старательно обходя парящие на морозце конские яблоки. Когда миновали частоколы пригородных трактиров, я уже достаточно отстала. Оглянулась украдкой и свернула на примеченную тропку, что петляла вдоль оврага.
Безымянная кобыла мышастой масти покосилась на меня с вселенской грустью, но побрела следом, мягко ступая по опаду и изредка всхрапывая. А вот сквозь плотный ракитник скотина идти отказалась.
Протащить ее через кустарник стоило мне трех яблок и кусочка сахара. К обрыву, под которым тихонько журчал по камням ручей, мы вышли уже в полной темноте, пришлось зажечь крохотный пульсар. И только тут я задумалась, что кобыла в портал не пройдет. А если и пройдет, то держать ее там, в башне, негде, кормить банально нечем, а выставить за двери на мороз — в горах уже пару дней изрядно задувало — мне совесть не даст. Помянув пару раз упрямое животное и свои умственные способности, я поснимала поклажу и вызвала переход. Вещи зашвырнула внутрь с феноменальной скоростью. С тоской поглядела на тускло мерцающее марево, всего шажок отделял меня от купания в горячем источнике и теплой постели. Захлопнула брегет, подманила пульсар, который наконец начал нормально слушаться моих команд, и ломанулась сквозь кусты обратно. В этот раз животина шла за летящим впереди светляком добровольно. Я вышла на тропу и потащилась со своей спутницей к знакомому трактиру. Ворота на ночь были уже закрыты, но на стук почти сразу выглянул один из работников. Узнал, внутрь пропустил и о лошадке позаботиться взялся.
Ванда — хозяйка, что привечала меня еще в первый день, — выглянула на шум хлопнувшей двери, оценила мой нахохленный вид и покрасневший нос, вынесла из кухни горячего травяного отвара с медом. Спустя десяток минут я отогрелась, даже рискнула скинуть верхнюю одежду. Пора уже пуховик носить, а не жилет, больно холодно становится ночами, а болеть мне нельзя. Лечить некому, разве что Мэтиуса звать, чтобы эктоплазмой обмазывал.
— Не шастала бы ты ночами, чай, девка молодая, красивая. Опасно, — проворчала Ванда неодобрительно. — Ни один мужик того не стоит.
Я закашлялась, так как в этот момент хлебнула из кружки:
— К-какой мужик?
— Ай, — отмахнулась она. — Чего прятаться, дело молодое. Ясно же, что к полюбовнику бегаешь. А коли за стеной встречаетесь, — продолжала рассуждать трактирщица, — так либо тать какой, либо женатый.
Я даже почувствовала, как румянец по щекам плеснул. И едва не начала возражать, но подумала, пусть уж так считает. Не объяснять же, что я иномирная девчонка, пользующаяся артефактами загадочных шаю, чтобы по вечерам бегать домой, где живу с мертвым ученым, у которого часто гостит мертвый прорицатель.
Вздох мой тяжелый расценили как почти признание.
— Вот где их надо держать. — Ванда показала мне сжатую в кулак натруженную руку, снова покачала головой.
Не меня она сейчас видела, может, себя да молодость свою. Я кивала и слушала.
— Переночевать-то пустите? — Отвар кончился, я перешла к насущному вопросу. Видела же, что двор занят подводами, значит, в комнатах полно постояльцев. Да и некоторые из них еще сидели за столами.
— Сама видишь, полон дом, — неопределенно сказала Ванда. — Но у меня комнатка свободна, одна работница к сестре на свадьбу уехала. Переночевать пущу за три серебрушки.
Я, уже привычная к здешним расценкам, едва не подавилась возмущением. И начала торговаться. Цену, к обоюдному удовольствию, удалось скинуть вдвое.
К искомой комнатенке вел проход мимо кухни и мимо пары отдельных кабинетов для посетителей, пожелавших откушать не в общем зале.
— …в центре тоже бывает вертится, курва, а где эти клятые выродки — не понять. Людно больно, — донеслось из-за одной двери.
— Сыщется, главное, на рожон не лезть.
Наверное, нужно было пройти, не задерживаясь у хлипкой преграды, за которой стучали кружками и ножами несколько человек. Но у меня даже в животе заныло от нехорошего предчувствия. Так что я скинула с плеча котомку, наклонилась, поправляя сапог.
— Ничего, соколики, у меня не забалуете, — прозвучал довольный басок. — Не зря меня заместо этого смертника поставили.
— Не зазнавайся, Нар, какие приказы-то привез? — прозвучало небрежно.
— Ща все соберутся, не буду я дважды горло драть.
В этот момент я почти сообразила, что раз собрались не все, то меня могут застукать.
— Где там Зывик ходит? — послышалось из-за двери.
Тут из-за близкого поворота послышались шаги, и появился мужик, поправляющий штаны.
— Подслушиваешь, — сразу сориентировался он.
— Не, мимо проходила, — попыталась уйти я, но меня перехватили за локоть, да так больно, что я зашипела.
Лопатки больно встретились со стеной против дверки кабинета. Мужик паскудно ухмыльнулся и навалился.
— Зывик? Это ты там?
— Дядя, вас вон заждались уже. — Я хотела вырваться, прикидывая, сумею ли всех четверых приложить сном или лучше лупить пульсарами, рискуя сжечь вообще все.
Дядя озадаченно глянул на меня, на дверь за спиной.
— Да когда ж ты запомнишь, дубина, не слышно нас! — услыхала я.
Дверь распахнулась.
— Да ты, Зывик, вконец двинулся, девок на совет тащить…
Теперь через плечо прижимавшего меня мужика я видела троих его приятелей. И испугалась. Рожи подобрались не то чтобы криминальные, но ничего доброго во взглядах не было, а вот предвкушение было.
— Подслушивала, — предъявил меня мужик.
Тот, что открыл дверь, пожал плечами, и меня все-таки втащили внутрь. Вот не ту книгу я утаскивала для самообразования, в сумке с собой у меня валялась брошюрка по бытовой магии, а надо было брать тяжелый том по боевой: даже не освой я новых заклинаний, смогла бы отбиваться им некоторое время.
С тоской подумала, что спасать меня на этот раз некому. От вязи на руке я так несвоевременно избавилась, да и кольцо, по которому меня мог найди Шер, вернула. Сражаясь с подступающей паникой, я прикинула, поможет ли мне против этих бандитов пара простых, но эффективных заклинаний или меня прирежут, прежде чем я пискнуть успею.
Надежда появилась, когда мужики расселись, толкнув и меня на лавку. Я неверяще уставилась на распущенный ворот рубахи басовитого, являвшегося, видимо, главным.
И начала раздеваться.
— О, сообразительная, — хохотнул обладатель баска.
— Размечтался. — Я успела размотать шаль, расстегнуть крючки жилета и потянула из глубокого ворота цепочку с висящей закорючкой, найденной мной в горах. Надеюсь, Альгер был прав и это какой-то особый знак этих охотников за кровью шаю.
За моей рукой с интересом проследили и разочарованно вздохнули, когда я раскрыла ладонь.
— Дай-ка, — протянул к моей груди лапищу главарь и тут же по ней получил.
— Лапы убери, — процедила холодно.
Надо же, послушался. Но смотрели на меня еще подозрительно. А я радовалась, что для антуража на репетиции надела на себя серьги из моего мира, цепочку, яркие бусы, что дала Фина, и шнурок с подвеской.
— Что-то не знаем тебя, сколько работаем, — процедил тощий белобрысый хмырь.
— Отродясь девок среди ловцов не было, — добавил Зывик.
Я мысленно простонала, готовясь все-таки давать отпор, но еще раз попробовала убедить их.
— У меня своя задача, особая. — Я даже носик высокомерно задрала. — На вас случайно наткнулась. А против этого, — щелкнула ногтем по стоящей на столе пирамидке, полагая, что это именно неведомая глушилка, — у меня своя защита.
— И правда, она вас сквозь дверь слышала, — подтвердил Зывик.
— А чего таилась, поздороваться не зашла? — Блондин мне явно не доверял.
— А на двери не написано, кто тут сидит, — парировала я, поправляя одежду и застегивая жилет, за моими действиями наблюдали с большим сожалением.
До конца, может, и не поверили, но маленько расслабились, так что теперь главное — поскорее покинуть это высокое общество. А то засыплюсь еще на мелочах.
— Постой, — прищурился блондин. — А не ты ли та девка, что в «Двух трактах» танцует?
Откуда ж ты такой умный? Я улыбнулась, чувствуя, что получается криво и заносчиво. Но для этой компании сойдет.
— Отлично, уже пошли слухи! — обрадовалась я. — Того и добиваюсь, привлекаю внимание. Кстати, меня зовут Вики, приятно познакомиться, — безбожно соврала я, пытаясь срочно придумать предлог, чтобы сбежать.
Шайка, с которой мне не повезло столкнуться, наконец представилась. Дольше всех тянул въедливый блондин Гас. Даже начальник их, поставленный явно недавно, был более доверчив.
В итоге мы все-таки разошлись. Меня проводили, пусть и взглядами, до каморки, на которую указала Ванда. Удалялась, плавно покачивая бедрами, походкой уверенной в себе хищницы, однако когда вошла внутрь, заперлась и припала к ненадежной преграде спиной, сердце стучало как сумасшедшее. Еще бы, ведь несколько минут назад, чуточку флиртуя и кокетничая, я пригласила всю четверку на завтрашнее представление, пообещав им столик. Они все были заказаны наперед, но я знала, что Фина держит парочку для особых случаев. И за то, что я затеяла, она меня убьет. И это если все получится, в противном случае меня прибьют эти милые ребята.
Ущербная луна, выбравшаяся на небо за полночь, стыдливо подсвечивала окрестный лес. Я ломилась сквозь подлесок уже в третий раз за сегодня, не рискуя зажигать огня.
Гостеприимную спаленку я покинула спустя пару часов после памятной беседы. Старый конюх, коротавший ночь в каморке при конюшне, сонно ругался, но монетку взял и обещал возвратить лошадку хозяину. Когда я попросила выпустить меня в ночь, он уперся, пришлось использовать выдуманный Вандой предлог насчет свидания.
Старик прошелся на тему моих умственных способностей и женской дурости в целом, но еще одна монетка отворила передо мной неприметную калитку со стороны хозяйственных построек. Так я снова оказалась ночью на промозглом ветру.
Под тихую ругань сквозь зубы и хруст подмороженной палой листвы я привычно уже проломилась через кустарник на край обрыва, вызвала переход, уповая, чтобы хватило энергии, и почти свалилась в раскрывшийся овал портала.
В лицо пахнуло долгожданным теплом, а потом ноги зацепились за явно посторонний в портальном зале предмет, и я рухнула в темноте на что-то большое и мягкое.
Взвизгнула от неожиданности и попыталась откатиться, в результате чего больно треснулась затылком о твердый иол.
— Ну я все понимаю, но могла бы дойти до комнаты, — послышался голос Вейшара.
Он появился одновременно со светом, не дав полюбоваться вспыхнувшими перед глазами искрами. Потерла ушибленную голову. Шишка будет.
Только сейчас стало понятно, что запнулась я о заброшенные несколькими часами раньше продукты и рухнула на свернутую перину. Пришлось подниматься и разносить покупки по местам, одновременно рассказывая ученому о недавней встрече.
В итоге он меня даже похвалил, одобрив идею с приглашением ловцов. Надеюсь, они придут, и дело оставалось за малым. Вызвать группу поддержки. Спустя полчаса, отчаянно зевая, устроилась в пультовой и принялась названивать старому лорду. Да, я раскрываю свое местоположение, но никаких сомнений у меня не было. Безопасность важнее обиды. Только вот время позднее, как я и полагала, никто мне не ответил.
Утром, проспав едва ли несколько часов, я повторила попытку. Но вновь потерпела неудачу.
Пришлось все-таки возвращаться в Вилен, доверив дозвон Вейшару. Хочется верить, что все сложится… И почему я не назначила рандеву хотя бы через день?
Как говорят индийские психоаналитики: «Вы хотите станцевать об этом?»
Фина не пришла в восторг, когда я вызвалась выступить сегодня. Этот номер я ей уже показывала, костюм был несложный, так что вечером меня ждал танец живота.
Первые выступления отводились не мне, так что я беззастенчиво пялилась в зал из-за кулис. Столик, предназначенный для дорогих гостей, оказался занят, хотя из-за полумрака никак не удавалось разглядеть, трое или четверо там сидят.
А вот удалось ли Вейшару связаться с местными спецслужбами, я тем более не знала. Дельная мысль вызвать Мэтиуса пробилась сквозь нервозность уже перед самым моим выходом.
С небольшого подиума хозяйка заведения объявляла что-то про непревзойденную звезду востока, дикарку и пантеру.
А я с большим теплом вспоминала мастера Гальяна, показавшего мне аутентичные одежды женщин из ханств. Слишком откровенный наряд я себе позволять не стала. Юбка была хоть и на бедрах, но не прозрачной, а жилет, подчеркивающий грудь, не обнажал много тела, скорее просто оголял живот, что для здешней культуры уже являлось большой смелостью.
Фина как раз закончила меня представлять, и я, чувствуя себя как минимум Матой Хари и проклиная свое везение, приведшее меня в такую ситуацию, шагнула на освещенный пятачок.
Музыкальным сопровождением для меня сейчас служили ударные. Ритм задавал ручной барабан, остальные музыканты крохотного оркестра отстукивали на корпусах струнных.
Я прикрыла глаза, отпуская на волю тело, и поддержала ритм бедрами.
Взгляд из-под ресниц то и дело притягивался к столику, отведенному для моих «гостей». В итоге я не выдержала и со сцены пошла в зал, играя животом и покачивая бедрами. Почти осязаемые взоры и шепоток за спиной тянулись за мной неизбежным шлейфом. Наконец я смогла разглядеть сидящих и успокоенно выдохнула. Тут были все четверо, и, судя по плотоядным взглядам, они уже жалели, что не продолжили знакомство при первой нашей встрече.
Надеюсь, и не продолжат.
Еще одного подозрительно знакомого мужчину я увидела в проеме двери, что вела куда-то в хозяйственную часть. Смотрел он так, словно видел меня впервые, — оценивающе и с каким-то веселым недоумением. Ничуть не смутившись, я пару раз покружилась. Подмигнула главарю и ускользнула в другую часть зала, где устроила целое представление, выбрав в жертвы благообразного старичка.
Спустя несколько минут под яростный бой барабанов я уже вернулась на освещенную сцену и закончила танец. Аплодисменты и крики, что сопровождали мой уход за кулисы, добавили мне хорошего настроения. Только вероятность личной встречи с Шером и непростой разговор заставляли нервничать. Даже детская привычка грызть ногти вернулась. Так что остаток вечера уже в нормальной одежде я металась за кулисами, рассеянно принимала похвалы от коллег и периодически высматривала в зале знакомую брюнетистую голову. Но освещение было довольно скудным, не позволяя разглядеть лица гостей. С каждой минутой малодушное желание одеться и сбежать в башню все нарастало. И я почти решилась, но меня удержала Фина.
— Уж не знаю, во что ты ввязалась, но тебе придется многое объяснить, — строго сообщила она, хмуря брови. — А сейчас тебя ждут. И да, тот мужчина предупреждал, что ты постараешься сбежать, и очень не советовал этого делать.
В указанный кабинет я входила, как партизан к буржуям, но когда подняла глаза, поняла, что допрос отменяется.
— Ну привет, беглая, — поднялся со стула Альгер, подхватил меня за талию и покружил, отчего я сдавленно пискнула, чтобы меня отпустили. Но не улыбаться уже не могла.
— Привет!
Вот перед кем я чувствовала себя немного виноватой, так это перед магом. Шаисе и ее дочери были отправлены извинительные письма, а этому шалопаю я никаких весточек о себе не посылала. И теперь искренне раскаивалась. А еще украдкой озиралась.
— Ты еще под стол загляни, — отметил Альгер мои метания и уселся обратно.
— Если он там, то не буду, — нарочито испугалась я и отшатнулась к двери.
Шутки шутками, а на дверь я тоже покосилась с подозрением. В самом помещении прятаться было особо негде, а вот за ней — вполне. А на окно глянула уже с надеждой. Что мне второй этаж?
— Так. — Альгер обреченно вздохнул, встал и буквально пихнул меня на сиденье стула. — Шера здесь нет. Его не успели вовремя уведомить о готовящейся операции, все делалось в спешке, так что неотложные дела не позволили ему присутствовать.
От мысли, что там у него за неотложные дела и какой у этих дел размер груди, я окончательно погрустнела и буркнула:
— Ну и отлично.
— Сама придумала, сама обиделась, — прокомментировал маг и тут же сменил тему. Сообразил, что очень даже может остаться крайним. — Лучше расскажи, как именно ты встретилась с этими деятелями, а то нас по тревоге поднял Коршун, созвал всех, до кого смог дотянуться, выдал странные инструкции и отправил в Вилен. Брать шайку.
Следующий час мы делились информацией. Я объяснила, как встретилась с ловцами. Альгер успокоил, что всех четверых очень тихо взяли прямо в зале, пока я качественно отвлекала зрителей, подельников повяжут в ближайшие дни. Как именно будут добывать эти сведения, я предпочла не думать.
Альгер даже рекомендовал взять выходной, пока в городе неспокойно, и в принципе это было разумно. Не мешало хотя бы выспаться.
Также поделилась своей идеей о поиске родителей. А потом мы просто болтали. Передавали приветы, обсуждали грядущую коронацию. Единственная тема, которую затрагивать не стали, — личная жизнь. И за это я была исключительно благодарна.
Но время пролетело, в комнату заглянул какой-то тип, и маг сразу засобирался.
Прежде чем уйти, он снова стиснул меня в объятиях.
— Когда надумаешь возвращаться — просто сообщи. — Он подмигнул. — А пока держи связь через вот эту штучку. — Мне в ладонь лег небольшой амулет. — Коршун сказал, что объяснит, как им пользоваться.
— Я думала, они на небольшом расстоянии действуют. — Я покрутила в пальцах подвеску, здорово похожую на некрупного окаменелого трилобита.
— Все верно, связь через одного из стационарных агентов, он в отставке, но продолжает работать наблюдателем, — покивал маг, при этом очень коварно улыбаясь. — Ты с ним, кстати, уже познакомилась. Почтенный Фергус весьма впечатлен твоим искусством танца.
С полминуты я недоуменно пялилась на Альгера, а потом до меня дошло, что почтенный Фергус и благообразный престарелый мужчина, которого я увлекла в свое маленькое представление, — одно лицо.
— Да ладно, не красней. — Меня ободряюще похлопали по плечу. — Если бы я знал, что ты так умеешь попой, — Альгер не постеснялся показать, как именно, отступая к выходу, — никогда не отдал бы такое сокровище Шеру.
Мой возмущенный возглас достался хлопнувшей перед носом двери, и когда я ее заново распахнула — наглого мага уж и след простыл. Только топот со стороны лестницы выдавал направление его бегства.
Я метнулась было за ним, но вместо сбежавшего мага обнаружила стоящую внизу Фину. Хозяйка театра недоуменно глядела в коридор, но мое появление заметила. Нахмурилась строго и поманила за собой.
В результате мы устроились в ее кабинете. Фина, едва вошла, извлекла откуда-то из стола стопочку и темную бутыль. Налила себе, смерила меня тяжелым взглядом.
На столе появилась вторая стопочка.
Отказываться не стала. Неожиданно крепкий напиток, благоухающий травами, ухнул в желудок, разливая по телу приятное тепло. Я довольно прищурилась, чувствуя, как отпускает напряжение. Оказывается, я ощутимо волновалась.
— Хорошее лекарство от нервов.
— Лучшее, — подтвердила хозяйка, выпила тоже, посидела, прикрыв глаза, и начала без перехода: — А теперь поведай, что за бандитов ты сюда приманила?
Я обреченно вздохнула и принялась рассказывать. И про асоциальных личностей, и про противоправное поведение, и про свою активную гражданскую позицию, не позволяющую оставить преступников безнаказанными.
К концу короткой прочувствованной речи Фина уже едва сдерживала улыбку и наконец махнула рукой:
— Все-все, а то выйдет, что тебя нужно как минимум наградить. Только скажи, неужели нельзя было просто сдать их страже?
— Страже этим типам и предъявить-то особо нечего, а так их сразу повязали. Да и не знаю я ваших стражников городских, разве что привратникам в лицо примелькалась.
— Зато важных шишек из государственной безопасности знаешь, — прозвучало сварливо, Фина встала, заходила по кабинету.
— Ну уж чем богаты. — Я развела руками и обезоруживающе улыбнулась.
Недовольство Фины было мне понятно, в ее любимое детище я притащила и каких-то типов, и представителей власти. И пройди все не так гладко, репутации заведения был бы нанесен тяжкий урон. Так что она меня еще не сильно ругала, могла вообще выгнать за такую подставу и была бы по-своему права. Но раз мне пока везло, решила сразу и предупредить о том, что беру выходной.
— Да хоть два, — неожиданно отмахнулась хозяйка театра. — Мажонок твой предупредил. Да и репетировать тебе нечего, партию свою знаешь, слова сама писала, а ребят я и без тебя погоняю.
— Спасибо! — Я на радостях приобняла и поцеловала замершую женщину.
Она снова вздохнула, теперь уже укоризненно, но было видно, что больше не сердится.
— Беги уже, Вики, время позднее. Или заночуй тут?
Соблазн был велик, но я отказалась, как отказывалась не раз до этого. Фина мое желание жить где-то за городскими стенами не одобряла, но настаивать не стала.
Когда я уже покидала кабинет, услыхала напоследок тихое звяканье стекла.
Надо будет прикупить себе такой настойки. Зря название не спросила.
Сегодня для разнообразия решила выбраться из города через другие ворота. От них было ближе до моста, ведущего на противоположную сторону оврага, а мне давно хотелось попробовать выстроить портал с той стороны. На том берегу и кусты не столь плотно росли. Так что спустя полчаса я перебралась через незамерзающий ручеек по дощатому настилу, поправила сумку с продуктами, висящую через плечо, и свернула с дороги.
И почти сразу услышала слабый писк из кустов.
Хотела было пройти мимо, но писк повторился. Теперь тише. Вздохнула обреченно, оглянулась на пустую дорогу за спиной и зажгла крохотного светляка.
Котенок выделялся на припорошенной снежком листве рыжим пятном. Он сжался, когда я наклонилась, дернулся, но даже отползти не смог и лишь открывал рот, уже беззвучно. Бросить его замерзать я не смогла.
Дальше вдоль оврага шагала, прижимая к груди дрожащее тельце. С этой стороны идти и правда было легче, и пусть портал открылся в воздухе над обрывом — я уверенно шагнула в него с края.
— Ну? Как все прошло? — Вейшар появился, как только я шагнула в башню, и не один, а в компании провидца.
— Спасибо, — прежде всего поблагодарила я духа. — Лорд Когрем не слишком изумился, когда увидел тебя вместо меня?
— О, он устроил мне качественную проверку, — Мэтиус довольно ухмыльнулся, — но потом все-таки выслушал.
Говорила я на ходу. Заглянула на кухню, сгружая на стол сумку с продуктами и вытаскивая кувшинчик молока. А потом сбросила шубку и сбежала по лестнице в купальню.
Котеныш, выпутанный из шарфа, упорно пытался влезть обратно и сердито фыркал — пригрелся, видимо. Но я зачерпнула бадейкой теплой воды, устроилась у слива и аккуратно опустила в емкость дрожащее тельце. Котенок сначала попытался удрать, но потом обреченно затих. Позволил себя вымыть. Заинтригованный Вейшар заглянул мне через плечо:
— Это откуда зверушка?
— У тракта подобрала, похоже, отбился от одного из гостевых домов.
Мы вернулись на кухню, где я сгрузила котенка на подстилку. Рыжий комочек, завернутый в кусок ткани, обмяк, не подавая признаков жизни, но стоило поставить перед носом блюдце молока, страдалец, чудесным образом воскрес, набросился на еду, урча и вздрагивая. К тому моменту как я расправилась со своим нехитрым ужином, котенок заметно округлился, умяв после молока пару кусочков мяса и даже ноздреватый серый хлеб, и заснул прямо у миски.
— Назову Протоном.
— Может, это она? — Вейшар плыл рядом над лестницей.
— Значит станет Про… Проточ… да ну, это наверняка кот.
— Прошу прощения, я вовсе не хотела подслушивать.
— Ничего-ничего, мы уже привыкли.
Утро получилось поздним. Некоторое время я нежилась в постели, но от безделья начали одолевать навязчивые мысли о том, как быть дальше. Пусть свое местоположение я раскрыла, но никто не заставит меня вернуться к Шеру, если я этого не захочу. Я ведь этого не хочу? Да может, меня никто и не собирается возвращать…
Я тряхнула головой, решительно выбралась из-под одеяла.
Нужно было срочно чем-то себя занять.
Котенок, выспавшийся и доевший то, что осталось от его ужина, занимался исследованием помещений. Вейшар развлекался тем, что открывал ему двери. От меня новый обитатель башни поначалу шарахнулся, явно от людей добра не видел раньше. Но на предложение второго завтрака отреагировал благосклонно, даже позволил взять себя на руки и погладить.
Так мы и сидели у камина: разомлевшая рыжая морда и я с книжкой. Протон даже тихонько замурчал, но идиллию прервал ворвавшийся Вейшар:
— Ника, тебя там вызывают.
По лестнице я скатилась с максимально возможной скоростью. Лорд Когрем самостоятельно звонил мне впервые. Он сидел в кресле, подавшись вперед, и ждал моего отклика, и только когда я наконец рухнула перед экраном и подтвердила соединение — откинулся на спинку и расслабился.
— Если бы не знал, что в истории ты влипаешь абсолютно спонтанно, то решил бы, что это дело рук подготовленного агента, — проворчал лорд вместо приветствия.
— Спасибо, что оперативно среагировали.
— Тебе спасибо, внученька. Знатный улов. — Его голос потеплел. — Поют теперь, заливаются.
Похвала этого жесткого человека была мне исключительно приятна, так что я зарделась от удовольствия. Вновь почувствовала себя Матой Хари. Рядом хмыкнул Вейшар.
— Мне вчера Альгер амулет вручил, а как связываться — не объяснил, — начала я, но договорить не успела.
Коршун вдруг посмотрел сквозь меня, кивнул и скомандовал:
— Картинку отключи. — Тон был такой, что я прежде послушалась, и лишь потом сообразила, что делаю.
А старый лорд тихонько пробормотал про котяток, чтобы скрылась панель. Подмигнул мне, а где-то там, за границей видимости, скрипнула дверь.
— Спасибо, Евар, — произнес такой знакомый голос, и я едва не свалилась с кресла. А Шердан, разумеется совершенно неожиданно появившийся в кабинете хитрого деда, спросил: — Когрем, почему я узнаю, что моя невеста участвует в поимке банды, лишь на следующий день от подчиненных?
— Ну, допустим, колечко внученька вернула, — довольно проскрипел старый лорд, постукивая по подлокотнику.
— А с этим что делать? — донесся до меня родной голос.
И я вытянула шею, неосознанно пытаясь заглянуть за край картинки. И та вдруг двинулась, сместилась выше, меняя угол обзора. Я повторно чуть не свалилась с кресла, зашипела, зажала рот, испугавшись, что меня сейчас услышат.
— Не переживай, с нашей стороны звук я отключил, — прошелестел над ухом довольный комментарий духа. — Ты ведь хотела его видеть?
Оторвать взгляд от картинки я не смогла. Шер выглядел усталым, каким-то взъерошенным, под глазами залегли тени. Он был в расшитом парадном камзоле, но шейный платок был небрежно развязан, и хотелось уткнуться носом в ямочку меж ключиц, открытую сейчас. Хотелось обнять, прижаться к нему, но вслух я лишь фыркнула:
— Вот еще…
— Тогда выключаем, — спокойно согласился Вейшар и протянул руку к кнопке выключения.
И я, не раздумывая, попыталась хлопнуть по призрачной руке. Сообразила, что поддалась на провокацию, укоризненно глянула на вредного ученого, тот лишь хмыкнул и оставил меня одну. Сговорились они с дедом, что ли?
Шер же продолжал сидеть в кресле, рассматривая свою руку с мужской версией родового кольца.
— Она ведь и не объяснила ничего, просто сбежала, даже не поговорив.
— Можно подумать, ты с ней много разговаривал. Или объяснял что-нибудь, — прозвучал упрек.
— Ждал, когда вся эта кутерьма с коронацией закончится. — Шер неопределенно мотнул головой. — Потом бы уже…
— Наша работа никогда не кончается. — Голос старика стал жестче. — Всегда будет какой-нибудь заговор, угроза короне, восстание, иностранные шпионы, спонтанные подъемы нежити. Раз уж решил связать свою жизнь с женщиной — делай так, чтобы не только она у тебя была, но и ты был у нее.
Некоторое время царила тишина, а потом его светлость неожиданно разоткровенничался:
— Я вообще поначалу связываться не собирался. Виданое ли дело, из глухой чащобы на меня девка полуголая выскочила. Даже восхитился, что с выдумкой подошли к вопросу, с огоньком. Но не бросать же посреди леса. С той ночи щит с Альгером ставили, следили за ней усиленно. Даже клятву связывающую закрепили, с очень размытыми формулировками.
Он замолчал, ухмыльнулся как-то криво, потер запястье. Я сглотнула и рассеянно потерла свое, пытаясь переварить услышанное. А Шер тем временем продолжал:
— Смешно теперь вспомнить, но для приличия даже помолвку Нике с Альгером организовали. Он ведь первый разглядел ее.
— А я все думаю, что это он зубоскалит по данному поводу. — Дед понимающе кивнул, задал наводящий вопрос: — Потом и ты разглядел?
Я сидела как на иголках, разрывалась между двумя желаниями: слушать дальше, пусть и такие, не слишком приятные откровения, или выключить все. Но любопытство побеждало.
— Не совсем. — Шер запустил пальцы в волосы. — До обжитых мест собирался подкинуть, может, развлекся бы разок-другой, впервые разве ко мне шпионок подсылают.
Шердан неприятно ухмыльнулся, дед же как-то неопределенно хмыкнул. Ну еще бы. Он-то знал, что я слушаю, и наверняка не ждал таких откровений. А может, и ждал?
Я ж стискивала подлокотники побелевшими пальцами и неотрывно глядела в экран. Шер продолжил:
— Только вот вела она себя нетипично, я даже почти поверил в иномирное происхождение Ники. Мы же следили за ней, настолько тонко подделать некоторые реакции и изобразить незнание простейших вещей невозможно. А потом меня дядя здорово подставил с Камиллой Налин, и нашей невесте пришлось срочно менять жениха.
— Ну да, и ты старый должок старику припомнил, вынудил родственницу новую «отыскать». — Когрем, кажется, усмехнулся, но на него я не глядела. — Впрочем, я не в накладе, пока от нее больше пользы, чем проблем.
— Ну хоть кому-то повезло, потому как от меня Ника поспешила избавиться. — Шер все так же смотрел на руки и вертел аккуратное темное кольцо.
Пультовую потряс возмущенный вопль:
— Что?!
Мой, между прочим. Это кто от кого избавлялся еще?
Из стены высунулся любопытный Вейшар, оценил мое взвинченное состояние и поспешил убраться обратно.
— Так она нужна тебе? — вкрадчиво спросил старик.
— Да. — Шер наконец поднял глаза. — Очень нужна.
Я опала в кресле. Ничего ведь не сказал особенного, в любви не признался, а на душе так потеплело. Только, оказалось, его светлость еще не закончил.
— И вот как-то подозрительно все это напоминает мне допрос. — Он пристально поглядел на старого безопасника. — Как бы Прат ни юлил, я уже понял, что Вероника сама о себе знать дала, да и не планировалось у нас операций в Вилене.
— Допустим. — Когрем сложил руки на животе.
А Шер вдруг начал озираться:
— Не зря же эта талантливая девочка что-то делала в подвалах. Она сейчас тут? Нет? Но нас слышит?
И он неожиданно чуть задрал голову и поглядел, будто и в самом деле видел меня. Прямо в глаза, минуя расстояния и экраны.
В который раз уже я забыла, как дышать. Зависла в вязкой тишине. Напряженная, подавшаяся навстречу мужчине, который прочно владел моими мыслями.
— Ника, — прозвучало хрипло, а я вздрогнула и сделала самое нелогичное, что только можно было вообразить.
Разорвала связь.
И едва не взвыла, осознав содеянное. Обозвала себя трусихой и серьезно вознамерилась перезвонить деду, но позади раздалось покашливание, и я услышала, как открывается дверь.
— К тебе тут посетитель, — насмешливо сообщил дух ученого.
Недоуменно обернулась, но увидела лишь пустой дверной проем.
— Что за шутки?
— Да он все двери так проходит. — И я додумалась опустить взгляд за кресло.
Котик сидел на пороге и никак не мог решить, собирается он заходить внутрь или ему и снаружи неплохо.
— Тебе, наверное, еды пора дать, — спохватилась я.
Слово «еда» Протон явно знал, потому как встал и тут же рванул в сторону кухни, нетерпеливо переминаясь перед дверьми, пока Вейшар их не открыл. Ну и я за ним пошла. Заодно отвлеклась и попыталась осмыслить услышанное.
В итоге перекусила сама, поделилась с питомцем еще миской молока и кусочком мяса. Попыталась читать, но сидеть на месте не получалось, так что некоторое время я слонялась по башне, заглядывая то в комнаты, то в лабораторию. В результате выглянула на улицу, нашла погоду сносной и отправилась исследовать окрестности. Снегопады прошли уже несколько дней назад, и в последнее время погода стояла тихая, пусть солнце и не показывалось. Котенок неожиданно выскочил за мной, потоптался на крыльце. Поспешил куда-то в сторону. Я уж было испугалась, что сбежит в лес и потеряется, но животинка оказалась умной. Быстро сделав все дела и брезгливо отряхивая лапы от снега, Протон вернулся в тепло. Мое желание погулять подольше он явно не одобрял.
Я закрыла за собой дверь и огляделась. Как минимум собиралась добраться до леса и сделать себе метлу, потом в городе лопату прикуплю. Хотя около скалы видны были незамерзающие проталины — там достаточно близко к поверхности подбирались воды горячих источников, — перед крыльцом снега все-таки намело.
Чуть поодаль парил ручеек, по которому мы с Шером пришли к башне. Тряхнув головой, чтобы отогнать непрошеные воспоминания, я развернулась и отправилась в противоположную сторону. Там тоже был лес, но скала понижалась, и была возможность забраться наверх и оглядеть окрестности.
До удобного подъема пришлось пробираться около получаса. Очень радовалась, что сапожки у меня новые, меховые и высокие: тропу пришлось торить самостоятельно, хотя то и дело встречались звериные следы. Временами даже довольно крупные, но в них я решительно не разбиралась. По пути нашла удобный черенок для будущей метлы, который теперь использовала вместо посоха. Охапку березовых прутьев решила забрать уже на обратном пути.
Недостаток местной обуви стал заметен, только когда пришлось карабкаться по склону вверх. Подошва скользила, и приходилось быть очень осторожной. К тому моменту когда до конца не отвесного, но довольно крутого склона осталось уже совсем немного, я трижды взмокла, вспомнила все известные ругательства на родном и некоторые на местном языке, но от восхождения не отказалась. Наконец забравшись на последний уступ, закинула посох, подтянулась, заглянула за край и уперлась взглядом в сапоги.
Сапоги были добротные, меховые, большого размера. Всяко лучше моих и для горных походов куда более пригодные. В них были заправлены штаны. Я с интересом скользнула взглядом дальше. Оценила подпоясанную теплую куртку, оружие на поясе и шикарную улыбку, которой встречал меня обладатель сапог.
— Ой, — глубокомысленно сообщила я, чувствуя, как соскальзывает нога, и начала падать.
Сильно упасть не получилось, меня тут же поймали и дернули наверх. Так что, даже не успев ничего сообразить, я оказалась в крепких мужских объятиях.
— Поставь красоту на место, — мрачно пробормотала я в куртку.
Наверху хохотнули, но меня вернули на твердую землю.
— Я тоже рад тебя видеть, Ника. — Передо мной стоял исключительно довольный Дарсан собственной персоной.
— Привет, а как ты тут оказался?
— Пешком, — продолжал ухмыляться он. — Услыхал, как ты поднимаешься, — сделал паузу, и я поняла, что мою ругань сквозь зубы он тоже вполне мог слышать, покраснела даже, — решил вот подождать.
Поежилась и огляделась. Цепочка следов на снегу действительно поначалу тянулась вдоль обрыва, потом заворачивала к чахлым деревцам, растущим даже тут, на скудной каменистой почве. Башню отсюда видно не было. И тут во мне проснулись дремлющие математические способности. Я попыталась прикинуть, сколько прошло времени с того дня, как на памятном сборище оборотней нам был поставлен срок свадьбы, и получалось, что большая половина отведенного времени уже минула.
— Если ты тут для того, чтобы утащить меня к этим вашим старцам, то я буду сопротивляться. — Я попятилась, споткнулась о палку.
А Дарс все-таки рассмеялся:
— Не беспокойся, я тут с прямо противоположной целью.
— Прикопать меня? Чтобы проблема отпала?
— Ну, этого я сделать при всем желании не смог бы. — Оборотень шагнул ближе. Я поежилась. — Да не бойся ты.
— Я не боюсь, я мерзну. — Взмокшему при подъеме телу действительно становилось прохладно, тут, наверху, здорово задувало.
— Зачем ты сюда вообще залезла? И как планировала спускаться?
— Залезла, чтобы осмотреться. — Я еще раз демонстративно поозиралась. — А спускаться…
Пришлось аккуратно заглянуть за край, и увиденное не порадовало. Лезть вниз было гораздо страшнее.
— Понятно. — Оборотень отступил на пару шагов и начал быстро раздеваться.
Признаться, я не сразу поняла, как далеко он собирается зайти, поэтому впала в некоторый ступор, когда этот тип одним красивым движением стянул теплую шерстяную рубаху, демонстративно поиграл мышцами и взялся за штаны.
— Можешь не отворачиваться, — разрешил Дарс и расстегнул ремень.
— А… что это ты делаешь? — Я запоздало отвела взгляд.
— А разве не понятно? — Он снова хохотнул и избавился от последней одежды.
Я делала вид, что любуюсь низким небом, заснеженными вершинами, окружавшими нас со всех сторон. Но краем глаза — ну не выпускать же его совсем из поля зрения — я отметила, как Дарс, переступая босыми ногами по снегу, распихал одежду по двум мешкам, что до этого висели у него за спиной.
— Куртку накинь на себя, — бросил он напоследок и опустился на колени.
Дальше я смотрела уже прямо и не скрываясь, в конце концов, мне разрешили, а если пропущу зрелище оборота — сама себе не прощу. Я ожидала каких-то киношных эффектов, но на деле силуэт мужчины просто смазался. Подернулся дымкой, которая постепенно приобрела фактуру шерсти и стала уже осязаемой. Медведь получился не особо крупный, вроде американских, но светло-бурого цвета. Поджарый и не слишком-то мохнатый. Некоторое время он сидел, потом переступил лапами, потянулся и обернулся ко мне. И я очень понадеялась, что без гастрономического интереса.
Ремни, скрепляющие пару сумок, медведь ловко поддел мордой, подпрыгнул так, что они сползли на спину, и подошел ко мне. Ткнулся лобастой башкой в бедро и смешно чихнул.
Я стащила рукавицу и аккуратно погладила, а потом уже более уверенно почесала зверя за ухом. Тот довольно зажмурился, раскрыл пасть, обнажая внушительные клыки.
— И что дальше? — спросила осторожно.
Дарс легонько толкнул меня боком.
— Садиться? — Я подтянула длинные рукава куртки, в которую меня можно было завернуть трижды, а медведь просто кивнул.
Пожала плечами, с силой швырнула посох вниз и полезла устраиваться. На спине оказалось неожиданно удобно, только сидеть пришлось не ровно, а фактически распластавшись и поджав ноги, а руками обхватив мощную шею. Дарс несколько раз подпрыгнул, проверяя, крепко ли я держусь, и потрусил вдоль обрыва.
