Враг должен быть уничтожен! Где бы он ни находился, как бы он ни прятался! Только когда времени в запасе нет, поиск превращается в бешеную гонку на краю бездны. И совсем плохо, когда гонка проходит посреди войны.
Поисковые группы Комитета идут по следу «ковбоев», встречая на пути то друзей, то врагов. К сожалению, врагов всегда больше. Зато друзья настоящие. Однако ни враги, ни война, ничто другое не может отменить главную задачу – отыскать «ковбоев» и взять их живьем. Права на ошибку нет, второго шанса не будет. Значит, медлить нельзя!
© Фомичев А.С., 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Виктория Камарина – до недавнего времени секретарь, а теперь начальник секретариата и личный помощник директора Комитета – с недовольным видом следила за действиями новой сотрудницы Юлии, которая немного неловко управлялась с кофейным аппаратом. Раньше, видимо, кофе не готовила и тем более не подавала. Действие хоть и простое, но требует некоторого навыка. Главное – не пролить кофе на стол, бумаги и брюки гостей.
Сама Вика умела это делать виртуозно, хотя ее начальник и его друзья кофе почти не пили, да и чай тоже. Разве что гости.
Впрочем, умение готовить и подавать кофе – далеко не самое важное в работе секретаря. Куда важнее быстро печатать, обрабатывать поступающие документы, отправлять файлы, связываться с нужными людьми и всегда точно и безошибочно отвечать на вопросы директора. А спросить он мог что угодно: от времени начала тренировки и наличия билетов на самолет до прогноза погоды на Карибах, местонахождения кого-то из сотрудников и поступления новостей из отделов.
Раньше Вика легко справлялась со своими обязанностями одна, но после того как штаты Комитета резко расширили, объем документации и количество задач возросли раза в три. Тогда директор и решил создать секретариат, взять еще двух сотрудников – точнее сотрудниц, а старшей над ними поставить Вику. Для подчиненных – Викторию Альбертовну.
Сотрудниц подбирал лично Кумашев, правда, не без помощи директора. Критериев было несколько, но, как недовольно думала Вика, основными являлись милая мордашка, стройные ноги, размер бюста и не слишком высокий интеллект. Хотя… это Вика с досады.
На самом деле интеллект у девушек был в порядке. Впрочем, как и внешность. Просто не каждая женщина способна спокойно переносить присутствие других женщин на несколько лет моложе, с прекрасными внешними данными и к тому же незамужних.
В действительности учить их пришлось только работе с кофеваркой и офисным комбайном – стандартной комбинацией принтера, сканера, ксерокса и факса. В компьютерах девушки разбирались хорошо и знали основные программы.
Звали новеньких Юля и Настя. Одна блондинка, вторая брюнетка, рост одинаковый – сто семьдесят пять, фигуры танцовщиц и яркая внешность.
Начальники выбирали сотрудниц, как ехидно думала Вика, по своим вкусам. И на образование не смотрели, дойдя только до пункта с размером груди. Это вряд ли была справедливая мысль, но Вика ничего не могла с собой поделать.
Новые сотрудницы Вику слушали, приказы исполняли со старанием и, похоже, слегка побаивались строгую начальницу. Хотя директор, когда назначал Вику руководителем секретариата, специально предупредил, чтобы она на девушек не давила, мол, пусть привыкнут. Но Вика действовала по-своему. Хотя слова шефа помнила.
Злило ее одно – уж слишком влажнели глазки этой брюнетки Юлечки, когда мимо их кабинета проходил директор. Пару раз она вроде как случайно демонстрировала тому свои прелести, стоя у двери или выходя из-за стола. Директор бросал короткий взгляд в ее сторону, оценивал вид стройных ножек и проходил дальше. Но Вике и этого хватало. А намекнуть юной сотруднице, чтобы она не пялила глаза на шефа, Вика не могла. Сама когда-то поступала так же. Да и сейчас готова была не то что мини – микро-юбку надеть, лишь бы шеф оценил по достоинству.
Однако тому все некогда, все бегом. Только Кумашев довольно кивает и щурит глаза, когда проходит мимо. Но так же он смотрит и на Юлю с Настей, да еще и подмигивает им.
Нет, все же трудно быть помощником директора, даже когда уже не очень в него влюблена! И даже когда он появляется в своем кабинете всего пару раз за день. Зато работы теперь гораздо больше, и не посидишь, не помечтаешь о молодом начальнике, глядя на экран компьютера. Да и при девчонках нельзя – несолидно.
В Комитет директор приехал, как всегда, внезапно. Кивнул девушкам, скользнул взглядом по их стройным фигуркам и скрылся за дверью кабинета. А потом вдруг вышел и оценивающе уставился на Вику. Та от неожиданности едва не уронила телефон.
– Зайди-ка, свет-Виктория, – сказал он каким-то странно звенящим голосом и мотнул головой.
Вика положила телефон на стол, посмотрела строго на замерших девчонок и слегка осевшим голосом произнесла:
– Будьте на связи, если что…
А потом вышла из приемной, чувствуя на себе внимательный взгляд Юлечки.
Директор, вопреки обыкновению, сел не в свое огромное кресло за столом, а на диван, тихонько скрипнувший под его немалым весом. Вике он указал на второе кресло, стоящее возле низкого столика из толстого зеленоватого стекла, на котором лежали военные журналы.
Вика села, свела колени и положила на них руки. Впервые она вдруг почувствовала, что ее юбка чересчур короткая и слишком уж смело открывает загорелые ноги. Странно, раньше она считала, что это нормально. А сейчас вот стало неловко.
Директор словно не заметил смущения своей помощницы и смотрел не на ноги (к некоторой ее досаде), а ей в глаза. Требовательно так смотрел, пристально.
– Как работа идет, Виктория Альбертовна? – спросил он серьезно.
– Нормально, Денис Эдуардович, – отозвалась Вика, – вроде успеваем, справляемся.
– А девочки как? Пообвыклись?
– Ну-у… да. Обязанности знают, ошибок не допускают. Правда, немного медлительные, но это на первых порах.
Вика поймала себя на мысли, что начинает защищать девчат, хотя вроде бы незачем, те и впрямь работали без огрехов. Что это? Правило руководителя не давать подчиненных в обиду или просто инстинкт наставницы? Странно, раньше она за собой такого не замечала.
Директор чуть улыбнулся и все-таки скользнул взглядом по ее ногам. Ну да, мужчины не могут удержаться! Рефлекс, природа. И это хорошо. Жаль только, что дальше взглядов директор никогда не шел.
– Как считаешь, они без тебя справятся? – вдруг спросил он, перестав улыбаться и греть взглядом ее колени.
– Не знаю… – растерялась Вика, – должны… А почему без меня?
В голове невесть с чего мелькнула мысль, что Навруцкий хочет ее уволить. Почему – она не подумала, просто испугалась.
– Денис Эдуардович, я… должна уйти? – Голос невольно дрогнул, Вика поспешно кашлянула, ощутив сухость во рту.
– Что? – удивился Навруцкий. – Нет, милая моя Виктория, я тебя не отпущу! Куда же я без тебя…
Он вновь улыбнулся, выложил перед собой руки. Вика в который раз подумала, какие же они большие. Мускулы буквально растягивали легкую рубашку с короткими рукавами, а перевитые жилами предплечья выглядели как настоящие бревна. Во всем Комитете более внушительную комплекцию имел разве что инструктор Леонид Брагин, да и то ненамного.
– Помощь твоя нужна, Вика, – серьезно проговорил директор. – Очень нужна.
– Кому?
– Одной замечательной девушке. Очень хорошей…
Вика удивленно смотрела на начальника, пытаясь понять, что это за девушка и почему Навруцкий называет ее замечательной? Может, это его пассия? Но зачем ей помощь Вики?
– Ей надо помочь адаптироваться к нашим… условиям. Поддержать, подсказать. Чисто по-женски, по-дружески.
– Кто она? – спросила Вика.
– Она магик. С Асалентае.
– Но…
– Тебе надо будет перейти на базу и какое-то время пожить там рядом с ней. Наши спецы пытаются наладить контакт с магиками…
Кто такие магики, Вика знала. И ситуацию на Асалентае тоже знала, ведь документы по тому миру проходили через нее. Она даже смотрела видеофайлы, присылаемые с базы, и более или менее владела обстановкой.
– А зачем там я? – спросила она. – Ведь есть медики, психологи?
– Есть. Но тут особый случай. Эту девушку надо не просто поддержать, но и помочь ей освоиться с нами, с нашим миром. Чтобы она привыкла. Тем более, это не просто магик и не просто девушка, а… ну скажем так, возлюбленная одного человека. – Навруцкий дернул уголком губ, усмехнулся и покачал головой. – И видимо, будущая жена.
Вика посмотрела на директора. Уж не его ли это жена? Аборигенка того мира? Она почувствовала легкий укол ревности и постаралась прогнать эту мысль.
– Чья же жена? – дрогнувшим голосом спросила она.
Навруцкий весело глянул на нее и фыркнул.
– Нашего комитетского Казановы. Макса.
– Таныша? – не поверила своим ушам Вика.
– Угу. Мы все в шоке, но факт, как говорится, упрямая вещь.
– Но она магик? И оттуда… как же… я ничего не понимаю!
Директор кивнул:
– Елисеев введет тебя в курс дела. Пойми, тут надо очень осторожно подойти. И на первых порах успокоить. Если бы не Макс, мы бы и сами справились. Но тут особый случай. Она теперь не чужая.
– А я?..
– Тебе легче будет найти с ней общий язык. Как женщине с женщиной. Станешь опекуном и наставником. А остальное тебе Женя объяснит. Ну как?
Вика пожала плечами. Предложение было настолько неожиданным, что она растерялась. Макс влюбился! Его девушка – магик! И переход на Асалентае! Все сразу скопом. И отвечать надо сейчас, Навруцкий ждет.
– Х-хорошо. Но я…
Директор улыбнулся:
– Дня на сборы хватит? Условия там нормальные, целый городок, все удобства, отличная природа. И вокруг свои.
– Да, я быстро соберусь, – ответила Вика. – А как же здесь?
– Ну, девочки без тебя справятся? Тем более, ты сможешь контролировать их оттуда.
Вика чуть нахмурилась. Справятся? Вообще-то должны. Не дуры же они, в конце концов.
– Разъясни им, что да как, оставь, если надо, инструкции.
– Хорошо.
Навруцкий довольно прихлопнул ладонью по колену.
– Ну и отлично! Сейчас езжай домой, собирайся. А утром переход. Я сам тебя переправлю и на месте все расскажу. Угу?
Вика посмотрела на довольное лицо директора и несмело улыбнулась:
– Да.
Ночь и утро прошли в сборах. Вернее, в бесконечном перебирании гардероба, состоящего из двух шкафов и стенной вставки с обувью. Вика раз пять собирала и опустошала баулы, перемерила почти все, что висело в шкафах, и остановилась, только когда пошла по третьему кругу. В голове царила сумятица из догадок, прикидок, страхов, надежд и прочей ерунды, которых просто не может не быть у молодой женщины. Да еще одинокой. Да еще недовольной. Да еще…
Заснула она под утро, вскочила по звонку будильника и стала лихорадочно собираться, успевая одновременно сготовить легкий завтрак, одеться, нанести боевую раскраску – как насмешливо называли макияж грубые мужланы на работе – и окончательно привыкнуть к новому статусу. Вернее, к тому, что будет новый статус. Вика ожидала чего-то необычного и волнующего. Все-таки первый переход, новый мир и все такое.
На поверку вышло весьма прозаично. Кроме Вики и Навруцкого, в другой мир переходили десяток спецов во главе с Кумашевым и группа стажеров.
В суете и спешке никто на Вику даже не смотрел, хотя выглядела она просто отменно в брючном костюме, который подчеркивал каждый изгиб ее стройного тела. И директор только кивнул.
Вика досадливо прикусила губу и больше не смотрела по сторонам, с нетерпением ожидая встречи с неведомым новым. И предвкушая хоть какое-то приключение. Ну хоть что-то иное после постоянного сидения в офисе. Хоть чуть-чуть…
Надежды на неведомое растаяли с первых же секунд. Как и мечты о каком-никаком приключении. Все здесь было простым, обыденным и привычным до примитива.
Современные строения, широкие дороги, выложенные по последнему слову техники из рулонов гранитно-пластиковой массы, способные выдерживать даже гусеничную технику. Снега нет, весь счистили и вывезли. По улицам снуют юркие электрокары и машины на аккумуляторах, способные разгоняться до двух сотен кэмэ в час. Тяжелые транспортеры – тоже на электротяге – важно катят по специально выделенным полосам в обход жилого массива. У редких прохожих вид обычный, словно они идут по улицам Москвы или Сочи, а не по дорогам чужого мира. Впрочем, прохожих мало, все заняты делом, праздных гуляк нет в принципе. Хотя новогодние праздники в самом разгаре.
Вику с ее багажом погрузили в машину и повезли к жилому корпусу на окраине городка. Навруцкий по дороге успел рассказать, что в домах все сделано на уровне: электричество, водопровод, удобства. Никаких проблем бытового характера и никаких забот о пропитании. Доставят все, что хочется, и даже больше. Равно как и нет забот об уборке дома, стирке и прочих мелочах, которые могут отвлекать от дела.
Вика слушала шефа вполуха, вертя головой и кивая невпопад. Взгляд никак не мог зацепиться за что-то, скользил по домам, машинам, высаженным в строгом порядке кустарникам. Ау, неведомое! Ты хоть есть тут?..
– Вика! – ворвался в уши рык Навруцкого.
– А…
– Очнись! – шеф насмешливо щурил глаза. – Приехали.
Вика бросила взгляд на шефа, потом заметила двухэтажное здание с плоской крышей, усеянной антеннами и какими-то коробками.
– Твое новое место работы.
Вика вздохнула, поправила волосы.
– Она… эта магик здесь живет?
– Здесь штаб базы, вотчина Елисеева. Он тут главный. Пошли познакомимся.
Вика недовольно вздохнула. Знакомиться с главным ей не хотелось. Хотелось назад, в свой уютный офис, за стол, в привычное место. Но не ныть же с первых минут да еще в присутствии Навруцкого.
Вика бодро вылезла из машины, поправила одежду и постаралась придать себе уверенный вид.
– Ну пошли.
Навруцкий усмехнулся, галантно подхватил Вику под локоть, отчего та вздрогнула, и повел ее к двойным дверям, исчезнувшим в нишах при приближении гостей.
Елисеева они застали в его кабинете. Тот сидел на краю стола, одновременно успевая пить чай из гигантской кружки, больше похожей на банку, листать какие-то бумаги и говорить по коммуникатору. Была включена громкая связь, и голос абонента буквально выстреливал из динамика.
– …У нас еще не готово оборудование! Только вчера доставили, а за день мы не можем все установить!
– Но я-то чем могу помочь? – Евгений шумно хлебнул из кружки.
– Уберите отсюда ваших аборигенов! Какого рожна они слоняются по территории? Лезут в цеха, охают и смотрят, как бараны на ворота! Того и гляди, кого-нибудь задавят!
– Дмитрий… э-э… Матвеевич. – Евгений поставил кружку на стол и склонился над коммуникатором, словно желая рассмотреть на нем что-то особенное. – Эти аборигены не мои, а наши! К тому же их вам придется обучать работать в мастерских!
– Как обучать? – взвился голос собеседника. – Чему? Они таблицу умножения хоть видели? И потом, я не преподаватель, а инженер!
– Давайте без споров! – неожиданно жестко сказал Евгений. – У вас есть задачи? Вот и выполняйте! С местными я разберусь, мешать не будут! Но учить все равно придется! К станкам их никто ставить не планирует… пока.
– И на том спасибо! – саркастически ответил динамик. – У меня все!
– Успеха, Дмитрий Матвеевич.
Елисеев отключил связь, обернулся на шум шагов и прищурил глаза.
– Ну здорово, большой босс! – пошутил Навруцкий, входя в кабинет. – Распекаешь с утра?
Елисеев махнул рукой и слез со стола.
– Чо смешного? Давно же просил, сними ты с меня базу! Ладно, наши дела, но производство и добыча – куда?
– Ладно, ладно, не шуми! Снял уже! Завтра прибудет новый начальник хозяйства, примет дела. На тебе останутся только комитетские заботы и хординги. Доволен?
Елисеев пожал плечами и с интересом взглянул на вошедшую Вику. Навруцкий обернулся к ней, кивнул.
– А это новая сотрудница. Между прочим, мой личный резерв! Прибыла в качестве усиления.
Вика покосилась на шефа, так необычно представившего ее, и перевела взгляд на Елисеева. Увиденное ее не обрадовало. Вика представляла себе начальника базы иначе. Рослым, мускулистым, сильным. Как поисковики и оперативники. А перед ней стоял среднего роста крепыш, явно не любивший спорт. И пузо вон выпирает – правда, небольшое пока. И мышц могучих не видно. А глаза шалые, взгляд буквально облизал Вику. И на губах улыбочка. Явно ходок налево. Ишь, как порозовел! И это новый начальник?
– Виктория свет Альбертовна! Самый ценный кадр Комитета! – продолжил Навруцкий. – Трудолюбива, умна, наблюдательна!
Вика смутилась от таких слов. Чего это ее расхваливают, как девку на выданье?
– И наконец, просто красавица! Буквально от сердца отрываю! Цени!
Елисеев чуть склонил голову.
– Очень приятно!
– А это, – Навруцкий посмотрел на Елисеева, – Евгений Александрович Елисеев! Всемогущий начальник базы, можно сказать, локомотив всего нашего дела здесь. Зарылся по уши в работе, не продохнуть! Тащит воз и не жалуется гм… почти. Прошу любить и жаловать.
Вика одарила Елисеева не самым радостным взглядом.
– Теперь будете работать вместе! – закончил представление директор и взглянул на часы.
Вика встрепенулась и удивленно посмотрела на Навруцкого.
– Как это вместе? Вы же сказали, надо какой-то… ну… магику помочь! А…
– Ну да. Помочь, наладить контакт, рассказать. Но делами с аборигенами заведует Евгений Александрович. Он даст указания, подскажет, что и как. И потом, Вик, ты же не откажешься помочь? А?
«Сплавил! – вынесла вердикт Вика, глядя на шефа. – Сбагрил с глаз. Видать, на кого-то из девчонок запал, вот и решил освободить офис. Кто же ему так глазки состроил? Юлька или Настя?»
От обиды Вика не нашлась что сказать, смотрела на Навруцкого, давя в себе желание развернуться и уйти. Послав хитрого начальника куда подальше.
Навруцкий принял ее молчание за согласие, довольно кивнул.
– Ну вот и хорошо. Думаю, сработаетесь. А мне пора. Вечером увидимся. Женя!
Елисеев кивнул в ответ, махнул Навруцкому рукой и посмотрел на Вику:
– Ну что, будем знакомиться?
В его взгляде читалось восхищение красотой девушки и желание начать знакомство немедленно. Вика проводила шефа недовольным взглядом, поджала губы, прошла к стене и села на стул. Сложила руки на коленях и сурово посмотрела на Елисеева. Тот немного смешался, кашлянул.
– Может, чаю?..
В другом конце поселка, в небольшом панельном строении, окруженном кустарниками, Навруцкий встретился с Виктором Логуновым, прибывшим на Асалентае всего неделю назад из Москвы. Логунов только-только перестал смотреть по сторонам с выражением безмерного изумления и более или менее вошел в курс дел. А дел этих было полно. Виктора назначили руководителем промышленного сектора, то есть главным по всем работам, включая геологоразведку, создание и запуск конвейера добычи, переработки и отправки на Землю того, что здесь, собственно, и добудут.
Логунов неделю разгребал бумажные (точнее, компьютерные) завалы, проводил совещания, выслушивал экспертов и спецов, а потом составлял график работ и перечень требуемого оборудования.
Навруцкий застал Логунова в его офисе – небольшой комнате, по-спартански обставленной, зато заваленной техникой. Выглядел главный промышленник устало, но держался бодро.
– Самые передовые технологи! Мировые стандарты, даже выше! Никакого вреда природе, никаких выбросов, отходов, отвалов. Экология в безопасности! – вещал Виктор. – Закрытая добыча, безотходное производство, суперфильтрация, постоянная очистка! Полный контроль!
Навруцкий мало что понимал в добыче ископаемых и тем более в их транспортировке. Но, памятуя реалии России, был полон скептицизма. Логунов это чувствовал и продолжал витийствовать.
– Полный цикл переработки! Сырье не погоним, будем конечный продукт выпускать здесь. Это и выгоднее стократно, и никаких следов там. Дабы ни у кого не возникло вопросов – откуда столько всего!
– Спросят, откуда… продукт! – хмыкнул Навруцкий.
– А вот это – шиш! – усмехнулся Логунов. – Три четверти продукта идет на оборонные нужды! И на космос. Включая уран, плутоний и прочий палладий. Нефть вообще на глубокую переработку. То, что пойдет домой… словом, все шито-крыто.
– А система переброса на Землю?
– Отработана с вашими спецами. Рассказать?
Навруцкий покачал головой. Еще мозги засорять всякой галиматьей.
– Ладно, – вздохнул он. – Раз все расписано и спланировано. Техника, люди?
– В норме. Что-то будем получать по ходу дела. – Логунов изогнул бровь и озабоченно посмотрел на Навруцкого: – Меня вот организационный вопрос волнует. Как местные? Не помешают?
– А это, Виктор Палыч, не ваша забота. Работайте спокойно! Будут вопросы – знаете, кого спрашивать. В остальном – считайте, что работаете дома.
– Угу, угу… – покивал Логунов. – Ну раз так…
– Да, еще. – Навруцкий сделал паузу, выбирая выражения помягче. – По поводу работы и персонала.
Логунов изобразил внимание.
– Среди ваших людей будут и мои. Наблюдать со стороны, не вмешиваясь в дело.
– Зачем? – не понял Логунов.
– Затем, что таковы правила безопасности. Внутренней.
Логунов нахмурился:
– Это шпионы всякие, да?
– В том числе, – усмехнулся Навруцкий. – Промышленную разведку, равно как и шпионаж, еще никто не отменял. Особенно теперь. Мы всех допущенных сюда проверяем, как и госбезопасность, но контроль – он и на Асалентае контроль.
Логунов развел руками:
– Ну раз надо.
– Вот и хорошо. Успехов вам, Виктор Павлович.
– Кхм… И вам.
Следующий разговор произошел в отделе безопасности. Его шеф, Никита Костунов, приглашенный в Комитет Кумашевым, был назначен начальником охраны промышленного сектора. Раньше Костунов работал в охранной фирме «Молния», которая тесно сотрудничала с Комитетом. Молодой еще, только разменявший четвертый десяток Никита свое дело знал, и беспокойства у Навруцкого не вызывал. Однако еще раз проверить ход работ было не лишним.
– Охрана большей частью скрытая. Максимум техники, минимум людей. На глаза не лезем, но все держим под контролем.
Костунов демонстрировал на мониторе план охраняемых периметров, давая по ходу пояснения.
– С хордингами вопросы решены, тут вообще никаких проблем. В море тоже все ясно. На островах… Сумаасна… – Никита прочитал название по карте. – Там сделали аккуратно. Местные, конечно, могут наткнуться на нас. Но решать будем миром. Во всяком случае, никаких проблем тоже нет. Ножи-бусы-стекляшки. Натуральный обмен, мир-дружба.
Навруцкий покачал головой. «Мир-дружба» – это уж слишком. До столкновений не дойдет, и то добро.
– А вот добыча на других континентах – это вопрос иной. Придется обеспечивать по всей форме.
– Минимум контактов с аборигенами, – напомнил Навруцкий. – И если это невозможно, лучше свернуть работы.
Костунов покосился на директора:
– А Логунов возражать не станет?
– Не станет. Это уже мое дело. – Денис бросил взгляд на экран, потом спросил: – План действий в экстремальных ситуациях составлен?
– Все варианты вплоть до прямой атаки, – кивнул Костунов. – Отработаны поэлементно. До Логунова в общем смысле доведены, возражений с его стороны нет.
– Хорошо. Перешлешь мне с докладом. – Денис отвернулся от монитора и посмотрел на Никиту. – Смотри. Больших проблем мы не ждем. Ни от местных, ни от… «ковбоев». Но может выйти так, что удар последует с другой стороны…
Никита прищурился, мимикой изобразил вопрос.
– Скажем так, могут нагрянуть еще гости. Есть такое мнение, что до нас тут побывали всякие… иные путешественники.
Лицо Костунова вытянулось.
– Что значит иные?
– То и значит. Не одни мы такие ловкие. И эти парни – крутые перцы. – Видя, что прагматичный парень Никита поставлен в тупик, Денис махнул рукой: – Ладно, не забивай голову. Что узнаем, скажем. С Кумашевым контакт держи и с Елисеевым тоже.
– Само собой.
Навруцкий пожал Костунову руку, двинул к двери, но на полпути обернулся:
– Может так сложиться, что мы пригоним сюда тяжелую технику. Вроде ЗРК и прочих… штук. Ты же в армии в ракетных войсках служил?
– Д-да.
– Вот и прикинь варианты для размещения батареи. Пока здесь, на полуострове.
Никита развел руками: мол, не ослышался ли?
– Вот так, – сказал Денис и вышел за дверь. Обрадовал, называется, человека.
Вторжение на Асалентае началось. Масштабное, полноценное. С разведкой земель, с освоением ресурсов, с созданием промышленных зон, жилых городков и полной инфраструктуры обеспечения. Может, только школ и детских садов не строили, но это пока. И то из-за режима секретности, а не из желания изолировать персонал от семей.
Десятки тонн грузов, сотни специалистов переправлялись на Асалентае через новые системы пропуска. Шли целые караваны с техникой, оборудованием, строительным материалом. Вместе с этим потоком шло оружие для охраны. От пистолетов и автоматов до беспилотных аппаратов, оснащенных скорострельными пушками и ракетами.
Все это тяжким грузом ложилось на Комитет и на мощные плечи директора, в частности. Часть груза он делегировал своим замам, помощникам, начальникам служб и управлений. Но ответственность делегировать не мог. Ни за бесперебойную работу, ни тем более за жизни людей.
А еще был Комитет – новые штаты, новые сотрудники, новые полномочия. А также новые здания, полигоны, гаражи, арсеналы.
Однако главное – это не промышленные зоны и их охрана, не инженеры и рабочие и даже не секретность всего предприятия. Главное – все те же чертовы «ковбои» и то, что с ними связано. Поэтому, тратя часы на встречи и беседы, на составление планов и графиков, на чтение заявок и рапортов, Навруцкий ни на миг не забывал как о тех, кто шел с армией хордингов, так и о тех, кто находился в тылу врага.
А еще он всегда помнил о тех, кто мог вдруг возникнуть в этом мире и разом похерить все, что было сделано за это время. И эти «помнить» и «держать на виду» выматывали похлеще любых тренировок. Которые тоже никто не позволял пропускать.
Большая игра только-только начиналась.
Ну почему все это рухнуло на него? За какие, мать вашу, грехи?..
Второй раз Денис навестил Елисеева вечером. До этого он успел совершить переход домой, переговорить с Москвой, проверить дела в Комитете и прыгнуть обратно. Жутко хотелось есть, и Денис решил поужинать вместе с Женькой и Викой, а заодно посмотреть, как у тех с контактом. Судя по недовольно поджатым губам и откровенно холодному взгляду Вики, Елисеев, мягко говоря, на душу ей не лег.
Нашел он их в офисе. Вика и Женька пятились на экран большого монитора, висящего на стене.
– …Она в полном порядке. Гм… правда, еще в шоке от увиденного. Макс ей накоротке все рассказал, но она, похоже, не поверила. Или не поняла.
Навруцкий вошел в кабинет, кашлянул. Вика обернулась, с укоризной глянула на шефа. В ее взгляде читалось: «Бросил меня, начальничек. Вышвырнул подальше. А я тебе верила…»
Денис взгляд выдержал, скромно улыбнулся и подмигнул недовольной помощнице.
– Мы тоже беседу провели. Даже экскурсию устроили, – продолжал Женя. – Видно, зря. Девчонка замкнулась, на контакт не идет. То у Каута в реанимации сидит, то по комнате ходит. Тупик.
– Ужином накормите? – спросил Денис. – А то всё некогда.
Женя глянул на часы.
– Легко.
Вика рассматривала Тинеру, хмуря брови. Потом спросила:
– А вы что, все время за ней следите?
– Нет, это запись второго дня. Когда она с экскурсии вернулась. Думали, колдовать начнет или что у них там… А что?
Вика смерила Женьку суровым взглядом:
– А то! Нельзя за человеком следить! Тем более, за женщиной! Вы бы еще в ванную камеру поставили!
Елисеев покосился на Навруцкого, пожал плечами.
– Здесь режимный объект, а не дом отдыха. И потом…
– Все равно нельзя! – отрезала Вика. Помолчала, глядя на стоящую перед зеркалом Тинеру, потом вдруг выдала: – На Монику Беллучи похожа.
– На кого? – не понял Женя.
– Моника Беллучи, – с насмешкой глянула на него Вика. – Актриса итальянская.
– Не знаю такую, – фыркнул Женька. – Я в кино-то был года два назад.
Денис сощурился, вспоминая. Вроде знакомое имя. Или нет? Сам-то он тоже давно в кино не ходил. Изредка по компу смотрел в записи.
– Что за фильмы-то?
Вика вдруг смутилась, дернула головой.
– Ну-у… «Братство волка» там… «Необратимость». Лет тридцать назад.
– У-у ё! – выдохнул Женька. – Ты бы еще столетние фильмы вспомнила. О чем хоть кинишка?
– Не важно, – отрезала Вика, чуточку порозовев. – О жизни.
Елисеев выключил запись, повернулся к Вике:
– В общем, надо подобрать к ней ключик. Поговорить, расспросить, рассказать. Наладить контакт.
– Это ясно. Только как? Я даже язык местный не знаю.
– С этим решим. Гипно-курс плюс тренинг. Дней за десять начнешь говорить. А пока надо просто познакомиться.
– Что за гипно-курс? Во сне что ли? – недоверчиво прищурилась Вика. – Это мне в голову полезут?
Женька промолчал. Денис, видя, что Вика готова взорваться, встал, положил руку ей на плечо. Та сразу обмякла, воинственный огонек в глазах потух.
– Вика, это серьезно. У нас большие планы на магиков. Надо помочь. На тебя вся надежда. Психологи-мужики тут не подойдут. А ты по-женски, мягко.
– Я поняла, – тихо откликнулась Вика.
– А курс под гипнозом – это легко. Нам-то сложнее пришлось, язык так учили, на бегу. Гипноз нас не берет.
Вика вздохнула, пожала плечами.
– Ну раз надо…
– Вот и хорошо. Евгений Александрович поможет.
Денис хлопнул по животу, умоляюще посмотрел на Женьку, потом на Вику.
– Братцы, пошли, поедим, а?! Терпежу нет.
Елисеев засмеялся, выключил компьютер и галантно предложил Вике локоть.
– Прошу, сударыня. Откушаем чем… Трапар послал.
Вика с вызовом глянула на Дениса и неожиданно сунула руку под локоть Елисеева.
– Пошли.
Женька довольно надулся и пошел в двери. Денис озадаченно вскинул бровь. Вот так. Еще одна работница ушла в чужие руки. Да какая!
Язык Вика начала изучать в тот же вечер. Елисеев дал словарь-переводчик, скинул на ее компьютер звуковые файлы и попросил до ночи выучить десяток общих слов.
– Сеанс гипно-урока перед сном, – заявил он. – Это недолго. А на ночь врубишь записи, и всё.
Вика одарила нового шефа недовольным взглядом, но возражать не стала. Надо, так надо.
– А там, – добавил Елисеев, кивая на планшет, – программа автоматического перевода. На первое время.
– Это мне так с вашей чародейкой общаться?
– Да, пока так. И не «вашей», а нашей! Тут нет ничего «вашего». Только наше, – серьезно ответил Елисеев. – Привыкай. И не чародейкой, а магиком. Бакалавром. Угу?
Елисеев улыбнулся, склонил голову. Взгляд у него был добрый, какой-то уютный. Вика неожиданно для себя улыбнулась в ответ.
– Ладно уж, господин начальник Евгений Александрович.
– Тогда уж – шеф. Так короче. Или Женя. – Елисеев опять улыбнулся. – Так приятнее.
Вика хотела нахмуриться, но раздумала. Этот живчик почему-то не вызывал антипатии. И вообще был довольно милым. Странно, сперва она считала иначе.
– Спокойной ночи, Вика, – попрощался Елисеев. – Хороших снов.
Утром на базу прибыл Бердин. Невыспавшийся, голодный и раздраженный. И полный ожидания. Скорой драки.
Бердин должен был принять участие в срочном совещании по поводу последних планов, которые следовало немедленно разработать. Он прибыл, оставив за спиной войну и все, что с ней связано, – шедшие на полночь корпуса, короткие сшибки разведгрупп и эскадронов, сложности снабжения и обеспечения, вопросы размещения полков, полуоткрытый фланг и легионы империи. Все, что требовало его участия, вмешательства, контроля.
А ведь еще была первая за все время операции на Асалентае информация о «ковбоях» в этом мире. Их проявление, активность, причем в непосредственной близости от группы Орешкина. И неминуемая теперь встреча. Которая могла привести как к успеху операции, так и к провалу. Назвать состояние Бердина нормальным хотя бы из приличия было бы по меньшей мере опрометчиво.
Это и понял Навруцкий, едва взглянув на Бердина. К счастью, именно с ним Василий и столкнулся при переходе. И директор, поняв по его виду что к чему, первым делом повел гостя в столовую. И не отпускал из-за стола, пока тот не опустошил две тарелки с борщом и жарким. Не задавая при этом никаких вопросов, вообще не глядя на него.
– У меня на лбу написано, что ли? – спросил наконец Бердин, довольно похлопав себя по животу.
– Не. Просто рожа перекошена, – откровенно ответил директор, совсем уж по-простецки ухмыльнувшись. – Зачем мне тираннозавр на совещании?
Бердин откровенность оценил, вздохнул, прислушиваясь к ощущениям, довольно кивнул.
– Тираннозавр сыт и почти спокоен.
– Для полного успокоения запереть бы тебя на полдня в комнате с красоткой, а потом еще часиков пять на сон. Вот тогда…
– Хочешь отправить меня домой? – усмехнулся Бердин.
– Хочу. Но… – Навруцкий развел руками и изобразил раскаяние.
В раскаяние Бердин не поверил. И ответил тем же.
– Тебе бы тоже сутки с красоткой не помешали. Подальше отсюда.
– Увы. Рад бы в рай…
– Ладно, сеанс терапии провел, вернемся к заботам. А то мне скоро обратно.
– Тогда пошли, – деловито откликнулся Навруцкий. – Все уже в сборе, нас ждут.
В кабинете Елисеева уже сидели сам хозяин, Кумашев и Вениамин Темников – главный врач местного медотделения. Елисеев рассказывал что-то смешное, Кумашев и Темников не очень-то весело улыбались.
– Начнем, – с ходу предложил Навруцкий, – дел у каждого полно, не будем тянуть.
Елисеев хотел уступить свое кресло директору, но тот махнул рукой и сел на ближайший стул, подвинув его к столу. Бердин уселся напротив.
– Значит так, – продолжил Навруцкий. – Первый вопрос. Некие умельцы, побывавшие здесь до нас. Неизвестно сколько времени назад. Факт их пребывания будем считать доказанным. А время…
– Приблизительно совпадает со временем бегства хордингов на полдень, – вставил Елисеев. – Плюс-минус сто лет. Скорее даже минус.
– Согласен, – кивнул Навруцкий.
– Видимо, одновременно появились и все эти эльфы, тролли. И магики.
– Что позволяет нам сделать вывод, – закончил мысль Елисеева Кумашев, – что визит пришлых умельцев и стал причиной появления магиков и эльфов и бегства хордингов.
– Но это в прошлом. Сейчас для нас важнее всего понять – могут ли эти умельцы вернуться и что в этом случае делать нам.
Директор обвел всех взглядом и остановил его на Бердине. Василий понял это как приглашение к ответу. Пожал плечами.
– Ну, если воевать с ними не собираемся, то… либо бежать, либо договариваться.
– Война исключена, – заявил Навруцкий. – Судя по всему, они настолько превосходят нас в технологиях, что сметут в момент. Насчет договариваться… будут ли они говорить? Или нас… тоже как эльфов. Никаких данных об их намерениях нет.
Денис помолчал, потер подбородок.
– С вариантом бегства… бросить все не можем, забыть о «ковбоях» тоже.
– Нужна информация. Данные, – сказал Кумашев. – Хоть какие.
– А где взять? – мгновенно среагировал Елисеев. – Хординги ничего, кроме старых легенд, не знают. Правда, легенды мы разгадали, но это все. Эльфы и тролли? Не думаю, что им известно намного больше.
– Во всяком случае, у них мы сможем узнать, – сказал Навруцкий. – Штурмин вошел в прямой контакт с эльфами. Думаю, он найдет способ получить сведения.
– Наиболее предпочтителен вариант с магиками, – вставил Бердин. – Это четкая структура со всеми атрибутами, внутренней системой, выстроенной методикой подготовки. Что автоматически подразумевает наличие архивных данных. Другой вопрос – как добраться до их архивов и вообще убедить нам помочь.
– Что возвращает к вопросу с нашими гостями. – Навруцкий посмотрел на Темникова. – Вениамин Русланович, вам слово.
Бердин тоже посмотрел на врача и некстати подумал, что внешне старший эскулап плохо соответствует привычным представлениям о докторах.
Богатырская фигура, рост два метра, бритая голова и пудовые кулаки. Громила из десантно-штурмовых частей или боец без правил, а не врач! Ему бы в группу Орешкина, нагонять страх на аборигенов. А тут на тебе – два высших образования, должность доцента и золотые руки почти в прямом смысле слова. Где его Навруцкий только откопал?
– Гости… – пробасил Темников. – Кхм… Каут лежит. Кома, похоже, рукотворная. Весьма хитро сделано. Он пытается лечить себя как бы изнутри. Хотя плохо выходит. Без нашей помощи мог загнуться. Мы не спешим выводить. Как бы опять не ушел, сообразив, где он. В остальном… состояние стабильное, раны заживают. Прямой угрозы жизни нет.
– Сколько он будет в коме? – спросил директор.
Темников пожал плечами:
– Неделю, две. А может, день. Это его решение. У магиков хороший иммунитет и явно искусственно привитый навык. Мы так не можем… пока. Пахнет высокими технологиями.
– Что лишний раз доказывает, кто автор этих технологий, – кивнул Навруцкий. – А девушка? Тинера?
– С ней проще. Жива, здорова. Сложность в другом – как установить контакт. Чтобы и информацию получить, и в кому не загнать. Судя по рассказам… э-э…
– Поисковиков, – подсказал Бердин.
– Да. Так вот, что магики, что эльфы – стоит им услышать речь хордингов или затронуть некую тему – либо замыкаются, либо теряют сознание, либо умирают. Это блокировка. Очень надежная, сильная. А вот врожденная или приобретенная – неизвестно.
– Сейчас это не важно, – вставил Елисеев. – Тинера – единственная надежда на контакт с факторумом. Она поможет установить связь с их руководством. Наладить диалог.
– Но для этого ее надо убедить, – вздохнул Кумашев. – А единственный, кто может это сделать, – Таныш. Но он далеко.
– У нас есть запасной вариант, – усмехнулся Навруцкий. – Этот вариант вчера прибыл и начал подготовку.
Бердин и Кумашев вопросительно посмотрели на директора. Тот подмигнул Елисееву:
– Где наша надежда?
– Здесь. Учит язык… осваивается.
– Я привез Вику, – пояснил Навруцкий.
Кумашев ахнул:
– Твоя ненаглядная помощница, надежа и опора Комитета? Как ты решился?
– Да вот так. Нет других вариантов. Не Макса же сюда вытаскивать. А Вика аккуратно, по-женски… Думаю, справится. Кстати, – директор повернулся к Елисееву, – можешь ее пригласить?
Елисеев нажал кнопку на коммуникаторе.
– Виктория Альбертовна, зайдите, пожалуйста.
– О как! – удивился Кумашев. – Альбертовна! Я и не знал…
– Привыкай. Она теперь не секретарь, а доверенное лицо.
– И фигура…
– Но-но! Без намеков! Вику мою прошу не оскорблять!
Кумашев ехидно усмехнулся, посмотрел на Бердина и Елисеева. У тех на губах играли такие же ухмылки. Комитетские сплетни давно связали холостую жизнь директора и непоколебимое упорство его секретарши. Кое-кто даже заключал пари – правда, непонятно на какой исход.
Темников, незнакомый с ситуацией, озадаченно смотрел на собеседников, морща выпуклый лоб и пожимая могучими плечами.
Вика вошла без стука, остановилась у двери, удивленно взирая на собрание.
– Здрассте.
Навруцкий встал, жестом предложил Вике сесть, а сам отошел к стене.
– Как на новом месте?
– Нормально. Привыкаю.
– Жилье устраивает? Все есть?
– Да, все хорошо, – несколько удивленно отвечала Вика.
– А как с языком?
– Только начала.
– Гипно-уроки помогают? – поинтересовался Темников.
– Это наш главный врач, – представил доктора Навруцкий.
– Вроде помогают, – не очень уверенно ответила Вика. – Был пока один.
– Видишь ли, какое дело, Вика, – начал директор. – Нам надо как можно скорее наладить контакт с магиками. Пока с Тинерой. Помочь ей освоиться и сделать так, чтобы она нам доверяла. Это крайне важно. От этого зависит и будущий контакт с… ее коллегами. Да и будущее Тинеры тоже зависит.
– Я это поняла.
– Тогда поймешь, что время нас поджимает.
– Но я не могу в один день… – чуть растерянно заявила Вика. – Она среди чужих, все незнакомое. Макса рядом нет. А тут я такая… – Вика недовольно покоилась на Навруцкого. – Это же не собачку приручить! Доверие заслужить надо!
– И мы о том же! – Директор подошел к Вике, положил руку ей на плечо. – Уверен, ты сможешь найти подход. У тебя талант заводить знакомства.
Вика порозовела, машинально поправила волосы. Стрельнула глазками на Елисеева. Тот довольно кивал, словно чему-то обрадовался.
– Будь открытой, искренней. Ее наверняка заинтересует наш мир, – вставил Кумашев. – Расскажи. И покажи.
– Спасибо, Всеволод Борисович! За ценное указание, – подпустила сарказма в голос Вика.
– Это не указание, – мягко поправил Навруцкий. – Это совет. Пойми, тут речь идет не о Тинере или Максе… хотя о них тоже. Речь идет о безопасности. Нашей, в том числе.
Вика внимательно посмотрела на директора, ища в его словах иронию, но взгляд Навруцкого был серьезен. И остальные смотрели так же серьезно. Даже Бердин, о котором в Комитете ходили легенды. Вот уж кто ёрничать не станет.
– Я поняла, – тихо ответила Вика. – Сделаю.
– И отлично! – улыбнулся Навруцкий. – Если что нужно уточнить, узнать – тебе все помогут. Ты сейчас тут персона номер один, Вик. На тебя работаем.
Вика смутилась, опустила голову. Похвала директора приятна и слова ласкают слух. Раньше бы так…
– Тебе бы вербовщиком работать, – заявил Кумашев, когда Вика вышла из кабинета. – Талант пропадает!
Навруцкий ухмыльнулся, сел за стол.
– Да я серьезно говорил. Справится девочка – будет шанс получить инфу. А информация нам нужна как воздух. Так что как ни крути, а на сегодня именно от Вики зависит, как все вывернет. Даже если умелые пришельцы сюда больше не сунутся, все равно сведения нам нужны. Нет?
– Верно, – отозвался Бердин. – Мы скоро дойдем и до аномальных мест, и до базы «ковбоев». Хотелось бы знать, что нас ждет. На войне точные сведения всегда на вес золота и по цене крови.
– Справится, – подал голос Елисеев. – Сразу видно, девчонка умная. – Он перехватил пристальный взгляд директора и уверенно повторил: – Все сделает. А мы поможем.
Вечером Вика собралась в гости. Знакомство с Тинерой она хотела отложить дня на два, чтобы хоть немного освоить местный язык. Но раз просят, надо идти сегодня, наводить мосты, завоевывать доверие и прочее.
Накачанная словами начальства, Вика подошла к делу ответственно и продуманно. Сперва выбрала наряд – платье, туфли, потом уделила время деталям – макияж, маникюр. Магик должна понять, что перед ней человек из другого мира. Впрочем, как она по одежде поймет? Как вообще одеваются на Асалентае? Какая мода в ходу? Какой век в империи? Может, там все в балахонах до пола и бесформенных накидках. Вот блин, забыла спросить! Чего стоило сказать Елисееву, чтобы подготовил материал. А ему-то откуда знать? Неужто поисковики – сплошь мужчины – станут о нарядах думать? Так как быть? Идти в том, что надела, или сменить на более скромное? А что тогда надеть? Джинсы? И макияж, яркий и дорогой. Эта девчонка его оценит?..
Вика зависла. Сидя на кровати и глядя в зеркало, пыталась понять, надо ли вообще заморачиваться насчет одежды. Может, стоит подготовить вопросы? Или тему для разговора? Но она готовила. Только забыла с этими сборами. Черт, а время идет!
Навруцкий слегка перебрал с накруткой Вики, а та, привыкшая серьезно относиться к любому заданию, запугала сама себя. Волнение, сомнение, неуверенность, да еще ответственность такая! И все это на плечи девушки, которая только-только перешла на базу. И тут же в бой.
Выручил Елисеев. Более чуткий и опытный, знающий, как иногда воспринимают женщины даже самое простое дело и способны на ровном месте напридумывать кучу проблем, он вовремя возник на пороге Викиного жилья, стукнул два раза в дверь и одарил хозяйку восхищенным взглядом.
– О какая красота! Ты на танцы?
Вика мрачно посмотрела на нового шефа, отметила его взгляд, направленный на открытые выше колен ноги, и поджала губы.
– Я еще не…
– А-а… – Елисеев прошел в комнату, осмотрелся. – Апартаменты на уровне?
Вика пожала плечами.
Стандартное жилье на базе представляло собой аналог двухкомнатной квартиры, правда, меньших размеров. Спальня, гостиная, ванная, санузел и совсем небольшая кухня. Жизнь сотрудников проходила большей частью вне дома, здесь только ночевали, изредка ели. Да и кому тут нужна роскошь?
– Нормально, – ответила Вика.
– Ну и хорошо. У меня такая же хата. Пустая и холодная… без семейного уюта. Даже кошки нет. – Елисеев огорченно вздохнул, потом улыбнулся: – Ты гладить умеешь?
– Гладить? – растерялась Вика.
– Ну да. Я привык рубашки менять через день. В автопрачечной стирают хорошо, но не гладят. А сам не очень, никак не научусь. Поможешь?
– Надо было обслугу привезти, – съязвила Вика. – Горничных, уборщиц.
– Уборщики есть, – вполне серьезно ответил Елисеев. – А вот горничных нет. На них же допуск оформлять надо, штаты расширять. А режим секретности?! Ладно. – Он махнул рукой. – В неглаженых похожу. Хордингам все равно, а женщин тут мало. Не перед кем красоваться. Кроме тебя.
Вика усмехнулась. Потом вдруг подумала, что у самой будет та же проблема. Ей-то в неглаженом ходить точно нельзя.
– Ладно, пошли, – пригласил Елисеев. – Поболтаем немного. Кстати, надо на ужин сходить. Ты-то ела?
Вика покачала головой и только сейчас поняла, что голодна. Это от волнения, наверное.
– Ты узнай потом у Тинеры, у них диеты существуют?
Вика надула губы, но глядя на Елисеева, вдруг рассмеялась. Вот болтун! Какая диета?!
Странно, но визит Елисеева и его треп помогли справиться с волнением. И предстоящее знакомство больше не тяготило Вику. Еще раз оглядев себя в зеркало, она подхватила кофр с планшетом и шагнула к двери.
…Разговор не пошел. Не получилось диалога, скорее вымученная беседа, то и дело прерываемая паузами. Елисеев, хитрюга, представил Тинеру и Вику друг другу, сказал пару пустых фраз и слинял. Вика, заведенная на контакт, начала довольно бодро, но вскоре поняла, что все пошло не так.
Тинера смотрела на нее, как на чужого и явно лишнего человека. Да, одна из знакомых Макса, да такая вот прекрасная, но – чужая. Внешний вид гостьи не вызвал у Тинеры особого интереса, хотя Вика рассчитывала на эффект неожиданности. Однако посмотрев на магика, вдруг поняла, что напрасно наряжалась и красилась, и вообще ее идея была ошибкой. И что выстроить отношения будет сложно. Надо все менять на ходу и налаживать контакт как-то иначе. Да еще этот проклятый автопереводчик! Тинера больше глядела на «говорящую коробку», чем на гостью.
Чтобы не тянуть паузу бесконечно, Вика предложила поужинать, на что получила ответ:
– Что-то не хочется.
И сказано это было таким равнодушным голосом, что Вике захотелось немедленно встать и уйти. Но… она не ушла. Не привыкла сдаваться в самом начале.
– Тогда давай кофейку?! – подмигнула Вика, натянув милую улыбку. – Где у тебя тут кухня?
Как автопереводчик перевел слово «кофе», непонятно. Тинера пожала плечами и обозначила поворот головы в сторону двери.
Ее разместили в таком же доме, как и Вику. Но вряд ли Тинера пользовалась хоть чем-то, кроме ванной комнаты. И на кухню едва ли заглядывала.
Вика встала, подхватила планшет.
– Пошли! Попробуешь, что это такое!
Тинера помедлила, но все же встала, опять покосилась на планшет.
– Ты извини, что я с этим… – улыбнулась Вика. – Второй день здесь, только несколько слов знаю. Но скоро выучу.
На кухне Вика развернула кипучую деятельность, успевая при этом задавать простые вопросы. Тинера хоть и неохотно, но отвечала.
«Одна в чужом месте. Вдали от дома. Вдали от любимого. Среди незнакомых людей. И все непонятно, незнакомо, страшно. И еще эти ее запреты внутренние… – соображала Вика. – Тут кто угодно замкнется. А наши тоже хороши, сунули сюда и бросили. Что ей пара дежурных бесед? Денис еще тот молодец! Мог бы и раньше меня прислать!»
Вика наконец поняла состояние Тинеры, поняла, отчего она такая мрачная и, главное – что теперь делать. А ничего! Кофе пить!
– Тебе сколько ложек?
Тинера непонимающе посмотрела на Вику.
– Сколько сахара класть? Кофе-то горький, надо с чем-то. А меда тут нет. Сахар знаешь?
– Сахар знаю. – Тинера слабо улыбнулась. Наконец-то!
Вика поставила на стол две чашки, в центр водрузила большую сахарницу и довольная села напротив Тинеры.
– Я сахара чуть-чуть. Фигуру беречь надо. Осторожно, горячий.
Тинера смотрела, как Вика дует на чашку, как осторожно пробует кофе и смешно морщится.
– Запах сильный… – сказала она.
– Нравится?
Тинера пожала плечами.
– Ну, пробуй! Если горько, клади сахар еще.
Кофе пришелся Тинере по душе. Она сосредоточенно пила мелкими глотками, потом закрывала глаза и оценивала свои ощущения.
А Вика смотрела на нее, понимая, почему комитетский Казанова Макс Таныш вдруг воспылал чувствами к этой аборигенке. Да, внешность, да, красота. Но красоток Макс знал много. А вот природное очарование, мягкость, женственность, и ощущение какого-то уюта рядом с этой девушкой – вот такого вместе и сразу он точно не встречал.
Вообще-то Вика привыкла видеть в других женщинах соперниц. Даже если это ее подруги. Особенно если это подруги. Но к Тинере не испытывала никакой ревности, отторжения, недовольства. Это было удивительно и странно. И приятно.
Вика поставила пустую чашку на стол, довольно вздохнула и вдруг – скорее по наитию, чем по расчету – спросила:
– Расскажи о Максе. Я-то его мало знаю, виделись у нас несколько раз, и всё. Какой он?
И по порозовевшему лицу, по блеску в глазах и по вспыхнувшей вдруг улыбке на лице Тинеры поняла, что угадала, нашла верную тему и наконец растопила лед отчуждения. А еще поняла, что Тинера влюблена и серьезно.
Только бы этот чертов автопереводчик не отвлекал!
– Он… такой славный. Сильный, добрый. И веселый.
Ага! И слова нашлись!
– Он тебя не обижал?
– Ты что? Он спас меня. И многих. Я…
– Ты счастлива?
Тинера впервые прямо посмотрела в глаза Вики и мягко улыбнулась:
– Очень.
– Вы, конечно, уроды! Бросили девчонку одну, взаперти и довольны! – выговаривала на следующее утро Елисееву Вика. – Она с ума сходит, боится всего. Надо было хоть кого-то рядом… Где ваши психологи? Она даже не знает, как плиту включить, голодная сидит! А в столовую не ходит, страшно. Вот я Максу скажу, как вы его невесту пытаете, он вам устроит! Что, Евгений Александрович, уставились?
– Женя.
– Что?
– Зовут меня так, – спокойно пояснил Елисеев. – Имя. Можно Евгений, но проще Женя. А по имени-отчеству величать долго и нудно.
Вика фыркнула, окатила Елисеева пренебрежительным взглядом.
– И если вы не против, Виктория Альбертовна, я буду звать вас по имени. Это не унизит ваше достоинство?
Вика нахмурилась. Издевается что ли?
– Называйте. Переживу как-нибудь.
– Благодарю, – так же спокойно продолжил Елисеев. – И если можно – на «ты». Да?
Вика скрестила руки на груди.
– Может, еще на брудершафт выпьем?
Женя едва заметно улыбнулся, склонил голову.
– Хорошая идея! Но попозже, ладно? А пока вернемся к делу.
Елисеев встал из-за стола, подошел к нише, где стоял кофеварочный автомат, включил его и начал засыпать зерна.
– Не против кофе? Я по утрам обычно пью. Или чай?
– Кофе, – тихо буркнула Вика, моментально сообразив, что Елисеев сейчас делает то, что она сама делала вчера при встрече с Тинерой. Психолог хренов!
Женя наполнил две чашки, водрузил их на небольшой поднос и поставил на стол. Потом принес сахарницу и вазочку с печеньями.
– Позавтракать не успел, приходится на ходу. Прошу.
Вика вынуждена была взять чашку. Надо признать, новый шеф готовил кофе вполне сносно.
– С Тинерой мы немного напортачили, – вдруг сказал Елисеев. – Действительно стоило решить вопрос сразу, но было столько дел. И еще раненый Каут. Моя вина, недоглядел. Потому директор и попросил вас помочь.
– Мы опять на «вы»? – съязвила Вика.
– Виноват, – улыбнулся Елисеев. – Конечно на «ты». Даже без брудершафта.
Вика хотела опять нахмуриться, но вдруг поймала себя на мысли, что не может это сделать, когда Елисеев улыбается. Улыбка у него добрая, открытая. И голос хороший, такой приятный баритон. И вообще строить из себя стерву незачем.
– Мы теперь работаем вместе, – сказал Елисеев. – В одной лодке, так сказать, плывем. И заботы теперь общие. Любые заботы. И проблемы. Вот и давайте… давай решать сообща.
Это было предложение мира и дружбы. Вика перехватила взгляд Елисеева, оценила его как спокойный, в меру заинтересованный, без наглости. И кивнула. Мир, так мир.
– Бери печенье, – предложил Елисеев. – Вкусное.
Вика покачала головой.
– Норма.
– Угу. Так как прошел разговор?
– Под аккомпанемент планшета.
– Это временно. Скоро освоишь язык. Хорошо, что магики знают речь хордингов.
– Ей надо привыкнуть, – заявила Вика. – Помочь адаптироваться. Дать время понять, что мы свои. Такие же, как Макс. И главное – вытащить из дома.
– Сколько угодно! Любой транспорт в вашем распоряжении. Предупредите только.
Вика допила кофе и поставила чашку на поднос.
– Но главное для нее – знать, что будет дальше. Сколько здесь сидеть, зачем? Почему нельзя домой? Я постаралась ее успокоить, но одних моих слов мало. Тут нужен ты или Навруцкий.
– Навруцкого оставим в покое, у него других забот полно. Если нужен я – легко. А сказать ей можешь так: она должна помочь Кауту прийти в себя. Вывести его из комы и объяснить обстановку. Чтобы тот опять не рухнул в кому.
– И всё?
Елисеев отвел взгляд, постучал пальцем по столешнице.
– А потом… может быть, они помогут нам наладить контакт с факторумом. Это очень важно. И для нас, и для них! – Елисеев заметил взгляд Вики, брошенный на кофе-машину. – Еще?
Он приподнялся, но Вика его опередила:
– Сиди. Моя очередь. Я три года кофе варила. Хотя в офисе его почти никто не пил.
Елисеев усмехнулся. Вика подошла к столу, достала банку с зернами.
– Тинера говорила, что вы осматривали ее. Кстати, она слегка испугалась.
– Обычный осмотр. Больше не будем. А полный осмотр врачи проводили с Каутом.
Елисеев наблюдал, как Вика ловко орудует с машиной, бросил взгляд на ее фигуру, и про себя удивился, почему Навруцкий прошел мимо такой шикарной девушки. Или он верен старому принципу – на работе никаких шашней? Тогда зря. Такую красотку упускать грех.
– Я так понял, общий язык, пусть только в переносном смысле, вы нашли?
– Вроде, – откликнулась Вика. – Она реально втюрилась в Макса, на этом мы и поладили. А потом уже было проще.
– Хорошо. Макс не говорил ей, как собирается дальше? Ну, типа женится или как?
Вика разлила кофе по чашкам, обернулась, прищурила глаза.
– А что? Тоже понравилась девочка?
Он встал, подошел к столу, взял из рук Вики поднос. Посмотрел в глаза.
– Понравилась. Но другая. А о Максе спросил, потому как надо понять, к чему готовить Тинеру.
Вика выдержала взгляд шефа и не среагировала на намек.
– Готовьтесь к свадьбе, – с вызовом проговорила она. – Если я хоть немного понимаю в этом, Макс уже не отступит. И Тинера тоже.
– Кхм!.. Это радует.
Так они и стояли напротив друг друга: Вика – уперев руки в бока, Женя с подносом наперевес, пока их не отвлек звонок коммуникатора. Женя вручил поднос Вике и подошел к столу.
– Да?
– Салют, бигбосс! – загремел в динамике голос Кумашева. – Примешь гостя через полчасика?
– Легко.
– Тогда до встречи. Да, Вике привет. Она чайку не расстарается? Можно с медом.
Женя бросил на Вику веселый взгляд и подмигнул.
– Посмотрим. Но мед твой.
– Заметано!
Отключив коммуникатор, Женя растянул губы в улыбке.
– Ну, кто лучше чай делает?
И Вика помимо воли ответила улыбкой. Почему-то сердиться на нового шефа совершенно не хотелось. Даже вредничать. И откуда он такой улыбчивый взялся?
Днем они посетили Каута. Тинера долго сидела возле кровати, гладила магика по вискам, запястьям, прислушивалась к дыханию. С недоверием и испугом смотрела на аппаратуру, установленную на кушетке и в изголовье.
Вика не мешала, не отвлекала. И тоже смотрела на Каута. Его, как сказал Елисеев, уже обследовали. А что нашли? Надо потом спросить. Так ли магики отличаются от людей? И чем?
Тинера попробовала поговорить с Каутом, потом водила руками над его грудью. Пришедший в палату Темников девушке не мешал. Зато рассказал о назначении аппаратуры. Тинера вряд ли что поняла, но страх из ее глаз ушел.
– Думаю, вместе мы вернем его, – заверил Темников. – Надо немного подождать.
Тинера кивала, но ничего не говорила. И все же из медцентра вышла успокоенной.
– А ты можешь сейчас… ну, это, поколдовать? – спросила Вика.
Тинера посмотрела на чистое небо, на диск светила, зачем-то прижала руки к голове.
– Не знаю. Чувствую, что ночью пойдет снег. Что могу закрыть рану… небольшую. Тут нет силы. Здесь не мой дом, не империя.
– Чем дальше, тем меньше силы? – догадалась Вика.
– Да.
– А Каут так будет долго?
Тинера молчала, рассматривая небо, потом очнулась.
– Вы спасли его. Сам бы он не смог. Но сейчас он за кромкой.
– За чем?
– За кромкой сознания. Говорит с Вершителем. Если решит вернуться, то встанет.
– А Вершитель, это… Извини, – осеклась Вика. – Тебе же нельзя.
Тинера слабо улыбнулась.
– Здесь я не чувствую тяжести, когда говорю об этом. Но все равно сложно. Вершитель – он там и здесь, далеко и близко. В нас.
– Это бог?
– Это все. Но он не бог, не Огалтэ.
– Ладно. Пойдем перекусим.
Автопереводчик выдал нечто несусветное, потому как Тинера изумленно округлила глаза.
– Э-э, поедим.
Тинера фыркнула и рассмеялась. Это был первый смех, услышанный Викой.
– Эта вещь сказала, что ты хочешь что-то отрубить.
Вика тоже засмеялась, хлопнула по планшету.
– Я учу язык.
– А можно, я тоже? – робко попросила Тинера.
– Что тоже?
– Буду учить ваш язык.
Вика пристально посмотрела на Тинеру, та не отвела взгляд.
– Конечно. Я Женьку попрошу, он подготовит программу. Быстро выучишь.
В тот же день Вика упросила Елисеева организовать сеанс связи с Максом. Елисеев сперва отнекивался, потом, когда Вика пригрозила сообщить Навруцкому, развел руками и вызвал Бердина. О чем они говорили, Вика не слышала, но через полчаса Женя сам приехал к Вике.
– Где эта Джульетта? Ромео ждет!
Через пять минут онемевшая от счастья и изумления Тинера говорила с Максом. Вика и Елисеев тактично вышли на кухню. И сидели молча, глядя по сторонам и иногда друг на друга. Вика впервые обратила внимание на то, как он выглядит. Уставший, напряженный, взгляд нерадостный. Тяжела участь шефа. И еще она с претензиями и глупыми угрозами.
– Жень, хочешь кофе? – спросила она шепотом.
– Хочу, – тоже шепотом ответил он.
Вика улыбнулась.
– А шашлык?
– Тоже хочу.
– А еще что-нибудь?
Вместо ответа он вздохнул и опустил голову, почему-то сделавшись похожим на большого печального пса. Вике вдруг захотелось погладить его. Она вздрогнула и выгнала глупые мысли из головы. Кофе – так кофе.
– Шашлык по отдельному заказу, – пошутила она. – С хорошим вином.
– Сейчас Джульетта наговорится, будет вам шашлык, – ответил Елисеев. – Хоть с шампанским.
На другой день Вика с Тинерой летали к морю. На вертолете. Тинера всю дорогу смотрела в иллюминатор, сжав рукой поручень. На берегу по просьбе Вики их встречали местные хординги. Из тех, кто был допущен к работе с «посланцами Трапара». Они показали поселок, рыбачьи лодки, рассказали о жизни. Тинера сперва вздрагивала от звучания их языка, потом перестала и с жадностью смотрела на рыбаков и на море.
Вика, понемногу осваивавшая язык, понимала с пятое на десятое, но все же была в курсе беседы. На берегу у Тинеры проснулись былые навыки, и она быстро вылечила небольшую рану у сына рыбака и смогла подманить к берегу косяк рыб. Хординги смотрели на нее как на чудо и предлагали остаться жить.
Их накормили местными деликатесами, нагрузили в дорогу двумя корзинами и долго махали руками взлетающему вертолету. Его, кстати, совсем не боялись. Привыкли.
Разговор с Максом и поездка к морю совершенно изменили Тинеру. Она стала улыбаться, смеяться, рассказывала истории из практики, вспоминала детство. Поведала о первой встрече с Максом, но уже подробно. Сказала, что была напугана его напором, но он вел себя достойно. Хотя глазами разве что не ел. А потом была близость, которая едва не лишила Тинеру сознания. Именно после этого она почувствовала, что связана с Максом навсегда.
– А ты гадать умеешь?
– Гадать?
– Ну, предсказывать судьбу, – слегка смутилась Вика. – Любовь, разлуку.
Тинера лукаво улыбнулась.
– Гадать не могу. А видеть – да. И я вижу.
– Что?
– Кого. Того, на кого ты смотришь. И кто смотрит на тебя.
Вика вздохнула, недоверчиво глянула на Тинеру.
– Кто смотрит?
– Тот, с кем ты работаешь. Так вы говорите, да? Он открыт, а ты пока нет. Но хочешь этого.
Вика мотнула головой, не соглашаясь, встала. Подошла к окну.
– Разве я хочу?
– Очень. И чем дольше ты будешь закрыта, тем сильнее будет… все это. Только долго ждать не надо.
Вика помолчала, думая о видении Тинеры, потом повернулась к ней:
– Его зовут Женя. На вашем языке – благородный.
– Да, это правда. У него чистое сердце и открытая душа. Но ты думала о другом, верно?
Вика пожала плечами. Потом вдруг подмигнула.
– А знаешь… хочешь увидеть наш мир? Мир Макса?
Тинера изумленно вскинула брови.
– Это можно?
– Конечно. Только надо подобрать тебе наряды.
Тинера встала, посмотрела на свое платье.
– Надо?
– И обязательно! Пошли!
– Куда?
Вика взяла ее за руку и повела к двери.
– Удивим нашего шефа! Посмотришь на его физиономию, когда он не знает, что ответить. Только не смейся!
На Землю Елисеев провожал их сам. Сперва инструктировал Вику, потом поговорил с Тинерой, заверил, что встретят и все будет хорошо. Говорил долго и слегка нудно. Вика поначалу терпела, потом прервала поток слов довольно смелым ходом – обняла за шею и поцеловала в щеку.
– Мы все поняли! Спасибо за заботу!
Онемевший от неожиданности Женька впал в ступор.
– Всегда пожалуйста, – прохрипел он. – Заходите еще.
Через час после отправки девушек к Елисееву нагрянули Бердин и Кумашев, оторвав от приятных размышлений о Вике и перспективах их отношений.
– Армия подходит к границам Ошеры и Корши. Скоро мы столкнемся с легионами внутренних провинций. Впереди основной и самый трудный этап – захват провинций и их удержание. Сейчас самое время начинать игру в тылах империи, – сказал Бердин. – Активную игру.
– У нас все готово, – ответил Кумашев. – В ожидании отправки два десятка людей. Их задача – сеять панику, распространять слухи. О страшной силе, что идет на империю, о мести за политику империи, о грехах богатых, о гневе Огалтэ. В условиях тотальной цензуры, которую уже ввели в империи, особенно в метрополии, на фоне вторжения вооргов и полного отсутствия сведений из Кум-куаро и Дельры эти меры сыграют свою роль.
– Два десятка – не мало? – спросил Бердин.
Кумашев довольно улыбнулся:
– Так это только низшая группа. Мы уже отправили в империю десяток торговцев, причем как из доминингов, так и из Дельры. Тех, кого смогли перевербовать… разными способами. Им поставлена задача по сбору информации, но главное – доставка в империю манифеста.
Елисеев удивленно вскинул брови:
– Что за манифест?
– Воззвание к жителям империи. Смысл таков: некогда согнанные со своей земли хординги, ведомые богом Трапаром, идут возвращать отнятое. Это святое дело, за которое они будут сражаться до конца. Там еще об Огалтэ: мол, бог империи не станет помогать захватчикам, а значит, нет смысла воевать с хордингами. Ибо Трапар нашлет великие беды на тех, кто нарушит запреты. Ну и конечно, о братстве привратников: они служат не богу, а власти, значит, потеряли право говорить от имени Огалтэ. Их ждет кара небес.
– Да. Это может сработать, – кивнул Бердин.
– Не может, а сработает! – веско проговорил Кумашев. – Манифест будет подброшен, а кое-где и расклеен в городах и поселках сразу нескольких провинций. В одно время. Это… внесет смуту. Женька, ты чем недоволен?
Елисеев вздрогнул, покосился на Кумашева.
– Я?
– Чего у тебя физия кривая, как уксусу жахнул? Наши методы не нравятся?
Женька вздохнул, потер руками лицо.
– Как-то все это… подло, что ли.
– Подло? Это война, Женек, война, а не игра! И мы хотим ее выиграть с меньшими затратами, в том числе людскими. И речь не только о хордингах. К слову, в манифесте четко сказано: простому люду империи ничего не угрожает. Хординги не хотят большой крови, они только возвращают свое.
– Жень, есть война открытая, а есть тайная, – пояснил Бердин. – И без второй победы не одержать. Как бы тебе не хотелось поиграть в рыцаря. Рыцарские правила хороши на турнирах во славу прекрасных дам. Да и то не всегда. А здесь не турнир.
– Да знаю я все! – повысил голос Елисеев. – И книги читал, и мировую историю изучал. Просто… – Он грустно усмехнулся, покачал головой. – Просто от вас это слышать непривычно.
Кумашев и Бердин переглянулись, Василий насмешливо прищурил глаза.
– Знал бы ты, как мне непривычно видеть тебя в роли бигбосса! Сидишь у черта на куличках, командуешь, ругаешься, грозишь, кулаком стучишь! Прям не Женька, а Наполеон!
Елисеев подозрительно взглянул на Бердина:
– Сам же меня втянул. И вообще, хватит! Я все понял, ясно? Война – не мое! И все эти приемы – тоже.
– Ну так от тебя никто не требует с мечом в руках или с манифестом за пазухой… Будь на своем месте, рули дальше. Викой любуйся!
– Щас как дам по репе! – насупился Женя. – За шуточки!
Бердин, смеясь, поднял руки:
– Все, все! Капитулирую! Сева, что у тебя еще?
– У нас. У нас в запасе целый префект, еще более целый стратион легиона, бургомистр, цензор и куча чиновников разного ранга. А значит, их связи, родня, знакомые и прочие, и прочие… То есть сведения из империи можно перепроверять неоднократно.
– Что радует, – довольно заметил Бердин.
– А в качестве одного из руководителей контрразведывательной группы в империи выступает… – Сева сделал паузу, – баронесса Этур.
– Подружка Артема? Серьезно?
Сева кивнул:
– Перевербована и успешно. С помощью наместника Мивуса. Прошла ускоренный курс подготовки и уже работает. Как дополнительный гарант лояльности – ее сын. Женя, не смотри волком! Никто ребенка не тронет. Мы используем образ мышления и психологию аборигенов. У них так принято, это они понимают. Высокие моральные принципы, демократические ценности и прочая либерастия тут будет веков через семь-восемь.
– Вы звери, господа! – вздохнул Елисеев. – История вас осудит.
– История – это мы. Как сделаем, так и запишут в скрижалях.
– Что еще есть? – спросил Бердин.
– Есть загадочный и могущественный факторум магов, пардон – магиков. Бесценный кладезь информации, прямой выход на неведомых пришельцев и еще одна сила в империи. Жень?
– А чо я?
– Как дела у Каута и Тинеры?
– Темников говорит, что Каута скоро выведут из комы. С помощью Тинеры. Тут мы подключимся и наладим контакт. А Тинера…
– А Тинера?
– Она на Земле.
Бердин удивленно хмыкнул:
– О как!
– Вика утащила знакомить с нашим миром. С моего согласия. И для налаживания отношений.
– Макс в курсе?
– Да. Девочка явно приободрилась, стала веселее. Тут Навруцкий угадал, вовремя прислал Вику.
– Значит, с магиками получается, – порадовался Кумашев. – Каут и Тинера помогут нам выйти на контакт с факторумом.
– Каут, – уточнил Елисеев. – Тинера в империю не пойдет. Макс категорически против.
– Пусть Каут, – не стал возражать Кумашев. – К тому моменту мы должны подготовить предложения для факторума, а главное – найти, чем их заинтересовать.
– Информация! – сказал Бердин. – Доступ к знаниям. Это будет приманкой. Вряд ли они клюнут на золото.
Василий встал, разминая ноги, прошелся по кабинету.
– С нашими ходами определились, вопросов нет. А вот как в империи? Какие шаги предпримут, на что сделают ставку? Что решат Ракансор и его первый советник Согнер? Есть у них козыри в рукаве или все выложили? – Он обернулся к Севе и Жене: – Интересно, правда?
Первый советник императора Яфей Согнер сидел на низком мягком ложе, держа спину прямо и стараясь не нагружать левую ногу. Второй день от колена вдоль бедра простреливала игла боли, не помогали мази и настойки, коими его пичкал лекарь.
Так же старательно Согнер смотрел на императора, зная, что отведенный взгляд может быть воспринят Его Богоподобием как слабость. Или жалость. Что в любом случае унизительно для всевластного владыки.
Его Богоподобие полулежал на специально удлиненном сиденье большого кресла, обложенный подушками и укутанный покрывалом до пояса. Правая рука стискивала пиалу, а левая была скрыта в одеждах. Лицо императора – неподвижное, словно отлитое из гипса, только глаза, живые как прежде, с затаенной болью и яростью смотрят по сторонам.
– Никаких новостей. Кроме тех первых посланий, больше ничего, – говорил Согнер.
Ракансор крепче стиснул пиалу. Согнер торопливо добавил:
– Цензоры молчат. Эстафеты либо разгромлены, либо… Приставы тоже не шлют вестей. Высланные в срочном порядке выведы не вернулись. И не дали о себе знать.
– Хординги, – немного невнятно, но отчетливо проскрипел Ракансор. – Как… смогли? Легион…
Кадык императора дернулся, по лицу пробежала судорога. Согнер встревоженно покосился на сидящего рядом Нуммера. Верховный магик внимательно смотрел на императора, но беспокойства не проявлял. Значит, ничего страшного.
– Видимо, Шестой легион разбит. Аммер тоже вестей не присылал.
Ракансор вперил в советника грозный взгляд. Он явно был готов обрушить на Согнера всю ярость, но сил хватило только на то, чтобы заскрежетать зубами и стиснуть сильнее ни в чем не повинную пиалу.
Удар хватил императора четыре дня назад, когда ему доложили, что все попытки получить вести от префектов провинций Кум-куаро и Дельры провалились. Но несколько беглецов заявили, будто Келараг пал. Потеря столицы Кум-куаро была делом невероятным, но Ракансор поверил. В сильнейшем смятении он покинул малый прием и уже в своих покоях упал без чувств.
На счастье, во дворце находился вызванный императором Нуммер. Вместе с личным лекарем императора Беламаем они сумели вытащить Ракансора из забытья. Однако поставить его на ноги не смогли.
– Его Богоподобие разбит ударом. Частичный паралич левых руки и ноги. Нарушена речь. В голове образовался кровавый шар. Мы сделаем что можем, но на скорое выздоровление рассчитывать… – Нуммер развел руками и тяжело вздохнул.
Убитый горем Беламай молчал, низко опустив голову. Его лекарское искусство на этот раз отказало.
– Покой, и еще раз покой, – повторил Нуммер. – Я буду рядом с ним.
Согнер повелел, чтобы под страхом смерти никто не смел даже намекать на проблемы во дворце. Охрану покоев императора удвоил. А сам провел две бессонные ночи, давя в себе панику и молясь Огалтэ, чтобы Ракансор выжил. Потеря императора в такое время могла обернуться трагедией для всей империи.
На второй день он стал прикидывать расклад сил во дворце и в столице и считать варианты. На третий – строить первые робкие планы. А наутро четвертого его позвали к императору. И то, что Согнер увидел… кого увидел, вселило в советника одновременно надежду и ужас.
В бледном, резко осунувшемся и неподвижном человеке не было ничего от прежнего Ракансора. Согнер молил Огалтэ, чтобы его лицо не выдало чувств, иначе Ракансор увидит панику и дикий страх своего главного советника.
– Собери всех… на завтра, – тяжело, с паузами, с шипением выдавливал слова Ракансор. – А утром придешь с Нуммером. Готовься…
К чему готовиться, император не уточнил, а переспрашивать Согнер не стал. Ракансор умолк и закрыл глаза, видимо, исчерпав все силы.
Глядя на лежащего императора, Согнер отчетливо понял – дни Его Богоподобия сочтены. Если и протянет октан-другой, пусть даже круг, то все равно былой мощи Ракансора не вернуть. А значит, империя остается без твердой властной руки. Тут есть над чем подумать. И есть что решить. Причем сейчас, пока император жив.
Однако на следующее утро Ракансор выглядел уже лучше. Настолько, что смог сидеть – правда, обложенный подушками, под неусыпным контролем Беламая и Нуммера, но все же. И речь почти нормальная. И взгляд как прежде – прожигающий.
Согнер позволил себе слабую надежду. И боялся плохими известиями опять ввергнуть императора в забытье.
– …Что сделали? – выдавил Ракансор, не отводя от советника тяжелого взгляда.
– Пектофраг хочет направить на закат несколько когорт из тех, что пришли в Бамареан. С полуночи к Дельре и Кум-куаро идут когорты Веш-Амского легиона.
Император молчал. Не будучи военным, он все же неплохо разбирался в стратегии. И хорошо знал, что такое переброска войск. То, что сейчас делает Пектофраг, на первый взгляд верно. Но когда прибудет подкрепление? Как скоро соберут резервные когорты, составленные из ветеранов, а значит, далеко не такие быстрые и боеспособные? Хватит ли этих сил? Хординги почти мгновенно уничтожили Шестой легион. Пусть и неполного состава, но легион! И как стремительно они идут! Келараг взят, враги маршируют на полночь. И будут по частям громить подходящие резервы – например, когорты Веш-Амского легиона. И помощь из Бамареана не спасет ситуацию.
Ах, как мало он знает о хордингах. И совсем ничего не знает о том, что творится в Кум-куаро и Дельре. Все эти цензоры, приставы, все не у дел. Как это возможно?!
Ракансор выплыл из тягостных размышлений, перевел взгляд на бледного от волнения Согнера и неподвижного как стена Нуммера.
– Все решения отменить… до совета. Согнер.
– Да, Ваше…
– Согнер, – повторил вдруг охрипший Ракансор. Он поднял правую руку, поднес зажатую в ладони пиалу ко рту.
Согнер бросился вперед, помочь, но грозный окрик остановил его.
– Назад! Я пока сам… – Император сделал пару глотков парды, облегченно откинул голову на подушки и отбросил пустую пиалу. – Нужны сведения… – более четко проговорил Ракансор. – Где хординги? Сколько у них войска? Какие планы?
Согнер склонил голову:
– Да, Ваше…
– Советник! Не зли меня.
– Да, мэор император. Но пока мы не смогли получить никаких сведений. Я хотел бы обратиться к мэору Нуммеру с просьбой о помощи. Может быть, магики справятся там, где бессильны выведы.
Верховный магик бросил на Согнера короткий взгляд и привычно пригасил вспыхнувшее раздражение. Ловок первый советник, ловок. Отказывать при императоре нельзя. Но как быть?
Ракансор перевел взгляд на Нуммера. Тот прокашлялся, посмотрел на императора.
– Адепты факторума не выведы, Ваше Богоподобие. Они не обладают нужными умениями. И потом, сейчас в провинциях Дельра и Кум-куаро нет наших людей.
– Ни одного? – спросил император.
– Два бакалавра пропали в Кум-куаро. Мы пытались определить место, но… А посылать туда еще кого-то…
На лице Ракансора появилась злая гримаса. Нуммер замолчал, ожидая упреков, однако Ракансор просто пережидал приступ боли. Она сильно ударила в грудь и спину, но быстро прошла.
«Двое пропали на закате, – мысленно продолжил Нуммер. – Один в Юлараге. И если первых двух еще можно списать на хордингов, то третьего – на кого? Что скажешь, Согнер? Ты же суешь нос в наши дела, ты следишь за адептами, лезешь в Долину Змей, подкупаешь прислужников факторума. А поиски контактов с нелюдью? Хочешь проникнуть в тайны факторума? Зачем? Если пришельцы с полудня ни при чем, зачем тебе три магика? И сколько ты готов выкрасть еще?»
«Старый волк, – сочувственно улыбался Нуммеру Согнер. – Из любой облавы уйдет. Смотрит, как бритвой режет. И намеки на своих адептов: пропали, мол. Кстати, а правда, как пропали? И почему он молчит о том, которого взяли в Юлараге? Зря, зря Арун поспешил. Но теперь не отступишь. Жаль, не вовремя… Но если откажет, пусть при императоре. Тот будет сговорчивее, когда подниму вопрос о факторуме. Если подниму…»
Обмен взглядами советника и магика Ракансор заметил. Эти двое – как змеи в одном логове. Если и не жалят, то ядом истекают. Их сдерживает только он – император. А что будет, когда… Нуммер вовсе уведет факторум в тень. Не позволит ему участвовать в придворной возне. А Согнер? Принесет присягу новому Богоподобию? Или попробует сам взойти на вершину власти? Нет, не должен. Но решать надо сейчас. Решать с хордингами, с вооргами. С преемником и с Согнером. А главное – решать с империей. Обязательно.
Ах, как не хочется Ракансору уходить проигравшим! Как не хочется оставлять о себе память, как о потерявшем земли предков! Это будет плохо и для сына. Или для племянника, если все же его оставлять за себя. Надо решать. Самому. А потом заставить всех принять его решение. И если кто будет против… то как с ними? На кого император может рассчитывать?
– Согнер, – прервал паузу Ракансор. – Подготовь все к совету. И собери последние вести. Я буду ждать в Белом зале.
Согнер встал, поклонился и вышел из покоев. На его лице Ракансор разглядел застывшее выражение почтения, за которым первый советник всегда скрывал мысли и чувства. Вот только глаза слишком уж пустые.
Император жестом подозвал Верховного магика. Нуммер подошел вплотную к креслу.
– Нуммер. Я всегда уважал факторум за заботу о людях и невмешательство в политические дрязги. Знай, и сейчас я не прошу в них влезать. Но на кону существование нашей страны. Подумай, как и чем факторум сможет помочь.
– Да, Ваше Богоподобие.
Ракансор улыбнулся:
– Мое Богоподобие просит Верховного магика помочь ему выглядеть достойно на совете.
Нуммер позволил себе слабую улыбку.
– Беламай меня задушит.
– Беламая я беру на себя. Он верен мне, но не понимает, что иногда необходимость диктует правила. Помоги мне быть сегодня императором. Даже если завтра им будет другой.
Нуммер выдержал взгляд Ракансора и склонил голову. Он увидел в глазах императора то, чего видеть не хотел. Он увидел смерть.
Белый зал, где по традиции проходил Малый Имперский Совет, сегодня выглядел непривычно пустым. Стены и двери против обыкновения завешены толстыми коврами. Горела только половина жаровен, наполняя воздух слабым цветочным ароматом. Светильники и ритуальные плошки с маслом, кроме света, добавляли еще запах трав.
Вместо лежаков – кресла с мягкими сиденьями и подставками для ног. Возле каждого кресла – столик, где стоят пиалы и кувшины с водой, вином и пардой. Шесть кресел, шесть человек.
Первый имперский советник Согнер. На нем внешняя и внутренняя политика империи, тайные службы. Второй советник Бескор, он отвечает за армию и хозяйство. Третий советник Вудеер, на нем колонии и внешние отношения империи. Главный казначей Лакотер, ведающий финансами империи и налогами.
Первый помощник диктатора армии Вэмдар. Сам диктатор Пектофраг сейчас в Бамареане, лично возглавляет операцию против вооргов. Хочет оправдаться в глазах императора и стяжать славу победителя. Намерение верное, но сейчас, в решающий момент, его нет в столице. И это не очень хорошо для старого воителя. Зато шанс для его помощника, еще молодого и одаренного Вэмдара, которого император уже не раз отмечал.
Шестым был племянник императора Гратар – личный писарь, помощник и близкий родственник. Впрочем, уже не только. Уже не только.
И седьмой – сам император. Его кресло стояло напротив остальных под большим императорским гербом. Ракансор уверенно восседал в кресле: руки на широких подлокотниках, ноги на деревянной подставке. Болезненная бледность уступила место легкому румянцу. На лице прежнее волевое выражение. Уголки губ не отвисшие, как еще утром, а твердо поджаты. Во всем облике императора видны сила и мощь. Жаль, что только видны. Однако сейчас и это много значит.
Ракансор прошелся взглядом по креслам. Если пока исключить племянника, здесь пятеро первых лиц империи. Те, кто держит под контролем все, отвечает за все и имеет над всем этим власть, ограниченную лишь волей императора. Можно сказать – это самый малый имперский совет. И самый представительный. Его собирают только в исключительных случаях. Как, например, сейчас.
– Хординги! – задал вопрос Ракансор.
На этом совете темы определяет император, и не обязательно они обговариваются заранее. Но обязательно на все вопросы звучат ответы. Полные, исчерпывающие, откровенные. Здесь иных не бывает.
– Хординги, видимо, взяли провинции Кум-куаро и Дельру, – ответил Вэмдар. – Шестой легион пал. – Голос помощника диктатора не дрожал, взгляд был спокойный, но напряжение Вэмдара чувствовали все.
– Еще?
– Отрядом хордингов взят город Верлет в провинции Бамареан. Разграблен и сожжен, стража перебита. Затем отряд по реке ушел к Сарцету. Посланная вдогонку конница в Верлете никого не застала. По словам горожан, врагов было несколько сотен. Иных вестей оттуда нет.
– Так… – Император потер правой рукой левую. – Они сунулись в Бамареан малыми силами, а потом ушли. Что это?
– Возможно, разведка. Если бы хординги пошли на соединение с вооргами, вряд ли бы они отправили один отряд. И не отступили бы к Сарцету.
– Хординги в трехстах верстах от столицы. Занятно, не правда ли?
Вэмдар увидел улыбку на лице императора и благоразумно опустил голову. Согнер эту улыбку знал и порадовался за помощника диктатора. Если бы тот вдруг тоже улыбнулся или что-то сказал… Сейчас предсказать поведение Ракансора просто невозможно. Хотя вряд ли тот велит рубить головы, но все же…
– Я знаю о хордингах только по вашим докладам, – довольно мирно продолжил Ракансор. – И знаю мало. Но даже этого хватает, чтобы понять: никакие дикие племена не способны сперва покорить далеко не слабые домининги, а потом с налета взять две провинции империи! Истребив целый легион! – Голос императора набирал обороты и уже звучал, как раскат грома. – На это не способны дикие, как вы утверждали, племена полуголодных и нищих варваров! И я вас спрашиваю – кто же вторгся в империю? Кто крушит мощь легионов и топчет мои владения?!
Рык оборвался. Император обвел всех свирепым взглядом. Сановники подумали, что он сдерживает себя, но Ракансор просто пересиливал боль в голове и в спине. Нуммер буквально поставил его на ноги, но болезнь давала о себе знать. Надо держать себя в руках и не тратить силы на пустой крик. А крик всегда пустой. Скверно. Сорвался, да еще так глупо.
Ракансор опять потер левую руку и заметил взгляд Согнера.
– Говори, – дозволил он.
– Воорги, – неспешно отозвался первый советник, – некогда тоже были племенем. Но смогли объединить соседей и создать государство. Почему бы и хордингам так не сделать? Правда, непонятно, откуда у них силы на создание войска.
Ответ императора устроил. Он кивнул, глубоко вздохнул, унимая стук сердца. Покосился на племянника. Тот смотрел на дядю во все глаза, но лицо держал бесстрастным. Молодец, мальчик!
– А что воорги? – сменил тему Ракансор.
Вэмдар глянул на Согнера, давая ему возможность ответить, но первый советник молчал.
– Диктатор Пектофраг с резервами уже в провинции Бамареан, – заговорил Вэмдар. – Готовит план изгнания вооргов. Противник продолжает маневрировать конными силами, но его пехота постепенно отходит к границе. Воорги не вступают в большие сражения, предпочитают внезапные удары. Такое впечатление, что они чего-то ждут.
– Кого-то, – подал голос Согнер. – Все более очевидно, что воорги ждут хордингов.
– Это верные сведения? – спросил Ракансор.
– Это догадка. Но она близка к истине. Воорги и хординги напали почти одновременно. Причем хординги ударили после того, как мы начали стягивать резервы к Бамареану и ослабили закатные провинции. Рейд отряда хордингов тому подтверждение. Пектофраг вынужден был часть сил бросить на прикрытие провинции со стороны Кум-куаро.
– Значит, они договорились, – протянул Ракансор. – Заранее. За нашей спиной. О чем мы, конечно, ничего не знали. А теперь три провинции в огне. Две потеряны, и, возможно, еще две под ударом, да?
– Да, Ваше Богоподобие, – встрял вдруг Вэмдар. – Мы считаем, что хординги пойдут дальше на полночь.
– А что еще вы считаете?
– Мы… мы пытаемся понять, какова их конечная цель. Вряд ли у них хватит сил завоевать всю империю. Значит, они хотят взять только несколько провинций.
– Взять несколько провинций, и все! Какая малость! А на наши легионы им наплевать. Они их уничтожают походя! Кхм!.. – Император вперил в помощника диктатора тяжелый взгляд. – И до чего вы дошли, мэор Вэмдар?
«Ну, дружок, это твой шанс, – подумал Согнер, глядя на покрасневшего Вэмдара. – Сейчас или никогда. Только не спеши…»
Вэмдар не спешил. Он встал, выпрямился и поднял голову.
– Мы полагаем, что не имеет смысла бросать в бой подходящие резервы, которые хординги легко будут бить поодиночке. Полагаем, что следует сосредоточить силы в провинциях Лабервет и Юлараг. Как минимум, по легиону в каждой. А для уточнения позиций войска противника и приостановки его движения когортам Веш-Амского легиона и всем силам, что сейчас есть в провинциях Ошера и Корша, надо выступить на полдень и собраться воедино в районах Лонотора или Туксона.
– Дальше, – потребовал Ракансор.
– Если эти силы вступят в сражение с хордингами… даже если они потерпят поражение, мы сможем узнать о врагах намного больше. И получить время для подготовки наступления.
Ракансор отвел взгляд от Вэмдара. Тот застыл на месте, ожидая вердикта императора и мысленно готовясь к отставке. Или смерти. А Ракансор смотрел на ковры и думал: «Он предлагает мне мой собственный план. Пусть в ином варианте, с другими деталями, но тот же план. Интересно. Узнать мои мысли он не мог. Я никого не посвящал в них, даже Согнера. Значит, сам. Значит, этот молодой еще военачальник дозрел. Вот как…»
Каменное лицо императора не выражало ничего, но Согнер слишком хорошо его изучил. «Это мальчик только что завоевал свое будущее. Не зря я обратил на него внимание еще две зимы назад…»
– Что еще по армии? – прозвучал голос императора.
– Мы планируем внести изменения в структуру легионов. Увеличить конные отряды до полутора тысяч всадников, что придаст легионам маневренность. Увеличить количество лучников, выделить их в отдельные группы. Усилить вооружение тяжелой пехоты. Оснастить легионы бо́льшим количеством повозок для воинов. Это ускорит марш. И разработать тактику глубинных конных рейдов…
– Тоже по примеру вооргов, – закончил мысль Ракансор.
– И хордингов, – добавил Вэмдар. – Они так же очень быстры.
«Назначать его сейчас диктатором глупо, – рассуждал Ракансор. – Еще неизвестно, как покажет себя Пектофраг в Бамареане. И что дадут эти новшества. Но вот поставить на самостоятельное дело стоит. Пусть завоевывает славу. Или сломает голову…»
– Значит, собрать силы и ударить, – словно размышляя, повторил император. – Это… интересно. Мэор Вэмдар!
Вэмдар подобрался, опять вскинул голову.
– Раз вы придумали этот план, вам его и осуществлять! С этого момента вы – офиндер!
Вэмдар побледнел, вытянулся до предела, явив отменную осанку.
– Ваше Богоподобие!..
– Отныне вам подчиняются все легионы и когорты провинций Лабервет, Умелен, Юлараг и Мевор. А также все вновь формируемые резервы. Кроме того, вы получаете полный пай и средства для подготовки наступления. Эдикт будет готов сегодня, а завтра вы начнете операцию.
«Не задохнись, сынок», – подумал Ракансор, глядя на белое как мел лицо Вэмдара.
– Слушаюсь, Ваше Богоподобие! – рухнул на колено новоявленный офиндер и низко склонил голову. Тут же вскочил и замер. – Благодарю, Ваше Богоподобие! Я ваш слуга!
«Да, теперь мой, – с удовольствием констатировал император. – Или моего преемника».
Звание офиндера присваивается командующему отдельной группировкой, в состав которой входят не менее трех легионов. Это высший чин для действующего военачальника. Он доступен только старшему чиновнику армии, и его обладатель – первый кандидат на должность диктатора.
– Сядьте, мэор офиндер, – велел император.
Вэмдар торопливо сел, подхватил стоящую на столике пиалу и сделал большой глоток. Судя по его лицу, он хватанул вина, ибо, что берет, не смотрел.
– Кроме того, следует объявить новый набор резервных когорт. У нас много ветеранов, не все еще обросли жиром и забыли, как держать меч. Лакотер!
Главный казначей склонил голову:
– Да, Ваше Богоподобие. Я понял. Дополнительные средства для оплаты резервистов мы выделим.
– Хорошо, – одобрил император.
Он вновь ощутил боль в груди, помолчал. Первостепенные вопросы обговорены, решения приняты. Осталось одно дело. Самое важное. То, которое он хотел бы отложить, но не может. Как же все-таки не вовремя!
Далан Гратар по привычке не просто слушал разговор, но и мысленно вел запись. Кто что говорил, о чем, как. С паузами или нет. Насколько ясно. Какое решение принято, кто против, кто за. Как сморят на императора и что хотят услышать. Или не хотят.
Все это легко запоминалось тренированной памятью. Но больше всего Гратар ждал главного. Того, о чем он узнал днем, когда император пригласил его в личные покои. То, о чем он не мог сказать никому и даже намекнуть до того момента, когда сам император объявит.
…Кроме императора, в покоях был его лекарь Беламай. Тот выглядел недовольным и нарочито громко стучал пестиком в ступке, готовя очередное питье. Император мановением руки отпустил лекаря, а Гратару указал на кресло возле стола. Коротко спросил о текущих делах, выслушал лаконичный и точный ответ, правда, данный несколько взволнованным голосом, довольно улыбнулся, а потом перешел к делу.
– Что я болен, ты знаешь.
Это был не вопрос, но Гратар все же кивнул.
– Нуммер не дал мне умереть и вместе с Беламаем поддерживает мои силы. Насколько их хватит, я не знаю. Октан, круг, десять. Я обязан думать о будущем… без меня. Понимаешь.
И снова это был не вопрос. На этот раз Гратар не кивал. И император оценил поведение племянника.
– Империю наследует мой сын Блемер. Когда вырастет. А до того времени его именем будет править регент. Он получит безграничную власть, равную императорской. И поведет империю дальше… по воле Огалтэ.
Ракансор подождал реакции Гратара, но тот молчал. Только немного побледнел. Хорошо держится мальчик.
– Когда Блемеру исполнится двадцать зим, регент передаст всю власть ему. А сам станет первым советником императора.
Ракансор замолчал, отвел взгляд и совсем не по-императорски вздохнул.
– Но если регент поймет… увидит, что Блемер не готов или не способен быть императором… то он сам сядет на трон. И будет воспитывать нового императора. Своего сына. Или Блемера. Если тот окажется… небезнадежен. Понимаешь?
– Да, Ваше Богоподобие, – выдохнул Гратар.
– С этого момента наедине и в присутствии высших сановников ты будешь именовать меня «мой император».
Гратар встал, не зная, как реагировать, потом склонил голову.
– Сядь. Это не привилегия.
– Мой император, – едва слышно проговорил Гратар.
– Именно. Сядь ближе.
Гратар подвинул кресло почти вплотную к креслу императора. Тот с улыбкой посмотрел на племянника и положил руку ему на плечо.
– Твой отец был великим воином. И погиб как герой, спасая людей. Я постарался дать тебе не только образование и должность, но и то, чего ты был лишен. Однако этого было слишком мало.
У Гратара защипало в глазах. Император… дядя впервые говорил с ним так. Это было необычно и приятно.
– Мало внимания я уделял и Блемеру. Может быть, это была моя самая большая ошибка. Но исправить ее я уже не смогу.
– Мой император, – решился подать голос Гратар. – Ты дал мне все, что может пожелать человек.
– Но не ребенок, – грустно усмехнулся Ракансор. – Когда у тебя будут свои дети, не забывай о них. Поверь, быть отцом не меньшая ответственность, чем быть императором. Понимаешь?
– Да, мой император.
– Ты многому научился. И от других, и от меня. Еще больше тебе надо узнать. Теперь уже самому. Но одно я скажу сейчас… – Ракансор нашел взглядом кувшин на столе. – Подай мне воды.
Гратар быстро наполнил пиалу и протянул императору. Тот неторопливо выпил, вернул пиалу племяннику. И строго посмотрел на него.
– Бойся. Принять решение. Принять чью-то сторону, чье-то мнение. Особенно бойся совершить ошибку, которая может повлечь за собой катастрофу и много смертей. Бойся не понять скрытый смысл, тайные надежды тех, кто убеждает тебя в чем-то. Бойся своих намерений, какими бы правильными они не были. Бойся!
Гратар опять кивнул, не сводя глаз с императора.
– Никогда не бойся действовать! Когда решение уже принято. Когда отдаешь приказы. Когда ждешь результаты. Когда настает время требовать от других повиновения. Не бойся настаивать на своем мнении! Не бойся наказывать за неповиновение, за ошибки, за обман! Не бойся карать за предательство, карать строго! Безжалостно! Прощенное предательство всегда обернется новым! Предателям нет прощения!
Рука императора вновь опустилась Гратару на плечо, она была тяжела и горяча.
– Врагов можно простить, когда они повержены. И безопасны. Если они могут опять стать опасными – убей их! Тех, кто может стать врагом, тоже убей. А если не можешь, приблизь их и дай им надежду. На победу. Такой враг не страшен. А когда он допустит ошибку – убей! Запомнил?
– Да.
– Знай! Всегда и везде империя превыше всего! Всех интересов, богатства, личного блага. Важнее твоей жизни! Ты принадлежишь империи! Встань!
Гратар вскочил на ноги.
– Боишься?
– Да, мой император.
Ракансор улыбнулся:
– Чего?
– Не оправдать ваших ожиданий. Вашего доверия.
– Далан, ты уже оправдал мои надежды. Теперь тебе надо оправдать доверие империи.
– Этого я не боюсь.
– Иди. Готовься к совету. И больше никогда не говори вслух «я боюсь».
Гратар поклонился.
– И запомни еще одно. Сила императора в его голове. Но истинная мощь, – Ракансор указал на грудь Гратара, – в его сердце. Никогда не обманывай свое сердце.
Гратар посмотрел в глаза императору и вдруг упал на колено, схватил его левую руку и прижался к ней лбом.
– Дядя, – с трудом вытолкнул он слово, чувствуя, как грудь стискивает обруч боли. – Не умирай… пожалуйста!
Ракансор удивленно посмотрел на племянника, дивясь его смелости и откровенности, потом потрепал правой рукой по голове.
– Ну-ну. Я не спешу в края вечного забвения. И еще поживу.
…Ракансор застыл в кресле, подперев голову правой рукой и глядя на роскошный ковер. В зале было тихо, никто не смел нарушить думы императора. Наконец император поднял голову, глубоко вздохнул и обвел взглядом собравшихся.
– Пришло время подумать о будущем, – как-то легко и просто констатировал он. – Мой сын Блемер будет императором. Блемером Первым. Но ему пока одиннадцать лет, и править сам он не может. Его именем будет править императорский регент.
Взгляд Ракансора остановился на Гратаре.
– Далан Гратар! Мэор регент! Его Совершенство!
Согнер с трудом проглотил тяжелый ком, вдруг вставший в горле, и проследил за поднятой рукой императора. Она указывала на замершего в кресле Гратара. Тот был бледен, но спокоен.
– Если я умру… когда я умру, мэор Гратар займет трон и будет править империей до того момента, как Блемер отметит двадцать зим жизни. После чего передаст трон ему. Так я решил! Такова моя воля!
Все разом встали и почти одновременно проговорили:
– Славься империя! Славься император!
Ракансор махнул рукой, приказывая сесть.
– Опекуном моего сына будет Гратар. Согнер останется первым советником, и это решение регент может отменить только через год после… моей смерти. Пока же Гратар будет моим личным советником.
Ракансор смотрел на Согнера, а тот смотрел на императора. Оба выглядели спокойными. Внешне.
– Я не буду брать с вас клятв верности. Вы уже клялись. Я не буду просить или требовать. Я говорю вам – настало время, когда решается судьба империи. И пока вы вместе, она будет жить. Не дайте Скратису погибнуть. Сидите! – Ракансор остановил вскочивших было сановников. – И запомните! Все, что здесь сказано, не должно выйти за стены зала. Это все. Идите. Согнер, ты останешься.
У дверей зала Бескор и Вудеер пропустили Гратара вперед. Тот склонил голову, благодаря, и вышел первым. Ракансор ободрительно посмотрел на них. Советники приняли новый расклад сил, а Гратар помнил о скромности.
Когда все вышли, Ракансор жестом поманил Согнера.
– Ну, доволен?
– Если доволен мэор император, – с поклоном ответил Согнер.
– Без церемоний, Согнер. Ты хотел быть регентом. Я знаю.
– Ваше…
Ракансор стукнул кулаком по подлокотнику.
– Не ври! Яфей, я знаю тебя много лет. Знаю, когда ты врешь и когда юлишь. Знаю, чего ты хочешь, даже если ты молчишь. Ты мог обмануть кого угодно в империи, но только не меня.
Согнер поспешил склонить голову.
– Смотри в глаза!
Согнер не посмел ослушаться.
– Яфей! Ты взлетел так высоко, как может взлететь умный и умелый человек. Ты правишь империей вместе со мной. Но не сидишь на троне. Хочешь его получить?
– Никогда, мэор император! – гордо вскинул голову Согнер. – Даже по твоему приказу!
Ракансор прищурился. Согнер хамит, но… говорит правду.
– Твоя власть, твое влияние останутся прежними. Ты даже получишь больше. Ибо молодому регенту будет нужна твоя помощь. И он не заносчивый дурак, о чем ты прекрасно знаешь.
– Знаю, Ваше Богоподобие.
Император усмехнулся.
– Дарую тебе право наедине называть меня просто император и на «ты». До самой моей смерти!
Согнер вдруг тоже усмехнулся.
– Благодарю, император. Гратар – достойный кандидат в правители. Он учился у тебя… и у меня.
– Так помоги ему спасти империю. Сейчас, когда враги нас окружают, когда топчут наши земли. Помоги ему, Яфей. Не ради него. Ради Скратиса. Скратис не заслужил такой участи.
Согнер посмотрел императору в глаза, отметил вернувшуюся на лицо бледность, вдруг встал на колено и склонил голову. Глухо, но внятно произнес:
– Клянусь. До самой моей смерти.
Самая моя любимая вахта – «собачья». Это когда под утро воешь на луну… мысленно. Спать охота – хоть застрелись. Хорошо, если ходить можно, лицо водичкой обмыть. А кто в лёжке, вот тому хреново. Хоть спички в глаза втыкай, но дрыхнуть не моги.
А вот сегодня «собачье» бдение шло легко. То ли вечером выспался, то ли нервы еще крутят. И свобода передвижения полная. Только ходить неохота. Так что я сидел, гонял всякие мыслишки, пил холодный отвар трав с вином и слушал дружное сопение боевых братьев.
Сопели они за стеной, причем слабенько так. Витька утробно булькал через два вдоха на третий, Артем иногда выдавал руладу, но тут же смолкал. Кайф ему обламывала пригожая девица, спавшая с командиром в обнимку.
Вот девица Витьки, более покладистая, сопела с ним за компанию почти в унисон, но на полтона тише. Зато моя подружка лежала тихо, видела третий сон и добросовестно грела постель. Правда, зря грела, я до подъема не приду, а потом какое лежание?!
Сегодня у нас только Макс спит в гордом одиночестве, а потому в гостиной, совмещенной с кухней. Такая вот несправедливость. Хотя это как посмотреть. Одиночество-то его добровольное. И действительно – гордое!
Ромео наш, радостно-несчастный, отправив вновь приобретенную невесту на базу (оттого и с полным набором противоречивых чувств), решил хранить верность суженой и в сторону девок даже не смотрел. Первые два дня. Что оказалось довольно просто, ибо в эти дни нам как-то не до утех было.
А вот сегодня, как приехали в Бесинду – поселок такой немалых размеров, – так стало Максику не дюже гарно. Ибо количественный и качественный состав прекрасного пола радовал не только взгляд, а возможность близкого знакомства заставляла предвкушать веселую ночку. Благо, и время для отдыха выискалось.
Так и вышло, что мы втроем выбрали себе подружек, а Макс поскрипел зубами и гордо отказался. Величественный момент торжества самоконтроля портил только взгляд Макса. Не хватало лишь капающей с клыков слюны и тоскливого воя.
Любовь, понимаешь, чуйства и прочая лирика! Честно говоря, его суженая Тинера была вне конкуренции, мы это сразу признали. Но суженая далеко, причем очень. А Макс – вот он здесь, жив, здоров, полон сил и… ничего!
Ну это – как хранить верность прекрасному вину и отвергать кувшин с водой. Хотя жажда мучит. Надо бы утолить… гм, жажду. А низя. Потому как… эх-х!
Артем тогда вполне серьезно сказал:
– Ты реально Ромео из себя не строй! А то свихнешься еще, натворишь чего. Оно нам надо? Сунул-вынул и пошел дальше. Ну?
И это Максу! Который сам нам втирал каждый день! Нет, мир перевернулся! Или мозги у Макса с нарезки сошли. А Артем еще денек-другой посмотрит да велит жениху в приказном порядке снять напряжение при помощи какой-никакой молодки. Шутки шутками, но сейчас нам нервы нужны крепкие. И без случайных срывов.
Черт! Съехал на тему, самого… голод пробрал! Вот они скитания дальние! Чо ж в книгах-то об этом мало пишут? Подвиги, приключения, испытания – полно. А быт и будни – мельком. Люди же, не роботы. Поесть-попить-отлить-пожрать-поспать (с кем-то) – это тоже входит в подвиги. Как бы не большей частью.
И опять за стенкой сопение и даже храп! Мы вообще-то не храпим, отучены. Но иногда пробирает. От усталости или еще от чего. Может, с перепоя? У нас так: днем подвиги геройствуем, вечером водку пьянствуем. Правда, тут водки нет, но разве это помеха?! Эх, весело Новый год начался! Как бы нам его таким макаром весь не провести! Хоть и не верим в приметы.
…Все пошло вскачь еще до того, как мы переправили Тинеру на базу. Бердин на ходу поменял планы и сообщил об этом за два часа до выступления. К тому моменту полк Юглара полностью зачистил Ностах, перебив каторжников и прихватив с собой одного из вожаков этой вольницы.
Вожак был так себе, но пел ровно соловей. Ничего толкового не исполнил – правда, рассказал, что часть каторжников ушла на закат, решив пограбить там. Мол, с ними был некий шустрила, он обещал указать дорогу к Гемерат Тану – области за закатными кордонами империи.
Эти вести вместе с докладом Юглара мы пересказали Бердину. Тот пару минут думал, а потом передал приказ для полка Юглара: занять границу провинций Кум-куаро и Умелен на протяжении тридцати верст. Встать гарнизонами в поселках, выслать к кордону разъезды и бдить строго. Если из Умелена пойдет помощь захваченным провинциям, слать гонцов к Хологату.
Бердина сильно беспокоил левый фланг, почти неприкрытый, а потому уязвимый. И хотя зонды ничего подозрительного не заметили, но наш фюрер подстраховывался.
Еще Юглару вменялось перехватывать всех, кто пересекал кордон, выискивать людей цензоров и приставов, гасить паникерские настроения местного населения, буде такие возникнут, и вообще вести среди этого самого населения просветительскую работу. Конечно, Бердин сказал иначе, но суть такова.
По большому счету, задание не самое страшное. Полк Юглара, хоть и неполного состава, состоял из трех эскадронов и десятка разведчиков. На эскадрон десять верст – совсем немного. Люди в полку проверенные, спаянные делом и кровью. Предавать вряд ли кто станет, тем более, после столь успешных походов. Бывшие вояки доминингов и наемники уже поняли, что такое быть в армии победителей, и ни за какие коврижки не перешли бы на другую сторону.
Отряд сержанта Рэмуна уходил с нами. Десяток хордингов Рэмун оставил с Югларом, чтобы те организовали поиск возможных соглядатаев противника в тылу. Парни тертые, сладят. Пока сюда не придут люди Кумашева, натасканные на контрразведывательную работу.
Двадцать опытных, хорошо подготовленных вояк в резерве – это сила. Артем решил использовать их пока в качестве ближней разведки. И как основной ударный кулак при встрече с каторжниками, коих мы планировали… утилизировать. Словечко придумал Витек, нам понравилось. Правда, Рэмун не понял.
Вообще, появление в этих местах целого полка неведомо какого войска, по идее, должно было вызвать массу вопросов у местных. Но… не вызвало. Некому было спрашивать.
Военных нет, усвистали воевать с вооргами. А городские и поселковые власти поверят любой лапше, что навесим им на уши. Тем более, легенда была отменная. Типа вспомогательные охотничьи отряды, созданные для борьбы с шустрилами и нелюдью (такие и впрямь уже есть) получили приказ охранять от каторжников данный район. Да в поселках еще руки целовать будут! Защитники, спасители! А после Ностаха весть уж точно разойдется. Там, к слову, так людям и говорили – особый отряд охотников. Вырванные из лап смерти жители верили как пророкам.
Словом, разобрались мы с порядком действий, помахали ручкой Юглару и пошли… ах, да, сперва отправили Тинеру на базу. Я этот момент пропустил, но Артем рассказывал – душещипательная была сцена. Девчонка боится, льнет к Максу, тот успокаивает, обещает скорую встречу. А лично прибывший за магиком Кумашев от нетерпения пятнами идет.
Проводили! Но Макс часа два глухо молчал и комкал повод. А мы все не верили, что всерьез. Вон оно как вышло…
Но долго вздыхать было некогда. Нас ждали провинция Ошера, префект, а главное – «ковбои», чей сигнал засекли совсем неподалеку. Возможная встреча будоражила и заставляла от нетерпения приплясывать в седле. Впрочем, до встречи еще надо было дожить.
За Трохемом лежали еще два поселка. Один был пуст, второй почти пуст и сожжен. В первом жители, узнавшие о бандах каторжников, рванули прочь, бросив добро. Но каторжники этот поселок обошли стороной. Зато нагрянули во второй.
Здесь хватало молодых мужчин, которые решили своего добра не отдавать. Послали к префекту гонца, а сами сели в осаду. Осады не получилось. Каторжники, которых страх неминуемой кары гнал почище кнута, вступать в долгий бой не стали. Подпустили огня на крайние дома, а ветер перенес его дальше.
Вместо сражения вышла паника, бестолковое метание от двора к двору, забеги к небольшому пруду – источнику воды, который тут вместо колодца, – и попытки отстоять жилища у огня.
Каторжники ударили в разгар тушения, убили несколько человек, потеряли двоих и сами вынуждены были бежать прочь от пламени, толком ничего не взяв. Увели молодую девку, и всё.
Жители борьбу с огнем проиграли и погорельцами двинули за речку к другому поселку, где жили знакомые и родня. Единственный уцелевший дом вместил две семьи, те забаррикадировались и держали осаду. Видимо, от страха вовсе мозги осушило. Приди опять каторжники, спалили бы дом на хрен!
Артем попытался выманить жильцов на беседу, но те сидели молча. Ни уговоры, ни посулы, ни имя префекта не помогали. Артем уже было плюнул и хотел ехать дальше, но Макс, которому вид разоренного поселка напомнил Трохеем, так вдарил ногой по двери, что едва не развалил всю халупу. А потом отмороженным басом пообещал раскатать дом по бревнышку, если хозяева не откроют людям префекта.
Он и так был зол, наш Максик, а тут еще местные молчуны! Второй удар выбил толстую доску. За дверью кто-то пискнул, потом слабый от страха голос проблеял, что сейчас откроют.
Минуты три хозяева разбирали баррикады, после чего медленно отворили дверь, и на порог вышел детина с Артема ростом, с плечами бройлерного культуриста и ручищами аж до колен!
Я и Артем отступили на шаг, готовые к прыжку этого качка, но Макс угрюмо смотрел на него, покачивая в руке фальшион. Видимо, физиономия у него была такая, что хозяин смиренно опустил голову.
– Простите, мэор. Виноваты. Испугались…
– Куда ушли каторжники?
– Да кто ж знает… – Хозяин упорно смотрел на кончик клинка фальшиона, не смея поднять голову.
– Конные или пешие? Повозки были?
Здоровяк вздохнул, пожал плечами и ссутулил плечи еще больше.
– Были или нет?!! – рявкнул Макс.
– Одна повозка, – донесся из-за двери звонкий голос. – Ушли за бугор к полуночи. На Лайту.