Очень быстро я приноровилась к ровному шагу и принялась осматриваться. Иногда медведь останавливался, обходил какие-то заметные ему одному трещины. Один раз даже перепрыгнул небольшой ручеек. Судя по направлению, шли мы в сторону башни, но поверху. И действительно, через некоторое время замерли на краю обрыва, под которым виднелась знакомая крыша. Часть скалы тут выглядела заметно светлее, видимо, именно отсюда откололся тот кусок, разрушивший часть строения и унесший жизни его обитателей.
— Спасибо. — Я поняла, что экскурсия была затеяна для меня.
Дарс постоял еще немного, оглянулся через плечо и потрусил в обратном направлении, но уже не по краю, а напрямую в сторону небольшого леска и распадка крупных камней. Оказалось, пройди я немного дальше, и сама наткнулась бы на более удобный склон, так что спускались мы довольно резво. Хотя острых впечатлений мне все равно хватило, когда массивная зверюга со мной на спине резво скакала с камня на камень, преодолевая по несколько метров.
Внизу мы довольно быстро добрались и до моих следов, там я подобрала свой посох, чуть позже и вязанку березовых прутьев. Хотя Дарс весело фыркал и косился на меня, поклажу я не бросила.
Так до башни и добрались. Дарс снова пытался приластиться, и в благодарных почесываниях я отказывать не стала, хотя виделось мне в этом что-то неприличное. Но когда он завалился на бок, подставляя пузо, не выдержала и отправила его в купальню. Сама же устроилась с ножом и куском бечевки посреди холла и начала мастерить инвентарь. И даже не пошла подглядывать, как он обратно обращается.
Когда оборотень выбрался уже во вполне человеческом облике, одетый и в компании Вейшара, я как раз закончила и примерялась, смахивая к порогу обрезки прутиков.
— Метла? Но зачем? — удивился Дарс.
— Тут и так чисто, — добавил дух.
— Давно полетать хотела. — Я демонстративно оседлала черенок, но встретила два недоуменных взгляда. Слезла. — Не обращайте внимания, иномирный фольклор.
Мужчины переглянулись, пожали плечами и скрылись в подвалах. Я же домела и собралась продолжить снаружи, но там уже стремительно темнело — в горах сумерки оказались исключительно короткими. Протон обнаружился в кухне, похоже, он вполне освоился, запомнил, где именно дают еду, и теперь постоянно караулил у миски. Пришлось кормить. Заодно подогрела нехитрый ужин и пошла звать Дарса. Если он пришел сюда по горам, то сомневаюсь, что у него была возможность поесть горячего, а мужчину нужно кормить. Ну заодно и выясню цель его появления тут.
Оба заговорщика обнаружились в лаборатории. Когда я вошла, Дарс как раз прилаживал к руке небольшой шприц с безобидной на вид прозрачной жидкостью.
— Вот видишь, Вероника сама пришла, так что пусть лучше она и колет, — проворчал Вейшар. — У меня второй ампулы нет.
— Я могу себя плохо контролировать, — засомневался Дарс, но, поскольку я была уже на месте, шприц он мне отдал.
— И что тут? — Я посмотрела емкость на свет. — Прививка от бешенства?
— От чумки, — огрызнулся Дарс, он явно нервничал.
— Если все получилось удачно, то это, — дух ученого кивнул на мою руку, — избавление одного оборотня от пагубного пристрастия к одной девушке, тянущей в рот всякую каку.
На Вейшара мы оба поглядели укоризненно, и он стушевался.
— Ладно, давай руку. Внутримышечно?
— Ну да, можно было бы даже просто выпить, но так вернее и быстрее. — Вейшар помялся. — А потом уходи из лаборатории.
Мышцу я уже выбрала, решив, что внушительные дельтовидные для этого вполне подходят. Не покушаться же на ягодицы, не поймет еще.
— Рубашку сними. — Я вновь удовлетворила свое чувство прекрасного, когда Дарс второй раз за день стянул рубашку и подставил плечо, пристально глядя на меня исподлобья. — А уходить почему?
— Я могу быть не совсем адекватен первое время. — Тон его мне не понравился, но не отступать же.
— Усыплю, — отмахнулась беспечно.
Потом уселась на высокий стол рядом с ним, продезинфицировала место укола из знакомой уже бутыли и вонзила иглу в гладкую, тронутую загаром кожу. Дарс так и замер и не шевелился, пока я не убрала шприц, протерев место укола.
Еще пару минут ничего не происходило, хотя дышал Дарс все тяжелее, а на висках и груди выступили бисеринки пота.
А потом он как-то немыслимо быстро развернулся, оказавшись между моих коленей, хрипло выдохнул:
— Не успеешь. — И взгляд у него был откровенно дикий, я оказалась в кольце рук оборотня, который вдруг живо заинтересовался моей шеей.
— А я говорил, лучше тебе уйти. — Обеспокоенный Вейшар повис прямо над плечом Дарса, вжимающегося носом куда-то в ямочку за ухом.
На голос призрака тот среагировал неадекватно: заурчал недовольно и махнул назад одной рукой. Призраку, понятное дело, ничего не сделалось, а мне пришлось опереться на руки, чтобы не распластаться на столе перед решительно настроенным мужчиной.
— Дарс? Прекрати!
Тот не реагировал, продолжая исследовать мою кожу, теперь уже и губами, отчего по телу растекались приятные мурашки, но я не поддавалась слабости.
— Вейш, а когда укол подействует?
Вейшар нервно дергался за спиной оборотня, расхаживая по полу. Ничем помочь мне он не мог. Дарс не проявлял агрессию, но и отпускать меня не спешил, зато губами спускался все ниже к ключицам. Щекотал кожу дыханием.
— Ломать — не строить, так что подействовать должно быстро. Может, уже через полчаса. — Дух еще пару раз метнулся туда-сюда, уставился вниз. А потом утек в стол, только рука из столешницы торчала и как-то странно шевелилась.
— Такими темпами через полчаса мы окажемся в весьма интересном положении, — нервно прошипела я, пытаясь оттолкнуть увлекшегося оборотня, но тот снова заурчал, прикусив горло зубами. Легонько, но я пискнула от неожиданности.
— Ты, главное, его не кусай больше, он сейчас беззащитен, — обеспокоенно поведал ученый. — Лучше бы и правда усыпила.
Только действия оборотня никак не давали освободить руки и сосредоточиться на том, чтобы наколдовать лист сна.
Характерный треск коготков о ткань я услыхала, когда Дарс уже увлеченно изучал незатянутый вырез моей рубашки. В коленку вдруг впились острые иголочки, это котенок перебрался с ноги оборотня на мою, сполз на стол и с интересом повел носом. Мужчина слегка отстранился, а потом так недобро поглядел на нового участника событий и оскалился, что я умудрилась высвободить одну руку, подхватить рыжего пушистика и притиснуть к груди. Тот возмущенно пискнул, но сильно вырываться не пытался. По-моему, ему там понравилось.
— Даже не думай, — оскалилась я в ответ. — Приди уже в себя, Дарсан Грава!
Как ни странно, но окрик подействовал. Диковатый взгляд сменился более осмысленным, оборотень сделал шаг назад и тряхнул головой. Потом еще раз.
И витиевато выругался.
— Отпустило? — Вейшар торчал из стола по пояс и участливо вглядывался в Дарса.
— Не совсем уверен. — Тот потер ладонями лицо. — Но всегда можно проверить.
— Это как же?
Протон вывернулся из рук и пошел исследовать стол. Надеюсь, не свалится.
А я всматривалась в мужчину напротив, пытаясь понять, изменилось ли в нем что-то. Но не находила. Он некоторое время рассматривал меня в ответ, а потом усмехнулся, снова подошел вплотную, прижался и накрыл мой рот требовательным поцелуем. Несколько мгновений я не отвечала, но губы оборотня были умелыми и настойчивыми, так что сама не заметила, как поддалась, включилась в игру. Через пару минут не выдержал Вейшар.
— И долго проверять собираетесь? — прозвучало сверху.
— Аэ… кхм, нет. — Я с некоторым усилием оторвалась от Дарсана.
Он смотрел с довольной ухмылкой, и я наконец поняла, что изменилось. Передо мной снова был тот самый наглый и самоуверенный тип, которого я встретила целую вечность назад неподалеку от своего дома в родном моем мире. Исчезло из глаз неуловимо больное, ищущее выражение.
— Даже я вижу, что отпустило. Что чувствуешь?
— Что наконец свободен. И что у меня Неведомый знает сколько не было женщины, — улыбнулся он так похабно, что я покраснела.
— И в ближайшее время не будет!
— Ну, может, компенсацию? — Голос стал вкрадчивым, и желтые глаза как-то странно замерцали.
Я почувствовала легкий шум в голове, захотелось томно выгнуться и потянуться, а еще ласки.
— Эй, а ну уйми свои таланты! — Я сообразила, что так начинает действовать звериное очарование.
— Да ну как хочешь. — Рубашку он все-таки надел и демонстративно надулся. — Отвечала, между прочим, очень энергично.
— Если тебе приятно будет это услышать, то ты просто замечательно целуешься. — Я наконец спрыгнула со стола, спустила на пол пискнувшего котенка. — Вот подумала, когда еще случай поцеловаться с шикарным мужчиной представится.
— У тебя вполне себе образец для смелых экспериментов, — хмыкнул Дарс, разглядывая рыжего наглеца, что снова примерился к его штанине. Но, услышав мое хмурое сопение, поднял глаза: — Ладно, извини, понимаю, что иначе ты бы не сидела в этом захолустье.
— Да чем вам всем башня не угодила? — возмутилась я нешуточно, опять мою уютную норку принижали. — Отсутствием позолоты и штата слуг? Кстати, там ужин остывает…
На этом тема была исчерпана. Оборотень оказался не только излечившимся от пагубной зависимости, но и очень голодным, так что с неудобными вопросами больше не лез.
Зато когда мы устроились у камина — Дарс наносил дров — и болтали обо всем на свете, выяснилось, что с ним очень легко и рассказчик он великолепный.
— Так ты не через Вилен сюда дошел? — У меня на коленях устроился Протон, подставив для почесывания округлившееся пузо.
— Нет, порталом из Мастола переместился на ту сторону гор, так ближе идти.
— Понятно, — протянула я, задумчиво глядя в огонь. — А что в столице происходит?
— Внешне все тихо, но чувствуется, что двор лихорадит. То и дело аресты, было несколько провокаций. Слишком многие не ожидали, что Эдуард хоть что-то собой представляет, и когда он довольно жестко заявил о своих правах, да при поддержке нескольких влиятельных родов, под некоторыми закачались насиженные теплые насесты. Теперь все отчаянно интригуют и ждут начала коронации.
— Не понимаю я вашего престолонаследия. — Этот раздел я просто не успела изучить подробно, выцепила только про какой-то большой совет аристократии.
— Ну ты же из немагического мира. — Оборотень вдруг замолк, озадаченно прислушался к себе. — Вейш, по-моему, твоя микстура будет иметь большой успех, она не только разорвала привязку на пару, но заодно сорвала пару блоков на неразглашение.
— Вот как? Надо будет взять еще образцы крови… Жаль, шприцов осталось мало, а как их изготавливать, я не знаю.
— А о чем ты мне теперь можешь рассказать? — живо заинтересовалась я.
— Про коронацию дослушай, а потом расскажу сказку на ночь. Страшную. — Он хмыкнул, но как-то невесело, откинулся спиной на диван и продолжил: — В общем, при коронации в центральном храме Всех Богов происходит не просто запечатление нового правителя, но и привязка регалий власти — это целая связка артефактов. Чем больше будет поддержка от аристократии, от каждого из родов, тем прочнее будет связь с артефактами и тем шире возможности венценосца. Хотя иногда магия вмешивается.
— Я тебе потом почитать дам, в библиотеке есть упоминания об этом, — добавил Вейшар.
— Хорошо.
Стало чуточку яснее, чем так активно занята служба государственной безопасности. Да и некоторые оговорки, то и дело доходившие до меня, прояснили картину. За поддержку родов сейчас идет настоящая битва. Неблагодарное дело, наверное. Поймала себя на мысли, что сижу и оправдываю действия одного брюнетистого представителя этой самой службы.
Потерла уставшие глаза и оторвалась наконец от созерцания языков пламени:
— Кто-то обещал нам сказку.
— Любишь секреты? — Дарс тоже отвернулся от камина, устроился боком ко мне и духу.
Вейшар сидел на диване рядом, и если не обращать внимания на некоторую прозрачность, то выглядел он вполне естественно.
— Каждый раз возвращаясь из заброски в другой мир, мы рассказывали обо всем увиденном. А потом нам ставили запрет на крови, чтобы не проболтались кому постороннему.
— Вероятно, дело в том, что у Ники сильна кровь шаю, а я не слишком разбирался, просто обрывал любые связи и запреты, — тут же предположил ученый и замолк, уставившись в одну точку. Опять что-то считает.
— Мир шаю был когда-то похож на этот… Долго там находиться невыносимо, словно попадаешь в крохотную комнатку и с каждым вдохом воздуха все меньше. — Дарс задумался, словно заново переживая тягостные ощущения. — Там, куда мы попали, сохранились дома, только растительности почти нет и животных тоже.
— Но почему? — Повидавшая не одно постапокалиптическое кино, я живо представила такую картину, поежилась невольно, хотя в комнате было жарко.
— На этот вопрос могу ответить я, — неожиданно подал голос Вейшар. Мы оба уставились на него. — Я много думал об этом, кое-что нашел в архивах. Дело в том, что оборудование шаю использует энергию — мы еще называем ее магической, жизненной или просто силой, — структурирует ее, упорядочивая в результате работы. И в таком виде она становится непригодна к употреблению, к примеру, магами. Обратное рассеяние этих структур происходит очень медленно, порой годами. Но весь мир шаю был пронизан технологиями, так что свободной энергии в результате не осталось.
— Но если у них совсем не было магов, а приборы вполне способны использовать и переработанную, то зачем они бежали в этот мир? Почему вымерли там? — спросила я.
— Дети, — произнес оборотень. — Проще говоря, свободная энергия нужна для потомства. Для растений, для животных и для людей тоже. Особенно для людей. Со временем у них просто перестали рождаться дети.
Дух ученого кивал в такт словам Дарса.
— Видимо, последней попыткой спасти хоть кого-то стало создание межмирового перехода. В наш мир пришли десятки тысяч шаю. Всего лишь десятки тысяч из населения целой планеты, и это был билет в один конец. А уже здесь установили запрет на знания. Именно поэтому была засекречена вся информация по расширению технологий, поэтому введен запрет на строительство новых башен. Да и в сами башни заложены механизмы, не позволяющие переработать больше, чем может быть рассеяно. Иначе не было бы лимита на переходы порталами.
Многое теперь стало понятно. Те, кто пришел сюда, очень не хотели повторения истории.
Некоторое время мы все сидели молча, а потом как-то разбрелись спать. И я снова не расспросила Дарса о том, кто же все-таки заказал выдернуть меня в этот мир.
Сны в ту ночь мне снились самые тревожные.
Не жена она мне боле, не жена!
Разбитая и невыспавшаяся, я выдралась из очередного кошмара еще затемно. Встала, побрела на кухню и обнаружила, что в холле нет одежды оборотня.
— Вейш, — позвала я неспящего призрака, тот появился не сразу, зато и не один. — Привет, Мэтиус!
Довольный провидец вплыл в кухню, и оба духа устроились за столом. Выглядели, конечно, экзотично, поскольку целый стул был всего один, а еще два места для сидения заменяли чурбачки.
— А медведь куда делся? — уточнила осторожно, когда мы наконец обменялись последними новостями.
— Гулять пошел.
Я покосилась в едва посветлевшее окно, а потом снова на ученого, тот невозмутимо обсуждал цены на магические ингредиенты с провидцем в динамике последней пары сотен лет.
Некоторое время я пила травяной чай и грызла засахаренные орешки, а потом собралась уже идти досыпать, когда Вейшар сообщил, что вернулся Дарс. Я было сунулась в холл встречать, но наткнулась на его обнаженную фигуру — оборотень бегал где-то в звериной форме, не прихватив одежду. Пришлось тактично отворачиваться и под шуточки оборотня ждать, когда тот натянет хотя бы штаны.
— Так куда ты бегал? — Любопытство оказалось сильнее меня. — Сам же сказал, что утром нам нужно в столицу.
— За трофеем. — На пол передо мной упал небольшой мешочек, я заглянула внутрь и…
— Гадость какая! Где ты это откопал? — Внутри лежали слегка обмытые клыки устрашающего размера.
— Падальщики уже потрудились, но я собрал все, что нашел. — Дарс довольно улыбнулся. — Так кто из вас взорвал этой твари башку?
В этот момент я поняла, что за трофей держу в руках, и уронила его на пол, брезгливо отряхнув ладони. От накативших воспоминаний замутило.
— Эй, детка, ты не показалась мне такой уж впечатлительной! — Голос оборотня звучал обеспокоенно. — И не разбрасывайся ценной добычей, за клыки дают два веса золотом.
Что ж, пусть меня назовут меркантильной, но отношение к клыкам жуткого зверя кранка резко улучшилось. Мешочек я подобрала. В конце концов, покупка шубки на зиму здорово ударила по наличным сбережениям.
— Уговорил. Надеюсь, тварь не встанет, как те зомби на хуторе, и не придет требовать свою челюсть обратно.
— Нет, хвала богам, этих тварей даже нарочно не поднять, — отмахнулся Дарс. — Инертность к магии сохраняется. Так что, готова идти в столицу? — спросил он без перехода.
В столицу я не собиралась, но у меня был законный выходной, а Дарс предупредил еще вчера, что снятие привязки придется подтвердить перед старейшинами, поскольку в противном случае на меня начнут охоту, чтобы доставить в клан.
— А одного тебя нельзя предъявить? — Сомнения еще мучили, хотя перспектива пробежаться по столичным магазинам и купить кое-какие мелочи меня почти убедила.
— Можно, но лучше исключить возможные осложнения заранее.
Оба духа, делавших вид, что разговор наш их не интересует, обнаружились в пультовой, где на большом экране уже изучали карту источников, через которые можно перебраться поближе к цели поездки.
— Вот эти два были наиболее стабильны, — показал Вейшар на схематичную карту земель. — Первый, пожалуй, ближе.
— А мне кажется, второй, и там мост рядом, — не унимался Мэтиус.
— Мы в любом случае пойдем через Мастол, — прервал спор Дарс. — Источники, конечно, близко к цели, но нам придется тащиться от них через непролазную чащобу пешком, погода последнюю неделю не радовала. Так что наймем экипаж и поедем с комфортом.
Духи озадаченно примолкли, для них пешая ходьба давно потеряла актуальность.
— Да и я собиралась кое-что купить, — озвучила я свою причину.
Мужчины понимающе переглянулись.
Перед отправкой я проявила невиданное благоразумие и пыталась дозвониться до родственника, чтобы сообщить, куда направляюсь, и о снятой привязке. Но старого лорда не оказалось в кабинете, по крайней мере, он не ответил. Задачу дозвона повесили на Вейшара, и, распрощавшись с обоими духами, мы отправились в Мастол.
Портал, ставший уже привычным средством перемещения за последние дни, вызвал знакомую дезориентацию. Я шла за Дарсаном и приготовилась к не слишком мягкому приземлению — пол в руинах столичной башни когда-то был завален обломками камней. Но зал оказался неожиданно чистым. Мы синхронно зажгли пульсары и осмотрелись. Дарс как-то странно покосился на меня и пошел проверять входную дверь, ранее приваленную камнями.
И там коридор был расчищен, а дверь вполне открывалась, даже петли оказались заботливо смазаны.
— Кое-кто позаботился, чтобы ты прибывала с комфортом.
На счастье оборотня, стоял он далеко, и пнуть его я не дотянулась. Зато шваркнула об пол притушенным пульсаром.
Дарс посмотрел с укоризной.
— Я их тушить не умею, — пожала плечами и добавила: — И что-то выходить боюсь. А ну как там оркестр и ковровая дорожка?
— Совершенно необязательно. — Оборотень вышел, приглашающе протянув мне руку уже снаружи.
Мой спутник оказался прав, нас никто встречал, но тут он заметил невзначай:
— Это не значит, что за башней не наблюдают. — Дарс невозмутимо уложил мою дрогнувшую ладонь себе на руку и двинулся сквозь парк.
Пришлось следовать рядом с ним.
Снаружи ничего не изменилось, только грязи стало больше, видимо, выпавший снежок успел подтаять. Никаких наблюдателей я не заметила, как ни озиралась, так что мы просто направились в ближайшую магическую лавку продавать клыки кранка. А потом Дарс ушел добывать транспорт, с неохотой предоставив меня саму себе. Ну а я, став богаче на приличную сумму, часть которой выдали векселем, побрела в торговые ряды. Целый час я честно потратила на транжирство. Приобрела в понравившемся ранее магазинчике еще одно платье, идеально подходящее для выступления, звенящие браслеты на руки.
Встретиться договорились через пару часов, так что я спокойно гуляла по украшенному к торжествам городу, только вот маршрут выбрала странный. Ноги сами принесли меня к знакомому особняку. И очень своевременно у крыльца стояла повозка, а из дверей вышел очень знакомый мужчина в сопровождении вполне узнаваемой дамы в шикарном манто. От одного вида белокурых локонов, рассыпанных по драгоценному меху, в душе у меня все оборвалось. Я продолжала неспешно брести вдоль ажурной ограды, механически переставляя ноги и стараясь не совершать лишних движений. Только глубже надвинула капюшон своей шубки, но глаз отвести не могла. Парочка распрощалась на крыльце, лорд Тарис поцеловал руку своей спутницы, помог сесть в коляску. Под резво стартовавший экипаж я едва не попала, поскольку так и продолжала бездумно брести, не в силах отвести взгляд. Наверное, я бы выдала себя, но мужчина на крыльце вдруг сунул руку под ворот, выхватил один из амулетов, выслушал короткое донесение, рявкнул:
— Где? — так что и до меня долетело, и бегом скрылся в доме.
И лишь тогда липкое оцепенение отпустило. Я выдохнула, прислонилась к ограде, приводя в порядок мысли и дыхание. Стояла, комкая бумажные свертки в руках, пока мое бездумное созерцание снега под ногами не прервал цокот копыт. Знакомый уже коник вывез из ворот застегивающегося на скаку Шердана и умчал вниз по улице.
«А не обо мне ли доложили?» — мелькнула предательской радостью мысль, но я ее затолкала поглубже, чтобы не тешить себя напрасной надеждой. От того, как близко и невыносимо далеко был от меня этот мужчина, от невозможности прикоснуться кололо пальцы. Или это был морозец, пробравшийся в рукавички. Пришлось встряхнуть себя, напомнить, что сама ушла и никакого права больше не имею, да и не имела раньше. Только сердце ныло, но я оторвалась-таки от спасительной оградки и припустила в противоположную сторону.
Выбираясь в столицу, я почти готова была поговорить, все-таки дни в разлуке позволили совсем иначе взглянуть на некоторые события. Да и признания, которые я подслушала с подачи Когрема Бараса, тому способствовали. Было даже стыдно за собственную импульсивность, взрослые же люди, могли разойтись мирно, без этого надрыва. «А может, и не разойтись», — вновь шевельнулась надежда… Но сегодняшняя встреча снова всколыхнула неприятные воспоминания.
Так за размышлениями я добрела до маленькой уютной едальни, в которой уговорилась встретиться с Дарсаном. Тот уже был на месте, успел заказать себе еду и с аппетитом уплетал что-то из горшочка, закусывая пирогами.
— Нагулялась?
Я молча продемонстрировала пакеты, устроилась за столом. Заказывать себе еду не стала, почему-то казалось, что кусок в горло не полезет, зато зацепилась взглядом за газету, небрежно брошенную тут же, словно Дарс читал, пока не подали заказ, а потом отбросил пухлый еженедельник четырехдневной свежести.
Развернула, мельком глянув на титульную полосу. Там красовались повеселившее меня название «Мастольская правда» и заголовки, посвященные предстоящей коронации. Пробежав глазами статью о древних родах и праве престолонаследия под легким соусом ненавязчивого воспевания Эдуарда, принялась листать страницы. Не заметила, как увлеклась, имена не были такими уж незнакомыми, так что я просматривала статьи и заметки, а заодно отщипывала от пирожков, заказанных оборотнем. Они оказались, дивно хороши: воздушные, ароматные, с румяной корочкой и мясной начинкой — так что когда я опомнилась, то доедала уже третий, а Дарс весело следил за мной.
Хотела уже отложить периодику, но тут наткнулась на до боли знакомое имя в тексте, вчиталась в печатные строчки.
«Великий род шайсаров Тарисов отпразднует сразу два знаменательных события. Оба младших представителя дома обрели свое счастье, хотя в свете предстоящих событий помолвки не были проведены по всем правилам. Леди Кариза Тарис приняла предложение княжича Кайтара Грава. Сейчас молодые люди отправились знакомиться с семьей жениха…»
Понятно, значит, Кари, скорее всего, нет в столице. Почему-то мне кажется, что визит затянется, подругу просто увезли подальше безопасности ради.
«Большой неожиданностью стала помолвка одного из самых завидных женихов страны, Шердана Тариса. Немало слез прольют первые красавицы двора, их всех обошла дебютантка этого года, родственница лорда Когрема Бараса. Леди Вероника Барас, о которой всем нам хотелось бы узнать побольше. Но, как сообщил наш источник, для уроженки мест с более теплым климатом мастольская осень оказалась слишком тяжелой, и леди уехала поправлять здоровье на горячие источники».
Несколько секунд я пыталась переварить прочитанное, перевела недоуменный взгляд на Дарсана. Тот с интересом следил за моей реакцией.
— Тут про твоего брата. — Получилось невпопад.
— Я знаю, — спокойно кивнул он, и я поняла, что газета оказалась на столе неслучайно.
— Мм, — глубокомысленно протянула я.
Дарсан некоторое время подождал дальнейшей реакции, но не дождался.
— Если ты не собираешься прямо сейчас идти мириться или ругаться, то, может, поедем? Лошадей я нашел.
Не сразу сообразила, куда мы должны ехать, поскольку все мысли крутились вокруг заметки. Но потом поспешно кивнула и встала, быстро трамбуя вещи в заплечный мешок и туда же сунув газету. Перечитаю, вдруг мне привиделось.
Прихватила на дорогу еще один пирожок, да и вообще порадовалась, что перекусила. Оборотни особым гостеприимством не отличались, а к вечеру я бы точно оголодала и пугала старцев урчанием живота.
В путь отправились верхом, Дарс добыл где-то пару оседланных лошадок, что ждали нас у коновязи на перекрестке. Так что доехали мы быстрее, чем в прошлый раз, и у массивного особняка оказались засветло.
Строение и при свете дня выглядело мрачным и давящим, да и настроение у меня было странное. Но когда подъехали, все-таки взбодрилась. В конце концов, эту проблему нам надо разрешить, довести дело до конца. И хорошо, что Вейшару удалось разбить связь, порядки оборотней мне откровенно не нравились, и я здорово переживала в этом плане за Кари.
Встречать нас не вышли. Дарс сам отвел лошадей на конюшню, галантно подал мне руку и проводил к высокому крыльцу. Внутри было тоже практически безлюдно. Вернее, безоборотнево. Какому-то встреченному парню Дарс шепнул пару слов, и тот умчался в глубину дома.
Потом некоторое время мы просто ждали, пока нас осчастливят вниманием.
В зале, где в прошлый раз разворачивались события, ничего не изменилось, но сейчас вместо пяти старейшин нас встречал всего один, зато самый противный. Вместе с ним появились еще трое мужчин, но к нам не подходили. Одного я, кстати, припомнила, это он хватал меня в прошлый визит.
— Старейшина Калей. — Дарс не слишком учтиво, но все-таки склонил голову.
Старик ответил едва заметным кивком, на меня и вовсе не глянул, так что я без зазрения совести промолчала.
— Я рад, что вы осознали необходимость брака, — начал старейшина, — и не стали доводить до крайних мер.
Выглядел он при этом невозмутимо, но какое-то подспудное самодовольство проскальзывало. Старик развернулся и пошел к памятному алтарю. Я поморщилась, но предоставила объяснять ситуацию Дарсану, ему всяко виднее, как с этим типом разговаривать, да и законы он знает.
— Это невозможно, привязка не была истинной и со временем развеялась, — невозмутимо произнес Дарс.
Похоже, такого поворота не ожидали, так как обернулись все. Старейшина Калей быстро приблизился, почти вплотную, и как-то очень по-звериному повел носом. Сначала потянулся к Дарсу, а потом и ко мне. Отшатнуться мне мой спутник не дал, придержал за локоть.
Старик же все больше хмурился, а потом выхватил кривой нож в виде наконечника на палец, требовательно вытянул вперед руку. Дарс беспрекословно протянул ладонь и получил укол острием в основание большого пальца. Я смотрела на ритуал с ужасом. Старейшина, напоминавший мне сейчас какого-то шамана дикого племени, сунул окровавленный коготь себе под нос, по-моему, даже лизнул. А вот когда потянулся уже ко мне, испуганно мотнула головой, да еще и спрятала руки за спину.
Дело было даже не в страхе боли, а в том, что меня собирались уколоть окровавленным ножом в исключительно антисанитарных условиях. И весь опыт уроженки иного мира вопил о недопустимости подобного действия, а опыт гостьи этого мира намекал, что с кровью тут шутки плохи, с этими ритуалами можно здорово влипнуть.
Но Дарс был спокоен, словно ничего особенного не происходило:
— Ника, нужно пройти проверку.
— А как-нибудь без кровопускания можно?
— Можно. — Я оживилась. — Но в прошлый раз тебе не понравилось.
— Это когда меня вон тот тип хватал, а ты защищал? — уточнила для порядка.
— Угу, только теперь защищать не буду. — Дарс пожал плечами.
Я нахмурилась, но тут подал голос Калей, которому надоело ждать:
— Долго мне стоять? Усмири свою женщину.
— Она не моя.
— Я не его, — прозвучало одновременно.
Старейшина позволил себе снисходительно скривиться, трое наблюдателей тем временем подошли ближе.
— А хотя бы нож продезинфицировать можно?
— Могу заклинанием, — предложил неожиданный вариант Дарс и протянул руку к ножу: — Старейшина?
Калей скривился, но противиться не стал. Прозвучала короткая формула, и кончик ножа снова сиял чистым металлом.
Я протянула руку, позволив все-таки себя уколоть. Получилось неожиданно болезненно, так что я зашипела. Но старик уже убрал нож, все так же недовольно хмурясь. Поднес к лицу, отвернулся, а потом я не поверила своим глазам — в его руке мелькнула какая-то вещица, выполненная в такой знакомой технике, артефактов шаю я повидала уже немало.
И я точно знаю, какой отклик артефакт дал на мою кровь, потому как старейшина сделал несколько шагов и вновь повернулся к нам.
— Привязка действительно нарушена, но полный ритуал восстановит ее, — услышала я, рядом дрогнул Дарс. — Совет принял решение о вашем браке, когда привязка действовала, так что оно имеет законную силу. Поскольку вы уже тут, сейчас мы пригласим еще двух старейшин и завершим обряд.
Я беспомощно оглянулась на Дарса, тот стоял рядом исключительно мрачный. Кажется, по местным законам этот дед был в своем праве.
— Но я уже говорила, у меня есть другой жених.
— Только вот кольцо родовое куда-то исчезло. — Старейшина позволил себе добавить в голос язвительности и сделал еще пару шагов.
Я впервые здорово пожалела, что сняла с себя коварное украшение.
— Почистить отдала, что-то камни потускнели.
Только мне никто не поверил.
А хитрый старик не просто так отступал, он к двери двигался, так что не успели мы сообразить, как он уже распахнул створку и вышел из зала. А с ним и двое из троих наблюдателей. Лязгнул запор, и в зале остался только один, знакомый уже черноволосый тип, что получил по лицу от Дарса в прошлый раз.
Он преградил Дарсу дорогу. Мужчины мерили друг друга тяжелыми взглядами, а я пошла про залу, проверяя остальные двери. Они ожидаемо оказались заперты.
— Ты всегда стелился под Совет, Лавер, но в этот раз перешел все границы, — процедил Дарс.
Похоже, между этой парочкой был давний конфликт.
— Зато вы с Кайтаром вечно лезете на рожон. — Лавер оскалился, оба пошли по кругу. — Только сейчас твой старший далеко и не отмажет тебя.
Да, конфликт был налицо, оба уже откровенно скалились, и я снова наблюдала частичную трансформацию, начавшую искажать лица.
— Тебе и меня хватит.
— Ничего, женим тебя, а я потом утешу Сау.
Видимо, это имя для Дарса много значило, потому что он с низким вибрирующим рыком прыгнул вперед, мужчины обменялись парой ударов и снова пошли по кругу.
Решение пришло спонтанно. Я приблизилась к кружащим мужчинам, выдохнула и запустила в черноволосого сонными чарами. То ли он вообще не принимал меня всерьез, то ли отвлекся на противника, но обернулся лишь в последний момент и тяжело осел на каменный пол.
Дарс рыкнул сквозь зубы и глянул на меня неожиданно зло.
— Ну что я опять не так сделала? — всплеснула руками. — Воспользовалась неконвенционным оружием?
Оборотень выдохнул, возвращая себе нормальный человеческий вид. Чуть виновато пробормотал:
— Извини. Сам его подрать собирался, лапы чесались. — Он подошел к Лаверу, хотел пнуть, но удержался. — А теперь как-то несподручно лежачего бить.
— То есть надо было пульсаром?
Дарс хмыкнул:
— Зря ты кольцо сняла.
— По-моему, их бы это не остановило. — Я шагнула было к алтарю, но обратила внимание, что Дарс решительно двинулся к дверям. — Ломать собрался?
— Единственный шанс — найти Сауру и заключить помолвку с ней, тогда уж не подкопаются. Если она согласится. — Он погрустнел, похоже, слова Лавера его задели.
— Ладно, ищи, — я снова направилась к алтарю, — а я домой. Сможешь объяснить, куда я делась? Или со мной пойдешь?
— Останусь.
Я раскрыла ладонь, подкручивая настройку на одного человека, Дарс расплылся в улыбке, наконец заметив в моих руках сыто тренькнувший брегет. Обнял, крутанул в руках, но тут же поставил на место:
— Скажу, что убил тебя.
— А тело?
— Съел. — Он плотоядно облизнулся, а я едва не захохотала, вспомнив неприличный анекдот, а вот оборотень помрачнел: — Только так ты выдашь себя.
— Уже выдала, этот твой старейшина проверял мою кровь на одном из артефактов шаю.
Дарс нахмурился:
— Коршуну расскажи, обязательно. И надо сделать так, чтобы у меня не выведали способ снятия привязки.
— И как же? — Он прав, это действительно было важно.
— Ты возьмешь с меня клятву. — Дарс сковырнул уже поджившую корочку на недавнем порезе. — На крови. Магическую.
Еще минуту мы потратили на спешное принятие клятвы, и я вдавила кнопку построения перехода. Когда шагнула в овальную пленку портала, за спиной раздался лязг засова. Но я уже была в башне.
В Мастоле.
Три дня я гналась за вами, чтобы рассказать, как вы мне безразличны.
Что ж, надеюсь, Дарс убедит свою девушку в большой и светлой любви и она согласится его покусать. Я хихикнула, выбираясь из расчищенной башни. По крайней мере, я искренне желала оборотню удачи, ведь от этого зависит и мой покой. Хотя был второй вариант: выскочить замуж самой и утереть нос оборотням. На этом мысль ушла куда-то не туда. Вспомнились забытая в седельной сумке газета и все мои сегодняшние покупки. Хорошо хоть деньги были при мне. Пробегусь по магазинам еще раз.
Не сегодня.
К дому лорда Бараса я подъехала в нанятом экипаже. По дороге размышляла, как начать разговор, но лорд встретился у крыльца, судя по всему, тоже куда-то собирался.
Он недоуменно оглядел меня, почему-то глянул мне за спину, цепким взглядом окидывая улицу.
— Ты одна, — не спросил, констатировал он.
— Вроде не двоюсь. — Я оглядела себя и добавила: — И вам доброго денечка.
— Доброго? — переспросил старый лорд, но кивнул и пригласил в дом.
Если он куда и собирался, то решил отложить. Что-то шепнул беззвучно появившемуся дворецкому и молчал до самого кабинета.
Я с некоторым волнением устроилась в кресле напротив стола.
— Дай угадаю. Вы были у оборотней?
— Вижу, Вейшу все-таки удалось с вами связаться.
— Да. — Родственник смотрел с привычным прищуром. — Вы ведь так и потащились в общину вдвоем.
Он снова говорил скорее утвердительно. По-моему, сейчас я услышу что-то о наших умственных способностях.
Но лорд Барас сдержался.
— Судя по тому, что ты здесь, и одна, Дарсан остался в общине. Как ты добиралась до столицы?
Вопрос меня удивил и насторожил.
— Почему не предположить, что верхом? — ответила вопросом.
Дед некоторое время мерил меня взглядом, а потом усмехнулся:
— Может, потому, что наезженная дорога там одна, а Шердан Тарис, после того как перестал прочесывать город, ускакал с отрядом именно по ней.
Наверное, лицо у меня было очень выразительное, дед даже усмехнулся, но ответа все-таки ждал.
— Порталом я перешла. Прямо из зала, где алтарь, — призналась я.
— Тебя кто-то видел? — Мысли лорда пошли по тому же пути, что у Дарса.
— Поздно, старейшина Калей, проверяя мою кровь, испытал ее на артефакте шаю.
— Вот, значит, как. — Дед подался вперед, уперся подбородком в сцепленные руки, мрачно уставился в стол, словно что-то просчитывая.
С полминуты я сидела и ждала, а потом не выдержала, кашлянула.
— Тебе опасно оставаться в столице, — получила неожиданный ответ. — Либо ты сидишь под охраной и не высовываешься.
— У меня уже есть определенные обязательства. — Я загрустила, понимая, что с деда станется и запереть меня, а без меня спектакль не поставят.
— Ты уверена, что они важнее твоей безопасности?
Уверена я не была, но терять шанс подать такой сигнал о себе не хотелось. За всеми этими приготовлениями я как-то и забыла, что совсем не уверена, есть ли кому подавать этот самый сигнал. А Когрем Барас продолжил:
— Даже хорошо, что ты сейчас не в столице. Приставим к тебе охрану. Если бы еще Шердан не чудил, я бы вполне порадовался твоему побегу.
Вот, казалось бы, слова пустые, а сердечко заныло.
— Да что вы все время его упоминаете?
— А то, — меня едва не пригвоздило к креслу холодным взглядом, — что пока ты лелеешь свои обиды, мой лучший сотрудник и в перспективе преемник теряет свою эффективность, тратя время и усилия на то, чтобы гоняться за тобой. Это может стоить жизни людей, а ими я разбрасываться не люблю, хотя обо мне ходят совершенно иные слухи.
Я с трудом сглотнула, хотела что-то ответить, но, кажется, этот интриган не закончил:
— Хотя признаю, ему это может быть на пользу. Только время вот сейчас неподходящее.
— Время всегда неподходящее. И я помогаю вам чем могу.
— Поэтому ты не сидишь сейчас под замком, а вольна отправиться в свою башню. — Взгляд родственничка наконец смягчился. — Но охрану приставлю.
На этой ноте мы и завершили беседу.
Евар встретил нас в холле. Экипаж, прождавший лорда все время разговора, был подан к крыльцу. Дворецкий уже помог мне одеться, подняться по ступеням и сгрузил у ног приготовленную корзину.
На мой недоуменный взгляд лишь улыбнулся и прикрыл дверку.
— Я приказал собрать тебе съестного, — пояснил лорд, когда мы тронулись. — Мастер Вейшар сообщил, что продукты тебе приходится носить из города.
— Спасибо!
Город уже тонул в густых сумерках, когда лорд проводил меня до развалин башни, помогая нести груз. Повертел в руках луковку портального устройства, вернул мне и проследил, как я шагаю в переход.