Из-за спины хозяина высунулась любопытная мордашка пацана лет десяти. Чумазый, вихрастый, глаза живые. Взгляд тоже прикипел к фальшиону, прошелся по доспехам Макса. Мальчишка уважительно округлил глаза.
– А вы, правда, от префекта?
– Мы брантеры!
В этих местах брантеров не было. Но вести о них доходили вместе с путниками, балаганщиками, торговцами. Видимо, слухи раз в двадцать преувеличивали силу и ужас брантеров. Потому как мальчишка аж дышать перестал от восторга.
– На Лайту, – осмелился повторить хозяин, тяжело вздыхая.
Макс плюнул, порылся в кошеле и достал серебряный шинай. Бросил мальчишке, тот ловко поймал его, посмотрел и опять округлил глаза.
– Благодарствуйте, – промямлил хозяин, рискуя наконец посмотреть на дарителя. – Благодарствуйте, мэор…
– Каторжники не вернутся. Отстраивайте поселок. И своим скажите.
Макс развернулся, вопросительно посмотрел на Артема. Тот покачал головой.
– Поехали, переговорщик.
Артем все косился на Макса, удивленный вспышкой его ярости. Причину-то он знал, но вот факт срыва всегда веселого и уверенного товарища его напряг. Впрочем, скоро настал черед Артема явить нам свой характер.
Парней Рэмуна мы отрядили в дозор, велев не уходить дальше двух верст. А сами пошли напрямую к Лайте. Через час возле опушки небольшого леса у кустарника нашли тело молодой девушки. Без одежды, с распоротым животом и выколотыми глазами. Кровь успела впитаться в землю и подсохнуть на ветках.
– Наигрались, бля… – плюнул под ноги коню Витька. – Точно на Лайту идут.
– Отмороженные ребятки, – кивнул Артем. – Куражатся перед смертью.
– Будем искать? – спросил Витя. – Они где-то недалеко.
Артем отвел взгляд от трупа и покачал головой:
– Только если по ходу. Спецом бегать некогда.
Витька был прав, каторжники далеко уйти не успели. Прискакавший Рэмун доложил, что видел толпу неких бродяг у самой Лайты. Это крохотный поселок на берегу реки, где был хороший широкий брод. Каторжники никак не могли миновать его, если и впрямь шпарили на полуночный закат.
Артем приказал Рэмуну вернуть второй десяток и идти к поселку.
– Будем бить.
– Может, в обход зайти? – предложил Рэмун. – Зажмем и прихлопнем!
– Так другой брод нужен. Где ты его искать станешь?
Сержант вздохнул и пожал плечами. В самом деле, поиск может занять уйму времени.
– Ударим разом… если они еще там.
Они были там. Два десятка головорезов, вооруженных чем попало, оборванных и злых, готовых лить кровь и уничтожать все, что встретят на пути. Каторжники были сильно заняты тем, что превращали Лайту в пустое место. Кроме трех женщин, в живых уже никого не было. Из четырех домов стоял один. Два горели, третий – саманный – наполовину развален.
Награбленное добро поместилось в повозке. Мало было этого добра в поселке. Но если пяток поселков – уже нормально. И в каждом есть, что сжечь, порушить. Есть, с кем позабавиться.
Я еще мельком подумал, что каторжники как роботы выполняют заложенную программу – уничтожать все на пути. Кто же их так запрограммировал?
Занятые любимым делом головорезы наше появление прощелкали. А когда мы вылетели к домам, было поздно. Артем приказал хордингам зайти с двух сторон, дабы не дать никому сбежать. И первым вытащил фальшион.
В общем, делов-то было на две минуты. Мы рубили и кололи, не обращая внимания на слабые попытки изумленных и охваченных ужасом каторжников защититься кольями и топорами. Кто-то рванул к реке, но был перехвачен парнями Рэмуна. Кто-то нырнул в уцелевший дом. Чтобы там найти смерть от рук Макса. Самый смелый схватил оглоблю и закрутил ею перед мордой моего коня. Орал при этом как ошпаренный. Я слетел с седла, обманул каторжника выпадом, сократил дистанцию и рубанул клинком по правой руке. Кисть улетела прочь, оглобля выпала под ноги, каторжник рухнул на колени и взвыл уже от боли.
На свою беду он принял бой неподалеку от горящего дома. В огонь я его и кинул, предварительно угостив зуботычиной. Пламя взметнулось, приняв дар, и поглотило его. Новый крик перешел в хрипение.
Моя идея парням понравилась, и они наладили переправку еще живых каторжников в огонь. Последние из них, видя свою участь, орали уже непрерывно, кое-кто опорожнял кишечник и мочевой пузырь, один даже успел поседеть.
Хординги тоже не отставали. Двоих утопили, двоих подкинули в огонь. Но одного опытный Рэмун прихватил живым. И тут же допросил. Каторжник отвечал споро и откровенно, за что получил милосердный удар ножом.
– Тут еще одна банда, человек тридцать. Двинули к Юмену. И кто-то из них ушел на полночь.
Рэмун махнул рукой в сторону реки, глянул на светило и добавил:
– Дотемна можем успеть.
– Откуда этих уродов столько? – удивился Артем. – Вроде всех перебили, а тут еще тридцать. Так, а где местные дамы?
Местные дамы, коих правильно называть ниярны, были тут, но к беседе явно не готовы. Двух изнасиловали и избили. Третью, молоденькую, не старше четырнадцати лет, оставили на десерт. Поэтому только дали по голове, чтобы не верещала, и сунули в повозку.
Пришлось мне и Максу немного поработать с жертвами каторжников и привести их хоть в какое-то подобие нормы. На удивление, младшая быстрее всех и пришла в себя. После трех глотков вина перестала икать и осмысленно посмотрела на Артема. А потом заговорила.
Ничего хорошего мы не узнали. На поселок напали каторжники, а с ними и несколько местных, которых она видела на торгу. Эти бродяги работали пастухами, а зимой нанимались погонщиками в караваны. Словом, перекати-поле, реальные бичи, тратившие выручку на выпивку и доступных девок.
Зверствовали эти парнишки ничуть не меньше каторжников. Они-то, видимо, и рассказали новым дружкам, что и где в округе лучше ограбить.
Вожак банды повел своих к Юмену, где можно было взять верховых лошадей. Но с десяток проходимцев, среди которых была половина местных, откололась и рванула на полночь к другой добыче.
– Там вилла мэонды Эрегии. Она туда приезжает… иногда. – Девушка вдруг стала запинаться, порозовела. Опустила глазки. – С подругами…
– Там есть охрана? – спросил Артем.
Девушка покачала головой:
– Слуги.
Артем кивнул Рэмуну и отъехал в сторону. Сержант последовал за ним. Наш командир, наверное, хотел выслать хордингов вперед на разведку. Но хватит ли сил у лошадей еще на один рывок? И так уже полдня прокатались.
– Ну-ну, – подбодрил я девушку. – Что там с этой мэондой?
Девушка вздохнула, робко посмотрела на меня и ответила.
Через пару минут я окликнул Артема и Макса.
– Давайте сюда.
– Чего там?
– Интересная история, – глумливо хмыкнул я и покосился на пунцовую как мак девчушку.
Парни подъехали ближе.
– Чо за история? Время поджимает.
Я посмотрел на девушку, но она молчала.
– Да фигня! – сказал я. – На этой вилле благородная мэонда Эрегия изволит развлекаться. Тешит плоть, так сказать. Правда, предпочитает не мужчин, а как раз наоборот, молоденьких красоток.
Макс хмыкнул, пренебрежительно сплюнул.
– Лесбиянка что ль? Тож мне невидаль.
– Ну, это как посмотреть.
Вообще-то в империи извращения, строго говоря, были не в почете. И братство привратников яростно клеймило, и власти не одобряли. Грозили карой за подобные игрища.
Среди простого люда этой гадости, понятно, не было, не до извращенных фантазий земледельцам, скотоводам и прочим. А вот знать иногда баловала себя. Некоторые молодцы и молодицы позволяли непотребство, но втихую, вдали от глаз родичей и властей. За такое могли не только лишить титула и денег, но и на каторгу отправить. Где любителям всякой мерзости были бы рады старожилы невольничьих острогов.
Наша же драгоценная Эрегия – прелестная дамочка лет тридцати, не замужем и без детей, зато с длинной вереницей славных предков – с юных лет пристрастилась к столь непопулярной забаве. Отец, видимо, знал, но молчал. А Эрегия, не будь полной дурой, свои наклонности не афишировала. Велела построить виллу вдали от отчего дома, куда и приезжала пару раз в круг вместе с милыми подружками и слугами. Там эта компания предавалась разнузданному веселью с оргиями, включая ночные купания в специально вырытом бассейне, окруженном факелами. Конечно, нагишом.
Впрочем, иногда Эрегия, пресытившись прежними подружками, увлекала к себе какую-нибудь молоденькую девчушку из местных. Для чего выезжала на торги в соседние поселения, где и устраивала своеобразный кастинг.
В округе знали о предпочтениях благородной дамы и загодя прятали дочек. Хотя Эрегия никого не убивала, а понравившуюся девчонку даже одаривала. Но все равно местные жители щедрую даму не жаловали.
Спасенная нами девушка полгода назад сама едва не угодила в этот вертеп. Одна из подружек Эрегии уже увлекла ее к крытой повозке, но бдительный отец буквально отбил, пригрозив рассказать приставу. Эрегия на угрозу только фыркнула, бросила под ноги отцу медный шинай и беспечно заявила, что видела пристава в таком месте, что и сказать стыдно.
А вот другая молодка из соседнего поселка угодила в капкан и провела на вилле два дня. Потом ее вернули домой. Живую, вроде как здоровую, с парой золотых в руке. Только особой радости та не выказала. И сквозь рыдания сумела промямлить, что ее лишили невинности самым наглым образом, с помощью кожаного предмета, весьма напоминающего мужское естество. Проделала все это Эрегия, сопроводив дефлорацию долгими ласками и прочими забавами.
Отец несчастной разбогатевшей дочки ничего не добился у пристава. Тот не рискнул начинать тяжбу с влиятельной семьей.
– Вот такое веселье, – закончил я. – Забавница эта мэонда. И если слухи не врут, она держит там прекрасных верховых коней. Верно?
Девушка робко кивнула.
– Говорят, есть…
– Говорят! Наверное, местные и рассказали каторжникам об этом. Если возьмут лошадей, могут уйти.
– Да куда они денутся? – воскликнул Макс. Обернулся и позвал сержанта: – Рэмун, ты где там? Ну чо, Артем, как решаем? Едем к вилле?
Я в этот момент перевел взгляд с девушки на Артема и поразился выражению его лица. Оно было… как бы поточнее. Смесь брезгливости, раздражения и чего-то такого, что напоминало сдерживаемую ярость.
Ну как если бы наш Артем угодил в приличную кучу говна – неясно, как попал и как быстрее очистить ноги… И как потом свернуть шею автору этой кучи.
Он буквально застыл, явно прилагая усилия, чтобы сдержаться, скривил губы и встретил подъехавшего Рэмуна свирепым взглядом. Сержант даже моргнул.
– Сержант! Отряд к выступлению. Скорым маршем к Юмену.
– А вилла? – спросил сержант.
– Идем к Юмену. А эти суки… – Он покосился на девушку, дернул повод коня. – Хер с ними!
Подошел Витя, который осматривал своего скакуна, получившего во время сшибки небольшую царапину. Довольный итогом осмотра и вытирая руки о тряпку, он обвел нас взглядом и спросил:
– Ну как решили?
– Едем, – уже ровным голосом повторил Артем. – Попробуем до ночи достать этих ублюдков. Все готовы? По коням!
Макс и Витя поскакали вперед, а я все смотрел на Артема, дивясь его вспышке. Чего это наш командир вспылил? Какая-то извращенка – не повод тратить нервы. Или тут дело в другом? В чем?
Спрашивать Артема безтолку, да и зачем. Но запомнить надо. Макс уже явил себя, теперь Темка. Наш с Витькой черед? Нервы начинают сдавать, и мы срываемся по пустякам. Это плохо. Но пока терпимо.
Артем заметил мой интерес, покосился, тяжело вздохнул и… промолчал. Ладно, будем считать, проехали. Причем в прямом смысле слова.
До ночи прибыть в Юмен не успели. И хотя дороги в империи на загляденье, но даже по ним уставшие за день кони не донесли нас до цели. Зато донесли до овражка, заросшего местным аналогом сосны. Хординги мигом соорудили пару шалашей, наломали веток для лежаков, развели костер и поставили котлы с гамышом.
Мы растянули кожаную палатку, раскатали сшитые из шкур мехом наружу матрацы и тоже поставили варево – хапашу. И угостили им хордингов. Те блюдо оценили и признали его похожим на гамыш.
Погода благоволила нам. Небо ясное, ветра нет. Морозец легкий, а днем – так и вовсе температура в плюс уйдет. Чем дальше на полночь, тем теплее. Скоро и ночные морозы уйдут. Правда, дороги может развезти.
Я первым был на дежурстве, сел в стороне от костров под деревом, покатал в руке нож и спрятал его в ножны. Метрах в двадцати от меня под другим деревом засел хординг. А у края оврага второй.
Вообще-то мы могли спокойно спать. Хординги бдили по-настоящему рьяно, а уж посланников Трапара сберегли бы наверняка. Но уже стало привычным всегда и везде надеяться только на себя. Это было важно раньше, а уж теперь, когда подступало время развязки и от того нервы гуляли как шальные, следовало быть особенно внимательным к таким деталям и скрупулезно соблюдать порядок. Сейчас каждая мелочь, каждый эпизод могли стать решающими. Как говорили во времена наших прадедов – бдительность, и еще раз бдительность!
Вот так бдительно и сурово я просидел свою вахту, сдал ее Вите и пошел спать. Без задних ног, без снов, кошмаров и прочей эротики.
Это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать?!
Не, это не я. В смысле, стишок не мой. И сказанул тоже не я. Артемка выдал. По идее, должен был сказать нечто вроде «етитская сила!» Или как-то рядом. Но выдал стишком.
Повод рявкнуть высоким штилем был. Значительный такой повод. Почти в два десятка рыл. Непроспавшихся, полубухих, местами храпящих и портящих воздух.
Два десятка каторжников устроили ночлежку в низинке, на опушке гая. Место, кстати, неплохое. И ветер не задувает, и издалека не видно. Разожгли два больших костра, пожрали, выпили что было, и легли почивать. Никаких постов, никаких часовых. Просто легли. И дрыхли до самого восхода светила. Хотя куда там! Светило уже взошло, пробило лучами редкие облака и разогнало утренний туман, а эти все храпели.
Обнаружили их хординги, передовой дозор выехал к гаю, заметил слабый дымок от недогоревших бревен, осторожно подошел ближе и… Эти мудаки даже лошадей из повозки не выпрягли. Коняшки в поисках пожевать утянули повозку метров за сто к деревьям.
Дозор поспешил обратно, доложил обстановку Рэмуну и нам. Артем сперва даже не поверил, решил сам глянуть на сонную идиллию. Мы вышли к низинке, заглянули… И тут Артем выдал строчку.
Самое смешное, что до Юмена каторжники не дошли буквально две версты. Поселок был скрыт за холмами, а каторжники в темноте не разобрали. Или спать так хотели, что плюнули на добычу?
Артем оторвался от созерцания сонного царства, растянул губы в едкой ухмылке и подозвал Рэмуна:
– Главарей берем, остальных – под нож.
Рэмун кивнул и поспешил к своим. Спрашивать, кто у каторжников главный, не стал, и так все ясно. Главари числом двое спали на стопках хорошо выделанных шкур, укрытые попонами, неподалеку от костра. Остальные обошлись тряпьем и шкурами поплоше.
Одного из своих сержант отправил за повозкой. Остальных разделил на две части. Большая окружила бивак, меньшая во главе с самим Рэмуном присоединилась к нам.
Артем вытащил нож, показал его сержанту. Тот кивнул и тоже вытащил нож. Следом вся его группа. Идея Артема проста – перерезать каторжников без шума. И быстро.
Мы проверили амуницию, чтобы ничего не звякнуло, и тихонько спустились в низинку. Артем ткнул в меня пальцем и указал на главарей. Мол, мне и ему брать обоих. Максу и Витьке прикрывать и помогать хордингам.
А хордингам помощь особо и не нужна. Я впервые увидел их за работой и не мог не восхититься. Нет, не ими, хотя и было за что. А Бердиным и его командой. Как они смогли за довольно короткий срок подготовить столько отменных воинов?! Вот что значит правильная методика и высокий уровень преподавания! Даже завидно, чесс-слово.
Хординги скользили среди спящих как привидения – бесшумно и быстро. Левая рука накрывает-бьет по рту каторжника, правая всаживает нож в сердце. Каторжники успевали выскочить из объятий сна буквально на мгновение и тут же опять уходили в забытье. Вечное. Как в одном старом фильме: мертвые с косами стоят, и тишина! Тут никаких кос, и мертвые лежат, но тишина полная.
Макс и Витек по пути к главарям тоже успели нескольких «героев» прирезать. А мы с Артемом добрались до главарей, без затей оглушили их ударами в лоб и спеленали. Когда захват был закончен, хординги дорезали последних каторжан.
Все, финита! Завтрак для ворон готов. Хотя тут их зовут иначе, но пировать на трупах они любят не меньше наших.
Допрос пленников прошел… словом, как надо. Изумленные донельзя, перепуганные до икотки главари сперва вообще только мычали. Мычание сменилось воем, когда им показали тела сообщников. А потом показали огонь и раскаленное лезвие топора. Не будучи полными идиотами, они поняли, для кого сей презент.
Правда, один – постарше и понаглее – решил поиграть в партизана-героя. Доигрался до подпаленных пяток, охрип от визга и ора и вспомнил, что он вообще-то скотовод. В далеком прошлом. И выдал, что знал. По сути – ничего. Так, некоторые детали побега, подробности их победного марша по окрестностям и планы на будущее – слинять подальше от империи.
Вторым был вожак помоложе. И харя его хитрованная, и бегающие глазки, и словечки говорили, что перед нами преступник со стажем. Скотоводом точно не был. Как и земледельцем, рыбаком, лесорубом и прочим трудовым элементом.
Артем его сразу вычислил, потому и начал с подельника. Показал, что будет и насколько больно.
Намек молодой вожак понял, особенно когда я, демонстрируя добрую улыбку, стянул с него рваные портки и пообещал начать допрос с главной драгоценности. Сия драгоценность хоть и была сдутой от холода и страха, но свое значение не утратила. А пинок по таким же скукоженным причиндалам показал, насколько я серьезен.
Сперва вожак, обзываемый Мелук (мышонок), повторил рассказ коллеги, добавив несколько эпизодов. Но Артему было мало. И нам тоже. Неправильно вел себя это «мышонок», слишком частил и упирал на детали.
В дело вступил топор. Узрев возле причиндалов раскаленное железо, Мелук вдруг явил вместо охрипшего тенора мелодичный дискант и заговорил по делу. И чем больше он говорил, тем сильнее отвисали у нас челюсти.
Нет, бывает в жизни «ни фига себе», но такого мы раньше не слышали.
…Мелкая «шестерка» в воровской ватаге вместе с самой ватагой влипла на очередном деле и угодила в места столь же неотдаленные, сколь малополезные для здоровья.
На каторге эта «шестерка» (Мелук – если вдруг не ясно) продолжала пахать на вожака, но уже в ранге «подай-принеси-отвали». Круг назад партию каторжан вдруг решено было отправить в другую провинцию, где вроде как запустили новые каменоломни. В эту партию угодила вся бывшая ватага. Как-то ночью на этапе Мелук стал невольным свидетелем беседы своего вожака и некоего типа, закутанного в плащ.
Разговор сей оказался настолько интересным, что Мелук решил дослушать его до конца. Собеседник вожака дал понять, что все идет по плану и вскоре их доставят на каменоломни. Где после октана-другого следует поднять бунт, а потом совершить побег. Что и как делать – вожак знает. Задача – делать это как можно громче. И кровавее!
Вожак невозмутимо заверил собеседника, что все будет как надо, лишь бы с обещанным не обманули. И тут собеседник ляпнул: мол, за это не волнуйся, получишь сполна. И даже больше. А потом вдруг захихикал и добавил: «В столице готовы платить золотом за каждую снесенную голову. И за каждую оттраханную бабу!»
Поняв, что услышал явно лишнее, не предназначенное для чужих ушей, Мелук по-быстрому слинял с места переговоров. Но сказанное запомнил.
Когда каторжане подняли бунт и перебили охрану, именно вожак их ватаги провозгласил основную цель – Ностах. Мол, туда надо идти, там золото, вино и бабы. А потом все рванем на закат, нас там ждут.
Кто ждет, почему, откуда в Ностахе такое изобилие – в голову никому не пришло. Клич поддержали несколько авторитетных каторжников, среди которых каким-то образом оказались бывшие военные. Несогласных быстро заткнули, после чего огромная орава каторжников двинула к цели.
Несколько групп под шумок успели слинять. Но остальных вожаки держали под присмотром. Причем грозили оторвать головы любому, кто посмеет даже подумать о побеге.
По пути к Ностаху миновали несколько поселков, где потешились вволю. Во время одного из таких налетов ставший внезапно для себя правой рукой вожака Мелук, хватанув вина больше, чем надо, неудачно намекнул о цели пути и цене, которую некто готов заплатить за эту цель.
Вожак сперва пропустил пьяный треп, но потом стал смотреть на помощника таким взглядом, что разом протрезвевший Мелук понял – до Ностаха он не дойдет никоим образом.
А дальше было просто. Мелук знал самых недовольных в ватаге. Подговорить их оказалось делом несложным. В побег ушло тридцать с лишним человек. Часть рванули куда глаза глядят, часть пошли с Мелуком.
Он надеялся, что сможет уйти подальше от каторги и вместе с двумя-тремя верными людьми добраться до кордона. Для этого были нужны деньги и лошади. Потому банда и шла в Юмен. Там каторжники нашли бы все, что нужно. Вот такая история…
Тут есть над чем поломать головы. После Ностаха стало ясно, что бунт – дело рук отнюдь не каторжников. Но вот упоминание важных людей из столицы заставило напрячь мозги. Кому и зачем нужен бунт? Почему именно Ностах? Зачем потом идти на закат? И так далее.
Артем переваривал услышанное минут пять, потом покрутил головой и отошел в сторону, кивнув мне на пленника. Ладно, мне так мне…
Я сказал Рэмуну, чтобы тот выставил охрану и еще раз проверил трупы, а сам зашел за спину Мелуку и коротким ударом всадил клинок ножа в сердце. Каторжник даже не успел испугаться.
– Кучно лежат, – заметил Витя, обводя взглядом трупы. – Но зарывать неохота.
– Без нас зароют, – откликнулся Макс. – Делать больше нечего.
Он успел вляпаться левой рукой в кровь и теперь брезгливо вытирал ее тряпкой.
Я оглянулся на Артема. Тот отошел подальше и достал коммуникатор. Бердину, видимо, докладывает. Какие-никакие, а вести. Начальству надо знать.
Через десять минут Артем вернулся к нам, влез на коня, почему-то вздохнул и сказал:
– В Юмен. Пополним запасы и маршем к Берно. Судя по всему, «ковбои» там.
Я почувствовал, как по спине прокатились мурашки, а в груди стало холодно и пусто. Вот оно! Главная цель операции! Судя по лицам парней, у тех были схожие чувства. Неужто скоро увидим неуловимых доселе врагов?!
Сообщение от Орешкина пришло за час до встречи с Якушевым. Я ждал Андрея с утра, но тот сдвинул время прибытия из-за каких-то проблем в тылах корпуса «Закат». Плюс-минус час роли не играет. Я вывел на экран монитора карту империи, отошел к стене и стал рассматривать картинку издалека.
Итак, бунт на каменоломнях Навнира, организованный, как передает Орешкин, кем-то в столице. Кто способен на такой ход? Вернее, кто рискнет? Ясно, что не чиновники средней руки типа шефа цензорской службы Хофра и не руководители на местах вроде префекта Ошеры Никамера. Тут как бы не сам Согнер, тень императора и его вторая голова. Но зачем? С какой целью?
Одно точно – все эти игры планировались до вторжения вооргов и уж тем более, до появления хордингов. Какие-то внутренние заморочки Скратиса, битва за место у трона или, наоборот – за провинции. Гадать нет смысла, никаких исходных данных и ноль информации по императорскому дворцу.
Черт, как же не хватает достоверных сведений из Скрата! Агенты Кумашева еще не начали работу, да и возможности у них небольшие. Тут нужны связи иного уровня. Очень хорошо, что в наших руках префект Даббан. Но наладить контакт с его родней и знакомыми в империи – дело не одного дня. И связи с факторумом магиков пока нет. Ничего нет! Только догадки, версии, мнения. Цена им – грош. Вернее – медный обол. Такой вот расклад!
Я выложил прибывшему Якушеву свои умозаключения и спросил, что думает он. Андрей долго смотрел на карту, потом пожал плечами и честно ответил:
– Хер его знает! Дворцовые интриги, политика! Мы со всего разгона врезаемся в нее. Сам же говорил.
– Говорил. Чую, этой политики мы скоро нажремся по самое некуда!
– А контакт с императором? Ты же хотел начать переговоры.
– Только не сейчас.
– Чего ждем? – деловито осведомился Андрей. – Пока корпуса не пройдут дальше?
– Это тоже. Я жду удара.
– С какой стороны?
Я тронул джойстик и укрупнил масштаб карты. Теперь на мониторе были только четыре закатные провинции.
– Либо диктатор Пектофраг нанесет удар из Бамареана…
– Если найдет силы, не скованные вооргами.
– Да. Либо корпуса встретят противника уже в Корше и Ошере. Веш-Амский легион и то, что соберут в провинциях. Может, что-то еще подойдет с юга… с полуночи.
Андрей ткнул пальцем в экран.
– А почему не из Умелена?
– Тоже вариант. Но недавний рейд Юглара наверняка притормозит прыть империи. Они еще от разрушения Верлета и Сарцета не отошли.
– Да, Юглар постарался! – задумчиво протянул Андрей. – Но это их не остановит.
– Это заставит прикрыть кордоны Умелена и Лабервета. Так что самые вероятные направления – из Бамареана в тыл или в лоб корпусам.
– Ты хочешь дать урок?! – догадался Андрей.
– Хочу. Как можно более шумный. Очевидный. Чтобы до последнего идиота в столице дошло – их армия бессильна!
Андрей усмехнулся:
– Ну, это не совсем так.
– Да. Однако после сражения они станут так считать. Должны. Потому как от границы Ошеры до столицы меньше трехсот верст. И если хординги дошли до Ошеры, то уж до Скрата дотопают точно!
Андрей надул щеки, покачался с пяток на носки, прищурил глаза – типа размышлял, – потом с важным видом кивнул.
– Классный ход. И император сразу…
– Не сразу. И не император. Хотя бы Согнер. Даже лучше, чтобы Согнер. Если Даббан не соврал, этот тип там прима-кавалер. Во всяком случае, его мнение идет первым. Император – и тот сперва слушает Согнера, потом говорит сам.
– Значит, нам искать подходы к советнику императора в первую очередь?
– Значит, – кивнул я. – Но не только к нему. При дворе есть и партия противников Согнера. Они тоже сгодятся. И есть больной император, которому приходится вести свою игру.
Андрей повел плечами, нарочито тяжело вздохнул.
– Черт! От этой политики у меня голова трещит!
– Уже пробовал? – усмехнулся я.
– Чего пробовал?
– Политику.
– Да ну тя! – хмыкнул Андрей. – Не смешно.
– Не смешно. Особенно если вспомнить, что ни у кого из нас нет опыта политических интриг и закулисных сговоров в условиях военного времени.
– А Денис?
– А Денис, типа, такой политик? Он едва от Москвы отбивается и Комитет перестраивает. Ты хочешь ему еще головной боли добавить? Вообще-то Асалентае на нас. Ты, я, Женька. Все!
– Может, Москву попросить? – скривился Андрей. – Вот уж там политиков как собак. Недорезанных.
– Ага. Они тебе тут нарулят. Такого навалят, век это дерьмо не раскидаешь! Если нужно запороть дело – попроси помочь наших политиканов. Тьфу! – Я вполне натурально плюнул, растер подошвой и сложил руки на груди.
Андрей насмешливо посмотрел на меня, скорчил физиономию.
– Командор в плохом настроении.
Я молчал.
– Значит, сами?
– Ты становишься куратором обоих корпусов.
– А…
– Присматриваешь за Хологатом и Вьердом.
– Да они уже сами с усами. Работают четко.
– Согласен. Но приглядеть надо.
Оба командира корпусов и впрямь прониклись делом и последнее время работают без подсказок. Более того, почти все решения тактического и оперативного уровня принимают сами. И обстановку видят, и оценивают безошибочно. Теорию молниеносной войны освоили и теперь находят простые и точные решения без нашего вмешательства.
По большому счету, мы им нужны только в роли посланников Трапара, которые морально поддерживают и направляют. Эдакие комиссары, поставленные свыше.
– Перестаем водить их за руку, пусть топают сами.
– А я курирую, – уточнил Андрей.
– Да.
– А ты?
– А я на Канары! На месяц!
– С девками? – Андрей нарочито испуганно округлил глаза. – О! Пардон! Конечно, с семьей! На Канары! Или Мальдивы!
– Что-то ты веселый слишком, – подозрительно посмотрел я на Якушева. – Часом, не того? Не сто грамм перед пол-литра?
– Зачим абижаищ? Какой сто грамм?! Сухой, как лист. – Андрей спрятал улыбку и вполне серьезно на меня посмотрел: – А правда, ты чего задумал?
– Готовить операцию по захвату «ковбоев». И уделить немного внимания Аллере.
– Сам теперь будешь политиком?
– Ну ты же не хочешь.
– Ни под каким видом! – передернул плечами Андрей. – В солдатики поиграть – куда ни шло. А в…
– В дерьме копаться – корона слетит, – закончил я за него.
– Кстати, – сменил тему Андрей. – Что там с резервами? Хоть какие-то есть?
Я нахмурился. Андрей затронул больную тему.
Резервов как таковых не было. Вообще. Последний резервный полк, раздерганный на роты и даже на десятки, исполнял роль частей по охране тыла, формально прикрывал кордоны Кум-куаро с Бамареаном (именно что формально) и служил средством силовой поддержки тыловых служб.
О новом наборе среди хордингов я даже не заикался. Некого было брать. Все мужчины от шестнадцати до сорока лет задействованы. Кто в промысле, кто в сельском хозяйстве, а многие в промышленности, которую мы поспешно строили на пустом месте.
Будущие рабочие, техники, инженеры, начальники сейчас сидели за партами и с выпученными от изумления глазами осваивали новые специальности. У кого голова не лопнет от переизбытка впечатлений, станут профессионалами. А у кого не выдержит… все равно станут. Куда они денутся?
Тем не менее резервы были нужны. Срочно! И я еще до вторжения в империю отдал приказ начать отбор и подготовку выходцев из доминингов. Брать велел добровольцев не старше двадцати пяти лет. Желательно охотников, рыболовов. Ну и земледельцев, конечно. Всех мастеровых планировал тоже отправить на учебу.
Думал набрать хотя бы два полка и подготовить их по ускоренной программе. Аллера, который и отвечал за это дело, обещал набрать пять полков. Но я попросил его не спешить и ограничить набор. Потом, если все пойдет как надо, завербуем еще.
Правда, ждать эти полки можно не ранее чем через три месяца. То бишь – три круга.
– Это, мягко говоря, долго, – сказал Андрей.
– И не мягко – тоже. Но другого выхода нет.
– А как же тогда? – озадаченно спросил Андрей. – Если империя и впрямь ударит с двух-трех направлений? Мы просто не успеем среагировать. И потом еще плюс две провинции… это как левый фланг растянется! – Андрей подошел к компьютеру и озадаченно уставился в монитор. – Чо делать-то будем?
– Огнестрельное оружие, – ответил я.
– О-о! Эх, комроты, даешь пулеметы!.. – пропел Андрей.
– Никаких пулеметов, – недовольно проворчал я.
– А жаль! И РСЗО! И танки! И…
– Уймись, мечтатель! Обойдемся пушками и ручным оружием.
– Каким? Фитильные пищали?
– Подумаю.
– А ничего, что тут еще до пороха пару веков? Как минимум? – Андрей сменил тон с игривого на серьезный. – Или нам уже пофиг вьюга?
– Нам надо победить без большой крови. И быстро! А потом все это удержать! Так что пофиг – не пофиг, а пушки будут!
– И тачанки…
– И тачанки. Без пулеметов.
Андрей грустно посмотрел на меня и вполне откровенно сказал:
– Чего-то мне домой захотелось.
Я хлопнул Якушева по плечу и проникновенно произнес:
– Подожди немного, отдохнешь и ты!..
Огорчив дорогого гостя новостями и вводными, я решил компенсировать это вкусным обедом. И сам поесть, потому как завтрака сегодня вообще не было. Но по закону подлости нас прервали в самом начале. Явился посыльный и передал записку от Аллеры. Князь сообщал, что к нему прибыло послание от вооргов.
Верховный князь Стам Адес сообщал, что дела армии идут не очень-то хорошо. Имперские легионы попытались перекрыть кордоны провинции и отсечь доблестные войска вооргов от Загназака. К тому же к противнику прибыло подкрепление и успело отбить несколько ранее занятых городов.
Воорги начали отходить к кордонам, периодически проводя контрудары и раздергивая силы врага на части. Однако в целом обстановка становилась угрожающей.
Стам Адес прямо не говорил, что вторжение провалилось, но намекал на будущие сложности. И спрашивал князя хордингов, как у него дела и могут ли хординги отвлечь на себя часть сил империи.
В конце послания Адес написал о попытке империи начать переговоры.
– Империя проснулась… – констатировал Андрей. – Начинает воевать всерьез.
– Они всегда воюют всерьез. Иначе не умеют.
Я бросил на стол лист бересты, побарабанил пальцами по столешнице.
Воорги подошли к пределу своих возможностей. Держать фронт против трех-четырех легионов им не под силу. Даже имея лучшую конницу и вооружение. Задавят числом. И реально перекроют кордоны, даже с большими потерями.
В общем-то, воорги свою роль исполнили. Отвлекли внимание, притянули большие силы врага. Но прекращать вторжение нельзя. Иначе легионы сообща ударят нам во фланг. А значит…
Надо сегодня же навестить Аллеру и поговорить обо всем сразу. А вооргам ответим просто.
– Дай угадаю, – нарушил ход моих мыслей Андрей. – Отойти к кордонам, держать города, наносить удары и не давать себя окружить. Так?
– И продержаться еще пару октанов, – добавил я. – Потом натиск империи ослабнет.
– А если станет тяжко – отступить. И готовить силы для нового удара.
Я смерил Андрея внимательным взглядом. Ну вот, инструктор Якушев вырос в хорошего стратега… средневекового уровня. Пока. А там глядишь, и с иными эпохами разберется.
– Давай все же поедим, – предложил я. – Мне потом к Аллере, а ты принимай дела и руководи операцией.
– Есть руками водить! – отчеканил Андрей и потер живот. – А жрать правда хочется. Мяса и побольше! И стопарик… – Он перехватил мой взгляд и развел руками: – Заслужил ведь! И новую должность обмыть не мешало бы.
– Уговорил. Кстати, в империи неплохие вина.
…Князь Аллера выглядел паршиво. Бледный, осунувшийся, с покрасневшими глазами и потухшим взглядом. Он явно с трудом стоял на ногах и, похоже, больше всего хотел спать.
Мое появление не вызвало особых эмоций. От былых восторженных славословий не осталось и следа. Аллера коротко кивнул и жестом указал на стул.
Частые встречи, долгие беседы, а главное – необъятный фронт работ повыбили из него, да и из других хордингов склонность к излишнему почитанию «посланников Трапара». Нет, нас боготворили по-прежнему. Но как-то… приземленно, что ли. Без пафоса.
Я окинул князя пристальным взглядом и вместо приветствия сказал:
– Трапар горд своим народом. И его князем. Но он требует, чтобы князь спал хотя бы пять шагов Асалена в сутки. А лучше шесть.
По-нашему это шесть-семь часов. Аллера, надо думать, не спал и пяти.
Князь сдержанно улыбнулся. Совсем невесело. Склонил голову.
– Я принимаю волю Трапара. Как только будет время…
– Никаких «будет», Аллера, – вполне серьезно ответил я. – Хордингам нужен князь, а не его бледная тень. Дел всегда много. Надо уметь решать их не в ущерб здоровью. Это приказ. – Я глянул наверх, намекая, откуда пришел приказ.
Аллера опять склонил голову. Вдруг хмыкнул.
– Два дня назад мы с Мивусом заснули за столом. Храпели прямо на картах.
– Вот еще один трудоголик!
Аллера не понял выражения.
– Любитель много работать, – пояснил я. – Без перерыва. Как, кстати, Мивус?
– Без него как без рук, – признался Аллера, вспомнив услышанную от меня фразу. – Если бы не он, домининги… точнее, Ингалленат мы бы не освоили.
– А вы освоили?
– Почти.
Почти… Это не только открытие угольных и железных рудников, не только кузнечные цеха, но и единая система сбора налогов, единая система управления, внутренняя стража, набранная из местных.
И охотники теперь не сами по себе зверя добывают, а по плану. И рыбаки по плану. И скотоводство, и мастеровые… Новая власть все учла, все расписала и всем выдала задания. Словом, как у классика – контроль и учет.
Кроме того, в новой провинции подготовлены тыловые армейские базы, куда свозят припасы. И что важно, караваны идут по новым дорогам. Пока что грунтовым. Но скоро в строй пустят первые выложенные тесаными каменными плитами. Пусть их немного, зато первый шаг.
– Это вы молодцы! – похвалил я. – Но отдыхать все равно надо.
Аллера развел руками и опустил голову, маскируя зевок.
– Кстати, мы планируем набрать здесь тысячи полторы – две народу. Для военного обучения.
Аллера вздохнул:
– Мало сил, да?
– Пока хватает. Но нужны будут еще. Когда мы дойдем до ваших земель.
Князь помолчал, что-то прикидывая. Достал сшивку берестяных листков.
– Людей мы переписали. Две тысячи, думаю, наберем. Но это лучше с Мивусом поговорить.
– Поговорим. Кроме того, надо подыскать удобное место для новых мастерских. На берегу реки лучше.
– Что за мастерские?
– Будем лить пушки.
– Что лить? – не понял Аллера.
Я засмеялся.
– Увидишь. Наши… мастера скоро прибудут. И те, кого они отобрали для обучения. Только, князь! Дело это секретное, весьма! Так что и стражу надо набрать, и местных предупредить. А лучше отселить.
– А полки новые где размещать?
– На ваше с Мивусом усмотрение. Может, в степи, может – здесь.
– Значит, еще одна стройка, – понял Аллера. – Где столько людей взять?
– С этим поможем. Пришлем из империи сотни две-три плотников, камнетесов, строителей.
– А они поедут? – высказал сомнение князь.
– А куда они денутся?
Аллера кивнул, вновь подавил зевок, виновато посмотрел на меня. Я сделал вид, что не заметил.
– Решим. И встретим, – заверил Аллера.
– Отлично. Тогда до встречи. И, князь…
Аллера вскинул голову.
– Стоит отдохнуть прямо сейчас. Не то до ночи свалишься.
Не дожидаясь ответа, я вышел из комнаты. Хрен он будет отдыхать! Аллера считает себя двужильным. Не без оснований. Но усталость и двужильных валит.
Новых инструкторов я все же нашел. Первый – Виталий Ремез, прапорщик запаса, его группу я выпускал лет семь назад. Ремез успел побывать в разных местах, нюхнуть пороху и обучить сотню человек.
Он сам вышел на меня, чтобы подтвердить инструкторский сертификат. Я отложил тестирование, зато уговорил его пойти к нам. С помощью Щеглова, который сейчас занят расширением Комитета.
Виталий думал недолго, прошел собеседование у Щеглова и подписал контракт. Правда, глаза у него были при этом как блюдца. Еще бы, в один день узнать и о других мирах, и о возможности туда переходить. Ничего, привыкнет.
Второго инструктора прислал отец. Помнил мою просьбу. Отрывать ближних помощников от дела не стал, но отыскал кого-то из старых учеников.
Аркадий Хлунов. Сорок лет. Наемник, провоевавший полжизни. А некогда офицер воздушно-десантных войск, ушедший из армии после ранения.
И что весьма кстати – любитель игр «Фантазия», консультант одной из команд. Хорошо знаком с холодным оружием и вообще много знает о прежних эпохах.
Как его уговорил отец, я не знаю. Но при встрече Хлунов не округлял глаза, не рвался немедленно увидеть другой мир – был спокоен и невозмутим. Характер точно нордический. И никакого высокомерия, иногда свойственного старшим по возрасту.
Хлунов внимательно прочитал контракт, уточнил характер работы и сказал «да».
Его я и поставил главным в новом тренировочном лагере. А Ремеза заместителем. В качестве помощников определил тех воинов из армии хордингов, что получили ранения, но сохранили боеспособность. Конечно, отобрал лучших.
Вопрос с подготовкой резервов был решен. Будет решен и вопрос с постройкой пушечных цехов и подготовкой расчетов. А также с цехами по литью ядер, изготовлению пороха. Еще построят цеха для производства ручного огнестрельного оружия. Это оружие первыми как раз и опробуют новые полки.
Все оно хорошо, даже замечательно. Вот только думал я больше не о тыловых заботах и даже не о подготовке армии. А о том, что группа Орешкина скоро может пересечься с кем-то из «ковбоев». И к этой встрече надо быть готовыми не только поисковикам, но и мне. И всему Комитету. Вот в чем фикус…
Тяжкие думы немного развеял поздний звонок Темникова. Он торопливо поздоровался и радостно прогудел:
– Магик Каут пришел в себя. Состояние стабильное, сознание ясное. Я попросил прибыть Тинеру, она поможет ему.
– Это здорово! – обрадовался я. – Пусть Елисеев подключится, надо как можно быстрее наладить контакт. Держите меня в курсе дела.
– Обязательно, – пообещал Темников. – Сами прибудете?
– Как только, так сразу, – честно ответил я.
Темников не отреагировал на шутку, словно ждал такого ответа. Уже спокойнее пожелал доброй ночи и завершил связь.
– Если бы добрая, – вслух помечтал я и опять переключился на насущные дела.
Так что там у поисковиков?..
Солнышко, именуемое тут светилом, взошло довольно поздно, как и положено зимой. И народ в поселке поднялся поздно. Кроме тех, кому по работе надо. Всякие там пекари, повара и прочие.
И парни встали не сразу. Кто-то успел приласкать подружку (не будем показывать пальцем на Артемку), кто-то ограничился поцелуем, а кто-то похлопал девицу по сочным ягодицам (ладно, это я). Только Макс хлопал глазами и зевал.
Выползли красавцы к столу, окинули его вопросительно-голодными взглядами и разом посмотрели на дверь, откуда должны выйти хозяин постоялого двора и его помощники. Не с пустыми руками, конечно.
– Ну что, папаши, выспались? – приветствовал я их.
Витька поднял руки, потянулся, но при моих словах резко опустил и недоуменно фыркнул.
– С какого этого перепуга? Ты чо, Миха, перебдел?
– Как, с какого? Да у нас у каждого, небось, по десяток киндеров будет. Если считать с доминингов. Вернее, с полуострова хордингов. Артем, вон, вообще баронессу огулял. Вот как родится барончик…
Артем прошел к столу, сел на лавку и хлопнул по столешнице руками.
– Хватит пургу гнать!
– Это, друг мой Артем, не пурга, а суровая правда жизни! Вон Макса спроси. Он тогда верно рассудил и приказал своей… кхм… временно и нечаянно возлюбленной кикиморе аборт сделать. Ежели шо.
Макс попытался отвесить мне подзатыльник, но я ловко убрал голову и подмигнул Артему.
– Трепло! Лучше скажи, где хозяин?
– Либо спит, либо…
Артем и Макс синхронно посмотрели на дверь. В их взглядах было мало чего доброго. И тут как по заказу дверь открылась.
– …Либо несет нам горшочек масла и пирожки, – закончил я, увидев за спиной хозяина двух мальчишек с большими подносами. – И три корочки хлеба.
Готовый уже было вспылить Макс проглотил злые слова и с надеждой уставился на подносы.
Хозяин поклонился, пожелал доброго здравия и махнул рукой, давая команду накрывать на стол. Отроки выполнили приказ и под нашими пристальными взглядами мигом уставили стол тарелками и подносами. Горячая каша с мясом, жареная дичь с подливой, пирожки с гусиной печенью, свежие лепешки. Два кувшина вина, кувшин с водой. Приправы.
Артем властным жестом велел вино убрать.
– Принеси корумма.
Хозяин поклонился, дал знак одному из мальчишек унести вино и вышел за дверь.
Корумм – местный сбитень – мед, травы и пряности. Крепости в нем градуса два, то есть нисколько. Горячий корумм очень хорош в холодное время года и неплохо заменяет вино и пиво.
Завтракали мы не спеша, обильно, запивая коруммом и водой. Впереди тяжелый день, следовало набить желудки. Тем более, следующий прием пищи может быть уже поздно вечером. Или вообще завтра.
– Так что с хордингами? – перешел к насущным делам Витя. – Вместе или оставляем как?
Артем дожевал, глотнул воды и довольно вздохнул.
– В Берно пойдем одни. А Рэмуну скажем быть наготове и ждать на окраине. Нельзя такой отряд в город заводить. Хрен его знает, как местные посмотрят.
– Так у нас железное прикрытие.
– У нас да, у Рэмуна нет.
– Придумаем что-нибудь, – подал голос Макс.
Артем покачал головой:
– Не надо. Пока не надо.
– А если в городе… – я глянул по сторонам и на дверь, – «ковбои»? Мы не знаем, сколько их и где они.
– Вот и поищем. Хотя они могли уйти. Наши молчат, значит, больше «ковбои» в эфир не выходили.
Поселок Бесинда находился всего в пяти верстах от Берно. Мы специально заночевали здесь, чтобы заехать в город утром и прошерстить его от и до. А там – как повезет. Артем прав, «ковбои» могли повернуть обратно, могли выехать в любую сторону. Или сидеть в городе. В любом случае следовало проверить сам Берно и его окрестности.
– Ох, веселый будет денек! – отвалился от стола сытый Витя.
Он вытянул вперед руки и посмотрел на пальцы. Те немного подрагивали.
– Забирает, – констатировал он. – Значит, поработаем.
– Еще одно трепло, – хмыкнул Макс. – Нервишки лечить надо.
– Верная примета. У меня если пальцы «играют» – быть делу.
– Ладно, Предсказамус! – встал Артем. – В дорогу. Макс, давай к Рэмуну, обрисуй обстановку. Ждем тебя на околице. Только побыстрее.
– Есть, шеф! – кивнул Макс и вылез из-за стола. – Полчаса.
– Хорошо. – Артем повернулся к двери и крикнул: – Хозяин!
Тот мгновенно высунул физиономию в проем. Артем достал кошель.
– Расчет!
Городок Берно образовался на месте двух поселков, разделенных небольшим полем. Теперь вместо саманных хат стояли каменные и деревянные дома, некоторые даже двухэтажные, а на поле выросли торговые места.
Жилые строения выросшего города потеснили поле, но его площади все равно хватало для многочисленных прилавков, складов и подъездных дорог. Берно считался как бы центром местной торговли. Сюда свозили товары из Кум-куаро, Умелена и Корши.
Правда, настоящая ярмарка здесь бывала в начале лета и осенью. Но и сейчас, после праздничного затишья, торговцы везли сюда залежалые товары, планируя сбыть их по дешевке, а с окрестных поселков тащили мелкую утварь, пиво, одежду, разные поделки. Все, что можно продать хоть за сколько-то.
Кстати, зимняя ярмарка так и называлась – дешевкой.
Вереницы повозок мы встретили еще на подъезде к городу. Изредка понукаемые возчиками неторопливо тянули груженые повозки волы и лошади. По обочине, уминая неглубокий снег, бойко топали пешеходы. Кто направлялся в Берно, кто из него. Обычная картина, как мы уже знали, для этих мест. Только слишком уж спокойная, учитывая обстановку в полуденных провинциях и возможное приближение войны. Здесь или всем по фигу, или никто ничего не знает.
Подобные равнодушие и беспечность слегка удивляли нас. Неужто все поголовно такие фаталисты?
Но при въезде в город мнение немного изменилось. У ворот, вместо пары ленивых стражников стояли шестеро молодцев, бдительно следивших за гостями. Пусть никакого серьезного оружия, кроме дубинок и ножей, не видно, но уже хоть что-то.
– Умиляет меня городская стража, – почти пропел Макс. – Они бы еще прутья взяли. Мух отгонять.
– Какие мухи зимой, – буркнул Артем. – И вообще, не буравь их взглядом. Нечего нервировать.
Макс хмыкнул, покосился на стражников. Те внимательно следили за нами. Четверо здоровенных парней при оружии и в доспехах невольно вызывали уважение. И законное опасение. Правда, мы ехали мирно, никого не трогали, так что причин для волнения никаких.
– Все волнения впереди, – озвучил я свои мысли.
Артем покосился на меня:
– Еще один шутник. Так, едем на постоялый двор. Лошадей оставляем, а сами попарно в город и на ярмарку. Осмотр, знакомство, легкий треп с местными. – И, чуть поколебавшись, добавил: – Доспехи и оружие снимите.
– Может, голыми выйдем? – недовольно проговорил Витя. – Зачем доспехи-то оставлять?
– Сменим масть. Не крутые брантеры, а бравые парни из охраны караванов. Нам сейчас привлекать внимание не стоит. Если «ковбои» здесь, могут выкупить.
– Как?
Артем пожал плечами:
– А как мы их будем выкупать? Повадки, одежда, оружие.
– Одежку тоже меняем? – спросил я. – А то ведь на нас не рубища.
– Мы бравые охранники, можем позволить наряды подороже. Все, харе спорить!
Мы с Максом переглянулись и дружно пожали плечами. Ну раз такой расклад…
– Лады, командир. Будем бравыми стражами торгового имущества, – ответил Витя. – Вон, кстати, постоялый двор. Сворачиваем?
Проследив за Витиной рукой, мы увидели на перекрестке двухэтажное строение с небольшой вывеской.
Артем без слов повернул коня и направил его ко двору. Мы двинули следом, поглядывая по сторонам и запоминая дорогу.
Уже на выходе с постоялого двора я внес предложение:
– Стражу порасспросим. Они на воротах постоянно, видят, кто приехал, кто уехал. Да и в городе, может, кто на глаза попался. Ну, там выглядит непривычно, повадки крутые, спрашивают много.
– То есть мы, – хмыкнул Макс. – Добавь еще – любопытные.
Я не обратил внимания на подначку, продолжил:
– С теми же хозяевами постоялых дворов поболтать. На крайний случай к бургомистру нагрянуть. Используем опыт Штурмина. Шуганем, если что.
Макс больше не ёрничал, почесал затылок и пожал плечами.
– Ну, как вариант. Хотя у нас тут прав никаких. Наедем на бургомистра – выйдет свара.
– И что? – подал голос Витя. – Пусть вопят. Наши полки через несколько дней подойдут, угомонят всех.
Артем встал у ворот, пару раз притопнул, разбивая каблуком ком грязи.
– Идея дельная. Но пока не стоит. Давайте сперва по плану. И, парни! – Он повернулся и посмотрел на нас, словно гипнотизируя. – Без выкрутасов. Тихо, спокойно. Конфликтов избегать и самим не провоцировать. Если что – уйдите в сторону. Ясно?
– А то, – откликнулся Макс. – Тише воды, ниже травы, мрачнее тучи.
– А ты, Ромео, смотри, вторую невесту не найди.
Макс возмущенно вскинулся.
Витя толкнул его в бок.
– Не скажи. Гарем штука полезная. Если сил на всех хватит.
Я фыркнул.
– Его Тинера тогда заколдует. В столб превратит!
– Да идите вы! – окрысился Макс. – Шутники, блин! За собой следите.
– Вот и ладно! – кивнул Артем. – Все, парни, разошлись! Связь только в экстренном случае. А так через три часа здесь.
– Хоп! – откликнулся Витя.
Макс хмуро кивнул и вслед за Витей свернул налево. Артем проводил их взглядом, посмотрел на светило, показавшее край из-за облака.
– Двинули.
Народу на улицах города и на ярмарке оказалось много. Словно на дворе еще октан Огалтэ. Только не видно ритуальных костров, пьяных толп и радостных гуляк, не слышно восхвалений божеству. Зато дороги забиты, враз не протолкнешься.
Конечно, обойти пешком Берно не так сложно, но мы-то не кросс сдавали, а искали. И вот с этим выходило плохо. Идея сменить масть, сбросить оружие и доспехи ничего толком не дала.
При всем старании мы выглядели не как обычные люди. Походка, осанка, выправка, взгляды. Хоть рубище натяни, все равно видно дворянина. Да и не полезет обычный человек навстречу страже, уступит дорогу. А мы перли как танки, не снисходя взглядами до добрых молодцев с дубинками. А вот они на таран идти не желали. В последний момент сворачивали в сторону и отводили взгляды.
Ну и какие беседы с ними, расспросы? Нет, тут нужно иначе.
Артем это быстро понял, сердито посопел, после первой попытки заговорить со стражей (те так посмотрели на нас!) плюнул и нехотя признал свою ошибку.
Мы потолкались на ярмарке, поболтали с торговцами, послушали треп обывателей, попробовали пироги и жареные орешки на меду и… повернули обратно.
Бесполезной вылазку считать нельзя, кое-что разузнали, но все новости из разряда второстепенных.
Слухи о войне сюда уже проникли, но ничего конкретного никто не знал. Некие враги напали на Дельру и Кум-куаро, но кто, какими силами и какая там обстановка – тишина. Власти Ошеры не спешили пугать народ и сеять панику. Наоборот, они ее гасили. Потому и ярмарка работала, и люди занимались своими делами, покупали и продавали, строили планы.
В Берно шел набор в резервную когорту. Об этом кричали на улицах, называли место сбора. Выкликивали добровольцев. Обещали хорошую плату. Однако никакого обязательного призыва в ополчение, никаких дополнительных налогов не вводили.
Еще ходили невнятные слухи о мятеже или бунте где-то на восходе. Но тоже ни конкретики, ни подробностей. А от города до каньона Навнир всего семьдесят верст. И если бы полк Юглара не разбил основные силы каторжников, а мы не зачистили последние банды, то Берно мог на себе испытать прелести общения с каторжанами.
Да, стражи здесь больше обычного. Но и все. А ведь город не имеет даже простого частокола. И рва защитного нет. Беспечность – или уверенность, что беды минуют? Основания для уверенности были, никто даже не помнил времен, когда империя пускала на свои земли врагов.
Словом, поиск не удался. Простым патрулированием «ковбоев» не сыщешь. Об этом мы и говорили на обратном пути.
– На хрена они вообще сюда полезли? – размышлял я. – Разведка или поиск? Но чего?
– Может, хотят узнать больше о вторжении, – нехотя поддерживал разговор Артем.
– Тогда они пойдут дальше на полдень. И влетят в жаркие объятия хордингов. И потом, почему они только сейчас отправили разведку, снабженную средством связи?
– Ты чего меня спрашиваешь? – отмахнулся Артем.
– А то, что можно до усё… до упора бродить по улицам и искать их. Нужна зацепка.
Артем кивнул:
– Нужна. Нужен пеленг, а для этого надо, чтобы «ковбои» вышли на связь со своими. А если они этого не сделают в ближайшие день-два?
– Тогда расклеим объявления. Мол, парни, алё, дайте знать, где вы. Задолбались вас искать. – Я покосился на хмурого Артема и добавил: – Говорил же, надо иначе.
– Вот ты зануда! Говорил, говорил… Сделаем иначе.
– И бургомистра надо навестить.
– Навестим.
– И девок пощупать.
– Пощу… – Артем запнулся, показал мне кулак. – Щас тебя пощупаю. Приколист!
Он встал на перекрестке, огляделся, бросил взгляд на светило.
– Ну, где там наши?
– Придут, куда денутся.
Слева подъехала подвода, запряженная парой лошадей. Сидевший на козлах мужик в хорошей одежде, явно мелкий торговец или приказчик, натянул повод, недовольно глянул на нас, но вместо ругани склонил голову и повернул лошадей в сторону.
– Прощенья просим, мэоры…
Артем проводил повозку недовольным взглядом, дернул головой.
– Хорошо мы замаскировались, – прокомментировал я. – Ладно, ладно… молчу.
Артем перешел дорогу и направился к постоялому двору.
– Вечером свяжусь с Бердиным. Обрисую обстановку. Пусть решит – либо мы ищем «ковбоев», либо выполняем прежнее задание. А то так и впрямь до лета можно бегать. Ты есть хочешь?
– Не-а. А вот пивка бы выпил.
– Морс или корумм. На выбор.
Я вздохнул, пожал плечами. Ну, низя так низя…
Макс с Витей явились чуть позже нас. Румяные, энергичные, веселые. Артем немедленно вперил в них подозрительный взгляд и стал водить носом. Витя намек понял, оскорбленно заявил:
– Ни капли!
– Мимо… – добавил я.
Витек показал мне кулак и им же стукнул себя в грудь.
– Коммандер, реально! По кружке сбитня, и всё.
– А чо глаза сверкают? – не сдавался Артем.
– Да так… Размялись малеха.
– Не понял?
– Ну… – Витек разом утратил задор. Толкнул локтем Макса.
Тот кашлянул, скривил губы.
– У полуночного въезда три дебила права качать начали. Мол, рекрутеры, чуть ли не в легион запись. Не хрена, типа, на пути у них стоять. Рамсы попутали…
Артем недовольно хмыкнул. Когда Макс начинает сыпать приблатненным жаргоном, значит, чует за собой вину. Значит, фигня (по его мнению) могла обернуться реанимацией или сразу трупами, учитывая здешние реалии. Итак?..
– Самый наглый на Витьку попер, потом второй. Стража вроде как не видит, связываться с вояками не хочет.
– Шкура у меня не казенная, – вставил Витя. – Чего теперь, дырявить можно? Я отмахнулся.
Артем скрестил руки на груди.
– Дальше.
– Толкнул одного, второго…
– А третий кинжал достал. Немаленький такой клиночек, – сказал Макс. – Я его тормознул.
– Ясно. Трупы куда дели?
– Не, шеф, – мотнул головой Витя. – Все живы.
– Точно?
– Верняк. Только вот легионерами им стать не судьба.
– А что стража?
– Ничего. Типа не видели. Когда мы уходили, там кто-то лекаря звал. Но к нам реально никаких предъяв. Самооборона. Кто из местных видел, даже хлопали.
– На бис, значит, вызывали? – Артем не спускал с виновников пристального взгляда. – Я кого просил без шума и пыли? Не могли уйти?
Макс согнал с лица нарочито виноватое выражение, глянул уже серьезно.
– Артем, уйти было никак. Либо бегство, либо бой. С чего нам бегать-то? Три идиота решили показать себя, сами полезли. Ну? Ты бы убежал?
Артем махнул рукой. Что теперь, головы сносить?
Я не замедлил вставить пять копеек и разрядить обстановку:
– А говорил тебе, Макс, воздержание до добра не доведет! Ударил избыток в голову, вот и результат!
– Тьфу на тебя! – отозвался Макс. – Пошляк! Командир, мы обедать или как?
– Если хотите. Пошли, расскажете, что нарыли, драчуны.
– Во-от! – поднял я указательный палец. – Драчунству бой!
– Да не в том смысле! – буркнул Артем. – Блин, Миха, ты еще будешь подкалывать!
Нарыли «драчуны не в том смысле» не больше нашего. Слухи о волнениях на полудне, сплетни торговцев о больших закупках продовольствия и фуража, о запасах для резервной когорты. И что теперь можно ломить цены, но меру знать. И надо быстрее сбагрить товар, пока конкуренты не прознали и не привезли свое, а то перебьют выгоду.
– Не то, – подвел итоги Артем. – Оплошали мы… то бишь я с заходом. Меняем игру. Идем под своими знаменами.
– Как поисковики? – вставил Витя.
Артем одарил того суровым взглядом, и Витя сразу сунул нос в большую кружку со сбитнем.
– Как брантеры. Нас наняли погонять каторжников, вот и ищем беглецов. Спрашиваем о незнакомцах, тех, кто в городе не больше двух-трех дней. Такой вариант.
– Дельно, – одобрил Макс. – Можно хоть стражу по струнке ставить, хоть бургомистра пытать.
– Его пока не трогаем. Если до завтра результата не будет – навестим. Работаем по прежней схеме. Нагло, решительно. Только… Макс, Витя! Мы теперь при оружии и доспехах, никакой резервист близко не подойдет. Так что прошу – без эксцессов.
– Лады. Но реально, Артем, нам тут до упора копаться? А если они слиняли из города? Чего Бердин хочет?
– Вечером сеанс, тогда и узнаем. А пока дожимаем город. Не думаю, что «ковбои» явились сюда на день. Им что-то надо. Иначе бы не вылезли с базы.
– Вот если они пулять начнут средь бела дня – будет потеха, – вздохнул Витя вставая.
Артем промолчал, но лицо его помрачнело. А вдруг Витя прав?..
Не было у него особой охоты ехать в такую даль. Говорил и не однажды Алану – пустить пару беспилотников, и вся картина на экранах компьютеров. Дел-то на два часа!
Нет, уперся, как баран! Маркиз чертов! Как новый титул получил и женился, стал порой непробиваем. Маскировка, маскировка! Какая к лешему маскировка, если здесь заповедный край!
Арнольд не разделял мнение Деметира-Теладора и вообще считал, что десяток танков и бронетранспортеров быстрее наведут порядок, чем тысяча местных вояк. А если пару «вертушек» добавить – можно сбрасывать императора и самому занимать трон. И хрен кто пикнет!
Ладно, что такое конспирация, Арнольд знает. Пять лет в морской пехоте и три года в частной военной компании научат чему угодно. Раз сказано самим ехать, значит поедем.
С Хоком Теладор отправил надежных парней. Лично отбирал среди своего войска. Вернее, из особых подразделений, можно сказать, местных коммандос. Все обученные Оскаром Баком, хваткие, ловкие и с опытом.
Десятник Новел и воин Шимах из отряда Бурлаха. Вместе участвовали в нескольких операциях, так что сыгранная пара.
Азун – в прошлом легионер, отслужил два ценза, ушел в звании сервианта. Потом был наемником, водил караваны, в том числе и на полдень.
Хинн – тоже легионер, за плечами один ценз и пять лет службы телохранителем в дворянской страже. Правда, его выгнали за шашни с младшей дочерью дворянина, но это мелочи.
Веран. Этот уже из отряда Бескафа – лесные коммандос, точнее егеря. Хороший лучник.
Вот такой дружный коллектив головорезов, способный при случае захватить поселок или небольшой городок. Или, наоборот, защитить. Если будет приказ.
В долгом пути Хок успел оценить спутников и выбор Алана признал удачным.
Путь до столицы провинции Ошера Лонотор прошел без приключений. При себе Хок имел выправленные зятем маркиза префектом Шелегером документы, что сильно упростило решение любых проблем, начиная от закупки фуража и заканчивая помощью местных властей, то есть бургомистров и синдиков.
В Ошере все было тихо и спокойно. Никаких слухов о хордингах, ни намека на панику и тревогу. Что значит средневековье! Благодать!
Первые слова о вторжении произнес префект провинции Никамер. Он знал больше других, получал сведения из столицы и из Кум-куаро. Но тоже не выказал особой тревоги. Тем более, из Корши шли когорты Веш-Амского легиона, а с полуночных провинций ждали новые резервы.
Никамер принял посланцев Шелегера с радушием, с Хоком, как дворянином, долго и обстоятельно поговорил и даже отписал личную грамоту, где велел всем оказывать помощь предъявителю.
Еще через несколько дней отряд достиг города Берно. Это был контрольный пункт, и Хок вышел на связь с Теладором. Доложил обстановку и заявил, что приступает к работе.
По плану, если в Берно ничего конкретного о хордингах узнать не удастся, следовало ехать к границе провинции.
Была у Хока и другая задача – прояснить судьбу первой группы, посланной на полдень раньше. Последний раз та группа посылала весть как раз из Берно. Куда она пропала – загадка.
Первая группа держала связь посредством крельников. Хок имел при себе радиостанцию, так что мог вызывать Теладора в любой момент. Как раз из-за радиостанции Хок и возглавил группу. Иначе бы доверили дело не землянину, а местному.
После роскошного Лонотора Берно Хока не впечатлил. Маленький провинциальный городок, немощеные дороги, узкие улочки, деревянные, а иногда и саманные дома. Правда, ярмарка большая, но это скорее заслуга соседних городов. Для Берно хватило бы и нескольких торговых рядов.
Впрочем, Хоку все местные города казались отстоем. Разве можно сравнить земные мегаполисы с этой средневековой архаикой? Небо и земля! Да и ладно, не на красоты он приехал смотреть.
Свою группу Хок разбил на три пары, приказал прочесать город, узнать новости и слухи, познакомиться с обстановкой. А ближе к вечеру можно и бургомистра навестить. Хок отлично знал, что к некоторым должностным лицам следует приходить, имея на руках какой-никакой компромат. Проще выстраивать беседу, когда градоначальник чувствует за собой вину и легче идет на контакт.
Ну а найти недостатки можно где угодно. И чем дальше от центра, тем больше. Грешат провинциальные боссы вольностью с казенными средствами, поборами и прочими шалостями.
Базой для группы Хок выбрал небольшой постоялый двор на окраине города. Здесь и воздух почище, и народу поменьше. Да и хозяин двора – доверенное лицо одного из приставов префекта. С ним легче найти общий язык. И вещи будут в сохранности.
Бродить по городу Хок особо не планировал. Вряд ли найдет что-то действительно интересное. Да и его люди, если честно, сумеют быстрее разговорить народ. От Хока обычно шарахались. Вид строгий, взгляд жесткий, тон повелительный. Да и где видано, чтобы дворянин с нэрдами разговаривал?
– Можешь пройтись, если охота, – сказал Хок Шимаху, который остался с ним. – Найди наших, напомни, чтобы к обеду были.
Шимах молча склонил голову.
– И это… решите с девками поиграть, выберите нормальных. Чтоб заразу не подцепить. Лучше заплатите побольше.
Шимах едва заметно улыбнулся и опять склонил голову. Командир им уже рассказывал о том, какие гадости можно подхватить у гулящих девок и почему лучше иметь дело с чистыми. Забота о подчиненных была вполне понятна – в дороге умелого лекаря найти трудно, разве что магика. Так что и впрямь лучше заплатить больше и не рисковать.
– Ступай, – напутствовал Хок.
Оставшись один, он подозвал хозяина постоялого двора, вполголоса объяснил, кто он и от кого. Хозяин – средних лет нэрд – торопливо поклонился, заверил, что готов услужить чем угодно.
– Вина и что-нибудь закусить. А на обед жаркое и все, что у тебя есть для важных гостей.
Хок сунул хозяину пару серебряных шинаев.
– Задаток. Угодишь – не обижу.
Перекусить Хок пожелал в малом зале, где обычно обедали состоятельные гости и дворяне. В этот час посетителей здесь не было, так что Хок сидел в одиночестве, что его радовало.
А еще больше обрадовала тоненькая фигурка, мелькнувшая в проеме двери, ведущей на кухню. Прихлебывая вино, Хок подождал, пока фигурка вновь возникла в поле зрения, и присмотрелся получше.
Девчонка лет пятнадцати, что по местным меркам немало. Личико смазливое, ножки стройные, грудки торчат.
Хок постился с Лонотора, как и вся группа. Во время ночевок в поселках некогда было выбирать подружек. Да и никто толком не понравился. А тут почти сразу такая удача!
Хок подозвал хозяина, спросил, что за девчонка. Хозяин побледнел, кое-как выдавил, что племянница, дочка умершей год назад сестры. Взята в семью, пристроена к делу. Смышленая, ловкая. Вроде как есть бравый, жених то бишь.
– Пусть постель приготовит, – сказал Хок, и, видя, как помрачнел хозяин, усмехнулся: – Не бойся, не обижу. И на свадьбу подарок дам.
Хозяину ничего не оставалось, как послушно поклониться. Дворянам в таких случаях не отказывают. Тем более, таким грозным. Только бы и впрямь пожалел, не покалечил.
Хок видел сомнения хозяина, но успокаивать его не стал. Пусть боится, лишним не будет. А вообще Хок не имел привычки мучить женщин. Не садист же и не маньяк. Секс – это хорошо, а вот извращения не для него.
Довольно хлопнув себя по животу, Хок встал и неторопливо пошел к комнате. У двери притормозил и увидел в другом конце коридора стройную девчачью фигурку, нерешительно застывшую на месте.
Хок кивнул, сделал жест рукой.
– Иди сюда, малышка. Не бойся. Ну?..
На обед никто не опоздал. Хоть в городе и успели перехватить что-то, но отказываться от нормальной еды никому и в голову не пришло. Все люди бывалые, знают, что такое горячая еда в холодную пору. Правда, особого холода не было даже здесь, однако зима – она везде зима.
Как оказалось, «перехватить» успели не только пирожок или кусок вяленой рыбы с пивом. Хинн и Азун довольно хмыкали, вспоминая некую сговорчивую бабенку. Веран и Новел тоже кого-то приласкали. И Шимах успел оприходовать в соседнем дворе жену мясника, но о подробностях приключения умолчал, только скалил зубы в ответ на подначки приятелей. Как и все в отряде Бурлаха, он был неразговорчив и скрытен. Таковы привычки диверсантов.
Хок дал парням набить пузо и вкусить местное пиво, убедился, что никто их не подслушивает, и только после этого спросил о новостях.
– По первой группе ничего, – ответил Новел. – Никто не помнит, не видел.
– Стража тоже молчит, – добавил Шимах.
– Обстановка спокойная, – продолжил Новел. – Болтают о хордингах, мол, напали, но где они и куда идут – не знают.
– Больше треплются о бабах, о ценах, – подал голос Веран. – Ждут торговые караваны.
– Идет набор в резервную когорту, – вставил Азун. – Плата обычная, но обещают усиленную кормежку и какие-то надбавки. Запись идет вяло. Хотя десятка два ветеранов уже приняли. Одного я знаю, он сказал, что им ничего не говорят. Ждут команды.
– Команды чего? – уточнил Хок.
Азун пожал плечами:
– Либо на марш, либо на сбор. В город волонтерам выходить можно, но только днем. Новичков гоняют, но не очень.
– Еще что? – спросил Хок.
Бойцы переминались с ноги на ногу и качали головами.
– Один торговец болтал что-то о мятеже на каторге в каменоломнях, – вдруг сказал Шимах. – Его повозки прибыли с восхода, кто-то из приказчиков видел шайку человек десять. Но те были далеко.
– Какие каменоломни?
– Вроде в каньоне Навнир.
Азун тихонько присвистнул.
– Я слышал о нем. – Он посмотрел на Хока. – Там и правда каменоломни. Каторжники работают. Если они ушли в побег…
– Много их?
– Когда как. Две-три сотни, бывает и меньше. Охраны до полусотни. Но оттуда бежать не так просто.
Хок покивал, отпил из кружки с пивом.
– Каторжники – забота префекта и приставов. Новостей мало и все мимо.
– А если про хордингов враки? – подал голос Азун. – Ну, напали на кордоны, порубились с заставами. Даже если прошли дальше – их там встретят. Легионеры не зря хлеб едят.
– Может, и так, – проговорил Хок. – Но слишком уж шум большой от простых кордонных схваток. И тыловые когорты двигают, резервы собирают. Ладно!
Он хлопнул ладонью по столешнице. На шум заглянул хозяин двора. Хок дал ему знак исчезнуть.
– Что узнали, то узнали. Пригодится. Я чуть погодя поеду к бургомистру. Шимах со мной. Остальные… можете здесь сидеть, можете в город выйти. Но к закату чтобы вернулись. – Хок обвел всех взглядом. – Ясно?
– Да, мэор! – ответил за всех Новел.
Остальные молча покивали.
– Непорядок какой заметили?
Азун оскалил зубы.
– Стража за свободные места на ярмарке с приехавших торговцев лишнюю деньгу берет. Немного, но есть.
– Гостей, кто из города на подводах выезжает, дополнительно досматривают. Тянут время, чтобы им приплатили. Кто не платит, могут завернуть на досмотр.
– А предлог?
– Вроде как кто-то ограбил склады.
Хок подивился пронырливости местных стражей порядка.
– Вот уроды! Я на въезде не заметил.
– А они не всех останавливают, – ответил Хинн. – Смотрят, кто попроще, потише. А дворян и вооруженных сторонятся.
– Немного, но хватит. Будет чем бургомистра прижать. Воришек видели?
– Мелькали кое-где, – ответил уже Новел. – Могут быть в сговоре со стражей. Не первый раз.
– И не последний. – Хок встал.
Тут же поднялись все. Хок махнул рукой.
– Сидите. Шимах, мы через полшага Асалена выезжаем. Проверь коней.
– Есть.
Хок сделал шаг, вдруг обернулся:
– Да. На дворе есть молодка. Дасеной зовут. Ее не трогать. Тут хватает других.
Азун перемигнулся с Хинном, понятливо закивал.
– Слушаем, мэор командир.
– Ну то-то. Всё, свободны!
Дом бургомистра больше напоминал виллу, отделенную от соседних домов двойным рядом деревьев. Невысокий забор, широкие ворота, выложенная каменной плиткой дорога. Видно, что местный градоначальник привык жить с роскошью и максимумом удобств.
У ворот Хока встретили дюжие молодцы, у каждого на поясе длинный кинжал и дубинка. Они сперва заступили дорогу, но Хок даже не остановил коня, только положил ладонь на рукоятку меча.
– Мэор… – несмело произнес один стражник.
– Посланник префекта, – процедил Хок.
Стражники как по команде отступили, даже склонили головы. Не поверить дворянину они не посмели. Слишком грозен вид, да и меч внушает уважение.
Хок сдержал усмешку и повел коня дальше, с интересом глядя на просторный двор.
А во дворе явно шли сборы. Перед домом виднелось несколько крытых повозок, сновала челядь, таская тюки и сундуки. Мощные битюги выпускали пар из ноздрей и били копытами, явно готовые двинуть в дальнюю дорогу.
Возле повозок и дверей дома тоже стояли крепкие парни, бдительно глядя по сторонам. Судя по выправке и одежде, это не городская стража, а личная охрана бургомистра. Интересно, зачем ему столько? Хватило бы двух-трех, но никак не десятка.
– Что-то не нравятся мне внезапные сборы, – пробормотал Хок. – Какая муха укусила? – Он покосился на Шимаха, тот пожал плечами. – Похоже на побег, а?
– Похоже, – откликнулся Шимах. – Только от кого?
– Вот и мне интересно. – Хок направил коня прямо к крыльцу. – Будь готов. Если что – руби.
Шимах кивнул и поправил пояс. Из оружия у него имелись длинный кинжал с чуть изогнутым лезвием, какие делают в далеком Шаинаме, кистень на кожаной петле, спрятанный в рукаве, нож и короткое копье. Полный комплект диверсанта, пригодный для внезапной и скоротечной сшибки, но не очень подходящий для открытого боя в строю.
В группе только у Хока и Азуна были мечи. У Азуна – легионерский клинок, который он имел право носить, даже выйдя в отставку.
На всадников обратили внимание. Слуги перестали бегать и замерли, в глазах у них читался испуг. Стражники у дверей застыли, не зная как быть.
Хок подъехал к крыльцу, спрыгнул с седла, пристукнул ногой и жестом подозвал одного из стражников. Тот нерешительно шагнул вниз. Хок сунул ему повод.
– Стереги. И без шуток.
Шимах тоже слез с коня, перехватил копье и отдал повод стражнику. Тот покорно взял.
Второй стражник затоптался на месте:
– Мэор, кто вы?
Хок поднялся по ступенькам, встал вровень с ним и смерил строгим взглядом.
– С дороги, нэрд!
Стражник мгновенно отшагнул в сторону, сообразив, что приезжий явно не готов спорить, зато легко может вытащить меч. Хок повел взглядом, и стражник послушно открыл двери.
Бургомистр не ждал гостей, он был занят сборами. И появление Хока выбило его из колеи.
– Бургомистр Слемп? – холодно осведомился Хок, входя в просторное помещение, скупо обставленное мебелью, но хорошо освещенное.
Среднего роста немолодой мужчина с заметным брюшком и большой проплешиной на голове, закутанный в серую тогу и подпоясанный тонким ремешком. Лицо невыразительное, безбровое, водянистые глаза и горбатый нос. Этим носом бургомистр почуял нагрянувшую беду. И теперь буравил визитера пристальным взглядом.
– Мэор Хок. – Арнольд не менял имя на местный лад, плюнув на все условности. – Делегат префекта Никамера.
Видимо, это последнее, что Слемп хотел сейчас услышать. Он побледнел, подбородок затрясся. С трудом сумел взять себя в руки и хрипло приветствовал гостя.
– Рад… гхм! Чем обязан визиту?
Взгляд Слемпа прикипел к копью в руке Шимаха, с которым тот вошел в помещение. Вид делегата префекта, его меч и возможные неприятности не так подействовали на бургомистра, как копье в руке воина. Длинный широкий клинок, пригодный для укола и рубки, толстое древко и кожаная намотка под хват. Зачем оно в доме? Кто входит с копьем в дом?
Хок проследил за взглядом бургомистра, хмыкнул, потом покосился на слугу у окна, который паковал большой сундук.
– Нам надо поговорить, Слемп. Сейчас.
Бургомистр закивал, дал знак слуге, и тот бесшумно вышел, закрыв за собой дверь. Слемп указал на единственный стул, а сам отошел к стене, возле которой стояла низкая скамейка. Но сесть не решился.
Шимах остался у двери, опустив тупой конец копья на пол и подперев плечами стену.
– Т-так чем могу?.. – выдавил Слемп.
Хок сел на стул, закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди.
– Куда-то собрались, бургомистр?
– Д-да… вот отправляю семью. К родне в Юлараг.
– На курорт?
– Н-не понял.
«Курорт» Хок произнес на английском, здесь такого слова не было. И даже близкого по смыслу. Можно сказать – место отдыха, дом для семьи. Рано еще курортам быть.
– Семью к морю отправляете?
– Да. У родни жены там вилла. Тепло.
– Понятно. А вещи вывозите, чтобы жить в привычной обстановке?
– Да… нет. В дорогу…
Хок прищурился, щелкнул языком. Местный градоначальник не был на контроле у префекта Никамера. Ни компромата, ни особых залетов. Значит, причина побега – не конфликт с руководством. Может, накуролесил недавно? Но зачем бежать? Здесь не Земля, надо совершить нечто уж вовсе запредельное, чтобы префект или сам император решил бы сгубить дворянина и его семью.
Казнокрадство, растраты? Все равно не причина. Взыщут имуществом или золотом, погонят с места. Но только после долгого разбирательства. Так с чего он срывается?
– Торговцы подали жалобу на поборы? – презрительно проговорил Хок. – Или парочка оскорбленных отцов готова мстить за поруганную честь дочерей? А может, не парочка? Или вы вымели казну досуха и прихватили еще?
– Мэор, мэор, что вы говорите? – почти вскричал Слемп. – Я никогда!..
– Охотно не верю! Вот Никамер отзывался о вас…
Слемп подался вперед, ловя каждое слово визитера. Хок потянул паузу, кривя губы в усмешке, покачал головой.
– Что же, мэор Слемп, вы так неосторожны? Шимах!
Шимах пристукнул тупым концом копья о пол, браво выпрямился:
– Слушаю, мэор!
Бургомистр вздрогнул от звука удара и вжал голову в плечи, испуганно косясь на Шимаха. Хок встал, подошел к бургомистру вплотную, навис.
– Оставление ответственного поста – серьезное преступление, мэор Слемп! Вы бросаете доверенный вам город да еще в такое время! Что скажет император?
Слемп с трудом сглотнул и вытер вспотевший лоб складкой тоги.
– Чего вы испугались?
Бургомистр обреченно вздохнул, затравленно посмотрел на Хока и опустил голову.
– Исповедуйтесь, – бросил Хок и тут же поправился: – Говорите правду.
Исповедь была короткая и эмоциональная. Бургомистр драпал не от префекта или пристава. Он драпал от хордингов. Которые, если верить неким источникам, приехавшим с полудня, уже идут к Ошере.
Источники – беглецы из Бехшона, до этого бывшие в Келараге. Они сумели уйти от хордингов и теперь спешили дальше на полночь, заскочив на денек в Берно пополнить запасы.
Конечно, Слемп тут же отписал префекту и получил ответ – продолжать работу, закупать припасы и складировать их до прихода когорт и сбора резервных отрядов. Панику не поднимать, слухи пресекать. Бургомистр хотел было написать и в столицу, но передумал. Пока придет ответ, сюда могут нагрянуть те самые страшные и ужасные хординги.
Бургомистр поверил беглецам, потому что среди них был его дальний родственник, державший в Келараге две лавки и пекарню. Родственника Слемп снабдил свежими лошадьми, проводил в дорогу, а сам велел слугам втихую готовить отъезд.
Рассчитал он точно. Если хординги и впрямь придут, никто побег в вину уже не поставит. А не придут… тогда использует легенду о путешествии семьи к морю. За такое голову не снимут, разве что пожурят.
Хока удивила не новость о хордингах, а уверенность Слемпа. Перепуганная родня могла и напутать. У страха глаза велики.
– Кто-то еще из Кум-куаро приезжал?
– Нет… Да! – ответил немного пришедший в себя бургомистр. – В город приехали брантеры.
– Брантеры?
– Охотники за шустрилами. Они у кордонов обычно… выслеживают.
Хок нахмурился. Что-то он слышал о брантерах. Или Алан говорил, или кто еще. Причем давно.
– Если у кордонов, за каким они приехали сюда?
Бургомистр пожал плечами:
– Ходят слухи, что их наняли для подавления бунта. С каторги совершен побег.
– Выходит, это правда?
– Да. Пристав собирает ополчение, есть приказ усилить охрану. Мне сказали, что брантеры рыщут по городу, наверное, высматривают беглых. Спрашивают…
– Сколько их?
– Трое вроде.
Хок почесал подбородок, глянул по сторонам, ища, чем промочить горло.
– Вели принести пива.
Бургомистр откашлялся и громко позвал слугу. Когда тот вошел, отдал распоряжение.
– Может, отобедаете?
– Что? Нет, не надо. А когда приехали брантеры?
– Вчера или сегодня.
Хок встал, прошелся, разминая ноги, перехватил вопросительный взгляд Шимаха.
Что же тогда Алан говорил? Вроде хотел привлечь этих брантеров на службу. Мол, крутые парни, гоняют ватаги шустрил, то есть бандитов и продают их головы за золото. В командах брантеров всего три-четыре человека, а выходят они против десяти – пятнадцати бандитов. Точно крутые, таких бы побольше в войско. Ничем не хуже ребят Бурлаха.
Да, точно, так Алан и говорил. А ему рассказал кто-то из баронов. Значит, каторжан ловят? Вполне по ним служба.
– Откуда они приехали в Ошеру? – спросил Хок.
Слемп пожал плечами, испуганно глянул на подошедшего Хока. Тот хлопнул бургомистра по плечу.
– Да не трясись ты! Ничего с тобой не будет! У нас свои дела.
Слемп повеселел, приосанился.
– Откуда приехали, не знаю. Может, их префект Кум-куаро послал или сами нанялись.
– Где остановились, знаешь?
– Стража знает.
– Ладно.
Хок довольно потер руки. Вот и источник информации. Эти парни недавно из Кум-куаро, наверняка были у кордонов, обстановку знают. Расскажут и о хордингах, и о каторжниках. Лишь бы захотели говорить. Их на испуг не взять и силой не заставить. Сами кого хочешь заставят. Надо использовать официальную легенду о делегатах префекта. Пообещать помощь и плату. Может, и впрямь нанять в войско, Алан будет рад?..
В двери вошел слуга, склонил голову.
– Ужин готов.
Бургомистр встал, обернулся к Хоку:
– Может, все-таки?..
– Некогда. – Арнольд выглянул в окно, там уже темнело. – Нам пора.
Бургомистр отослал слугу. Хок встал напротив Слемпа.
– Семью можешь отправить куда угодно. Но сам будь здесь. Делай свое дело. Ясно?
– Да, мэор.
– Если понадобится помощь…
– Всегда к услугам.
– Ну и отлично! Бывайте, мэор Слемп!
Хок кивнул бургомистру, дал знак Шимаху и вышел из помещения. За спиной раздался облегченный вздох.
Комнату Хока на постоялом дворе явно перетопили, было жарко и душно. Хок приоткрыл окно и погасил одну жаровню. Велел хозяину принести побольше холодной воды и пива.
Он с ностальгией вспомнил о кондиционере, климат-контроле и холодильнике, помотал головой и обвел взглядом свой отряд.
– Ну как погуляли?
– Нормально, – первым ответил Новел. – Но ничего нового нет.
– Ладно, не важно. – Хок перевел взгляд на ухмылявшегося Азуна. – Хлебнул лишнего? Чего скалишься?
Бывший легионер пожал плечами, покосился на Верана. Тот, напротив, выглядел не очень довольным, даже смущенным. Хинн загадочно улыбался.
– Ну, в чем дело? В драку, что ли, влезли? Опять кому кости поломали?
– Да нет, мэор, – ответил Азун. – Ничего такого. Посостязались немного.
Хок смерил подозрительным взглядом Азуна и Верана и уже всерьез велел:
– Говорите!
– Наш стрелок на ярмарке мастерство свое показал.
– На ярмарке?
– Ага. Там состязались за награды.
Хок заинтересованно поторопил:
– Ну-ну…
Ярмарочные игры здесь проводили каждый круг. Стреляли из лука, поднимали тяжести, боролись на руку – местный вариант армрестлинга. Призы поставляли торговцы, которым такие игры были выгодны, ибо собирали массу народа, то есть потенциальных покупателей. Победителям дарили то отрез хорошей ткани, то топор, то посуду или еще что-нибудь ценное. Заодно и реклама товара хорошая.
В этот раз состязания стрелков собрали больше всего народу, в город приехали охотники с заката и полуночи, были резервисты-легионеры, умевшие стрелять, а также местные умельцы.
Сперва стреляли в большой щит на полусотне шагов, потом – в малый на сотне. А в конце лучшие стрелки били по тыкве на ста двадцати шагах. В финале осталось всего трое стрелков. Зрители, разогретые предварительными турами и пивом, в изобилии продававшимся тут же, горячо поддерживали каждого участника. Крики и гомон привлекали внимание, и к финалу поле окружала плотная масса народа. Причем как простого, так и знатного.
Веран, подначиваемый Азуном, тоже принял участие в состязании, легко прошел два первых тура и уже считал себя победителем. Его соперники – охотник из Мевора и армейский стрелок – явно уступали ему в мастерстве. Оба хоть и попали в малый щит, но не в самый центр. А стрела Верана угодила точно в красный круг.
Распорядитель игр уже дал команду первому стрелку – охотнику – начинать, когда на поле, раздвигая зрителей, выехали два всадника. Дорогу им хоть и неохотно, но уступали. Уж больно грозно выглядели они. Дорогие одежды, дорогое оружие, гордая стать – ясно, что дворяне, причем не какие-то аристократы метрополии, неспособные на лошадь сесть, а настоящие воины, рангом никак не ниже стомарта – командира манипулы. С такими связываться себе дороже.
Всадники с любопытством смотрели, как охотник выпускает стрелу, как огорченно вздыхает толпа. Тыква уцелела, стрела едва поцарапала корку.
Вторым стрелял ветеран. Он учел ошибку охотника, взял поправку и долго целил. Видимо устала рука, лук чуть дернулся, но стрела все же угодила в тыкву. Болельщики радостно приветствовали ветерана.
Веран вышел третьим. Сперва примерился, растянул тетиву, подержал ее и опустил лук. Только после этого наложил стрелу. Выстрелил быстро и попал точно. Пока толпа кричала и нахваливала победителей, распорядитель приказал отодвинуть мишень еще на три десятка шагов.
Ветеран промахнулся, его стрела прошла вплотную к тыкве, но не задела. Азун похлопал Верана по плечу и заранее поздравил с победой. Он знал, как умеет стрелять ученик Бескафа.
Веран и попал, но лишь задел тыкву, стрела вошла в самый край. Распорядитель уже хотел объявить победителя, когда один из всадников двинул коня вперед. Потом вдруг вытащил из налуча лук, а из колчана стрелу. Не слезая с коня, натянул тетиву и выстрелил. Толпа замерла.
Стрела прошила тыкву почти в самом центре и улетела в кусты. На поле воцарилась тишина. Такого здесь еще не видели. Всадник поразил цель на расстоянии в две сотни шагов.
Стрелок спрятал лук, высмотрел в толпе мальца лет десяти, кинул ему медный обол.
– Принеси стрелу.
Малец сорвался с места и исчез.
Распорядитель, придя в себя, робко поинтересовался, как зовут уважаемого мэора, кого объявлять победителем. Всадник улыбнулся, кивнул на Верана.
– Вон победитель. Я стрелял вне… игры.
Он подхватил принесенную мальчишкой стрелу, спрятал ее в колчан и повернул коня, не обращая внимания на замершую в восхищении толпу и напряженный взгляд Верана.
Распорядитель долго смотрел вслед всадникам, потом прокашлялся и громко назвал победителя. Верану преподнесли полный колчан хороших стрел и седло. Тот хотел отказаться от приза, но помощник распорядителя отдал ему выигрыш.
– И чем ты недоволен? – спросил Верана Хок. – Состязание выиграл, приз получил.
Стрелок отвел взгляд и промолчал.
– Уел его этот всадник, – охотно пояснил Азун. – Так стрельнул, что Веран от зависти едва свой лук не сломал.
– О твою голову, – сердито буркнул Веран. – Чего ты несешь?
Азун рассмеялся. Хок внимательно посмотрел на Верана.
– Он и правда лучше тебя?
Тот нехотя кивнул, по-прежнему глядя в сторону.
– И лучше Бескафа?
Веран, пожав плечами, уклончиво ответил:
– Не знаю. Но вот так с коня, сразу, без прицелки на две сотни…
– Конь у него – это что-то! – подтвердил Азун. – За такого золотом по весу можно отсыпать.
– А у второго?
– Тоже.
– И оба дворяне?
– Уж точно, – подал голос Хинн. – Доспехов таких я не видел, они лучше наших. И мечи.
– Какие?
– Изогнутые, – вставил Азун. – Клинок локтя два длиной, может чуть меньше.
– Шаинамские?
– Нет, те короче, не такие широкие.
Хок задумался. Два дворянина в отменных доспехах с изогнутыми, точнее кривыми мечами, и с луком…
– Оба здоровые, – сказал Веран. – Выше нас.
– И куда они потом поехали?
Веран мотнул головой:
– Не знаю.
– К кузнечным рядам, – вдруг сказал Новел. – Я их там видел.
– Покупали что-то?
– Нет. Тот, второй, тоже участие в играх принял.
Хок заинтересованно поднял бровь.
…Возле кузнечных рядов состязались на руку. Здесь правили бал кузнецы, кожемяки, забойщики скота. Все парни здоровые, рукастые, силушкой не обижены.
Правила просты. Два пенька, между ними стол. На пеньки садятся борцы. Правые руки локтями ставят на стол, левые закладывают за головы. Так видно, что все честно, без обмана. Ладони сцепляют в захват. По команде распорядителя тянут каждый в свою сторону. Победит тот, кто положит руку соперника на стол. Все просто.
Новел тоже смотрел на состязания, даже поспорил со старшим стражником, кто победит. Новел поставил на кузнеца, стражник на забойщика. Тот выглядел поздоровее, и его мощные руки свисали чуть ли не до колен.
Двух всадников Новел заметил, когда «его» борец заломал очередного соперника. Всадники направили коней к площадке, посмотрели, как боролась следующая пара, а потом один из всадников вдруг сказал:
– Ну что, моя очередь?
Второй с недоверием покосился на стол и заметил:
– Оно тебе надо?
– Скучно.
Всадник, тот, что повыше и поплечистее, слез с коня, отдал повод второму и пошел вперед, раздвигая аршинными плечами зрителей. В нем сразу опознали дворянина, и никто не посмел встать на пути.
За столом как раз сидели забойщик и сын мельника. Забойщик с некоторым трудом, но одолел того под шум и крики. Распорядитель объявил победителя, потом увидел дворянина и склонил голову.
– Мэору что-то угодно?
– Угодно. Тоже хочу бороться.
Распорядитель недоуменно округлил глаза. Дворяне в играх участия не принимали, не по чину им бороться с нэрдами.
– Мэор…
– Как бы руку мэору не сломали, – раздался за спиной злорадный голос забойщика.
Дворянин обернулся и смерил того взглядом. Злость забойщика понятна, на фоне мэора он смотрелся не так внушительно. Хотя и был больше всех здесь. Но дворянин просто огромен!
– Хочешь попробовать, парень? – пророкотал тот. – Давай. – Он обернулся к распорядителю: – Какие тут правила, и когда моя очередь?
Распорядитель замялся. Не скажешь же дворянину, что надо было идти сначала, а не когда уже половина борцов выбыла. Но раз он хочет…
– Ваша очередь следующая, – склонил голову распорядитель. – Вот с ним.
Дворянин встретил взгляд молодого парня, кивнул.
– С ним, так с ним.
Новел с любопытством слушал разговор, попутно рассматривая обоих дворян, подмечая их одежду, оружие и коней. Эти люди явно были издалека. И они явно хорошие воины. Откуда же такие приехали?..
Тем временем дворянин сел за стол и очень быстро поборол соперника. Потом второго. Третьим был кузнец, на которого ставил Новел. Он продержался почти пять ударов сердца, но был побежден. Новел с досады плюнул, а стражник довольно посмеялся.
– Моя возьмет, – заявил он. – Забойщик его свалит.
– Поглядим, – ответил Новел.
Толпа, сперва украдкой смеявшаяся над отчаянным дворянином, теперь сменила настрой и начала за него болеть. Правда, за забойщика болели больше, его здесь все знали.
Сам забойщик внимательно следил за дворянином, и уже не скалил зубы. Понял, что это серьезный соперник.
Они сошлись в самом конце. Забойщик долго устраивал локоть, пыхтел, грозно смотрел на дворянина, не смея, однако, пугать его, как других. А дворянин просто ждал. И только когда распорядитель свел их руки, коротко произнес:
– Что, досмеялся?
На счете «пять» рука забойщика с силой ударила о стол. Забойщик вскрикнул от боли и зашипел. Зло посмотрел на дворянина, но промолчал. Толпа заорала, засвистела, приветствуя победителя.
Распорядитель поставил на стол кубок, наполненный медными оболами. Неплохой приз!
Дворянин глянул на кубок, ухмыльнулся.
– Это всем борцам! И налейте ему хорошего вина, – кивнул на забойщика. – Он сильный малый!
Дворянин хлопнул забойщика по плечу и пошел к коню, провожаемый уважительными взглядами и гулом одобрения.
Новел толкнул стражника в бок.
– Ну, так чья взяла?
– Ничья, – нехотя ответил тот. – Но мой хоть до конца дошел.
Новел проводил взглядами всадников.
– Кто это такие?
– Брантеры.
– Откуда они?
– Да кто знает? Приехали, спрашивают о каторжанах каких-то.
– Каких каторжанах?
– Да вроде как бунт устроили, бежали. – Стражник помолчал, потом добавил: – У меня брат в Дельре живет. Слышал о таких воинах. Но чтобы дворяне… странно.
– И впрямь странно, – произнес Хок. – Но это мелочи. Сколько их всего-то?
– Мы видели двоих, – сказал Хинн.
– Трое точно, – вставил Азун. – Я тоже видел. Они к постоялому двору у восходного конца ехали.
– Ага. Совпадает… – проговорил Хок. – Что еще скажете о них?
– Против таких лучше не стоять, – негромко произнес Веран.
Азун фыркнул:
– Да ладно! Ничего особого! Подумаешь, силачи!
– Веран прав, – поддержал того Новел. – Это не простые воины, пусть и брантеры. Они… какие-то другие.
– Что значит «другие»? – не понял Хок. – Говорят иначе? Ходят?
– И говорят, и ходят. Чувствуется это… повадки. Ну… – Новел замолчал, в задумчивости почесал затылок.
– На вас похожи, мэор, – вдруг сказал Хинн. – Смотрят, ведут себя так же.
Хок смерил Хина пристальным взглядом, задумался. Почему-то от таких слов стало немного неуютно.
Брантеры, брантеры… Дворяне с полудня. И всего трое. Один стреляет лучше Верана, второй уложил местных силачей. А третий? С такими и правда лучше не связываться. Но это единственный доступный источник информации. Значит, придется навестить этих парней.
Хок хлопнул ладонями по коленям, встал. Тут же поднялись все.
– Надо с ними познакомиться. Двор на восходном конце? Ладно, навестим. – Хок поймал взгляд Новела, полный сомнения. Подмигнул ему. – Ничего. Их трое, нас шестеро. Если что – как-нибудь сладим.
– Они же дворяне, – позволил себе напомнить Новел.
– Я тоже! – отрезал Хок. – Все, решено!
«Но сперва поговорю с Аланом, – подумал Арнольд. – Будет толк от встречи или нет – завтра поедем дальше. Надо доложить».
– Собирайтесь, через два шага Асалена выступаем, – скомандовал он. – А пока пошли, ужин заказан.
– И почему, Вильгельм Телль Робингудович, ты седло не взял? Заслуженный приз, как-никак.
Артем налил из кувшина в кружку корумм и насмешливо посмотрел на Витю. Тот вытер мокрые руки и сел за стол.
– Нужно оно мне! На голову, что ли, надеть?
– Молодец! Лишил радости победы местного героя, подарил приз и свалил. Девки, небось, под ноги коню падали в восхищении!
– Да ну тебя! – Витя разрезал большой кусок мяса на несколько частей и довольно облизнулся.
– Кстати, тот стрелок, он не местный, – сказал Михаил. Он уже закончил есть и потягивал вино из кубка. – И лук не простой охотничий.
– Точно, – промямлил Витя, пережевывая хорошо поджаренное мясо. – И не армейский.
– Залетный Робин Гуд?
– Робин Гуд – это вот, – ткнул пальцем в Витю Михаил. – А кто тот – непонятно. И был он не один. Еще двое вроде с ним, тоже не простые хлопцы. Один и вовсе при мече.
– Кто-то из охраны караванов, – кивнул Витя.
– Вместо того чтобы «ковбоев» искать, вы там развлекались, – покачал головой Артем.
Михаил недовольно скривил губы:
– Тём, какие «ковбои»? Что их, на ярмарке выкрикивать? Ну прикололись немного. Витя вон в ступор всех вогнал своей меткостью. Ручаюсь, раньше здесь такого не видели.
– А ты на него не кивай. Сам тоже хорош.
Миха усмехнулся, отвел взгляд.
– Видел я, как ты тому здоровяку чуть руку не сломал.
– И тоже приз не взял, – сказал Витя.
– Добрые вы какие… Хоть иконы пиши.
Артем встал из-за стола, подошел к маленькому окну. Забранное плохо шлифованной слюдой, оно было почти не прозрачным, но хоть пропускало свет. Впрочем, сейчас оно пропускало тьму. За окном был поздний вечер.
– Где Макс? Опять по девкам пошел?
– Как ты можешь, босс? – возмутился Михаил. – Наш оплот добронравия, эталон верности и воздержания пошел проведать боевого друга… четвероногого.
– Зачем? – не понял Артем.
– А он днем заметил, что лошадям корма пожалели, пригрозил хозяину. Тот наорал на мальчишку, велел насыпать с горкой. А Макс решил проверить, как исполнено.
– Я не знал. Блин, если кони будут голодными…
– Не будут, – заверил Витя, доедая последний кусок. – Я уже сказал хозяину, что с ним сделаю, если вдруг чего… Уф!.. Все, наелся!
– Всего-то третьей порцией, – ехидно заметил Михаил. – Чо-та ты ослаб.
Витя похлопал себя по животу и протянул руку к кубку.
– Хорошо…
– Ну так что дальше, Тём? Сидим тут?
Артем мотнул головой:
– Через час свяжусь с Бердиным, пусть решает.
– А чо решать? Толку – бегать по городу? Если «ковбои» и впрямь здесь, то закосили под местных, не дураки же. Всех строить и проверять?!
– Блин, Вить, сказал же – Бердин пусть решает. Наше мнение ему доведу.
Михаил длинно зевнул, потянулся.
– Ну если есть часок, я спать. За день убегался.
– Я тоже вздремнул бы. Только не один, – заявил Витя.
– Опять ту рыженькую потащишь? – подначил его Михаил.
– Потащишь! Тьфу! Она сама не против.
– Ладно, половые гиганты, топайте по рыженьким и беленьким, только не уходите далеко, – разрешил Артем.
– А сам-то к этой… как ее? – Витя посмотрел на Михаила, ожидая подсказки.
– Солнышко или котенок… Чего их всех по именам помнить? – пожал плечами тот.
Артем показал Вите кулак.
– Но-но! Топайте, юмористы!
…Бердин с доводами Орешкина согласился, на его фразу «искать до потери сознания» только вздохнул.
– Мне и послать к вам некого, – сказал он. – Резервная команда на роль разведки не годится.
– Это группа эвакуации?
– Да. А хординги сами не сладят. Если «ковбои» прихватили свое оружие, положат всех.
– Так что, ищем до упора? – спросил Орешкин.
– Какие у вас планы?
– Утром к бургомистру, попробуем что-то узнать. Но не факт, что будет результат.
– Вот после встречи и решим. Нельзя «ковбоев» оставлять за спиной. Скоро наши полки подойдут, черт знает, что выйдет.
– Согласен, – вынужденно признал Артем. – Тогда до завтра.
– Бывай.
Поговорили… Так на так выходит, что искать – глухой номер, но надо. А что надо? Перерыть город? Каждый дом и закуток? Вот завтра Бердину так и заявить. И предложить выдвинуть сюда пару разведэскадронов и конный полк. Пусть выставят завесу на полночь от Берно, чтобы никто не ушел. С полудня подопрут полки корпуса. А мы вместе с резервной группой начнем чёс. Глядишь, что-то и нароем. Только вот «ковбои» не дураки. Как почуют ловушку, сразу дадут сигнал тревоги. И трындец всей работе! Так что тоже не катит.
Так рассуждал Артем, сидя за столом и глядя на огонек лучины. Старая сказка: «уйти нельзя поймать». Ключевое слово – нельзя. Иначе попа!
В комнату вошел Макс. Позевывая и корча рожу, прошел к лежаку, снял пояс с мечом и ножом, скинул его на подставку.
– Миха в зале, – буркнул он, – сменил меня. Ты следующий.
– Помню, – безразлично отозвался Артем. – Ложись.
– Пожевать надо.
– Куда в тебя только лезет?
– Как там Бердин?
– Ничего.
– А нам что?
– Тоже ничего.
Макс покосился на Артема, нахмурил брови:
– Это как?
Артем нехотя поднял взгляд.
– Блин, Макс! Как и решили – утром к бургомистру, потом на связь. А там уж видно будет.
– Ты чо такой смурной?
– Слушай, иди жуй! – отмахнулся Артем.
– Оставь меня, старуха, я в печали! – басом продекламировал Макс. – Хватит ломать голову, босс! Утро вечера не обманет. Черт! А попить у нас нет?
Попить на столе было аж два кувшина с водой и коруммом, но Макс явно имел в виду нечто иное.
– Я к хозяину, пополню запас.
Артем промолчал, продолжая смотреть на огонек. Макс хмыкнул и вышел из комнаты.
И в этот момент раздался сигнал вызова.
– Артем! – голос Бердина, слишком громко. – «Ковбои» объявились! У тебя под боком, метров двести на закат. Я высылаю зонд, он попробует определить точно.
– Понял. – Артем мгновенно вспотел, словно сидел в парилке.
– Внимательнее, Артем! – уже спокойно продолжил Бердин. – Не спешите. Как вычислите, дайте знать, я отправлю помощь. Сами не лезьте. Ясно?
– Ясно, сделаем!
– Главное – определите, кто именно!
– Все ясно, командир! – заверил Артем.
Бердин, похоже, порывался сказать что-то еще, напомнить, уточнить, но переборол себя и только добавил:
– Успеха!
Витя еще тер глаза и встряхивал головой как лошадь, прогоняя остатки сна. Макс замер у двери в обнимку с кувшином. Оба смотрели на собиравшегося Артема, ожидая разъяснений.
– «Ковбои» здесь! Идет зонд, поможет искать.
Витя перестал тереть глаза.
– Берем?
– Ну чо встали? Макс, дуй к Михе, готовьте лошадей.
Виктор исчез за дверью. Макс печально глянул на кувшин, с видимой неохотой поставил его на стол и пошел к лежаку за амуницией. Не могли «ковбои» до утра подождать? Парься теперь из-за них!
Артем затянул пояс, проверил фальшион, стилет, поправил скрытую кобуру пистолета. Подпрыгнул, встряхнул руками.
«Только бы не слиняли, – повторял он про себя. – Второго шанса может не быть…»
В коридоре он столкнулся с Витей – тот вышел из своей комнаты полностью готовый, но на лице еще было сонное выражение, а челюсть перекошена скрытым зевком.
– Умойся, блин. На ходу падаешь.
Витя поморщился, крутнул головой, повел плечами. Довольно бодро пошел к залу. И едва не снес с ног хозяина постоялого двора.
Тот отшатнулся, виновато склонил голову и прижал руки к груди.
– Простите, мэоры. Тут… там к вам пришли.
– Чо? – опять зевнул Витя. – Кто пришел?
– Важные люди. Просили срочно… – Хозяин опять поклонился, виновато развел руками.
Артем недовольно посмотрел на него. Какие такие важные люди могут искать дворян ночью? От бургомистра, что ли? Нашли момент визит нанести…
– Где они?
– В зале. Я сказал, что попрошу вас.
– Будить, значит, шел? – грозно рыкнул Витя.
Хозяин побледнел, вжался в стену.
– Я не… они просили, срочно.
Артему надоел перепуганный хозяин, он шагнул мимо Вити:
– Ну где эти торопыги?..
Небольшой зал возле входных дверей был погружен в полумрак. Из десяти факелов горели два, да еще плошка с огоньком скудно освещала узкую стойку у двери на кухню.
Возле опорного столба стоял рослый дворянин, по виду из кордонных. Кольчуга с небольшим зерцалом, широкий пояс, на котором висели меч и нож. Предплечья скрыты под кожаными с железными пластинами наручами. Поверх кольчуги плащ с капюшоном. Кожаные штаны, на ногах сапоги. На голове коническая шапка с опущенным затыльником, подбитая мехом.
Слева и на шаг позади – среднего роста воин с легионерским мечом на поясе. Справа такой же воин, но с топором и длинным кинжалом. Эти одеты попроще, и доспех не такой дорогой.
Артем сделал пару шагов вперед и спросил:
– Кто нас искал?
Дворянин тоже шагнул вперед и отлично поставленным командным баритоном ответил:
– Вы брантеры? Из Кум-куаро?
– Ну? Кто спрашивает?
Вид дворянина и его приказной тон заставили Артема нахмуриться. Что еще за хрен с бугра?
– Я от префекта Ошеры, – тем же тоном проговорил дворянин. – Мне надо поговорить с вами. – Он высокомерно задрал голову, сурово глянул на Артема, с ходу оценил его наряд, царапнул взглядом фальшион, доспехи, потом посмотрел на вышедшего из коридора Витю и несколько озадаченно замолчал.
– Из-за этого вы нарушили сон дворян? – насмешливо бросил Артем, сбивая спесь с нахала и обозначая свой статус. – Не очень-то вежливо, мэор… – Артем поймал изучающий взгляд дворянина и сам повнимательнее присмотрелся к нему.
Стоящий слева от дворянина воин вдруг сказал:
– Вон тот стрелок! Он Верана победил.
Дворянин не отреагировал на замечание, продолжая сверлить Артема взглядом.
…Хок, кажется, понял, почему Хинн сравнивал этих парней с ним. Властный вид, уверенность, командный голос. И смотрят на гостей не то чтобы зло, а как на досадную помеху. Таких, пожалуй, допросишь… И откуда только взялись эти бравые охотники за головами?
А потом Хок перехватил взгляд того, что стоял ближе, и почувствовал холодок на затылке…
Взгляд Артема зацепил предмет, что висел справа на поясе дворянина, частично скрытый полой плаща. Знакомый такой предмет, здорово похожий на… рукоятку пистолета!
Дворянин явно заметил интерес «брантера» и недоумение на его лице. Рука визитера поползла к поясу, а лицо начало стремительно бледнеть.
Не раздумывая, Артем швырнул нож в дворянина, одновременно скручивая корпус и уходя влево. Из враз пересохшей глотки вырвался крик:
– Бей!
Нож попал дворянину в правое плечо, не пробил кольчугу, но ударил с такой силой, что почти развернул большое тело и отбросил на шаг назад. Дворянин, охнув, накрыл левой рукой раненое плечо.
Его спутники на миг опешили от дикого крика и внезапно начавшейся схватки. В глазах застыло изумление, а руки только лапали рукоятки кинжалов.
А вот Витя не медлил – прыгнул вперед, на лету выхватил фальшион и нанес прямой удар в лицо стоявшему справа от дворянина воину. Тот нелепо дернул головой, отпрянул и пропустил мощнейший удар ногой в живот. Тело отбросило назад, ударило о стену и выбило воздух из легких. Новый удар фальшионом перерубил воину шею.
Второй воин успел выхватить меч и встретить выпад Артема. Он был явно не дурак в рубке и даже попробовал перейти в атаку. Но не рассчитал сил, купился на финт, получил носком сапога в голень, отбил еще один удар, а потом вдруг почувствовал резкую боль в животе. Вражеский клинок пропорол кожаный доспех и достал до нутра. Третий удар милосердно снес голову.
Силуэт дворянина мелькнул в дверях и пропал в темноте. Артем едва не в голос чертыхнулся и рванул следом. В голове была только одна мысль: «Не упустить!»
Когда всадники заехали в ворота постоялого двора, Макс и Михаил седлали лошадей. Четвероногие друзья не особо радовались предстоящему выезду, предпочитая чистое теплое стойло стуже промозглой ночи.
Но люди не спрашивали о желаниях лошадей, быстро надевали на них сбрую, мимоходом одаривая верных скакунов куском хлеба и ласковым словом.
Топот копыт во дворе поисковики расслышали, как и негромкие голоса. Но появление чужаков не насторожило. На постоялый двор могли и ночью заехать. Михаил еще проверял подпругу у коня, а Макс повел из конюшни своего и Артемова скакунов.
Он первым и увидел двух незнакомцев у ворот и третьего, сидящего на коне. Ночные гости оказались воинами, причем не легионерами, а скорее всего из отрядов кордонных дворян. Что они забыли здесь?
Двор освещался несколькими факелами, да еще спутник вынырнул из-за туч, так что фигуры воинов были видны хорошо. Макс оставил коней у коновязи, машинально поправил рукоятку фальшиона и шагнул вперед.
Первый воин – чуть выше среднего роста коренастый мужик лет тридцати в неплохом доспехе при копье и кинжале – внимательно посмотрел на Макса и спросил:
– Вы брантер, мэор?
– А ты кто такой? – мрачно осведомился Макс. – Зачем приехали?
Он перевел взгляд на второго воина, который подошел ближе, а потом на третьего, что сидел на коне. У того за спиной видны лук и колчан. Стрелок? Макс прищурился. Это не тот, которого Витюня обставил?..
Из конюшни вышел Михаил. Он сразу заметил всадника.
– А, чемпион! – хмыкнул Миха. – С чем пожаловали, вояки?
Вид двух дворян слегка смутил воинов, но стоявший ближе бойко ответил:
– Мы по делу.
– Ночью? К дворянам? – усмехнулся Миха. – Еще пострелять хотите?
Макс хотел было спросить, кто прислал их и как они узнали, где встали на отдых брантеры, но в этот миг из дома донесся дикий крик:
– Бей!
Голос, несомненно, принадлежал Артему. И орал тот на русском. Ага!
Воины дружно обернулись к дверям дома. А поисковики вертеть головами не стали, сразу обнажили клинки. Пошла игра!..
Тот первый, коренастый, успел отскочить, выставил перед собой копье, но промедлил, не решившись вот так сразу атаковать дворянина. Макс взмахом отбил наконечник копья в сторону, подшагнул вперед и коротко ударил по левой руке. Клинок не просек кожаную защиту, но напрочь отсушил руку. Наручь могла уберечь от скользящего удара кинжалом, но никак не от тяжелого клинка меча.
Воин со стоном выпустил копье из левой руки, попробовал поудобнее перехватить правой и ударить сбоку, но Макс уже вскидывал фальшион, нанося выпад снизу в шею противнику. Клинок с хрустом пропорол кадык, вошел дальше, почти отделяя голову от тела.
Воин захлебнулся хрипом и кровью и упал под ноги. Макс метнул взгляд вправо.