Уже на кухне я сняла тряпицу, укрывавшую продукты, и почувствовала, как краснею. Поверх всего лежали несколько яблок и две палки очень знакомых колбас.
Распахнувшуюся за спиною дверь я скорее почувствовала.
Обернулась через плечо: Вейшар сопровождал живо заинтересовавшегося принесенными продуктами котенка. Возникла мысль взять рыжика в «Два тракта», но там при кухне и так жила пара наглых кошек самого разбойного вида. Сомневаюсь, что они примут конкурента, но и жалко было держать рыжика в башне. Хотя тут у него был Вейшар.
В результате втроем мы устроились на кухне. Протон урчал, заглатывая очередную порцию еды, ученый задумчиво парил над табуретом, а я уплетала колбасу из дедовых запасов — уж очень хороша оказалась. Ну и вкратце рассказывала, как мы съездили.
— Тебе, между прочим, звонили, — обронил Вейшар.
— А, с лордом Когремом я уже лично пообщалась. — Я ополоснула тарелку. — Спасибо, что дозвонился ему.
— Так не он звонил, — заметил ученый таким тоном, что я на него тут же уставилась с подозрением. И не зря. — Шердан тебя вызывал.
Тарелка жалобно хрупнула, встретившись с полом. Протон, придремавший у миски, подпрыгнул, распушился и зашипел.
— Как — Шердан? — Я опустилась на стул, подхватила на руки котенка.
Вейшар наслаждался произведенным эффектом, я машинально наглаживала котика, последний довольно урчал и ворочался под ладонью.
— От деда? — Тот, конечно, обещал не позволять Шеру вызывать меня из своего кабинета, но ведь устроил уже сеанс вуайеризма. По правде, я уже и сама была не рада, что в сердцах поставила такое условие.
— Нет, из особняка Тарис, — поправил невозмутимый дух.
Лихорадочно пыталась сообразить, как он мог сделать это технически. И по всему получалось — никак. Даже если и запомнил всю последовательность действий, то без доступа к определенным функциям просто не смог бы их применить. Все-таки это оборудование очень привередливо в выборе операторов. Подавай ему кровь шаю, и точка.
Это было как озарение. Линда Фирс — девушка из шаю, а значит, только она могла воспользоваться пультовой. А его светлость подсказывал, что делать, не зря же он так внимательно следил всегда. Шердан ей настолько доверяет, что допустил к такой важной информации? Ну, к телу он ее явно допустил, почему бы и нет? Кто она для него? Последние вопросы резанули по сердцу болью.
— Так он вызывал или та блондинка? — Я прямо увидела, как они удобно устраиваются в кресле, совсем как мы когда-то, как он притягивает ее за талию.
Подскочила, поскольку сидеть на месте было невыносимо. Дух плыл за мной, пока я взбежала на второй этаж.
— А про Линду откуда знаешь?
Наверное, лимит удивления на сегодня был вычерпан, потому что я просто опустилась перед остывшим камином и спросила:
— Уже и ты с Линдой познакомиться успел?
— Успел. Вежливая молодая особа, — укорил призрак, и мне стало совестно. Вела я себя как капризный ребенок.
— Я уже ничего не понимаю, — уткнулась лицом в ладони.
Протончик залез на колени, свернулся клубком.
— Отношения всегда касаются двоих. — Вейшар опустился рядом, слегка мерцая. — И если ты сама не в силах разобраться в них, то, может, стоит просто поговорить.
— Все наши попытки поговорить заканчиваются… — Я поморщилась, Вейшар все-таки мужчина.
В самом деле, все наши разговоры с Шером завершались горизонтально, ну или вертикально, если рядом не находилось горизонталей. Но это все не отменяло того, что дух был прав.
В итоге я устроилась спать — завтра подъем предстоял ранний. Только уснуть долго не получалось. Одолевали то неясные надежды, то грустные мысли. Потом вспомнила, что еще и покупки все остались в седельных сумках, а сумки на лошадке, а лошадка — где-то у оборотней. Потом пришел Протон, улегся вокруг головы и заурчал. Так под мерное кошачье тарахтение я и уснула, окончательно передумав уводить рыжика из башни.
Утром сонная я топала по снежку, зевая и периодически оглядываясь. Если до этого все, что выпадало, довольно быстро истаивало, то нынешний снег обещал остаться надолго. А значит, одинокий след, обрывающийся у берега ручья, может вызвать массу вопросов. Все-таки город близко, не одна я по этим местам шастаю, тропы-то кто-то натоптал.
Пообещав себе при случае проштудировать книгу заклинаний, я добралась до «Двух трактов».
Охранник узнал меня и приветливо зевнул, пропуская внутрь. По раннему времени остальные еще спали, только в залах глухо погромыхивала мебель — мыли полы.
— Покупки твои вчера к ночи доставили. — Я замерла и изумленно обернулась. — Жозефина их в актерскую велела сложить.
В гримерку я и так собиралась зайти и доспать на кушетке пару часов, но теперь летела с удвоенной скоростью. В аккуратно прибранной комнатке стояло несколько букетиков — итог последнего выступления, а на самом виду лежало четыре объемистых свертка, и среди них мой вчерашний: с платьем и браслетами. Я понятия не имела, что в остальных, но догадывалась, от кого они.
И догадка эта пугала меня до дрожи, потому что если это мои вещи из дворца, то получалась, что с разговором я безнадежно затянула: меня попросту выставили без лишних слов, передав нехитрый скарб. Пару минут я стояла, осознавая, что больше всего боюсь подтверждения последней догадки. Глаза предательски защипало, я зло потерла их тыльной стороной ладони и решительно потянула бечевку, разрывая упаковку самого объемного свертка. Магия едва ощутимо кольнула пальцы и тут же отпрянула, словно опознав меня.
Рыжеватый мех скорее вытек, чем выпал из сдерживающих его пут. Стоило освободить содержимое от остатков бумаги, как стало ясно, что это шубка. Невероятно легкая, поразительно мягкая и, по-моему, неприлично дорогая.
Может, конечно, не стоило копаться в этом сомнительном подарке, но девичье любопытство оказалось сильнее. Уже спокойнее я вскрыла второй сверток. Там лежало одно платье из вещей, оставленных мной во дворце, и еще несколько нарядов, без сомнения, моего размера. Последними мне попались сапоги. Мечта, а не сапоги: не вычурные мучители для ножек на каблуке, которыми так любят истязать себя следящие за переменчивой модой леди, а красавцы вроде тех, что я видела на Дарсане.
Все больше хмурясь, распаковала третий. Стопка узнаваемых коробочек заставила слегка покраснеть. Но верхнюю я все-таки открыла. Под крышкой с логотипом известного салона белья лежало нечто шелковое, кружевное и пронзительно-алое.
Щекам стало жарко, а губы сами растянулись в глупой улыбке, но я одернула себя. Как вообще это все понимать? Прощальный подарок? Подкуп? Знак… чего?
То, что мое местоположение уже не является секретом, понятно. С некоторым сожалением упаковала все обратно и взялась за мешок со своими покупками. Все-таки это нужно мне для выступления.
Там все было на своих местах, только добавилась еще одна коробочка, на этот раз без всяких логотипов. Повертев, сорвала ленту и открыла. На деревянном футляре лежал букет левкоев, свежих, словно недавно сорванных. Тонкий аромат коснулся обоняния, заставляя вспомнить дорогу в предгорьях и народный праздник. Вопреки моим опасениям в футляре оказался не один из подавляющих своей роскошью гарнитуров. На замше лежала россыпь крупных двуцветных капель аметрина, заключенных в легчайшую оправу и соединенных тонкими проволочками: казалось, камни танцуют на металлических нитях. Там же нашлись аккуратные серьги и кольцо с этим камнем. Последнее я повертела в руках, любуясь переливами лилового и коньячного и проигрывая желанию примерить.
Кольцо подошло на единственный палец — на тот самый, где еще недавно незыблемо гнездился перстень рода Тарис.
За примеркой и застала меня Фина.
— Доброе утро! — Она постояла пару секунд в дверях, наблюдая, как я краснею. Потом вошла и прикрыла за собой дверь.
— Доброе. — Я попыталась стянуть кольцо, и то вопреки опасениям легко снялось. Я озадаченно уставилась на него, будто ожидая какой-то подлянки. — Когда и кто это принес? — Я подняла глаза на Фину.
— Мужчина, черноволосый, вчера вечером. — Хозяйка театра устроилась в одном из кресел. — Принес свертки. И попросил передать покупки, как только узнал, что тебя здесь нет.
— Моих покупок тут только этот мешок. — Я ткнула пальцем. — А вот это все, — рука сама легла на нежнейший легкий мех, — вот это все я не знаю, как и назвать.
Получилось, будто я жалуюсь. Фина пожала плечами, предоставив мне самой решать эту дилемму.
— Я уже сказала Питу, чтобы не болтал лишнего. Для всех — это твои вещи доставили.
— Да, я сказочно богата, — подняла глаза на Фину. — И зачем мне работать, если я могу позволить себе такие траты?
— У богатых свои причуды. — Та оценивающе оглядела колье в футляре и край шубки. Покивала одобрительно.
— Лучше пусть считают, что у меня завелся богатый поклонник, в конце концов, так оно и есть. Репутация у меня в любом случае уже… своеобразная, — смягчила я последнее слово.
— Ну, как пожелаешь. — Она поерзала в кресле, погладила чуть вытертый бархат подлокотника. — Кстати, этим поклонником мне передана некая сумма денег, чтобы я незаметно увеличила тебе жалованье и выдала вознаграждение за спектакль.
Я попыталась представить эту сцену.
— И неужели при этом настоятельно не попросили молчать? — Я все-таки убрала все обратно в мешок, только источающие легкий аромат веточки левкоев остались лежать на коленях.
— Просили, естественно! Я даже пообещала, если ты спросишь, ничего не говорить. — Фина подмигнула и добавила заговорщицки: — Но ты ж не спрашивала.
Я не выдержала, рассмеялась. Фина же поднялась, проходя мимо, погладила меня с какой-то материнской заботой по голове и уже в дверях обронила:
— Репетиции начнутся в полдень, а пока зал свободен. И еще он заказал билет на премьеру.
И она оставила меня с этой информацией наедине.
В голове царил сумбур, но улыбка то и дело прорывалась. Пусть я себе напридумывала, но все это так похоже на запоздалое проявление заботы. На такое неумелое ухаживание.
Я все-таки вытащила мех из свертка, уткнулась в ворот невесомого полушубка и придремала на кушетке, окутанная тонким цветочным ароматом. И снилось мне что-то очень приятное.
— Привет! — Хохотушка Сита влетела в зал. Я уже с полчаса тренировалась. Пришла пораньше, чтобы сделать разминку и просто дать свободу телу, выплеснуть эмоции в движении. — Так и знала, что найду тебя тут.
— Привет, егоза, какие новости? — Эта живая девушка была завзятой сплетницей.
— Твой красавчик снова заходил, да не с пустыми руками. — Она выжидательно уставилась на меня.
— Ты про покупки? — лениво уточнила я, утирая капельку пота с виска. — Погоди, почему снова?
— Так он тут позавчера утром был. — Девушка скользнула за ширму, переодеваясь. — Сразу видно, из благородных, только злющий, как кранк. Но то поначалу. Походил, поспрошал, афишу разглядывал долго. С Финой о чем-то поговорил.
Ну да, денег дал «на премию», странно, что она не сказала мне про первый визит.
— А ты слышала? Если успех у спектакля будет, то, говорят, на гастроли поедем. В столицу и в Катахену.
Кажется, я знаю, что за меценат, продвигающий театральное искусство в массы, тут завелся. И чем Фину подкупил.
К полудню стали подтягиваться все, кто участвовал в постановке. Девушки шептались и хихикали. Парни собрались в кружок и переговаривались с самым серьезным видом. Последними притащились ребята с инструментами.
Началась работа — последние прогоны перед генеральной репетицией.
Коронация, а заодно и премьера, состоится уже через три дня.
В день премьеры мандраж был у всех. Через несколько часов общих метаний, истерик из-за оторванного волана, потерянной туфли и сломанного веера, поиска пропавших актеров и одной замены из-за разбитого об гололед носа, я наконец заметила, что периодически кто-то забегает в кабинет Фины, по одному или парами, а оттуда появляются уже спокойными и почти умиротворенными.
Вместо хозяйки театра там сидел ее муж. Сама же Жозефина бегала по этажам наравне со мной, орала неожиданным командирским голосом и следила за последними приготовлениями. Карл Девет окинул меня изучающим взглядом, оценил степень взвинченности, отставил в сторону пузатую бутыль бренди и вытащил из стола заветную фляжечку. Я расплылась в довольной улыбке и кивнула. Это было то, что мне сейчас необходимо.
За последние дни в башне я появлялась лишь один раз — ночевала в актерской. Поскольку подарок решено было принять, то часть его я утащила домой. Накормила впрок котика, отчиталась деду, что все в полном порядке, заодно узнала последние новости.
Дед советовал быть очень осторожной. С первого дня коронационной недели начнется череда совещаний аристократии и будут проводиться какие-то ритуалы, в суть которых я не вдавалась, в это время можно ожидать любых действий оппозиции. Хотя, конечно, за мной присматривали.
В очередной раз хлопнула дверь, я обернулась и отсалютовала ополовиненной рюмкой хозяйке. Та упала на диванчик у стены и требовательно протянула руку, в которую супруг тут же вложил такую же, как у меня, рюмку.
— За успех!
Любовь — это спектакль, и цель его — приводить к катарсису.
Как всегда перед выступлением, волнение спряталось куда-то вглубь, рассеялось в заполнявшем меня предвкушении. Уже абсолютно спокойная, я раздавала последние бесценные указания, и когда Жозефина объявила начало — почти не испытывала волнения. А может, помогла настойка.
То, что мы ставили, не являлось балетом, скорее это был танцевальный спектакль. Все-таки народ тут очень артистичный, а быт их наполнен и песнями, и танцами, темпераментными и чувственными. И история Кармен оказалась близка и понятна, разве что пришлось заменить сигаретную фабрику на виноградники, корриду — на магические поединки да внести несколько других адаптирующих изменений. Погрузившись в мир танца, я плыла на волнах музыки, подчиняясь ее ритму. Где-то чуть импровизируя, где-то строго следуя заученному правилу. Только глаза то и дело искали в зале знакомую фигуру. К концу первого действия я не выдержала, спросила у Фины, какой столик заказан был мужчиной, доставившим подарки. Дождалась указующего кивка и уже увереннее вышла в зал. Даже решилась на маленькую шалость. По сюжету мы развлекали посетителей в таверне, и я действительно закружилась между гостями, отбивая каблучками дробный ритм. Зал притопывал в такт задорной музыке и всячески мой порыв одобрял. Так и приблизилась к сокрытому в полумраке столику, чтобы едва ли не отшатнуться от него.
Весь трепет, предвкушение, страх от предстоящей встречи разбились о суровую действительность. Я запнулась лишь на одно мгновение, снова подхватила ритм и глянула через плечо, все еще надеясь, что ошиблась. Не разглядела с первого раза. Итак: темноволосый, сероглазый, холеный. Сидящий мужчина едва заметно мне улыбнулся и кивнул.
Только вот он не был Шерданом Тарисом.
Как ни странно, первым чувством после опустошающего разочарования было облегчение. Загнанное внутрь напряжение ведь никуда не исчезло, а еще немало волновали мысли о том, как Шер отреагирует на меня рядом с другим мужчиной. Пусть и в танце. В очень откровенном танце. В общем, за кулисы я вместе с подружками упорхнула под аплодисменты, уже чуток успокоившись.
Дальше следовал мой любимый, пожалуй, эпизод. Как за пять минут правдоподобно соблазнить мужчину, чтобы отрекся он от чести, от службы, от бывшей возлюбленной и от своих друзей? Чтобы остался и был с женщиной просто потому, что она так захотела в этот момент? И пусть он лишь один в череде ее любовников, но сейчас Кармен любила его не менее сильно, чем будет любить через неделю, месяц, год кого-то иного.
Иногда я жалела, что нет во мне этой легкости, чтобы менять мужчин. Завидовала ее беззаботности и отчаянной бесшабашности. Хотелось хоть ненадолго стать этой дерзкой, влюбчивой бабочкой, но именно сейчас я могла ею притвориться.
Неман, уже ждавший на сцене, встретил мое появление с неуместно веселым видом, но, приглядевшись к тому, как я неспешно шла к нему, посерьезнел. По-моему, сглотнул даже, не уверена.
А потом все закружилось, затянулось в водоворот томных движений, выпадов и вращений. За кулисы мы уходили в звенящей тишине, и лишь когда скрылись, в спину понесся нарастающий звук хлопков, слившийся в серьезный гром.
— Вики, выходи за меня! — Неман пытался отдышаться, как-то неловко пристроившись на ящике за кулисой и закинув ногу на ногу.
Я даже отвлеклась от рассматривания его нелепой позы и слегка ошарашенно заглянула в глаза. Может, послышалось. Шумят же!
— Что-то ты торопишься, предложение ты мне будешь делать в следующем действии, — отшутилась я.
Парень рассмеялся, разбивая напряженность момента. Зал продолжал хлопать.
— Не завидую я тому, кто тебе приглянется, — хмыкнул он, продолжая странно ерзать. — У него же никаких шансов.
Я рассмеялась и только тогда сообразила, отчего Неман так странно сидит. Собиралась покраснеть, но передумала, разве что отсела подальше. Тут на нас налетели остальные участники спектакля, радостно зашумели. В спектакле наметился перерыв в несколько минут: гостям предлагались напитки, а на сцене меняли нехитрые декорации.
Короткий отдых кончился, не успели и глазом моргнуть. И снова сцена. Но в зал я уже не смотрела, отдавалась танцу, наслаждалась игрой. И только мысль об отсутствующем шайсаре то и дело цепляла болью. И что же это за мужчина на его месте?
Два действия пролетели незаметно. Я плыла на волнах танца и, когда перед финальными аккордами надо мной был занесен клинок, даже удивилась. Как же так быстро все произошло?
Неман профессионально и четко воткнул мне под мышку затупленную железяку. Я обмякла и стала оседать на пол, но была подхвачена руками партнера. Зал ахнул, послышалась какая-то возня, мелькнула вспышка, по-моему, падали стулья — похоже, убийство красивой и замечательной меня получилось достовернее некуда. Обмякнув в руках мужчины, я позволила опустить себя на пол, следя за происходящим из-под ресниц. Неман с минуту понуро сидел над моим хладным трупом на коленях, провел по щеке ладонью. Поднял на зал диковатый взгляд из-под челки. Свет разом погас.
Воцарилась почти зловещая тишина.
— Переборщили, — шепнула я на ухо своему убивцу, когда он поднимал меня с пола.
Тот лишь тихонько хмыкнул и не ответил. Может, правда зря мы так, зрелищно да на неподготовленную публику.
Тем временем свет зажегся — я едва успела одернуть свое алое платье, темнота продержалась от силы секунд пятнадцать. По-моему, от всеобщего облегченного выдоха даже ветерок до сцены долетел. А потом зал взорвался ликованием.
Это был однозначный успех. Сокрушительный. Постепенно на сцене собрались все участники. И стоило чуть утихнуть овации, Фина взяла слово, даже произнесла какую-то благодарственную речь.
Однако я уже знала, чем она закончится…
— А теперь я рада объявить необычный аукцион. Танец с нашими звездами!
Публика в очередной раз отреагировала проявлением восторга. А у меня сердце сжалось от неясного предчувствия, хотя я сама предложила Фине этот ход.
Неман как раз закрутил меня и подтолкнул вперед. Исполнила поклон, а потом с самой вызывающей улыбкой обвела дерзким взглядом зал. Помимо воли продолжала выискивать среди поднявшихся гостей одного-единственно важного и не находила. Но улыбалась.
— Вырученные средства пойдут на нужды виленского приюта. — А вот это было мое условие. — Итак, дорогие гости, первый лот — танец с обворожительной Кармен, — возвестила Фина хорошо поставленным голосом. — Делайте ваши ставки!
Я поморщилась, на этом моменте мы не сошлись. Я предлагала сразу озвучить начальную цену, а она отмахивалась и просила не учить ее вести финансовые дела.
Похоже, хозяйка театра оказалась права. Сперва над залом пронесся шелест шепотков, но тут откуда-то сбоку раздалось первое:
— Пять золотых! — По-моему, голос принадлежал самому Карлу Девету, но это было уже не важно.
Он лишь положил начало, ставка тут же повысилась:
— Десять!
— Отлично, десять! Кто еще готов танцевать с нашей…
— Двенадцать! — Молодой человек, кажется, из стражи.
— Пятнадцать! — Какой-то солидный господин.
Сумма, но здешним меркам, весьма приличная, я только успевала переводить взгляд…
— Пятнадцать золотых — раз, — поддержала ставку Фина, а я сердито притопнула каблучками и повела бедрами, подстегивая торги.
— Двадцать! — долетело от столика, который сегодня так разочаровал меня.
Я с подозрением глянула на поднявшегося с некоторым трудом мужчину. Тот обеспокоенно осматривал зал и на меня даже внимания не обращал. Стало чуточку обидно и очень любопытно.
— Двадцать золотых раз, двадцать…
— Пятьдесят! — А вот этот голос я уже узнала, даже смотреть не нужно было.
Отметила, как удовлетворенно опустился на свое место вступивший в торги мужчина, и повернулась к входу. Пространство зала все так же тонуло в полумраке, но, сделав ставку, Альгер шагнул вперед, приветственно склонил голову, непривычно серьезный.
Только вот до меня не дошел.
— Пятьсот, — донеслось злое. — Надеюсь, вексель вас устроит.
По-моему, Жозефина кивнула.
Зал обернулся к двери в едином порыве. Всем стало интересно, кто так любит сироток.
Его светлость шайсар Шердан Тарис, герцог Бренский, тоже вышел на свет, обогнул замершего Альгера и, оставив хмурящейся Фине какую-то расписку, направился ко мне. Сердечко бестолковое едва из груди не выскочило, так забилось заполошно.
Его воинственная светлость рванул завязки плаща на ходу, что-то коротко бросил оркестру, подстегнув монеткой.
А потом пошел на меня, под всхлипы скрипки, под первые ритмичные хлопки по гитарному боку. Он надвигался, мрачный и решительный, и такого Шердана видеть было одновременно страшно и сладко.
Расстояние между нами будто съежилось, а потом и вовсе исчезло, когда он ступил совсем близко. Рывком развернул меня спиной к себе, стискивая плечи, вжимая в каменной твердости грудь.
Почувствовала, как Шер, почти уткнувшись в пребывающие в некотором беспорядке после выступления волосы, глубоко вдохнул. И едва различимо на выдохе произнес:
— Как же я соскучился…
Но в следующую секунду я была развернута обратно, встряхнута едва ли не как кукла. И до меня донеслись совершенно неожиданные слова, процеженные сквозь зубы:
— Что у тебя с ним?
Я так долго думала об этой встрече, что, казалось, уже все варианты передумала. И ожидала чего угодно: радости, обиды, извинений, даже презрительного равнодушия. Только вот этой ревнивой ярости в глазах предположить не смогла. Растерялась.
Поэтому, прежде чем вырвать руки из хватки обжигающе горячих пальцев, недоуменно спросила:
— С кем именно?
— Их еще и несколько… — От угрозы в голосе я попятилась, но Шер шагнул следом.
Так и шли, пока спина моя не уперлась в одну из опор.
— Начнем с молокососа с ножом. — Он нависал, я сползала по отполированному дереву под его напором, не понимая, что вообще происходит, пока не оказалась на полу. — Ты так к нему ластилась!
Этот возглас как-то резко отрезвил. Я вцепилась в напряженные плечи, отталкивая и рывком поднимаясь сама, отдернула ладони сразу, будто обожглась. Шер успел схватить меня за предплечье с явным желанием прижать к себе.
— По крайней мере, в штаны не лезла! Такая у меня работа теперь. — Снова вырвала руку, зашипела: — Это примерно как ты по корсетам шаришь.
На этот раз растерялся уже Шердан, так что я успела не только обойти его, но и сделать несколько шагов, прежде чем снова была поймана в объятия. Только вот слушать больше не хотела. Вырвалась, отмахнулась, но на запястье тут же стальным капканом сомкнулись пальцы, попыталась пнуть — ловко убрал ногу.
Мы скорее бились, чем танцевали. Он пытался усмирить, я пыталась задеть, ударить, выплеснуть обиду. Бесновались скрипки, вторила гитара, постанывали флейта и гармонь.
Шер все-таки схватил меня. Уронил, припав на колено, и, почти уложив меня на пол, так и замер, требовательно глядя в глаза. Только вздымалась от сбившегося дыхания грудь, жгла сквозь тонкое платье ладонь под моими лопатками да подрагивали кончики пальцев, едва касаясь бьющейся на шее жилки.
— Ничего, — зло выдохнула я, когда пальцы сместились ниже. — Ничего и ни с кем, будь ты проклят!
Его светлость словно только этого и ждал, в мгновение преодолев расстояние, что разделяло наши губы. Впился, иначе не скажешь, жадным клеймящим поцелуем. Ощутила руку, мягко поглаживающую бедро, привкус крепкого алкоголя. Шер пил?
Что-то не припомню его с чем-то крепче бокала вина. От неожиданности я отстранилась, поняла, что предательские руки, вместо того чтобы упираться в грудь мужчины, уже удобно обхватили его шею.
А он вдруг распрямился, выдернул меня вверх, так что я не встала — взлетела в его сильной хватке. Поймав меня, зашептал уже совершенно иначе, даже лицом просветлел:
— Никогда больше так не делай. — Шер прикрыл глаза, прижал к себе теснее.
Я пыталась трепыхнуться, но мы лишь закружили по залу, даже это противостояние превращая в танец. Плакала флейта, звучала дробь ударов по гитарному боку, раздавался слаженный ритм, отбиваемый сотней каблуков.
— Я чего только не передумал. Я бегал как мальчишка по первому сигналу о тебе, спал в проклятом кресле, надеясь, что ты выйдешь на связь.
Мне наконец досталось полшага свободы, но лишь для того, чтобы вздохнуть и встретиться глазами.
— Чего ты хочешь? — не выдержала первая.
Шер глянул так, что я отчетливо услышала: «Тебя, всю, сейчас!» Но вслух сказал иное:
— Поговорить спокойно. — Короткий взгляд на замерший зал. — Без свидетелей.
— Мы не умеем разговаривать, — прошептала я.
Вот что это за перепады настроения? То налетает на меня злющий, то уже общаться жаждет. Сразу вспомнились предыдущие попытки общения, тело отозвалось горячей волной.
Шер только выдохнул, не пытаясь спорить. Я обреченно подчинилась, когда меня в который уже раз притянули ближе, прижали. Распласталась по нему, подчиняясь уверенному ведению. Музыканты, уловив смену настроения, убрали звучавший ранее надрыв. Мелодия зазвучала лиричнее. И я, прикрыв глаза, поплыла. Отдалась рукам танцующего со мной мужчины, с каждым шагом теряя запал противоречия. Да и Шердан больше не нападал, а обволакивал, соблазнял, вел за собой, направляя точными движениями и не отпуская от себя.
Музыка все затихала, а я плавилась в умелых руках. И даже обида моя казалась уже какой-то мелкой, незначительной. Сейчас имели значение только наше сбитое дыхание, руки, прижимающие меня, едва заметное, будто случайное, прикосновение губ к виску.
С последними аккордами Шер все-таки отпустил меня, чтобы тут же подбросить и поймать обратно. Впечатать в себя. Так мы и замерли. Он — напряженный, дышащий в мои волосы. Я — с заброшенной на его бедро ногой, уткнувшаяся в ямочку между ключиц. Переплетя пальцы.
Наверное, так и стояли бы, слившись, слушая сердцебиение, но тут его светлость сглотнул. Дернулся под кожей кадык.
Я неловко отстранилась, развернулась к зрителям. Шаг. Поклон. Пошла за кулисы.
Только вот пальцы правой руки так и не отпустили чуть влажную мужскую ладонь. И Шердан сейчас шел чуть позади меня.
Шквал восторга обрушился нам в спину, когда мы почти скрылись.
За сценой оказалось неожиданно безлюдно — все убежали в зал смотреть представление.
Первая же подвернувшаяся дверь поддалась, стоило потянуть ее на себя. Реквизитная. Вспыхнувший светляк осветил какие-то музыкальные инструменты, разносортицу тряпья в углах, составленные один на один стулья и какие-то неопределимые предметы на грубо сбитом стеллаже.
— Поговорим. — Я обернулась, расслабила пальцы.
— Здесь? — протянул Шер неуверенно и с некоторым сожалением выпустил мою ладонь.
— Ну свидетелей тут точно нет.
Он ничего не ответил, просто смотрел на меня, прислонившись к двери. Я некоторое время тоже изучала его, отмечая общий усталый вид. Может, конечно, так падал свет, но мне показалось, что его светлость изрядно осунулся. Пауза затягивалась, так что я переступила с ноги на ногу. Огляделась и опустилась на свободный стул.
Я уловила некоторое замешательство Шердана и принялась расстегивать обхватывающие голень ремешки. Такого привычного и удобного капрона с лайкрой в этом мире не было, и туфельки пришлось надевать на босу ногу. Когда, шипя сквозь зубы, все-таки стащила обувь и вытянула усталые ножки вперед, Шер наконец увидел источник моего беспокойства. Пробормотал какое-то ругательство на островном и опустился на корточки. Прямо перед стулом.
Хотела отдернуть пострадавшие конечности, но он уже успел перехватить их.
— Ты не могла сказать раньше? — Тон получился возмущенно-обвиняющим, и я опешила от такого поворота.
— Это когда ты на меня голодным тигром пер, или когда к столбу пришпиливал, или…
Я бы припомнила еще несколько «или», но в этот момент от его ладоней по ранкам и мозолям побежало приятное тепло, и я замолкла не договорив. Да, Шердан не был целителем, но то, что простейшие раны залечивать способен, доказывал уже не раз. И сейчас не оплошал. Ножкам резко полегчало, хотя краснота и ссадины еще остались.
— Завтра пройдет, у магов вообще регенерация хорошая, пусть до оборотней и далеко. — Шер погладил большими пальцами подъем стопы.
— Не замечала. — Но, вспомнив, как недавно полоснула палец на кухне, добавила: — Хотя порезы быстрее стали заживать.
Шер аккуратно размял стопы, я выдохнула, едва не застонав от блаженства. По-моему, кто-то довольно хмыкнул.
— У тебя еще организм перестраивается, на это у людей годы уходят. — Шер смотрел в глаза, говорил ровным тоном, только ладони его, мягко надавливающие на натруженные мышцы, вот уже почти добрались до коленей.
— Что ты делаешь? — задала я не самый умный вопрос.
— Ищу скрытые повреждения, — последовал невозмутимый ответ.
Когда он в поисках этих самых повреждений добрался до бедер, я едва не задохнулась. В крови еще бродили отголоски эмоций недавнего танца, и прикосновения сильных пальцев добавляли остроты. Облизнула разом пересохшие губы, не отрывая взгляда от все ближе подбиравшегося ко мне Шера.
Не знаю, кто первый подался вперед, но в зале вновь грянула музыка, а нас словно швырнуло в объятия друг друга. Шер оказался на коленях между моих разведенных бедер, стиснул талию, словно утопающий, ищущий путь к спасению. А я вцепилась в его волосы, наклонилась к лицу и жадно пила поцелуй, наплевав на то, что едва заметная щетина оставит отметины на нежной коже, забыв обо всех планах и намерении пообщаться.
А вот отстранился он точно первый, с видимым трудом прервал поцелуй, уткнулся лбом мне в плечо, едва прикрытое алой тканью. Я растерянно заморгала. Его светлость вздохнул и поднялся. Сунул мне в руки босоножки. Обувь я машинально схватила, чтобы занять руки. Вопросительно глянула на Шера.
— Сама же обвиняешь меня, что поговорить не можем. — Он огляделся. — Да и не здесь же…
— Зачем тогда ощупывал так бесстыдно? — В вопросе звучала такая детская обида, что Шер рассмеялся, я даже хотела оскорбиться и уйти, но тут же была подхвачена на руки.
— Где твоя комната? — Он загасил светляков и выскользнул в коридор.
Музыка еще играла, но времени, чтобы уйти незамеченными, у нас было мало.
— Нигде, я в актерской ночую, если тут остаюсь. А живу в башне.
— Значит, показывай, где теплая одежда, — скомандовал он, не давая мне опомниться. — Боюсь, тут нам поговорить попросту не дадут.
В актерскую мы ворвались почти бегом. Вернее, бежал Шер, а я ехала на руках, ухватившись для верности за его шею.
Там мне была предоставлена некоторая свобода. Начала было расстегивать платье, но потом сообразила укрыться за ширмой. По другую сторону преграды кто-то скептично фыркнул, хоть ничего и не сказал. Носочки, рубашку и теплый свитер натянула за неполную минуту.
— И куда мы дальше? — спросила, пытаясь попасть ногой в брючину.
— Во дворец? — неуверенно предположил Шер.
— Исключено!
— И что ты предлагаешь?
— Да ладно! Ты решил спросить мое мнение? — Я даже выглянула из-за ширмы. Шер, подпиравший стену, недовольно поморщился. — Так вот во дворец и вообще в столицу я не пойду. Можем посидеть где-нибудь.
— Чем тебя Мастол не устраивает?
— С тебя станется заманить меня в очередное логово, запереть под охраной и забыть до конца коронации. — Судя по выражению его лица, моя догадка была недалека от истины. Я даже сапоги шнуровать прекратила. — И вообще мне нужно в башню.
— Зачем?
— Меня ждут.
Шер отлип от стены, помог накинуть шубку:
— Вейш?
— Нет. — Руки на плечах ощутимо напряглись. — Протон. Он кот.
— Ты связалась с очередным оборотнем?! — Меня развернули пред грозные очи.
А я не выдержала и захохотала. Да, пожалуй, мы стоим друг друга.
Отрезвила меня стихшая в зале музыка. И, отчасти, злющие и слегка обиженные грозовые глаза напротив.
— Просто кот, причем некормленый. — Я постаралась задавить улыбку. — И мне нужно предупредить Жозефину, когда я вернусь.
Шер скривился, но плечи отпустил. Что-то нашептал в медальон, пока я, стукнув каблуком по краю шатающейся доски в углу, извлекала из щели свои сокровища: зажигалочку Черной Вишни, портальный брегет и серьги из комплекта, подаренного Шером. Не сказать, что не доверяла коллегам, кошелек далеко не прятала, а вот артефакты шаю предпочитала держать в тайне.
Шер за моими действиями проследил с одобрением.
Выбирались через заднее крыльцо, однако там нас уже ждали. Я шарахнулась было, но Шер поймал меня за руку.
— Это лорд Прат, — тихо пояснил он, когда мужчина, ждущий в тени, вышел под светильник.
Я недоверчиво глянула на посетителя, что сидел за столиком, заказанным для Шера. Прата мне представляли во дворце, да и видела я его неоднократно, и этот мужчина на него был разве что похож. Но спорить не стала, реверанс без юбки изображать было глупо, так что просто учтиво кивнула. Однако на Шера глядела с подозрением, так что он шепнул на ушко:
— Потом объясню.
— Леди Вероника, вы были великолепны, особенно… — Прат покосился на начальника. — В общем, решительно неподражаемы.
Похоже, подтвердилось отсутствие Шера на самых горячих сценах спектакля. Додумать, чем мне это грозит, не успела. За спиной застучали каблучки.
Фина подлетела, порывисто обняла меня, расцеловала в обе щеки, только потом обратила внимание на мужчин. Лордам достались вежливые поклоны, не более.
— Я уйду на некоторое время. — Я взяла хозяйку театра за руки. — Ты не волнуйся, вернусь к следующему спектаклю.
Фина скептически поморщилась, еще раз смерила тяжелым взглядом чуть отошедших в сторону мужчин.
— Если вдруг что… — Она сделала паузу, но я ее прекрасно поняла. И была благодарна за эту поддержку. — И держи своего лорда в кулаке, — шепнула она напоследок и даже показала, за что именно надо держать.
Я прыснула со смеха. Вопреки моим опасениям лорд Прат с нами не пошел, ограничился учтивым прощанием, отдал Шеру его теплый плащ и сообщил Фине, что ему надо с ней обсудить что-то важное. Так они и удалились на пару. А мы все-таки выскользнули мимо охраны в морозную ночь.
По-моему, страстное заблуждение лучше равнодушного непонимания.
Сегодня снова похолодало, и после недавней оттепели я, не выходившая из театра два дня, зябко поежилась и пожалела о забытых в башне рукавичках. Попыталась спрятать кулачки в рукава — карманы в шубке предусмотрены не были. И вздрогнула, когда на плечи опустилась пола теплого плаща. Шер глянул укоризненно. В итоге одну руку я приютила за пазухой, а второй неуверенно обхватила его светлость за талию. Шер прижал меня крепче, так мы и двинулись дальше. Некоторое время просто брели по скудно подсвеченным фонарями улочкам. Еще встречались прохожие, но час-полтора — и все разойдутся по домам. Это не столица, где жизнь не замирает даже ночью.
— Куда мы идем? — Очередная улочка вернула нас почти туда же, откуда мы пришли, — на центральную площадь.
— Гуляем, — невинно заявил Шер, к горячему боку которого я была прижата.
Несмотря на распахнутый плащ, он, похоже, совсем не мерз. Магия, наверное, надо тоже научиться.
— Надеешься дождаться, пока я остыну?
— Лишь бы не замерзла. — Он все-таки остановился и обнял меня теперь уже двумя руками.
И опять я не стала сопротивляться.
— С таким подогревом можно гулять вечно. — Сомневалась недолго, а потом прижалась щекой к теплому сукну.
— Вечно не получится. — Мне показались эти извиняющиеся нотки в голосе? — У меня время до полуночи.
— Ясно, а в полночь все принцы превращаются в тыкву, то есть в крысу…
— Что? — Шер даже отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо, уловил усмешку. — Опять иномирный фольклор? Расскажешь?
— Не сейчас, по-моему, кто-то безобразно затягивает с началом непростого разговора. К тому же времени, как ты говоришь, до полуночи. Кстати, почему?
— Башня шаю в полночь закрывается до утра. — Мы оба покосились в сторону высящейся над соседними домами крыши башни, стоявшей обособленно. — А мне надо быть в Мастоле самое позднее на рассвете. Очень уж сложный сейчас период, слишком за многим приходится следить.
Хотела съязвить про сотни необысканных корсетов, но сдержалась.
— Ага, и потому мы молча гуляем. — Ворчливость все-таки прорвалась.
— Вообще я хотел пригласить тебя в ресторацию, но из лучшей мы, по-моему, недавно вышли. Хотя…
Он явно что-то прикидывал. Я всмотрелась в резковатые черты лица, в упрямую линию губ. Шердан выглядел усталым. И я задумалась. Вот он стоит тут рядом со мной, даже работу свою отодвинув. И решилась сделать шаг навстречу.
Он как раз собирался что-то предложить, но я вмешалась первая:
— Идем.
— Куда? — уточнил он, но снова приобнял меня, кутая в плащ.
— К еде и теплу. А поговорим по дороге.
Возражений не поступило. Разговор, правда, завязался не сразу. Но Шер спросил, хорошо ли я устроилась, заверила, что отлично. В свою очередь уже я уточнила, как дела у его сестры и матери. Поблагодарила за теплые вещи.
— Зайдем в гостиный дом за городской стеной, там тоже готовят недурно.
— Это в котором ты на ту шайку наткнулась?
— Угу.
Помолчали. Вообще все нейтральные темы подозрительно быстро кончились.
— Почему ты сбежала? — Шер говорил спокойно, глядя на приближающиеся городские ворота, но рука, обнимавшая меня, заметно напряглась.
А я решила, что проще всего будет донести все как есть. И просто высказала накипевшее: про наглых любовниц, про все намеки придворных, про его вечные исчезновения, когда я оставалась в растерянности посреди чуждого окружения и искала информацию как могла. Даже про случайно перепутанный выход из тайного коридора и подозрительно знакомую одежду. А закончила сценой на балу.
— То, как ты шарил в корсете этой Линды, стало последней каплей. — Голос предательски дрогнул. В душе от воспоминаний поднялась такая обида.
— Давно надо было с Альгером поговорить, — непонятно среагировал его светлость, снова притянув меня к груди. — А о чем ты думала, перед тем как нашла меня?
— Это единственное, что тебя волнует? — Я взвилась, выдираясь из объятий и все-таки отшагивая в сторону. Мы как раз добрались до ворот моей излюбленной корчмы неподалеку от лесного источника.
— Вероника, — начал Шер серьезно, — вероятность того, что среди десятков комнат, окружающих большой приемный зал, ты выберешь именно ту, где я э-э-э… у меня была встреча, была исчезающе мала. Это означает, что кольцо тебя приняло как хозяйку и начало проявлять некоторые особенности, например, привело ко мне.
А я обиделась окончательно. Я ему душу изливаю, а он о свойствах артефактов рассуждает.
— Да какое мне дело до кольца, которое я к тому же вернула, если ты не гнушаешься изменять мне направо и налево?!
— Ника, я не… — Ах этот подлый тип еще и спорит. И нечего на меня глядеть так удивленно.
— И Альгера сюда приплел! Скажи еще, что это на самом деле был он! — Я злилась все сильнее.
— Нет, ты видела меня, но… — Шер явно начал раздражаться, но меня уже несло.
— Вот и признался! — заключила с мстительной радостью. Но была эта радость горькой.
— Ты не так поняла…
После этой фразы я едва не захохотала:
— Так на самом деле ты искал у нее в белье ценные документы?
— Но я действительно…
— Мужик, слушай, мы, конечно, солидарны и все такое, но звучит неубедительно, — прозвучало у меня за спиной.
Я обернулась. Из калитки выглядывали двое охранников, с интересом следящих за нашей перебранкой. Только попкорна не хватало. Меня тут же узнали:
— О, так это же Вики! Проходи, нечего щечки морозить.
Прилюдной сцены я тут же устыдилась, но с охраной с улыбкой поздоровалась и прошла во двор, а затем и в теплое нутро заведения. Хозяйка встретила меня приветливым кивком:
— Добрая ночь. Тут поужинаешь?
— Добрая, — с сомнением протянула я. — Нет, мне с собой бы. Как обычно.
— Только в двойном объеме, — кивнула она утвердительно, коротко глянула в большое, выходящее во двор окно, хмыкнула и ушла на кухню.
Мне прямо послышалось в этом хмыканье: «Я так и знала». Но не до возражений стало, во дворе стоял Шер, привалившись к столбику террасы. Второй охранник вернулся к воротам, а старший, Отан, сосредоточенно набивал трубку. Зал был пуст, лишь с кухни доносилось погромыхивание посуды, и это буквально спровоцировало меня подкрасться к входной двери.
— …Вики девица справная, — охранник рокотал совсем близко, у крыльца, — видно, что скорее из ваших, чем из наших. — Похоже, мужики разглядели богатую одежду позднего гостя и сделали выводы. — Нос не задирает, приветливая всегда, словом добрым одарит. Уж вы, господин, не обижайте ее.
Прозвучало вроде как добродушно, но с нажимом.
— Я не собираюсь ее обижать, я собираюсь на ней…
— Жениться, поди? Так на ней добрая половина городских холостяков жениться не прочь. А кое-кто и овдоветь предварительно.
Шер что-то ответил, но совсем тихо и, по-моему, на островном. Отан же добавил:
— Только вот одну окольцевать, чтобы потом по девкам гулять, — это себя не уважать и свой выбор не ценить.
Фраза повисла в воздухе.
— Не собирался я ни по каким девкам, — раздраженно открестился Шер спустя добрую минуту, а я так налегла на створку, что чуть не выпала на низенькую террасу.
— Она явно считает иначе. — Старый охранник пыхнул трубкой и явственно усмехнулся.
— Да. И не слышит, что я говорю.
— Так, может, господин, говорите как-то не так, — обронил Отан, и снова повисла тишина.
Я постояла еще, вслушиваясь в звуки, идущие со двора, но мужчины молчали. Лишь поскрипывали на морозе доски да что-то бряцало на конюшне.
— Не боись, Отан дурного не скажет, — раздался шепот за спиной.
И я повторно чуть не выпала на террасу — Ванда едва удержала меня за воротник. Готовая сумка с припасами уже стояла на столе.
— А говорила, нет полюбовника. — Мне достался укоризненный прищур.
После чего я была отодвинута от входной двери, которую хозяйка все-таки открыла и что-то сказала на улицу. Шер заглянул почти сразу, подхватил увесистую ношу и, сдержанно кивнув, вышел обратно во двор. Я осталась рассчитаться, но на столе уже лежал полновесный золотой. Поплелась следом. Как-то все у нас шло наперекосяк. Муторно на душе, никакого понимания, как себя дальше вести.
Тряхнула головой, разгоняя мысленный сумбур, и тоже выбралась на мороз. Мы снова шли молча. Его светлость обнимать больше не пытался, ширина тропы не позволяла. Зато вытащил откуда-то большие рукавицы, заставил надеть и уверенно пошел впереди — дорогу до источника он явно знал.
Продираться сквозь кусты, когда перед тобой идет кто-то большой и широкий, да еще и ветки придерживает, было не в пример удобнее, чем обычно. Стоило выбраться на поляну, Шер прошелся по небольшому свободному пятачку у обрыва, заглянул вниз, где тихо журчал обледеневший, но не сдавшийся ручей.
— Послушай… — Он обернулся так резко, что я вздрогнула и едва не выронила луковку, в которой меняла настройки для портала на двоих.
— Прямо тут?
— Да, я не хочу, чтобы выглядело, будто в гости набиваюсь.
— А я хочу в тепло и поужинать. — Я нажала кнопку.
Пусть это выглядит как приглашение «на чашечку кофе», пусть мы не можем начать нормальный разговор, но обсуждать это посреди зимнего леса я была решительно не готова.
Портал расплылся в новом месте, между двух кустов.
— Каждый раз на новой точке открывается, — пожаловалась я, приглашающе кивнула и шагнула в темное марево.
Сразу отшатнулась в сторону и обернулась. Несколько секунд ничего не происходило, так что во мне успело пробудиться беспокойство. А ну как этот упрямый тип решит остаться там. С моим ужином!
Но беспокойство мое было беспричинным. Едва он появился, контур портала схлопнулся.
— Это потому что лесной источник Вилена — мерцающий, а то не стоял бы бесхозным даже в таком неудобном месте.
— А ты откуда знаешь?
— Тебе не понравится ответ, — хмыкнул Шер и ушел в сторону кухни.
Когда я заглянула в царство еды, там уже висел Вейшар и подсказывал, что где искать, все-таки я основательно обжилась за последнее время. Поздоровалась, открестилась от назревающих вопросов духа и пошла переодеваться.
Капельки влаги серебрились на коже в полумраке купальни. Решительно обтерлась перед зеркалом после короткого ополаскивания и собиралась надеть домашнее платье, когда тихонько прошуршала дверь, потянуло сквозняком по босым ногам.
— Я начал забывать, какая ты красивая, — прозвучало за спиной.
— А еще стучаться, — огрызнулась я, глянула коротко и опасливо через плечо.
Шер стоял в дверном проеме и вцепился в потемневшее дерево откосов, так, словно это было последнее, что удерживает его на месте. Отвернулась, стараясь не показывать, что меня охватило волнение. Платье путалось, руки дрожали, но, когда я все же справилась с одеждой, шеи коснулись такие знакомые пальцы и… застегнули пуговицу.
Сказать ничего не успела, стояла, не поднимая отяжелевших разом век. Мужские руки огладили спину, спустились до талии и по бедрам вниз. Приласкали щиколотки.
— Обопрись, — прошептал Шер, потянул на себя, вынуждая почти сесть на свое плечо.
Приподнял подол и уверенно натянул мне на ножку меховой домашний сапожок. А следом и второй. От изумления я не нашлась что и сказать, развернулась уже в его объятиях и тихонько пискнула, когда меня подхватили на руки.
— Поставь красоту на место!
Наглый брюнет проделал знакомый уже трюк со сползанием меня с рук, ход разгадала, но, когда он легонько подбросил меня, — машинально вцепилась в шею:
— Что творишь?!
— То, что нужно было сделать уже давно. — Он как раз толкнул плечом дверь.
И понес дальше. Прямо… на кухню. Меня аккуратно водрузили на единственный стул, в тарелке уже источала аромат порция тушенного с картофелем мяса. Глиняная кружка рядом оказалась наполнена молоком.
На столе белела проекция скатерти. Также приметила пятирожковый подсвечник и скромный букетик цветов. Недоуменно потыкала пальцем в последний. Палец провалился, проекция замерцала, но тут же стабилизировалась.
— Приятного аппетита, — с самым невозмутимым видом пожелал его светлость, устраиваясь на чурбаке напротив. И приступил к трапезе.
Я некоторое время недоуменно взирала на Шера, на свою тарелку, на убранство стола. Потом все-таки вооружилась вилкой. Дальше тишину кухни нарушал только стук приборов. Под столом чем-то увлеченно лакомился Протон, поначалу доносилось урчание, но потом и оно стихло. Когда я заглянула вниз, рыжий котик спал.
— Стоит признать, ты меня удивил. — Я сыто откинулась на спинку стула.
Шеру откидываться было не на что, он закончил первым и потому просто сидел за столом, уложив подбородок на сцепленные пальцы, и пристально, едва ли не с умилением, следил, как я доедаю.
— Дело в том, что, пока ты голодная, разговаривать с тобой решительно бесполезно.
— Что?
— Характер портится, — кивнул Шер. — Невообразимо. Я о том периодически забываю, за что и поплатился.
Я вспомнила свой прилюдный срыв, а также более ранние скандалы и вынуждена была признать правоту его светлости. После сытного обеда со мной куда приятнее общаться. Только вот одно дело — признать, другое — признаться в этом. Пока я решала, не обидеться ли, лежащей на столе ладони коснулись пальцы сидящего напротив мужчины. Я подняла глаза, чтобы встретиться с внимательным изучающим взглядом. Ответила таким же. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Я в который раз любовалась лицом человека, ставшего для меня таким важным. От его прикосновений по телу разливалось приятное тепло.
— Сейчас ты посидишь вот так, а потом спохватишься, что бежать пора, — обронила, не отводя взгляда.
— Мой коварный план провалился, — сокрушенно вздохнул Шер, но глаза смеялись. — Просто не знаю, с чего начать.
— С начала, — привычно ляпнула я и уточнила: — Ощущение, что ты вообще с любовницами своими вне постели не общался.
— Общался, но самое трудное, как правило, было сообщить с некоторой долей деликатности, почему мы не можем больше встречаться и что жениться я не собираюсь.
— Да ты, оказывается, негодяй!
— Мне об этом говорили. Неоднократно. Никого я ни к чему не принуждал, да и обещаний не давал. А провокаций обычно удавалось избежать.
— У тебя под рукой всегда имелась фиктивная невеста? — Я попыталась выдернуть руку, но Шердан удержал, еще и поглаживать начал большим пальцем.
— Вероника, ты же знакома с шаисой. Так получилось, что планка в выборе спутницы жизни у меня задрана очень высоко. И, может, уже перестанем обсуждать мое прошлое?
Разбежался! Впервые удалось вот так на откровенность вывести, не упускать же шанс. Только этот прагматичный подход меня расстроил.
— В том-то и дело, ты умом выбираешь. Да неужели тебе даже в юности влюбляться не приходилось?
— Что ты имеешь в виду под влюбленностью?
Признаться, от вопроса я зависла:
— Ох… ну это когда нравится какая-то девушка, когда хочется улыбаться при одной лишь мысли о ней, быть рядом, радовать всевозможными способами, делать всякие глупости…
— Достаточно, я понял. В общем, вести себя как идиот.
— Шер! — Я снова попыталась выдернуть руку.
— Нет, Ника, раньше такие желания меня не посещали.
— А сейчас? — Как-то даже дышать стало трудно, и пусть голос был ровным, но пальцы дрожали.
— Сегодня, — Шердан подался вперед, перехватывая меня за запястье, — я едва не сделал глупость трижды. Когда наконец попал в «Два тракта» и увидел, как ты танцуешь, чуть не сорвался. Когда он тебя убивал — все-таки потерял контроль.
Я вспомнила, как что-то полыхнуло в зале. Вот, значит, оно как было.
— А третий? — Почему-то мне стало страшно.
— Когда начался аукцион за право танцевать с тобой, я ведь ушел.
Он не произнес этого вслух, но я поняла. Он тогда ушел, чтобы не возвращаться. Никогда.
— Но ты же вернулся…
Шер тем временем поднялся, обогнул стол, потянул и меня вверх, вынуждая встать со стула.
— Больше всего хочется сейчас забрать тебя и спрятать от всего мира. — Он уткнулся лицом в волосы, вдохнул. А вот я напряглась. — Хотя признаю правильность доводов Когрема — сейчас от столицы лучше держаться подальше.
— Как видишь, я спряталась сама. — Голос мой звучал холодно. Ну неужели он не понимает, что опять низводит меня до роли диванной собачки!
— Да уж, еще бы в город не выбиралась — я бы был вообще спокоен. — Вот ему весело. — Ника… Да не зажимайся ты так! Заставила поволноваться, конечно, но я знал, что с тобой все в порядке, пусть и не знал, где ты.
— Я вся обвешана следилками? — отшатнулась.
Заработала укоризненный взгляд:
— Все проще, в отличие от тебя, я не выполнил обязательство. — Его светлость показал запястье, на котором тоненькой вязью проступил рисунок. Как же я забыла про договор. — Чувствую, если с тобой что-то не так. Это не добавило спокойствия, когда ты сбежала, но теперь я знаю, в чем была причина. — Шер говорил и потихоньку притягивал меня к себе, пока я снова не оказалась в его объятиях. — Как бы то ни выглядело, никогда бы не позволил себе с невестой Альгера…
— Эта белобрысая — невеста?
— Бывшая. И Ника, я понимаю, что ты обижена, но она хорошая девушка, преданная, ответственная, увлеченная. Даже слишком.
— Но… Альгер же… — Я, мягко говоря, была удивлена.
— Давай ты сама его спросишь? — Шер поморщился. — Надо будет сказать спасибо Альгеру. — Он подхватил несколько упавших на лицо прядок, заправил их мне за ухо.
— Угу, он был очень решительно настроен. Кстати, на что? — Я подумала и неожиданно для себя самой потерлась щекой о шершавую ладонь, даже глаза прикрыла.
— Не знаю, но мне он сказал, что я недостоин тебя, что не заслужил.
— А ты? — Я оказалась крепко прижата за талию.
— Буду заслуживать. — Пальцами свободной руки Шер зарылся мне в волосы, потянул назад, вынуждая запрокинуть голову.
Поцелуй получился пронзительно нежным. И я упивалась им, гася легкую нотку горечи и недовольства, — главные слова так и не были произнесены. Ни им, ни мной. И это было последней связной мыслью, потому как поцелуй становился все смелее. В какой-то момент осознала себя сидящей на узкой столешнице буфета, отчаянно сражающейся с неподатливым ремнем. А потом все смешалось в калейдоскопе ощущений, движений, стонов.
— Ника, прости меня. — Его светлость сидел у моих ног, понурив голову, горестно вздыхал и просительно поглаживал лодыжку.
— Шер? — Я попыталась высвободить ноги, но он уткнулся в колени лбом и продолжал: — Прости меня, любимая! Я подлец, думал, работа — это важно. Но работа не подаст в старости стакан воды! — Он прижался щекой к бедру.
— Шер, я все понимаю, ты занимаешь нужным любимым делом. — Я снова попыталась высвободиться.
— Нет! Мое любимое дело — это ты! А я уделял тебе так мало внимания. Каким я был слепцом. А теперь ты бежишь от меня.
— Шер, прекрати убиваться. — Я гладила обнаженные плечи, наслаждаясь рельефом, и все более недоумевала.
— Нет, выслушай. — Он наконец поднял лицо с лихорадочно блестящими глазами. — Я решил! Теперь только ты! Мы уедем. Поселимся в уединенном домике, там не будет никаких женщин. Я не хочу, чтобы ты ревновала.
— Но я не хочу уезжать…
— Да… я понимаю, любовь моя, ты больше не сможешь мне верить. — Шер вновь уткнулся лицом в колени. Потом вдруг вскочил: — Тогда надо исключить саму возможность…
У него в руках появился клинок. Ну вот откуда он его постоянно вытаскивает? Только вот вместо хищной стали меча в его руках оказался серп.
— Шердан! Нет! — заорала я, когда он очень характерно замахнулся… и проснулась.
В комнате было темно — сочащийся из окон свет отсекала тяжелая штора, которую я притащила, устав от слепящей снежной белизны зимних гор.
— Чего ж ты так кричишь-то? — излишне участливо спросил Мэтиус, заглядывая сквозь стену. Вейшар тоже просочился из соседнего помещения. — И почему, собственно, нет?
— Это только во сне нет, на деле очень даже да, — прокомментировал Вейшар, и довольные призраки втянулись обратно в стену.
Подушка полетела вхолостую. Несдержанный на язык провидец отрицательно влияет на духа башни.
Я потянулась, пытаясь припомнить тающие уже образы сна. Привидится же такое. Как понимать эти нежданные выверты подсознания? Дальше мысли перескочили на завершение вчерашнего бесконечного дня, по телу пробежала сладкая волна. Похоже, Шер донес меня до постели, уложил спать и сбежал. Почему-то я была уверена, что в башне его не найду. Некоторым усилием воли согнала с лица довольную улыбку, обозвала себя безнадежной доверчивой дурой и поплелась к окну — отодвигать штору. Неожиданная находка ждала меня на маленьком столике, приютившемся у дивана. Там лежала записка, придавленная до боли знакомым колечком.
«Не уверен, вспомнишь ли ты, что я говорил, поэтому пишу. Постарайся ни во что не ввязаться до коронации. На главной церемонии в конце декады тебе придется присутствовать как леди Барас. Я за тобой приду накануне».
Чуть ниже шла приписка: «Оно твое!»
На колечко, зажатое в кулаке, я уставилась с подозрением, даже от сообщения о церемонии отвлеклась. Интересно, вот в башне его работа глушится, а как только я выйду — Шер сразу узнает, где я? С другой стороны, на палец не надел, хотя мог бы, спящей-то. Наконец решил довериться?
Предательская улыбка снова растянула губы. Оставив последние сомнения, позволила перстеньку скользнуть на палец. Тот словно повозился пару секунд, устраиваясь поудобнее, потом руку окутало приятное тепло, и все прошло. Колечко прочно заняло свое место и сниматься больше не собиралось. Полюбовавшись на игру света в темной глубине камня, я оделась и скатилась в портальный зал. Прыгала через две ступеньки, ожидаемо чуть не полетела носом, но вскоре сосредоточилась на разминке. Котенок путался под ногами и носился по помещению, но я на него даже не шикнула. Настроение было исключительно хорошим.
Духи присоединились ко мне за завтраком. Оба расположились за столом, с которого кто-то заботливо убрал ночью посуду, перед обоими появилась призрачная, но вполне аппетитно выглядящая тарелка с отбивной — ученый в последнее время развлекался голограммами.
— Кто победил? — спросила я невзначай.
Мэтиус расплылся в довольной улыбке, Вейшар мрачно глянул на него, обещая реванш:
— С провидцами трудно спорить.
— Ну, в прошлый раз тебе повезло. — Мэтиус заметно побледнел в ходе завтрака, его время вдали от места упокоения даже у источника было ограниченно. — Ладно, с вами хорошо, но пора домой.
И растаял в воздухе.
Эта парочка воистину нашла друг друга, и я была рада, что мне пришла в голову мысль познакомить их. Оба так и не признались, на что спорили, но делали это постоянно, когда не резались в ханскую клетку и не вели неспешные философские беседы.
— Вернешься в город? — уточнил Вейшар, после того как я пересказала вкратце вчерашний день. Он развеял лишний прибор, и теперь мы сидели за столиком вдвоем.
Я доела огромней бутерброд из обнаруженной снеди, запила его компотом и наконец ответила:
— Что-то мне подсказывает, что обещанный выходной сегодня не состоится.
— Шердан просил напомнить — будь осторожна. По-моему, у них там назрел серьезный заговор против законной власти. — Ученый начал формирование портала.
Я ссадила с рук пригревшегося Протона:
— Когда он ушел?
— Почти сразу, как отнес тебя наверх и написал записку.
Я кивнула и нырнула в зев портала.
Что слава? Яркая заплата на ветхом рубище певца.
Охрана присоединилась ко мне по дороге. Я уже начала узнавать пару молчаливых парней, близко они не подходили, заговаривать не пытались, но постоянно крутились где-то рядом. Время было слегка за полдень, и ажиотажа у театра не предвиделось, но еще на подходе к площади я услышала отдаленный гомон.
Что случилось, решила не проверять, я и правда не собиралась лезть на рожон и искать неприятностей. Привычно свернула к черному ходу, но перед ним тоже оказалось неожиданно людно. Один из охранников театра выскочил мне навстречу с каким-то плащом наперевес, кивнул сопровождающему меня парню и буквально втащил в ворота, тут же захлопнув створку, которая ранее всегда стояла открытой. Позади раздавались какие-то голоса. И опомниться не успела, как, миновав небольшой двор, оказалась в тепле.
— Что это было? — растерянно обернулась к Лоту.
— Бремя славы, — ухмыльнулся тот. — Жозефина просила гнать тебя к ней, как только появишься.
— Бегу! — Я припустила по лестнице, стаскивая на ходу верхнюю одежду.
Там меня действительно ждали! Хозяйка театра стояла у дверей кабинета и что-то обсуждала с двумя представительными господами, но стоило мне появиться в поле зрения, она метнулась ко мне, коротко, но ощутимо стиснула и, подлетев к лестнице, рявкнула:
— Она здесь! Объявляй!
Я переглянулась с мужчинами, но спросить ничего не успела. Меня буквально втащили в кабинет. Хлопнула дверь.
— Дай на тебя посмотрю! Глазки горят, вид рассеянный, но довольный. На руке… ого какое! Поздравляю. — Фина расцеловала меня в щеки и тут же без перехода заявила: — Представления через день отменяются. Спектакли будут ежедневно! Сцену на площади уже начали делать, послезавтра все закончат, маги возведут тепловой купол. Дорого, но оно того стоит!
С улицы донесся шум. Фина выглянула в окно, подхватила юбки и полетела прочь из кабинета.
— Ах да! Цветы уже не влезают в актерскую, — затормозила она в дверях.
— Может, украсить зал?..
— Отличная идея! Отбери, я пришлю работников. — Фина выдохнула, замерла, словно забыла, куда спешила, но тут же подхватилась и убежала.
Так и закрутилась совершенно безумная суета. По утрам у нас были репетиции, я ставила девушкам танец главной героини и училась у них сама. Единственная отлучка, которую я смогла себе позволить, — под конвоем сбегала до башни, предупредила Вейшара и собрала необходимые вещи, жить мне предстояло у Фины.
А еще забрала из башни котенка. Вопреки моим опасениям Протон прижился в «Двух трактах», быстро стал любимцем женской части коллектива и круглосуточно ходил с круглым, набитым подношениями пузиком. Больше поводов выходить на улицу не было, зато вся труппа с любопытством посмотрела интересное представление. Вручение прекрасной мне букетика левкоев — нашел же среди снега, — коробочки с подарком и записки курьером из Мастола.
Парень настойчиво разыскал меня в зале на репетиции, вручил все упомянутое и замер. Чего замер, я сначала не поняла. Подумала, что нужно заплатить ему, но стоило это озвучить, как тот насупился, явно обиделся и буркнул, что ждет ответа.
Пришлось разворачивать записку и читать.
Это было настолько неожиданно, даже не столько само по себе, сколько неожиданно со стороны этого конкретного мужчины, что с минуту я просто краснела, уставившись в бумажку. А потом заозиралась: девчонки поглядывали с нетерпением, курьер ждал ответа, надо было его написать. В конверте обнаружился чистый лист, грифель мне предложил принесший письмо парень.
Я вспомнила общий замученный вид его светлости, вздохнула и вложила записку обратно в плотный конверт. Тот был тут же демонстративно запечатан каким-то артефактом, на этом курьер откланялся.
— Что это было? — Сита подошла, как только нежданный почтальон нас покинул.
— Самый дорогой обмен эсэмэсками на моей памяти, — проворчала я, не вдаваясь в объяснения.
Тогда я еще не знала, что он был не последний.
Шесть дней до завершения декады пролетели в одночасье. Я танцевала, репетировала и ждала, как чуда, новых весточек. И, получая каждую следующую, бывало не по разу в день, чувствовала себя восторженной школьницей, ведущей роман по переписке. Но оторваться не могла. Записки становились все смелее. Подарки, что прикладывались к ним, разнообразнее и приятнее. То целая корзина пирожных, то ароматный стейк с пожеланием приятного аппетита, были еще украшения, но меня больше соблазнила книга по базовым магическим приемам. Я понимала, что Шер выбрал самую безобидную, но все равно светилась от радости. И только червячок сомнений грыз, уж слишком внимательным стал этот мужчина, что несколько не вязалось с образом того помешанного на работе безопасника, которым он предстал мне ранее. Секретаря, что ли, специального завел для напоминаний?
А может, и правда исправляется, как пообещал.
Выступление на улице случилось только одно, под мутной пленкой магического купола, танцевать было интересно, но в зале все-таки уютнее. К концу декады я здорово выдохлась, но сегодня был последний вечер на сцене. Как там сложится дальше, я не знала, но очень ждала.
Как выяснилось накануне, помимо прочего, представление здорово увеличило поток путешествующих через башни шаю. Молва о необычном увеселении расползалась по стране, привлекая новых зрителей из тех, кто мог себе позволить недешевые услуги по перемещению.
Завтра за мной должен был приехать Шердан. Ну а сегодня я танцевала с полной выкладкой, только в зал мы больше не спускались, дабы не провоцировать. На том настояла охрана.
В один из перерывов за кулисы принесли записку, прочитав которую, я здорово взволновалась. И уже через пару мгновений разглядывала зал сквозь приоткрытую щель в занавесе.
Две пары, занявшие лучшие места, отметила сразу. Статные широкоплечие блондины выделялись даже среди рослого местного населения. А вот из девушек, находящихся с ними, я знала только одну. Кари была восхитительно элегантна в синем платье и сидела, тесно прижавшись к своему оборотню. А Кайтар очень собственнически приобнимал ее за плечи. Вторым мужчиной оказался Дарсан, он что-то увлеченно объяснял своей спутнице, и, глядя на ее мило розовеющие щечки и сдержанную улыбку, оставалось лишь радоваться. Значит, у них все сладилось, и надеюсь, выдать за младшего Грава меня больше не попытаются.
Заканчивала выступление с повышенным энтузиазмом. В родном мире подруг у меня не было, пусть и было много знакомых, одногрупниц в университете, девчонок, с которыми мы занимались танцами, а также клиентов. Я везде держалась немного особняком, это часто принимали за заносчивость самостоятельной и достаточно обеспеченной девчонки. А Кари что-то задела в душе. За свое исчезновение мне было необъяснимо стыдно перед ней.
Через минуту ответную записку передали девушке в руки, а дальше я не смотрела — начался последний акт.
После завершения спектакля, раскланявшись, получив бурю оваций и скрывшись за кулисами, я понеслась в актерскую. А спустя десяток минут, уже умытая и в повседневном платье, отправилась в один из кабинетов ресторана.
Стоило открыть дверь, как меня едва не снесло восторженным визгом. Кари подлетела и обняла меня, отбросив все выверты этикета. И я обняла ее не менее порывисто. Очень рада была видеть.
— Только не думай, — отстранилась она, — что я тебе вот так легко прощу твой побег! И не предупредила никого. Мы волновались, хотя лорд Когрем передал весточку.
— Тогда это было необходимо. — Оправдываться я не собиралась, просто объяснила свою позицию.
Девушка скептически скривилась, хотела сказать что-то еще, но тут от столика донеслось покашливание и веселое:
— Счастье мое, может, мы тоже поздороваемся?
Кари обернулась, заливаясь легким румянцем, отступила в сторону. На нас смотрели три пары глаз с очень разным выражением. Кайтар был добродушно расслаблен, Дарсан улыбался, а вот девушка со светлыми волосами, убранными в сложную косу, следила за мной напряженно и даже с опаской. Ее я вполне понимала: в последнюю нашу встречу ее мужчина тащил меня к алтарю. И ладно бы в жертву приносить, а то жениться. Да и укус этот наверняка происходит у оборотней в самой интимной обстановке при весьма интересном занятии.
Братья меня обнимать и тискать, по счастью, не стали, зато наконец представили спутницу Дарсана. Саура Улав оказалась дочерью главы одного из кланов. Поначалу она молчала, но, по мере того как мы делились последними новостями, тоже втянулась в беседу. Посидели мы совсем недолго, однако, глянув на время, мужчины засобирались. На мое недоумение мне коротко объяснили, что сегодня назначена какая-то операция.
— Нам ничего не говорят. Сплошная секретность, — сморщила носик Кари. — Брат вообще мечется стрижом, строит всех, рычит и выглядит как покойник средней свежести.
Спрятать улыбку было решительно невозможно. Кари только покачала головой. Вскоре гости удалились, миновав главный зал, в котором сейчас полным ходом шло веселье. Я проводила их до двери, продолжая глупо улыбаться. Из созерцательного состояния меня выдернула Сита, со смехом утащив к празднующим. Мне тут же вручили кубок вина, грянул очередной тост. За смехом, шутками и тостами пролетело не менее часа, когда из стайки хохочущих девушек меня поманил один из охранников, штат которых заметно расширился последние дни:
— Вики, какой-то господин тебя спрашивал, он снаружи ждет.
Сердечко зачастило, но для порядка я решила проявить бдительность:
— Опиши, — и все-таки двинулась к выходу из зала.
— Темноволосый, явно не из простых, одежда дорогая, воин, судя по выправке. — Мы уже шли по коридору. — А, вот еще, передать просил.
Веточка левкоя в грубой ладони смотрелась совсем хрупкой, я подхватила цветок, едва не пискнув от радости, на секунду заглянула в актерскую, подхватив шубку, и понеслась к двери черного хода. Охранник, мимо которого я пролетела, только хмыкнул и покачал головой.
Двор я преодолела также бегом. На улице кружил мелкий колючий снежок, заставляя щуриться, но фигуру чуть в стороне за одиноким фонарем разглядела сразу. Он стоял боком, и на фоне плаща белели зажатые в кулаке стебельки цветов. Радость, слегка утихшая от странного выбора места встречи, поднялась с новой силой.
— Шер! — окликнула я, уже подбегая и оскальзываясь на припорошенном снегом ледке: обувка на мне была отнюдь не уличная.
Он развернулся, раскрывая объятия, и я упала в них, лишь в последний момент сраженная страшным узнаванием. Вместо лорда Тариса меня поймал и сжал железной хваткой, фиксируя руки, знакомый черноволосый оборотень.
Когда тебя будут похищать, попроси, чтобы уволокли на курорт.
Кажется, его звали Лавер, и улыбался он исключительно паскудно. Стоило мне открыть рот, чтобы позвать на помощь, как я была заткнута грубым жестким поцелуем. В голове зашумело от испытанного уже удара звериного обаяния. Мужчина закружил меня, держа за талию и затылок. Сместился к темному зеву ближайшего прохода между домами. Я увидела боковым зрением, как схлестнулись в переулке смутно различимые сквозь метель тени, — кажется, там сейчас убивают мою охрану. Больше не успела ничего разглядеть, меня втащили в проход между домами. Накатила ожидаемая тошнота и, судя по тому, как поморщился черноволосый, не только на меня. Он немного отстранился, но ничего сделать я вновь не успела. Укол в шею — и тело стало ватным, оставляя ясным сознание.
— Это было даже легче, чем я думал, — услышала я, и мир перевернулся.
Дальнейший свой путь с похитителем я продолжила, вися на плече. Плечо было неудобным и больно впивалось в живот. Снедаемая бессилием и чувством вины, я болталась безвольной куклой и отчаянно злилась. Зато было время обозвать себя десятком нехороших слов и попытаться придумать, как выпутываться из ситуации, в которую попала по своей же дурости. Оставалось надеяться, что охране удастся отбиться или что из окон заметят неладное. Да хотя бы пусть меня хватятся достаточно быстро. Дорога оказалась не слишком длинной, переулки вывели на знакомую площадь. Там меня поставили на ноги, укутали плащом и прижали к жесткому боку. Впереди сквозь метель замаячила приметная башня. Ноги едва двигались, но силы оборотня хватало, чтобы фактически нести меня. Со стороны мы, верно, напоминали влюбленную парочку, укрывшуюся плащом от непогоды.
— Что, козочка, допрыгалась? Все вы на романтические бредни падки. — Лавера замедлившееся передвижение, видимо, не очень радовало, и он решил поглумиться надо мной. — Столько за гобой гонялись без толку, а стоило цветочком поманить — сама выскочила. — Он хохотнул, подтянул сползающую меня повыше, больно стиснув ребра.
Могла бы — рассмеялась бы злой иронии: одна туфелька свалилась и осталась где-то на заснеженной площади. Наверное, похитители отследили курьера, а то и самого Шердана, зачастившего в Вилен.
Так в обнимку мы и вошли внутрь внушительного строения шаю почти к самому закрытию. То есть меня внесли, протащили через пустой, тускло освещенный холл с парой лавок у стен. Эта башня была явно больше обиталища Вейшара, но принцип расположения комнат оставался в целом таким же.
В итоге мы оказались в тесной комнатке, где с большим удобством расположился мужик неопределенного возраста. Осмотреть помещение я не успела, только отметила широкую панель управления, вырастающую прямо из стены и, на мой взгляд, излишне усложненную. Вспомнилась четкая простота моего программатора-луковки. Вспомнив о своих преимуществах, я попыталась было мысленно обратиться к местным системам, но те безмолвствовали. А зажигалочка, дававшая мне едва ли не безграничный доступ, осталась в тайнике в нескольких кварталах отсюда, но, может, и к счастью — не в те руки не попадет. Под хмурым взглядом меня сгрузили прямо у стены, не особо заботясь о комфорте. Дежурный шаю неодобрительно поглядывал почему-то на меня, уж не знаю, что ему наплели. Похититель на чем-то настаивал, но к согласию они пришли, лишь когда глухо звякнул кошель.
В итоге шаю стал что-то настраивать, а меня вновь загрузили на плечо и понесли в портальный зал. Теперь вся надежда на то, что мы удалимся от башни и Шер сможет отыскать меня по кольцу. Если его с меня не снимут. Вместе с пальцем.
Углубиться в пессимизм не успела. Рамка развернувшегося портала уже подрагивала впереди, когда оборотня окликнул мужик:
— Вместе нельзя. Склеить может. В один организм.
Меня передернуло, похититель тоже впечатлился, притормозил:
— Она же на ногах не стоит.
— А то не мои беды, сейчас отключится уже…
Обрадоваться такому исходу я не успела. Оборотень рыкнул что-то злобное, поставил меня перед самым порталом и буквально швырнул в переход.
После короткого привычного головокружения — стационарные порталы ничем не отличались от привычных мне — я стукнулась коленями о каменный пол, и хотя тело почти не слушалось — успела неловко подставить плечо и приложилась еще и им. Зато нос не разбила. Не берегут, значит, заложник я не особо ценный. От этой мысли стало окончательно грустно. Почти сразу за мной появился Лавер. Пребольно прилетело сапогом по ребрам. Наверное, не нарочно, оборотень об меня просто споткнулся, помянул кранка, перешагнул и закинул безвольное тельце обратно на плечо. Мог хоть извиниться.
Некоторое время меня мешком волокли по коридорам и лестницам холодного мрачного дома, даже замка, пожалуй. Если тут и было теплее, чем на улице, то ненамного. Нам пару раз кто-то встречался на пути, но разглядеть я их попросту не успевала. Ракурс был не тот.
А вот в зале, в который оборотень — укусить бы его за зад, но плащ мешает, — видимо, и шел, оказалось людно и относительно тепло. По крайней мере, даже из моего положения удалось разглядеть, что тут едва ли не три десятка человек. Одеты они были весьма разнообразно. Пара наемников, увешанных оружием, и аристократ в камзоле с богатым шитьем и плаще склонились над огромной картой на столе. Остальных разглядеть не успела — оборотень, коротко здороваясь, протащил меня в следующее помещение и сгрузил в кресло у стены. Ладно не на пол бросил, уже радость.
Тут народа оказалось поменьше. Вокруг камина, разгонявшего холод, стояло пять кресел, в трех из них сидели мужчины, один расхаживал от окна к огню и обратно. Похоже, нервничал. Остальные что-то оживленно обсуждали.
— Лорд Ферон, прекратите суетиться.
Тут сидящие заметили приход оборотня. А потом и меня разглядели.
— Здравствуй, Лавер, смотрю, ты с добычей, — услыхала я знакомый голос. — Проблем не было?
Старейшина Калей выглянул из-за спинки и довольно уставился на меня. Его собеседники тоже заинтересовались. От такого внимания мне захотелось сбежать куда подальше. Я даже смогла немножко подтянуть ноги, они начали слушаться, хотя пальцы в мокрых чулочках совсем замерзли.
— Мы будем угрожать Шердану Тарису жизнью его девки? — с сомнением протянул еще один, кажется, я его видела среди магов на балу. И уже заранее невзлюбила.
— Не выйдет, — отозвался лорд Ферон, судя по балахону — шаю. — У него этих девок по три на дню. Найдет себе другую.
И этого невзлюбила тоже.
— Хотя не отправлять же обратно с извинениями, все равно убрать придется, — снова вступил первый.
— Э нет, эту милую леди мы убирать не будем, — подал голос чем-то очень довольный старейшина. — Лорд Реви специально ее разыскал, а Лавер не поленился выманить. У этой малышки очень ценный набор генов.
— Ты все носишься с идеей создать мага-оборотня? — В голосе Ферона явно звучала насмешка, но Калея это не смутило.
— Мага-оборотня с геном шаю в крови, — педантично поправил он.
— Это невозможно. — Бегавший туда-сюда лорд Ферон наконец опустился в кресло и тоже уставился на меня с таким подозрением, будто я вот-вот собиралась подорвать вековые устои.
Тут в беседу включился последний из присутствующих мужчин, судя по виду — шаю. Даже в неярком свете я заметила несколько характерных амулетов поверх балахона.
— Между прочим, — полился мягкий баритон, — эта милая особа лишила нас возможности перемещаться на несколько недель. И как-то перенастроила наблюдение в доме Тарис. Но она ведь расскажет нам как.
От этого тихого воркующего голоса мне стало даже страшнее, чем от угрозы меня прибить за ненадобностью. Я поежилась, с некоторым удивлением заметив, что тело отзывается все лучше. Толку, правда, от этого не было никакого.
— Пытать не позволю, — тут же встрял Калей, которого я в эту секунду почти полюбила, но ненадолго. — Мне материал нужен здоровым и способным к размножению.
— Оттого, что мы отрежем пальчик или два, дама станет только сговорчивей, — снова проворковал тип в кресле. — Колдовать не сможет. Опять же будет что предъявить щенку Тарису.
— Что ж, у нас есть немного времени, пока не появился барон.
Меня вместе с креслом потащило в центр комнаты, раздался душераздирающий скрежет окованных металлом ножек по камню. Кажется, до этого я до конца не понимала, просто поверить не могла, что, скорее всего, из этой переделки живой не выйду. Холеный седовласый тип, заставивший мебель двигаться, смотрел с едва ли не гастрономическим интересом. Остальные делали вид, что все происходящее вполне нормально, только старейшина оборотней не отвернулся. Задумчиво уставился на мои руки. Пальчики было жалко.
Меня, может, и не хватятся до утра, а тут вон целый заговор государственного масштаба в наличии. Вместо боевого настроя накатила резкой волной паника. Внутренности скрутило, а по едва обретшим чувствительность конечностям разлилась противная слабость. Я зажмурилась и едва не захныкала от жалости к себе, когда меня самым вопиющим образом отвлекли.