Противник Михаила оказался быстрее погибшего товарища. Ловко ушел от удара и вдруг метнул копье, метя Михаилу в лицо. Тот отбил древко и уже был готов нанести удар, но по ушам ударил ор Макса:
– Падай!
Медлить нельзя, Михаил буквально рухнул на землю, слыша свист стрелы над собой.
Всадник быстро достал лук с уже натянутой тетивой, подхватил стрелу и, не целясь, выпустил ее в Михаила. Но за мгновение до этого фальшион Макса ударил в грудь стрелка. Не было времени искать другие варианты, и Макс пожертвовал клинком. Мишка-то всадника не видел и не мог среагировать.
Фальшион сбил прицел и заставил стрелка потерять драгоценное время. Впрочем, тот живо очухался, моментально выхватил из колчана вторую стрелу и вновь натянул тетиву. Только теперь целился в Макса.
Трюк с уклонением от стрелы поисковикам был знаком. Как и навык отбивать стрелы. Правда, расстояние до стрелка всего-то несколько метров. Макс дернул корпус влево, вправо, одновременно кладя ладонь на рукоять ножа. И тут вдруг бухнул выстрел.
Подхватываясь с земли, Михаил извлек ствол и выпалил навскидку. Пуля разнесла нижнее плечо лука и ударила стрелка в бок. Тот изумленно вскрикнул и едва не рухнул под ноги вставшему на дыбы коню.
Противник Михаила, услышав грохот, разом утратил боевой пыл. Бросив взгляд на всадника, он вдруг прыгнул к открытым воротам и через мгновение исчез за ними.
– Мой! – разорвал ночь крик Макса.
Он в два прыжка долетел до поленницы дров под забором, одним махом взлетел на нее и сиганул через бревна.
Михаил проводил его взглядом и сам рванул к всаднику, почти выпавшему из седла. Видя, как тот шарит рукой по поясу, нащупывая кинжал, Михаил прыгнул и ударом ноги снес стрелка с коня. Бедная животина от такого трюка громко заржала, взбрыкнула, ощутив легкость от потери ездока, и прянула в сторону.
Стрелок упал под сруб колодца и застыл на земле, раскинув руки. Даже скудного света факелов хватило, чтобы понять – этот парень уже труп. То ли пуля виной, то ли нога угодила не туда…
Скрип двери дома заставил Михаила отвести от тела взгляд. Во двор, сильно кривясь на бок, выскочил рослый воин в кольчуге. Увидев поисковика, он, не снижая скорости, метнулся в сарай, успев закрыть за собой дверь.
Следом из дома вылетел Артем. Заметил беглеца, с разбегу ударил ногой по двери сарая. Но опорная нога вдруг пошла юзом и Артем едва не упал, чудом устояв. Из сарая раздался стук дерева.
– Бляха! – рявкнул Артем, ударяя плечом в дверь.
Та устояла.
– Сука! У него коммуникатор!
Михаил аж задохнулся, услышав слова Артема. Это что же выходит? «Ковбои»?
Второй удар Артема в дверь ничего не дал. Беглец чем-то подпер ее. Сейчас он врубит коммуникатор, и тогда… Дальше размышлять было некогда. Михаил заметил возле сруба «бабу» – обтесанный камень в виде столба, с выточенными ушками под веревку или цепь. Такими «бабами» здесь забивали сваи и бревна. Обычно ее поднимали четверо, ибо весила она килограмм сто.
Михаил подхватил «бабу» за торец и ушко и сделал два шага к сараю, на ходу раскручиваясь, как метатель молота. Места хватило под один оборот, и Михаил постарался придать «бабе» максимальное ускорение. А потом направил ее в стену сарая. Толстые сухие доски, способные спружинить и выдержать удар ногой, устоять перед каменным тараном не смогли.
…Хок прислонился к стене, хрипя сквозь сжатые зубы и кривя лицо. Правая рука не работала, выведенная из строя ударом ножа. Клинок хоть и не вошел в тело, но угодил точно в кость. И сила удара была такова, что от боли Хок едва не потерял сознание. Левое запястье он повредил уже в сарае, когда закрывал дверь. Тыльная сторона кисти с размаху угодила по бревну, прислоненному к стене. Этим бревном Хок и подпер дверь, иначе ее бы уже вышибли.
Теперь он старался достать из потайного кожаного кошеля радиостанцию – одной травмированной рукой это оказалось сделать весьма непросто. Устройство было спрятано слева на поясе.
Кроме боли, мешал страх. Он накатил еще в доме, когда Хок вдруг понял, куда смотрит этот чертов брантер. Он заметил пистолет. А главное – понял, что это такое!
Этого просто не могло быть! Здесь никто не знает об огнестрельном оружии. А значит, это не местные! Это земляне! И что гораздо хуже – русские!
Паника охватила его и заставила, позабыв обо всем, рвануть прочь из дома. Да еще подхлестнул крик лже-брантера. Хок выскочил за дверь и тут услышал выстрел. А во дворе увидел здоровенного воина с пистолетом в руке. Засада!
Он прыгнул в сарай, в полной темноте долбанул рукой по бревну, зато нашел, чем заблокировать вход. А теперь искал радиостанцию, проклиная себя, Деметира и всю затею с поездкой.
Их все-таки нашли! Вычислили даже здесь! Теперь конец! И ему, и всем! Проклятие, как развязать кошель одной рукой?..
Хок впился зубами в кожаный ремешок, дернул, ощутив боль в деснах. Выхватил радиостанцию, едва не выронил, зашипев от боли. Снаружи шарахнули чем-то тяжелым в дверь. Но она устояла.
Хок шагнул назад, задел какую-то рухлядь, что-то упало под ноги. Не видно ни черта! Боль в левой руке чуть утихла, и Хок увереннее перехватил радиостанцию.
А потом вдруг раздался громкий треск и противный скрип ломаемого дерева. В стене возник пролом, блеснул слабый огонек факела, и что-то огромное впечаталось Хоку в спину.
Мощный удар отбросил его в сторону, спину и затылок пронзила невыносимая боль, ослабевшая рука выпустила радиостанцию. Хок выгнулся и ухнул в беспамятство.
Артем сорвал со стены дома факел и с ним залетел через пролом в сарай. Мишка уже стоял над бездыханным телом дворянина, тяжело дыша от напряжения.
– Что?
Артем присел рядом с телом, заглянул в белое лицо, положил пальцы на шею, приник ухом к груди.
– Чо ты сквозь кольчугу услышишь? – прогудел Михаил.
Артем поднял факел выше, глядя по сторонам, и заметил лежащую у ног дворянина радиостанцию. Поднял ее, внимательно осмотрел и громко выдохнул:
– Выключена! Не успел!
Михаил тоже присел рядом с телом, поднял веко. В сарае стало светлее – через проем проник Витя с большим факелом. С интересом посмотрел на дворянина.
– Готов?
Михаил пожал плечами:
– Вроде пульс есть.
– А те готовы. И во дворе тоже. Целое побоище!
Артем вскочил, сжимая трофей, бессвязно выругался и шарахнул кулаком по стене.
– Твою ж мать! А где Макс?
…Этот чертов беглец был необычайно шустр. Он сумел так рвануть со двора, что Макс на какой-то момент просто отстал от него. Да еще эти узкие улочки, частые повороты, неровная дорога!.. Хорошо хоть, спутник подсвечивал, иначе дело труба. Фонарей на улицах мало, только на перекрестках, поди разбери, что куда…
Но уйти беглец не мог. Он плохо знал город и бежал только вперед, не пытаясь намеренно запутать, сигануть куда-то вбок. Макс стал нагонять его, уже прикидывая, как лучше снести с ног, чтобы наверняка. Но тут беглец встал.
Дорога вывела к открытому участку, за которым был пруд. Небольшой такой водоем, использовавшийся для стирки и поливки. До противоположного берега метров тридцать.
Беглец едва не свалился в воду, только в последний момент притормозил. А тут и Макс пожаловал. Они встали друг против друга. В лицо беглецу бил свет двух факелов, закрепленных на столбах, а с неба лил тусклый свет спутника. Макс хорошо видел, как ходит ходуном грудь противника, как играет на клинке кинжала искорка отсвета.
…Новел немного успокоился. Враг один, меча и топора нет, значит и шансы выйти победителем довольны высоки. Теперь не спешить, бить наверняка. А потом ходу отсюда. Пусть с этими брантерами разбирается сам маркиз Теладор. Если уж его помощник мэор Хок оплошал. Ну, чего встал этот здоровяк? Боится?
Макс покосился на кинжал. Типичный квилон, у основания не очень широк и плавно сходит к острию. Клинок сантиметров тридцать, может чуть больше. Гарда короткая, прямая. Такие вообще-то носят дворяне и легионеры, но иногда и охотники. Серьезная игрушка да еще в опытной руке. Этот тип, стало быть, опытный? Держит легко, свободно.
У Макса остались только стилет и нож. Стилет делали на Земле из отменной стали. Клинок двадцать пять сантиметров, им при случае можно и резануть, но конечно, лучше колоть. Нож – стандартная финка, здесь больше используемая как столовый прибор. Хотя можно и в бою поработать. Просто на фоне мечей и топоров она не пляшет.
Ладно, раз этот тип хочет боя… Макс вытащил стилет, поиграл кистью. Ишь, как смотрит! Тут стилетов не видели, они вообще появились в век огнестрельного оружия как инструмент. Вот сейчас и познакомим… «Алиса – это пудинг, пудинг – это Алиса, унесите Алису…»
Беглец начал первым. Не спеша, не атакуя напропалую, четко держал дистанцию, бил сильно и точно. Макс отметил манеру боя врага и нахмурился.
Странно. На Асалентае кинжалы и ножи за серьезное оружие не считали – оно и понятно. Вроде бы в Шаинаме использовали «скитки» – длинные изогнутые клинки, но как вспомогательное оружие для кривых мечей. И там школы ножевого боя как таковой не было.
А тут наглый тип реально работает в хорошем стиле, сочетая прямые выпады и круговые махи. И перебросы из руки в руку. Нет, это не местные забавы. Это школа! Чья? Кто его учил? Да, такого надо брать живым.
Макс начал работать активнее. В конце концов, противник не очень-то и умел. Слишком много понтов с перебросами, удары размашистые, и главное – все внимание на оружие. Вниз вообще не смотрит. Ладно, поехали!..
Макс вытянул левую руку в длинном фехтовальном выпаде, метя в лицо. Противник резко отшатнулся и не углядел удара под колено. А потом и второго в то же место.
Хороший удар если и не ломает голень, то делает очень бо-бо. Вон как скривился. Теперь выпад… Ага, ответка снизу в живот. А блок по запястью не хочешь? Опять бо-бо? Переброс, смена стойки и удар с левой… Мило, но мимо. Черт, быстрый, из захвата ушел. Тогда укол! Оп! Есть!
Беглец ударил в грудь, чуть провалился и не успел отпрянуть. Макс прихватил рукав, рывок на себя… А, сука, коленом? Ну тогда рывок, толчок, враскачку… И н-на!
Неудобный для защиты удар сверху вниз в грудь. Да еще когда рука зажата, и не сманеврировать. Беглец попытался отбить стилет клинком, не сумел, охнул, получив стальное жало пониже ключицы. Закряхтел, вдруг крикнул:
– Победа и кровь!
Точно легионер. Тогда на еще!
Беглец попробовал ударить сам, схлопотал локтем по запястью (очень бо-бо), выронил кинжал и почти машинально цапнул с пояса кистень. Макс оттолкнул врага и всадил стилет под подбородок.
– Черт!
В запале боя он забыл о намерении взять языка и перестарался. Беглец отпрянул, левая нога потеряла опору и тело начало заваливаться назад.
Макс в последний момент схватил противника за сапог, потянул на себя и не дал упасть в воду. И только когда тот тяжело брякнулся на землю и застыл, Макс понял, что вытащил труп.
– Уф!.. Ёшкин кот!
Запал боя прошел, и Макс с досады плюнул под ноги. Догнал, называется!..
…Посланники Трапара нагрянули среди ночи, разом перебудив и хордингов, и жителей пригородного поселка, где разведчики и остановились. Сержант Рэмун, толком не прогнав сонную одурь, щурил глаза, глядя на поздних гостей. И разглядев, мгновенно пришел в себя.
Рэмун никогда не видел этих людей в таком состоянии. Ярость, азарт и спешка. И дикая злость в глазах. Мэор Темалл, не слезая с коня, велел срочно собирать группу и выступать.
– Сколько у нас времени? – осведомился сержант.
– Нисколько, – отрезал Темалл. – Пошли гонца ко второй группе, пусть нагоняют на дороге.
Рэмун бросил левую ладонь ко лбу и побежал отдавать приказ.
Отряд Рэмуна выбрал для постоя два небольших поселка в трех верстах от Берно. Зашли под видом группы охотников за беглыми каторжниками. Местные о побеге слышали, так что приняли гостей спокойно и даже с радостью. Столько справных воинов всегда защитят от бандитов.
Хординги вели себя тихо, на глаза не лезли, не мешали, даже за девками не бегали. Правда, и девок-то в поселках мало, но все равно.
Рэмун ждал вестей от посланников Трапара на следующий день и даже приказал готовить лошадей к маршу. Но все вышло иначе, и теперь отряд спешно покидал гостеприимное место, чтобы гнать непонятно куда, в ночь и холод. Тяжела участь воина…
– Выставишь оцепление на удалении трехсот шагов, – приказал сержанту мэор Темалл, когда отряд достиг оврага в трех верстах от поселков. – Никого не пропускать, если кто полезет – стреляйте сразу.
Рэмун кивнул. Знакомая работа. Тот раз тоже так было. Сержант покосился на двух лошадей, между которых были устроены носилки. На носилках можно различить крупное тело. Пленник?
– Полная готовность! – повторил Темалл и добавил: – И дайте знать, если кто появится.
– Есть! – ответил сержант и побежал отдавать приказы.
Его воины с арбалетами наперевес уже заняли периметр оврага и ждали новых приказов. Тоже помнили прошлый опыт.
…На сей раз особо место не осматривали, некогда. Зажгли три факела, приготовили оружие и ждали.
Бердину Артем доложил о сшибке еще до выезда из Берно. Тот удержал при себе все вопросы и только сказал, что техники приготовят аппаратуру и будут ждать сигнала к переходу. Артем понимал, каких трудов стоило Бердину не завалить его вопросами, и лишний раз оценил выдержку начальника.
Он сжимал и разжимал пальцы на рукоятке пистолета, посматривая на носилки, которые уже сняли с лошадей, и на друзей. Те сканировали глазами кустарник и землю, катали под скулами желваки и тяжело дышали. Все нервы, эмоции в себе задавили. Сейчас только дело. Только сроки. Остальное – херня. Потом, после, не теперь.
Вместо привычной палатки возникла бронированная машина и восемь фигур вокруг. Все в тяжелой броне с оружием наперевес. Из кабины выпрыгнул… сам Бердин! А из кузова выскочили Плавунов и два незнакомца. Тоже врачи, наверное.
Артем дал знак своим. Михаил и Макс осторожно подняли носилки и понесли к машине. Рядом тут же нарисовался Плавунов.
– Что?
– Травма позвоночника. Он без сознания, мы его обкололи всего. Голова тоже задета.
– Ясно. – Плавунов кивнул коллегам, и те осторожно приняли носилки, загрузили их в кузов.
Через минуту носилки – две жердины с прикрученным плащом – выбросили наружу.
Подошел Бердин, сказал Плавунову:
– Уходите, мы следом.
Дверь кузова закрылась. Через несколько секунд машина пропала. Только восемь фигур с оружием продолжали стоять полукругом.
– Ну? – обратился Бердин к Артему.
Тот спрятал оружие и глубоко вздохнул, унимая дыхание. Макс, Виктор и Михаил подошли ближе.
– Они сами нарвались. Искали брантеров. Видимо, чтобы получить информацию.
– С этим ясно. – Бердин кивком указал на место, где стояла машина. – А остальные?
– Местные. «Ковбой» только один. Если бы ствол не засветил, и не поняли бы.
– Мы не успели подогнать зонд, но вроде бы из города больше никто не выезжал. И в эфир никто не выходил.
Артем передал Бердину трофейную радиостанцию. Тот взял, покатал в руке. Глянул на Орешкина:
– Как так вышло?
Артем скривил губы, хмыкнул, давя в себе раздражение, потом поднял взгляд на Бердина:
– Извините, Василий Алексеевич! Должны были с ходу распознать, но не сумели.
Бердин хлопнул Артема по плечу.
– Не гони, это не выговор. Сделали, как сделали. Главное, что живой.
– Ага. И что своим брякнуть не успел. – Артем растянул губы в невеселой усмешке и вдруг почувствовал, как с души скатывается глыба. – Мы были на волоске! Еще секунда… и всё.
И всё! Раскрытие, шухер, побег «ковбоев» и… Масштабная операция, месяцы на Асалентае, бесконечные сшибки, схватки, скитания, смертельные ловушки, бабы и враги, возня с хордингами и игры в войну – все насмарку!
Все, что делал Комитет здесь и на Земле, пошло бы прахом! Одна секунда! Мишке, по ходу, памятник надо ставить!
Бердин отлично видел состояние поисковиков, понимал, в каком они сейчас загоне и чего им стоило это невозмутимое поведение. О своих переживаниях он не думал, привычно вынося их подальше из ума и сердца. Главное, что эти ребятки справились. В последнюю секунду или предпоследнюю, но сладили! А значит, они молодцы!
– Сейчас так, – спокойно сказал он. – Дуйте до ближайшего поселка. Поешьте и спать. До упора! Всем!
Он махнул рукой, одна из восьми фигур подошла ближе и подала Бердину небольшую сумку. Бердин вытащил из нее две бутылки водки.
Артем глянул на бутылки и усмехнулся.
Тогда, в конце сеанса связи, он открыто попросил Бердина привезти им бутылку. Тот вопросов не задавал, а вот приволок две.
Бердин перехватил взгляд Артема, весело заметил:
– Пошли дурака за одной бутылкой, он, дурак, одну и принесет. – Отдал бутылки Максу. – Этого вам хватит, чтобы расслабиться.
Бердин пожал всем руки.
– Молодцы, справились отлично!
…В Берно не поехали, встали на постой в одном из поселков. Артем приказал Рэмуну организовать усиленное дежурство и не будить посланников Трапара, даже если сюда придет целый имперский легион. Рэмун невозмутимо выслушал приказ и пожелал спокойного отдыха.
Водку пили после обильного ужина. Без тостов, без слов, молча. По двести пятьдесят на брата – мелочь. Да и не взяли их градусы. Перегорели в желудке за пять минут.
Они уже перестали вздрагивать от запоздалого страха провала и избытка адреналина. Сон упрямо не шел, а перед глазами еще мелькали сцены схватки. Но они умели себя заставлять и в конце концов ухнули в забытье.
И не проснулись даже с восходом солнца.
Холодной водой обливались по очереди. Потом дружно прыгали, махали руками, приседали, крутили корпусами, делали наклоны. Затеяли возню, толкали, хлопали по спинам, перехватывали за шеи и плечи.
От разогретых тел валил пар, воздух оглашали хлопки и веселая ругань. Макс подхватил ведро и щедро плеснул на спину Вите. Тот ойкнул, бросил в Макса наскоро слепленный снежок (под утро навалило немного, не все растаяло). Мишка попробовал повторить трюк с поливом, но Артем уклонился, довольно оскалил зубы.
Из дома за важными гостями с испугом и любопытством наблюдали дети. Но во двор не лезли, помнили наказ родителей. Михаил заметил физиономии в дверном проеме, подмигнул, бросил в стену снежок. Детвора отозвалась радостным визгом.
Полотенцами растирались уже в доме, легко позавтракали, не спеша попили горячего травяного отвара с вином. И минут пять блаженствовали, сидя с закрытыми глазами. Настраивали себя на долгую дорогу.
Коммуникатор Артем выставил на громкую связь, так что беседу с Бердиным слышали все.
– Пленник жив, – сразу сказал Бердин. – Но говорить не может. Врачи ввели его в искусственную кому, готовят к операции. По фото и отпечаткам пальцев опознали Арнольда Хока. Бывший военный, был геймером в «Фантазии». Потом исчез из поля зрения. Большой Комитет копает его связи и контакты.
– Хоть что-то, – пробурчал Макс.
– Коллеги рады и такому, – добавил Бердин. – Обещают дать результат.
– А мы что? – спросил Артем. – Ждем, идем, ищем?
– Вам в Коршу, к базе «ковбоев». Штурмин топает через Ренемкасс, а вы зайдете с восхода. Будем брать их в тиски.
– А войска империи? Разведка?
– По пути навестите префекта Ошеры. Сработаете по старой легенде, уточните обстановку. Не задерживайтесь особо.
– Будем готовить штурм?
Бердин помолчал, неопределенно хмыкнул:
– Посмотрим, как пойдет. Парни!
– Да.
– Предельно аккуратно и спокойно. Выходим на финишную прямую, тут спешка не нужна. Вы в порядке?
Артем обвел взглядом умиротворенные лица друзей, улыбнулся.
– В полном. Готовы к труду и обороне!
– Вот так и продолжайте. Связь каждый день, в случае чего – докладывайте немедленно.
– Но сперва навестим бургомистра, – напомнил Артем после сеанса.
– А толку? – спросил Витя. – «Ковбоя» нашли, его группу уничтожили.
– Поболтаем, узнаем новости.
– Какие?
– Да хоть какие. Сейчас любые важны. – Артем встал, размял плечи, вздохнул. – Неужели и впрямь на финишную выходим?!
– Ага! – фыркнул Макс. – Только эта финишная подлиннее всех остальных будет. До базы еще топать и топать.
– Тогда пошли. Топать и топать. Хватит филонить.
…Здесь же, в поселке, поисковики простились с отрядом сержанта Рэмуна.
– Для вас новый приказ: возвращаться к корпусу. Смотри, – Артем показал на карте точку. – Выходите сюда. Полки там будут уже завтра.
– Ясно, – кивнул сержант. – Это недалеко.
– Передашь донесение генералу Хологату лично. Все, успеха! – Артем пожал Рэмуну руку.
– Вам тоже, – улыбнулся сержант. – Не пропадайте.
– Ни за что! – вполне серьезно ответил Артем. – Трапар не позволит.
Сержант вскинул левую ладонь ко лбу.
– Трапар жив!
– Вот это уж точно, – буркнул тихонько Макс. – Я и сам начинаю верить. – И уже в голос добавил: – Рэмун! Пусть Хологат поставит вам лучшего вина! Вы заслужили!
Сержант оскалился в улыбке.
Через полчаса отряд хордингов скрылся за деревьями. Поисковики проводили его взглядами.
– Сержант награду заслужил, это уж точно, – проговорил Михаил.
– Во-первых, не сержант, а лейтенант, – поправил Артем. – Бердин определенно сказал. Во-вторых, не десятник, а командир особого отряда. И, в-третьих, награду получат все.
– Всем будут печеньки, – вздохнул Витя. – Одним нам только на орехи перепадает.
Артем покосился на грустную физиономию Вити:
– Поехали, страдалец. Наши награды впереди.
– Ну да. Навруцкий званиями не отделается, – заметил Михаил.
– А что Навруцкий? Тогда уж президент всея Руси, – возразил Витя.
– Размечтались! – фыркнул Макс. – Командир, что-то хлопцы охренели малость. Награды им подавай! Полцарства и принцессу.
– Ну, ты-то принцессу получил! Вот и помалкивай, Ромео. А то отберем!
Макс погрозил Вите кулаком. Тот ухмыльнулся:
– Ага, ревнуешь! Может, ты не Ромео, а Отелло?
Артем хлопнул по спине раскрывшего было рот Макса и решительно пресек спор:
– По коням, герои! Послезавтра надо быть в Лоноторе. Задача ясна?
…Витя был прав: визит к бургомистру ничего не дал. Кроме повода немного позлорадствовать. Бургомистр Слемп выглядел немногим лучше приговоренного к четвертованию. Правда, о таком способе казни здесь не знали, но сути дела это не меняло. Причину столь нерадостного состояния бургомистр назвал сразу. Хординги. Идут страшные варвары с полудня, а когда придут – всех убьют. Сведения точные и потому ужасные.
Вообще информированный такой дядя. О брантерах слышал, с делегатами префекта Никамера встречался не далее как вчера. О беглых каторжниках знал. Что только добавляло страха.
Потихоньку поисковики выяснили, что бургомистр наладился было свалить из города куда подальше, но те самые делегаты префекта настрого ему запретили. И пригрозили карой. Не ясно какой, но жуткой.
Витя, которому причитания местного чинуши порядком надоели, сгустил краски, поведав о кровавых забавах хордингов, об их обычае ужинать мясом убитых пленников и об умении откусывать языки еще у живых женщин.
Слемпа едва не хватил удар. Артем незаметно для бургомистра показал Вите кулак и как мог успокоил бедного градоначальника. Подействовало мало. Тогда Макс заверил, что за распространение слухов и сеяние паники префект точно накажет нерадивого чиновника. Слемп стих и больше не возникал.
Поисковики велели бургомистру сидеть на попе ровно, дышать глубоко и пить только под закуску. А заодно продолжать подготовку к приходу когорт, которые, как стало теперь очевидно, топают на помощь.
Последнее распоряжение и впрямь несколько успокоило Слемпа и он перестал дрожать.
На том и расстались. Бургомистр побрел исполнять обязанности, а поисковики пришпорили коней и погнали их на полночь, к столице провинции Лонотору.
– Как бы этого прохвоста инфаркт не хватил, – смеялся Витя. – Через три дня хординги будут здесь.
– Не хрена было его доводить, – недовольно буркнул Артем. – Он нашим нужен живым и работоспособным.
– Выживет, куда денется. Такие живучи, как кошки, – отмахнулся Витя.
– Резервы на подходе, – заметил Макс. – Империя готовит контрудар. Или просто пока собирает силы?
– Вот у префекта и узнаем, – вставил Михаил. – Тот наверняка в курсе.
Рассуждал он верно. Но в одном ошибся. Планы империи поисковики узнали раньше. Чисто случайно. Видимо, и впрямь выходили на финишную прямую, а под конец самым удачливым и умелым начинает везти. Как из пулемета…
По хорошей дороге с заводными конями без большого багажа можно спокойно сделать сорок верст в день. Это если не рвать жилы себе и лошадям, не форсировать и не забывать о том, что путь пролегает отнюдь не в мирной стране, а в империи, охваченной войной. Где всякие случайности в ранге закономерности. Типа истории с каторжниками. То есть ворон не считать, по сторонам смотреть и быть начеку.
Мы прикидывали, что до Лонотора доберемся завтра к ночи, послезавтра с утра нанесем визит префекту, а уж потом двинем к базе «ковбоев». До нее от Лонотора где-то двести пятьдесят верст. Плюс неизбежный крюк – повороты, объезды и прочее. В сумме верст триста набежит. Это семь-восемь дней пути. Выходит, максимум через десять дней мы нагрянем в гости к «ковбоям». А там…
А вот что там – гадать не стоит. Сперва доедем, потом узнаем, как дела у Сереги Штурмина, что там наколдует Бердин и намудрит Навруцкий. Сейчас же без эйфории, спокойно и ровно, шаг за шагом к цели.
Так я себя охолаживал, ровнял дыхание и смирял внутренний порыв сделать все быстрее. И доуспокаивался…
Мы миновали узкий, зажатый высокими холмами распадок и увидели у горизонта плавный изгиб Роува. В этих местах река текла тонкой полоской, чтобы у самого Лонотора впасть в озеро Лонна, а через него влиться в полноводный Белегох и уже с ним докатить до Закрайнего моря.
На реку-то мы и смотрели, когда с восхода буквально выскочила нам наперерез пятерка всадников. И мы, и они отреагировали на внезапную встречу однотипно – разом остановили коней и бросили ладони к рукояткам мечей.
Нежданчик!..
Четверо легионеров и дворянин. Легионеры в хороших доспехах и дорогой одежде – явно не провинциальные вояки. Дворянин тоже в доспехах, не строевых, сделанных по заказу. А значит, важная и богатая шишка.
Нас, видимо, тоже оценили не дешево, поняли, что не простые воины. Дворянин убрал руку от меча и направил коня к нам. Легионеры поехали следом за вожаком, но руки, что примечательно, от мечей не убрали.
– Кто вы? – звонким голосом спросил дворянин. – Назовитесь!
– А кто спрашивает? – не менее высокомерно отозвался я.
Дворянин встал метрах в четырех от меня, за ним в ряд выстроились легионеры. Привычка, блин. Хоть сейчас в атаку! Мои парни изобразили нечто похожее, не такое ровное и четкое. Витя встал чуть позади слева, Макс справа. А Мишка вообще отъехал подальше, вроде как притормаживая не в меру разгоряченного коня. Легионеры снисходительно покосились на него: мол, лопух даже сладить с конякой неспособен. Откуда им знать, что Михаил встал под фланг, дабы отрезать им путь.
Дворянин мерил меня взглядом, словно гипнотизировал. Хотел повысить голос, но мой вид мало располагал к крику. Тоже не лыком шит, тоже посадка гордая, взгляд командирский и спесь через край.
– Пренсер боевого совета диктатора Сомуван Дечек! – выдал дворянин.
Внешне я сохранил полную невозмутимость, но про себя присвистнул. Ну и зверь выскочил на ловца!
Боевой совет – это штаб. Такие есть в легионах, в отдельных командованиях и, конечно, у диктатора – местного министра обороны. Можно сказать – это Главный штаб армии империи. В штабе есть команда цэнсеров – адъютантов, доверенных чиновников, зачастую исполняющих роли ответственных вестовых и контролеров. Словом, на все руки мастер и при немалых полномочиях.
А этот жук – пренсер, первый адъютант! Ну и какому богу молиться, что сунул нам его под ноги? Вернее, под копыта коней? Вот так и правда почувствуешь себя посланником Трапара!
– Назовитесь, мэор! – потребовал Дечек. – Кто вы?
Я покосился на Макса, тот смотрел на пренсера со скукой во взгляде. Надоели уже все эти местные ребятки. Как я его понимаю…
– Мэор Темалл, делегат. Следуем к префекту Никамеру с важным посланием от префекта Даббана.
– Даббана? – изумился Дечек. – Но… Что с ним?
Я удивленно посмотрел на пренсера, пожал плечами:
– Когда выезжали, был жив и здоров. А что?
– Из Кум-куаро доходят плохие вести. Вы слышали?
– Это о хордингах? Слышали. Но не видели.
Дечек, похоже, успокоился и уже смотрел без недоверия. И легионеры расслабились, больше не тискали рукоятки мечей.
– А вы по какому делу? – спросил я на правах равного.
Дечек оглянулся на свиту, понизил голос:
– Мы тоже к Никамеру. От диктатора Пектофрага.
«Не сглазить бы, – подумал я. – Все в тему, как по заказу. Если бы еще от императора, вообще бы рухнул…»
И, словно услышав мои мысли, Дечек добавил:
– С повелением Его Богоподобия.
Тут и Макса проняло. Приподнял брови, взирая на пренсера, как преферансист на шестерки при мизере. Витя едва слышно хмыкнул и довольно осклабился.
Один из легионеров со значком сервианта сурово сдвинул брови. Видимо, был не рад болтовне начальника. Но возразить не посмел.
Ну всё, можно заканчивать. Такого гуся отпускать глупо. Остается выбрать – поиграть еще в «свои», или прямо тут закрыть вопрос? Что может поведать в свободном состоянии этот хлыщ? Сплетни и слухи, новости штаба. Он и так все выложит. Интересные мелочи? А они нужны? Надо решать. Сейчас…
Я еще соображал, держа на лице уважительное выражение, как и положено при упоминании императора. Но Макс, понявший, о чем я думаю, решил взять игру на себя. Все-таки совсем от рук отбился. Или уже перешел на «финишный рывок», когда на многое кладется с разбега.
Он подмигнул Мишке, тронул повод и выехал вперед. Встав между Дечеком и одним из легионеров, развернул коня и весело на меня посмотрел.
– Как же все задолбало! – с тоскливой ноткой протянул он. На чистом русском. – Времени мало, чо тянуть?
Я от изумления даже онемел. Витя поперхнулся. А этот приколист все скалил зубы.
Дечек и легионеры, услышав незнакомую речь, недоуменно смотрели на Макса, дивясь и чужому говору, и столь странному поведению.
– Ну ее на фиг, легенду! – гнул свое Макс, взирая на меня просящим взглядом. – В овраге и спрячем.
– Бляха! – вырвалось у меня.
Ничего иного в голову просто не пришло. А Макс принял это за знак согласия, внезапно крутнулся в седле, выхватывая фальшион и с разворота снес голову ближнему легионеру. Вжик – и минус один.
Михаил, раньше всех поняв, что наш наглец сделает, тут же поддержал его. Несколькими выстрелами свалил с седел двух легионеров. Даже глушитель на ствол не накрутил. И Витя, стерев с лица ухмылку, тоже достал пистолет и уложил четвертого легионера.
Неожиданное нападение и грохот выстрелов застали Дечека врасплох. Он выпучил глаза и пожирал нас таким взглядом, словно увидел императора в обнимку с ночной нечистью. Рука стала шарить по поясу в поисках меча. Но Макс приставил к его горлу клинок. Пара капель крови испачкали край накидки. Дечек скосил взгляд на кровь и резко побледнел.
– Не спеши на тот свет, парень, – уже на местном сказал Макс. – Успеешь. Ну, ручонки подальше… вот. Готово, командир.
Я стиснул зубы, чтобы удержать ругань, и шумно выдохнул. Хорошо денек начался!
Дечек вез послание диктатора Пектофрага с просьбой организовать сбор под Лонотором всех прибывающих сил. Расписан план передислокации когорт Веш-Амского легиона, расчет марша, сроки выхода к столице провинции. Отдельно указано, что до прибытия временно назначенного юрденлегиона (помощника командира легиона) руководство всеми силами возлагается на префекта Никамера.
Из послания стало ясно, что вместе с когортами идет наемный отряд охотников, собранный для борьбы с эльфами. Все эти силы должны были выйти навстречу хордингам, но сроки выхода пока не определены.
– Значит, они уже под Лонотором, – заключил Михаил, рассматривая лист пергамента. – Если выдержали сроки марша. Три когорты и отряд.
– И в Лоноторе резервная когорта набирается, – добавил Витя. – Нехилый кулак. Сюрприз для Хологата.
– Уже нет, – ответил я. – Передадим Бердину. А нам надо узнать, когда когорты будут в Лоноторе.
– Значит, не зря поработали, – вставил Макс, оттирая руки от грязи. – Сколько новостей сразу…
Дечека и легионеров мы спрятали в кустарнике в небольшом овражке на краю распадка. Конечно, кто-то может случайно наткнуться, но сейчас это не важно. Тем более, через несколько дней здесь будут хординги, а там уже все равно.
Лошадей решили отпустить, лишнее нам ни к чему. Седла и сбрую сняли и тоже спрятали в кустах. Повезло, конечно, никто нас не видел, все шито-крыто. Но само исполнение!..
Я сурово посмотрел на Макса и кивнул, отзывая в сторону. Тот вздохнул и послушно отошел на десяток шагов. Витя и Михаил понятливо промолчали, пошли к лошадям.
– Значит так, – без предисловий сказал я. – Еще один такой финт – сниму с задания. Ясно?
Макс виновато развел руками:
– Артем…
– Ясно? – с нажимом повторил я. – Мне такие экспромты на хер не нужны! Сейчас повезло, а если нет?
Макса проняло, он уже серьезно взглянул на меня и сменил тон.
– Командир, прости урода! Реально. Просто заколебали выкрутасы.
– Это не выкрутасы, а работа под легендой! Здесь прошло, в Лоноторе не проканает! Устроим бойню и засветимся.
– Да понял, Артем! Виноват! Все!
– Все будет, когда домой вернемся! Соберись, Макс! Финишная прямая иногда в могилу ведет, если дурить начать! Тьфу! – Я чертыхнулся, щелкнул пальцами. Макс покаянно молчал. – Ладно, проехали. Сделай вывод.
Макс проглотил втык и пошел вслед за мной. Веселье с него слетело вместе с бравадой. Ничего, пусть позлится, зато целее будет.
Я обернулся, бросил взгляд на скорбную физиономию бравого вояки и хмыкнул:
– Ну чего плетешься? Пошли. Сам же твердил – время, время…
Бердин от наших сообщений, наверное, уже вздрагивает. То одна пакость, то другая. Чем ближе финал, тем сильнее давит ответственность за результат. А тут мы еще с новостями. Правда, на этот раз наш главный стратег принял вести о когортах спокойно. Поблагодарил, задал пару вопросов и сказал «пока». За кадром остался вопрос с уточнением данных в Лоноторе. Впрочем, мы и сами знаем, напоминать не обязательно.
Потраченное на Дечека и Ко время нагоняли так усердно, что выехали к выбранному для ночлега поселку Озмин еще до ночи. Здесь не было постоялого двора, и мы, недолго думая, завернули к местному синдику.
Имя префекта и наш благородный местами вид быстро убедили того, что именно подобных гостей он ждал всю жизнь. Синдик без разговоров выделил комнатенку, принес самую большую жаровню в доме, хотел было натащить еще еды, но мы остановили гостеприимного хозяина и выложили на стол свое. Попросили только пива или корумма.
Пиво нашлось – не самое лучшее, но сошло и такое. Синдик старался угодить всем, но глазастый Михаил, позже всех зашедший в дом (проверял, как коней устроили), заметил, что хозяин через задний двор отправил к соседям двух дочек лет шестнадцати и четырнадцати. Видимо, его гостеприимство так далеко не распространялось.
Витя повздыхал, высказал мысль, что синдика следует взгреть и заставить вернуть красавиц, но я быстро остудил не в меру разгоряченного ловеласа.
– Секс-тур отменяется. И потом, кто сказал, что они красавицы?
– В дороге все красавицы, – резонно парировал Витя. – Да еще в шестнадцать лет.
– А если попадется такая же образина, как тогда Максу? – невинно поинтересовался Мишка.
– Тогда как в старом анекдоте – накинул платок на лицо и дери, сколько хошь.
Витя глотнул пива, покачал головой и вдруг рассмеялся:
– Помните у долины? Когда этого Дечека встретили?
– Что мы должны помнить? – зевая, спросил Макс.
– Как он императора именовал! Титул.
Мы с Мишкой переглянулись, но суть не уловили.
– И?
– Чо «и»? Его Богоподобие Император!
Я вздохнул, пожал плечами. Башка уже не варит, пора спать.
– Ну и что с ним не так?
Витя разочарованно плюнул, с укором посмотрел на меня.
– Первые буквы! Сообразил?
– Е… Б…
Макс соображал быстрее, подавился пивом и закашлялся. Михаил растянул губы в улыбке.
– Пошляк вы, сударь!
– И как они не сообразили?
– Никак! – хмыкнул я. – Это на русском звучит прикольно, на местном такого нет. Знаток, блин!
Витя в ответ скорчил рожу.
– Все, отбой! Макс, как первый рубака сегодняшнего дня начинаешь вахту. Главный юморист вторым.
– А главный зануда? – тихонько поинтересовался Витя.
– Такого не знаю. Но я за тобой. Миха – на тебе собачья вахта. Очередь пришла.
Мишка равнодушно кивнул.
– Спать! Завтра надо добраться до Лонотора.
– Если опять остановок не будет, – вставил пять копеек Витя.
– Тьфу на тебя! Не каркай.
Суровая стужа полуострова Ломенакль (вотчины хордингов) и умеренные холода доминингов сменились мягким климатом срединных земель империи. Днем здесь могло быть градусов шесть-семь тепла (при светиле и до десяти), ночью ниже минус пяти температура не падала. Реки были судоходны круглый год. Так что жизнь даже зимой не замирала, а вполне себе била ключом. Кому-то и по голове.
Еще дальше к полуночи в провинциях Мевор и Юлараг, а тем более на побережье Закрайнего моря и вовсе до пятнадцати – двадцати выше нуля.
К середине первого месяца зимы – студня – дороги в империи вновь оживали. Ходко шли торговые караваны, неспешно катили тыловые армейские обозы, медленно ползли повозки нэрдов. Хватало и верховых: имперская знать с прислугой, гонцы, мелкие чиновники.
Мы дважды обгоняли небольшие обозы, миновали идущий на восход караван с охраной, потом повстречали повозку, которую неспешно тянул вол. Хозяин повозки при виде четырех вооруженных дворян едва не сломал палку о спину животины, сгоняя ту на обочину. Михаил насмешливо предложил помочь прибить вола, раз уж хозяин так хочет. Бедный нэрд побледнел от страха и едва не пал в ноги.
В общем, скучно не было. Спокойно, как оказалось, тоже. В двух верстах от поселка, где мы хотели встать на отдых, прямо у дороги нашим взглядам предстала давно знакомая картина – опрокинутая повозка, труп мужчины на обочине, второй труп у кустов и большое пятно крови на земле.
Возле повозки суетились двое мужчин – судя по виду, простолюдины. Услышав стук копыт, дружно повернули головы и замерли.
– Это ваших рук дело? – осведомился я, осаживая коня.
Нэрды торопливо замотали головами.
– Эт-то родич мой. Смарум, – проговорил тот, что постарше. – На них напали.
– Кто?
Нэрд пожал плечами:
– Их трое было. Пешие. Что-то взяли и деру в рощу. Онда сказала, что Смарум серебро вез.
– Кто сказал?
– Онда, жена его. Она выжила, ее в поселок отвезли. Там странник был, он помог ей. Кровь остановил, рану перевязал.
– Магик? – уточнил Макс.
Нэрд помотал головой:
– Не-а. Странник.
Я подвел коня вплотную к нэрдам.
– Где он, этот странник?
Нэрд замялся, бросил взгляд на второго. Тот испуганно молчал.
– Ну?
– Он… – с явной неохотой заговорил нэрд. – Он вроде дальше пошел.
– Куда?
Нэрд махнул рукой в сторону полуденного заката.
– Давно?
– Как раз мы сюда пошли. Сказал, Онда жить будет. И что ребенку зла не причинили. А мы и не знали, что она того… в тягости.
– А он как узнал?
Нэрд растерянно посмотрел на меня:
– Как… он же странник. Видит.
– Ладно. Продолжайте.
Я дал знак своим и отвел коня подальше от повозки. Нэрды провожали нас встревоженными взглядами.
– Ты чего, Артем? – спросил Витя.
– Макс, Витя, пройдете по следам бандитов. Они далеко не ушли, если с добычей.
– Да на хрена они сдались? – не понял Макс.
– Сдались! Это могут быть остатки отряда каторжников. Или кто еще. Нужно допросить. Вдруг что интересное скажут.
– Чего они могут сказать? – поддержал Макса Витя. – Как бежали с каторги и как шли сюда? Тём, мы вроде с работой брантеров покончили.
– Делайте! – повторил я. – Среди каторжников были те, кто всю эту кашу заварил. Возможно, они идут туда, где их ждут.
Макс недовольно хмыкнул. Но больше возражать не стал.
– А вы?
– А мы в поселок. Надо найти этого странника. Который лечит, но не магик. Или магик, что тоже неплохо. Помните, Гаюман рассказывал?
– О мужике, который по империи ходит? – сообразил Михаил. – Вроде проповедника?
– Да. Вдруг это он.
– И что? – не понял Витя. – Хочешь и его к Елисееву отправить?
– Посмотрим. Сперва найдем.
Парни явно не одобряли моей идеи, но возражать не стали. Все, что было связано с магиками, нечистью и другими загадками, у нас до сих пор проходило как приоритетное направление. И хоть основная задача сейчас – база «ковбоев», прежних дел никто не отменял.
– Связь каждый час. На рожон не лезть. Если за три часа бандитов не найдете – двигайте к поселку. Ясно?
– Яволь, мой фюрер! – скаламбурил Макс.
– Разбежались.
И мы разбежались. Макс с Витей двинули по следам бандитов, а мы с Михаилом поехали к поселку.
Что меня дернуло искать странника, и сам толком не знаю. Конечно, такой тип нашим умникам интересен, но, в принципе, с ним можно разобраться и после взятия «ковбоев». Однако я решил изменить план. Интуиция вдруг подала голос. А в последнее время я ей доверял больше, чем когда-либо. Вояж в этом мире заставил меня относиться к таким вещам более серьезно.
…Выжившая после нападения Онда выглядела неплохо и пребывала в состоянии сна. В сон ее погрузил тот самый странник. Еще он залечил резаную рану на спине и вторую на щеке. Длинная царапина на фоне синеватой припухлости могла сойти за трехдневную. На самом деле ей не больше четырех-пяти часов. И прямой ровный след от ножа на спине – кровавая полоска, а кожа словно сведена вместе и заклеена желтоватой слизью.
Да, фокус в стиле магиков. Но этот тип – не магик. Так утверждал покойный Гаюман. Тогда кто?
Староста поселка, на диво не трусливый дядя лет шестидесяти, бойко поведал о страннике, причем с немалым уважением. Указал на дорогу, по которой тот пошел, и только в конце проявил тревогу, поняв, что мы хотим его нагнать.
Пришлось успокоить, сказав, что нашему товарищу нужна помощь: мол, с лошади неудачно упал. Староста сказку схавал и повторно указал на путь истинный.
С тем мы и покинули поселок, успев только набрать воды и прихватить хлеба.
Макс выходил на связь точно в срок (внял нагоняю), но ничего интересного не сообщал. Следы бандитов вели вдоль края рощи, куда-то на полдень. Плюнув на потерю интересной информации, я велел пройти еще с часок, а потом возвращаться. Макс пообещал так и сделать, только дойти до дальнего края рощи. Мол, для галочки.
А мы направили коней по дороге. Пеший, пусть и начавший путь часа два-три назад, от конного не уйдет. Тем более, если не спешит. Староста сказал, что странник никогда не ходит быстро, ибо ему спешить вроде как некуда. Счастливчик. Нам бы так хоть денек!..
Дорога, сделав изрядную петлю вокруг холма, резко ныряла вниз. Впереди лежала долина, попятнанная десятком мелких озер. Летом в них ловили всякую вкусную мелочь, зимой они почти полностью обмеливали и напоминали лужи. Между озерами росли густые кустарники и небольшие деревца, похожие на ивы.
Вообще-то именно долина была наилучшим местом для засады. Если те бандиты местные, то должны знать. А если нет… это работает на мою версию.
Ну и черт с ней! Прав Витя, мы уже давно не брантеры. Старые привычки надо забывать. А то так и будем за каждым воришкой бегать!
Но долина как место для бивака хороша. Тут пол-легиона влезет. Надо нашим передать координаты, пусть возьмут на заметку. Есть где диверсантам при случае поработать.
Занятый мыслями, я как-то позабыл о страннике и поиске. От размышлений меня отвлек Михаил. Он остановил коня и ткнул кнутом в едва заметные следы на земле.
Я огляделся. Мы проехали почти половину долины и сейчас были между двух озер. Одно практически обмелевшее, второе побольше раза в два. Туда следы и вели.
– Вот где в засаде хорошо сидеть, – бормотнул под нос Михаил.
Мыслил со мной в унисон.
Мы двинули по следам, ведя коней неспешным шагом. Если странник у озера, он нас, несомненно, видел, так что не стоило его пугать галопом.
Интересно, пустит свои способности в ход? Исчезнет, спрячется, нырнет в воду на часок? Или магики так не умеют? Но он вроде не магик. А может, уже покинул долину? Хрен его знает, чего ожидать от такого типа! Так я прикидывал, одновременно думая, стоит ли тогда продолжать погоню или нет.
Но странник оказался на месте…
Он сидел на старом заросшем мхом бревне, глядя на мутную воду с отрешенным видом. У ног горел маленький костер, рядом на бревне разложена тряпица, на ней разломанная лепешка, несколько вареных яиц, косо обрезанный кусок сыра. Чуть дальше небольшой бурдюк и пиала.
Выглядел странник лет на семьдесят, но фигура крепкая, без старческой худобы. Голова посажена прямо, неровно обрезанные густые волосы едва-едва тронуты сединой. Крепкого холста штаны, короткая шерстяная туника, сверху старый выцветший плащ. На ногах нечто вроде мокасин с обтрепанными завязками.
Стук копыт он, несомненно, расслышал издалека, но даже не шевельнулся. И только когда мы подъехали почти вплотную, повернул голову. Резкие черты лица, кустистые брови, прямой нос и необычные светло-серые глаза. Выражение лица властное, уверенное, не очень-то подходящее для мирного странника, о котором все говорят как о человеке, несомненно, добром. Или у него доброта истинная – то есть с кулаками?..
– Это простое любопытство заставило сделать такой крюк? – неожиданно произнес он сильным звучным голосом.
– Не самое плохое свойство человека, – в тон ответил я, останавливая коня. – Доброго дня.
Мы с Михаилом слезли с коней, пустили их к кустарнику. Кони обученные, далеко не уйдут. Разве что к воде.
Странник спокойно смотрел на нас, словно перед ним были поселковые детишки, а не два здоровенных вооруженных типа.
– Пусть будет добрым, – согласился странник. – Разделите еду, раз уж отыскали меня.
В его голосе была насмешка.
Михаил развязал мешок и достал несколько свертков. Потом вытащил небольшую доску, которую мы использовали для импровизированного стола, выложил на нее припасы: вареное и копченое мясо, свежие, с печенью и сыром лепешки, душистый хлеб. В конце поставил кувшин с вином.
– Прошу, мэор, попробовать и наше угощение, – предложил он.
Странник покосился на снедь, качнул головой:
– Я не благородных кровей, мэор воин. Не стоит меня так величать.
Я сел на другой конец бревна, подхватил лепешку.
– Благородным человека делает не кровь и череда предков, а он сам. Не так ли, уважаемый…
Странник свободно взял тонкий ломтик копченого мяса, откусил, пожевал, с одобрением кивнул:
– Недавно коптили… Меня зовут Скел-А.
Прозвучало как «Скел-эА» или «СкелъА», сухой звук перед «А». Сразу не повторишь без привычки. Странник, видимо, это понял, чуть дернул уголком губ.
– Но все называют просто Скел. Я уже привык.
– Мэор Темалл. Но можно просто – Темалл.
– Метах, – представился Михаил.
– Хорошо сказали, просто мэор Темалл, – явил иронию Скел. – Человек может показать благородство, но оценить его должны другие.
– Да, самому о себе так говорить довольно нагло, – сказал я. – Но другие не всегда готовы признать превосходство кого-либо над собой. Как насчет вина, уважаемый Скел?
Странник без смущения достал из небольшого мешка деревянную пиалу, старую, с мелкими трещинами по бокам, и поставил на бревно. Я ловко наполнил ее, потом налил в две медные чаши, поставленные Михаилом.
– Ваше здоровье, Скел.
Странник с интересом проследил, как я легонько ударил краем чаши о пиалу. Отпил немного.
– И вино хорошее. За такое дорого берут на постоялых дворах.
– Подарок бургомистра.
Скел без всякого стесненья брал угощение, с удовольствием попробовал вино, довольно кивнул. Явно не первый раз угощается, привык не комплексовать. Может, и по бабам такой же ходок? А что, если хватает сил отмахивать такие расстояния, на одну девку-то чуток найдется.
Странник допил вино, аккуратно поставил пиалу на бревно и вытер губы.
– Благодарствую за угощение. Нечасто дворяне являют такое расположение.
– Пустое, уважаемый Скел. Еще вина?
– Хватит. Вино хоть и веселит, но чаще туманит голову. А в дороге голова важна не меньше ног. – Скел вдруг пристально посмотрел на меня, словно прицелился, а после паузы спросил: – Вы что-то хотели узнать? Или нужна помощь?
– А что, все обращаются к вам только за помощью?
– Помощь всем нужна, – с расстановкой произнес Скел. – Даже тем, кто богат и могуч. Им иногда даже больше, чем кому-либо. – Взгляд странника не уходил с моего лица, смотрел словно сквозь. Так смотрят бойцы, как бы мимо соперника, чтобы видеть его всего.
– Вы видите, как магики?
Скел едва заметно вздохнул, вдруг отвел взгляд.
– Странно.
– Что?
– Странно, что упомянули магиков.
Он замолчал, глядя в сторону. Я видел, что странник чем-то обеспокоен или удивлен. Чем?
– Нет, мэор Темалл, – негромко произнес Скел. – Я не вижу, как магик. Скорее чувствую. Людей, их желания, надежды, радость. Когда они ждут помощи или спасения. А вот вас и вашего друга я не… словно вы за завесой.
– Угу, – машинально проговорил я, вспоминая слова погибшего Гаюмана. Тот тоже нас типа не «видел». Интересно.
– Но вот что вокруг вас, рядом… это понимаю.
– Это как? – спросил Михаил.
Скел шевельнул плечами, на его лице возникло виноватое выражение.
– Вижу кровь на ваших руках. Вы ее недавно пролили. И прольете еще. Ибо вы воины, и в этом ваша суть.
– Мы не только воины, – вставил я.
– Но вы всегда готовы убивать. Правда, защищая себя или других. Потому и воины, а не бандиты и воры.
– Что еще?
Скел полоснул взглядом по моему лицу, мотнул головой, словно не хотел отвечать. Потом вдруг как-то мягко сказал:
– Я думаю, боль еще живет в вас. Вы страдаете. Ваше нутро горит от злости и ненависти. Только вот можно ли ненавидеть близкого человека?
Я почувствовал, как закаменело мое лицо. Словно клеем стянуло. И в голове застучало. Какого черта?!
– Иногда надо прощать, – продолжил Скел. – Даже если нельзя. Даже если не можешь.
Михаил с тревогой посмотрел на меня, нахмурился, не понимая намека этого загадочного странника.
Черт! С губ едва не сорвались совсем не парламентские выражения. Как этот старик мог узнать? И впрямь магик или экстрасенс? В этом мире слишком много фокусов!
– Мне лучше знать, – с трудом вытолкнули онемевшие губы.
– Да. У человека есть право знать. И ненавидеть. Только вот право судить надо… Нет, не заслужить. Выстрадать. Выскоблить нутро. А тогда человек сможет отказаться от ненависти. И примирить себя с тем, кто давно ушел.
Михаил сообразил, что этот скиталец-экстрасенс наговорил что-то лишнее. Решил сбить накал страстей.
– Какое нутро выскоблить, уважаемый? – с нарочитой ленцой и явной насмешкой спросил он.
Скел скосил на него серьезный взгляд, приложил руку к груди.
– Я говорю о том, что есть у человека помимо разума. То, что заставляет нас иногда поступать вопреки желанию, страху и даже приказу.
– Душа, – выдохнул я.
– Что?
– Это называется душа, уважаемый Скел, – мрачно пояснил я. Слово «душа» произнес на русском, в местном языке этого понятия вообще нет.
– То, что вы именуете нутром, – это сущность человека. Чувства, стремления, надежды. Все это – душа. Что отличает нас от зверей и птиц.
На лице Скела вдруг появилось такое выражение, словно он услышал некий голос с небес. Кажется, впервые мы смогли удивить его по-настоящему.
– Вы понимаете, о чем я говорю?
– Даже больше, чем думаете, – раздвинул я губы в невеселой усмешке. – Это не так сложно.
– Тогда кто вы, мэоры? – очень серьезно спросил Скел. – Дворян обычно мало интересуют вопросы такого рода. Рассуждения о человеческих стремлениях навевают на них тоску.
Вот и пошла игра в открытую. Эх, Бердина бы сюда, он бы на равных с этим доморощенным философом-чародеем поговорил. Вызвать? Какими станут глаза Скела, когда увидит аппаратуру? Не струхнул бы старикан.
– Может, мы посланцы бога? – иронично сказал Михаил. – Ведь его именем ты помогаешь людям.
– Ты говоришь об Огалтэ? – не отреагировал на подначку Скел. – Его называют так, потому что он живет всюду. В небе, в степи, в море и в горах. Ему молятся в храмах братства, его поминают люди и просят о защите. Все, невзирая на титулы. Нет, это не мой бог, мэор Метах.
– О как! – удивился Михаил. – А кто же тогда твой бог?
Скел улыбнулся, развел руками:
– Не знаю.
– Но люди верят в Огалтэ. И не только в него. – Михаил покосился на меня. – У каждого народа разные боги.
– Но сущность у этих богов одна. Об этом я и говорю людям. Так, чтобы они поняли. Хотя понимают редко.
– Разве не Огалтэ принес магию и дал тебе силы? – спросил я.
– Может быть, – покладисто согласился Скел. – Но все равно он не мой бог. Кстати, и магики не считают его своим богом. Хотя вслух об этом не говорят.