Взрыв громыхнул явно где-то за пределами поместья, но тряхнуло так, что закачались люстры и полег в камине огонь, придавленный потоком воздуха, пришедшего из дымохода. Где-то с жалобным звоном осыпалось стекло. В комнате тут же стало дымно, я закашлялась вместе с остальными. Заговорщики повскакивали со своих мест. Лавер кинулся к окну, аккуратно отодвинул штору. Уж не знаю, что он там во тьме углядел своим звериным зрением, но выругался так, что я даже заслушалась.
— Что там? — прохрипел кто-то, откашлявшись.
Усиленный магией голос звучал, казалось, со всех сторон.
— Все добровольно сдавшиеся предстанут перед судом!
Несдавшихся, видимо, живыми брать вообще не планировали. Мне нравится местное правосудие.
И только потом вместе с эйфорией пришло понимание, кого именно я услышала. Пусть голос и был искажен, но не узнать Шердана было невозможно. Нашел! Вот это оперативность. Я едва не всплакнула от радости, но тут же сосредоточилась: теперь мне надо бы выбраться отсюда.
К сожалению, узнала говорящего не я одна.
— Тарис?
— Что? Что нам делать! — Нервный лорд Ферон почти визжал, потом метнулся к двери, запирая ее на засов.
И вовремя. С той стороны кто-то попытался войти. Послышались крики. В дверь пару раз ударили.
— Не все потеряно, у нас его девка. — В мое предплечье тут же впились цепкие пальцы старейшины.
— Как этот щенок вообще на нас вышел? — продолжал разоряться лорд Ферон, неизвестный маг рявкнул, пытаясь его заткнуть, в дверь барабанили.
Какофонию дополнило еще одно громогласное сообщение:
— Через десять минут дом будет обрушен!
Послышался звон лопнувшего стекла. Снова грохнуло и тряхнуло, добавляя в помещение дыма.
А мне вновь резко поплохело. Потому что сейчас я сообразила: знать обо мне Шер не может. Слишком мало времени прошло с момента похищения. А значит, это не меня спасать пришли, а заговорщиков брать. И если эти типы не прибьют, то под руинами дома погребет. Все, что дало мне это нападение, — пытать теперь точно не будут, возможности нет. Хорошо хоть пальчики останутся со мной, я к ним привыкла.
Заговорщики же сдаваться явно не собирались.
— Судя по всему, наши опоздавшие коллеги задержались не просто так, — процедил седой, что так меня пугал. — Выбейте стекло!
— Правильно, предъявим девку, у нас будет время уйти.
Такая перспектива почему-то не радовала. А Лавер, стоявший ближе всех к окну, уже размахнулся изящным трехногим столиком. Послышался звон.
И тогда я сделала то единственное, что могла вообще противопоставить этим мужчинам. Закрыла глаза, сосредоточилась, как никогда раньше, на источнике тепла в животе и сложила пальцеломную фигуру, что однажды так внезапно подействовала на Дарсана и Шера.
— Вы как хотите, а… — донеслось от камина, но сквозь веки уже полыхнуло зеленым.
Хватка сухощавой руки старейшины на моем запястье тут же разжалась, и слабость навалилась такая, будто меня разом лишили всех сил. Так оно, очевидно, и случилось, даже глаза открывать было лень. Но пришлось. От окна донеслось забористое ругательство.
Похоже, до одного из заговорщиков я попросту не дотянулась. Темноволосый оборотень емко высказался о прилегших отдохнуть товарищах, заметил, что я не сплю. Притворяться было поздно.
— Да, так, пожалуй, даже проще будет. — После секундного раздумья Лавер шагнул ко мне. Даже наклонился, чтобы подхватить на руки, но тут из тайного хода, открытого магией, появилось еще одно действующее лицо.
Оборотень явно заметил пришедшего, мимолетно поморщился и вновь собрался меня поднять. А вот что произошло дальше, я не поняла. Лавера выгнуло дугой, он захрипел и завалился на меня, а потом на пол, где и затих.
— Ты в порядке? — прозвучало обеспокоенно.
Новоприбывший быстро осмотрел остальных лежащих, хмыкнул и протянул мне руку. Но после секундной заминки сообразил, что идти, тем более быстро, я не в состоянии, и меня без затей в который раз уже закинули на плечо.
Слегка ошарашенная последними событиями, я молча позволила пронести себя по узкой лестнице и нескольким темным коридорам. Я покорно висела, прикрывая руками голову и пытаясь вспомнить, где видела этого мужчину.
Снаружи еще пару раз громыхнуло, посыпалась штукатурка. Интересно, отведенное на сдачу время уже вышло? Мы же выбрались из подземного хода в небольшой холл, но двинулись почему-то не к входной двери черного хода, а по лестнице вниз. В подвале меня сгрузили с плеча, и появилась возможность разглядеть моего спасителя лучше. Он прислонил меня к стене, убедился, что я стою и не собираюсь падать. Попросил приложить ладонь к кладке. В голове тут же прозвучало привычное приветствие с обозначением базового доступа — ключ-то остался в театре.
— Открывай, — скомандовал мужчина, но я его уже разглядела и усомнилась. Нолан Реви, маг. Именно его ждали заговорщики и его появлению не удивился подставивший спину оборотень. Снова громыхнуло, и меня поторопили: — Открывай быстрее!
— Почему мы просто не выйдем? — Попытка отступить по стеночке вызвала у мага гримасу раздражения.
— Леди Вероника, нам надо укрыться, снаружи опасно, а лорд Тарис велел беречь тебя. Ну же! — Он кивнул на стену.
Шердан не мог узнать, что я тут, как бы я ни надеялась. А значит, мне сейчас врут. Если успею подняться и захлопнуть перед носом этого барона дверь, то выиграю несколько секунд, чтобы пересечь холл. А снаружи уже сдамся. Кольцо, в конце концов, покажу, пусть к Шеру ведут. Я послушно приложила руку к стене, скомандовала открытие, и когда маг отвернулся заглянуть в распахнувшийся проем, собрав все силы, рванула вверх по короткой лесенке. Удача была на моей стороне несколько коротких мгновений. Потом мне в спину прилетели отборная ругань и заряд парализующего заклинания, заставивший ноги подкоситься. Очередное падение — окончательно отбитые колени. Барон Реви, уже не церемонясь, отволок меня в раскрытый проход, из которого мы попали в виденный уже портальный зал, но с другой стороны. Маг завозился с каким-то устройством, извлеченным из сумки, приладив его к запястью и явно что-то колдуя. Потом он и вовсе задрожал, покрылся испариной, цедя что-то сквозь зубы.
Когда встал, то выглядел препаршиво, чему я только порадовалась. Но вот произошедшее далее меня откровенно шокировало: маг дал пульту считать свою ладонь, а потом уверенно вслух и руками настраивал координаты портального перехода. И система его слушалась, будто он был шаю.
Снаружи громыхнуло особенно сильно, так что и пол затрясся, но барон Реви не обратил на это внимания. Подтащил меня к порталу, впихнул внутрь.
Существуют три бедственных состояния: болезнь, плен и путешествие.
Семь шагов в длину. Четыре шага в ширину. Таков был размер моей камеры. Вернее, закутка в лаборатории, отгороженного решеткой. Из обстановки тут были тюфяк и ночной горшок. Барон, выглядевший все более болезненным, доволок меня сюда и запер еще вчера. И я отключилась почти сразу, измученная событиями долгого дня и магическим истощением. Сам он тоже пошел отсыпаться, во всяком случае, условным утром — окон тут не было, как и в моей башне, — выглядел гораздо лучше, чем накануне.
— Сидишь, белочка моя прыткая, — ласково улыбнулся он мне. — Вот и умница.
Сижу, собственно, ходить тут особенно негде. Да и пол каменный, холодный. А на ногах у меня остались только чулки, к тому же рваные — вторую туфлю я тоже потеряла вчера. Магу — или он все-таки шаю? — на мою неразговорчивость было, видимо, плевать, он невозмутимо продолжал болтать:
— Вот же заставила ты всех побегать. Я когда узнал, кого братцы-оборотни в этот мир притащили, так сна лишился от переживаний. А вдруг бы с тобой что случилось? — Барон обеспокоенно глянул на меня. — Девушек подстерегает множество опасностей.
По-моему, главной опасностью для девушки сейчас был он сам, но я опять промолчала. Пусть говорит пока.
— Ну что жмешься в уголке? Нам с тобой надо сотрудничать. Ты же не хочешь сидеть тут все время? Только подумай, какие перспективы открываются для людей с твоими способностями.
— Вы ж и сами воспользовались оборудованием, — не выдержала я.
— О, то совсем иной уровень. Видишь ли, чтобы отдавать команды системам шаю, мне приходится вводить себе некий препарат. Помимо того что он блокирует мою магию, так еще и отторгается организмом. Это больно, белочка моя. — Реви подошел вплотную к решетке, и от недавнего добрячка не осталось и следа. — И то, что ты заставила меня прибегнуть к инъекции там, в особняке, мне очень-очень не понравилось.
Я сглотнула и отползла к противоположной стеночке. Больше всего мне хотелось сейчас оказаться где-нибудь подальше отсюда. И что-нибудь съесть — сказывалось магическое истощение. Об этом очень некстати напомнил заурчавший живот.
Выражение лица барона немного смягчилось.
— Моя гостья голодная! Я ужасный хозяин, — всплеснул он руками и куда-то ушел.
А я наконец спокойно огляделась. Лаборатория была оборудована весьма внушительно. Перегонные кубы, какие-то явно магические установки. Плюс, как я знала, сама башня вполне могла служить настоящим исследовательским комплексом. Умел ли этот тип пользоваться местным оборудованием, как Вейшар?
Заодно я оглядела замок. Попыталась на пробу коснуться его внутренностей силовыми жгутами, которыми уже открывала двери, но теплый комочек магии в животе едва тлел. Странно, ведь башня стоит на источнике.
Погладила кольцо на пальце, бесполезное сейчас. Если барон любит общаться — значит, попробуем его разговорить. В животе опять забурчало, и почти сразу появился хозяин с тарелками. Свою порцию оставил на столе, мою сгрузил около решетки. Надежда на то, что он откроет клетку, чтобы покормить меня, не оправдалась. Ох, а если я в туалет захочу?
— Это унизительно, — мрачно сообщила я. Тарелка с нехитрой снедью стояла на полу вплотную к прутьям, и можно было достать кусочки рукой. Прибор мне вообще не полагался. — Хозяин из вас в самом деле отвратительный.
— У меня редко бывают гости. — Реви виновато пожал плечами.
— Выпустите меня, я помогу накрыть на стол, могу даже сготовить что-то более вкусное. — На тарелке лежали холодное мясо и какие-то неаппетитные вареные овощи.
— Ишь какая! — Барон присел рядом с решеткой, погрозил мне пальцем. — Ты же не думаешь, что я дурак и дам тебе свободу, чтобы ты добралась до управления башней. А эта штука, — он щелкнул ногтями по решетке, — еще и не дает тебе быстро возвратить магию. Ты полна сюрпризов, а я их не люблю.
Теперь стало понятно, почему не помогает соседство источника.
— Я могу дать слово вести себя прилично, к тому же у меня все равно нет доступа, — покладисто предложила я и пригрозила: — Иначе есть не буду.
— Белочка, если не будешь хорошо питаться, то мне придется кормить тебя силой. Тебе это не понравится. — И вновь приторно-сладкий голос соседствовал с недобрым прищуром.
Стало не по себе. Похоже, этот тип не вполне нормален, что-то безумное и фанатичное проскальзывало в нем то и дело.
Под его пристальным немигающим взглядом просунула руку в ячейку, но вот еду взять не успела. Реви схватил меня за запястье. Я вскрикнула и попыталась отдернуть руку, но та словно в тиски попала.
— Не дергайся, хуже будет, — рявкнул он. В заведенной за спину ладони скрывался знакомый уже цилиндрик шприца.
Барон заставил вытянуть руку, прижал иглу к жилке и с удовольствием следил, как полость наполняется кровью. По-моему, даже облизывался.
— Вы что, вампир? — Я зажала вену.
Барон Реви расхохотался:
— Это миф. Если мертвяк накапливает достаточно магии в остове, чтобы подняться, то его скудной воли хватает лишь на одно желание — жрать. Ему абсолютно все равно, кровь там, плоть, человек или зверь. Главное, получить немного энергии и продлить свою псевдожизнь. Впрочем, многие люди живут так же. Просто переводят продукты в удобрение, не принося никакой пользы.
Похоже, этого маньяка потянуло на философствование.
— А вы приносите?
— Я занимаюсь наукой, более того, я позволяю бесполезным людям послужить на благо обществу. — Взгляд барона стал мечтательным, он словно видел перед глазами светлое будущее.
— И как же?
— Ну хотя бы своей кровью. — Барон уже пристроил капсулу в какой-то агрегат, брал оттуда пробы и распределял по стеклышкам и колбам — сбоку мне было плохо видно.
Кажется, теперь я знаю, по чьему заказу пропадали люди с даром шаю в Катахене. И в клетке этой я ведь не первый пленник. Лучше не думать, куда пропали мои предшественники, а искать путь на свободу.
— И какова ваша цель? — подстегнула я поток красноречия.
— Маленькая любопытная белочка, — барон оторвался от своих стеклышек и указал на меня пинцетом, прищурив один глаз и разглядывая с каким-то новым интересом, — а ведь ты можешь так много мне рассказать о своем мире. И расскажешь. Правда? Мы устроим с тобой обмен: информация за информацию.
Ладно, устроим. Рассказать-то я могу и славянские былины, и про Дикий Запад, и про звездные войны. Одернула себя вовремя: ведь я не первый вытащенный сюда человек, а значит, этот тип уже владеет какими-то знаниями.
— А что стало с другими людьми, которые попадали сюда? Разве они ничего не рассказывали?
Где-то в глубине зрела уверенность, что ничего хорошего я не услышу.
— Твои друзья не поделились с тобой? — Барон наклонил голову набок и снова смотрел с едва ли не отеческой нежностью. — Никто из тех людей не прожил дольше пары дней, белочка. Жителей вашего мира переход убивает.
Все скажу этим оборотням. Дайте только выбраться отсюда.
После нехитрого завтрака на меня вновь навалилась сонливость. Может, что-то было в еде, но скорее я просто устала морально. Некоторое время Реви гремел оборудованием, а потом куда-то ушел. А я устроилась подремать. Пробуждение получилось куда менее радостным, чем даже накануне.
— Какого кранка? — выразила я отношение к ситуации, дергая руками и ногами. Теперь стало понятно назначение зажимов и ремней на столе.
— Лежи спокойно, а то мне придется тебя усыпить, но желательно, чтобы ты была в сознании. — Барон устроился рядом и теперь споро прилаживал мне на запястье широкую ленту жгута и вводил в вену иглу.
Я постаралась не думать, где он так натренировался. Кстати, с дезинфекцией этот тип не возился вовсе. Колол на живую, что меня здорово напрягало.
На вид емкость, куда собиралась кровь, была заметно больше полулитра, и через некоторое время голова закружилась. Давление упало. Он что, собирается меня досуха выжать?
— Норма забора крови явно превышена, — пробормотала я.
Барон Реви, который до этого сидел и завороженно следил, как по трубочке жизнь перетекает из меня в колбу, встрепенулся. Проделал какие-то манипуляции, явно магического свойства.
— Маги восстанавливаются куда быстрее, чем обычные люди, — отмахнулся он, не спеша прерывать процедуру. — Не как оборотни, у тех вообще все стремительно заживает и восполняется. Столько поколений отбора и скрещиваний, — пробормотал Реви с гордостью. Словно сам в том отборе участвовал.
Стало противно, — никакой этикой тут и не пахнет. Вспомнилась история семьи Дарсана. А еще возникли сомнения в том, что я так же хорошо восстанавливаюсь, как местные маги. У меня и дар-то проявился всего месяц назад. Тут, на мое счастье, барон решил, что ему достаточно сцеженной крови, отсоединил иглу и небрежно замотал мне руку. Состояние было исключительно расслабленным. Я позволила отконвоировать себя на тюфяк. Выпила подсунутый бокал вина и свернулась клубочком, поджав босые ноги.
— И что дальше будет с этой кровью? — поинтересовалась вяло.
— О, часть пойдет на анализы, не думаю, что ты поймешь их суть, — снисходительно начал маг. — Некоторое количество я законсервирую, но большая часть пойдет на создание плазмы.
— Может, я насдаю вам запас крови, а потом вы меня отпустите?
— Может, и отпущу, память подправлю — и отпущу, — задумчиво проговорил маг.
А я поняла — врет. Пусть он хоть трижды менталист, но я уже знала, что мага даже считать нельзя. Значит, отпускать меня никто не собирался и бежать надо как можно скорее.
Следующие несколько часов мы вяло перебрасывались фразами. Вернее, я делилась самой общей информацией о мире. Океаны, материки, наклон оси, сила тяжести. Порой, устав от перечисления климатических зон и распределения населения по планете, барон Реви задавал какой-нибудь более конкретный, уточняющий вопрос, не переставая работать. Тогда я начинала рассказ о политической географии, о странах, столицах и их сложных отношениях, упоминая про валовый продукт и международную систему займов.
Маг явно хотел слышать что-то другое, но я хлопала ресницами, потягивала второй бокал вина и предлагала спрашивать обо всем, что интересует. Потому как рассказать в двух словах о мире невозможно. Не знаю, какое за стенами было время суток, но прошло немало часов, прежде чем барон закончил возню за одним из столов и удовлетворенно взглянул сквозь материал для инъекции на свет.
— Чего вы все-таки пытаетесь добиться? — Я уже чувствовала себя несколько бодрее и жевала принесенный ужин.
— Ты не находишь несправедливым, что именно я — тот, кто способен понять принципы работы артефактов иного мира, — обделен нужной составляющей в крови, чтобы иметь возможность ею пользоваться?
Да тут, похоже, мания величия. Я одобряюще покивала магу, с психами лучше во всем соглашаться.
— Как видишь, за годы исследований, — ага, не забыть еще про десятки, если не сотни загубленных жизней, — мне удалось выделить нужный состав. Но, к сожалению, наличие в крови нужного гена полностью отрицает пользование магическим даром. — Маг расхаживал по лаборатории, словно читал лекцию с кафедры. — Возможно, так влияет сама суть нашего мира. Но ты родилась не здесь, у тебя совершенно уникальным образом сочетаются в крови дар магии и способности шаю.
— И вы уже получили нужный состав? — Я кивнула на стол.
— Это промежуточный результат, сейчас я его опробую на себе, а потом мы проведем еще один эксперимент. Вот с этой штучкой. — Он остановился у самой клетки и извлек из кармана подозрительно знакомую зажигалочку.
Как удалось сохранить лицо — не знаю.
— Очередная штучка шаю?
— Один из двенадцати ключей, — снисходительно пояснил маг, поигрывая артефактом с белым рисунком на боку. — Когда я полностью настрою его на себя, то смогу снять ограничения на перемещение с помощью башен. Да более того, я заложу башни в каждом городе. Путешествие через весь континент будет занимать считаные минуты. Только представь, какие возможности откроются! Как это подстегнет развитие науки, культуры, торговли!
Вот сейчас барон был похож на настоящего одержимого фанатика. Он ненормальный. Если до этого у меня были какие-то сомнения, то теперь они полностью развеялись.
— Вы ведь знаете, что сгубило мир шаю? — спросила я тихонько.
— О чем ты? — Барон наконец вынырнул из видений будущего и сфокусировал взор на мне.
— Остатки их народа вынуждены были бежать сюда, поскольку их планета вымирала. Они слишком активно расходовали энергию мира, и та перестала успевать восполняться. — Я говорила, а маг смотрел на меня, все больше хмурясь, ноздри его трепетали в такт тяжелому дыханию. — Запрет на количество башен был введен не просто так…
— Бредни и предрассудки! — вдруг рявкнул этот псих. — Чтоб я не слышал от тебя этих глупостей!
Он развернулся на каблуках и, подхватив со стола результат сегодняшней работы, стремительно покинул лабораторию.
Вдруг откуда ни возьмись маленький комарик…
Рука давно затекла, но я лежала все в той же позе, словно невзначай высунув кисть между прутьев решетки и укрывшись шубкой. Еще днем заметила: стоило покинуть клетку, как резерв начал довольно быстро наполняться. Выйти мне никто не предлагал, но даже сейчас я чувствовала, что уловка с рукой дает свои результаты. В животе заметно потеплело.
Барон заглянул лишь один раз, сердито покосился на меня, что-то забрал со стола и снова ушел, я надеялась, что на этот раз надолго. Поэтому спустя некоторое время рискнула подобраться к замку. Действовать пришлось, высунув руки за пределы клетки, но зато там магия работала без сбоев. Только вот открыть замок не вышло. Стоило прикоснуться к решетке — магические пальцы дрожали и таяли.
Что ж, не вышло так, попробуем огнем. Пульсар вполне приличного для меня размера заплясал над ладонью. Я максимально отодвинулась от решетки, прикрывая лицо, и подвела раскаленный шарик к расклепанным штырям, фиксирующим замок на решетке, — они точно должны быть мягче остального металла. Спустя несколько минут я уже смотрела, как стекают на пол капли металла, и радовалась, что тут нет пожарной сигнализации. Огненный шарик почти исчерпал себя, но замок все-таки удалось выломать обмотанной чулками рукой и отложить в сторону. Поскольку никто пока не прибежал водворять меня обратно в клетку, я занялась второй частью плана. Если для барона так ценна особая кровь и извлеченные из нее составляющие, надо лишить его оборудования и запасов.
С этой мыслью я взялась за дело. Пооткрывала все устройства, которыми маг управлял сегодня, запустила внутрь подпитанный остатками резерва шар и из-за края стола — а ну как что-то взорвется — наблюдала за актом вандализма. Напоследок добралась до ларя, в который любитель крови убрал емкость с моей. Оглядев подсвеченное содержимое, несколько зависла. Оказывается, тут хранилась не только порция, сцеженная с меня, но и еще десятки литров крови, аккуратно размещенные в нишах и снабженные подробными ярлыками. Почему-то от мысли просто выплеснуть на пол все, что тут обнаружилось, стало не по себе. Ровные ряды баночек с чьей-то жизнью тускло мерцали в свете пульсара. Но медлить было нельзя. Через несколько минут все имеющиеся реактивы были бессистемно вылиты во вскрытые емкости, безнадежно портя материал.
Я мстительно улыбнулась, прихватила шубку и наконец подошла к двери в коридор. За ней все так же было тихо, открывалась она беззвучно; выдохнув, я слегка потянула створку на себя и выглянула. Ничего страшного не произошло: не бросился на меня взбешенный маг, не завыла серена. Босые ноги стыли от каменного пола, но я кралась вдоль стены до того места, где должна была располагаться пультовая.
И надеюсь, сумасшедший маг не спит в этой комнате.
Удача оказалась на моей стороне. Приветливо мерцала в полумраке панель, застеленное мягким ковром, стояло привычное кресло, и ни одной живой души тут не было.
Моментально плюхнувшись на сиденье, я шепотом запросила доступ, сунула руку в нишу и пережила еще одну короткую кровопотерю. Маг был потрясающе беспечен, не потрудившись запаролить доступ. А ведь он обладал ключом.
Я думала, что в доме Когрема Бараса справилась поразительно быстро? Как я ошибалась. Тут действия вообще заняли считаные секунды. Ужаснувшись на мгновение неудобной структуре, явно организованной магом, влезла в нужные разделы, уже автоматически по памяти ввела код связи с башней Вейшара и установила соединение.
— Ника! — Хозяин башни выглядел взволнованным, насколько может быть взволнованным привидение. — Ты живая? Где ты?
Как-то запоздало сообразила, что если Шер все-таки почувствовал меня в том особняке, а потом был переход и кольцо перестало передавать информацию, то меня вполне могли счесть погибшей. Что-то мне подсказывает — о портальном зале в этом доме штурмующие не знали, иначе не стали бы давать заговорщикам такую возможность уйти.
— Мало времени, сам определяй, где я нахожусь, мне изнутри никак. Башня под контролем мага. Это барон Нолан Реви, он колет себе кровь шаю и как-то управляет местными системами. Он псих, планирует захватить мир. От меня ему только кровь нужна. Все, убежала заметать следы…
— Понял. Держись! — отрапортовал дух и отключился.
А я свернула экраны, приводя все в первозданный хаотичный вид, и выскочила в коридор, окинув пультовую последним взглядом, — не выдала ли чем своего посещения.
На сердце полегчало — шансы выбраться из этой передряги заметно возросли. А я взялась за выполнение последней части плана, намереваясь совершить побег. Все-таки башни чаще всего стоят в людной местности; если рядом есть жилье, будет возможность скрыться, а Шер почувствует меня, едва я удалюсь от башни. С этими мыслями я и покралась наверх.
Попытка выглянуть за пределы строения здорово охладила мой пыл. В свете зеленоватой луны порывистый ветер гнал поземку меж невысоких холмов, покрытых лесом.
А потом я поняла, что удача мне изменила: на входную дверь сигнализацию маг поставил. Подумать о том, стоит ли вообще соваться на улицу, уже не успела. Где-то за спиной раздались торопливые шаги и донеслась очень экспрессивная речь.
Ждать появления барона я не стала, а просто припустила прочь от башни, выбрав целью ближайшую возвышенность.
Бежать было… холодно. Ноги заледенели окончательно, и каждый шаг отдавался обжигающей болью в босых ступнях. Спустя две сотни метров я достигла склона небольшого холма и изрядно пожалела о выборе направления. Еще пятьдесят — и всерьез задумалась о том, чтобы повернуть назад и сдаться с поличным. Ну куда я рванула среди ночи босиком по поземке? Мои терзания прервал парализующий заряд в спину. Я как раз достигла вершины холма и, уже падая, разглядела далекие огоньки домов.
По ту сторону черной ленты незамерзающей реки.
Маг раздраженно взвалил меня на плечо и поволок обратно. Этот способ передвижения становится для меня привычным. Пока висела, думала, как бы прикинуться мертвой. Потому что как только маг увидит, что я учинила в лаборатории, — прибьет.
Но мне повезло: Реви сгрузил меня на тюфяк, хмуро оглядел выплавленный замок и, отыскав в углу какой-то металлический прут толщиной в палец, просто согнул его, связывая решетчатую стену и дверь. Под конец даже приварил, по-моему. Ну и славненько.
Радовалась я не просто так: уже собираясь уходить, он все-таки заподозрил неладное.
В помещении тут же прибавилось света. Стал заметен легкий дымок, идущий от оборудования.
Могла бы отползти в уголок и забиться под тюфяк — обязательно бы исполнила. Но парализующие чары еще действовали, так что я с молчаливым злорадством следила, как лицо мага покрывается пятнами. Он заметался по помещению, открывая крышки, заглядывая в кожухи приборов. Потом стремительно приблизился к решетке, впился в нее пальцами, дернул раз, другой — прут держал крепко. В какое-то мгновение взбешенный взгляд мага встретился с моим. Он почти неверяще глянул на ларь, в котором хранились запасы крови.
— Нет. — Для разнообразия маг побледнел. — Нет!
Открыл крышку и облегченно выдохнул, но тут же подозрительно прищурился, наклонился. Выхватил одну из емкостей. Поднес к лицу и с яростным рыком жахнул ее об пол. По каменным плитам плеснула гемоглобиновая волна, разбрызгиваясь на столы и стены.
— Ты! — Он задыхался. — Маленькая дрянь! Ты пожалеешь! Будешь сидеть тут, пока не восполнишь мне все запасы.
Можно подумать, он меня отпускать собирался.
— Меня ведь будут искать. — Чувствительность тела постепенно возвращалась, по крайней мере, говорить я смогла.
— Рассчитываешь на то, что тебя по кольцу успели засечь? — Реви подошел к решетке, прислонился плечом. — Такие артефакты на расстоянии дают огромную погрешность. Если тебя засекли, то только примерное направление.
Я молчала, и он расценил это по-своему.
— Ждешь, значит, своего героя. — Маг мерзко ухмыльнулся. — Да, младший Тарис оказался не таким балбесом, как многим думалось. И когда успевал с таким количеством любовниц? Такой же любимчик женщин, как его отец. Впрочем, вовсе не удивительно, с его-то даром.
— В смысле? — не удержалась я.
— Мужчинам этого замечательного рода достаточно прикоснуться к даме, чтобы вызвать симпатию. — Маг снова усмехнулся. — Кэрон этим частенько пользовался по молодости. Девки только так ноги раздвигали.
— А вы откуда знаете? — От этой информации стало как-то очень не по себе. В груди разлился предательский холодок, и стали вставать на места недостающие частички мозаики.
— Так учились мы вместе и кутили знатно. — Маг явно вспомнил что-то интересное и мечтательно улыбнулся. — Что, белочка, неужели поверила в большую любовь? Подумай, зачем ты нужна одному из самых влиятельных мужчин в стране?
И он ушел, брезгливо переступая через бурые потеки и осколки, а я осталась наедине со своими мыслями и воспоминаниями.
Самое печальное, я ведь понимала, что барон Реви хотел причинить мне моральные страдания. И ему это удалось. Словно сами собой всплывали все ситуации с момента знакомства, когда Шердан прикасался ко мне, и я все лучше понимала, о чем говорил маг. Теплое щекочущее чувство в животе, неожиданные приступы влечения и внезапно возникшее доверие. Чем дольше вспоминала, тем больше чувствовала себя обманутой. Вопреки желанию выступили злые слезы: неужели все, что было, — ложь?
Пришлось себя одернуть, а то меня начало затягивать в какие-то несусветные дебри. Только вот совсем не думать не получалось. Чувствительность к телу как раз вернулась, появилась возможность растереть закоченевшие ноги. Если я и после такого не заболею, это будет настоящим чудом. Хоть бы этот псих оставил меня в покое на пару дней. А там, глядишь, и правда спасут. Наверное.
Некстати вспомнилось, что коронация, кажется, сегодня, а значит, в этот день за мной точно не пойдут. С другой стороны, барон ведь аристократ и тоже должен присутствовать. И он не знает, что я его уже выдала Вейшу. Немного успокоенная такими рассуждениями, я все-таки задремала.
А утро показало, что радовалась я рано.
С ощущением дежавю очнулась я на расчищенном лабораторном столе в знакомых фиксаторах.
— Вы меня решили уморить кровопотерей? — Слабость была изрядная, но говорить я могла вполне.
— Сама виновата. — Маг возился с какими-то трубками. — Мне нужно попасть в столицу, а запасы мои ты попортила, так что перейдем сразу к переливанию. — Он воткнул мне в вену иглу с трубкой.
В последней была какая-то жидкость, второй конец проходил через небольшую коробочку. Неужели насос?
— Почему вы вообще охотились именно на меня, почему решили, что вам подойдет моя кровь при переливании?
К сожалению, я знала, что группа у меня первая положительная, так что проблемы при переливании мог дать только отрицательный резус-фактор у мага. Но делиться подробностями не спешила, обойдется.
— Ну кому, как не родственникам, быть наиболее совместимыми? — благостно улыбнулся этот псих. — Белочкой я звал в детстве свою младшую сестренку Белинду. А ты очень похожа на мать, Вероника.
— На мать?
— Ну да, на Белинду, баронессу Шенк, в девичестве Реви.
От такого признания я впала в ступор и даже не сразу заметила, что новоявленный родственник включил свой прибор.
— Кстати, как у них дела? Я так давно не видел любимую сестру и дорогого зятя.
— Умерли пять лет назад, — выдала привычную версию.
Не похоже было, чтобы любящий брат сильно расстроился. И расспросы прекратил.
Белла Васильевна Шенкова оказалась Белиндой Шенк. Значит, и отец… За размышлениями прошло некоторое время, а потом слабость стала невыносимой, и я поспешила укрыться от неприятных ощущений в объятиях обморока.
В себя пришла, хотя это громко сказано, от неласкового похлопывания по щекам. Витиевато ругался барон. Или его теперь называть дядюшкой? О чем я вообще думаю?
Состояние было исключительно паршивое, картинка перед глазами расплывалась, и словно сквозь вату доходил голос барона.
— Не понимаю, ты же маг. С нас половину имеющейся крови сцедить можно без особых проблем.
— Я маг всего месяц, перестройка организма еще… — Голос больше напоминал шелест, но, судя по новой волне ругательств, меня услышали.
Барон заставил открыть рот и залил в меня какую-то жидкость. А потом я ощутила руки на груди и животе. Не знаю, что этот родственничек сделал, бормотал он про лечение, но от его действий скрутило так, что я снова отключилась.
В следующий раз пришла в себя на своем тюфяке, укутанная одеялами. Мучитель мой как раз заботливо подтыкал край, что вызвало у меня вялое удивление.
— Придется тебя оставить, белочка, коронацию никто не отменял, а мне нельзя вызывать подозрения. — В голосе звучали виноватые интонации, барон действительно был обеспокоен моим состоянием, вернее тем, что ценный ресурс может некстати помереть. — Заодно принесу восстанавливающие зелья.
В ответ я даже смогла улыбнуться. Хотелось пожелать дядюшке счастливого пути, поскольку я точно знала: на коронации его будут ждать с распростертыми объятиями. На этом и отключилась. Вполне вероятно, что не сама.
Тем удивительнее было мое пробуждение, поскольку надо мной снова нависал осточертевший родственник, замерял пульс, позвякивал склянками. В итоге мне досталась еще одна порция какой-то мерзкой на вкус бурды, и я выпила ее беспрекословно. Потому как внутри словно что-то оборвалось. Барон на свободе, а за мной никто не пришел, хотя я передала сведения о заговорщике. Более того, после переливания этот тип в равной мере пользовался магией и оборудованием шаю, похоже, чувствуя себя отлично. А значит, как только он убедится, что эффект постоянный, я стану ему не нужна. Впрочем, мысли текли вяло, от зелья сознание мутилось. В воздухе то и дело появлялись странные сполохи и цветные ленты, решетка с открытой сейчас дверью и вовсе приятно мерцала радужными переливами.
Дядюшка, словно вторя моим мыслям, вещал о прошедшей церемонии.
— Видел твоего женишка, — начал он, вертя в руках знакомый ключ-зажигалочку. — Не выглядит он убитым горем: самодовольный, вальяжный, спокойный.
Наверное, я должна была расстроиться. Но, по-моему, у меня действительно начались галлюцинации, и не только зрительные. Меня неумолимо клонило в сон, и я почти отключилась, когда цветные всполохи резко сместились вверх и послышался мелодичный перезвон, от которого маг буквально подпрыгнул.
— Какого кранка! — Он сунул зажигалку в карман и собрался двинуться к двери, но та распахнулась сама, вернее сказать, вылетела.
Дядюшку буквально смело, впечатывая в стену, и там же размазало бы, не успей он прикрыться щитом. Только от злющего боевого мага это не спасло. В дверном проеме появился Шер, и выглядел он при этом исключительно жутко. К тому же полыхал призрачным багровым пламенем, что подтверждало версию о галлюцинациях. Мгновенно окинув помещение взглядом, шайсар нашел меня, зарычал и еще раз ударил магией, приближаясь к отчаянно сопротивляющемуся дядюшке. За Шером в лабораторию ворвались еще двое.
— Ма, па, привет, — пробормотала я и благополучно уплыла в темноту.
Себя я чувствую, но плохо.
— Выяснили, откуда такое повреждение каналов. Он ее магией лечить пытался, представляешь! — убивался кто-то знакомый. — При выгорании и истощении! Магией! — Наверное, это было что-то несовместимое, столько в голосе звучало негодования. — Там точно ничего не осталось? А то воскресили бы и убили еще разок. Ну что ты как рыба снулая, обошлось же. Почти…
Тело казалось невесомым, только веки были неподъемными, но я ощущала, что лежу на мягкой кровати, на свежем белье, без осточертевшего платья и под одеялом. Голова была пустой, словно, словно… Верное определение так и не подобралось, его спугнул еще один голос:
— Вот именно, что почти. — Этот голос тоже был знакомым, только каким-то неправильно хриплым и безжизненным. — Защитничек из меня тот еще получился.
— Когда ты спал в последний раз?
— Не помню, — глухо буркнул… Шер? Шердан Тарис!
Воспоминания все стремительнее замещали звенящую пустоту в сознании.
— Может, все-таки сходишь домой, помоешься и переоденешься? Не думаю, что Ника будет рада видеть твою небритую физиономию.
— Раньше она против небритой физиономии не возражала, — прозвучало с сомнением.
— Тогда ты не был похож на умертвие. — По-моему, Альгер потешался.
А я вспомнила, как выглядел Шер после битвы с крайком. Препаршиво выглядел, между прочим. Неужели сейчас еще хуже? Срочно захотелось открыть глаза и сравнить, но я благоразумно сдержала этот порыв. Да и не уверена была, что глаза открою.
— Вдруг она очнется, когда я уйду, — упрямился шайсар.
— Ну, по крайней мере, не упадет в обморок от твоего вида. А я передам Нике, что ты бдел у ее одр… постели трое суток. В общем, как целитель я настаиваю, чтобы ты привел себя в порядок и отдохнул.
— Не могу ее оставить сейчас. Чуть с ума не сошел, когда особняк рухнул. А может, и сошел. Знаешь, что я на мгновение подумал, почувствовав ее в логове этих ублюдков? — глухо произнес Шер. — Что меня провели, что она с ними заодно.
— А вот это было лишним, — выдохнул белобрысый маг.
— Что? — Кажется, Шер растерялся. — Альгер? Она что, проснулась? Ника!
Последний возглас совпал с еще одним, куда более звонким и долетевшим с другой стороны:
— Доченька! — Это определенно мамин голос. — У меня маячок сработал.
Хлопнула дверь.
Постель прогнулась с двух сторон разом, обе мои руки оказались в плену. И я поняла, что прикидываться спящей смысла больше нет. Даже глаза смогла открыть. А потом произошло то самое, чего я так боялась. Сейчас, после истощения, когда тело было расслаблено, все воздействия ощущались особенно четко. В животе возникло едва заметное приятное чувство тепла и правильности происходящего, захотелось улыбнуться… Я высвободила одну руку и повернулась к маме.
— Малышка моя. — В ее глазах стояли слезы.
Наверное, она многое хотела сказать, но сейчас просто сгребла меня, притиснув к груди. Рядом молча опустился папа, обнял уже нас обеих. Я всхлипнула раз, другой, а потом заревела в три ручья. Так и сидела, уткнувшись в мамино плечо. А где-то там, за пеленой слез, туманящих взор, Альгер подталкивал к выходу Шера.
После моего пробуждения началась какая-то суета. Комната оказалась палатой в лечебном корпусе местной академии, в которой готовили будущих магов. Разок заглянул сам архимаг Колейн, некоторое время рассматривал молча, пожелал выздоравливать скорее и о чем-то долго разговаривал в коридоре с мамой. Вообще в палату то и дело кто-то заглядывал, меня осматривали, ощупывали, задавали кучу странных вопросов. Интересовались всем, от детских болезней и женского цикла до предпочтений в еде. Оказывается, я представляла научный интерес как маг, находящийся на грани выгорания дара и выживший при этом. А вот о моей двойственной природе знали единицы, да и не факт, что магия со мной останется. Едва обретенных способностей было немного жаль. Вру, сильно жаль было. Привыкать начала.
Самых любопытных посетителей гоняла мама. Она же проводила со мной почти все время, а иногда еще и отец. Правда, он куда-то постоянно пропадал. Болтали мы почти непрерывно, отвлекаясь лишь на еду и сон. Но нас оправдывало то, что рассказать действительно было что.
— Нолан всегда был увлекающимся исследователем. Только мы слишком поздно поняли его цели.
— Да я даже на Земле поверить не могла, что он… — Мама умолкла. Отец приобнял ее за плечи. — И когда мы с отцом узнали, что стоит на кону и что я беременна, то поняли — в покое нас не оставят. Да и выживаемость детей от смешанных союзов была очень низкой. А крупицы сведений о Земле давали и нам, и тебе шанс на жизнь.
— И вы решились на переход? А ключ где взяли? Даже два.
— Ну, первый передавался по наследству в семье Ината. А еще один, — мама взяла из рук отца зажигалку-ключ, на этот раз с голубоватой гравировкой, напоминающей волны, — нашли в том храме, где нас едва не завалило. Я ведь не просто так археологией занималась, а искала следы шаю на Земле. И таковых оказалось немало. Просто с учетом скудости источников магии на Земле у шаю было меньше возможностей.
— Насколько я понял, шаю увлеклись местными технологиями, — подключился отец. — Но некоторое наследие, вроде того храма ацтеков…
— Не ацтеков, а майя, — педантично поправила мама.
— Тебе виднее, Белла, — согласился папа, поднимая ладони. — В общем, места там особые. Белла даже магичить смогла.
— Скажешь тоже, — отмахнулась мама. — Щит держала с минуту, чтобы нас не завалило окончательно, пока Инат настраивал переход. Знала бы ты, дочка, как мы переживали, оставляя тебя одну.
По-моему, она собиралась снова всплакнуть, но я отвлекла ее вопросом:
— А что было дальше?
Моя уловка, очевидно, сработала.
— Дело в том, что нас разделило при переходе. Я оказалась на юго-востоке, неподалеку от Дуэты. Это в ханствах. Ината выбросило на архипелаге, и хорошо, что не в море.
— Даже не представляю, как вы искали друг друга. — Я прикинула в уме масштаб катастрофы и ужаснулась. — А еще, учитывая отношение к женщинам в ханствах, как ты вообще оттуда выбралась, не угодив в чей-то гарем.
— Мне вот тоже интересно, — проворчал отец, видно было, что тему эту они поднимают не впервые.
Мама же встала, крутанулась, позволяя длинному подолу шерстяного платья немного взлететь, а потом уселась на подлокотник кресла папы. Тот тут же обхватил ее за талию. Меня всегда восхищали мои родители, не утратившие трепетного отношения друг к другу даже после долгих лет брака. Случались между ними ссоры, и изрядные, но в итоге они всегда приходили к мирному соглашению.
— Еще не старая, привлекательная, умная женщина всегда сумеет хорошо устроиться, — проворковала родительница. Папа тут же немного отстранился и уставился на нее с недобрым прищуром — похоже, мама регулярно его провоцировала. — А уж если она магичка, то ей обеспечены определенные привилегии. В ханствах с неохотой подпускают к своим женщинам посторонних мужчин, даже если они лекари. Лекарки там в большой цене.
— И, конечно, письма и подарки, что шлет тебе Рашан Аянатан, благодарность за лечение его гарема? — тут же поддел отец.
А я как-то совершенно по-новому глянула на маму: такая же, как у меня, темная волнистая грива, забранная в строгую прическу, ни единого волоска седины, фигура, которой и молодые бы позавидовали. Даже мне переход сбросил добрый пяток лет, а мама, всегда выглядевшая молодо, была сейчас заметно свежее, чем в последнюю нашу встречу на Земле. Все-таки экология тут определенно лучше. Да и отцу переселение пошло на пользу, хотя и он всегда был подтянутым.
Мама примирительно погладила отца по руке, и получилось это так интимно, что я едва не отвернулась. Но они уже снова вспомнили обо мне.
— А я немного изменил внешность и осторожно начал продвигаться в среде шаю. Там, на севере. Мы оставляли друг другу знаки везде, где могли. Так и встретились. Правда, на это ушло почти полтора года.
— Да, дочь, твой способ оказался более эффективным.
Вот загордилась даже. Жаль, родители на какой-то день опоздали.
— И тогда же я случайно узнал об экспериментах с оборотнями, — продолжал папа. — Конечно, доступа мне никто не доверял, однако ключ и новые знания давали немало возможностей. Оборотни тоже не дураки, они вроде сразу смекнули, что с переселенцами дело нечисто. Приводили каких-то опустившихся типов, наверняка у ближайшего вокзала их отлавливали. Тогда мне удалось выяснить, что простой обыватель с Земли после перехода слишком быстро угасает.
— И вы решили притащить сюда меня?
Как ни странно, хотя там, на Земле, осталась вполне размеренная сложившаяся жизнь, а жизнь здешняя была полна опасностей, но о переносе я ничуть не жалела. И на родителей за самоуправство не сердилась, просто очень рада была видеть их живыми.
— Нет, мы тогда страшно поссорились. — Мама сложила руки на груди. — Я не хотела рисковать, отец настаивал. Братья Грава успели еще раз смотаться на Землю, пока мы ругались. А потом он, — папе достался нежный тычок локотком, — все-таки проник к оборотням перед отправкой и дал им твой адрес и описание. Артефакт, определяющий ген шаю, у них имелся и свой.
Пару минут родители ворчали друг на друга, но я видела, что они давно пришли к согласию. Потому что любили, ценили и очень уважали друг друга. Такие отношения между ними были, сколько я себя помню, и именно такой мне и хотелось видеть когда-нибудь свою семью. Даже надежда робкая на это брезжила время от времени. Только оказалось, что меня снова использовали, а чувства мои и вовсе не настоящие.
Виновник грустных дум был легок на помине и буквально через минуту вошел в палату, переговариваясь с лекарем, что меня наблюдал. Мама тут же поднялась и исполнила безупречный книксен. Мужчины раскланялись. Я хмуро наблюдала за расшаркиваниями, подтянув к подбородку одеяло. Шер улыбнулся, сделал было шаг к постели, но не дошел. Может, на взгляд мой недоверчивый напоролся, может, еще что. В итоге он осведомился о самочувствии, которое было уже вполне сносным, вежливо распрощался и, зачем-то прихватив папу, удалился.
— Куда они? — насторожилась я.
Мама беспечно пожала плечами. Наверняка знала, но говорить не собиралась. Хорошенько попереживать обо всем этом помешал ужин. Кормили тут вкусно, сытно и обильно. После истощения, согнавшего с вполне стройного тела уже не лишний, а очень даже нужный вес, это было лучшим лечением. Хотя какие-то хитрые манипуляции лекари надо мной все-таки проделывали, а еще поили отварами, от которых постоянно хотелось спать.
О своей жизни без родителей я рассказала уже на следующий день.
— Опекали всей кафедрой первое время, заведующий ваш, Родионов, подсуетился с бумагами, так что вас долго не объявляли погибшими. Я почти сразу сошлась с Андреем. — Говорить маме о первом опыте было неловко. — Это твоей коллеги сын, Нины Аркадьевны. Только тот же Родионов как-то отозвал и, напирая на то, что я девочка умная, — тут я самокритично поморщилась, — предложил получше присмотреться к женишку. Любовь любовью, а присмотрелась. И прислушалась. Оказалось, что просторная трешка в центре и некоторое наследство изрядно придали мне привлекательности. И маменька подталкивала мальчика.
— Вот курва завистливая! — возмущенно протянула мать. — Ну что ты на меня так смотришь, думаешь, мама бранных слов не знает?
А я задумалась. По большому счету с того первого неудачного опыта в личной жизни и пошло у меня с мужчинами наперекосяк. Я больше не доверяла никому. Вот и Шеру доверять до конца не могла. Мама, словно угадав мои мысли, спросила:
— Так что все-таки у вас с младшим Тарисом? — Она кивнула на мою руку, на которой по-прежнему загадочно поблескивало кольцо.
Я задумчиво уставилась на украшение. Придется снова его вернуть? Что вообще с нами дальше будет и как теперь понять, где настоящие чувства, а где морок? Эти мысли меня одолевали постоянно.
— Не знаю, мам. — Та в ответ скривилась, а я наконец решилась спросить о любимом дядюшке: — А этот Нолан, он действительно твой брат?
Мама ожидаемо посерьезнела.
— Да, дочь, двоюродный, по отцу. — Она помолчала несколько секунд и жестко добавила: — Был. Мы ведь только на Земле поняли, кому так понадобился наш ребенок.
Я отрешенно слушала историю знакомства и злоключений родителей, но мысли все так же возвращались к его брюнетистой светлости. Рассказ оказался неожиданно прерван появлением шаисы Галианы:
— Светлого дня, Вероника. — Она как-то очень дружески раскланялась с мамой.
Похоже, все без меня успели перезнакомиться, или я чего-то сильно не понимаю. Шаиса пробыла у меня едва ли четверть часа, задумчиво оглядела мою изрядно похудевшую фигурку, переглянулась с мамой и неожиданно куда-то утащила ее. Отец сегодня тоже заглядывал лишь ненадолго. Попытка выяснить, что все-таки происходит, не увенчалась успехом. Мне вручили книгу, оказавшуюся хроникой, да еще и с закладочками на «наградах за особые заслуги», и наказали не скучать, хорошо питаться и готовиться к завтрашней выписке. Эти же слова подтвердила нагрянувшая группа будущих лекарей: студенты ввалились в палату под предводительством преподавателя. Как выяснилось, слух о моей выписке уже разлетелся, и теперь редкое явление спешили показать юным дарованиям.
Меня появление толпы посетителей застало в уборной, из которой я наотрез отказалась выходить. Положение спас Шер. Тот так зарычал на преподавателя и студентов, что я опасливо выглянула, чтобы выяснить, какого хищника занесло в палату. А потом гордо прошествовала к кровати и снова укрылась одеялом. Поговорить, впрочем, нам снова не довелось. С лордом Тарисом пожаловали мастер Гальян и пара его помощниц.
— Новый гардероб? — уточнила я. — А чем старый плох?
— Так все платья заново подгонять! — всплеснул руками мастер, обходя меня по кругу.
— Я быстро отъемся, — пообещала я. — Лорд Зирис сказал, что маги легко восполняют утраченный вес.
— Вероника, — наконец подал голос Шер, и голос этот звучал виновато, — ты сейчас не совсем маг.
Произошедшие изменения я сама чувствовала, а вот ставшего привычным теплого клубочка силы в животе не ощущала вовсе. Зато сполохи чужих заклинаний то и дело мешали нормально глядеть на окружающих.
— А кто я? — Вопрос получился с подтекстом, но ответил на него вовремя заглянувший в палату лекарь:
— Вот об этом мы сейчас поговорим.
Портные как раз засобирались. Лекарь глянул на Шера, и тот тоже послушно вышел.
А мне было предложено присесть. Я понаблюдала, как представительный седовласый мужчина проделал уже привычные манипуляции, слегка нахмурился. Записал что-то в извлеченный из кармана блокнот.
— Вероника, как я уже объяснил вашей матери, случай тут исключительно редкий, — начал он, расхаживая туда-сюда по палате. — Спонтанные выплески силы до истощения изредка случаются у детей, но юные растущие организмы имеют совершенно иной энергообмен с окружающим миром. И потому быстро восстанавливаются. У взрослых же магов схлопывание энергетических каналов приводит к гибели. Однако в данном случае я вижу спорадические флуктуации былой структуры синусов…
— Профессор лорд Зирис…
— Донован, — поправил меня лекарь, останавливаясь.
— Донован, а если коротко — способности вернутся?
С минуту он напряженно вглядывался во что-то неведомое, а потом как-то растерянно выдохнул:
— Я не знаю. Но рекомендую раз в три-четыре декады показываться мне, чтобы своевременно отслеживать изменения.
На том и договорились.
Трудно найти слова, когда действительно есть что сказать.
Долго не удавалось уснуть. Очень я волновалась о завтрашнем дне. Во-первых, не совсем понимала, куда, собственно, выписываюсь. Дом в Мастоле у меня так и не появился, во дворец переезжать не хотелось просто до ужаса. И спросить было не у кого. Родители явно что-то темнили, да и не они одни. А во-вторых, я буквально чуяла, что назревает выяснение отношений с Шерданом. Разговора этого ждала и боялась до такой степени, что половину ночи перебирала ситуации и придумывала ответы и вопросы.
Придумывалось плохо. Чтобы чего-то добиться, нужно как минимум знать, чего хочешь. А с этим у меня явные проблемы.
Когда утром меня разбудили, подвергли последним целительным манипуляциям и напоили восстанавливающим зельем, к гадостному вкусу которого я начала привыкать, то единственное, чего я хотела, — упасть обратно и доспать.
Мечту почти удалось воплотить, но на пороге возникли матушка и шаиса. А вот Шердан не возник, и это почему-то расстроило. Хотелось расставить все точки поскорее, слишком уж я себя накрутила.
Упакованная в простое теплое платье, я выглянула в коридор, но там Шера тоже не обнаружила. И в карете, поданной во двор академии, его не оказалось.
— Куда мы едем? — нарушила я тишину.
Экипаж катился куда-то в сторону центра города, где располагались дворец и особняки аристократии.
— Домой, — лаконично пояснила шаиса Галиана.
Мама просто пожала мне руку и посоветовала не волноваться.
Домом ожидаемо оказался особняк рода Тарис. Вопреки ожиданиям Шердан нам не встретился ни в просторном гулком холле, ни в анфиладе гостиных, ни на широкой лестнице, ведущей в женское крыло. А потом меня взяли в оборот так плотно, что мысли о младшем представителе рода Тарис вылетели из головы.
Сначала на нашу маленькую процессию налетел ураган по имени Кари. Не обращая внимания на укор во взгляде шаисы, меня ощупали и затискали. Дальше мы шли, обмениваясь новостями, шутками и сплетнями. Подвох я заподозрила, лишь когда мы вошли в очередную гостиную и навстречу нам с диванчиков поднялись пять очень разных женщин.
— У нас меньше трех часов, — веско произнесла Галиана.
Женщины скрестили взгляды на мне, и я нервно сглотнула.
— До чего? — Я пыталась попятиться, но пути отступления оказались перекрыты. Это определенно был заговор.
— До малого закрытого приема, доченька.
— Э-э-э… — Получилось глубокомысленно. — Но если он малый и закрытый, то зачем вот это все? — Я уже позволила себя усадить, и сейчас меня избавляли от прически, готовясь, кажется, искупать.
— Потому что во дворце ты должна блистать, ведь это прием в твою честь.
Мама и шаиса уже стояли у вешалок с несколькими платьями, о чем-то споря. Кари вовсе куда-то умчалась, предательница.
— И почему же вы мне не сказали раньше? — напряженно уточнила я, чувствуя себя исключительно неуютно, тем более что из одежды меня уже вытряхнули.
— А вдруг бы ты решила сбежать? — как маленькой пояснила мама. — И лишить своего общества представителей всех шайсаратов и кабинет министров.
Шайсары? Министры? Я заозиралась и остановила свой взгляд на окне. Мама сокрушенно вздохнула и доверительно сообщила шаисе:
— Об этом я и говорила.
И вот это стало последней каплей.
— А знаете… я давно не сопливое дитя и вполне готова к диалогу. Больше всего на свете я не люблю, когда от меня что-то скрывают. Просто не выношу, когда лгут. И тем противнее мне, что я всю жизнь росла во лжи. И оказывается, родители врали мне о собственном происхождении, врали друзья, знакомые, мужчины. Особенно мужчины.
— Ника… — попыталась вклиниться мама, но меня уж несло:
— Почему все считают, что меня надо уберечь от какой-то информации? Я произвожу впечатление инфантильного цветочка? Неблагонадежного трепла? Взбалмошной идиотки?
— Вероника! — чуть громче позвала мама, привлекая мое внимание.
— Что — Вероника? Я уже двадцать три года Вероника, у меня, кстати, недавно день рождения был, по моим подсчетам! — Шаиса удивленно подняла бровь. — Я давала повод сомневаться в своей разумности?
— Когда поехала кататься на верблюде по пустыне ночью, когда заблудилась в сети пещер в Пиренеях…
— Мама! Это было десять лет назад. Тебе не кажется, что я немного выросла?
Ответа ждать не стала, гордо прошествовала в ванную, где меня ждали притихшие помощницы.
Сдержанное оливковое платье подгоняли по фигуре прямо на мне. Зеркало отражало худенькую глазастую девушку. В голове крутились мысли о том, что самые красивые люди — это больные на последней стадии туберкулеза. У меня вот тоже такие эффектные синяки под глазами и заострившиеся скулы.
После моего срыва, когда всем наконец стало ясно, что никуда я не сбегу, подробности мероприятия мне рассказали. Оказывается, за великие заслуги меня решено было наградить титулом и землями. Благо после раскрытия заговора немало бесхозных земель образовалось.
Во дворце было людно. После коронации многие задержались в столице и пользовались возможностью быть как можно ближе к трону. И к занявшему его молодому монарху.
Страсти разгорелись нешуточные. Коридоры были полны праздношатающихся придворных. А в галерее перед тем залом, где сегодня проводился высочайший прием и обед, плотность «случайно проходивших мимо» и вовсе зашкаливала. К счастью, от входа во дворец нас сопровождали мужчины в форме сотрудников службы безопасности. Они же мягко, но непреклонно оттирали всех желающих пообщаться. Со стороны все выглядело наверняка внушительно. Как почетный эскорт. Или конвой.
В зале, куда мы пришли вдвоем с шаисой — родители приглашены не были и влились в ряды любопытных снаружи, — оказалось куда свободнее. Едва ли тридцать человек беседовали, прохаживались, смеялись. Нас заметили. Первой подошла поздороваться леди Тамиза. Оборотница не изменяла себе, предпочитая в одежде оттенки красного, но на этот раз за ней хотя бы не таскался ручной юноша.
— Забыла спросить, — решилась я на вопрос, когда мы обменялись приветствиями. — Шаю сейчас не до меня, а со стороны оборотней больше нападок не будет?
Женщины как-то очень загадочно переглянулись, едва заметно улыбаясь. Но ответила все-таки шаиса:
— Оборотням сейчас тоже придется несладко, у них новый глава Совета и их ждет немало перемен.
Тамиза Нэйва скромно опустила глаза, полюбовалась на идеально отполированные ноготки.
— Вы? — недоверчиво уточнила я, уже зная ответ.
И тоже не сдержала улыбки. Что-то мне подсказывает, что раньше женщин в этом их Совете не было. И ждет их маленькую теплую компанию немало открытий и потрясений.
Дальше нас поприветствовали и остальные присутствующие. Я познакомилась с представителями всех шайсаратов, вежливо улыбалась представленным ранее членам бывшего Регентского Совета, а ныне советникам молодого монарха. Последних было немного: заговор заметно проредил их ряды. Отношение было разным — от высокомерной снисходительности до искренней заинтересованности.
Большая часть знакомств прошла мимо моего сознания. Отвечала я заученно, механически, с того самого момента, как спиной почувствовала взгляд. У меня буквально зудело между лопатками, и как только появилась возможность — поспешила оглядеться.
Шер стоял, прислонившись к стене у дверей, через которые мы вошли в зал. Подтянутый, собранный, в темно-синем мундире с парадной отделкой, он казался натянутой струной, звенящей сталью.
На какое-то мгновение мы встретились глазами, но потом меня отвлекли вопросом, и я отвернулась. Только думать о нем не перестала.
Парой минут позже появился его венценосное величество король Эдуард, а с ним и лорд Когрем. Словно в тумане прошло награждение. Зачитали кратенькую оду о героизме и мужественности очаровательной меня, упомянули нешуточную угрозу, которую несла миру задумка Нолана Реви. Под жиденькие аплодисменты я оказалась осчастливлена землями где-то в предгорьях. К ним прилагался баронский титул. А потом перешли к еще одному вопросу.
Говорил в основном представительный мужчина с породистым узким лицом, что явился вместе с молодым монархом, — секретарь, вероятно. Сам король стоял с царственным примороженным лицом, но в глазах мелькало беспокойство. Наверное, выглядела я все-таки паршиво. Лорд Когрем только кивнул ободряюще.
— По настоятельной просьбе шайсара Катахены Шердана Тариса, — я хотела было оглянуться, но поворачиваться спиной к монарху прилюдно не рискнула, — было решено одобрить передачу Кленовой башни с прилегающей территорией во владение Веронике Барас, баронессе Вейской. Сопроводительные документы будут доставлены на подписание. Прецедент согласован и одобрен. Права наследования изложены в дополнительном соглашении.
Это заявление вызвало уже более живую реакцию, легкий шепоток пронесся по рядам гостей. Вот, похоже, и обещанный мне домик в Мастоле. Интересно, почему столько сложностей? Преподнести земли было проще, чем недвижимость в столице. Странно, что Шер не позволил выбрать самой. Кстати, его взгляд я не переставала ощущать.
Без подсказок учтиво поблагодарила и даже не свалилась, делая глубокий реверанс.
Эдуард подошел, едва заметно показал на мою руку, и после короткого замешательства я все-таки додумалась ее подать. Пальчики в который раз были поцелованы, что со стороны правителя показалось мне чем-то совсем уж нереальным. Молодой король тем временем все беспокойнее вглядывался в мое лицо, не спеша отпускать. Но потом коротко глянул за плечо и отпустил. Почти сразу меня поддержали под локоть. Это был Шердан.
— Я провожу леди Веронику и покажу ее новые владения, — второй рукой он приобнял меня за талию. — Думаю, ей лучше будет покинуть высокое собрание, она еще не оправилась после плена.
Задерживать нас никто не стал, главные лица государства наверняка имели немало тем, которые необходимо было обсудить. Да и шаиса Галиана осталась. Обеспокоенные родители присоединились к нам в галерее. Там же нас обступил все тот же эскорт, и мы вместе покинули дворец.
В себя я немного пришла лишь в карете. Мужчины ехали верхом, а мое обмякшее тельце, укутанное в мех, придерживала за плечи мама:
— Прости, что пришлось тебя вытащить, но мне объяснили, что все вопросы с награждением нужно было решить в кратчайшие сроки.
— Зачем? — Не то чтобы мне действительно хотелось это знать, с большим удовольствием я бы прилегла и подремала, но разговор поддержала.
— И возможные возражения на корню пресечь, и обеспечить тебе достойное жилье.
— Мне точно нужна такая проблемная недвижимость?
Ответом стала загадочная улыбка и снисходительное:
— Сейчас узнаешь.
Я хотела вспылить по поводу очередных секретов, но взгляд упал за окно. Смутно знакомая улочка сменилась деревьями, колеса нашего экипажа больше не выстукивали по брусчатке, а мягко катились по гравийной дорожке. Карета остановилась.
— Это же…
Дверь распахнулась, спешившийся уже отец помог нам выйти. Я стояла в полном недоумении посреди припорошенного снежком парка и глядела на темный рыжий кирпич строения перед собой. С минуту меня даже не трогали, давая осознать увиденное. Старая заброшенная башня шаю в городском парке преобразилась. Не зияли проломы в стенах, не глядели больше слепо пустые окна, вместо каменных обломков башню окружала расчищенная территория и невысокий забор из камней, как и вокруг башни Вейшара, — граница зоны безопасности.
— Идем? — вывел меня из задумчивости голос матушки.
У входа произошла небольшая заминка, я заметила, как отец вопросительно глянул на идущего позади Шердана. Ответа не прозвучало, но, вероятно, сомнения разрешились.
— Владей, дочь. — У порога папа просто вручил мне ключ-зажигалочку.
Поблагодарила и решительно толкнула створку.
Различия с башней Вейшара внутри были разительными. Не по планировке даже, а по обстановке. Да и одноэтажная пристройка тут вполне уцелела. Судя по всему, ремонтные работы провели ударными темпами. Все сияло чистотой, и едва заметно пахло влажной штукатуркой. Порядок был восстановлен, уж не знаю, силами ли рабочих или обращением к здешним системам шаю. Наверняка и первое, и второе — уж с больно загадочным видом сбегал из больницы отец в компании шайсара.
Едва войдя в гостиную, в которую был переоборудован портальный зал, я поняла, что и матушка приложила руку к созданию уюта. Только она умела так тонко сочетать, казалось бы, несовместимые вещи. По крайней мере, узнаваемый эклектичный интерьер нес в себе удивительно знакомые черты — похожая по духу обстановка царила у нас дома на Земле.
Прижав ладони к губам, я старалась не расплакаться, так и попала в объятия к родителям. Пышная юбка торжественного платья здорово мешала обниматься.
— Спасибо, — все-таки всхлипнула, вытерла глаза.
— Ты это заслужила. — Мама стрельнула глазами мне за спину, напоминая о главном участнике сюрприза.
Пришлось высвободиться.
— Благодарю вас за все, лорд Тарис. — Я даже книксен исполнила. Не понимаю, как к нему такому обращаться.
Взгляд у Шера был сосредоточенный и изучающий, но после моих слов заледенел.
Когда он отлепился от стены и шагнул к нам, то стало ясно: вот и пришел час расплаты, вернее беседы.
— Лорд, леди, — обращался он не ко мне, а к моим родителям, — мне необходимо поговорить с вашей дочерью. Наедине.
— Да пожалуйста, — тут же среагировала мама и уселась на диван.
Папа глянул на нее укоризненно, но опустился рядом. Так, а мне теперь как хозяйке искать уединенное помещение? Я растерянно заозиралась, а потом решительно шагнула к лестнице. Наверху должно быть несколько комнат, там и поговорим. Не съест же он меня. Наверное.
От предложенной руки я отказалась, подобрала юбки и зашагала по ступеням. В холл второго этажа выходили две двери. Наугад толкнув первую и решительно шагнув внутрь, я поняла, как ошиблась. Просторная светлая комната вмещала минимум мебели и, судя по кровати, являлась спальней. Шарахнуться назад я уже не успела — Шердан шел сразу позади.
Пришлось сделать вид, что все происходящее меня не волнует, хотя само по себе сочетание спальни и Шера заставляло сердце стучать быстрее, а дыхание — сбиваться. Отрезвило меня воспоминание о том, как Шер касался меня во дворце, так что не факт, что ощущения вообще мои. Как же обидно, даже спросить о таком воздействии не у кого, — больно редкий дар.
Я дошла до окна, присела на подоконник и улыбнулась самой светской из доступных улыбок:
— О чем вы хотели поговорить?
— Почему так официально? — Его брюнетистая светлость, скрестив руки на груди, замер у кровати.
— Я просто не знаю, как обращаться…
— Своего жениха уместно назвать по имени, да и раньше тебя не смущали все эти условности.
Жених, значит.
— Мне, пожалуй, следует его вернуть. — Я взглянула на руку с кольцом и протянула кисть Шеру. И пусть для этого придется пережить еще одно прикосновение, по-моему, я даже ждала этого. — Снимете?
— Вероника… — Шер совсем посмурнел. — Оставь официоз, у меня есть имя и…
Сама не знаю, зачем я вообще стала его так называть, от растерянности, очевидно. Но просьбу учла, самой было неловко.
— Хорошо, Шердан. Я попробую объяснить, — начала неуверенно, потеребила висящую на окне легкую кисею. — Ты же видел моих родителей. Они столько лет вместе и до сих пор любят друг друга. Да, у них случаются ссоры, да, не во всем они сходятся. Но у них есть уверенность в чувствах и доверие. И мне хотелось бы, чтобы и у меня была такая же семья…
Я замолчала, не зная, как продолжить.
— Я понимаю, что не могу так сразу рассчитывать на твое доверие. — Это вот он серьезно сейчас? Шер тем временем прошелся. Несколько шагов до комода и обратно к кровати. — То, что ты услышала в палате… это была мгновенная слабость. Не более!
Ага, боязнь обмануться, но мужчине о таком говорить, конечно, не пристало. Вообще было не совсем ясно, к чему он ведет и при чем тут та фраза. Я о ней и забыла уже.
— Да нормально, профессиональный перекос, — пожала я плечами. — Я тебя тоже много в чем подозревала. Кстати, небеспочвенно.
На мой подозрительный прищур Шер ответил недоуменным взглядом. Даже расхаживать перестал.
— Дело в моей службе? — спросил он мрачно.
— И снова не угадал. — Я зябко поежилась, вцепилась пальцами в предплечья. — Необходимость службы безопасности я отлично осознаю. И понимаю важность твоей работы. Только не надо было превращать меня в собачку, преданно ждущую ласки хозяина в комнате.
— Вероника, — почти простонал Шер, — я надеюсь, это последняя коронация на моем веку и желаю Эдуарду долгих десятилетий безоблачного правления. Слишком много всего разом навалилось: заговор, коронация, еще и на тебя охотились…
— Всегда будет заговор, интриги, какой-нибудь важный прием, провокация, — перебила я, повышая голос. — Я не собираюсь вставать между тобой и твоим любимым делом.
— Да нет же, сейчас проблем уже не так много, и я могу…
— И ты можешь поманить любую, Шердан! Погладить, и она растечется перед тобой лужей, раздвинет ноги, черт подери! — Я не выдержала, сорвалась. Шер уставился на меня таким изумленно-вопросительным взглядом, будто его обвинили в расчленении младенцев. А я разозлилась еще больше и уже почти кричала: — Только не ври мне сейчас, я знаю про твой дар!
И, по-моему, кто-то тоже не на шутку разозлился.
— Ника? — мягко заговорил Шер, сделав пару шагов ко мне. — Значит, ты шарахаешься от меня именно поэтому? Ты готова мириться с моей работой, если тебя тоже обеспечить интересным делом, — еще шаг, — но бесишься из-за маленькой особенности моего магического обаяния?
Он подошел почти вплотную и замер, ожидая ответа. Серые глаза опасно щурились.
— Я хочу честности и любви, — тихо призналась я. — Слишком много, да?
Пару минут мы просто молчали. Я бездумно рассматривала вышивку на обшлагах камзола, не рискуя поднять глаза. Шер продолжал сверлить меня взглядом, от которого макушка уже дымилась. Он нарушил молчание первым.
— Вероника, я… — Его светлость замешкался на секунду, а я, понимая, что сейчас услышу, внезапно испугалась.
Испугалась того, что если мои чувства ненастоящие, то это признание станет слишком неподъемным для меня. Обяжет. Скует.
— Нет! — Я подняла испуганный, почти затравленный взгляд. — Не говори ничего, пожалуйста.
Такой реакции Шер явно не ожидал.
— Прежде всего, я не уверена в том, что я чувствую. Я не знаю, где заканчиваются мои чувства и где начинается та теплая щекотка от твоих рук, что заставляет меня сходить с ума.
— Вероника, никакой магией нельзя заставить человека полюбить. — Он отступил на полшага, заговорив неожиданно ласково, как с ребенком. — Даже самый сильный приворот или обаяние оборотней просто вызывают влечение, болезненную зависимость. Можешь не верить мне, так спроси любого мага. У леди Шенк спроси.
— Я… я спрошу. — Не представляю, как подходить к людям с такими вопросами. Но мне действительно нужно разобраться в себе.
— Хорошо. Кстати… — Шердан сунул руку за ворот и стащил через голову цепочку. — Твой тайник я осмотрел, когда ты пропала. Украшения отдал твоей матери, а это я хотел вернуть тебе лично. — На протянутой ладони лежала знакомая луковка портального устройства.
Я радостно дернулась забрать прибор, но замерла в нерешительности. Неверно поняв мое замешательство, Шер потянулся к моей руке и очень удивился, когда я отшатнулась, вжимаясь в подоконник.
— Положи… куда-нибудь, — глухо проговорила я.
— Значит, теперь ты будешь избегать прикасаться ко мне? — В голосе звучала такая усталость, что я почти устыдилась. Но упрямство было сильнее. Потому кивнула.
— И долго?
— Мне надо понять, разобраться в себе. Поэтому я просила снять кольцо. — На этот раз глаз я не опускала. Просто стояла и молча ждала.
Шер не глядя бросил луковку на кровать, а потом неуловимо быстрым движением ухватил мою руку, которую я сама недавно протягивала ему. Аккуратно снял кольцо. Напоследок погладил большим пальцем бьющуюся на запястье жилку и наконец отпустил.
— Когда разберешься — сообщи мне. — Он развернулся и вышел.
Ну вот, добилась своего. Только чувствовала я себя последней дурой. Хотелось одновременно разреветься, броситься за уходящим Шером и что-нибудь разбить. Но я лишь развернулась лицом к окну и прижалась горячим лбом к стеклу. Окно выходило на подъездную дорожку и крыльцо. Я с некоторым удивлением заметила у кареты родителей. Они то и дело обеспокоенно поглядывали на башню, но явно собирались уезжать. Вот же интриганы. А так основательно в гостиной устраивались, чтобы нас выгнать в более приватную обстановку.
В этот момент на крыльце появился Шердан. Я смотрела в идеально прямую спину, пока он шел до кареты, смотрела, как кивком и короткой фразой он попрощался с моими родителями. Смотрела, как, забрав у кучера поводья, взлетает в седло и срывается с места, поддав пятками по лошадиным бокам.
Мама безошибочно поймала мой взгляд в окне, но в ответ ей я только отрицательно мотнула головой. Никто мне сейчас не нужен. В итоге я просто стянула одежду, забралась под одеяло и там, свернувшись клубочком, задремала, не дожидаясь окончания этого насыщенного дня.
И какая разница, отчего намокла подушка.
Я сделаю вам предложение, от которого невозможно отказаться.
Жизнь в новом статусе закрутилась довольно странно.
Первые три дня я сидела в своей новообретенной башне, настраивала все что можно, вечерами общалась с родителями. Один раз заезжала Кари, привезла вкуснейших пирожных, которые мы употребили за чаем, только разговор не клеился, да и самочувствие мое было еще далеко от нормального, так что подруга все-таки оставила меня отсыпаться. Только потребовала, чтобы к свадьбе, намеченной через полторы декады, я пришла в себя.
Мама попыталась разок завести беседу об «этом интересном брюнете», но я среагировала неожиданно остро, даже сама удивилась. В общем, эту тему никто больше не поднимал.
Сам интересный брюнет тоже не появлялся, но и забыть о себе не давал. На третий день после нашего разрыва в башню постучался первый курьер. Доставил корзину цветов и сверток с каким-то прибором — на изучение. В прилагавшейся записке до боли знакомым почерком вежливо, но прохладно была изложена просьба о содействии. Прибор, обнаруженный внутри, я опознала и даже причину сбоя определила. Не совсем самостоятельно: пришлось связаться с Вейшаром. Но за время работы накрутить себя успела так, что на следующего визитера, постучавшего в дверь, едва не набросилась.
Надо будет настроить систему наблюдения.
На пороге обнаружился служащий дворца с приглашением посетить завтра королевский обед. Отказ не предполагался. Матушку и шаису Галиану я заметила издали, когда провожала курьера. Женщины, увлеченные беседой, прогулочным шагом двигались ко мне, ветер донес даже смех. Все происходящее мне не понравилось. Эти страшные женщины взялись за меня с удвоенным энтузиазмом.
После того обеда во дворце приглашения посыпались почти дождем. Сортировала корреспонденцию мама, она непостижимым образом уже успела вникнуть во все тонкости светской жизни столицы и теперь раз в пару дней ловко перебирала визитки и приглашения, распределяя на неравные кучки: посетить, игнорировать, по желанию. Так, помимо визитов во дворец, в мою жизнь вошли необременительные, но регулярные чаепития и пара больших приемов. А еще театр.
Театр оказался королевским. Естественно, роскошным, большим и с невыносимо скучными представлениями. Нет, я понимала, что ходят туда не столько наслаждаться искусством, сколько общаться, блистать и сплетничать, но моя нелюбовь к опере была слишком сильна. А другого в Большом королевском театре не ставили.
Зато на следующий день я уже отдыхала душой, сказавшись больной и сбежав в Вилен. Благо для этого теперь даже из башни выходить не нужно было. Приняли меня сначала радостно, но с опаской. Видимо, Шердан, разыскивая меня, успел здорово взбудоражить театр. Никаких представлений в этот день не было, так что я просто спокойно пообедала, причем с куда большим аппетитом, чем во дворце. И вечер провела в отличной компании, где не нужно было натягивать на лицо улыбку и следить за каждым сказанным словом.
О личной жизни и тут болтать не собиралась, но меня затащила в кабинет Фина и спросила прямо:
— Есть хоть одна действительно веская причина отказаться от такого подарка судьбы, как шайсар Тарис? — Она что-то искала в столе, не глядя на меня.
— Может, это он меня бросил, — из чистого противоречия проворчала я, еще и в кресле откинулась.
Мне достался короткий взгляд исподлобья, а потом на стол встала знакомая фляжечка и пара рюмок.
Стоит ли говорить, что домой я попала лишь к следующему полудню? И обнаружила, что башню собираются брать штурмом. По крайней мере, выглядело именно так.
Молодой человек барабанил в дверь давно и как-то обреченно: сейчас он выстукивал по дереву незамысловатую мелодию местного траурного марша. Когда преграда исчезла, юноша слегка завис, а потом залился краской.
— Простите, но леди Кариза сказала достучаться любой ценой и что вы можете оказаться на месте когда угодно.
— Давай, страдалец. — Я обменяла послание на монетку.
Еще парочка посыльных мялась в отдалении, но они тут же подскочили, с поклоном передали визитки, едва не заработав косоглазие в попытке рассмотреть внутренности башни через мое плечо.
Карточки отправились на столик при входе — матушка разберет, — а я раскрыла записку от Кари. Та лютовала, грозилась приехать лично и потащить меня в особняк Тарис, где проходили приготовления к грядущей свадьбе. Я устыдилась и обещала прибыть не позднее ужина. Какой, в конце концов, девичник без подружки невесты. Юноша с облегчением сбежал.
Я даже наверх подняться не успела, как раздался новый стук. Явился посыльный с корзиной цветов. Где Шердан исправно добывал полевые цветы среди зимы, я не знала, но внимание было приятно, чего греха таить. Отрезвляла только неуверенность, прошло ли уже действие последних его прикосновений. На этот раз к корзине прилагался темный сверток, который я распаковала, когда курьер уже успел убраться. Внутри обнаружилась фляга со знакомым вензелем — тот самый напиток, что держала в столе Жозефина.
И как-то сложились сразу странные оговорки в театре, ощущение чужого взгляда и это неожиданное подношение — за мной следили, в том числе в Вилене. И теперь я знаю кто, ну как минимум по чьему указанию. Понять бы еще, личное это или профессиональное. Мнительность во мне цвела махровым цветом. Его светлость, значит, за мной тщательно присматривает. Башня наверняка под наблюдением. Я выглянула в окно, подозрительно оглядев пустой заснеженный парк и дома в отдалении, завесила штору поплотнее и только потом стащила с себя вчерашнее платье.
Кстати, весть о разрыве помолвки с шайсаром Тарисом вызвала в обществе немало пересудов. Конкурентки откровенно злорадствовали. Люди постарше делились на тактичных и не очень. И в ответ на все расспросы приходилось делать загадочное лицо, хотя вскоре ситуация начала откровенно бесить. С другой стороны, мужчины восприняли мою свободу с неожиданным энтузиазмом. Холл моего нового дома был исправно заполнен букетами. Стоило где-либо появиться, как за мной принимались ухаживать. Особенно подсуетились барон, виконт и целых два графа.
Граф Вустас оказался одаренным и нестарым, много смеялся, был душой компании. Зазывал на зимнюю охоту в свое имение, правда, потом неудачно свалился с лошади.
Второй граф, Даво, производил впечатление человека серьезного и основательного, рассказывал о видах на урожай, о своих землях и серьезности намерений. Но я почти не удивилась, когда им сильно заинтересовалась служба безопасности, а там и выявили факт каких-то махинаций.
Виконт Журис был юным, импульсивным и любопытным. Сначала вел себя уверенно, но при следующей встрече его словно подменили. После прямого вопроса он смутился и признался, что исполняет волю матушки. Мы оба покосились на громогласную женщину внушительных статей. Она ласково оскалилась в ответ и явно была настроена воинственно. Мы переглянулись и решили пока потанцевать вместе, чтобы не нарываться на более активные действия.
Самым же перспективным оказался барон Лоан. Ровесник Шера, русоволосый рослый красавчик с обаятельной улыбкой. Он был обходителен, мил и внезапно пропал, прислав записку о заболевшей где-то в глубинке тетушке.
Не сказать, что все эти происшествия меня сильно обеспокоили, ни один из мужчин не вызывал во мне особых чувств. Однако происходящее показалось странным.
За время, проведенное в душе, накрутить себя успела так, что на следующего визитера, постучавшего в дверь, едва не набросилась. Отрезвила только форма королевских гвардейцев, обнаружившихся на пороге.
— Его величество приглашает вас на чай, — предельно вежливо уведомили посетители, отводя взгляд от неприличного, по местным меркам, наряда. Дома я позволяла себе ходить в брюках и тонкой блузе.