Ох, и чудный старикан! Простой странник. Какой он на хрен простой?! Нет, не зря о нем говорил Гаюман, не зря поминали в поселке. Надо обострить игру, вызвать на откровенность. Кажется, есть смысл…
– Далеко отсюда у одного народа была… есть легенда, будто бог, рассердившись, выгнал прародителей всех людей из своего дома. Большого такого дома. За то, что те нарушили его приказы. Бог сильно гневался и прогнал эту парочку… кмх.
Вольное изложение библейской истории заставило попотеть, перекладывая ее на местные понятия. Выходило, скажем прямо, так себе.
– Правда, перед изгнанием бог велел людям соблюдать несколько заповедей. Дабы заслужить прощение.
Скел слушал с видимым интересом, даже брови чуть нахмурил. Когда я замолчал, он сверлил меня взглядом несколько секунд, потом вдруг улыбнулся:
– Глупая версия. Видимо, потому, что рассказывали ее потомки тех, изгнанных.
– Это как? – не понял я.
Михаил перехватил мой взгляд, подмигнул. Мол, жжет старикан.
– Ведь это люди считают, что их предков изгнали. За какие-то там поступки. А вот мнение бога никто не спросил.
– И как спросить? Сбегать поговорить?
Скел качнул головой:
– Родители не гонят малышей за разбитую посуду и пролитое молоко. Не ругают за сломанный забор. Из дома дети уходят тогда, когда готовы жить самостоятельно. То есть заботиться о себе, добывать пропитание, защищаться от угроз. Иначе говоря, когда становятся взрослыми.
– Верно.
– Конечно, – словно учитель прилежному ученику кивнул Скел. – Хорошие родители всегда скажут напутствие перед дальней дорогой. Не спи на земле, не прыгай с дерева, не ешь грязное.
– Не убей, не укради, не возгордись…
Скел выслушал меня, задумался.
– Да. Напутствие родителя – это желание уберечь чадо от ошибок, которые совершал сам.
– Сам? Ошибки бога? – усмехнулся я.
– Да. То, что узнал, выстрадал сам. То, чему научился. Ведь родитель всегда знает больше.
– Очень интересно.
– Однако есть и другое объяснение, – внезапно произнес Скел. – Тот бог не изгонял людей, а спасал, удаляя из опасного места. Как выносят детей из горящего дома.
Не знаю, что в тот момент меня торкнуло, но я вдруг вспомнил легенду хордингов об изгнании и выдал на их языке:
– Но бог заповедовал своим детям вернуться на земли предков.
Скел вздрогнул, как от удара, выпрямил спину и посмотрел мне прямо в глаза.
– Значит, не зря вы нашли меня, – на том же языке ответил он. – Вот я и дождался…
– Чего дождался? – не понял я.
Скел обмяк. На его лице возникла мягкая улыбка.
– Услышал язык. Не от магиков и не от эльфов.
Мы с Михаилом разинули рты. Вот так фокус!
– Значит, мне и впрямь пора, – добавил Скел.
– Чего пора?
И в этот момент пискнул коммуникатор.
Я мгновение помедлил, а потом вытащил его.
– Да! – громко на русском сказал я.
– Как вы там? – донесся голос Макса.
– Это я должен спрашивать, как вы там.
Судя по скучающим ноткам, у Макса и Вити все пошло чуток не так, как хотелось бы.
– Догнали мы этих бегунов.
– И? – Я покосился на Скела, тот слушал незнакомую речь с интересом. – Что бегуны?
– Уже ничего. Двое шибко шумели, их успокоили. А третий сдуру прыгнул с откоса и сломал спину. Добили.
– Сам прыгнул?
– Нет, блин, я пинка дал! – рассерженно гаркнул Макс. – Для ускорения.
– Тогда давайте к нам. Мы в долине.
– Уже едем. Часок подождите.
– Упустили, – сказал я Михаилу уже на имперском.
– Я так и понял, – хмыкнул тот. – Макс расстроен, наверное.
– Ага. До слез.
Скел посмотрел на меня и на Михаила, его губы тронула грустная улыбка.
– Вы не хординги, – утвердительно произнес он. – И не скратисы.
– Это тебе чутье подсказало? – иронично заметил я.
– Ваша вещь… Вы ведь говорили с кем-то. – Лицо Скела чуть побледнело. – Теперь я понимаю, почему не вижу вас, как всех. Только чувствую. Вы явились.
Ладно, идем ва-банк! Как оно тебе будет?..
– Мы пришли… не люблю этого слова, издалека.
– Пришли к хордингам, – вставил Мишка.
– Вы решили помочь им, – опередил нас Скел. – Значит, все верно. Это должно было произойти. Вот почему мне так спокойно. Мир меняется… что-то уходит, что-то приходит. И места старому больше нет.
Я внимательно смотрел на Скела. Впервые вижу живого пророка. Да, пророка! Чем он хуже земных, реальных и вымышленных? Почему не заслуживает такого титула? Он тоже несет добро, тоже говорит о духе, о заповедях. Пусть не прямо, но говорит! Тоже хочет сделать людей лучше. Не зря его в империи считают мессией. И магики, и простые люди. И способности у него вон какие!
Ведь меня он просчитал. Увидел, узрел, почуял – как точнее сказать? Смог залезть в душу, вытащить сокровенное и найти слова, которые (вот охренеть-то!) словно сняли тяжесть, вернули на место выбитое, утихомирили боль.
Не знаю, но по мне он так точно пророк. Или подвижник. Но не магик! Вот тут загадка. Ведь его умения сродни умению магика.
И как быть? Вон Михаил смотрит, ждет. По уму его надо к нашим. Но тащить через переход? Как воспримет? Не, ну на фиг! Всех не перетаскаешь.
Я вытащил коммуникатор и обратился к Скелу:
– Не против, сохраню твой портрет?
Скел не понял, с любопытством посмотрел на аппарат. Михаил уже откровенно лыбился. Я сделал несколько снимков, потом поставил видеозапись.
– Куда ты шел, странник? – спросил я.
– На закат.
– В Ошеру?
– Через нее и дальше.
Я поднял бровь. Это что-то интересное. Странник-пророк хочет покинуть империю?
Скел словно прочитал мои мысли, грустно вздохнул.
– Пора. Выходит мой срок.
– Ты умирать, что ли, собрался?
Скел улыбнулся:
– Смерть – не конец жизни.
– Философ.
Я еще соображал, щуря глаза, потом встал.
– Тогда доброго тебе пути, Скел. Желаю дойти и обрести покой.
– И вам доброго пути, люди. Ваш путь длиннее моего и сложнее.
– Это точно, – пробурчал Михаил. – Нести разумное, доброе и вечное хорошо, когда в руках есть что-то, кроме котомки.
– Хорошо сказано, – ответил Скел. – У вас были мудрые наставники.
– Почему наставники? – нарочито надулся Мишка. – Может, это мои мысли?
– Потому что умные мысли приобретают точную форму, только побывав во многих головах, – усмехнулся Скел.
Михаил хмыкнул, но промолчал. Странник был прав и неправ одновременно. Но спорить с ним не хотелось.
– Ну? – спросил Михаил, когда мы отвязывали лошадей. – Забираем его?
– Нет. А что?
– Да он фонит, как сто реакторов! – прошипел Михаил, показывая анализатор. – Куда там магикам!
Я круто развернулся, нашел глазами неторопливо уходящего за озеро Скела. Ну разве могло быть иначе! Не магик, а творит чудеса. И язык хордингов ему знаком. Значит, есть что-то такое, что делает его особенным. Проницательность, интуиция, способности… Без влияния извне такое не получишь. Да, интересный экземпляр. Но…
– Нет, – повторил я. – Не трогаем. Не мешаем. Но проследить надо.
Михаил тоже проводил взглядом высокую фигуру.
– Мы раскрылись на все сто.
– Думаешь, проболтается?
Михаил мотнул головой:
– Этот? Нет. Но подкинутую загадку постарается разгадать.
– Не загадку, а загадки. Пусть разгадывает. Это, Миша, не просто странник-лекарь. Это нечто большее. Намного.
Михаил с удивлением посмотрел на меня, прищурил глаз, присвистнул, но промолчал. Сам понял, что Скел – еще та загадка.
Когда Макс и Витя прибыли к месту встречи, я еще говорил с Бердиным.
– …И пусть не трогают его ни под каким видом!
– Да понял я, – второй раз уже повторил Бердин. – Мы засекли его. Проведем сколько сможем. Хотя он топает напрямик к горам, где второй источник излучения.
– Хорошо.
– Вы там не тяните. Хватит на странников и пророков отвлекаться, – напомнил Бердин. – Дело еще не сделано.
– Помним. Выходим уже.
– Ну тогда ни пуха!
– Кхм! К черту!
Префект Никамер мог хоть сейчас рекламировать средство от старения. Годков ему стукнуло шестьдесят семь, однако выглядел он на полтинник от силы. Рост метр восемьдесят, мускулистый торс, литые бицепсы, гордая осанка. Спина прямая, плечи развернуты. Молодец-легионер, а не префект!
Бритая наголо голова, трехдневная щетина (черная как смоль), широкие скулы, большой лоб с сильно развитыми надбровными дугами. Глаза зеленые, горят, словно пропитаны фосфором.
Темно-синяя тога, укороченная по местной моде, под ней тонкого сукна синие штаны, на ногах мягкие сандалии. Сохранившие следы загара руки обнажены по плечи, перевиты мускулами и венами. Ладони как лопаты, привыкли держать меч и топор.
Когда-то Никамер командовал легионом и, по слухам, показал себя не только хорошим воином, но и отличным командиром. Отец нынешнего императора лично поставил заслуженного ветерана на провинцию, и Никамер ни разу не дал повода усомниться в правильности такого выбора.
Провинцию Никамер держал так же твердо, как когда-то меч. Авторитет префекта был непререкаем. Даже император не пробовал лезть в дела провинции, хотя она занимала одну из ключевых позиций в Скратисе.
Со слов пленного префекта Даббана, Никамер кроме семьи содержал что-то вроде сменного гарема. Юные девицы жили на вилле, периодически меняясь. Каждая «отставница» получала приличное пособие при выпуске и имела отличные шансы построить свою семью. Ее место занимала новая красотка, и так далее.
Правда, в последние пять лет гарем сократили, но парочка девушек там еще жила, не зная отказа ни в чем. Вот такой аналог земного султана или паши.
О, какие дифирамбы спел! Чесс-слово – заслуженно. Понравился нам префект, чего уж там. Настоящий мужик! Характер кремень, но без спеси и самодурства. В армии подобных командиров называют «батя».
Да, префект нам понравился. А вот прием – не очень. Столица провинции незваных гостей встречала отнюдь не фанфарами и здравницами…
Еще на подъезде к Лонотору дорогу перегородил конный разъезд. Три всадника, вооружены и настроены весьма решительно. Видно, что не номер отбывают, а несут службу как положено.
Одежда гражданская, двое при мечах, у одного топор. В седлах сидят уверенно: ясно, что не простые работяги от сохи.
Старший разъезда поднял руку и строго спросил:
– Кто вы?
Лет тридцати пяти, выправка армейская, а вот доспех нестроевой. Кожаный панцирь с бронзовыми бляхами, широкий пояс, поножи и наручи из кожи. Бывший легионер, к гадалке не ходи.
– В чем дело, квадриант? – отрывисто осведомился я.
Старший чуть заметно смутился. Я с ходу произвел его в командиры квадрилы, что было явно перебором.
– Сервиант Твект, мэор, – поправил тот.
То есть младший командир, как у нас сержант. Ладно, чуток лести делу не повредит. А парень смышленый, разглядел дворян. И сбавил тон.
– По приказу префекта ведем патрулирование дорог, наблюдаем. Велено спрашивать всех.
Мимо нас неторопливо прокатили повозки какого-то обоза. Их патрульные не остановили, только проводили взглядами и чуть кивнули на приветствие возниц. Знакомые, выходит. А ловят чужаков.
– Личные посланники префекта Кум-куаро. Срочно.
Твект склонил голову и заставил коня сделать несколько шагов назад.
– Я дам проводника, мэор. Он покажет короткий путь.
Ага, остановить не осмелился, но решил проследить. Ладно, пусть показывает. Другое интересно: если этот парень сервиант, а одет не как легионер, то что выходит?
А выходит, что он некогда ушел со службы, как и его напарники, а теперь вновь в строю. С чего бы? С того, что волонтерский набор, резервная когорта. Добровольцы, с коих сгоняют жирок, дрессируют и попутно отправляют патрулировать окрестности.
Да, рекрутирование здесь идет полным ходом. И визит хордингов в империю ни для кого не секрет. Вот что значит развитая система связи. Гонцы на своих резвых лошадках отмахивают такие марши, что конница позавидует. А почтовый крельник легко обгоняет гонца, как стоячего.
Так что местное руководство без радио и Интернета узнает новости. Видать, кого-то упустили диверсанты и разведчики хордингов, не уследили – и вот результат. Но всех в любом случае перехватить невозможно.
Вот так мы и въехали в Лонотор в сопровождении бдительного вояки. В самом городе было полно стражи. И вместо плетей и дубинок у них были копья и топоры. Мирное время позади, теперь на войне как на войне.
По пути к дворцу префекта мы успели разглядеть огромный лагерь, что раскинулся за рекой в поле. Судя по количеству палаток и шатров, по повозкам и табунам волов и лошадей, в лагере было не менее тысячи человек. Без обслуги и тылов где-то шесть-семь сотен воинов. Это в плюс к тому, что вели с собой когорты Веш-Амского легиона.
– Кажется, спокойный марш корпусов закончился, – сделал очевидный вывод Витя. – Тут хордингам есть где поработать.
В город по всем дорогам свозили продовольствие, фураж, ткани, кожи и прочее, что нужно армии. В Лоноторе явно организовывали тыловую базу как минимум для легиона, а то и больше. Похоже, одними Веш-Амскими когортами дело не ограничится.
Макс, как и всегда, первым разглядел передвижной сетандун. Здешних проституток звали сетанна – течная кошка. А сетандун – кошачий дом, проще говоря – бордель. Этих кошечек тоже свозили в город. Местных, видимо, не хватало для нескольких тысяч молодых здоровых мужиков. Которым хотя бы пару раз в круг надо поиметь бабу, чтобы не спятить от спермотоксикоза.
– Тоже показатель. – Макс демонстративно игнорировал подначки Вити и Михаила. – Можно подсчитать, сколько бойцов прибудет.
– А как рассчитывать будешь? – осведомился Михаил. – По табличным данным? Одна… кхм, гайка на десяток болтов? В зависимости от размера болта?
– Нет, – вставил Витя. – От глубины гайки!
Макс показал кулак давящемуся от хохота Мишке, повернулся ко мне, чтобы закончить мысль, но тут уж не выдержал я и заржал в голос.
Едущий впереди метрах в двадцати проводник изумленно вытаращился на нас. Чего это мэоры такие веселые?
Макс насупился, пробормотал что-то о «де биллах» и махнул рукой.
В таком вот хорошем настроении мы и прибыли к префекту, где наша веселость быстро улетучилась…
– Когда вы видели префекта Даббана? – спросил Никамер, откладывая послание в сторону.
– Шестнадцать дней назад, – прикинул я. – На исходе октана Огалтэ.
Никамер глубоко вздохнул, бросил взгляд на послание.
– Эти сведения устарели. Хординги уже в Кум-куаро. И Даббан, может быть…
Я молчал. Парни больше смотрели по сторонам, разглядывая убранство зала. Ковры, кресла с высокими спинками, длинный стол, жаровни по углам, светильники, мозаика на стенах и под потолком. Красиво, несмотря на примитивные сюжеты. Богато живет префект. Любит роскошь и уют.
– За эти дни вы единственные, кто вернулся из Кум-куаро, – сказал Никамер. – И из Дельры никаких вестей. Боюсь, это не просто набег. Это вторжение. Чтоб провалились эти дикари!
Михаил кашлянул, привлекая внимание.
– Разве Дельра тоже?
Никамер раздраженно дернул головой.
– Да. Думаю, хординги идут к Ошере. Мы вынуждены готовиться к обороне. Дожили!
Никамер подхватил стоявшую на столе пиалу с пардой и сделал глоток. Я недовольно покосился на жаровни. Слуги перебрали с отоплением, мы успели вспотеть. Но не скажешь же префекту, чтобы открыл окошко.
– Да еще этот бунт на каторге! Как нарочно! – Никамер вперил в меня строгий взгляд. – О нем-то слышали?
– Да, мэор префект. Даже видели, как на одно из поселений напала группа каторжан.
– И что? – свел брови префект.
– Ничего, – развел я руками. – Мы поехали дальше… а каторжников закопали жители поселка.
Никамер недовольно скривил губы, когда я сделал паузу, но потом обрадованно вскинул брови и позволил себе легкую улыбку.
– Сколько их было?
– Десяток. Или чуть больше. Мы спешили и не могли тратить время на каких-то там…
Никамер кивнул, обвел нас более благосклонным взглядом.
– Да. Я слышал о брантерах. Вы не привыкли… ха, время терять. Кстати! Вы же работали у кордона. Значит…
Что «значит», мы не услышали. В дверь негромко стукнули, на пороге возник один из помощников префекта, склонил голову и проговорил:
– Мэор префект, к вам кавекер Жагетер. Из Веш-Амского легиона.
– Ага! – воскликнул Никамер. – Уже прибыл! Зови. – Повернулся к нам и оживленно сказал: – Ну вот первая добрая весть с полуночи!
«Добрая весть» оказалась точной копией префекта. Нет, не внешне. Кавекер Жагетер имел средний рост, широкие плечи и, видимо, большую часть времени проводил в седле. Иначе откуда явная кривизна ног?
Роднило его с префектом выражение лица. Решительное, суровое и уверенное. Даже шрам на левой щеке казался решительным.
Таким, наверное, был Никамер лет тридцать назад. Впрочем, военачальники всегда походят друг на друга повадками и нравом. Армия, как-никак. Выравнивает и строит. А тех, кто не готов ровняться – выбрасывает из рядов.
Жагетер сухо доложил о прибытии, пояснил, что вторая, третья и пятая когорты Веш-Амского легиона, а также отряд охотников в составе почти восьмисот человек вместе с тылами и обозами к ночи достигнут Лонотора. Как и было запланировано по графику движения. Сломанных повозок, вышедших из строя лошадей столько-то, заболевших легионеров столько-то, отставших вот столько. Их прибытие ожидается в течение двух суток.
Четко, сжато, по сути. И никаких эмоций на лице. Никамер только довольно кивнул, выслушав кавекера.
– Место для лагеря готово, припасы свозят. Мои люди помогут разместиться.
– Благодарю, мэор префект, – склонил голову Жагетер.
Никамер указал на свободное кресло:
– Прошу, кавекер. Вы вовремя.
Жагетер отодвинул кресло от стены и осторожно сел. Потом посмотрел на нас.
– Мои гости – люди префекта Даббана из Кум-куаро, – представил нас Никамер. – Привезли послание.
Мы обменялись с Жагетером кивками. Кавекер тоже сразу признал в нас дворян и воинов. Скользнул взглядом по оружию (доспехи мы сняли перед визитом), по одежде. Лицо осталось бесстрастным. Но я уловил некую тень… настороженности, что ли. Чем-то ему наш вид пришелся не по нраву.
Я же отметил его телосложение и длинные мускулистые руки. Ладони в мозолях от оружия, крепкие как клещи. Выдают хорошего борца. Причем очень хорошего.
В армии империи существовали два вида борьбы: верхом и на земле. В первом случае для победы нужно сшибить соперника с коня. Особым шиком считается бросить его поперек своего седла, словно пленника. Во втором – сбить с ног и кинуть на спину. Борьба ведется в одежде. Ударов нет, что и понятно – от них мало толку в бою, когда враг в доспехах и в шлеме. Тут и латная рукавица не спасет от увечья. А вот толчки весьма в почете. Причем как руками, так и плечами, локтями. А толчок локтем по силе мало чем уступает удару. На земле еще можно делать захваты, подсечки, броски. Словом, сила нужна, и немалая.
Проводятся состязания по двоеборью, победители получают приличные награды. Чемпион легиона, а уж тем более армии становится кумиром, живой легендой.
Так вот, Жагетер, похоже, в чемпионах точно ходил. Вон какие плечи нарастил, и спина аж в буграх от мышц. Серьезный соперник.
– Какой у вас был приказ, кавекер? – спросил Никамер.
Жагетер покосился на нас, но префект махнул рукой:
– Говорите свободно!
М-да, приятно – за своих держат. Покраснел бы от смущения и стыда за неоправданные надежды, только отвык. Как-нибудь переживу стеснение, а пока ушки на макушке. Пошла нужная нам позарез инфа…
– По приказу диктатора, – нехотя заговорил кавекер, – мы должны выйти к Лонотору и ждать дальнейших указаний. Если их не последует в течение трех суток – вместе с собранным здесь вспомогательным отрядом выйти на границу провинции в районе Льяго. Общее командование примет специально назначенный чиновник.
Льяго – это городок в полутора сотнях верст строго на полдень от Лонотора. Шесть суток ускоренного марша. Вместе с тылами – весь октан. Под Льяго огромная равнина и, если так можно сказать, – транспортный узел. Десяток дорог со всех сторон света, куча постоялых дворов, огромные склады – словом, караван-сарай имперских масштабов. Только сухопутный. Поблизости ни одной судоходной реки.
Что ж, хорошее место для потенциального сражения, там не то что один – пять легионов можно выстроить. И для конницы раздолье. Бейся, не хочу!
Никамер выслушал кавекера, покачал головой.
– Я получил послание из столицы. Там упоминалось, что отдельный приказ должен прийти от диктатора. Но пока ничего…
«И потом – ничего. И потом-потом тоже ничего, – добавил я мысленно. – «Я принес посылку, но вам не отдам». Все-таки хорошие раньше мультфильмы делали. Давно на фразы растащили…»
Приказ диктатора до префекта уже не доедет. Как и покойный пренсер. Удачно мы перехватили важного вестника. А нового посылать уже поздно.
Никамер посмотрел на меня, словно уловил ход мыслей, встал и подошел к небольшому шкафу у стены. Вытащил из ящика длинный свиток, разложил на столе. Жестом подозвал нас.
На столе лежала карта провинции. Неплохо сделанная, с указанием городов, крупных поселков, рек, лесов, а также колодцев, бродов. Даже расстояния прописаны.
Жагетер вновь покосился на нас, но промолчал. Карта – один из наиболее охраняемых секретов, кому попало не показывают. Но мы-то – не кто попало! Мы в доску свои.
– Вот маршрут до Льяго. – Префект провел пальцем линию. – Почти по прямой. Места для биваков есть, припасы туда свезут…
Я бросил взгляд на Мишку и Витю и про себя хмыкнул. Совсем оборзели. Михаил почти в открытую снимает карту, вот-вот попросит Никамера руку убрать. Витя ведет запись, чтобы потом перекинуть вместе с видео Бердину. Хорошо хоть, рекордер на стол не выложил. И на лицах у обоих скука. Подумаешь, какая фигня – пошпионить чуток! Макс тоже зевает, с интересом поглядывает на Жагетера. Наверное, прикидывает, как тот в сшибке? Точно попросит разрешить спарринг. Шиш ему, кавекера трогать не будем. Не наша забота.
– В резервной когорте почти восемьсот человек, – продолжил Никамер. – Среди них человек четыреста бывших легионеров, десятка три младших командиров, несколько квадриантов, даже стомарт (командир манипулы). Эти в неплохой форме. Остальные – нэрды. Земледельцы, ремесленники, мелкие торговцы. Их готовность низкая. А ваш отряд охотников как?
– Тоже есть легионеры, стражники, ветераны абордажных команд. Лесные охотники – хорошие стрелки. Их готовили… против нечисти. – Я уловил запинку Жагетера. Чего это он? Нечисть не любит? Наших друзяк-эльфов?
– Это все силы Корши?
– Нет. Большая дружина у кордонного маркиза Теладора. Почти полторы тысячи человек, закаленные воины. Успели повоевать и против эльфов, и на закатных кордонах.
Никамер удивленно вскинул брови.
– Даже так! Я о нем что-то слышал.
«А я нет! Персонаж интересный. Да еще такой вояка! Ну-ка давай еще…»
Жагетер продолжил:
– Маркиз вопреки приказу не отдал своих воинов. Сказал, что ждет удара из-за кордона, и эльфы могут напасть.
– Это так?
Кавекер промолчал. Сам не знал, но, видимо, допускал такую вероятность.
– Что ж, может, и верно, – задумчиво протянул Никамер. – А другие кордонные дворяне?
– Они все под влиянием Теладора. Многие перешли в его подчинение, другие стали союзниками. Практически все кордонное дворянство провинции с ним.
Скуку с лиц парней как ветром сдуло. Кордонные дворяне, некий могучий маркиз, борьба с нечистью. Значит, он где-то поблизости от Ренемкасса и от базы «ковбоев». Ай да инфа!
– А что за кордонные дворяне? – с ленцой спросил я. – У нас в Кум-куаро о них ничего не слышали.
Жагетер посмотрел на меня, словно решая, стоит ли говорить, но потом все же ответил:
– Земли вдоль закатных границ Корши отданы дворянам. На них защита кордонов от всех врагов и в первую очередь от нечисти. Дворяне имеют свои дружины, платят низкие налоги, им позволено возводить замки и небольшие крепости.
– Интересно. А этот маркиз…
– Теладор. Самый могучий кордонный дворянин. В родстве с префектом Шелегером, женат на его дочке.
Никамер об этом знал, кивнул:
– Слышал об их свадьбе. Его Богоподобие отправил личный подарок молодым.
Я вдруг некстати вспомнил шутку Вити относительно титула императора, едва удержал смешок. Покосился на шутника. Тот, скотина, скалил зубы.
Спрашивать дальше я не стал, и так Жагетер хмурит брови. Может, позволить Максу спарринг? А потом допросить кавекера. Он же кладезь информации. И как раз по самой главной теме. Черт, и хочется, и колется! Бердина запросить? Хотя тот ясно сказал, чтобы мы ушли из Лонотора мирно. Ладно, подумаем.
– Что ж, у нас фактически четыре когорты и резервный отряд. Без малого легион, – подвел итоги Никамер. – Конницы маловато. Я хотел набрать еще группу, но почти не из кого.
– Да, мэор, – кивнул Жагетер. – Но что нам делать?
– Делать? Делать будем так. – Никамер разогнулся, развернул плечи и приподнял подбородок. – В отсутствие нового командира и до прибытия приказа диктатора я принимаю командование всеми силами на себя!
Жагетер выпучил глаза, но быстро подавил изумление и бодро выпятил грудь.
– Слушаюсь!
– Завтра вечером я проведу смотр всех сил. Проверю состояние людей и лошадей, осмотрю обоз. В любом случае выступить к Льяго мы сможем суток через пять. Ваши воины отдохнут, а мы закончим подготовку своих и все приготовления. А там… либо придет приказ, либо мы выйдем в поход.
«Дня через четыре к Лонотору подойдут хординги. Как раз вовремя, – прикидывал я. – Так что поход отменяется, а вот большая драка, похоже, будет. А мы и не посмотрим. Абыдна!..»
Я увлекся мыслями и не услышал вопрос Никамера. Тот повторил. Мишка толкнул меня в бок.
– Что вы будете делать, мэор Темалл?
– Мы? У нас дела… по просьбе префекта Даббана мы должны передать послание его родственникам в Акреме. Городок в ста верстах от столицы, там родовые земли семейства Даббана.
– Что ж, весьма кстати, – довольно сказал префект. – Тогда и я попрошу вас об услуге. Надо отвезти доклад в столицу. Своих воинов послать не могу, все здесь нужны, а вы уже имеете опыт да и обеспечить сохранность сможете.
«Ну, точно почтальон Печкин. Я принес вам журнал «Зубрилка». Или как там?..»
– Почту за честь, мэор префект! – склонил я голову. – Мы к вашим услугам.
– Ну, с вопросами закончили, прошу к столу, мэоры, – гостеприимно пригласил Никамер. – Откушаем и за дела! У нас много забот!
– В такую погоду и выпить бы неплохо, – вдруг вставил Витя. – За успех и за здоровье Его Богоподобия Императора!
– Хорошая мысль, – отреагировал Никамер чуточку удивленным тоном. Не ожидал такого верноподданнического выпада от гостей.
Витя довольно улыбнулся и сделал вид, что не заметил показанного мной кулака! Ну, шутник, погоди!
Из Лонотора мы выехали только на следующее утро. Никамер до ночи составлял доклад для первого советника императора Согнера, пытаясь втиснуть в скупые строки максимум информации. Как мы поняли, Согнера префект недолюбливал и не очень-то ему доверял. Вот и стряпал свое эссе так долго.
Нет худа без добра, мы в это время успели съездить к лагерю, осмотреть его и даже снять. А потом вместе с помощниками префекта встретить подходящие к городу когорты. Глядя на длинные колонны пехоты, на сотни повозок, пропуская мимо себя шеренги пропыленных уставших воинов, воочию убедились, какая все же это сила – армия империи. Пусть устаревшая организация, пусть не всегда самое лучшее оружие, пусть прямолинейная тактика, но это сила!
Не зря войско вооргов, лихо влетев в Бамареан, сейчас увязло в стычках и понемногу теряет инициативу и преимущество. А их верховный князь шлет Аллере призывы о помощи. И это ведь только несколько легионов вступили в дело, а что будет, когда подойдет помощь из дальних провинций?
– Три линейные когорты, резервная и отряд охотников, – прикидывал Макс. – Вместе с тылами тысяч пять будет. Серьезная сила. – В его голосе звучала непривычная озабоченность.
– А корпус хордингов и четырех не насчитывает, – заметил Витя. – Правда, у хордингов вооружение и организация лучше.
– Корпуса получили еще по пехотному полку, – напомнил Михаил.
– Если дойдет до сражения, кровушки прольется немало, – гнул свое Макс. Глянул на меня: – Может, префекта и кавекера того?.. Умыкнуть?
Эта мысль и у меня мелькала. Выбить верхушку здешнего руководства, внести сумятицу и разлад – немалая помощь Хологату, чей корпус прет сюда с полудня. Пока не подоспели диверсанты, можно и нам сработать.
Бердин идею не поддержал и запретил лезть в любые авантюры.
– Информация важная, благодарю. Будем иметь в виду. Вы свое дело сделали. Завтра текст доклада Никамера пришлете, и всё! А потом валите на хрен оттуда! Ваша цель – «ковбои». На остальное больше не отвлекаться! Ясно?
– Яснее не бывает! – взял я под козырек, правда, виртуально.
– Добро. Да, Ромео ваш где? У него будет десять минут почитать стихи своей Дульсинее.
– Джульетте, – поправил я.
– Хоть Дездемоне! Зови его, пусть поворкуют. Голубки, блин!..
Утром в сопровождении помощника префекта и нескольких стражников мы двинули к восходному выезду из Лонотора. Как и должно тем, кто едет в столицу. На околице раскланялись с эскортом и поскакали дальше… до первого оврага. А потом на рысях дали изрядный крюк и легли уже на правильный курс – полуночно-закатный. Самый глазастый из нас, Мишка, вроде бы разглядел на горизонте несколько точек и озвучил догадку – люди префекта. Мол, следили.
Но я отмахнулся:
– С чего бы?
– Для отчетности, – поддержал друга Витя. – Или из вредности.
– Да по хрену теперь! Не догонят, даже если и следили.
Переводя коня в галоп, щуря глаза от встречного ветра, громко выкрикнул:
– У нас осталась одна забота – «ковбои»! А остальное – по барабану!
И пронзительно свистнул, заставляя скакуна гнать во весь опор. Парни, чуть промедлив, последовали моему примеру и перевели лошадей в галоп.
Вот теперь точно финишная прямая! Окончательно!
Врач-психолог, главный спец «по душам» Комитета Никита Жечко положил наушник на стол и с расстановкой проговорил:
– Как я и докладывал, у парней нарастает эмоциональная усталость на фоне сверхнапряженных и продолжительных нагрузок. Они горят на работе почти в прямом смысле. На них давят риск и ответственность за конечный исход операции. Чем дальше, тем сильнее будет действовать этот фактор.
– Решение?
Жечко пожал плечами:
– С задания вы их снять не можете. Заставить быть менее ответственными? Наплюйте, мол, на результат?
– Как можно уменьшить напряжение? Хотя бы немного.
– Так же, как и сейчас. Постоянный контакт, моральная поддержка, связь с кем-то из знакомых, близких. Отвлечение.
– Какое отвлечение? Они нацелены на задачу, что им сказать, чтобы на пару деньков в борделе зависли?
– Как вариант, – кивнул Никита.
– А что-то из медикаментов?
– Водка. Перед сном грамм сто.
– Там вино и пиво.
– Ну, простите. – Жечко развел руками. – Больше вариантов нет. Успокоительные им не пропишешь, им нужно быть в полной боевой. Не пустырник же пить.
– Значит, расчет на их резервы и на тренированную психику?
– А когда было иначе?
– Благодарю, доктор.
– За что?
– За моральную поддержку.
Жечко грустно улыбнулся:
– Много от нее пользы! Но записи сеансов присылайте. Буду следить с удвоенным вниманием.
Василий Бердин пожал врачу руку и проводил к выходу. Через пять минут Жечко будет в Комитете, сядет за комп и станет вносить последние данные по поисковикам. Кто в каком состоянии, кто более склонен к срывам, кто сильнее устал, у кого еще есть резервы. Мониторинг общего состояния сотрудников оперативно-поисковых групп помогал хоть в какой-то мере контролировать их активность на растоянии.
Бердин вернулся за стол и мельком порадовался, что увлеченный беседой врач позабыл о состоянии самого Василия. А так вечно гудел – «надо обследовать, надо проверить»… Отговорки о тихом месте и кабинетной работе не спасали, Жечко отлично знал, какая нагрузка у руководителя операции на Асалентае. Его нервы звенели от напряжения, пожалуй, посильнее, чем у поисковиков.
Ладно, перебьется эскулап. Не впервой. Во всяком случае, нервы у Бердина более тренированы, чем у поисковиков. Не зря же столько лет закаливал их и доводил до крепости алмаза. Хотя, как ни доводи, долгие нагрузки любой алмаз раскрошат.
Новоявленный куратор армии хордингов и по совместительству помощник Бердина Якушев осчастливил своим появлением в разгар священнодействия, именуемого приемом пищи.
Так Бердин и выразился, дожевывая хорошо проваренный кусок баранины и запивая его водой.
– Мясо с водой – это моветон, – не остался в долгу Андрей. – Хотя бы пиво взял.
– От пива толстеют.
– Не толстеют, а поправляются. Разница!
– Ладно, эрудит. – Бердин вытер руки о полотенце и бросил его на стол. – Выкладывай.
– Ханкер вывел полк к Огму. Встали на отдых. Через два дня будут у Дармата.
Бердин поднялся из-за небольшого стола, который использовал в качестве обеденного, и перешел в другую часть помещения – так сказать, рабочий отсек. Там на длинном столе были компьютер, принтер, коммуникатор и органайзер. С Земли ему перекинули хорошее кресло с большой спинкой. Нарушение конспирации, конечно, но удобство важнее.
Включив монитор, Бердин открыл файл с картой и нашел Огм и Дармат. Второй город прямо на границе Кум-куаро и Бамареана. До него от Огма полсотни верст.
– Так, промахнулись чутка… Придется Ханкеру менять курс.
– Думаешь, легион пойдет мимо, к полуночи?
– Посмотрим. Главное, закрыть разрыв между Ханкером и Югларом. Не то им придется встречать врага поодиночке. Черт, начинаем гонять полки по кругу. Паршиво.
Якушев подошел к столу, бросил взгляд на карту.
– А не загоняем?
Бардин не ответил – прищурив глаза и покусывая губу, смотрел на монитор.
Первые вести о движении сил империи к границе Кум-куаро прислал агент Кумашева. Мелкий торговец отправил с крельником послание, где упомянул о нескольких колоннах пехоты, маршировавших на закат. Весть попала к Аллере, а через него и к Бердину. Тот приказал немедленно отправить зонд в Бамареан. И самолично наблюдал марш вражеских войск.
Это было то, чего он давно ждал. Империя начала реагировать. С запозданием, еще сравнительно малыми силами, но начала.
Майор Юглар получил срочный приказ на передислокацию. Полк должен был занять позиции в сотне верст на полдень и быть готовым к отражению удара.
Второй приказ ушел генералу Хологату: конный полк полковника Ханкера выводился из состава корпуса «Восход» и должен был скорым маршем идти к Огму. А дальше к восходному кордону провинции Кум-куаро. Бердин и Якушев считали, что диктатор Пектофраг может направить из Бамареана еще несколько когорт. В любом случае одного полка Юглара не хватило бы для защиты фланга.
В тот же день Бердин подписал приказ о создании кордонной стражи. Полки Ханкера и Юглара становились первыми в ее составе.
Вместе с приказом Юглару был направлен еще один эскадрон – тот, что Аллера и Мивус насобирали в доминингах из состава ветеранов дворянских дружин и королевских войск. С эскадроном шел десяток хордингов из резервного полка. А также несколько повозок с ручными бомбами. Переводить полк на новое вооружение сейчас смысла не было, но хоть как-то усилить следовало немедленно.
По всем прикидкам, Юглар успевал перехватить часть имперских сил неподалеку от стыка трех провинций – Кум-куаро, Бамареана и Умелена. А вот полк Ханкера мог и припоздниться. И если Пектофраг действительно направит на закат кого-то еще…
Но вышло иначе. Разведка Юглара прихватила хорошего языка. Тот выложил все, что знал. На закат отправлен Веш-Амский легион в составе трех когорт и конного отряда в полторы сотни всадников под командованием стратиона Съяса Ногарнера. Выбор диктатора пал на него из-за того, что легион был ближе всех к Кум-куаро. Остальные силы уже прошли в глубь Бамареана и даже вступили в схватки с вооргами.
Пектофраг решил провести силами легиона разведку боем, узнать, сколько войск у хордингов, где они, что собой представляют и надо ли направлять еще кого-либо. Правда, усилить Веш-Амский легион было особо нечем, глубинные резервы только собирались. Но и ополовиненного легиона, по мнению Пектофрага, должно было хватить.
Видимо, Пектофраг отдавал приказ Ногарнеру в спешке, потому как, чуть опомнившись, свое распоряжение дополнил новой вводной. Причем в последний момент. Только этим можно было объяснить внезапный маневр двух когорт, сменивших направление. Вместо Дармата они теперь шли к Стуриту – небольшому городку в сорока верстах на полдень от Огма.
Таким образом, все три когорты двигались параллельно на расстоянии тридцати с небольшим верст друг от друга. Им наперерез шел полк Юглара. А полк Ханкера, проскочив лишние сорок верст, теперь неминуемо опаздывал к точке рандеву. И даже его поворот мало что давал.
Лошадям и людям требовался хоть какой-то отдых после форсированного марша, а значит, вывести полк в поле можно самое раннее – через сутки. То есть Ханкер поспеет к шапочному разбору. Юглар один против трех когорт всего с четырьмя эскадронами.
Напланировали, называется!..
Легкомысленная фраза Бердина «Промахнулись чутка…» прозвучала нелепо по отношению к обстановке. Это «чутка…» могло стоить не только потери полка Юглара, но и прорыва противника в тыл армии хордингов. Лови их потом! Ханкер один может не справиться.
– А если помощь с Земли? – предложил Якушев. – Ну, в порядке бреда – пару установок РСЗО и пехотную роту. Даже нашей группы эвакуации хватит. А?
Бердин смерил Андрея взглядом психиатра, подавил вздох.
– Поисковиков наслушался? Они же хотят сюда технику пригнать.
– Ну а что делать? Юглара сомнут! Если он встанет и упрется… Без баллист, без арбалетов. Не зная тактики хордингов.
– С тактикой он знаком. Есть кому подсказать. А дурить с глухой обороной не станет.
– Может, я смотаюсь? Помогу.
– Ты свое дело делай. А Юглар пусть делает свое.
Якушев изобразил сомнение, развел руками:
– Ну раз ты в нем так уверен…
– Не уверен. Но надеюсь, – честно признался Бердин. – Он пока не подводил.
Якушев промолчал. А Бердин после паузы добавил:
– Дай приказ первому конному полку корпуса Хологата прекратить движение. Пусть готовятся к форсированному маршу… обратно.
Якушев мысленно провел линию от района, где сейчас был конный полк Томактора, до Стурита и скривил губы. Лошадям сейчас пригодились бы крылья. Или еще одна пара ног. А иначе как успеть?
– Я Аллере скажу, пусть подготовит пять сотен заводных лошадей, – проговорил Бердин. – Хотя бы на два эскадрона.
– Мои мысли читаешь.
– А чего их читать, и так ясно. Посмотрим, что выйдет.
В голосе Бердина Якушев не уловил обычной твердости. Главный стратег впервые не был уверен в результате. И это выглядело странным.
…В отличие от высокого командования майор Юглар сомнениями не страдал. Времени на терзания и душевные смятения не было. Получив приказ выступить навстречу противнику, Юглар немедленно двинул полк в указанный район.
Чтобы не идти вслепую, отправил вперед три разведгруппы с наказом прочесать по пути все в радиусе десяти верст. Командование разведкой поручил прибывшему недавно вместе с резервом сержанту Мэнку.
Присланное усиление обрадовало майора. Целый эскадрон неплохих вояк и десяток хордингов были кстати. Хотя Юглар жалел об уходе сержанта Рэмуна. Во время рейда по имперским землям они сдружились и здорово действовали сообща. А теперь вот приехал Мэнк. В отличие от Рэмуна он был разведчиком, хотя и не имел большого боевого опыта. Но дело знал.
Вместе с прибывшим десятком теперь у Юглара было двадцать два хординга. Они составили неполный разведэскадрон, куда еще вошли полтора десятка наиболее ловких наемников.
Был рад Юглар и ручным бомбам. Мэнк быстро объяснил принцип действия нового оружия. Майор оценил преимущество и успел провести пару занятий по его использованию. Теперь в каждом десятке были два метателя бомб – самые сильные и выносливые воины.
Жаль, не прислали арбалеты, их Юглар тоже оценил. Но времени на обучение полка просто не было, приходилось воевать тем, что есть – старое проверенное оружие, которым его воины владели очень хорошо. Ибо те, кто владел плохо, уже покинули ряды живых.
Обновленный полк, составленный теперь не из сотен, а из эскадронов, как и во всей армии хордингов, даже со своей разведкой, фуражирной и ремонтной командами, стремительно шел вперед, готовый схлестнуться с новым противником. Который по выучке и силе, безусловно, превосходил дружины дворян доминингов и даже армии королей.
Юглар это отлично понимал и не горел желанием встретить опасного врага лоб в лоб. Напрасно Якушев сомневался в майоре. Чему-чему, а осторожности молодой комполка научиться успел.
Первые сведения об имперских войсках пришли от Мэнка. Его группа ушла почти на двадцать верст в глубь провинции Умелен и продефилировала вдоль Луманна, но за саму реку не заходила. Все мосты были только возле городов, а броды рядом с поселками. Мэнк предпочитал не лезть на глаза без крайней нужды.
Возле одного из бродов разведка и заметила колонну пехоты. По грубым прикидкам, маршировала когорта в сопровождении пары десятков всадников.
Получив эту весть, Юглар приказал вести полк к стоящему на кордоне двух провинций Хмареду – немалому поселку, где еще толком не знали ни о нашествии, ни о том, что теперь здесь земли княжества хордингов. Вот заодно и узнают.
Но еще до прихода полка на место Мэнк привел добычу – пленного. Им оказался один из младших чиновников-квартирьеров. Вместе с конным разъездом он был отправлен вперед для подготовки лагеря для когорты, сбора продовольствия и фуража, уточнения обстановки.
Полученные от пленника вести Юглар отправил Хологату. А сам задумался.
Две когорты Веш-Амского легиона идут в сторону Дармата, а третья (точнее, шестая по штату) – прямиком к Хмареду. Туда же, куда и полк Юглара. По всем прикидкам, полк опередит врага на сутки. И как этого врага там похоронить?..
К роще у небольшого озерца имперская конница вышла к вечеру. От рощи до Хмареда всего верста строго на полночь. Наверное, командир конного отряда решил дать лошадям отдых перед визитом в поселок. Всадники тяжело слезали с лошадей, разминали ноги и вели своих скакунов к воде. Судя по виду воинов, последний переход был долгим, все устали. Вот только вели себя странно.
Юглар вместе с разведчиками наблюдал за противником и про себя недоумевал. Ведь знают, что хординги в Кум-куаро, что могут быть поблизости. Один вояж его полка должен был заставить проявлять осторожность. Но нет, беспечность имперцев поражала.
Командир отряда не выставил охранение, не определил порядок водопоя, вообще не командовал. Конечно, новичков среди воинов нет, но все же простейшие правила охраны бивака стоило соблюдать. Неужели так недооценивают врага?
Юглар пару минут смотрел на противника, потом обернулся к Мэнку. Сержант тоже не скрывал удивления, но в его глазах явно читался азарт.
– Атакуем, – сказал Юглар. – Мы зайдем от дороги, а вы выйдите к опушке и бейте арбалетами. – Видя, что сержант готов возразить, Юглар добавил: – Знаю, что хотите сами, но надо не упустить никого.
Мэнк разочарованно вздохнул и кивнул:
– Сделаем.
– Ждите. Как мы начнем – действуйте.
– Успеха, мэор майор.
– И тебе, сержант.
…Через полшага Асалена берег озера превратился в задний двор мясобойни. Трупы имперских воинов, ручьи крови, резкий запах и ржание лошадей, которым он бил в ноздри. Вода в озере и песчаная коса сделались красными.
Удар вышел на славу, имперцы заметили врага, только когда тот был в полусотне шагов. Скученные и спешенные воины, кто с торбами в руках, кто возле костра, а кто и в кустах со спущенными штанами ничего поделать не могли. Их били топорам и мечами с седел, расстреливали из арбалетов, топтали копытами лошадей.
Несколько человек успели вскочить на коней и рвануть вдоль озера прочь к полю, но загодя выставленные заслоны перехватили беглецов и порубили на месте.
В плен взяли только одного. Он и указал на командира отряда, который плавал у берега с болтом в спине. А также поведал, что отряд был послан командиром шестой когорты Слитом Обегером для разведки местности вокруг поселка и заготовки провианта и фуража. У командира отряда даже был с собой ордер на сверхнормированные закупки. По такому ордеру предъявитель мог брать сверх налогов необходимое и выдавать официальные расписки. По ним поставщик получал полуторную оплату товара.
Такие ордера выдавали командирам не ниже стратиона. Раз он был у командира когорты, значит, дозволение выдал сам командир легиона. Эта мысль запала Юглару в голову, но он отложил разгадку на потом.
– Когорта будет здесь завтра, – сказал Юглар на совете полка. – Возвращения своей конницы не ждут, пойдут походным порядком. Надо встречать.
– Могут выслать вперед разведку, – вставил Мэнк. – Еще наткнутся на озеро.
– Не страшно. До утра следы исчезнут.
Согнанные жители поселка сообща захоронили тела имперских воинов, песок на берегу перерыли, скрыв следы боя. В воде кровь растворится до утра уж точно. Трофеи в виде лошадей, оружия и вещей спрятали до поры.
– Не заметят, – повторил Юглар. – Но времени у нас мало. Думаем!
И вспомнил о трофейном ордере. Зачем он какому-то командиру полусотни, даже дворянину? Взяли бы нужное и так, а потом кавекер когорты сам выдал бы расписку. Или это просто мелочь? Но в военном деле мелочей нет. Так что?
Пока майор ломал голову над загадкой, командиры эскадронов и сержант Мэнк азартно обсуждали идеи, отбрасывая одни и придумывая другие. Когда Юглар вновь включился в обсуждение, черновой план был готов. Рискованный и даже наглый. Как и многие планы на войне. Он имел равные шансы на успех и на провал. В том и прелесть, что наперед не скажешь. Только вот права на поражение у Юглара не было. Такая вот заковыка…
Шестая когорта Веш-Амского легиона приближалась к назначенному пункту к концу десятого шага Асалена, когда светило прошло почти половину своего дневного пути и одаривало землю хоть и слабыми, но теплыми лучами.
Колонна растянулась на полторы версты. Интервалы между манипулами были вдвое больше нормативных, обоз так и вовсе пылил с отставанием в пятьсот шагов.
Кавекер Обегер гнал когорту с самого утра, желая поскорее достичь Хмареда и уж там дать отдых. Последние дни легион и так шел форсированным маршем, на пределе возможности. Люди устали до того, что валились спать без ужина. Чуть лучше выглядели лошади, но и те скоро бы встали или упали без сил.
Легионеры не роптали – знали, почему их внезапно бросили на закат, но даже самые выносливые не могли долго идти в таком темпе. Обегер твердо обещал двое суток отдыха, какие бы приказы не присылали стратион или сам диктатор. Воины своему командиру верили и упрямо переставляли гудящие ноги, выглядывая вдали крыши домов долгожданного поселка.
Доспехи и большую часть оружия сложили на повозки, при себе имели только мечи и кинжалы. В полной готовности был только конный отряд, выделенный стратионом для разведки, связи и управления.
Кстати, отряд должен был быть в поселке, а его командир лично встречать когорту. Но его не видно. Ушел с отрядом дальше? Проверяет обстановку за поселком? Мог бы и оставить кого-то.
Вот почему Обегер не любит прикомандированных, да еще дворян. Они не считают себя подчиненными, вечно выпячивают свой ранг, особенно если их род старше твоего. Командир конного отряда происходил из знати метрополии и задирал нос к небу. А Обегер всего лишь пятый в благородном колене рода, хоть и достиг довольно высокого статуса.
Итак, всадников не видно, зато на дороге встретились местные нэрды. Они зачем-то ворочали длинные тяжелые бревна, сложенные на обочине. Да еще несколько больших повозок с такими же бревнами тянули недовольные волы. Завидев едущих впереди пехоты всадников, нэрды на повозках низко склоняли головы и торопливо сгоняли волов с дороги.
Обегер хотел было расспросить их о конном отряде и о цели всех этих перевозок, но впереди за небольшим взгорком уже были хорошо различимы крыши крайних домов, а от озера ощутимо тянуло влагой. Даже конь под кавекером встрепенулся и поднял голову.
И кавекер передумал. Сейчас он сам все увидит и расспросит не глупых нэрдов, а их синдика. И все-таки сделает выговор командиру отряда. Даже если тот опять станет задирать нос.
Длинная колонна постепенно подползала к поселку, легионеры уже видели дома и сновавших возле них жителей. Конная группа во главе с кавекером достигла небольшого вспаханного поля, огороженного тонкими жердями, и взгляды всадников с вожделением рассматривали поселок, отмечая его довольно значительные размеры и добротные строения.
На въезде жители тоже кланялись, освобождали путь. Кавекер мимолетно отметил, что местные нэрды как на подбор высоки и крепки. Таких бы в строй, а не землю копать. А это что еще за дрянь?..
Обегер дернул повод коня, заставив того застыть на месте, и с изумлением уставился на перегороженную штабелем бревен дорогу. Какой олух это устроил?
Громкий выкрик отвлек его внимание, а потом вдруг перед глазами мелькнула яркая вспышка…
Жителей поселка поставили перед фактом – либо они выполняют волю захватчиков, либо… Жители поняли. Нехотя, скрипя зубами и кидая вслед воинам злые взгляды, все же делали что надо.
Четыре дома и десяток сараев разобрали по бревнышку. Часть бревен уложили поперек дороги шагов за сто до околицы. Еще часть сложили на самой околице, а остальные вывезли за поселок. Что-то скинули на обочину, что-то оставили на возах.
После этого всех жителей отправили за пять верст от дома со строгим наказом – ночь провести в лесу. Синдику специально напомнили: кто нарушит наказ – будет убит.
Юглар больше всего переживал за синхронность операции. Следовало начать всем сразу, чтобы вовсю использовать фактор внезапности. Поэтому сигналы отработали заранее. И даже провели небольшую тренировку.
Утром группа Мэнка ушла на разведку, а полк приготовился к бою. Отобранные воины натянули на себя взятые у жителей одежды, спрятали оружие и начали игру в нэрдов. Они рисковали больше других, ибо были ближе всех к врагу. Потому Юглар лично рассматривал кандидатуры «ряженых», выбирая самых хладнокровных.
…Когда передовая группа всадников заехала в поселок и, не меняя темпа, проследовала к центру, Юглар испытал мимолетное чувство гордости за своих людей. Легионеры так и не раскусили игры и подставы. А могли бы заметить, что на улице только мужики – ни детей, ни баб. И что строительные работы как-то не очень логичны зимой. И что на месте нескольких строений лишь опилки и примятая земля. Да и куда пропал передовой конный отряд, непонятно.
Словом, повод для сомнений у легионеров был. Но те так упрямо перли в засаду, что даже Юглар развел руками. А потом стало не до размышлений.
Штабель бревен вдруг рассыпался, тяжелые стволы полетели прямо под ноги лошадям. Те, пронзительно заржав, прянули назад. Двое всадников не усидели в седлах и рухнули на землю. Кавекер едва успел дернуть повод, как впереди полыхнуло огнем.
Из-за завала кто-то бросил горящую тряпку, и несколько бревен разом вспыхнули. А чего бы им и не вспыхнуть, коли их загодя хорошенько пропитали горючей смесью из зажигательных бомб?
И тут же со всех сторон раздался пронзительный свист – условный сигнал к нападению.
Из-за домов, из-за штабелей бревен в легионеров полетели ручные бомбы. С повозок, что ползли по обочине, тоже бросали бомбы. Грохот взрывов слился с криками ярости и боли.
На околице в шеренги легионеров покатились бревна, давя и калеча всех подряд. Часть бревен загорелась. А потом с крыш домов и строений полетели стрелы и копья.
Лучников у Юглара было мало, зато уж метать короткие копья-дротики умели все. И сейчас били без промаха – благо, до цели не более полутора десятков шагов. Следом за копьями в легионеров полетели метательные топорики, камни, даже охотничьи рогатины.
Уставшие легионеры без доспехов и щитов стали легкой добычей. К тому же они совершенно не были готовы к нападению и погибали, не успев толком разглядеть, откуда пришла смерть. Три спешенных эскадрона из засады били на выбор, не особо и скрываясь. Ответа-то не будет, нечем.
Четвертый эскадрон и разведчики Мэнка ударили с тыла через обоз. Возчиков и прислугу не трогали, удар нацелили на тыловую манипулу, не позволяя легионерам подойти к повозкам с оружием и доспехами. В ход пошли арбалеты и копья, а потом мечи и топоры.
Внезапность сделала свое дело. Когорта, вдвое превосходившая полк Юглара численностью, стремительно таяла, не сумев толком ничего предпринять. Командование – кавекер с помощниками и стомарты (командиры манипул) погибли в первый момент. Младшие командиры умирали вместе с остальными. Командовать было некому и некогда.
Правда, некоторые опытные легионеры, уцелевшие после бомб и града копий со стрелами, сумели сколотить небольшие группки и занять оборону. Но с одними мечами без доспехов и щитов много навоевать не смогли. Их тоже забросали бомбами и копьями, а потом взяли в рукопашной.
До ближнего боя дошло под конец, когда добивали когорту. И когда ловили пытавшихся удрать обозников и тыловиков. Этих рубили без пощады. Юглар еще до боя предупредил – ни один не должен уйти. Ни один!
Задавленные горящими бревнами, заваленные копьями и стрелами, пронзенные мечами, разрубленные топорами трупы легионеров устлали дорогу и окраину поселка. Из всей когорты выжили двое.
Полк потерял двоих убитыми и десяток ранеными. В сражении против превосходящего противника это не просто хороший, а превосходный результат.
Столь наглый план мог родиться только в головах людей, не прошедших суровую школу строгой армейской муштры, где навсегда вбивали в самое нутро тактические схемы, отступление от которых даже в мыслях было сродни предательству.
Имперские воины, от новичка-сертана до убеленного сединой диктатора, знали, как надо воевать, чтобы побеждать. В едином строю, плечом к плечу, где каждый шаг, каждое движение отработано сотнями тренировок и десятками реальных сражений.
Другое дело – выходцы из доминингов и хординги. Не стесненные догмами и уставами, привыкшие к импровизации и только недавно ознакомленные с совершенно иными принципами войны, они готовы были к любым экспериментам, лишь бы те привели к победе над сильным врагом.
…От пленных Юглар узнал, что командир легиона получил новый приказ: вести первую и четвертую когорты не к Дармату, а к Стуриту. И уже оттуда идти на Келараг.
В столице Кум-куаро сейчас мало хордингов, и вообще тылы прикрыты слабо. Резервный полк не соберешь и за октан. А вернуть кого-то с марша на полночь…
Юглар выдал сочную фразу, яростно сплюнул.