— А вы эскорт или конвой? — поинтересовалась я, но мужчин впустила.
С ними явилась молоденькая девушка в аккуратной форме служащих дворца, как оказалось — помочь мне с платьем и прической. Надо же, какая забота.
Впрочем, с монархом не спорят, так что снарядили меня быстро и доставили с ветерком. Эдуарда я видела со дня памятной аудиенции только на обедах, возможности пообщаться там не представлялось. Сейчас встреча предстояла в обстановке куда более приватной. Судя по всему, его величество ожидал меня в личных покоях.
Сопровождающие передали меня с рук на руки какому-то местному распорядителю, тот довел до уютной гостиной, посреди которой я увидела накрытый к чаю столик, и оставил одну.
Когда недоумение перевесило неожиданную робость, я все-таки уселась на диванчик и, не дожидаясь хозяина, налила чаю. Только отпить не успела. Распахнулась дверь из внутренних комнат и вошел король Эдуард.
— Ваше величество… — Чашку пришлось отставить, подняться и спешно изобразить подобающий случаю реверанс, утыкаясь взглядом в пол.
Молодой монарх был без камзола, в одной рубашке, расстегнутой на груди, и пытался на ходу скрепить манжету запонкой.
— Ну хоть ты не начинай, — прозвучало неожиданное. — Когда тебя успели испортить придворным этикетом?
Взгляд от пола тут же оторвала, оценив недовольное, почти обиженное лицо короля. После секундного раздумья перестала демонстрировать декольте в выгодном ракурсе, уселась обратно на диван и снова взялась за чай.
— От вас, венценосных, не знаешь, чего ожидать.
— Большой опыт общения с венценосными? — Эдуард уже улыбался, победил-таки запонку и плюхнулся на диванчик напротив.
— Сугубо теоретический, — пожала я плечами. — Короли — они тоже люди.
— Ну спасибо. В общем, наедине можешь вот это все, — Эдуард неопределенно покрутил кистью, — опускать.
— Можно подумать, мы часто видимся наедине. — Я сразу заподозрила неладное, снова отставила недопитый чай и уставилась на его величество.
Тот разулыбался совсем уж довольно, пересел с кресла на диван ко мне.
— Вероника… — вздох, — судя по тому, что мой замминистра по внутренней безопасности два дня пил, а теперь устроил проверку всего ведомства, так что подчиненные воют, стонут и регулярно шлют ко мне парламентария с жалобами, девушка ты сейчас свободная и никакими обязательствами не связанная.
Многозначительная пауза позволила мне осознать смысл фразы и сообразить, что речь идет о Шердане. Тиранит подчиненных — это укладывалось в голове, но пить…
Долго размышлять об этом не дал Эдуард.
— Вероника?
— Что? Опять колбасу воровать? — осторожно уточнила я.
Кто знает, чем тут монархи развлекаются. Ответом мне был смех:
— Лучше! У меня есть предложение, от которого невозможно отказаться. — В этот момент Эд напоминал не короля, а опытного дельца.
— Только без лошадиных голов в постель! — сразу вспомнился старый фильм.
— Что?
— Просто кино из моего мира, — отмахнулась я, хотелось выслушать, о чем речь. Версии-то были, но они мне заранее не нравились. — Так что за предложение?
— Заметь, я не настаиваю, это не приказ, но… — Парень, растерявший остатки величия и теперь ерошивший волосы, поднял на меня ясные голубые глаза и сообщил наконец: — Мне срочно нужна фаворитка.
Я ощутила, как леденеет в груди от обиды. Отставила чашку на стол и встала:
— Прошу меня простить, ваше величество, но на это лестное предложение я вынуждена ответить отказом. А теперь, с вашего позволения, меня ожидает Кариза Тарис для подготовки к завтрашнему торжеству.
Эдуард, едва я заговорила, разом посмурнел и тоже поднялся:
— Вероника, ты неправильно поняла.
— Да что тут понимать, фаворитка — это же любовница?
— Да, но…
— Для меня такая честь слишком велика, у вас полдворца желающих, выберите помоложе. — Я чувствовала, что сейчас заплачу, поэтому развернулась и пошла к дверям, не дожидаясь позволения.
— Вороника, мне не нужна любовница, мне нужна девушка, которая займет место фаворитки.
— Почему я?
— Потому что тебе ничего от меня не нужно. — Эдуард подошел ко мне.
— Вообще-то с шайсаром Катахены меня более ничего не связывает, так что, может, и нужно. — Я окинула монарха плотоядным взглядом, облизнулась даже.
Тот в первую секунду вздрогнул, но, видимо, сообразил, что я несерьезно.
— Послушай, это взаимовыгодный союз. Фаворитка — это своего рода символ, место весьма почетное. И мне надо, чтобы мне перестали так активно подкладывать дочерей, племянниц и даже жен. Хотя бы на некоторое время. Слишком во многое приходится вникать, я и на этот разговор еле время выцарапал.
— В общем, прикрыться мной? У вас это норма — прикрываться женщиной от других претенденток?
— В смысле? — Удивление на лице Эдуарда было вполне неподдельным.
— А, лорд Тарис не рассказал, что на самом деле я была его фиктивной невестой, чтобы не допустить помолвку с баронессой Налин?
— Но вы же, ну… — Он замялся.
— Спали вместе? Так секс все равно не повод для брака, а иногда и для знакомства, — легкомысленно отмахнулась я.
— Прости. Так вот почему Шердан сказал, что ты откажешься и обидишься. — Эдуард отвернулся, задумчиво потер подбородок.
А я вдруг передумала, захотелось сделать что-то Шеру назло. Понимала, что это глупая мелкая месть, но слишком свежо все было в памяти.
— Хорошо, допустим, я согласна, но у меня есть вопросы. — Похоже, Эдуард уже не ожидал такого поворота, удивился. — Первый — именно о сексе. Все-таки…
— Я не собираюсь тащить тебя в постель против воли, у меня есть с кем… отдохнуть и сбросить напряжение, только вот во дворец их не притащишь.
Понятно, представительницы древнейшей профессии. А не против воли, значит, собирается? Или как это понимать?
— Мне тоже будешь платить? — спросила невпопад.
— Королевская фаворитка должна выглядеть достойно, быть в соответствующей статусу одежде и дорогих украшениях, это все оплачивается из казны. Ну и любые другие расходы в пределах разумного.
Пределы эти предпочла пока не уточнять.
— Что получу я?
— У тебя будет очень много полномочий. Разве ты не хочешь приструнить наш придворный цветник? — Эдуард так натурально изумился, даже бровь удивленно поднял.
— В смысле серпентарий? — поправила педантично. — Не особо, по большому счету я вполне согласна никогда его более не видеть.
— Ну вот это уже трудновыполнимо. Опять же, чтобы угодить мне, к тебе пойдут первые клиенты, которые не хотели бы обращаться со своими вопросами к шаю. Тем вообще сейчас доверия мало, да и не до посетителей пока. А дальше уже от тебя зависит, от твоего профессионализма.
Вот это было уже интереснее.
— Каковы шансы, что меня не отравят на первом же приеме?
— Не рискнут. С тобой вообще побоятся связываться, главное, слабину не показывай, как тогда на балу. Судя по слухам, тебя серьезно побаивались, но самые отчаянные могут попытаться сделать гадость. Весть о вашем разрыве с Шерданом наделала немало шума. Место моей фаворитки быстро охладит их пыл. Ну и кое-какие артефакты тебе будут положены.
Пару минут я размышляла молча, заметила, что едва не оторвала манжету, — давно пора избавиться от этой дурной привычки — и попросила отсрочки.
— Мне необходимо подумать.
— Не затягивай, и когда согласишься, сразу дай мне знать, вот буквально завтра на свадьбе Каризы Тарис и Кайтара Грава и дай, — обнаглел его величество. — Нам нужно обсудить детали, например, твое проживание во дворце…
— Исключено!
Почему-то очень радостный молодой король тут же кивнул, поцеловал мне пальчики, вызвал распорядителя и велел со всеми удобствами доставить, куда скажу.
Замужние женщины остаются женщинами и в конце концов начинают об этом догадываться.
В особняке Тарис я оказалась перед ужином. Поминутно оглядываясь, влетела на женскую половину и пошла на звук. Кари истязали в той же комнате, где когда-то готовили к приему меня. Шла последняя подгонка платья, Кари стояла с лицом мученика на низенькой табуреточке, а вдоль подола ползали сразу три портнихи, накладывая последние стежки.
— Ника! — Девушка попыталась сбежать с постамента, но была водружена обратно.
— Еще несколько минут, моя дорогая. — Из-за спины появилась четвертая портниха — дама в летах, сухощавая ручка которой и поймала беглянку за шнуровку, не давая покинуть место пытки.
— Эти несколько минут длятся уже больше часа, — простонала Кари, но послушно замерла.
— Вы сами пожелали сменить в последний момент туфельки, — невозмутимо ответствовала мастерица. — Так что ждите, когда подгоним под более низкий каблучок. И не дышите так сильно!
Я хихикнула, Кари закатила глаза. Похоже, девушка вняла моему совету не надевать ноголомную обувь. К моему облегчению, общего приема пищи в столовой не планировалось, ужин подали в маленькой гостиной с видом на сад. К слову — на зеленый сад. К завтрашнему торжеству магией обогрели и защитили от непогоды просторную террасу и прилегающие насаждения с лавочками и беседкой. И теперь лужайка радовала чуть желтоватой травой, оттеняемой темной зеленью хвойных изгородей и светлыми гравийными дорожками.
— Я боюсь, — вдруг нарушила тишину подруга, отложила приборы и впилась зубами в румяный яблочный бок.
Я, в свою очередь, отодвинула отбивную, слизнула с вилки смородиновый соус и деловито спросила:
— Есть основания?
— Да какие основания? — всплеснула руками девушка. — А вдруг все пойдет не так? Вдруг я что-то неправильно сделаю?
Она выбралась из-за стола, подошла к окну. Я тоже подошла к ней, любуясь укрытым сумерками садом, в котором сейчас развешивали цветные фонарики.
— Хм, когда я читала церемониал, то вынесла одно: за всю церемонию невеста и голос-то всего один раз должна подать, чтобы сказать «да».
— А вдруг голос пропадет? — продолжила накручивать себя будущая леди Грава.
— Просто кивни, — усмехнулась я.
Интересно, я буду так же себя вести, когда придет и мой черед выходить замуж? Если это вообще когда-нибудь произойдет. Стало неожиданно грустно.
Кари словно поймала мою мысль.
— Посмотрю я на тебя перед твоей свадьбой. — Она смерила меня самым пристальным взглядом, явно хотела спросить про брата, но по молчаливому соглашению мы этот вопрос не поднимали.
— Может, и посмотришь, — не стала отнекиваться я, но тему перевела: — Судя по всему, девичник у вас в мире не принят?
— Ну почему, в простых домах народ собирается на посиделки. Празднуют, гадают, дают невесте советы.
— А мы чем хуже?
С ответом девушка не нашлась. Тем более что я достала прихваченную по дороге фляжечку с дивным эликсиром неведомой крепости и божественного вкуса. За завтрашний день не переживала: напиток странным образом не вызывал похмелья. Проверила на себе.
— «Дельский нектар», — с ходу определила невеста и облизнулась.
Буду знать, как расшифровывается загадочный вензель на пузатом бочке.
Для начала мы отправились переодеться во что-то более удобное. Кари была в домашнем платье, а вот на мне красовалось очередное чудо портновского искусства, надетое для визита во дворец, и даже снять самостоятельно его было затруднительно. В комнате невесты к нам присоединилась ее личная камеристка — Сюзи. То есть присоединилась, естественно, не сразу, но фляжечка была объемиста, а мы убедительны. Девушка несколько робела, и тогда в компанию добавилась еще одна барышня — горничная, приставленная уже мне в помощь.
Лисабет, как выяснилось, разбиралась в местных картах, но прежде чем засесть за гадания, было решено наведаться на кухню. Ужин-то мы едва тронули, а гадать на голодный желудок было определенно дурным тоном. По пути к нам спонтанно присоединилась еще одна барышня, какая-то дальняя кузина Кари из провинции, приехавшая на коронацию с матушкой и задержавшаяся на свадьбу. Родительница ее ужинала с шаисой, а девушка маялась от скуки за вышивкой в одной из гостиных. Улину даже уговаривать не пришлось, она отбросила пяльцы и отправилась с нами.
На кухне нашу компанию приняли с распростертыми объятиями. Сдобная дама в фартуке, заправляющая приготовлением пищи в особняке, тут же распорядилась собрать нам объемистую корзину, сетуя, что ее девочка похудела. На меня она и вовсе смотрела с жалостью, хотя я почти вернулась в свой вес до пленения. Провожали нас поздравлениями и пожеланиями невесте счастливой семейной жизни.
— Только в комнаты мы не пойдем, — тормознула я нашу процессию в коридоре. — Это же неинтересно!
— А куда пойдем? — Кари немного растерянно оглядела с детства знакомые стены.
— Я знаю одно место!
Подвалы особняка Тарис совершенно не изменились с прошлого нашего посещения. Едва ступив на лестницу, ведущую во тьму, я привычно щелкнула пальцами, но ожидаемого огонька не появилось. Кари поймала меня за руку, ободряюще сжала и пошла вперед — у нее в руках был подсвечник.
Комнату, в которой можно было разместиться впятером, нашли не сразу, пришлось сдернуть несколько чехлов, а потом и подвигать совместными усилиями пару кресел. Но через четверть часа мы все-таки запалили факелы на стенах, разложили на низком столике с облупившейся мозаикой принесенную снедь и достали карты.
Девичник под глухой стук костяных рюмочек был объявлен открытым.
— Страстный незнакомец темной масти, облеченный властью, воспылал, нет, воспылает в ближайшем будущем чувствами… Тут еще что-то про коня, но не знаю, при чем тут конь.
— Так, может, он принц на белом коне, — хихикнула я.
— Почему на белом?
Мы с Кари заглянули в карты, но коня не увидели.
— Да какая разница, какой конь? Чувствами-то какими?
— Страстью, — торжественно возвестила гадалка и добавила: — Необузданной!
— Вот прямо необузданной? — Улина слегка краснела, но не от смущения, а скорее от предвкушения.
— Так карты говорят! — Лисабет собрала со стола колоду. — Ну, кто следующий?
Мы сидели уже довольно давно, фляжечка заметно опустела, в теле поселилось приятное тепло, а в голове — восхитительная легкость. Гадания шли не по первому кругу.
— Давай теперь Каризе, — предложила я, а девушки одобрительно закивали.
Невеста пыталась отвертеться, но мы уже загорелись.
— И что, что там? — Через несколько минут вся компания склонилась над аккуратно разложенными картами.
— Вижу юного брюнета творческой профессии, — начала Лисабет, — сговоренного в женихи с самого детства.
Мы озадаченно примолкли.
— Ну, определенное совпадение есть, — нарушила тишину я. — По крайней мере, он мужчина.
Подвальный зал наполнился звонким девичьим смехом.
— Между прочим, две карты упало. — Сюзи вытащила из-под столика два плотных прямоугольника. — Перегадаем?
Но продолжать раскладывать колоду не стали, переключившись на другие гадания и обычаи разных земель.
Я уютно устроилась на диване — все-таки меня заметно разморило — и слушала рассказ Улины.
— …а после, в первый день растущей луны, следует раздеться донага и выйти в сад, встать лицом на север и трижды позвать суженого. — Девушка встала и вдохновенно вещала с самым таинственным видом. — И когда вас за талию обхватит мужская рука, надо ее сразу ощупать.
Я даже почти проснулась, внимая истории. Значит, не визжать, не отбиваться, а щупать руку. Чудные традиции! Интересно, сколько мужчин шастает в приграничье по садам в ночи новолуния?
— Если пальцы длинные, то суженый придирчивый и умный, если короткие, то категоричный и бесцеремонный, — продолжала Улина. — Если рука волосатая…
— А если не волосатая? — донеслось из темноты, и на талию девушке действительно легла рука, рассказчица замерла, словно палку проглотила. — Да и почему в одежде?
— Альгер, — выдала я мага, снова закрывая глаза, — сейчас не ночь новолуния.
— Зачем выдала? — сокрушенно вздохнул маг, выходя в круг света. Девушки, уже готовившиеся завизжать, смущенно потупились, но гостя разглядывали с интересом. — Кариза, солнце, я обещал твоему жениху присмотреть за тобой.
— Значит, ваша гулянка уже кончилась и вы вспомнили о девочках, — пробормотала я, устраиваясь поудобнее и почти засыпая.
— Альгер? — подбодрила Кари примолкшего мага.
— Между прочим, уже три часа после полуночи.
— Засиделись, — признала невеста. — А почему за мной не Шер должен приглядеть?
Мне вот тоже было любопытно, но сонливость одолевала.
— Шердан начал осмотр с другого подвала. Мне повезло первому.
— Как вы вообще узнали, где нас искать? — снова подала голос я.
— Догадались.
— Альгер, — получилось достаточно укоризненно, с одним приоткрытым глазом.
— Духи нашептали, — поправился маг. — Так, барышни, собираемся — и по кроватям. Денек завтра непростой.
— Леди Гардения, и вам не совестно? — спросила я в воздух.
— Ничуточки, — прошелестело довольное привидение.
— Кстати, я вас слышу, — снова открыла один глаз, — но не вижу.
Девушки засобирались в разы быстрее и потянулись к выходу.
— А я? — удивилась такому демаршу.
— Сама дойдешь? Вот и мне кажется, что нет. — Белобрысый маг шел последним. — Я за тобой вернусь.
И вернулся, но я успела окончательно уснуть, так что ощутила, как меня бережно закутали в камзол и подняли на руки. Уткнулась носом в прохладный шелк рубашки и снова провалилась в сон. Кто-то шикнул, хлопнула дверь. Потом шелк рубашки сменился шелком простыней, и на мне стало меньше одежды, значительно меньше. Хотела возразить против такого произвола, но губы согрел едва ощутимый поцелуй.
— Альгер, ты мне только друг, — проворчала я в темноту и повернулась на бок.
Темнота ответила смешком и еще одним коротким поцелуем в висок.
Утро началось с испуганного возгласа Лисабет:
— Леди Вероника, поднимайтесь! Мы проспали.
Наверное, это сохранилось еще со времен ученичества, но на последнюю фразу я среагировала почти вертикальным взлетом. Мгновенно села на кровати, за что тут же поплатилась. Нет, голова не болела, но мир заметно поплыл перед глазами. Сказывалась усталость, недосып, да и два дня возлияний дали о себе знать, пусть это и был такой чудный напиток, как «Дельский нектар».
Девушка выглядела тоже весьма взъерошенно, но гораздо лучше, чем я.
— Сколько у нас времени? — просипела я.
— До церемонии четыре часа. — Лисабет отвесила шторы, впуская в спальню утренний рассеянный свет.
Когда она обернулась, я уже рухнула обратно в подушки, буркнула что-то про пять минуточек и попыталась доспать недосланное. Но одеяло вдруг куда-то уползло.
— Ванна уже набирается, куаферы явятся через полчаса. — Лисабет была непреклонна.
Пришлось вставать и плестись в ванную, а вот уже там я с некоторым недоумением разглядела, что на мне осталась лишь тоненькая сорочка, которую я надевала под блузку. И когда же это я успела раздеться?
К слову, горничная оказалась абсолютно права, что так рано меня подняла. За принятием ванны, сотворением подчеркнуто небрежной прически и облачением в платье время пролетело незаметно. Когда я ворвалась в покои Кари, та расхаживала по залу в чулочках и тонкой камизе, нервно жевала одну из ароматных булочек, поданных на завтрак, и явно паниковала.
— …просто взять себя в руки, — услышала я окончание фразы, произнесенной леди Галианой.
Шаиса тоже была тут, сидела в кресле и уговаривала дочь готовиться к выходу.
— Кари! — привлекла я внимание к себе.
Девушка тут же обернулась и хмуро глянула на меня.
— Тоже будешь увещевать? — На меня была наставлена надкусанная булочка.
Я задумчиво оглядела напряженную мать невесты, мнущихся в уголочке горничных, в том числе бледную Сюзи, и явно настроенную поскандалить виновницу торжества.
— Да нет, зачем. — Я подобрала юбки и развернулась к двери. — Делегация оборотней уже прибыла. Пойду сообщу Кайтару, что невеста передумала и свадьбы не будет.
— Стоять! — Командный рык, совершенно несвойственный юной хрупкой девушке, настиг меня, когда я уже тянула дверь на себя.
Стою. Отчего же не постоять, если просят. Кари как-то потерянно замерла, оглянулась на красиво разложенное платье и прочие атрибуты свадебного облачения. Постояла несколько секунд и наконец выдохнула:
— Одевайте, мы же опоздаем!
Шаиса послала мне благодарный взгляд и, убедившись, что процесс сдвинулся, ушла следить за другими приготовлениями.
И меньше чем через час мы уже спускались по ступеням украшенной цветами лестницы в холл, где ждал второй виновник сегодняшнего торжества. Ему закутанную с ног до головы невесту, конечно, не отдали, но в храм пара отправилась вместе. Далее следовала не слишком многочисленная, но колоритная компания гостей: молодых сопровождали только близкие друзья и родственники, но со стороны оборотней таковых оказалось предостаточно.
Но меня все это занимало мало, потому что, едва спустившись по лестнице, я встретилась с напряженным, но удовлетворенным взглядом Шердана. Он мне мимолетно улыбнулся и переключился на сестру и гостей.
А я шла на несколько шагов позади родственников, опираясь на руку, услужливо поданную мне одним из оборотней, рассеянно кивала на реплики спутника и пыталась найти глазами Альгера. Очень хотелось уточнить, а он ли отнес меня вчера в спальню.
Но обычно вездесущий блондин куда-то запропастился. Зато спина Шера, затянутая в парадный наряд, маячила почти перед носом, ничуть не добавляя спокойствия.
Храм Всех Богов располагался довольно близко от особняка, посреди просторной площади. Внутри я ранее не была и потому с интересом изучала убранство. Четыре алтаря по сторонам света были легко узнаваемы, искусно вырезанные статуи проступали из полумрака. Богиня-мать Диала взирала на посетителей ласково и тепло. По правую руку от нее широко улыбался Виал, бог созидания, по левую хмуро сверкал глазами-самоцветами Эран — бог войны. К нему и двинулись жених с невестой, ведь именно этот бог особо почитаем у оборотней, а Кари входила в семью Кайтара. Напротив богини стояла фигура с опущенным на лицо капюшоном. На откуп Неведомому отдавались все области, не охваченные остальной троицей. В том числе то, что связано с магией.
Сама церемония не была особенно долгой, неприметный жрец бубнил воззвание к божеству, пара рассекла ладони и соединила кровь на алтаре. Может быть, магам и были видны какие-то потоки, но я теперь всего этого разглядеть не могла. Отметила лишь, что соединенные руки окутало красноватое свечение и впиталось в кожу. Теперь около локтя супругов должны были появиться символы брачных браслетов.
Собственно, на этом все. Свидетели вслед за молодоженами принесли небольшие дары к алтарю Эрана и к алтарям остальных богов, а потом потянулись на улицу. На присыпанной хрустким снежком площади уже собралась изрядная толпа. Кайтара и Каризу Грава, вышедших из храма последними, тут же встретил приветственный рев праздношатающейся публики. Вернее, выходил только оборотень, свою супругу он, не напрягаясь, подхватил на руки и, похоже, собирался так нести до самого особняка. Они смотрелись потрясающе — изящная брюнетка на руках у светловолосого гиганта — и выглядели совершенно счастливыми.
Как и везде, свадьбы народ любил. Со всех сторон летели поздравления, цветы и мелкие монетки. Судя по тому что монеты ни разу не попали в Кари и Кайтара, кто-то держал щиты. Возможно, даже Альгер. Пару раз я заметила его среди гостей, но стоило мне шагнуть к нему, он тут же исчезал где-то в толпе.
Зато я почти столкнулась с Дарсаном и его девушкой, или правильно будет сказать женой? Почему-то эта парочка тоже задержалась внутри храма, и теперь они увлеченно целовались за спинами гостей.
— Вас можно поздравить? — тихонько спросила я, когда влюбленные оторвались друг от друга.
Дарсан обернулся и кивнул с такой шальной улыбкой, будто ему только что вручили бочку меда. Саура глянула настороженно, но была тут же поцелована снова и расслабилась. По-моему, про меня забыли.
Вскоре вся процессия потянулась обратно в особняк; когда мы подошли, народу уже выкатывали бочки явно с чем-то алкогольным. А на грубых столах прямо посреди улицы появлялись простые, но сытные угощения. Остро пахло дымком, мясом и пряностями.
Верхнюю одежду я оставила в доме и отправилась в согретый магией сад, где уже собралась основная масса гостей. Тосты, подарки, поздравления. Если и имелись недовольные этим союзом среди гостей, то чувства свои они вполне успешно скрывали. А может, таких просто не пригласили: семьи и жениха и невесты были достаточно влиятельны, чтобы позволить себе такое.
Некоторое время я провела в компании родителей и лорда Бараса. Матушка блистала, знакомила меня с теми, кого я еще не знала, и сама легко заводила новые знакомства. Лорд Барас с отцом постоянно отвлекались от светской болтовни, а потом и вовсе отошли в сторонку, что-то живо обсуждая. На удивление, мужчины от меня разве что не шарахались. По крайней мере, предпочитали здороваться, выражать положенное этикетом восхищение и радость от встречи, а потом под благовидным предлогом скрывались.
Впрочем, я довольно быстро устала от этой суеты. Пожалуй, сбежать и выспаться было бы слишком большой наглостью, так что я украдкой оглянулась и шагнула в сторону заснеженного сада.
Контраст был разительный. За несколько шагов я перенеслась из мая в декабрь. Дорожки, правда, были вычищены и тканевым туфелькам ничего не грозило, но чтобы не замочить платье, пришлось слегка подобрать подол. Так я углубилась в небольшой садовый лабиринт из присыпанных снегом кустов. Звуки из-под купола сюда долетали приглушенно, зато было слышно, как шумит на улице народное гуляние. Подумалось, что с большей радостью я бы сейчас переоделась во что-то менее претенциозное и выбралась в город.
Скрывшись от посторонних взглядов, я зябко обхватила себя руками, те мерзли даже в высоких атласных перчатках. Запрокинула голову к небу и замерла. Подружка невесты из меня получилась так себе, но Кари и Кайтар были так заняты друг другом, что я невесте была попросту не нужна.
— Простынешь. — Тепло шалью опустилось на плечи, растеклось от мужских рук, окутывая меня ощущением уюта.
— Спасибо. — Оборачиваться не стала, прекрасно знала, кто стоит позади. И сейчас я ему была рада.
— Не хочешь прогуляться?
— Разве тебе не нужно быть с гостями? — ответила вопросом.
— Они пришли явно не ко мне, а развлекать их есть кому. Так что? — Шердан легонько огладил плечи, и даже через ткань платья и перчатки я кожей чувствовала жар его ладоней.
— Хочу в город.
— Тогда придется вернуться в дом и переодеться, — покладисто согласился Шердан, вышел из-за моей спины и предложил локоть. Плечам снова стало холодно. — Идем?
Уйти, впрочем, мы не успели, поблизости раздалось нервное цоканье каблучков.
— Линда, нам надо поговорить, — где-то за заснеженной стеной кустарника прозвучал оклик Альгера.
— Иди говори с парочкой хорошеньких горничных, которых вчера обихаживал, — прозвучало в ответ на повышенных тонах.
— Линда!
Послышался шорох ткани, стон, а потом звук пощечины.
— Опять, — выдохнул Шер еле слышно и как-то обреченно.
Снова зацокали каблуки, но тут мой спутник опомнился и буквально потащил меня на выход из лабиринта. Только не учел, что на мне обувь была куда менее практичная, чем на нем. Поскользнулась я уже на самой границе купола, где подтаявший снежок замерз предательской корочкой. Впрочем, упасть мне было не суждено, Шер моментально развернулся и принял меня в объятия. А потом еще и тесно прижал, не отказав себе в удовольствии наклониться к волосам, вдохнуть и легонько поцеловать в висок. И все это на глазах ближайших гостей, что сейчас притихли и следили за сценой.
И тут у меня в голове словно щелкнуло. Ночь, Альгер был в одной рубашке, а меня завернули в теплый камзол, пахнущий мужчиной, вот этим самым мужчиной, что стоит сейчас передо мной, к которому я доверительно льнула сквозь дрему и который потом меня раздел, а может, и не только, мало ли чего я не помню?
— Это был ты! — процедила, пытаясь отстраниться, но это я размечталась, конечно.
— Это и сейчас я, — невозмутимо сообщил Шер, и сразу стало ясно — все понял и не раскаивается. Издевается даже.
— Ты меня вчера лапал и одежду снял, — шипела я.
— Можно подумать, впервые. — Наглая усмешка едва проскользнула, потом он стал серьезен: — Ника, сколько еще тебе нужно времени, чтобы понять, что ты любишь меня безо всякой магии? Пожалей поголовье мастольских холостяков!
— Что? — После слов о любви я слегка растерялась, но потом сообразила, о чем речь. И пошла в атаку: — Значит, арест графа Даво, больная тетушка барона Лоана и падение с лошади графа Вустаса — твоих рук дело?
Полноте, а было ли письмо от тетки, да и перелом ли подкосил гостеприимного графа?
— Да что ж я, зверь какой! — почти натурально возмутился Шердан. — Старушка еще всех нас переживет!
— Значит, даже не отрицаешь. — Я уже нешуточно разозлилась.
Не знаю, что собирался сказать мне лорд Тарис, но вдруг глянул мне за спину и лукавый прищур на его лице сменился откровенной досадой. Я обернулась очень своевременно, чтобы увидеть, как к нам подошел его величество король Эдуард. Позади маячили несколько человек свиты.
Реверанс получился абсолютно рефлекторно — спасибо шансе за дрессировку. Улыбка тоже на лице расцвела самая светская, что вкупе с клокотавшей во мне сейчас яростью было весьма взрывоопасной смесью.
— Лорд Шердан, леди Вероника, — задал полуофициальный тон монарх.
Мужчины обменялись парой фраз, отдавая дань вежливости. Я предпочитала молчать, боясь сказать лишнее, но когда Эдуард явно собрался оставить нас, шагнула вперед, резковато выдернув у Шера локоть, за который он продолжал меня удерживать.
— Ваше величество! — поспешила я обратиться, прежде чем передумаю. — Я обдумала ваше предложение и с радостью принимаю его!
Как в омут с головой. Сердце стучало в ушах. Очень хотелось обернуться и оценить реакцию Шера, но я с обожанием смотрела на Эдуарда. Еще бы не разреветься позорно.
Мне наверняка привиделось откровенное сомнение, на мгновение отразившееся на лице монарха, да и многозначительный обмен взглядами со стоящим за моей спиной мужчиной был плодом воображения, не иначе. Уже через несколько секунд Эдуард шагнул ближе, взял меня за руки и самым доверительным образом сообщил:
— Безмерно счастлив, леди Вероника.
Ряды гостей, даже не пытавшихся казаться равнодушными, накрыла волна шепотков. А следом еще одна, когда молодой король демонстративно стащил с пальца один из перстней, надел его мне и повел куда-то в центр праздника. А я шла и улыбалась, конечно. Правда, очень хотелось сбежать.
Мое желание Эдуард угадал:
— Мне нет необходимости задерживаться тут дольше, так что мы можем уехать.
И я с радостью согласилась, даже за вещами заходить не стала. Почему-то было невыносимо стыдно за свое решение: перед шаисой, перед невестой, перед моими родителями и главное — перед Шерданом. Это был импульсивный глупый шаг, но его уже не отменить. Вместо дворца я попросила доставить меня домой и уже там предалась самоедству. В самом деле, куда делись мои обычные невозмутимость и здравомыслие?
На следующий день доставили изрядных размеров короб. Я была в полной уверенности, что внутри мои вещи, но это оказалась очередная партия приборов. Нормальный рабочий момент, только вот ко всему этому прилагался очередной букет и короткая записка: «Это ничего не меняет».
Всегда давайте человеку второй шанс и никогда не давайте третий.
Стук в дверь раздавался уже в третий раз за день. Эмили, приходящую горничную-камеристку, я отпустила, поскольку именно сегодня никуда не собиралась, так что открывать пришлось самой. В первый раз приносили цветы. Во второй раз, впрочем, тоже. Я приготовилась принимать очередную корзину, но на этот раз за дверью ждал не курьер.
На пороге обнаружилась самая неожиданная особа. Леди Фирс стояла с таким видом, будто она вообще не очень понимала, зачем пришла, но уходить явно не собиралась:
— Можно?
— Проходите, — сказала я больше защите, чем ей, и отступила в сторону.
Линда тут же вошла, осмотрелась, скидывая плащ. Весь холл был заставлен корзинами с цветами — в спальню я уносила только самые компактные букеты. На цветы она взглянула одобрительно, на меня — с некоторой укоризной.
Гостью я пригласила в переоборудованный портальный зал, где мы устроились в креслах. Она с интересом рассматривала обстановку, я — ее. Предложила чаю, но девушка отказалась, явно не зная, с чего начать разговор.
— Так чем обязана? — помогла я.
— Нужна консультация. — Она произнесла это с явным сомнением, а потом извлекла из-под одежды круглый медальон-луковичку на шнурке.
— Портальный? — Как мне показалось, вещица была очень дорогой и исключительно редкой.
Линда кивнула, положила программатор на столик:
— Только, по-моему, он неисправен.
— Сильно? — Капелька крови из пальца на распознающую иглу — и устройство раскрылось.
— А вот это мне и хотелось узнать.
— Значит, идем в лабораторию, — решилась я.
В конце концов, она подчиненная Шера, и хотя подробностей ее работы в рядах шаю я не знала, но ревновать к этой девушке у меня с некоторых пор не получалось. После свадьбы Кари я еще несколько раз наблюдала столкновения Линды и Альгера. Искрило между ними нешуточно, и отношения были непростыми, хотя причины мне неизвестны.
На нижнем этаже девушка окончательно сбросила маску светскости и живо озиралась. Не сомневаюсь, что в башнях она бывала довольно часто, — жизнь шаю сосредоточена вокруг построек с технологичной начинкой, — но у меня был свой взгляд на рабочую обстановку.
Уже через четверть часа мы вполне мирно обосновались перед экраном, на котором сейчас светилась безумным переплетением линий и блоков схема прибора. Что-то в нем определенно было не так, но разобраться с ходу не удалось. Наверное, стоило связаться с Вейшаром, но что-то мне подсказывало, что неисправный артефакт шаю не был единственной причиной появления Линды у меня в гостях.
Я ждала, когда начнется основная часть, и дождалась:
— Зачем ты его мучаешь? — вдруг спросила Линда.
— Прибор? — попытка была откровенно слабенькая.
— Лорда Тариса, — не сдалась девушка, оторвалась от рассматривания схемы, которую пока явно не понимала, и уставилась на меня.
— Это он просил со мной поговорить? — откинулась я в кресле.
От такого предположения Линда задохнулась возмущением и замотала головой.
— Он бы о таком никогда не попросил. — Она замялась. — Но Шердан мой друг и… Я никогда его таким не видела! Так же нельзя!
— Вообще-то у меня есть мужчина…
— Его величество? — Линда непатриотично отмахнулась. — Да знаю я, что это все игра.
Ну что за дела! Да хоть кто-то верит, что я примерная королевская фаворитка?!
— Между прочим, король — интересный молодой мужчина, — обиделась я. — И вообще, с какой стати, я же не лезу в ваши с Альгером отношения, а он, кстати сказать, тоже мой друг!
Линда сразу как-то сдулась, отвела взгляд и дернула щекой. Я обреченно вздохнула и пошла к бару.
— …и ты представляешь, он мне запретил! — ярилась девушка. — Пока я твой жених, говорит, никакой работы под прикрытием! И все!
Последнюю фразу она припечатала, отсалютовав бокалом вина. Я поддержала. Мы давно перебрались в более удобную гостиную, где слово за слово разговорились, выпили, немного пошипели друг на друга, выпили еще и неожиданно перешли к откровениям.
— Но сейчас-то ты уже не у дел, в рядах шаю разброд. Власть делят. Опять же вся структура теперь, так или иначе, лояльна или подконтрольна государству.
— Будто у этих индюков был выбор, — самодовольно хмыкнула Линда.
К слову, для шаю и правда настали непростые времена. В итерийских землях было сосредоточено наибольшее число башен, в том числе главная, что неподалеку от столицы. И хотя основные события разворачивались именно здесь, но зацепило шаю и в других странах. Оказывается, Когрем Барас как ответственный за безопасность в условиях строжайшей секретности заключил соглашения с аналогичными структурами в ханствах и баронских анклавах, так что удар получился слаженным и эффективным.
— Зато теперь, по-моему, Альгер уже согласен на все. И на твою службу тоже, — невзначай отметила я. — Не смотри на меня так, я сама слышала. — Пришлось пояснить: — Мы на свадьбе Каризы в соседних кустах ругались.
— Я помню, к чему это привело. — Мне достался полный укора взгляд.
— Не меняй тему.
— Да не знаю я, как быть. Со всех сторон обложил уже, но упрямство не позволяет вот так сдаться на милость победителя.
— Ага. — Ее мысли как-то очень совпали с моими.
— Не боишься, что ему надоест? Слухи ходят. — Линда налила еще вина мне и себе.
— Боюсь, — призналась я совсем тихо и откупорила вторую бутылку.
— Дуры, — совершенно не светски констатировала Линда.
— Но гордые. — Соприкоснувшиеся бокалы мелодично звякнули.
Настырный лучик света проник через плохо задернутые шторы и теперь светил прямо на подушку. Похоже, впервые за последние недели плотная облачность, царившая над Мастолом, отступила и выглянуло солнце. Я страдальчески поморщилась и попыталась спрятаться под подушку. Но голова отозвалась пульсирующей вспышкой. Ну, по крайней мере, проснулась я в своей постели и в одиночестве. Только почему-то в одном чулке.
После недолгих поисков гостья обнаружилась во второй спальне. Пить она умела еще хуже, чем я. Так что я тихонько прикрыла дверь и пошла приводить себя в порядок.
Уже умывшись, вызвала перед глазами циферблат, сфокусировалась на нем и ужаснулась. Через полчаса должен был зайти Альгер.
В платье, не требующее помощи при одевании, впрыгнула буквально на ходу. С прической пришлось повозиться, создавая из нечесаной гривы гриву чесаную, украшенную гребнем и десятком угрожающего вида шпилек с камнями.
Стук в дверь раздался, когда я, задрав шелестящие юбки, пыталась зашнуровать второй ботиночек.
— Впустить! — скомандовала в коридор, справилась с лентами и выплыла в холл.
— Отлично выг… — дежурно начал маг, заметивший меня, но не договорил. — Ого! Да ты пила?! — Он буквально ткнул в меня пальцем.
— Так заметно? — поморщилась я — Альгер всегда был довольно громким, а голова мстила за ночные возлияния тупой болью.
Похоже, маг все понял, усадил меня в стоящее тут же кресло и возложил ладонь на лоб:
— Был какой-то веский повод?
— Даже несколько: никто меня не понимает, надеть нечего, все мужики негодяи, им всем нужно только одно… — начала перечислять я, с облегчением чувствуя, как отпускают затылок тиски боли.
— Ой, все! — шарахнулся Альгер в притворном ужасе, а я расхохоталась. Он, впрочем, подхватил.
— Ладно, страдалица, мы уже можем идти? Экипаж ждет.
Я задумчиво поглядела на мага, припомнила минувшую ночь и решительно отняла руку.
— Никуда я с тобой не пойду.
— Ника, — Альгер напрягся, — не дури. Если я тебя не доставлю во дворец, то меня ждет сожжение через повешение. В общем, больно будет.
— Во дворец я доставлюсь сама, тем более там экипаж.
— А я? — не понял маг.
— А ты во дворец не пойдешь, — сообщила я, подхватывая с вешалки свою шубку.
Не заметить вторую Альгер теперь уже просто не мог, нахмурился, переводя взгляд с вешалки на меня.