– И что теперь? – спросил командир первого эскадрона Шеврун.
– А сам не знаешь?! – рявкнул Юглар. – Идем к Стуриту.
– Но там две когорты. И такую ловушку им уже не устроить.
– Значит, устроим другую! Иначе никак! Они же тылы прорубят!
Шеврун покосился на коллег – командиров эскадронов и Мэнка, потупил взгляд. Да, это раньше можно было просто уйти подальше и не горевать ни о чем. Когда служили по найму королю Тиагана. Но сейчас они в армии хордингов и служат не наемниками. А значит, интересы княжества выше личных. Чтоб их темные боги забрали, эти интересы!
– Когда? – спросил Шеврун.
– Завтра. Подготовить все к маршу. Всех лошадей взять заводными, меняем каждые три шага Асалена. Остальные трофеи в обоз, его до поры оставим в лесу.
– А местные? – подал голос командир третьего эскадрона Кетовар. Один из немногих дворян в полку.
Юглар поморщился и недовольно мотнул головой.
…Синдика поселка привезли на место боя. При виде такого количества залитых кровью трупов того перекосило. Он долго ползал на коленях, извергая содержимое желудка, а потом стоял, пошатываясь, перед Югларом.
– Это имперская когорта. Вся здесь. И другие лягут, если придут. Теперь тут земли княжества хордингов. Понял?
Синдик неуверенно кивнул.
Юглар рванул его за плечо, заставив развернуться к трупам.
– Ты понял меня, нэрд?
– Д-да…
– Тогда слушай и запоминай. Трупы закопать. Где угодно, но быстро. Кто из твоих хоть слово против вякнет – потеряет голову. Дальше. Мы оставим вам несколько повозок и волов. Для хозяйства. Ясно?
Синдик кивнул увереннее.
– Но если кто вдруг решит покинуть поселок и уйти в Бамареан или Умелен… Мы здесь все сожжем. С землей сровняем весь поселок. Это тоже ясно?
Синдик испуганно вжал голову в плечи.
– Хотите жить – живите. Под рукой хордингов. Нет – ваше дело. Земли на всех хватит.
Синдик понял. Все понял. Эти, пришлые, умели убеждать. Вон как легионеров убедили! Так что показывать верноподданнические чувства к империи желания нет. И дураков нет класть головы за императора. А если какой дурак и найдется, синдик его сам прибьет. Потому как цена такой дурости – гибель поселка и его жителей. А с хордингами пусть имперская армия разбирается, на то ей и сила дана. Они же нэрдаши, их удел землю пахать, скот пасти и рыбу ловить.
С местными разобрались. И озадачили на ближайшие дни. Закопать почти тысячу тел – работенка не из простых. Вот пусть и работают, а не забивают головы мятежными мыслями.
Утром Юглар повел полк на полдень. Две сотни трофейных лошадей и сотня волов позволили увеличить скорость марша, но все равно полк мог не успеть перехватить врага до Стурита. И Юглар уже на марше ломал голову, что делать. Хороших идей пока не было.
К Хологату Юглар отправил гонца, дав ему двух заводных лошадей. Рапортуя об исходе боя с когортой, майор предупреждал о новой цели противника и о своих намерениях. Помощи не просил – знал, что поблизости никаких значительных сил хордингов нет. Но заверял, что дальше в тыл имперский легион не пройдет. Или пройдет только по трупам его полка.
Юглар не знал, что Хологат и Бердин уже отправили к Огму полк Ханкера, не знал и не мог знать, что командование было в курсе нового маршрута легиона и спешно готовило ответные меры. И уж тем более, Юглар не знал, что марш его полка засекли с зонда.
Все это знал Бердин. Бой полка Юглара и шестой когорты он не видел, зонд летал в другом районе. Но понял, что одну проблему Юглар решил, причем в отменном стиле. А сейчас спешил решить и другие.
Кажется, имя командующего кордонной стражей княжества хордингов теперь известно. Лишь бы сам кандидат не сложил голову и вышел победителем из будущего сражения. А за званиями и титулами дело не станет.
Гонца Юглара перехватили у небольшого поселка со смешным названием Вухамко. Личный посланник генерала Хологата с охраной спешил к Юглару с распоряжением и известием о том, что на помощь идет конный полк Ханкера. Встреча вышла неожиданной, но удачной. В итоге посланник Хологата повернул обратно, увозя донесение Юглара, а гонец рванул вдогонку своему полку, везя важную и нужную весть.
Он гнал лошадей во весь опор, но все равно опоздал. Полк кордонной стражи княжества и когорты имперского легиона встретились раньше.
Да, лошади. Есть такие выражения – загнать лошадь, запалить, гнать без остановки, пока не падет. Мол, срочное дело, наплевать на коняку…
Ну-ну. Наплевать тем, кто просто не понимает, что лошадь, тем более строевая – штука подороже и поважнее автомобиля. Что, если ты сдуру прощелкал своего четвероногого друга, то другого может не быть совсем. От слова – никогда. Ни у соседа, ни у товарища по оружию, ни у собрата по идиотизму.
Во времена тотального отсутствия электричества, пара и двигателей внутреннего сгорания, а также иных движков лошадь была и остается королем (королевой) дорог. И бездорожья заодно.
Так что без крайней необходимости лошадь не только не загоняют, но и не перетруждают сверх нормы. Есть строго выверенные нормативы нагрузки, их и соблюдают. Способна лошадь нести на себе седока в полном вооружении верст тридцать в сутки – столько и едут. А вечером расседлывают, чистят, кормят, поят. Ухаживают больше, чем за собой. Чтобы утром опять в седло и новые тридцать верст.
Можно и сорок, и даже больше. Если есть нужда. Но это редко. А если очень надо, то берут заводных и меняют на марше.
Вот и Юглар, как ни гнал полк, но о лошадях помнил. Потому и взял с собой заводных сколько было. Скорость марша увеличилась, причем неплохо. Но палить живой транспорт ни ему, ни кому другому в голову не приходило.
На марше Юглар не переставал думать, что делать при встрече с противником. Выстраивать спешенных воинов в строй против когорт глупо – снесут. Да, ручные бомбы помогут, они себя здорово показали. Но их не так уж и много. Да и свои лошади пугаются, не привыкли еще. Вон у хордингов скакуны приучены к грохоту и пламени. А в полку кони не такие закаленные.
Занять оборону в каком-нибудь поселке и использовать строения как укрытия? Как вариант. А еще?
У легиона остались только две когорты. Еще был небольшой конный отряд, но он серьезной силы не представлял. Разницу между ним и своими эскадронами Юглар знал. В имперской армии конница была не строевым подразделением, а скорее сборной группой дворянских отпрысков и самых опытных воинов, привыкших больше к единоборству, чем к действию в строю.
Против его полка даже равный по численности конный отряд не выстоит, не та выучка. Как и против пешей когорты такой же отряд пехоты какого-нибудь маркиза или даже короля доминингов.
Так что конницу врага в расчет можно не брать. А вот пехота… Уйти от нее полк сможет. Но задача-то не удирать, а бить.
Неплохие идеи были у Мэнка. Опытный разведчик, он мыслил иными категориями, да и выучку прошел хорошую. Он и предложил бить врага на марше по частям. Налет, удар, отход. Арбалетами и луками сбить кого можно, отойти и опять налететь. Пехота за конницей не побежит.
Да, хорошо. Но насколько это поможет притормозить врага? А если совместить обе идеи – оборона и налет? И при случае – отход? Но так маневрировать можно на чужой земле, а на своей (уже своей) сложно. Лучше на чужой. Там и дома в поселках можно пожечь, и мосты. Не жалко. Пусть когорты побегают за полком. И пусть враги не найдут в поселках ни фуража, ни продовольствия, ни воды.
На полпути полк резко сменил направление и двинулся в глубь провинции Бамареан. Разведка Мэнка ушла вперед в поисках Веш-Амского легиона. А Юглар приказал заготовить доски и сколачивать щиты. И во всех поселках брать повозки с их хозяевами.
Если враг хочет найти хордингов, он их найдет. Пусть и не совсем самих хордингов, но все же. Только пусть найдет не в тылу армии княжества, а на своих землях.
Противника Мэнк обнаружил на следующий день. К тому моменту полк углубился в Бамареан почти на двадцать верст и встал на отдых в поселке Малый Курган. Здесь и впрямь хватало курганов, между которыми петляла узкая речушка, скорее даже ручей.
Поселок был добротно отстроен – благо, поблизости стоял лес: полно деревьев и никаких запретов на вырубку. Места Юглару неплохо знакомы, мимо них он возвращался с полком после рейда. Так что с ориентированием проблем не возникало.
А вот противник шел явно по карте, причем не новой. Топал старой дорогой, которую год назад размыло разливом Луманна. Значит, дойдя до низины и уткнувшись в мелкое озеро на месте разлива, он возьмет к полуночи и выйдет как раз к поселку. На полдень не свернет, та дорога ведет к Бреашу. Других дорог, пригодных для марша пехоты, поблизости нет.
Мэнк доложил, что когорты идут одна за другой с большим интервалом. Причем обозы разделены на части, а замыкают строй тылы легиона. Охрана обозов слабая. Командир легиона со свитой впереди, с ним половина конного отряда, другая в охранении.
– Ударим, – решил Юглар. – По тылам. И пройдем вперед. Надеюсь, их охранение ринется на помощь.
На лице майора возникла хищная улыбка.
– Конницу надо хотя бы ополовинить. Мэнк!
– Понял, мэор. Сделаем.
– Капитан Тумрак!
Пришедший недавно с новым эскадроном бывший сотник, а ныне капитан Тумрак выпрямился.
– Идете с сержантом. Он выманит охранение на себя, тогда вступите вы. Громите обоз, но в бой с пехотой не ввязывайтесь.
Тумрак склонил голову:
– А мы ударим во фланг. Посмотрим, как отреагирует стратион Ногарнер.
Ногарнер, как и его подчиненный кавекер Обегер, к встрече с врагом готов не был. Тем более, в Бамареане. Так же налегке шла пехота, так же вяло передвигали ноги лошади и волы. И даже дозоры смотрели по сторонам через раз. Они еще не воспринимали всерьез появление хордингов. Или не ждали его так скоро.
Поэтому и удар в тыл прозевали. Разведчики Мэнка успели перебить охрану и возниц, перевернуть несколько повозок, даже увести десяток лошадей и пустить огонька на крытые повозки с продовольствием. И только когда дым поднялся над дорогой, а крики ужаса достигли задних рядов пехоты, легион сообразил, что его бьют.
Место для удара выбрали удачно, как раз на выезде из низины. Справа по ходу топкое, хоть и мелкое озеро, а сама дорога узкая и плохо накатанная. Скорость движения упала еще больше, и манипулы растянулись до предела. Половина легиона была уже наверху, а вторая все выползала из низины. Обозы, конечно, отстали.
Первыми к месту бойни подоспели два десятка всадников конного отряда. Успели рассмотреть трупы возниц и воинов, перевернутые повозки, выдернуть из ножен мечи и… все. Выскочившие из-за повозок разведчики дали несколько залпов из арбалетов. А потом пошли на сближение.
В этот момент в дело вступил эскадрон Тумрака. Под его удар попала четвертая манипула, повозки с амуницией и оружием.
Эскадрон отработал прием метания практически идеально. Всадники подлетали шагов на пятнадцать к врагу и с ходу бросали копья. Тут же делали левый разворот и скакали прочь, давая место другим. Сотня метательных копий нашла свои цели, не прикрытые доспехами и щитами. Манипула разом потеряла больше половины состава.
Надо отдать должное, стомарт третьей манипулы среагировал быстрее своего коллеги. По его зычному окрику легионеры совершили перестроение и выставили вперед мечи. Правда, строй вышел неровным из-за извилистой дороги и крутой обочины, но все же это был строй, а не толпа.
Тумрак помнил приказ Юглара и на пехоту не полез. Эскадрон совершил новый маневр сближения, сыпанул копьями и тут же ушел дальше к тылам, где еще развлекался Мэнк.
Легион прополз еще треть версты, когда до Ногарнера дошла весть о неладах в тылу. Он разглядел дым, отдал приказ остановить марш, собрал конный отряд и дал команду строить первую когорту в каре. Вестовой поскакал к отставшей четвертой когорте с тем же приказом. Но запоздал. От ближнего кургана к дороге выметнулась чужая конница.
Неожиданный удар в неприкрытый фланг всегда и во все времена если и не приводил к разгрому, то наносил тяжелый, а порой и смертельный урон. Во всяком случае, даже сильное войско вынуждено было переходить в глухую оборону.
Второй и третий эскадроны повторили прием Тумрака: сблизившись с вражеским строем, забросали его копьями и стрелами. Первая когорта легиона успела расхватать с повозок щиты и встретила удар как положено. Но наконечники копий находили бреши в стене и разили незащищенные бронью тела. Надеть доспехи легионерам времени не хватило.
Юглар наблюдал за происходящим со стороны и видел, что атака хоть и удалась, но каре устояло. Повторить налет и пойти врукопашную значит разменять своих воинов на вражеских. Майор пришпорил коня и сам возглавил второй заход, уводя эскадроны к четвертой когорте, которая еще не успела полностью «отбить угол» – то есть выставить строй в полном порядке.
Две манипулы четвертой когорты встали на дороге, третья еще не вышла из низины, и никто из легионеров толком не вооружился. Налет вражеской конницы отражать было нечем. Железо принимали своими телами.
Новый удар вышел на славу, копья снесли две шеренги, а мечи и топоры пошли гулять уже по третьей. Каре смялось, легионеры под натиском противника начали отступать.
– Не увлекаться! Назад! – орал Юглар, нанося удары направо и налево. – Выходим!
– Выходим! – вторили ему капитаны Селамор и Кетовар. – Отрыв, отрыв!
Конница выдралась из рубки, оставив пятерых своих, ушла в сторону. Каре отступало с дороги на поле, спешно выравнивая строй. На грунтовке вповалку лежали убитые и раненые. Слишком много по сравнению с небольшими потерями врага.
– Зурдан, скачи к Тумраку и Мэнку! – прокричал помощнику Юглар. – Пусть жгут что могут и отходят к лесу. Срочно!
Зурдан пришпорил коня и исчез из виду. Юглар огляделся.
Четвертая когорта врага потрепана и разорвана. Две манипулы в поле держат каре, но вперед не пойдут. Третья и четвертая в низине, отбиваются от Тумрака и разведчиков. Первая когорта успела вооружиться, но после удара во фланг тоже к атаке не готова. Ей еще сквозь обоз надо пройти, завязнет. Легион получил хороший удар, понес потери. Вряд ли до завтра доползет до поселка. Но повторять атаку нельзя, все-таки у врага много сил.
– Уходим! – скомандовал майор. – В лес. А потом к поселку.
У леса ждал первый эскадрон. Его Юглар оставил в резерве. Не хотел показывать все силы врагу. Пусть думает, что хордингов не так много. Смелее будет, а значит, не так осмотрителен.
Приказ Юглара Тумрак и Мэнк исполнили с перебором. Видя, что противник не спешит нападать, а точнее, не может это сделать, они еще раз прошлись по тылам. Жгли повозки и крытые телеги, рубили волов, забирали лошадей (сколько смогли). Слабую попытку помешать силами конных групп пресекали. На пехоту, что топталась вдалеке у дороги, внимания не обращали. Пусть стоят, сюда все равно не полезут.
Отведя душу, эскадрон и разведка галопом вылетели из низины и двинулись к лесу, где ждали свои. Первый удар по легиону нанесен, мало имперским воякам точно не показалось.
Расчеты Юглара оправдались. Легион до самой ночи тушил пожар в тылу, собирал раненых, хоронил убитых. Ногарнер приказал организовать полевой лагерь и выставить усиленные посты. А сам с помощниками считал потери. И клял себя за спесь и пренебрежение к врагу. Не ждал такой наглости, а вон как вышло!..
Дымы пожара были заметны издалека и, конечно, сверху. Зонд зафиксировал их и передал картинку на базу, а оттуда и Бердину. Василий приказал расширить зону облета и во всех подробностях рассмотрел обстановку.
Увиденное его обрадовало. Значит, Юглар встретил легион и уже нанес удар. Совсем неплохой, надо признать. Враг притормозит свой марш на закат. Что даст время встретить его как положено. Теперь надо перенаправить полк Ханкера и приостановить отправку полка Томактора в тыл. Похоже, справятся и без него.
Вторую атаку Юглар хотел провести утром. Но после разведки передумал. Получив хороший урок, легион резко изменил порядок следования и шел, ощетинившись оружием. Манипулы продвигались колоннами по четыре в ряд. За первыми двумя катил обоз, за ними еще две манипулы. В промежутке между когортами конница вместе со стратионом и его свитой. Тылы легиона теперь шли вместе с обозом четвертой когорты, а замыкал строй тыловой отряд – третья и остатки четвертой манипулы.
Юглар подметил несколько повозок с ранеными, причем те активно шевелились. Значит, с собой Ногарнер взял только легко раненных, остальных, видимо, одарил «милостью боя» – уколом в сердце.
Добивать своих, идя по своей же земле, – дело странное. Но Юглар расценил это верно – стратион был настроен самым решительным образом. И вполне обоснованно опасался отправлять раненых в тыл под слабой защитой. Могли и перехватить.
Нет, атаковать готовый к отпору легион, пусть в нем и меньше трети состава, глупо. А вот заставить врага тратить силы и жить на голодном пайке, в том числе водяном, надо.
– Уходим, – скомандовал майор Мэнку. – Надо подготовить поселок к визиту.
– Может, подгадать момент и ударить? – предложил Мэнк. – Тылы пощиплем.
– Не сейчас. Нам нельзя нести большие потери.
Вчерашний бой обошелся им в семь убитых и десяток раненых. Очень мало для такого боя, но чувствительно с учетом состава полка и сложности задачи.
До Малого Кургана легион дошел к полудню. Из-за нового построения и принятых мер безопасности марш замедлился. Ногарнер планировал дать хороший отдых уставшему за вечер и ночь легиону, накормить сытной едой, пополнить запасы фуража, продовольствия и воды.
Но вместо всего этого легион встретили пожары. Горели дома, пристройки и сараи. Горели заборы и стога сена. Вернее, догорали. Ветер, дувший с восхода, относил прочь дым и гарь, потому пожар заметили уже на подходе к поселку. Даже поленницы дров сожжены или растасканы.
Два колодца забиты бревнами и засыпаны землей. В пруду плавают дохлые собаки и коровы с распоротыми брюхами.
Ни одного человека, ни одного барана, вола или коровы. Пустые дворы. Ни кур, ни гусей, ни даже кошек.
Трупов тоже не видно. Значит, людей увели. Враги не хотели лить лишнюю кровь или нуждались в пленниках?
Ногарнер велел затушить огонь, выставить двойное охранение и собрать все, что можно. К ручью на опушке леса отправил двадцать всадников и три повозки.
Через два шага Асалена вернулись пятеро, в крови, ободранные, все ранены. На них напали у опушки, перестреляли из каких-то приспособлений, закидали копьями и порубили. Повозки потеряны.
Бледный от ярости Ногарнер, сдерживая крик, приказал отправить к опушке манипулу. Передумал и, взяв еще одну, сам двинул к ручью. Легион можно посадить на голодный паек, но оставить без воды нельзя. Вода нужна не только людям, но и лошадям, и волам.
Второй раз противник атаковать не стал, вероятно, опасаясь большого количества воинов. Но Ногарнера это не успокоило.
Он уже понял, что сильно недооценил врага. Что хординги – не дикари и не дураки, а сильный и умелый противник, с которым будет крайне сложно сладить. Раньше стратион считал самыми опасными вооргов. Однако, как и многие в империи, был неправ. Воорги хоть и вошли большим войском в Бамареан, но там и застряли. Скоро их начнут теснить. А вот как теснить хордингов? Две провинции, судя по всему, потеряны, а что будет дальше?
Напавший на легион конный отряд не был особо велик, но сумел нанести сильный урон. Конница опять показала себя с лучшей стороны. А у стратиона всего-то полторы сотни всадников… было. Ах, как сейчас нужны три-четыре сотни конных воинов! Они бы сковали врага, не дали ему ударить, даже подойти вплотную.
Но нормальной конницы пока в имперской армии нет. Вот и бьют легионы то воорги, то хординги. И все же это не повод отступать и сдаваться. О возвращении Ногарнер не думал. Его не страшил гнев диктатора или первого советника. И даже императора – что его гнев стоит сейчас? Нет, стратион не отступит по другой причине. Он просто не умеет отступать. Либо легион выполнит приказ, либо… дорого продаст свои жизни. Иного пути нет.
– Баглим. – Палец Юглара ткнулся в лист пергамента. – Их следующая цель. Он него до Стурита меньше суточного перехода. Хорошая дорога, есть источники воды. И место открытое, ни оврагов, ни леса. Скрытно по пути не напасть.
– Отступаем до Баглима? – уточнил командир второго эскадрона Селамор. – Но от него до кордона провинции всего ничего.
Юглар спрятал карту, посмотрел на Селамора и скривил губы.
– В поле воевать не будем. А у Баглима попробуем задержать. К Стуриту я их не пущу. Так что…
Он обвел взглядом подчиненных, встретил мрачные взгляды Кетовара, Шевруна и Тумрака. Только Мэнк скалил зубы. На его уставшем лице блуждала озорная ухмылка. Этот хординг, казалось, не знал, что такое страх и отчаяние. Все они, что ли, такие? И Рэмун никогда не унывал, вечно доволен, как сытый кот.
– Шеврун, берешь всех заводных и скачи к Баглиму. Поселок взять, жителей согнать на работы. Все, что в поселке есть, – собрать. Отдаю тебе восемь повозок, сажаешь самых крепких нэрдашей из Малого Кургана. Прихвати инструмент. К нашему приходу надо хотя бы начать подготовку. Ясно?
Шеврун кивнул. Что делать, он знал – еще вчера все обговорили.
– Остальным готовить полк к маршу. Идем через лес. Скроем следы. Пусть Ногарнер нас поищет.
– А местные? – спросил Кетовар.
– Пусть в чащобе сидят. Хотя бы два дня. Еды хватит, вода есть. Шалаши поставят. Припугнуть надо, чтобы не лезли раньше времени.
– Они и так напуганы, – буркнул Тумрак. – Трясутся при виде нас.
– Вот пусть там и трясутся. Все, через два шага Асалена выступаем. Мэнк!
Хординг опять улыбнулся.
– Надо придержать легион. Хотя бы немного.
– Сделаем, мэор, – сощурился сержант. – Пощиплем чуток.
– Только не увлекайся. Потом догоняйте.
Мэнк козырнул левой рукой. Юглар ответил тем же.
– Трапар…
– Трапар жив! – подсказал сержант.
– Да, Трапар жив. И нам следует! За работу.
Марш к Баглиму дался Веш-Амскому легиону непросто. Воины шли в полном снаряжении, что само по себе снижало скорость. На ночь ставили двойную стражу и выделяли дополнительные резервы для усиления. Люди отдыхали меньше и уставали быстрее. Запасы продовольствия таяли, а пополнять их было негде. Кроме Малого Кургана, других поселков поблизости не имелось, а отправлять к отдаленным поселениям обоз Ногарнер не посмел. Знал, чем это может грозить. Ежедневную пайку урезали. Лошадей и волов тоже кормили не досыта. Хотя экономить на тягловой силе опасно, она может и сдохнуть. Хорошо, хоть воды хватало. Но одной водой сыт не будешь.
Вместо расчетных двадцати пяти верст ускоренного марша легион прошел в день всего восемнадцать. И Ногарнер справедливо опасался, что на следующий день даже это расстояние будет не по силам воинам.
Ночью коварный враг напал опять. Каким-то образом проклятые хординги подобрались к охранению и бесшумно вырезали шесть человек. Проникли к повозкам и подожгли четыре крайних. А когда поднялся шум, сумели в суматохе убить еще десяток воинов и увести несколько лошадей.
В кромешной тьме различить кто свой, а кто чужой сложно. Отсветы огня скорее слепили, чем освещали. К тому же поднялась паника, легионеры взялись рубить всех подряд и убили троих своих. Еще несколько было ранено. Прежде чем начали тушить огонь, сгорели еще две повозки вместе с содержимым.
Пока разбирались в одном конце лагеря, на другом враг повторил нападение и убил еще семерых. А потом бесследно исчез.
В результате легион почти не отдыхал ночью, и Ногарнер отдал приказ выступать на два шага Асалена позже.
Хуже всего – настрой легионеров упал ниже допустимого. Воины начали бояться врага, особенно его внезапных вылазок. Стратион лично наставлял младших командиров, как следует поддержать людей, но мало верил в силу слов. Требовалось сражение. Хорошая драка в открытую, где можно разить противника в ближнем бою. Это придаст уверенности легионерам. В общем, нужна победа. Любым способом.
И Ногарнер вел легион к Баглиму с надеждой найти там или врага, или хотя бы провиант и фураж. Хотя опыт говорил, что оставлять им целый поселок противник не станет. Но от Баглима до Стурита совсем немного, а там уж точно будет что взять. Город хординги не вывезут и не сожгут.
Когда дозорные рассмотрели на горизонте крыши домов, стратион воспрянул духом. Цел поселок! А когда воины увидели вражеских всадников, Ногарнер взмолился Огалтэ, чтобы хординги не сбежали. Тогда он сумеет отплатить им за все.
Баглим оказался идеальным местом для обороны. Словно те, кто его строил, с самого начала планировали воевать. Причем именно против захватчиков с восхода.
Поселок был разделен на две части нешироким, шагов в семьдесят, лугом, где бродила домашняя птица. По обе стороны от луга шли ряды построек. Домов не так много, зато хватало сараев, скотников, амбаров.
На полдень к Баглиму примыкал крутой овраг, заросший буераком. Местные его отгородили забором, чтобы дурной скот и детвора туда не лезли. С полуночи низина вся в кочках и рытвинах. На закат большое поле, где выпасали коров и овец. На восход тоже поле – посевные угодья.
Юглар по опыту знал, как важно иметь прикрытыми хотя бы фланги, поэтому, планируя держать оборону, он велел начать работы еще до отхода из Малого Кургана.
Посланный сюда эскадрон Шевруна согнал местных жителей и тех, кого привез с собой, на строительство оборонительных укреплений. И к моменту прибытия всего полка уже многое было сделано.
С восхода вдоль крайних домов выкопали ров глубиной в человеческий рост. Сразу за ним возвели нечто среднее между баррикадой и крепостной стеной: завалы из бревен, деревьев и земли высотой в два человеческих роста.
С полудня вдоль оврага набросали невысокий земляной вал. То же самое устроили и с полуночи. На большее ни времени, ни сил не хватило. И так местные и привезенные нэрды вкалывали даже ночью при свете костров. А воины им помогали.
Имей Юглар хотя бы еще две сотни человек в строю, он наверняка выдержал бы натиск легиона и не сдал поселок. Но с наличными силами приходилось искать другие варианты.
Когда имперский легион подошел к поселку, Юглар прикинул, успеет ли Хологат прикрыть Стурит? Если здесь противника не остановят, следующий бой уже будет под городом.
А потом стало не до прикидок…
Имперская армия шла в ногу со временем и имела в своем арсенале набор боевой техники, используемой в различных условиях.
При осаде применялись тараны – окованные медью, бронзой или железом бревна из прочных пород древесины. Иногда в качестве ударной части использовали каменный конус, насаженный на бревно.
Некоторые тараны ставили на колесный станок для удобства подвода к воротам. Но такой таран не всегда мог подойти к крепости, зачастую подступы к ней не имели ровных участков. Тогда использовали ручной таран, который несли от четырех до десяти человек.
Имелись и штурмовые лестницы: от самых простых до составных с крюками-захватами. Такие поднимали с помощью шестов или веревочных блоков. Но их тоже не всегда можно было подвести под стену.
Одним из самых распространенных и надежных способов осады была мина – подкоп под стену крепости. Армейские мастера слыли настоящими умельцами в этом деле и могли провести мину практически под любую крепость. Правда, это занимало много времени, зато давало почти стопроцентный результат и сохраняло жизни воинов.
При обороне широко использовались смола, блоки для сбрасывания камней и бревен со стен, шесты-упоры для отталкивания вражеских лестниц.
В поле во время сражений применяли баллисты – большие луки, способные метать дротики или камни. Они хорошо поражали строй врага, вышибая порой целые ряды.
С этим арсеналом армия и воевала. Более сложные и тяжелые механизмы не собирали. Они либо требовали очень больших затрат, в том числе и при перевозке, либо имели долгое время заряжания, либо были несовершенны и быстро ломались. А тратить время, средства и людей попусту в империи не считали возможным.
Да и не нужны были в полевом сражении сложные механизмы. Баллисты давали залп, редко когда два, а потом по разбитому и изломанному строю врага наносили удар когорты, прошибая шеренги и обращая всех в бегство.
Веш-Амский легион выступил на полдень без боевой техники. Она здорово замедлила бы скорость марша. Тараны, лестницы и баллисты остались на складах. И потом, когда Ногарнер получил приказ повернуть на закат, он не затребовал технику себе. Ее просто негде было применять. Так он думал до той минуты, пока его взору не предстал поселок Баглим, превращенный в самую настоящую крепость, какие строили в Шаинаме в степных районах. Только меньших размеров и без каменного основания.
Хординги были здесь, и они хотели боя. Они подготовились к сражению как могли и как успели. Конечно, поселок – не крепость, даже не каменный «шаинамский квадрат». Но взять его будет непросто. А обойти и оставить в тылу нельзя. Значит бой!
Для прохода через ров пригодились бы лестницы. Но их нет, так что в дело пойдут доски с повозок и копья. Ров не очень широк, только прыгать в доспехах через него не стоит. За рвом завал, не слишком высокий, но тоже без лестниц не влезть. А что с флангов?
Справа был овраг, за ним невысокий вал. Так себе укрепление, но овраг еще надо миновать. А слева? Слева низина, но к ней можно попасть только через речку. Хоть и мелкая, а берега заболочены. Морозы стоят слабые, ледок на речке тонкий, не выдержит. Однако попробовать надо.
При попытке разведать местность высланный конный отряд в тридцать человек был атакован на стыке низины и опушки леса. Полсотни чужих всадников выметнулись на открытое место и с ходу ударили по имперцам. Потеряв половину состава, отряд спешно отступил к реке, где их ждала развернутая манипула.
Так, слева не пустят. Во всяком случае, без боя. А с закатной стороны?
В разведку отправился сам Ногарнер с уцелевшими всадниками и под прикрытием манипулы. Еще одна вышла к оврагу, чтобы помочь при необходимости.
Тылы поселка были прикрыты двумя рядами поставленных встык повозок, заполненных землей. Колеса наполовину вкопаны. Враз с места не сдвинешь и не объедешь. А если выводить сюда когорты для удара – в спину ударят из леса.
Ногарнер долго щурил глаза и кусал губу, рассматривая поселок, потом приказал готовиться к штурму. Хотя, видит Огалтэ, атаковать ему дико не хотелось.
…К вечеру Баглим практически повторил судьбу Малого Кургана. Горели дома и сараи, дым под напором ветра стелился над землей, выбрасывая черные и серые клубы в разные стороны.
Первый штурм легион провел с восходной стороны. Легионеры по наспех сколоченным мосткам перебегали через ров, бросали на завал самодельные лестницы и лезли наверх. Где их встречали копьями, стрелами, камнями и топорами.
Пока передовые квадрилы четвертой когорты атаковали завал, другие спешно закидывали ров землей, вязанками хвороста, скидывали вниз повозки. Вскоре было сделано несколько вполне удобных переходов и в бой вступили основные силы. А сильно потрепанный авангард отошел в тыл.
Что-что, а штурмовать укрепленные позиции армия империи умела. И наспех вырытым рвом ее было не удивить. Зато враги сумели удивить другим. Когда на приступ, уже настоящий, пошла первая когорта, в легионеров полетели ручные бомбы. Юглар берег их до последнего, зная, что запас пополнить негде.
Взрывы внесли сумятицу в ряды наступавших и заставили отпрянуть. Ногарнер приказал остановить приступ и отвел когорту назад.
Пока легион пёр в лоб, первый эскадрон полка Юглара обошел врага и ударил в тыл. Вместе с эскадроном пошла и разведка Мэнка. Они сумели смять охранение, а потом налетели на третью манипулу четвертой когорты. Атаковать сомкнутый строй с выставленными копьями Шеврун не стал, бросил эскадрон в сторону и ударил во фланг. Срубив десяток легионеров, эскадрон ушел.
На второй приступ легион пошел с двух сторон – с восхода и с заката. Первая когорта обошла поселок, оставила в прикрытии одну манипулу, а тремя двинула на штурм. Впереди шел импровизированный таран – груженые повозки, которые разгоняли воины. Повозки били по врытым в землю телегам, немного сдвигая их. По повозкам лезли легионеры, прыгали вниз и атаковали врага.
Закатную часть поселка оборонял спешенный эскадрон Селамора. Воины хорошо видели маневр противника и встретили его камнями и бомбами. А тех, кто перебирался через повозки, принимали на копья и топоры.
Натиск легионеров не слабел, уже больше полусотни преодолели повозки, но тут на помощь Селамору пришли четыре десятка из эскадрона Кетовара. Вместе они отбросили врага за повозки.
С другой стороны на приступ шла четвертая когорта. Сильно ослабленная, она все еще представляла значительную силу. Перед штурмом по приказу Ногарнера поселок обстреляли стрелами с зажженной паклей. Отряд лучников, всего-то сорок стрелков на весь легион, использовал небольшой запас, чтобы поджечь хотя бы несколько строений. В конце концов это удалось, и два сарая задымили.
Эскадрон Тумрака и часть эскадрона Кетовара держали позиции, но когда завал стало затягивать дымом, отошли назад. И сами подожгли бревна. Стена огня остановила легионеров.
Юглар с самого начала планировал сжечь поселок, но что противник сделает то же самое, не предполагал. Думал, имперцы не станут жечь своих. Впрочем, это было не важно. Важно, что легион застрял здесь, теряя воинов в тщетной попытке уничтожить полк.
Эскадрон Шевруна еще дважды атаковал тылы легиона, бил во фланг первой когорты, заставляя врага отвлекать силы от штурма. Но наскоки перестали давать видимый результат. Бомбы и арбалетные болты закончились, как и дротики. Прямой удар был опасен большими потерями. Легионеры показывали чудеса маневрирования, буквально на ходу перестраивая манипулы и квадрилы, выставляя стену щитов и копий навстречу коннице. Правда, сам факт нападения сильно отвлекал врага, но одного этого было мало.
Когда пламя начало перебрасываться с дома на дом, а когорты легиона все чаще прорывать оборону, Юглар скомандовал готовность к отступлению. Уходить полк должен был через низину, прикрывая фланги огнем. Для чего были заготовлены большие вязанки хвороста и доски.
Выбрав момент, когда натиск врага ослаб, майор отдал команду готовиться к прорыву. Его помощник Зурдан послал в небо горящую стрелу – сигнал Шевруну.
По этому сигналу он должен был обойти позиции легиона и нанести сильный удар с полудня по тылам или по группе стратиона Ногарнера. Отвлекающий маневр поможет полку быстрее выйти из боя.
Стратион Ногарнер чувствовал смятение и злость. Его легионеры отважно штурмовали укрепления врага, почти преодолели заслон из повозок на закате и влезли на завалы с восхода. Противник умело оборонял позиции, раз за разом отбрасывая его воинов назад, но численный перевес сказывался. Еще немного – и легион войдет в поселок. Но что толку?
Легион не сможет выполнить задачу, не дойдет до Келарага и не сумеет провести разведку – на это не хватит сил. Сколько уже легло легионеров у поселка и на марше? Где шестая когорта? Она должна была выйти к Стуриту как раз в это время, но ни одного гонца кавекер Обегер не прислал. Значит, шестая тоже попала в засаду и, может быть, вся полегла.
Проклятые хординги! Выбили лучших воинов, лишили Ногарнера его силы. Какой прок в этом поселке, который скоро сгорит? Здесь тоже нет ни продовольствия, ни фуража. Легион скоро начнет голодать.
Но нет, отступать некуда! Назад не повернешь, на полдень или к полуночи не уйти. Он, Ногарнер, сперва возьмет Баглим, даст воинам время на отдых, а потом двинет к Стуриту. И уже оттуда вышлет гонцов диктатору.
Вражеский отряд смог задержать легион, но остановить сил не хватит. Конница не способна продавить строй пехоты, когда та готова к сражению. Разве что забросать дротиками, стрелами и этими проклятыми шарами, которые калечат людей и лошадей. Что за подлое оружие! Но весьма эффективное.
Надо заканчивать бой, очищать поселок и спасать то, что еще можно спасти. А с остальным…
Громкий крик одного из помощников отвлек стратиона от мыслей. Ногарнер недовольно обернулся, ища взглядом крикуна, проследил за его вытянутой рукой, перевел взгляд на полдень и застыл. По вспотевшему затылку скользнул холодок ужаса.
…Отступление проходило по порядку. Подожженные вязанки хвороста и доски стелили дым вдоль земли, скрывая низину от противника. Выдвинутые по флангам десятки держали наготове последние дротики, а стрелки готовы были натянуть тетивы луков. Эскадроны быстрым шагом продвигались на полуночную окраину и переходили на бег.
Последним уходил эскадрон Тумрака. Пустив огонь на дома и пристройки, швырнув последние три бомбы, воины строем откатывались назад. Легионеры уже вошли в поселок через ряд повозок, но сильно вперед не лезли: мешал огонь. Тумрак слышал их крики и теперь кривил губы в усмешке. Поздно! Чтобы достать эскадрон, надо преодолеть пламя и выйти к низине. А тут манипулы не выстроишь: сплошь ямы, кочки и колдобины. Да и не рискнут враги преследовать.
Юглар приказал заранее подать сигнал коноводам, чтобы те вывели коней к опушке. Даже если легионеры рискнут напасть, то пусть атакуют конных. Майор часто оборачивался и пристально рассматривал фланги, ожидая появления врага. Ныла нога, по которой ударило бревно. Горело раненое плечо – какой-то удачливый легионер попал кончиком меча, заплатив за то головой. Но Юглар чувствовал себя на удивление неплохо. Раны, боль и усталость подождут. Сейчас главное увести своих.
Здорово потрепанный, поредевший, но не утративший порядка полк спешно отступал и успел пройти почти половину низины, когда Зурдан хлопнул майора по плечу и кивнул на полдень. Юглар сощурился, рассматривая сквозь дым небольшую возвышенность. Оттуда должен был ударить эскадрон Шевруна, отвлекая на себя внимание врага. Только вот…
– Великое небо! Что за…
Вместо эскадрона с возвышенности спускалась большая лава. Конница, не менее пяти сотен всадников, в черной форме наметом шла вниз к поселку.
– Хординги! – вдруг заорал Зурдан, вскидывая руку с мечом. – Наши!
Полк застыл на месте, пожирая взглядами летевших всадников. Это было еще то зрелище.
– Шеврун! Шеврун! Слева! – опять заорал глазастый Зурдан. – Вон он!
Да, левее хордингов, в одном с ними строю летел и эскадрон Шевруна. Его воинов можно было отличить по доспехам.
– Полк! – взревел Юглар. – К лошадям бегом марш! Быстро!
На удивление, рванули все. И кто был ранен, и кто едва волочил ноги, опираясь на плечи товарищей. Но сейчас даже они позабыли о ранах. Упускать шанс врезать проклятым имперцам не хотел никто.
Коноводы тоже поняли в чем дело, повели лошадей к низине, куда еще можно было довести. Юглар, плюнув на боль в ноге, взлетел в седло, развернул коня и поднял руку.
– Поэскадронно! В два ряда! К закату! М-марш!
Легион старался перестроить ряды, командиры спешно выводили манипулы из поселка и ставили каре. А Ногарнер с руганью отдавал приказы, понимая, что не успевает, не успевает!.. собрать когорты воедино и выставить полный строй. Еще он отчетливо понимал, что это конец. Зато теперь собственными глазами увидел настоящую конницу хордингов. А не какой-то вспомогательный отряд. И эта самая конница сейчас превратит его легион в кровавый ошметок.
Хординги ударили первыми. В своей излюбленной манере, по касательной, заводя карусель и «снимая стружку». В кое-как выстроенные манипулы полетели бомбы, потом болты. И уже не десятки, а сотни. Грохот взрывов заглушил все другие звуки. Ряды легионеров выкашивало десятками. Не помогали и плотно сомкнутые щиты. В прорехи били арбалеты и летели новые бомбы.
Хординги не давали легиону собраться вместе, уничтожали по частям. И хотя численное превосходство все еще было на стороне противника, это ему никак не помогало.
Имперские войска попали под удар самой страшной силы на Асалентае – регулярной конницы хордингов.
Полк Юглара хоть и с опозданием, но поспел к сражению. Он ударил по первой когорте легиона, которую уже уничтожали хординги. К Юглару тут же присоединился Шеврун, а с ними и Мэнк. Уставший, почерневший сержант все так же скалил зубы и так же жадно лез в бой. Впрочем, в бой лезли все. Остервенение накрыло воинов с головой.
Ногарнер погиб, как и положено воину и командиру, ведя своих легионеров в бой. Чей-то клинок ударил по шее, оборвав славную жизнь стратиона. Легион ненадолго пережил своего командира. Уцелели только несколько обозников и слуги. Остальных хординги перебили, не беря никого в плен.
Полковник Ханкер отыскал Юглара, отдал ему честь и поздравил со славной победой.
– Вы остановили легион!
– С вашей помощью, – учтиво ответил майор.
– Вы остановили легион! – повторил Ханкер. – Мы только помогли в последний момент.
Юглар промолчал. Сил возражать не было. Последний бой вымотал его до предела. Но ведь это еще не все…
– В Стурит, – сказал Ханкер. – Нас там ждут. Полк сможет совершить переход?
– Тут недалеко. Дойдем.
– Тогда соберем трофеи и в путь, мэор.
Два дня спустя на главной площади Стурита были выстроены полки Юглара и Ханкера. Майор Юглар докладывал об итогах сражения лично князю Аллере. Тот вместе с Бешнаком, бывшим вождем племени Ломенгарс, а ныне руководителем всего промышленного комплекса княжества, по просьбе Бердина специально прибыли в город, чтобы чествовать героев.
После доклада довольный Аллера выехал в центр площади, поднял руку и громким, отменно поставленным голосом произнес:
– За отвагу, доблесть, воинское умение и преданность нашему делу, за победу над сильным врагом майор Юглар производится в полковники! И награждается особой премией! Слава полковнику Юглару!
– Слава! – взревели полки, поднимая над головами мечи.
Аллера подозвал опешившего Юглара, а когда тот подъехал, положил ему руку на плечо.
– Отныне и вовек, мэор Юглар, ты наш брат и друг! А мы – твой народ! – Выдержав паузу, Аллера вдруг подмигнул покрасневшему полковнику и уже другим тоном добавил: – Благодарю, сынок! Ты настоящий герой!
Юглар не сразу нашел, что ответить. Несентиментальный и суровый, он не привык к такому проявлению чувств. Однако искренность и откровенная благодарность князя тронули его. Откашлявшись, Юглар вытащил из ножен меч, поднял его над головой и встал в стременах.
– Трапар жив! – впервые искренне и с чувством прокричал он.
И полки подхватили клич, вновь вздымая мечи над головами.
Аллера выдержал паузу и вновь заговорил.
– За доблесть и отвагу и славную победу весь полк награждается особой премией! – Переждав восторженный гул, князь продолжил: – Полковник Юглар назначается командующим кордонной стражей княжества! И получает власть над всеми прикордонными землями.
Юглар даже онемел от таких слов. Слишком много новостей сразу да на уставшую голову. Он даже не знал, как реагировать на все это. Ясно одно – забот теперь прибавится раз эдак в десять. И, похоже, это только начало.
За два дня до этого…
Сражение в Баглиме Бердин наблюдал по картинке с зонда. И мог в полной мере оценить действия обеих сторон.
Полк Юглара прыгнул выше головы, не только сдержав легион, но и изрядно его проредив. Даже если бы Юглар отошел к Стуриту, это была бы победа. Ибо ударной силы остатки легиона не имели. Ногарнер просто не смог бы пройти дальше кордона, имея меньше когорты в строю. Юглар показал себя отличным тактиком и даже стратегом. И его воины под стать командиру сражались отважно и смело.
Впрочем, легион тоже показал себя. Даже в отсутствие конницы и достаточного количества лучников, без штурмовой техники и в ополовиненном составе это была грозная сила. Вражескую оборону имперские войска взламывать умеют, как и вести бой в сложных условиях. И защиту от ударов конницы нашли – плотное каре с лесом копий. В принципе, они делали то же, что и на Земле в Средние века.
Не будь Юглар таким умелым и хитрым, в открытом противостоянии его полк полег бы даже при столкновении с одной когортой. В крайнем случае – с двумя. Не спасли бы и бомбы с арбалетами – их было слишком мало.
Но Юглар – молодец, победитель, поэтому заслужил все, что получит: награды, славу, почести, чины. Нет, все же выбор нового командующего кордонной стражей верен, именно такой ловкий, с головой человек и нужен.
Что до имперских сил… Ясно, что это был скорее жест отчаяния. Диктатор Пектофраг просто не мог не отреагировать на потерю сразу двух провинций. И послал в разведку боем ополовиненный легион. Империя пока реагировала инстинктивно. Тем сильнее будет ее разочарование, когда император узнает о потере еще двух провинций. Пожалуй… да, пожалуй, скоро можно будет готовить предложения для Ракансора по мирным переговорам. Но сперва…
Бердин вывел на экран картинку со второго зонда, который сейчас парил на двести пятьдесят верст к полуночи и почти на триста к закату от Стурита. Там, где по роковому стечению обстоятельств принимала бой вторая часть Веш-Амского легиона. И так распорядилась судьба, что обе части ждала одна участь. Только возле столицы провинции Ошера Лонотора против имперских войск выступал весь корпус «Восход».
В отличие от Юглара сержанта Рэмуна поздравлял не князь, а генерал Хологат. Он объявил о возведении Рэмуна в лейтенанты и новом назначении. Новоявленный офицер стал командиром разведывательно-ударного отряда в составе конного эскадрона, десятка стрелков с тяжелыми арбалетами, десяти полковых разведчиков и десяти диверсантов.
Всего создавали четыре таких отряда – два из состава конного полка Томактора и два из конного полка Вестака, который был временно передан из корпуса «Закат» в корпус «Восход».
По плану Бердина и Хологата, оба полка должны были стремительным рывком выйти к Лонотору и активными действиями сковать собранные там силы имперских войск. Удержать до подхода пехотных полков.
Новым отрядам отводилась роль подвижных групп – так сказать, авангарда, способного не только разведать или уточнить обстановку, но и нанести удар. Приблизительно так действовали разведывательные батальоны немецких танковых дивизий, уходя вперед в разрывы позиций советских войск.
Рэмун не успел толком порадоваться новому званию и назначению. Получил под командование эскадрон, встретил разведчиков и диверсантов, проследил за подвозом снаряжения и двинул с подразделением вперед, обходя конный полк Томактора.
Для ускорения марша каждому всаднику дали по три коня. А следить за ними отрядили нескольких расторопных коноводов, двух кузнецов с помощниками и опытного конного лекаря. Второй лекарь (уже по части людей) тоже ехал в обозе.
Половину пути отряд прошел легко, практически нигде не задерживаясь и только меняя лошадей. Но верстах в десяти от Лонотора свободный марш закончился. Конные разъезды имперских войск не пропускали ни одного поселения вокруг города и прочесывали даже небольшие рощи. Вступать с ними в открытый контакт до поры было запрещено.
Рэмун ночью провел отряд оврагами к лесу и решил устроить там базу для основных сил, а сам – с диверсантами и разведчиками – проникнуть в город.
Это оказалось делом нелегким: в отличие от Кум-куаро и Дельры здесь о хордингах знали и приняли меры. Усиленные посты на дорогах, повальный шмон повозок, без досмотра пропускали только военных и дворян. Даже торговцев трясли. Все это вызывало суету, шум, споры и свары, а также неминуемые стычки со стражей. Хоть горожане и приезжие понимали, зачем власти ввели такие строгости, но проблемы на въездах начали доставать.
Десяток диверсантов возглавлял сержант Кренк, бывший охотник и помощник командира воинского отряда в своем племени. Тоже ходил в кандидатах на повышение, но для этого надо было перейти в пехоту. А Кренк не хотел, диверсионное дело пришлось по душе, и даже перевод на вышестоящую должность не прельщал.
В былые времена Кренк ходил с охраной торговых обозов в домининги и даже видал прикордонные земли империи. Он и посоветовал Рэмуну, как лучше проникнуть в город.
Рэмун идею одобрил, хотя кое-что отважному воину пришлось не по душе. Но на войне соблюдать порядки и обычаи мирной жизни просто невозможно. Особенно если дело касается разведки.
В тот же вечер в десяти верстах от города был перехвачен небольшой обоз местных торговцев. Те везли в Лонотор один из самых ходовых товаров – копченое и вяленое мясо. Ну и по мелочи – сыр, хлеб, пиво. Кренк как раз и советовал брать местных, у кого семьи в соседних поселках.
Словом, вышел простой вариант шантажа: хозяин был поставлен перед фактом – либо он берет в обоз несколько человек и помогает им пройти в город, либо его семья…
Немолодой тучный мужик по имени Закой, как только к нему вернулся дар членораздельной речи, поклялся самим Огалтэ, что все сделает, лишь бы не трогали его детей и жену. Впрочем, он больше напирал на детей.
При более детальном расспросе (мелочи тут важны, чтобы не засыпаться при проверке) стало ясно, что Закой – родич синдика поселка. С подачи того обоз и собрали. Хоть армия провиантом была обеспечена прилично, такой запас карман явно не тянул. Да и горожане мигом все скупят – в свободной продаже мяса маловато.
Платили армейские тыловики, не скупясь, так что выгода от торговли хорошая. И если в этот раз прибыль будет приличная, то за вторым обозом дело не станет.
Рэмун порадовался удаче: если обоз первый, то в городе никого могут и не знать. Но Закоя строго предупредил: ежели что – вся его родня пойдет под нож. И пока обоз не покинет город, в его родном поселке погостят несколько ловких парней. Так, на всякий случай.
Вот тут бледный от испуга Закой и произнес клятву. И сам взял слово с трех помощников, что те будут молчать. Впрочем, молчать им придется в компании хордингов. Рэмун решил оставить двоих вместе с отрядом как заложников.
С обозом пошли четверо разведчиков, два диверсанта и сам Рэмун. Остальные из группы Кренка вместе с ним самим нашли иной способ проникнуть в город.
Основные силы отряда под командованием лейтенанта Дервара Рэмун оставил в лесу в готовности выступать. Кстати, Дервар – тоже выдвиженец. Командир первого десятка, нештатный заместитель командира эскадрона. После нелепого ранения капитана Нурутима временно исполнял его обязанности.
Как прикинул Рэмун, в рейд отправили выдвиженцев и новоявленных офицеров. И для проверки их командирских качеств, и чтобы сохранить прежние кадры, если вдруг что пойдет не так.
Что ж, они знали, на что шли. В конце концов, надо доказать, что не зря повысили и наградили.
К городу обоз приполз с пополнением: Рэмун велел в первом же поселке купить еще мяса и набить дичь. Это для оправдания большого количества людей в обозе – мол, еще и охотники пришли. В резервную когорту наниматься.
Рассчитал он все верно: режим повышенной бдительности уже утратил свою остроту, и стража не так охотно проверяла повозки и людей. Коровьи туши и бочонки с копченостями потрогали, сено на дне повозок поворошили, на людей с луками, рогатинами и ножами покосились, спросили для порядка, кто и откуда, и… махнули рукой.
Ловко упрятанные под повозками бомбы не нашли. А доспехи хординги с собой не брали, как и основное оружие.
Уже в городе в условленном месте Рэмуна ждали Кренк со своими людьми. Ночью они обошли посты, проползли мимо стражников и вышли к точке встречи. Как они это сумели, Рэмун не знал, хотя и сам был не промах на подобные фокусы. Но это диверсанты. Их такому посланники Трапара учили.
– Второй отряд должен быть здесь, – сказал Рэмун. – Но искать их не будем, некогда.
Второй отряд капитана Тианта имел сходную задачу, но был ориентирован на армейский лагерь. Хотя в Лонотор тоже мог зайти.
– Работаем! – подвел итог короткому совещанию Рэмун. – Времени мало.
Первые данные о городе и обстановке в нем хордингам передал Бердин. Это были результаты разведки группы Орешкина. Рэмуну и Тианту предстояло провести доразведку, уточнить сведения, а также сделать все, чтобы прервать связь Лонотора с империей. Проще говоря, вывести из строя все загоны почтовых крельников. Их в городе шесть – у префекта, бургомистра, пристава, знатных дворян и у торгового совета. Могли быть и еще – это тоже предстояло уточнить.
В Лоноторе стража бдила не так рьяно – сказывалось присутствие армии. Но парные патрули ходили по улицам, а в центре стояли посты. Торговца Закоя под присмотром отправили сбывать мясо и обговаривать новые поставки. Под этим прикрытием разведчики побывали у дома бургомистра, потом у торгового дома, а потом завернули к дворцу префекта. Того не было на месте, и охрана сквозь пальцы смотрела на медленно бредущих лошадей и людей у повозок.
– Нормально, – прошептал Кренк. – Можно работать.
Что нормального он увидел, Рэмун не понял. Забор хоть и невысокий, но есть. И охрана не спит. Вот у торгового совета и во дворе бургомистра и правда все на виду. Но раз сержант сказал, значит, так и есть.
– Надо еще наших сюда, – продолжал шептать Кренк. – Чтобы одновременно.
– А как уходить будем? – отозвался Рэмун. – Такой шум поднимется.
– Вот под него и уйдем.
– Ладно. Я возьму этого… помощника Закоя и с ним за город. А ты узнай, где остальные загоны. И за торговцем приглядывай. Как бы не ляпнул чего.
– Не ляпнет, – хмыкнул сержант.
Выехать из города было проще. Пустые повозки вообще не досматривали – наоборот, торопили, чтобы дать дорогу другим.
– Мы скоро вернемся, – сказал старшему стражи Рэмун. – Брат за новым товаром послал.
– Валите! – отмахнулся стражник. – Буду я еще каждого помнить. – Но все же глянул цепко. Хорошо. Легче будет возвращаться.
Ближе к вечеру вторая группа прибыла в город. Своих Рэмун завел с повозками, а диверсанты и разведчики опять прошли сами. Кто под видом жителей соседних поселков, кто в обличии ремесленников (на них был особый спрос), а кто… словом, их не заметили. Две группы по десять воинов Рэмун оставил поблизости от въезда, они должны были прикрыть отход и при случае ударить по страже.
За день Кренк успел выяснить, где и как держат крельников. Оказалось, что таких мест пять, а не шесть. В доме одного почтенного мэора загон ремонтировали и расширяли. Вот он и отдал своих птиц на содержание торговому совету.
Сим мэором был цензор – негласный наблюдатель за столицей и префектом. Конечно, своих птиц он поднадзорному не отдаст, а глава торгового совета у него в должниках, почтет за честь помочь важному человеку.
Остальные загоны на месте, охрана везде слабая, кроме дворца префекта. Но тот проверял лагерь и взял с собой большую часть охраны. Так что проблем быть не должно.
Проблему с Закоем Кренк решил просто и ловко, в истинном стиле нелегала-диверсанта. Напоил того до изумления и накормил заодно. Так что Закой либо дрых, либо блевал (редко), либо искал отхожее место. Но чаще дрых, не причиняя хлопот ни другим, ни себе родному.
– Людей Тианта не видели? – спросил Рэмун.
Кренк помотал головой:
– Видимо, у лагеря застряли. Проверяют.
– Плохо, – скривился лейтенант. – Гон начнется, как бы под облаву не попали.
– Это если в городе кто из них есть.
– Надо узнать.
Кренк задумался, почесал затылок. Недовольно вздохнул:
– Можно… Но шумно будет.
Рэмун вопросительно воззрился на сержанта. Тот хмыкнул:
– Еще один трюк. Надо местных торговцев потрясти.
– Зачем?
Кренк загадочно улыбнулся.
Вскоре по окраинным улочкам Лонотора проехалась повозка. Лошадьми правил пьяный возчик, за ним сидели в обнимку двое нэрдов. Один с кувшином в руках, веселый и довольный. Второй вообще никакой, все норовил упасть, но его удерживал товарищ.