— Значит, пила ты не одна. — Альгер машинально отнял у меня одежду, аккуратно подал, помогая надеть. — А Кариза уехала в земли клана Грава, — продолжил рассуждать он.
— Удачи! — Я похлопала его по плечу, развернулась в сторону выхода. — Постарайтесь ничего не разрушить.
И захлопнула дверь, одновременно настраивая оставшейся внутри парочке разрешение на выход. Не раньше чем через три часа.
Экипаж действительно обнаружился на одной из дорожек, и даже извозчик был знакомым и удовлетворился сообщением, что лорд Миас отбыл по особо важным делам.
Во дворце меня уже ждали. Охрана несла караул, периодически косясь на парадную лестницу. Протон сидел на нижней ступени и невозмутимо намывал вытянутую вверх ногу. Впрочем, едва завидев меня, он поднялся, потянулся и пошел здороваться. Напросился на ласку. Дальше в его сопровождении я отправилась привычным маршрутом сквозь богатый коктейль эмоциональных реакций. Мне неискренне скалились, окатывали презрением, раздражением и даже откровенной ненавистью. Реже — вполне приветливо улыбались и кивали. За несколько недель в должности я вполне вписалась в местный цвет общества.
И кот во дворце прижился тоже, еще отъелся и заметно вырос, обещая в скором времени превратиться в мощную матерую зверюгу. Но уже сейчас он успел навести шороху: встреченные на пути дамы спешно подхватывали на руки комнатных собачек, ставших популярными в последнее время, подбирали юбки. Любимого кота их королевского величества обижать в открытую не рисковали, чем Протон беззастенчиво пользовался.
В спину прилетел шепоток «наглая тварь», но принимать на свой счет из скромности не стала.
Дело в том, что уже пару месяцев я считалась королевской фавориткой. Причем фавориткой, которой позволялось до неприличия многое.
Верхнюю одежду у меня принял секретарь в приемной, так что в кабинет его королевского величества Эдуарда Первого я вплыла, изящно придерживая пальчиками длинный подол. Едва обо мне громогласно доложил все тот же секретарь — присела в глубоком реверансе. Пятеро мужчин, обнаружившихся в кабинете, синхронно нырнули взглядами в декольте. И когда поднялась — вынырнули не сразу. Не зря платье с вечера приготовила.
— Мы продолжим завтра, лорды, — тут же свернул совещание монарх.
Впрочем, сомневаюсь, что обсуждали что-то неотложное, очень уж расслабленно сидели. Со мной мужчины попрощались вежливо, но прохладно. Разве что лорд Максимилиан Тарис лукаво улыбнулся и неожиданно подмигнул. В ответ я вопросительно подняла бровь, но комментировать свое поведение он не стал, ушел вместе с остальными.
— Меня не беспокоить. — Это было уже секретарю.
— И чем мы будем заниматься? — промурлыкала я провокационно.
— Знаешь, — протянул в ответ правитель, тоже заглядывая в декольте и накладывая на кабинет щит от подслушивания, — иногда мне кажется, что надо было в самом деле сделать тебя своей фавориткой.
— Хватит того, что я прочих отпугиваю, — возмутилась я и прошла к столику у окна. Там лежали легкие закуски под стеклянным колпаком, а с утра я еще не ела.
— Я могу просто приказать, — сделал Эдуард зверское лицо.
Впрочем, оба мы понимали, что он шутит. В будущем Эдуард имел все шансы стать отличным правителем, пока же на совещаниях больше слушал и не стеснялся спрашивать совета у тех государственных мужей, что остались при власти после попытки переворота.
Паясничать в ответ не стала, просто фыркнула и потянулась к закускам. За закрытыми дверями мне позволялось немало вольностей, да и прилюдно определенная свобода отношений с главой государства зачастую ставила придворных в тупик. Следующий час я фривольно валялась на огромной кровати и обыгрывала главу государства в нарды. А заодно пыталась выведать, ради чего меня так срочно вызвали. Но Эдуард настаивал, что это сюрприз, и сдаваться не собирался.
— Пора ехать! — Мы как раз завершили очередную партию, и король потянулся к шнуру звонка в изголовье.
— Надеюсь, не в люди, а то престижу твоего величества будет нанесен безнадежный урон. Я в возмутительно простом платье, к тому же мятом. — Я погладила заломы на юбке. Впрочем, бытовая магия такие вопросы решила бы.
— Престиж надо спасать. — Эдуард потянулся и пошел встречать двух робко просочившихся в спальню девушек. — Переоденешься в купальне.
Оказывается, платье они принесли с собой. Густой сапфировый шелк мягко переливался в неярком свете. Поблескивало серебро вышивки.
— Опять в оперу? — определила я по фасону наряда, но проследовала за помощницами.
Через час уже с прической и легким макияжем я шелестела юбками под ручку с Эдом к ожидающей нас карете. Предстоял очередной вечер фальшивых улыбок и ядовитых плевков под шуршание нарядов и блеск драгоценностей.
Опера, помпезное здание неподалеку от дворца, встретила нас огнями, вереницей карет у входа и изрядным количеством посетителей, не спешивших пройти внутрь. Мы, разумеется, в очереди не стояли, а лихо подкатили к колоннаде портика и, сопровождаемые поклонами, прошли внутрь. Кланялись, понятно, Эдуарду, а вот смотрели на меня. С большим опозданием — никак не привыкну к этим тонкостям — я отметила, что камзол на моем венценосном спутнике темно-зеленый, и совсем не поняла выбор оттенка моего платья. Но мысли быстро переключились на другое, стоило заметить среди посетителей знакомую фигуру. Шердан стоял спиной, рядом что-то оживленно рассказывал его дядя Максимилиан Тарис, а вот напротив этих двоих стояла уже знакомая мне пара — брат и сестра Налин. Причем последняя сияла, глядя поочередно на мужчин рода Тарис.
Честно говоря, невыносимо хотелось подойти и подслушать, о чем речь, но нас заметили. Беседа прервалась, состоялся дежурный ритуал приветствий. Кивки, комплименты, целование ручек, заверения во всеобщем счастье созерцать. Но у меня дыхание перехватило от прикосновения лишь одного из присутствующих мужчин. Шер, словно понимая, что со мной происходит, задержал руку в своей чуть дольше, чем требовалось, еще и пальцем легонько запястье погладил. Слава перчаткам.
— Принесу дамам вина, — привел меня в чувство голос барона. — А свадьбу обсудим позже. С вашего позволения.
После упоминания о свадьбе я чуть не забыла, что должна улыбаться. Накатило ощущение непреодолимой потери. Кажется, то, о чем говорила вчера Линда, уже случилось. Кое-кому надоело ждать, и семьи Налин и Тарис все-таки пришли к соглашению и решили породниться самым естественным способом и к взаимной выгоде.
Словно подтверждая мои мысли, присутствующая тут же Камилла Налин сияла так, будто выиграла в лотерею. Впрочем, строить глазки Эдуарду не забывала. А вот счастливый жених смотрел только на меня, пристально, с каким-то исследовательским интересом. Ждал, как отреагирую? Отреагировать хотелось бурно: расплакаться, обвинить в чем-то, сломать веер — но тут меня ухватили под локоток и увели дальше.
В следующий раз эту компанию я увидела входящей в ложу, закрепленную за родом Тарис. По крайней мере, лорд Максимилиан галантно придерживал ручку баронессы, помогая преодолеть пару ступеней на входе.
В просторной королевской ложе мы, как обычно, оказались не одни. Эдуард всегда приглашал кого-то, по политическим или каким иным соображениям — я не вникала. Однако сегодня во втором ряду кресел сидели, тихонько переговариваясь, мои родители. Наверное, не будь я так занята своими невеселыми мыслями, удивилась бы. А так — рассеянно поздоровалась, успокоила матушку, что все у меня в порядке, а бледная я, поскольку работала и не выспалась. Отец и Эдуард тут же начали что-то обсуждать вполголоса. А я уселась в свое кресло и теперь рассматривала остальных зрителей. А то, что взгляд мой то и дело притягивала ложа слева, по какому-то совпадению оказавшаяся ложей семейства Тарис, — чистая случайность. Может, я просто хотела поздороваться с шаисой Галианой. Та действительно сидела, облокотившись на мягкие перила балкона, и беседовала со своей заклятой подругой, оборотницей Тамизой.
Женщины, заметив меня, едва наметили кивок, я ответила тем же, стараясь не скосить глаза и не слишком высовываться с балкона, чтобы заглянуть в глубь ниши. Увы, но с моего места было видно лишь сливовое платье Камиллы, ее спутник оставался в тени.
Наконец свет в зале померк. Я еще раз покосилась в сторону соседней ложи, но тут вид мне закрыла темная фигура.
— Кого-то потеряли, леди Вероника? — Шердан занял крайнее кресло в ряду. Даже в полумраке было видно — улыбается самой наглой и самодовольной улыбочкой.
— Ну что вы, — вернула улыбку. — Ваша светлость, а разве вы не должны быть сейчас в другом месте?
— Это в каком же? — Он развернулся корпусом и снова с жадным интересом разглядывал меня, ожидая ответа.
От этого взгляда захотелось раскрыть веер и начать обмахиваться. Щеки явно покраснели, и хорошо, что в темноте этого не видно.
— Например, с вашей невестой, — смогла наконец произнести я.
Шайсар многозначительно хмыкнул и, подавшись ко мне, доверительно сообщил:
— Тогда я определенно на своем месте.
И что это значит? Эдуард, до этого момента еще шептавшийся с отцом, замолк, обернулся ко мне:
— Надеюсь, дорогая, вам понравится сюрприз.
Спросить ничего не успела — зазвучала музыка. Подозрительно знакомая музыка, только в прошлый раз, когда я слышала эту мелодию, ее наигрывал квартет в виленской таверне, а не королевский оркестр.
Я уставилась на сцену, еще не веря, но уже догадываясь, что увижу там. И действительно, декорации с винокурней и рядами виноградников на фоне гор рассеяли последние сомнения. На сцене Большого королевского театра начиналась «Кармен».
Я, растеряв всю светскость, подалась вперед, жадно разглядывая танцоров. Узнала Ситу в сольной партии, разглядела красавчика Немана, снова танцующего Хозе. Теперь понятно, почему в последний мой визит в «Два тракта» все ходили с такими загадочными лицами. И ведь не проболтался никто! Смотреть со стороны было безумно интересно. Большая сцена, хорошие костюмы, свет, проработанные декорации — сердце наполнялось трепетом, когда я видела результат и своего труда в том числе. Ближе к концу акта я даже ухватилась пальчиками за обитый плюшем бортик балкона. Было очень интересно, как Сита станет соблазнять мужчину. На репетициях она зажималась, но сейчас буквально порхала лепестком огня, излучая почти осязаемые волны страсти. Появились подозрения, что у этой парочки наконец завязался роман.
— Именно эту партию танцевала ты? — раздалось справа.
Краем глаза глянула на неотрывно следящего за сценой Эдуарда. Его величество тоже подался вперед и был явно заинтригован.
— Да, — мечтательно выдохнула я.
На бортик балкона слева от меня легли еще две руки.
— И танцевала вот так же? — напряженно уточнил Шер.
— Ну что вы, лорд Шердан, — раздалось позади. Это вмешалась матушка. — Даже в школьные годы Вероника танцевала эту сцену куда более чувственно.
— Хотел бы я посмотреть, — хмыкнул Эдуард.
— Для вас — что угодно! Я с радостью вернусь на сцену, ваше величество, — счастливо улыбнулась я.
— Через мой труп, — припечатал вдруг слева Шер. — Прошу простить, но мне срочно нужно побеседовать с леди Вероникой.
Его светлость встал, дождался королевского кивка — по-моему, Эдуард искренне веселился, — почти выдернул меня из кресла, так что я едва успела придушенно пискнуть, и, коротко поклонившись, потащил на выход из ложи.
В коридоре было неожиданно безлюдно, хотя раньше, когда я выходила во время представления, тут сновал персонал и прохаживались покинувшие зал аристократы. Наверное, все смотрят непривычное представление. Я бы тоже посмотрела, о чем и сообщила, но кто меня слушал? Несколько десятков метров, и мы оказались в каком-то темном кабинете.
Меня Шер пропустил вперед, а сам прикрыл дверь, прислонился к ней спиной, словно отрезая пути отступления. Я беспомощно осмотрелась, но других выходов из комнаты не было. Пришлось опуститься на диванчик.
Шер с минуту собирался с мыслями, бездумно глядя в темное окно, а потом наконец перевел взгляд на меня и произнес:
— Так больше не может продолжаться, Вероника. — Да уж, не может, свадьба же скоро. — Ты просила время, я дал его тебе.
Видимо, время это вышло.
— Ну да, а сам людей от меня гонял. — Я сложила руки на груди и откинулась на спинку дивана, так было удобнее смотреть на стоящего Шера.
— Только мужчин и только опасных, — поправил он. А опасные мужчины у нас все, кто не его светлость. — Или ты под предлогом необходимости разобраться в себе собиралась закрутить роман с другим? — В прищуренных серых глазах полыхнул знакомый опасный огонек ревности.
Я уже видела Шера таким, после недоразумения с Дарсаном, например. И нет, ни с кем встречаться я не собиралась, на шею не вешалась, поводов не давала и авансов не раздавала. Хотя внимание было приятно, я понимала причины повышенного интереса. Зато от ревности и недоверия стало совсем обидно. А еще появилось ощущение, что мы вот-вот совершим непоправимую ошибку. Или уже совершили.
— Шердан, к чему эти обвинения? Ты хочешь, чтобы мы расстались врагами?
Похоже, мои слова все-таки достигли цели. По крайней мере, от двери Шер отлип, подошел ближе и присел на корточки прямо у моих коленей.
— Я вообще не хочу с тобой расставаться, — признался он. — Просто невыносимо думать, что ты можешь быть с кем-то другим.
— Мне, знаешь ли, тоже. — Прозвучало это сварливо и обиженно. — А Камилла…
— При чем тут она? Баронесса Налин не позднее конца лета станет супругой дяди Максимилиана. Или ты подумала…
Шер не договорил, понимающе ухмыльнулся.
— А что еще я могла подумать, когда ее брат заикнулся о свадьбе?
— Значит, чужим обмолвкам ты веришь сразу и додумываешь худшее. А вот мне ты почему-то по-прежнему не хочешь доверять.
Я замерла мышкой, боясь спугнуть нечаянный приступ откровенности. Но Шер не собирался останавливаться, он оперся руками на диван по бокам от моей юбки и продолжил, глядя в глаза:
— Ты изменила меня, девочка моя. Даже не знаю, когда это случилось, ведь заметил, лишь когда ты пропала. — Он замолк, прикрыв глаза, словно это воспоминание было для него неприятным. — Впервые, засидевшись допоздна, я захотел не упасть спать в своей берлоге, а отправиться в покои. Потому что там была ты, сонная, теплая, иногда сердитая. Я не понимал, какое это счастье — прижимать к себе любимую женщину. Я хочу, чтобы ты была со мной всегда, и не хочу тебя больше терять. Я люблю тебя, Ника. И прошу, не беги от меня.
Он поднялся и протянул мне раскрытую ладонь. В грозовых глазах застыли напряжение и какая-то отчаянная надежда. А я просто стянула перчатку, вкладывая свою ладошку в его. Потому что я тоже без него не могу. Совсем.
Шердан выдохнул резко, будто вовсе сейчас не дышал, и уже через мгновение я оказалась в его объятиях. По щекам потекли предательские слезы, и я уткнулась в камзол носом. Но всплакнуть в плечо не получилось, его светлость аккуратно приподнял мой подбородок.
— Ну что за слезоразлив? — спросил он тихонько, стирая большим пальцем одну влажную дорожку.
— От избытка чувств, любимый. — Пришлось немножко отстраниться, насколько руки, прижимающие меня, позволили, и добавить строго: — Но учти, у меня будет несколько условий!
Эффект слегка подпортило то, что я некуртуазно шмыгнула носом. А потом меня и вовсе подхватили и закружили.
— Это ты так условиям радуешься? — уточнила я, обретя под ногами опору.
— Это я так «любимому» радуюсь, — поправил меня Шар, одарил счастливой улыбкой и наконец поцеловал.
Если первые секунды я еще помнила, как собиралась зачитать список требований: не врать, не запирать и слушать мое мнение, то потом все мысли просто вымело. Я растворялась в поцелуе, наслаждалась лаской сильных пальцев, сейчас лежавших у меня на затылке и безнадежно портящих прическу. Вторая рука Шера уже была значительно ниже талии, а я пыталась избавить его от шейного платка, когда в отдалении зашумели аплодисменты.
И меня бы это не смутило, но первым отстранился Шердан.
— Погоди, — выдохнул он с трудом, и я его очень понимала. Воздуха в этой комнате определенно было маловато. — Это совсем не то место, где я хотел бы провести ночь, а если мы продолжим…
Он многозначительно поднял бровь.
— И как ты с этим пойдешь? — Я слегка прижалась бедрами, Шер выдохнул сквозь зубы и аккуратно отстранил меня.
— Столько терпел, потерплю несколько часов, любимая. У нас есть еще пара важных дел, — еще один поцелуй. — Например, надо решить вопрос с этим.
И он поднял мою вторую руку, на которой красовался перстень Эдуарда.
Как-то я успела позабыть про этот момент, а ведь мало кто знает, что нас с его величеством связывало что угодно, но не постель. Пришлось смириться и отступить.
— Альгер, — позвал Шер в амулет, подождал немного и позвал снова, но отклика не дождался. — Где его носит?
— Я думаю, он сейчас немного занят, если выжил. — Я у зеркала пыталась подколоть в прическу выбившиеся локоны, поймала в отражении недоуменный взгляд. — Просто поверь и не спрашивай.
Самая слабая женщина — та, которая любит.
И самая сильная женщина — та, которая любима.
В коридор мы вышли чинно, пристойно, под ручку, но некоторый беспорядок в волосах у обоих и припухшие от поцелуев губы с головой выдавали, что не постановку мы обсуждали в том кабинете. Шер еще несколько раз с кем-то переговаривался, а у меня сложилось впечатление, что шли мы целенаправленно, а состоявшаяся далее встреча была срежиссирована.
Как еще объяснить, что Шер потянул меня в сторону одного из залов, шепнул, чтобы молчала и ничего не боялась. Спросить, о чем он, не успела, в просторный холл у парадной лестницы буквально нам навстречу тут же выплыл его величество Эдуард. Со свитой.
— Лорд Тарис, объяснитесь! — А я и не знала, что Эд умеет вот так вот, голосом, понижать окружающую температуру на пяток градусов.
Шер, не отпускавший мою руку, аккуратно стянул с пальца приметный перстень. От неожиданности я растерялась, но тут же была легонько отодвинута за надежное плечо. Легкий ропот пробежал по собравшимся наблюдателям, жадно ловившим каждый жест.
— Ваше величество, я вынужден это вернуть. — Шер протянул перстень владельцу. — Моей будущей супруге не идет этот оттенок камней.
По-моему, окружающие даже дышать перестали, да и я тоже. Только рассеянно отмечала, как хмурится шайсар Максимилиан, как Тамиза Нейва придерживает за локоток нервно обмахивающуюся веером шаису Галиану. Кто-то хмурился. Кто-то злорадствовал. Но в основном вокруг царило любопытство.
Наконец тишину нарушил молодой король.
— Будущей супруге? — прозвучало почти брезгливо. Короткий многозначительный взгляд на мои руки, что были сейчас без перчаток, на пальцы, лишенные колец. — И когда она дала свое согласие?
Вопрос был очень щекотливый, потому как никакого согласия я не давала. Но испугаться не успела. Снова стало не до этого. Его светлость снисходительно улыбнулся и вдруг опустился на колено.
— Я, шайсар Катахены Шердан Тарис, герцог Бренский, перед лицом всех присутствующих прошу руки у баронессы Вероники Вейской, урожденной Барас, — с должным пафосом продекламировал он и добавил куда теплее и тише: — Ты станешь моей женой, Ника?
Это вот мне сейчас предложение сделали? Наверное, так и стояла бы, приоткрыв в удивлении ротик, но из толпы, замершей вокруг, долетело деликатное покашливание.
Я оторвала слегка шальной взгляд от этого сумасшедшего, оглядела присутствующих. Эдуард, пользуясь тем, что придворные стояли позади него, подмигнул и снова принял надменный вид.
— Я согласна.
Почти тут же мне на пальчик скользнуло кольцо. Совсем не то кольцо, от которого я так старательно избавлялась уже не раз. Сапфир и бриллиант, тянущиеся друг к другу на волнах металла.
Вокруг все разом загомонили, но как-то негромко. Зато отчетливо прозвучал голос Эдуарда.
— Что ж… Леди Вероника стала мне хорошим другом, перстень пусть останется у нее как знак моего расположения, — произнес он медленно. — А вот благословения на брак не даю! — закончил как припечатал.
— Шайсарам не требуется благословение, — с холодной улыбкой парировал Шер.
— Не боитесь последствий, лорд Тарис?
— Я готов отвечать за свои поступки.
Поединок взглядов длился несколько секунд, но мне показалось, что прошла вечность. После чего Эдуард развернулся и прошел в мгновенно образовавшийся в рядах придворных коридор. А меня по лестнице вниз утащил Шер.
Вслед летел привычный уже шепоток пересудов. Кажется, мы снова надолго обеспечили двор сплетнями.
Карета, другая, хотя и не менее роскошная, уже ожидала у входа. Его светлость, на ходу кутая в шубку и не забывая обнимать, усадил меня внутрь, запрыгнул сам и расслабленно откинулся на диван. Только сейчас на его лице расцвела довольная улыбка.
— Не испугалась? — Он подался ко мне, снова поймал за запястья, легонько погладил.
— Шаиса и леди Павис не одобрили бы, но самое цензурное подходящее слово — обалдела, — поделилась я, пытаясь понять, что вообще сейчас произошло.
— Да, Эдуард был вполне убедителен. — Шер не переставал довольно улыбаться. — Прости, не успел тебе ничего объяснить.
— То есть эта ссора в театре — постановка?
— Экспромт, — пожал он плечами. — Театр же, а играют не только на сцене.
Похоже, шайсаром владело сейчас совершенно неуемное веселье, и я силилась понять, произошедшее тому виной или грядущее.
— Кстати, кольцо и правда забери. — Перстенек оказался у меня на ладони. — Но не надевай сейчас, только по ситуации.
— Ты уверен, что хочешь, чтобы я носила символ принадлежности вроде как бывшему любовнику? — Я все так же ничего не понимала, события закрутились слишком быстро, а я резко поглупела от близости этого мужчины. Хотелось ни о чем не думать, снова млеть от поглаживаний и бездумно улыбаться в ответ, но кое-что необходимо прояснить: — Кстати, зачем мне вообще его вернули?
Кольцо я недолго думая убрала в один из потайных кармашков.
— Это чтобы на тебе не попытались отыграться, мало ли идиотов найдется, — пояснил Шер и протянул довольно: — А я ведь теперь опальный герцог.
Он совсем уж разулыбался. Зато я напряглась.
— Что-то не пойму, то есть ты заранее все задумал, знал, что я соглашусь, и спланировал вот эту вот операцию? — Ощущение, что меня дурят, нарастало. — А чему ты так радуешься?
— Тебе. — Шер вдруг перехватил меня крепче, потянул на себя, так что я неизбежно оказалась у него на коленях. — Ничего я не знал, но очень надеялся и собирался уговаривать до победного.
Шер уткнулся носом куда-то под пострадавшую за сегодня прическу и вздохнул. Грозный настрой почти мимолетно улетучился. От теплого щекочущего дыхания под шубку стекла целая волна мурашек. Я завозилась, устраиваясь поудобнее, и тут же была притиснута сильнее.
— Не ерзай, — глухо попросил его светлость, и теперь я сразу поняла, о чем он.
— Ну не в карете же, — укорила строго.
— Никаких карет, но перед жрецом и коллегами будет неудобно. — И снова уткнулся мне в шею.
Похоже, сюрпризы на сегодня не закончились.
— Каким еще жрецом? — Устраиваться поудобнее резко расхотелось. Зато возник вопрос, который надо было задать много раньше: — Куда мы едем вообще?
— Просил же не ерзать, — вздохнул Шер, мельком глянул в окно на вечерний город и сообщил: — Уже приехали.
Почти тут же распахнулась дверца. Мой спутник выскользнул первым, не отказав себе в удовольствии снять с подножки меня.
— Альгера не можем найти, — прозвучал смутно знакомый голос.
— Его не будет, начинаем, — сообщил Шер обнаружившемуся у кареты Прату и покосился на меня, не пожелаю ли я прояснить ситуацию.
Я не пожелала, я осматривалась. Небольшая площадь, стиснутая домами, была расчищена от снега, освещение присутствовало, как и везде в Мастоле. Пара синих фонариков горела и у входа в неброское темное здание в центре. Там нас ждали еще несколько человек.
— Как скажете. Добрый вечер, леди. — Я даже не сразу поняла, что это мне. — Жрец уже ждет.
— Жрец? — Я повернулась к Шеру, который ненавязчиво, но уверенно вел меня к зданию.
— Да, любимая, какая же свадьба без жреца?
По инерции сделала еще несколько шагов, прежде чем уперлась каблуками и затормозила.
— Свадьба? Сейчас?! — Да я просто образец несообразительности сегодня, но меня можно понять, слишком быстро все закрутилось.
До порога мы не дошли каких-то пять шагов.
— Предложение было? — спросил Шер, и мне пришлось кивнуть. — Ты согласилась? — Снова кивнула, уже понимая, к чему клонит этот интриган. — Ты же не собираешься бежать от меня опять, любимая?
Чуть не кивнула в третий раз, но подумала, что это можно истолковать двояко. Тем более что побег в мои планы не входил. И впервые за этот вечер, так круто перевернувший все мои представления о будущем, я осознала: вот оно — мое счастье, стоит, пытливо смотрит своими серыми глазами, самую чуточку хмурится, ожидая подвоха.
— Не хочу я никуда сбегать. — И решительно повернулась к входу: — Ну и где обещанный жрец?
Рядом только одобрительно хмыкнули.
Внутреннее убранство этого храма сильно отличалось от того, в котором проходила церемония Кари и Кайтара. Темный зал, какие-то рельефные орнаменты на стенах, тусклые светильники, мерцающие и создающие причудливую игру теней. Но взгляд притягивал алтарь в центре — тут он был один на весь храм. И фигура в капюшоне, нависшая над ним. Неведомый бог.
По-моему, алтарь едва мерцал, окутанный дымкой, а может, это были особенности моего нынешнего восприятия: время от времени я видела цветные ореолы вокруг людей и артефактов.
— Почему именно этот храм? — спросила шепотом, прижимаясь к Шеру. Позади нас неслышными тенями встали его коллеги.
— Ну, во-первых, мы оба маги, — так же шепотом ответил Шер.
— А во-вторых?
— Он единственный открыт круглосуточно, — прозвучало покаянное.
На этом разговор прервался, потому что из боковой дверки появился жрец в сопровождении еще одного мужчины. Я глянула на него мельком, но потом до неприличия пристально уставилась на знакомое лицо. Рядом со статным седобородым жрецом в балахоне шел… Шердан Тарис.
Шер, стоящий рядом со мной, сокрушенно закрыл ладонью глаза, Шер, появившийся вместе со жрецом, виновато потупился и отступил к остальным свидетелям. Я высвободила руку и слегка попятилась.
— Так кто из вас жених? — строго вопросил служитель бога.
— Он! — ткнул пальцем Шер позади меня.
— Я! — одновременно произнес тот, что стоял рядом.
— А вот я уже не уверена! — Восклицание получилось чуток истеричным, я попятилась еще, пытаясь взять в поле зрения обоих кандидатов в женихи.
Дальше отойти мне не позволили. Тот мужчина, с которым я пришла, тяжело вздохнул и вдруг одним движением оказался рядом, в очередной раз запустил мне пальцы в волосы, безнадежно портя прическу, и приник к губам. Обиженная, я пыталась не отвечать, но хватило меня секунд на пять, не более. Потом закрыла глаза и со стоном разомкнула губы, отвечая на настойчивые ласки. Сомнения мгновенно рассеялись. Не думаю, что существует еще один мужчина, в объятиях которого я так же буду плавиться он нестерпимой нежности и страсти.
— Кхм, молодые люди, — ворвался в наш мирок вкрадчивый голос жреца. — Целуются обычно после обряда, но если вам не нужно…
— Нужно, — тут же среагировал Шер, отрываясь от моих губ. И уточнил у меня, все так же не разжимая рук: — Больше нет сомнений?
— Ну, я бы попробовала со вторым для полной уверенности, — томно прошептала я, касаясь пальцами горящих губ.
— Ну уж нет! — заявил идентифицированный жених и притиснул меня сильнее. Позади кто-то закашлялся. — Все, начинаем!
Жрец покачал головой.
Начался обряд.
Вопреки ожиданиям все прошло быстро, легко и без малейших задержек. Не рухнул потолок, не взорвался алтарь, не сошел с постамента бог. Уже через несколько минут по нашим рукам змеилась мерцающая брачная татуировка.
Пока свидетели подтверждали ритуал, что было не столько обязательным, сколько традиционным действом, мы снова целовались. А потом поблагодарили жреца и вышли-таки в зимнюю ночь.
Поддельного Шера среди свидетелей больше не было, зато обнаружился Левус. Он вместе с остальными подошел поздравить нас и проводить до кареты.
— Почему он выглядел как ты? — спросила я, уже забравшись в теплое нутро.
— Договариваться о церемонии традиционно должен жених, а я, как ты помнишь, был занят уговорами невесты. — Шер снова перетащил меня к себе на колени, обнял.
— Даже камзол такой же, — пробормотала я растерянно. — И часто вы так меняетесь?
— Левус и Прат — мои заместители. — Шер пожал плечами и снова уткнулся в шею, дразня легкими прикосновениями.
— Погоди, так они и с любовницами… — И я распахнула глаза, когда пришло это осознание.
— Мне надо было поддерживать образ бабника и повесы, а работать тоже когда-то надо. Разочарована?
Честно говоря, от этого признания я испытала небывалое облегчение, а не разочарование, но не подколоть любимого не могла, спросила невинно:
— В моей постели они тоже будут тебя замещать, когда ты засидишься на работе?
Меня почти тут же опрокинули на диванчик, так что Шер с разом потемневшими глазами нависал теперь сверху.
— Никаких посторонних в твоей постели не будет, дорогая моя жена, — с нажимом проговорил он. — Я, как выяснилось, очень ревнивый муж.
Пришлось повозиться, высвобождая руки, взяться за ворот камзола этого ревнивого мужа и притянуть его еще ближе, чтобы выдохнуть в самые губы:
— Как выяснилось, дорогой мой муж, я очень ревнивая жена, так что никаких посторонних женщин в твоей постели тоже не будет. И не пытайся прикрыться заместителями, — и притянула Шера еще ближе.
Последней связной мыслью было осознание того, что список условий, о котором я говорила в театре, озвучить так и не успела. А потом все посторонние размышления выветрились, остались лишь чистое удовольствие и волны желания, все настойчивее сжимающие низ живота.
Когда наш экипаж качнулся, останавливаясь, я плохо соображала, что происходит, и не в первый уже раз пыталась расстегнуть пуговки синего камзола. Даже в некотором смысле преуспела: внешний вид Шера был так же далек от приличного, как и у меня. Однако свидетелем нашего падения, как выяснилось, мог стать только кучер, но он подчеркнуто смотрел куда угодно, но не на нас. Дисциплина.
— Ой, не ожидала, что мы приедем именно сюда! — Вокруг простирался знакомый парк, небольшой фонарь подсвечивал ограду и вход в мою башню.
— Я подумал, что в родовом гнезде нам покоя не дадут, да и ты будешь смущаться, — пояснил Шер, подхватывая меня на руки, и добавил весело: — А из дворца меня выселяют в связи с опалой.
Ступить на землю мне не дали до самого крыльца. А там пришлось спешиться, потому что на ступенях перед дверью обнаружился внушительный букет в легких сполохах магии.
Муж поставил меня на дорожку и шагнул к находке первым, протягивая руку. И озадаченно констатировал:
— Адресное заклинание, от Альгера.
А я уже шагнула к цветам, извлекая вставленную между бутонами карточку. Послание мы зачитывали вместе.
«Спасибо!» — было выведено крупным размашистым почерком блондинистого мага.
А ниже мелко шел постскриптум: «Мы все починили и убрали».
— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — Шер смерил меня очень подозрительным взглядом, задвинул корзину в открытую дверь и прошел следом за мной.
— Дай-ка подумать, — проворковала я, изображая усиленную мыслительную деятельность, пока меня избавляли от шубки, и наконец сообщила с проказливой улыбкой: — Нет. Не хочу.
— Ох, Вероника, — угрожающе начал Шер, делая первый шаг ко мне. — Я никогда не любил пытки, но ты буквально вынуждаешь…
Стоит ли говорить, что сбежать от него я не успела? Да не очень-то и старалась.
Это был третий день нашего медового месяца, вернее, его не слишком раннее утро. Сегодня я проснулась первой, некоторое время лежала, слушая дыхание за спиной и чувствуя себя неимоверно счастливой. Потом завозилась под рукой, прижимавшей меня к горячему обнаженному телу, и повернулась, разглядывая в рассеянном утреннем свете своего теперь уже мужа. До сих пор все происходящее казалось чуточку нереальным. И я затихла, любуясь спокойным лицом без обычной сосредоточенности и властности, боролась с желанием обвести высокие скулы, уколоться об отросшую щетину. Но боялась разбудить — уснули мы совсем незадолго до рассвета. От воспоминаний о событиях этой и предыдущей ночи живот скрутило сладкой судорогой. А потом организм напомнил о более прозаичной причине пробуждения. Пришлось вставать. Выбралась из-под руки, подхватила небрежно свисающий со спинки стула халатик и пошла вниз. Купальни в этом строении располагались на первом этаже, жилые комнаты предполагались там же, во флигеле, но мне нравилось жить именно в башне. Так что по естественным нуждам и умываться приходилось ходить сюда.
Правда, первым делом заглянула на кухню. От вчерашнего роскошного ужина, который нам доставил на дом один из лучших мастольских ресторанов, осталось не слишком много, так что я всерьез озадачилась новым заказом, но сперва было решено искупаться. Умытая и посвежевшая, я прислушалась к настойчивому голосу желудка и вновь побрела на кухню.
Замерла уже в дверях, любуясь хозяйничающим там мужчиной, пока со спины. А любоваться было чем: халатом Шер себя не обременял. Из вещей у него тут было только то, в чем приехал после нашей стремительной свадьбы, причем несколько пострадавшее в процессе снимания.
Подкрасться неслышно, как обычно, не удалось. Муж меня заметил, так что я была осчастливлена не менее впечатляющим видом спереди.
— Доброе утро! — Шер отложил переговорный амулет. — Я заказал нам завтрак.
Дальше я как-то очень быстро оказалась в горячих объятиях, а потом и сидящей на высокой столешнице буфета, уже почти без халатика.
— А мы не пропустим доставку? — попыталась воззвать к разуму я, тело еще сладко ломило после вчерашней акробатики, не помогла даже горячая вода.
— Подождут, — проворчал Шер, но от моей груди оторвался. — Но ты права, надо одеться.
— Ты ведь привезешь сюда вещи? — уточнила я, когда мы уже поднимались по лестнице.
— В родовое гнездо тебя не заманить? — хмыкнул Шер.
— Разве что погостить на пару дней, — поморщилась я, входя в спальню. Нет, я понимала, что Шеру не слишком привычно жить без постоянного штата прислуги, а тут, в башне, мы попросту не могли себе такого позволить, разве что нанять повара. И вдруг меня озарило: — Да и зачем нам переезжать в особняк, если можно обоим ходить в Катахену хоть ежедневно. Мне Вейшар помог с расчетами, такую нагрузку источник вполне потянет.
В следующую секунду я взлетела в сильных руках, прижатая к так и не успевшему одеться мужу.
— Какая ценная добыча мне досталась! — Он с улыбкой закружил меня по комнате, поцеловал. — Люблю тебя, моя вишенка.
— И я тебя люблю, дикарь, — выдохнула ему в губы и обхватила за талию ногами…
Продолжить, правда, не получилось — прибыла доставка. Так что Шер со вздохом сожаления ссадил меня на постель, быстро накинул одежду и отправился принимать наш завтрак. Сервис в ресторане был отменный, служащие не только накрывали стол, привозя подогреваемые магией блюда, но и наводили порядок в столовой и на кухне. Это было совсем нелишним, учитывая тот праздный образ жизни, что мы вели последние два дня. И, пожалуй, мне такая жизнь нравится.
Я потянулась, развалившись на кровати, но решила, что пора одеваться. За этим и застал меня Шер, неожиданно скоро возвратившийся.
— Ника, — протянул он подозрительно ласково. — А это что?
Я обернулась, чтобы узреть объемистую коробку, уже лишившуюся крышки, и озадаченного Шердана над ней.
— Это мне? — Я подошла поближе, на ходу затягивая шнуровку домашнего платья. — О-о-о!
— От мастера Гальяна, — счел нужным сообщить муж, но я только угукнула в ответ, засунув нос в присланное великолепие.
На кровать были извлечены целый ворох прозрачных тряпочек, расшитый жилет, сверток с весело звякнувшими браслетами.
— Какая прелесть! — Я прижала к груди очередную деталь оригинального костюма.
— Это ведь наряд гаремной танцовщицы, — опознал содержимое посылки мой чересчур осведомленный мужчина.
— Интересно, откуда ты это знаешь, — прищурилась я, приложив к бедрам монисто и сделав пару соблазнительных шагов.
— Гораздо интереснее, откуда это знаешь ты, причем еще и знаешь, как носить, — опасно прищурился Шер. — И главное, что ты собралась с этим делать?
— Танцевать, конечно. — Я еще раз покачала бедрами, на этот раз перед зеркалом, и поймала в отражении потемневший взгляд.
— И для кого же?
Пришлось развернуться и встретить опасность грудью:
— Для тебя. — На подошедшего слишком близко Шера пришлось смотреть, чуть запрокинув голову. — Если будешь хорошо себя вести.
По-моему, кто-то собирался начать хорошо себя вести прямо сейчас, а может, и вовсе применить уже проверенные пытки, но от дальнейших разборок нас отвлекла башня, крякнувшая об очередных визитерах.
— Вкусняшки, — обрадовалась я и чуть ли не бегом помчалась встречать доставку.
— Еще поговорим! — донеслось мне вслед.
— А тебе не нужно во дворец? — уточнила я, уже сидя на коленях у Шера и расправляясь с десертом.
— Вещи перевезут без меня, все распоряжения выданы. — Он от сладкого отказался и теперь невозмутимо смотрел, как я ем.
— И на службу не нужно? — Не то чтобы я пыталась спровадить мужа, но мне хотелось примерить костюм и немного порепетировать, слишком давно я не исполняла танец живота. Но не признаваться же, сюрприз будет испорчен.
— Нет. — Супруг мой проследил за очередной ложечкой сладкого пудинга, которую я старательно облизала. — Я же теперь опальный герцог. — Он сообщил это таким тоном, будто его бесконечно радовал этот факт. Да и улыбка была соответствующая. — И удален от двора.
— Неужели никаких заговоров, посольств, преступлений?
— Нет. Мои подчиненные так ударно трудились в последнее время, что раскрываемость выросла вдвое.
Я вспомнила, как Эдуард рассказывал о стонущей службе безопасности.
— Да ты, оказывается, тиран! — восхитилась я, доедая лакомство.
— Ты даже не представляешь, насколько, — доверительно поведал муж, словно невзначай запуская руку под подол платья.
— И сексуальный маньяк, — прокомментировала я его руку на своем бедре и намеренно поерзала на коленях.
— Я просто слишком много времени был лишен твоего общества. — Шер коротко поцеловал меня и облизнулся: — Сладкая. И собираюсь стребовать компенсацию с процентами.
От этого тона знакомо потянуло в животе.
Кажется, я связалась с настоящим ненасытным деспотом, да к тому же еще и в отпуске.
И была по этому поводу абсолютно, запредельно счастлива.
Стихотворение автора.