– Кому мед стоялый! Вкусный, хмельной. Настоящий, из доминингов! Налетай, осталось мало! И когда будет, не знаю! Кто не пожалеет серебра и злата, будет пить богато! Кому мед?..
Орал и обнимал пьяного Закоя, конечно, Кренк. У его ног лежал бочонок не из самых маленьких. Второй, полупустой, стоял за спиной возчика.
Редкий – оттого и впрямь дорогой – стоялый мед отыскали на одном постоялом дворе. Хозяин заломил было несусветную цену, но Рэмун пригрозил конфисковать провиант в пользу армии, обозначив себя как представителя легиона. И не только мед. Хозяин намек понял, цену снизил вдвое, а потом и втрое. Получил несколько шинаев серебром, обещание привезти на обед и ужин все командование легиона и был отпущен… на поруки двум разведчикам. Те решили не мудрствовать и пойти известным путем. Напоили хозяина его же вином и заперли в погребе.
Веселых торговцев встречали кто улыбкой, кто руганью, но нигде не гнали. И стража смотрела спокойно. Ну, голосят пьянчуги, лишнюю монету просят, так что с того?
За пару шагов Асалена повозка объехала большую часть города. Бочонок в конце концов сбыли военным в торговых рядах. Второй распили с ними же за победу, за императора и во славу Огалтэ. Под это дело узнали кое-что о прибывших когортах и планах префекта, который ныне стал командующим всеми силами в столице.
Весь смысл устроенного представления – дать о себе знать. Стоялый мед – пароль для «открытого контакта». Если люди капитана Тианта здесь, не услышать его они не могли. А уж найти «торговцев» для них дело простое.
И правда, вечером к постоялому двору, хозяин которого все еще спал в погребе, подошли двое попрошаек в рванине и, униженно кланяясь, заголосили, прося подаяние. Получили по шее от торговцев и были вытолканы… на задний двор.
Кренк завел первого попрошайку за угол и обнял за плечи. Перед ним стоял сержант Штым, командир третьей группы диверсионного отряда.
– Ну и где вас носило?
Четыре птичьих загона загорелись почти одновременно. Пятый, во дворе у префекта, чуть позднее. Ребята Кренка вынуждены были ждать, пока двор не покинут два десятка легионеров. Их устранение при свете факелов было бы делом хлопотным и шумным. А вот охрану периметра сняли быстро.
Пожары привлекли внимание стражи, но никакой паники не наблюдалось. До тех пор, пока не полыхнули склады торговых рядов. Подожженные в нескольких местах, они быстро исчезли в пламени, и запоздалые бестолковые попытки их потушить ни к чему не привели.
Вот тогда стража протерла глаза и побежала хватать неизвестно кого. То есть первых попавшихся под руку, как это всегда и бывает при панике и полном непонимании ситуации.
Склады были делом рук диверсантов из отряда Тианта, таким образом они отвлекли внимание от людей Рэмуна и заодно здорово проредили запасы продовольствия, фуража, инструмента и много чего другого, что там хранилось.
Шум в городе заставил внешние посты охраны быть настороже и усилить бдительность. Поэтому на выезде проверяли более внимательно. Хотя по ночам мало кто покидал город, но все же повозок двадцать и с полсотни человек попали под усиленный шмон.
Диверсанты Кренка и разведчики капрала Камуна просочились мимо конных патрулей, а Рэмун повел своих открыто с обозом. Протрезвевший и перепуганный Закой послушно сидел в повозке и только изредка икал. Поняв наконец, во что влип, невезучий торговец ждал неминуемой расправы. Причем и от хордингов, и от своих. Свои как раз были опаснее: за пособничество врагу вообще бы сварили живьем.
На выезде знакомых стражников не было, а те, кто проверял повозки, смотрели подозрительно и зло. Пьяный и довольный вид лже-торгашей и бледная физиономия Закоя их не смягчили. Старший поста заставил всех сойти с повозок и приказал своим перевернуть все вверх дном.
Бомбы давно были использованы, а оружие подозрений вызвать не могло. И Рэмун спокойно смотрел на обыск. А потом вдруг старший охраны сердито рявкнул:
– До утра останетесь здесь! С чего вдруг такая спешка?
Имел ли он какие-то указания или просто дурил со зла, разбираться Рэмун не стал. Любая задержка могла выйти боком, а ну как устроят настоящую проверку?!
Рэмун послушно развел руками и буднично сказал:
– Делаем!
На языке хордингов, кстати.
Против готовых к бою десяти воинов шестеро стражников ничего не могли. Просто не успели достать оружие. Только один, самый ловкий, взмахнул копьем, едва не задев лошадь, получил удар в спину и рухнул вниз. Старший поста успел вскрикнуть, но одинокий крик мало кого волновал.
Погрозив кулаком стоявшим в стороне нэрдам, что ждали своей очереди на проверку, Рэмун велел гнать лошадей во весь опор. Нэрды проводили взглядом исчезавших в ночи хордингов испуганными взглядами. Поднять шум им в голову не пришло.
Несчастного Закоя отпустили восвояси со строгим напутствием:
– Сиди дома и держи язык за зубами. И своим скажи. Нас никто не найдет, а на себя и семью беду накличешь. Понял?
Закой только кивал и бормотал слова благодарности. Повторив для верности наказ, Рэмун велел Закою проваливать. Можно было и убрать лишнего свидетеля, но лить зря кровь лейтенант не хотел. Да и толку от болтовни этого бедолаги? Кому будут важны его бредни через день-другой?
Отряд капитана Тианта тоже славно потрудился ночью. Его целью были табуны лошадей возле воинского лагеря и транспорт – повозки, телеги.
Легионеры хоть и готовились к встрече с врагом, но все же не ждали удара так скоро. Охрану не усиливали, в ночное с лошадьми отправили сертанов (стажеров). Тыл тоже охраняли слабо. В итоге три десятка убитых, около полусотни сожженных повозок, сотня уведенных лошадей. Причем часть – верховых.
После налета Тиант увел отряд в лес, где и встретил Рэмуна. Обсудив операцию, оба командира признали ее вполне успешной. Потом отдали приказ: встать вокруг города заставами и разъездами и блокировать все попытки выехать за периметр.
Префект, конечно, попробует отправить в столицу гонцов, раз крельников больше нет. Их и надо перехватить. А заодно проследить за всеми перемещениями легионеров и не допустить подвоза припасов к Лонотору. Пора столице сесть на паек. Пусть пока и жирный, но все-таки паек.
На этом автономные действия разведывательно-ударных отрядов завершились. Под утро к озеру Лонна вышли эскадроны конных полков корпуса «Восход».
Корпус «Восход»
Передовая группа корпуса состояла из двух конных полков и диверсионного отряда. Командир группы полковник Томактор имел задачу активными действиями сковать силы противника, нанести возможно больший урон и не дать врагу двинуть свои войска на полдень. Проще говоря, притормозить их до подхода основных сил.
Отдавая этот приказ, генерал Хологат категорически потребовал от полковника не вступать в открытое сражение с когортами Веш-Амского легиона. Только засады и короткие удары по отдельным частям! И вывести из строя как можно больше конницы и тягловой силы врага.
Томактор мнение генерала полностью разделял. Хотя ему очень хотелось испытать отработанную и опробованную в Кум-куаро «карусель» на вражеских когортах. Плотный строй пехоты – идеальная мишень для ручных бомб и арбалетов! Немногочисленные вражеские лучники не помеха. Но… приказ есть приказ. В конце концов метательные баллисты куда как лучше приспособлены для заброса бомб, а тяжелые арбалеты пеших полков надежнее при пробивании доспехов и щитов легионеров.
Выслушав доклад Рэмуна и Тианта, Томактор одобрил результаты их работы и потребовал создать плотное кольцо вокруг города и лагеря противника.
– Чтобы никто не прошел! – дважды повторил он. – Стреляйте, рубите, но не пропустите никого.
Рэмун напомнил, что оба отряда уже выставили заслоны на дорогах, у поселков и лесов.
– Хорошо. Но диверсантов я у вас забираю. У них будет другое задание. Связь держим связными. Да, и без нужды не рискуйте.
Рэмун при последних словах переглянулся с Тиантом и скрыл усмешку. Риск был частью их работы. Причем настолько привычной, что уже не обращали на него внимания.
Томактор, видимо, это понял, махнул рукой и добавил:
– Ладно, сами разберетесь.
Получив разведданные и уточнив на месте обстановку, Томактор решил не медлить и нанести двойной удар по городу и лагерю. Что после короткого отдыха и было сделано.
Полк Вестака зашел к Лонотору с восхода и тремя эскадронами проник на окраину города. Это оказалось нетрудно: защитных сооружений в городе не было, а стража на постах могла лишь обеспечивать контрольно-пропускной режим, но не держать оборону.
Снеся посты, эскадроны двинулись вглубь, сея панику и рубя встречных стражников. Кое-где подожгли дома и сараи. Дошли почти до центра, так и не встретив организованного сопротивления. И по сигналу Вестака повернули обратно.
Потери врага составили не более тридцати человек, но поднятая паника с лихвой оправдала скудность результата. Из города в лагерь понеслись гонцы. И вскоре оттуда выступили две сотни конных воинов и три сотни пеших.
Еще Орешкин подметил неудачное расположение лагеря: от города его отделяла река. Хотя местные и поставили к старому мосту еще один, да и брод был поблизости, но все же переправа – узкое место в обороне. Правда, никто и не думал вести здесь сражения, а поле вполне подходило для сбора войска. Теперь эта ошибка играла на руку хордингам.
Вестак подождал, пока половина отряда противника минует переправу, и ударил по скученным группам. Передовой эскадрон с ходу осыпал врага болтами, ушел в сторону, давая сделать залп следующему, обогнул ошалелых от внезапной атаки легионеров по дуге и врезал по броду, через который шла конница.
Брод хоть и мелкий – людям по колено, – но все же не давал лошадям набрать скорость. Вражеские всадники шагом выводили своих скакунов на берег и тут же посылали их в галоп… навстречу смерти.
Конная карусель дважды прошла по легионерам, не сближаясь вплотную, потом командир третьего эскадрона капитан Выбур увидел разрыв в построении пехоты врага и подал знак таранной атаки. Командир второго эскадрона капитан Хенрет послал своих воинов следом.
Таранный удар – вещь для пехоты смертельная. Дождь болтов, град бомб и как апогей – фальшионы хордингов, рубящие оглушенных и раненых врагов.
Сейчас бомб не было, но немногочисленный враг и так оглушен внезапной атакой, его ряды расстроены, и дать слитный, мощный отпор он не способен.
Вестак маневр своих эскадронов видел и велел поддержать его. А разведка получила особый приказ – поджечь мосты.
Легионеры действовали как-то скованно, нерасторопно. Выставить лес копий не успели, сомкнуть щиты тоже. Хординги их рубили без особых проблем. Отступавших били болтами.
У брода четвертый эскадрон Дакорта так не пустил на берег напиравших конников врага, а тех, кто уже был здесь, добил. Правда, часть успела удрать, но это не имело значения. Вода в реке покраснела от крови и унесла вниз по течению не одно тело легионера.
Две квадрилы выбили подчистую, третья частью легла, частью бросилась в воду. Другая часть пешего отряда встала на мосту перед стеной огня. Пламя жадно лизало бревна и доски и быстро продвигалось дальше.
Большая часть посланного в город отряда нашла смерть у реки. Когда из лагеря выступила полная когорта в сопровождении трех сотен всадников, Вестак дал команду отойти к лесу. Свою задачу полк выполнил.
Томактор вступил в дело позже, когда второй отряд легионеров через брод пошел к Лонотору, а к горящим мостам двинули команды строителей.
Выгадав момент, полковник послал свои эскадроны с закатной стороны лагеря, где были устроены тылы легиона. После бурной ночи противник выставил усиленные посты, и врага имперцы заметили вовремя. Но пока пехота и конница пробирались через лагерь, хординги выбили прислугу, подожгли палатки и угнали около полусотни лошадей. Потом болтами встретили противника и организованно отступили.
Командир конного отряда имперцев решил наказать дерзкого и наглого врага и не остановил свою сотню. Его отряд пошел вслед за уходящим последним эскадроном капитана Бладоха. Тот так отчаянно удирал, что… завел неопытного противника в овраг. На выезде Бладох дал команду развернуть десятки. И имперский отряд сам налетел на болты.
К Бладоху присоединился первый эскадрон майора Алти. Он успел занять позиции вдоль оврага и бил сверху. Третий эскадрон отрезал путь назад.
В лагерь вернулась одна лошадь с перепачканным кровью седлом. Она долго бродила у повозок, не давая к себе подойти, вздрагивала и косила глазом на людей.
Пока полки резвились у лагеря, разведчики Рэмуна и Тианта внимательно следили за подходами к Лонотору. Они и отметили, что пришедшая в город когорта после полудня вернулась обратно в лагерь. Видимо, до командования противника дошла простая истина: оборонять столицу малыми силами не имело смысла. А отправить все войско почему-то не хотели. Или уже не могли. Пример первого отряда был весьма поучителен.
Зато из города на полночь и на восход выехали три группы всадников с заводными лошадями. Префект Никамер послал гонцов в Скрат.
Группу, которая рванула на полночь, Рэмун оставил Тианту, а две другие планировал перехватить сам.
– Ну хоть что-то, – сказал он скучающему Дервару.
Тот обрадованно кивнул и дал сигнал помощнику.
– Только пусть подальше в лес уйдут, чтобы из города не видели, – напомнил Рэмун. – А то больше посылать не будут.
Дервар ухмыльнулся. Шутник он, этот Рэмун. С таким воевать весело.
– Пусть. Все равно догоним.
Совершенно другое настроение было у префекта и нового стратиона Веш-Амского легиона Никамера. Причин для радости никаких, а для тревог – хоть отбавляй.
Когда пришла весть об уничтожении загонов крельников в городе, Никамер еще списал это на случайность и скрытую борьбу между приставом и цензором. Ради победы в негласном противостоянии обе стороны творили порой и не такое. Правда, пожар во дворце префекта как-то выбивался из этой схемы. Надо быть уж вовсе идиотом, чтобы рискнуть навлечь на себя гнев всевластного хозяина провинции.
Но когда донесли о поджоге складов, а потом и о нападении на лагерь, Никамер понял: все это устроили совсем другие силы.
Худшие опасения подтвердились днем. Сперва налет на Лонотор, причем уже не какими-то там группами, а конными сотнями. Так, во всяком случае, доложил перепуганный гонец.
Назначенный первым помощником стратиона кавекер Жагетер предложил перевести две когорты в город для защиты. Никамер не спешил с таким ходом, но приказал отправить в столицу усиленную манипулу из вновь организованной на базе собранного резерва седьмой когорты. И придал манипуле конный отряд в две сотни всадников.
Что произошло на переправе, видели многие в лагере. Вражеская конница буквально смела манипулу в воду, перебила часть конного отряда и подожгла мосты. Нагло, на виду у легиона, без каких-либо существенных потерь со своей стороны.
Да, далеко не все резервисты прошли ускоренный курс подготовки. Да, сплоченность на невысоком уровне. Но чтобы вот так, играючи, резали имперских воинов?..
Второй удар по лагерю наносила уже другая конница. И тоже легионеры отреагировали не лучшим образом. Пока пробирались между повозками и палатками, мимо настилов, где лежали тюки и мешки, ушло время. А конный отряд, ведомый молодым и горячим командиром, без приказа пошел в погоню. И вовсе сгинул.
Вот тогда Никамер все понял. Это не шустрилы и каторжники, как утверждал кто-то из помощников, не нелюдь, как запальчиво заявил кавекер Ламмар. В Ошеру пришли хординги.
Никамер угомонил военных и гражданских чиновников, приказал усилить охрану лагеря и подготовить две когорты для перевода в Лонотор.
Он отлично видел, что лагерь совершенно не приспособлен для обороны и вообще размещен более чем неудачно. Но кто думал об обороне? Легион готовился к выступлению на полдень.
Лонотор тоже не защищен. Ни стен, ни рва – ничего нет. Но там можно хоть что-то сделать. Перекрыть дороги завалами, прокопать пусть даже неглубокий ров. Узкие улицы не место для развернутого строя – значит, враг не сможет наносить удар большими силами. Бревна взять из коробок домов, камня тоже хватит. Во всяком случае, лучше, чем ничего.
Решено, утром две когорты проверят город и займут оборону. Соберут людей на строительные работы. А потом туда можно перевозить тылы и остальные силы легиона.
Еще до темноты Никамер отправил три отряда по двадцать всадников с заводными лошадями в столицу империи. Отобрал лучших воинов. Командирам отрядов вручил послания для императора и приказ любой ценой пройти мимо врага.
Вместе с помощниками определили наиболее удобные и скрытые маршруты. Обговорили районы для каждой группы, из которых следовало отправлять обратных гонцов. Так будет ясно, до какого места дошли отряды.
Никамер надеялся, что вечером и тем более ночью серьезных нападений не последует: враг ведь не может воевать впотьмах. Но просчитался. Нападения последовали.
Сначала противник обстрелял два поста на закате. Хординги сумели подойти к легионерам вплотную, часть перерезали, часть перебили стрелами. Никамеру потом принесли две такие. Толстые и короткие. Что за луки, из которых такими бьют?
Потом разом вспыхнули несколько повозок на краю тылового угла. Кавекеры приказали запалить больше костры и выдвинули к ним резервные отряды, усиленные лучниками из охотников. Те тоже умели стрелять на звук и не давали промаха на тридцати шагах даже в темноте.
Хординги зашли от реки, миновали омут и вынырнули там, где их точно не ждали. Как-то сумели забраться на крутой берег, бесшумно перебили пост и подожгли воинские шатры. Пока охрана суматошно искала неуловимых врагов, с восхода из темноты к лагерю подошли сотни две на конях. Ни шума, ни стука, ни лошадиного ржания. Дали несколько залпов из своих странных луков и забросали посты горящими связками соломы.
И так почти всю ночь. То в одном, то в другом месте нападали, резали, стреляли, поджигали и уходили.
В отряде наемников, который пришел с когортами, хватало умелых охотников и морских рубак. Они тоже были ловки в скрадывании и внезапной атаке. Самые отчаянные попробовали организовать контрзасады, для чего незаметно уходили в ночь подальше от лагеря и пропадали в складках местности.
Стража на постах внимательно вслушивалась в ночную тишину. Но почти ничего не услышала. Только раз от реки донесся чей-то приглушенный вскрик. Под утро к одному костру выползли двое охотников. Один весь в крови тащил волоком второго.
Им вызвали лекарей, но второго спасти не удалось. В груди две раны, нога пробита. Первый с почти отрубленной рукой выжил. Из его скудного рассказа узнали, что на их группу напали неожиданно. То ли заметили при подходе, то ли как-то учуяли. Враг работал тихо и ловко.
Из восьми человек уцелели двое. А нападавших было трое или четверо. Одного из них вроде бы пырнули ножом, но что с ним, не ясно.
Пять других групп так и сгинули в темноте. А хординги еще несколько раз тревожили лагерь.
К полуночи Никамер впервые в жизни почувствовал боль в сердце. Что-то там ныло, давило и тянуло. Усталость и волнение охватили префекта.
Когда вышли все сроки возвращения обратных гонцов, он понял, что не пробилась ни одна из групп. А значит, подать весть императору не смогли. Вражеские отряды сделали свое дело – удержали легион на месте. Ведь это им и нужно было. Но для чего? Чтобы выиграть время? А потом?
Никамер передумал отправлять в город только две когорты. Лучше уж пусть сразу выйдет весь легион. Он отдал приказ готовить все к выступлению, а сам марш назначил на утро, когда светило полностью взойдет над горизонтом. Завтра наступит двадцатый день круга студня, день начала оттепели. Завтра светило должно сиять ярко. Это хороший знак.
Так мыслил Никамер, прогоняя прочь тоску и гнев.
Утром, когда он вышел из шатра, к нему подбежал взволнованный Жагетер, указал рукой на полдень и глухо проговорил:
– Там! У низины перед озером.
– Что там? – хрипло выдавил Никамер.
Жагетер сделал шаг в сторону, давая стратиону дорогу, и повторил:
– Они там.
Там, в полуверсте от лагеря, перекрывая поле, стояли шеренги чужого войска.
Вот и дождались…
…Роскошная возможность менять коней и волов едва ли не каждые сутки стала доступна хордингам только после вторжения в империю. Генерал Хологат отдал особый приказ: забирать всю годную тягловую силу и каждый день проводить смену.
В специально созданных пунктах оставляли лошадей третьей категории – переживших два ускоренных марша. Таким требовались длительный отдых и уход. Их приводили в порядок, откармливали и опять отправляли в тыл корпуса на пополнение.
Списанных лошадей и волов оставляли местным. Землю пахать и повозки тянуть они вполне могли.
Благодаря таким мерам корпус «Восход» прибыл к Лонотору на сутки раньше намеченного срока. И имел возможность качественно восстановить силы.
Генерал Хологат и куратор армии Андрей Якушев привели к столице Ошеры пять пехотных полков. Один был передан из корпуса «Закат». Этого должно было хватить для разгрома вражеской группировки в кратчайшие сроки и без больших потерь.
Обстановку Якушев и Хологат знали хорошо благодаря стараниям разведки и подвижной группы Томактора. Те свою задачу выполнили – удержали противника на месте да еще изрядно его пощипали. Теперь следовало закончить дело.
– А если они не выйдут? – выразил сомнение начальник штаба корпуса полковник Эмгур.
– А куда они денутся? – спросил довольный Хологат.
– Сядут в городе, попробуют организовать оборону. Там все же легче держаться, чем в поле.
Якушев посмотрел на Эмгура. Этот тридцатилетний полковник нравился ему тем, что умел трезво мыслить и хорошо предугадывать действия противника. И свои прямые обязанности исполнял отлично. Штаб корпуса работал как часы. Которых здесь еще не было.
– Не успеют. – Хологат тоже умел считать варианты. – Начинать переправу через реку на виду у нас глупо. Это сразу потерять треть или половину войска. И город мы возьмем быстро. Ибо держать правильную осаду легион не сможет, а простыми завалами нас не остановить.
– Не будет Никамер сидеть в городе, – вставил Якушев. – Не та у него… порода. В поле выйдет. Нам надо, чтобы легион там и остался. Весь. Ваши предложения?
Легион в поле вышел. Весь, включая срочно присланные из города отряды стражи. Столица провинции осталась без защиты. Хотя какая там защита? Если легион падет, две сотни стражников ничего не сделают. Поэтому Никамер приказал поставить в строй всех до последнего.
Теперь, когда все было определено, префект обрел внутреннее спокойствие. Войско против войска, сила на силу. Все просто и ясно. Эх, если бы еще знать, что к провинции идет помощь! Что за спиной легиона есть кто-то, кто сможет остановить врага! Тогда даже гибель его войска не будет напрасной.
Но этого Никамер не знал. Никаких вестей из столицы и от Пектофрага. Ни одного крельника с посланием. Хординги сумели отрезать Лонотор от империи. Как до этого отрезали Кум-куаро и Дельру.
Но горевать некогда. Надо воевать. И старый воин не осрамит ни себя, ни легион. Как бы там не сложилось, его воины примут бой и воздадут врагу особые почести железом и кровью. За империю!
Четыре пехотных полка генерал Хологат поставил в линию, а пятый выдвинул на левый фланг. Здесь поле тянулось до глубокого оврага с обрывистыми склонами. Овраг соседствовал с низиной, а та уже шла до самого озера. Весной эти земли уходили под воду, а к середине лета на их месте возникало мелкое болото. Даже зимой здесь редко когда гоняли повозки – податливая почва не самая лучшая опора для копыт и колес. Во всяком случае, местные говорили, что через низину двигать массы пехоты и конницы нельзя.
Конные полки генерал перевел за правый фланг, и только два эскадрона стояли ближе к левому. В целом вышло простое построение корпуса – во всяком случае, противник должен быть уверен, что с ним будут воевать по правилам имперской армии.
Так Никамер и думал, внимательно разглядывая строй хордингов. Судя по всему, те привели под Лонотор не больше четырех тысяч воинов. И в легионе почти столько же. Но его когорты вооружены самым лучшим образом для ближнего боя. А вот больших щитов и длинных копий у врага не видно. Кинутся толпой? Непохоже. Если они смогли организовать скрытое нападение на лагерь и город, то уж основы правильного сражения должны знать. Но почему их конница на одном фланге? Почему так неравномерно выстроена пехота – где четыре ряда, а где только два?
Сам он поставил легион в привычном порядке. Три когорты в линию и четвертую (седьмую по номеру) позади. Конный отряд разделил на две группы: легионеров и ветеранов отрядил на свой левый фланг, охотников и прочих – на правый. Лучников поставил впереди строя. Их хоть и немного, но накрыть врага залпами смогут. Тем более хординги не имели никакой защиты против стрел.
Жаль, не успели собрать баллисты, те хороши для пролома вражеского строя, но их заменят выделенные легионеры, способные с короткой дистанции метко послать метательное копье в цель. Вместе с лучниками они пробьют брешь, куда и ринутся остальные.
Для прикрытия двух третей поля пришлось выстраивать когорты в четыре ряда. Маловато для плотного удара, но дать обойти себя с фланга префект не мог. А вытягивать в линию и седьмую нельзя, ей предстоит усилить возможный прорыв.
Нет, причин для серьезной тревоги у Никамера не было. Враг здесь и готов к открытому бою. Он не превосходит легион числом и вооружением. Он не имеет значительных шансов на победу. Но почему тогда так неуютно и зябко? Почему вновь ноет сердце?
Тревожит неправильность врага. Его неуклюжесть. Но неуклюжий враг не смог бы дойти не то что до Лонотора – до кордонов империи.
Когда помощники доложили о полной готовности легиона к сражению, Никамер как раз обдумывал, стоит ли посылать к хордингам переговорщика. Может, те будут готовы с почетом отступить перед большой силой? Вдруг они передумают?
Но враг сам не горит желанием вступить в диалог. Значит…
– Начинайте, – хрипловатым басом скомандовал Никамер и потер грудь. – Да поможет нам Великий Огалтэ!
И поморщился, услышав рев труб. Когда-то этот звук вселял радость и уверенность в успехе. Но с тех пор прошло слишком много зим. И теперь от рева меди закладывало уши и било по нутру. И все-таки это был зов победы!
Легион шел красиво. В ногу, выдерживая ритм и темп. Щиты сомкнуты, копья подняты. Их опустят за тридцать шагов до вражеского строя после того, как сквозь шеренги отойдут лучники.
Стрелки двинулись вместе с когортами, готовя луки для первого залпа. По прежним нормативам максимальная дистанция боя против неорганизованного войска, где и кожаные доспехи были редкостью, составляла сто шагов. Для правильного войска – пятьдесят. Пущенная из армейского лука тяжелая стрела пробивала пехотный панцирь и медный или бронзовый нагрудник. Щит она не брала, так же как и тяжелый доспех. Но ранения в ногу, руку, а тем более в голову хватало, чтобы вывести из строя воина.
Сейчас лучники готовились дать залп с пятидесяти шагов. Хотя щитов у врага не видно, но что доспехи у них хорошие, разглядели все. Сигнал для залпа должен подать старший отряда лучников. Горнисты уже продували частыми выдохами легкие, дабы не сфальшивить.
Залп-другой, потом когорты опустят копья и перейдут на бег, а лучшие метатели швырнут по одному-два дротика.
Одновременно с ударом когорт в атаку перейдет и конная группа на левом фланге. Она опрокинет конницу врага, сомнет ее и ударит по пехоте и тылам. Проклятым хордингам будет некуда бежать.
Так планировали префект и кавекеры. Вот только их враг следовать плану имперских воинов не стал. Он подготовил свой.
Промежутки между пехотными ротами заняли роты тяжелых арбалетов. За их спинами выставили баллисты. Когда легион сократил дистанцию до двухсот шагов, арбалетчики быстро ушли вправо-влево, а потом и назад. И заняли позиции по бокам от расчетов машин. Командиры батарей дали отмашку. И воздух прочертили первые бомбы.
Четыре батареи – двадцать четыре машины. Половина била по рядам лучников и первой шеренге легионеров, вторая половина – по тыловой шеренге. С учетом недолета-перелета залп накрывал вражеские ряды на полную глубину построения.
Правда, радиус поражения не так велик, и двадцать четыре бомбы все когорты разом не снесут, но кто сказал, что залп будет один? И не два, и не три. Расчеты баллист имели большую практику и могли показать хорошую скорострельность. Лишь бы «зрителей» хватало.
Одновременно с отмашкой батареям в атаку перешли конные полки, имя целью большой отряд всадников врага. Его следовало уничтожить полностью. Желательно без близкого контакта. Но в бою предугадать все невозможно, так что хординги готовились к рукопашной.
Шагающие когорты и ряды лучников накрыла волна взрывов. Это было сродни извержению вулкана под ногами туристов. Шок, боль и ужас. Ровный выверенный шаг когорт сразу сбился. Раненые и убитые упали под ноги боевым товарищам, оглушенные бросали щиты и копья, зажимали уши. Уцелевшие продолжали идти, но потеряли темп. Грохот подействовал и на них.
В строю хордингов стояли восемь рот тяжелых арбалетов – четыреста штук в сумме. Когда первые бомбы проредили шеренги врага, арбалетчики спустили крючки. Рой стальных жал нашел свои жертвы, на землю упали почти полторы сотни легионеров. Еще полсотни устояли на ногах, но толку от них не было. Болт в руке, плече или ноге выводил из строя наверняка.
На дистанции в сто двадцать – сто семьдесят шагов тяжелый арбалет прошибал полный доспех легионера, а на пятидесяти – вместе со щитом.
Командиры квадрил и манипул криком и руганью заставляли сомкнуть строй и идти дальше. Но разрывы в шеренгах не позволяли сразу восстановить линию. Пока имперцы восстанавливали порушенный порядок, хординги дали второй залп из арбалетов. И почти сразу после него ударили баллисты. Новая волна взрывов накрыла противника. Легион встал.
Когда когорты накрыла волна взрывов, конная группа на левом фланге имперского войска придержала коней. Необычное зрелище сбило порыв всадников. Командир группы с трудом заставил строй выровняться и продолжить марш. Но когда лошади вновь перешли на рысь, прямо в лоб имперцам выскочили два конных полка хордингов.
Легионеры опустили копья наперевес, но враг и не думал идти на полное сближение. Свистнули болты, потом в воздух полетели ручные бомбы. Ударная «карусель» заработала с ходу, начиная «снимать стружку».
Первыми в панику ударились лошади имперской конницы. Непривычные к грохоту и пламени, они вставали на дыбы, шарахались в стороны, сбрасывая седоков, взбрыкивали и отчаянно ржали.
Те, кто смог усидеть в седле, на время забыли о противнике и крутились на месте. И получали новые «подарки». Только немногие сохранили хладнокровие, но и они ничего сделать не могли, лишь бессильно наблюдали, как вражеская конница замкнула кольцо вокруг группы и держит уверенную рысь.
В отчаянный и самоубийственный прорыв пошли едва ли полсотни всадников. Их ополовинили, а потом приняли в клинки. В конце концов, хордингам было интересно попробовать врага в рукопашной.
На другом фланге буквально в спину вражеским когортам зашел четвертый полк корпуса «Восток». Через ту самую низину, которую имперцы считали непроходимой. Она и была такой, пока ночью через нее не проложили гати из вязанок хвороста. Хординги не только вывели пехоту, но и батарею баллист. Расчеты сработали идеально – выставили машины, навели и дали два залпа. Всего двенадцать бомб, но они удачно легли по флангу когорты.
Отправленная сюда Никамером конная группа состояла из охотников и стражников. Она насчитывала почти три сотни человек и представляла бы серьезную силу, если б имела достаточно времени на сколачивание и подготовку. Сейчас же это была просто толпа – пусть и смелых удальцов.
Увидев машины врага, конники ринулись вперед, грозя уничтожить расчеты баллист. Но налетели на вышедший из низины полк. Хординги на ходу завершили перестроение, осыпали врага болтами и бросили бомбы.
Как и на другом фланге, первыми спасовали лошади. Пока имперцы воевали с ними, хординги дали еще залп из арбалетов. А потом по врагу ударили два конных эскадрона, повторив маневр «карусели».
Тем временем пехота сменила направление и вышла на поле. Баллисты подвели к краю низины и начали обстрел резервной седьмой когорты, которую префект двинул сюда.
И хотя расстояние до противника было на пределе досягаемости, этого хватило, чтобы притормозить перестроение когорты.
«Вот, значит, как они дошли до нас, – понял Никамер, когда поле заволокло дымом и гарью, а крики раненых и умирающих слились в один непрерывный вой. – Проклятый огонь! Он убивает все на своем пути. От него нет защиты. Только бегство. Но куда бежать?..»
На глазах оцепеневшего и бледного от ярости префекта когорты рассыпались и перемешали строй. Где-то шеренги просто выкосило страшной косой, где-то остатки манипул и квадрил пятились назад. Но некоторые командиры сохранили управление и упрямо вели наспех выстроенные каре вперед. До вражеского строя была всего-то сотня шагов.
В центре поля когорта Жагетера лучше других сохранила управление, хотя и была ополовинена. Кавекер приказал перейти на бег, и две сборные манипулы устремились на врага, выставив щиты и копья. Их поддержала когорта Бретора – точнее, остатки когорты. А вот справа когорта Ламмара и седьмая когорта смешались под двойным ударом с фронта и с фланга и сейчас погибали без шансов на спасение.
Вместе с ними погибала конная группа, потерявшая две трети состава. На нее наседала вражеская конница, а рядом напирала пехота хордингов под прикрытием этих страшных баллист.
Жагетер и Бретор подвели легионеров на полсотни шагов к врагу. Тот начал осыпать когорты стрелами своих куцых луков. А потом опять загрохотал огонь.
Поняв, что сражение фактически проиграно, Никамер хотел дать команду к отступлению. Но потом понял, что хординги просто не дадут легиону уйти. Слева конная группа почти вырублена, справа тоже. Резерв, усиленный городской стражей, сейчас погибает вместе с пятой когортой.
Под командой Никамера, кроме свиты из десятка человек, был только конный отряд в тридцать всадников. Его личная стража, самые лучшие воины. Можно кинуть их в бой, но… что смогут сделать три десятка всадников? Пролить кровь, причем только свою.
Отступать префект не умел. Не учат такому в имперской армии. Но стоять и смотреть, как погибает легион, он тоже не мог.
Не слушая крик кого-то из помощников, не обращая внимания на суету вокруг, он стоял на месте, сжимая кулаки и давя коленями коня. Тот взбрыкивал, но железная рука хозяина заставляла смирять порыв.
Как оказалось, смотрел префект не туда. Когда войско хордингов вдруг пошло вперед, за спиной Никамера раздались испуганные вскрики и чей-то свист. Префект резко повернул голову и увидел, как со стороны города к обозу летят вражеские всадники. Префект бросил ладонь на рукоять меча и выдал сочную фразу. Вот и конец!
…Отряды Рэмуна и Тианта вышли в тыл легиона еще до начала сражения. Скрытно заняли позиции и изнывали от бездействия, наблюдая за ходом битвы. Хотелось поучаствовать самим, но Хологат настрого запретил даже думать об этом. Их задача была важнее.
«Любой ценой взять! – дважды повторил генерал. – Как угодно!»
Сигналом к старту послужили сигнальные дымы и пущенные в небо три горящие стрелы. Отряды покинули засаду и галопом двинули в обход обоза легиона, не обращая внимания на испуганных возчиков и слуг. А когда миновали повозки и табун лошадей, их взорам предстала ставка Никамера. И лично префект собственной персоной.
Три сотни шагов отряды пролетели почти мгновенно. Дружно ударили арбалеты, снося с седел охрану префекта и его помощников. Сочно рванули бомбы, отрезая десяток легионеров, что бросился наперерез. Потом хординги пошли в клинки, а группа захвата во главе с Рэмуном выскочила прямо к Никамеру и его телохранителям.
Никамер успел воздеть меч над головой и даже махнуть им разок, потом его клинок перехватил фальшион Рэмуна и увел в сторону. Последовал сильный удар в плечо, затем по запястью. Меч выпал из ослабевшей ладони. А на спину Никамеру навалилась тяжесть. Префект получил удар по затылку и сполз на чьи-то руки.
Пока важного пленника усаживали в седло, его свиту и охрану приканчивали застоявшиеся воины отрядов. Хоть отвели душу.
…Запись боя Бердин не смотрел. Хватило и скупого рапорта Якушева. Веш-Амский легион уничтожен – теперь полностью. Все боеспособные и более или менее сколоченные части имперской армии в Ошере ликвидированы. Столица провинции взята, пленен префект и несколько важных персон – например, цензор и бургомистр. Казна и огромные склады в руках хордингов.
Передовые отряды и диверсанты уже ушли вперед на полночь и к кордонам Ошеры с Лаберветом. Их задача – разведка обстановки и поиск других частей имперской армии.
После громкой и убедительной победы Бердин в срочном порядке демонтировал ударную группу. Пришедший из корпуса «Закат» полк вновь уходил к генералу Вьерду. Четвертый полк корпуса «Восход» оставался в тылу в качестве внутренней стражи. Его задача – следить за обстановкой в захваченных землях, подавлять возможные мятежи, вылавливать уцелевших легионеров.
Корпус «Закат» тоже оставлял один полк в тылу с аналогичной целью. Таким образом, ударная группировка армии хордингов таяла, теряя пятую часть пехоты. Это не радовало Бердина, Якушева и генералов, но поделать ничего было нельзя. Слишком большой кусок империи они откусили. Как бы не подавиться.
Помимо армии, Бердин занимался выстраиванием тыловой структуры в захваченных провинциях. Снабжение, сбор налогов, учет ресурсов, выявление потенциальных угроз и скрытых врагов (тут поле деятельности Кумашева). Словом, освоение новых земель в полном смысле слова. А значит, опять выдергивание более или менее подготовленных специалистов из числа хордингов и привлечение под жестким контролем местных кадров.
И на фоне всего этого веселья – основное дело: «ковбои». Подготовка заключительного этапа операции Комитета на Асалентае.
Именно этим и занимался Бердин, когда с Земли поступило сообщение – пленный «ковбой» Хок пришел в себя.
– Ты снова уедешь до вечера? – донесся откуда-то издалека нежный голосок Эбевы. – Не успеешь к ужину?
– Не знаю, – машинально отозвался Теладор, удерживая в голове важную мысль. – Думаю, успею.
– Велеть, чтобы приготовили побольше мяса?
Едва различимое шуршание босых ног по толстой медвежьей шкуре; тоненькая фигурка на цыпочках подошла сзади и обняла мягкими руками за шею. В затылок ткнулся теплый нос.
Маркиз с некоторым трудом прервал размышления и развернулся.
Короткая сорочка облегала стройное тело девушки, не скрывая высокой груди и узких плеч. Такие здесь не носили, Теладору привезли ее с Земли вместе с кое-какими другими вещами. Эбева носила новые вещи с удовольствием, хотя сперва стеснялась откровенных нарядов и не выходила в них из донжона.
Маркиз обнял жену за талию, притянул к себе. Поцеловал в плечо, руки сами прошлись вдоль тела вверх, задирая подол сорочки. Эбева уперла руки в его грудь.
– Ой! Дарк, ну ты что?!
Он поднял сорочку почти до шеи, поцеловал грудь и почувствовал, как тело жены отозвалось на ласку.
– Упрямый! – с ласковым упреком откликнулась та. – Может, не надо?
Теладор не слушал, поднял на руки и понес к кровати. Эбева прижалась к нему и едва слышно вздохнула.
– А ему ничего… не будет ничего?
Теладор осторожно опустил жену на кровать, поцеловал в губы и мягким движением развел ее ноги.
– Дарк?!
– Не бойся, малышка. Он еще совсем маленький.
Тело жены было горячим и покорным, Теладора каждый раз словно било током, когда он брал ее.
– Осторожно. Ах!.. – Эбева откинулась, выгнула спину и закрыла глаза.
Маркиз довольно улыбнулся и навис над нею.
Десять дней назад Эбева почувствовала легкое недомогание. Вызванный лекарь с загадочным выражением лица пощупал ей живот и заявил, что она понесла наследника мэора маркиза.
Когда Эбева в полной мере осознала, что станет матерью, она несколько дней с заметным испугом прислушивалась к своим ощущениям и трогала живот. Теладор ждал этого момента давно и сумел быстро успокоить молодую жену. А потом и убедить, что близость между ними может быть еще очень долго безо всякого вреда для ребенка.
Эбева мужу поверила, но все равно каждый раз спрашивала об этом. Местные обычаи требовали, чтобы муж и жена спали порознь и не имели близости после начала беременности. Но Теладор местные порядки всегда игнорировал. А вот жену очень хотел.
Спальню по приказу маркиза утеплили особенно тщательно. Щели и пазы заделали, на стены повесили шкуры чуть ли не в два слоя. По углам поставили жаровни. Окна тоже укрепили, чтобы не пропускали стужу.
Маркиз берег молодую жену и твердо решил, что через несколько месяцев – тьфу!.. кругов переведет Эбеву во второй донжон. Плевать на секретность, здоровье жены и сына важнее.
Что родится именно сын, показали анализы, но Теладор об этом не говорил, только выражал надежду, что будет мальчик. Эбева охотно верила, она тоже хотела мальчика и часто размышляла, какое имя ему дать.
После бурных ласк и ванны Эбева уснула в руках маркиза. Выждав немного, Теладор осторожно освободился из ее объятий, бесшумно оделся и выскользнул в коридор. Прошел в малый зал, сел в кресло и опустил руки на стол. Хоть здесь никого, можно спокойно посидеть и подумать. Тем более, есть о чем.
…Первое беспокойство он ощутил, когда Хок третий раз не вышел на связь по оговоренному графику. Два сеанса Теладор пропустил, понимая, что у его помощника хватало причин не светить аппаратуру перед аборигенами. Может, спутники мешали, может, что еще. Но после третьего пропуска маркиз сам вызвал Хока.
Тот не ответил. И на следующий день. И потом. Теладор выставил радиостанцию в режим постоянной активности и велел технику с базы круглосуточно следить за эфиром. А сам вызвал Оскара Бака и расстелил карту империи.
Что могло произойти? Случайная стычка с бандитами? Конфликт с властью? Пьяная драка? Нет, ерунда! Ни бандиты, ни воры, ни кто-либо иной не могли причинить вред группе Хока. Туда Теладор отрядил лучших бойцов, способных в одиночку перебить пять-шесть противников. Сам Хок вооружен пистолетом, в критической ситуации он просто бы перестрелял кого угодно.
И с властями конфликта быть не могло. Группу прикрывало грозное имя префекта Корши. Да и префекта Ошеры заодно. Какой синдик или бургомистр посмеет хоть слово сказать? Личный делегат Шелегера! На задних лапках скакать будут, лишь бы угодить!
Тогда что? Случайный метеорит? Эпидемия неведомой болезни? Дружный запой? Что?
Оскар Бак тревог шефа не разделял.
– Ну и чего шуметь? Подумаешь… сколько там он молчит?
– Десятый день.
– Ага… – Оптимизм Бака чуть поугас. – Но не двадцатый же! Терпимо.
– Но что-то там произошло! – Игривое настроение помощника бесило Теладора. – С чего бы он замолчал?
Бак понял, что шеф не в духе. Посерьезнел. Посмотрел на карту.
– А если они нарвались на каторжников? Там вроде был побег.
Теладор кивнул. Да, о побеге и мятеже он забыл. Отголоски этой истории не докатились до провинции, а сами беглые сгинули. Во всяком случае, так докладывали Шелегеру, а тот рассказал зятю.
– Могли и наскочить на какую-нибудь группу. Хок элементарно мог потерять радиостанцию! Утопить, разбить. Ее могли украсть.
– Тогда бы он послал крельника.
– Только оттуда, где есть загоны и птицы, способные долететь до нас. Или до твоего тестя.
Версия Бака немного успокоила Теладора. Но тревога не проходила.
– А если эти… хординги?
Бак вскинул бровь.
– Что хординги?
– Если Хок попал к ним?!
Бак недоверчиво посмотрел на маркиза. Его губы начали расползаться в усмешке. Теладор зло прищурился. Оскар тут же стер усмешку с лица и вдохнул.
– Слушай, ну какие хординги?! Откуда они в Ошере?
– А откуда они вообще в империи? Пришли! И если Кум-куаро и Дельра пали, значит…
– Это только догадки.
– Это уже факты. Шелегеру прислали две депеши из столицы. И письмо от родича, он не последний человек в Скрате. Войско хордингов близко!
Бак пожал плечами:
– Арнольд не слепой и не дурак. Не полез бы в пекло.
– Да. Если пекло не пришло само.
Хординги! Вот еще загадка! Как, каким способом они сперва подмяли домининги, а потом вошли в империю? Откуда у них столько сил? Ведь даже осторожный и опытный Шелегер весьма пренебрежительно отзывался о дикарях с далекого полудня. Бряцают топорами на кордонах доминигов раз в полста лет, и что? Поорут и отвалят.
Однако они здесь. Разбили Шестой легион и захватили две провинции. Или уже больше? Теладора такая прыть дикарей изумляла. А в последнее время и тревожила. Он послал одну группу, но та пропала. Послал вторую во главе с Хоком. И она теперь исчезла! Что там, черная дыра, что ли?
– Давай, я съезжу, – предложил Бак. – Возьму полсотни, пройдем до Лонотора или Туксона.
– Нет, – отрезал Теладор. – Никаких полсотни. Ты мне здесь нужен.
– И как тогда?
– А никак! – пристукнул кулаком по карте маркиз. – Разведку вышлем… Пару групп. Верст на сто. Пусть посмотрят. И будем следить за эфиром. Если Хок жив, откликнется.
Бак покивал. Решение очевидное. Но зачем тогда Алан его вызывал? Одному ломать голову трудно? Или просто нервы сдают?
– Я отдам приказ об отправке групп?
– Отдавай, – разрешил Теладор. – А я попрошу Шелегера запросить префекта Ошеры. Может, тот что-то знает.
Обращаться к тестю маркиз не очень хотел. В последнее время отношения у них разладились. И было с чего.
Когда пришел приказ все созданные команды охотников, а также вспомогательные отряды передать в распоряжение легиона, Шелегер вызвал Теладора и попросил подготовить его войско к маршу. На зятя в тот момент не смотрел, говорил сухо и с видимой натугой.
Теладор внутренне посмеялся над стеснительностью префекта и возразил:
– Я собираю войско не для того, чтобы отдать кому-то еще. Это мои люди, я им плачу, и я ими командую.
Шелегер мрачно посмотрел на маркиза.
– Даже если император лично прикажет отдать воинов, я не подчинюсь, – продолжил Теладор.
Префект со свистом втянул воздух:
– С ума сошел? Ты понимаешь, что говоришь? – Маркиз перехватил полный ярости взгляд тестя. – Да тебя…
– Меня? Кто? Ушедшие когорты? Десятый легион, который пока в Юлараге? Цензор? Он еще здесь или уже ускакал? Император двинет легионы на меня, забыв о вооргах и хордингах?
На резко побледневшем лице Шелегера впервые мелькнул страх. Кажется, он решил, будто маркиз начал мятеж.
– Сам сгинешь и меня за собой потянешь! А следом и жену с… – О том, что его дочь беременна, Шелегер узнал недавно и еще пребывал под впечатлением от такой новости. – Или ты думаешь, что твоего войска хватит, чтобы выстоять?
Нет, так Теладор не думал. Его войско все еще мало. После объявления о призыве резервистов и волонтеров планы маркиза пошли прахом.
Он хотел найти тысячу опытных вояк, желательно из тех легионов, что стояли на восходных кордонах и в островных провинциях. Стражников, сопровождавших торговые обозы, вольных охотников. Они имели опыт быстротечных схваток, и навык боя вне строя, россыпью.
Еще Теладор думал набрать тысячу молодых новичков. За год опытные воины сделали бы из них хороших бойцов.
Мечты, мечты…
Вместо тысячи ветеранов нашел только три сотни, пообещав двойную оплату против имперской. Молодняка тоже набрал вполовину меньше. Даже если ускорить обучение, ставить их в строй можно будет только через полгода. А лучше использовать в замках для обороны. Для поля они не скоро будут готовы.
Так что сейчас под рукой маркиза было всего две тысячи, и лишь половина пригодна для сражения.
– Я не собираюсь конфликтовать с императором, – повторил Теладор. – Но и быть дураком тоже! Хелунги собирают воинов. Их соседи все чаще переходят Гамелату. Эльфы то и дело мелькают возле блокгаузов, кружат у лесных дорог, выходят на опушки. А мятежи? Возня на каменоломнях Навнира ведь только начало. Чем больше людей уходят в армию, тем меньше стражи остается в городах и на каторге. Если вдруг где-то опять будет побег? Две-три сотни головорезов дойдут до Настреда, и кто их остановит? Ваша охрана? Ее мало.
– Складно выходит, мэор маркиз, – нахмурился префект. – Только что мне ответить императору? Кордонные дворяне не хотят воевать?
– Что они готовы защищать свои земли и провинцию. Что потеря воинов поставит все прикордонные земли на грань бунта, ибо тогда нас можно брать голыми руками.
– Бунт? – хрипло переспросил Шелегер. – Ты угрожаешь бунтом?
Теладор досадливо мотнул головой:
– А что делать дворянам, у которых забирают воинов? Новых враз не найти.
– Это мнение всего кордонного дворянства? – холодно осведомился префект.
– Всего. В том числе и графа Урагера. Как вы знаете, он не мой вассал.
– Но у вас тесный союз.
– Равных.
Шелегер позволил себе усмешку. Что ж, тут он прав. Граф Урагер хоть и не пошел под руку маркиза, но во всем следует его политике. Формально они союзники, фактически же граф – подчиненный.
– И еще, – продолжил гнуть свою линию Теладор. – На полдень ушли когорты Веш-Амского легиона. К Бамареану стянуты легионы нескольких провинций. Это почти двадцать тысяч воинов. Моя тысяча ничего не решит. Тем более, у меня мало легионеров, а остальные для правильного боя не годны. Что они будут делать в армии? Повозками править и мух от легионеров отгонять?
– Что ты хочешь? – сдался под напором логики префект. – Чтобы я закрыл глаза на твое самоуправство?
– Чтобы вы отменили сбор дворянских дружин и объяснили императору, насколько сложная обстановка в Корше. Добавьте, что мы берем на себя заботу о порядке в провинции до возвращения легионов.
Шелегер хмуро посмотрел на Теладора, помолчал, разминая кисти рук, потом сухо осведомился:
– А если император не даст согласия?
Теладор прищурил глаза и позволил себе легкую усмешку.
– Как вы сами говорили, император болен. Согласие сейчас дает первый советник Согнер. Он может сколь угодно грозить карами, но двинуть сюда даже одну когорту не посмеет.
– Сюда идут четыре когорты, – сказал префект. – Десятый легион получил повторный приказ на передислокацию в Коршу. Третий Меворский идет в Ошеру. Правда, идти ему долго, но рано или поздно он будет там. Что ты скажешь тогда?
Теладор кашлянул, прочищая горло, скрестил руки на груди и металлическим тоном отрезал:
– Тогда империя может потерять еще одну провинцию. И свой легион.
…В тот раз Шелегер промолчал. Не отреагировал даже на уход зятя. Видимо, последние слова отчетливо дали понять, на что готов муж его дочери ради своих интересов. И ведь ничего не сделать, сила на его стороне. А у Шелегера после ухода когорт только личная охрана – сотня человек, плюс городская стража и… всё. Имперская знать провинции тоже сил не имела. Выходит, Теладор может делать что хочет. Но чего, великое небо, он хочет? Власти? Золота?
Чтоб его разорвало, родственничка проклятого! Ну, отпишет Шелегер в столицу, обоснует отказ кордонных дворян отправить воинов в армию. И что? Согнер махнет рукой? Хм! Скорее пошлет своих цепных псов. Если уже не послал.
Сидевший в провинции цензор Бурмес наверняка донесет до Хофра и Согнера свое видение ситуации. Приврет для красоты. А потом? Преторианский легион всегда наготове. Сколько нужно, чтобы перебросить одну-две его когорты сюда? А там собраны лучшие воины, им войско Теладора на один взмах меча.
Так что делать? Что префекту делать?!
А вот Теладор сомнений не испытывал. Некогда было. Он готовился к своей войне.
В тренировочном лагере Темер до изнеможения гонял новичков. Сотня лучших оружейников ковала копья, топоры, мечи, доспехи. Ремесленники прокладывали дороги и строили мосты. Каменщики и плотники возводили мастерские, где должны были изготавливать пушки, порох, ядра. Правда, что это такое, здесь пока никто не знал, но люди маркиза уже скрытно закупали селитру и серу. Также готовили древесный уголь и свозили его в специально оборудованные сухие склады. Однако даже в самом лучшем случае производство пушек и ручных метателей вроде аркебуз могло быть начато не раньше, чем через три-четыре круга.
Да, огнестрельное оружие разительно изменит расстановку сил. Но сейчас, пока будущая армия Теладора только создается, он все еще уязвим. В первую очередь со стороны империи. И это изменить никак нельзя. Почти никак…
Теладор уже прикидывал вариант с переброской сюда двух сотен наемников с Земли. Четверть из них вполне сносно владеет холодным оружием и может усилить войско маркиза. Но вообще-то эти люди были нужны для другого. Двести специалистов с хорошим вооружением способны превратить имперский легион в ничто. Ракетные установки, минометы, пулеметы… Если припрет, и император или его первый советник все же захотят прижать непокорного дворянина, придется выложить главный козырь.
Но только в крайнем случае. Маркиз надеялся, что до этого не дойдет. Но одной надеждой сыт не будешь.
…За спиной тихо кашлянули. Маркиз скосил глаза. Слуга бесшумно вошел в зал и встал у входа.
– Велите подать завтрак, мэор? – спросил он.
Теладор прислушался к себе. Перекусить было бы не лишним.
– Давай. И пригласи мэора Бака.
– Мэонда маркиза изволила завтракать у себя, – поведал слуга.
Теладор улыбнулся. Эбева в последнее время взяла за привычку есть одна. Выходила только к ужину, когда ее муж собирал за столом приближенных.
Молодая жена не утратила интереса к хозяйству и продолжала выслушивать доклады кастеляна Укера, но теперь меньше лезла в дела сама. Она же велела Укеру прибывать к ужину. Теладор не имел ничего против. Если молодой маркизе интересно, пусть делает как хочет.
Бак прибыл, когда на стол уже накрыли. Блюдя этикет, кивнул маркизу и сел за стол.
– Сегодня мы вдвоем. – Теладор посмотрел на слугу: – Двери закрыть, никого не пускать.
Слуга склонил голову и быстро вышел из зала.
– Что-то случилось? – спросил Бак.
– Сперва поедим, дела потом. Налегай – обедать, похоже, не придется.
Бак смерил маркиза пристальным взглядом и открыл крышку горшочка, стоявшего перед ним.
– Барашек с кашей и луком. Обожаю! Водочки бы…
– Может, коньяку?
Бак опустил ложку в горшок, помотал головой:
– Водка! К баранине только водка!
– Обойдемся вином. Жуй!
Бак послушно вцепился зубами в сочное мясо, прожевал и проглотил кусок, подышал с открытым ртом, остужая нёбо, а потом все-таки спросил:
– Так что случилось?
Теладор недовольно покривился. Не даст ведь спокойно поесть!
– От разведки вестей нет?
– Завтра к вечеру жду. Из Мишула крельника отправят.
Городок Мишул находится в пятидесяти верстах на полдень-восход от замка. Когда-то, лет пятьсот назад, там была крепость и столица провинции. Место для обороны идеальное. Мишул стоял на каменном плато, окруженный с трех сторон степью. С четвертой к городу подступала полноводная Шаворта. На ее берегу возвели пристань. Подойти вплотную к городу было сложно, а штурмовать вообще невозможно. Высота плато – почти сотня аршин. Да стены еще десять.
Столетия спустя столицу перенесли в Настред, стены снесли. На месте крепости поставили тыловую армейскую базу и торговые склады. Пристань превратилась в полноценный порт, куда заходили теперь не только лодки, но и корабли, что делало Мишул удобной перевалочной базой.
Этот город хоть и не входил в земли кордонного дворянства, но Теладор имел на него виды. И даже хотел просить префекта продать Мишул за любую цену. Раньше Шелегер, может быть, и подумал бы над этим, но теперь…
– Пусть дальше не ходят, – велел маркиз. – Вокруг посмотрят, местных расспросят, но на полдень не лезут.
– Хорошо. А если ничего не найдут?
– Обратно. Будем высылать дозоры и патрули на десять верст за пределы наших земель.
Теладор без охоты доел мясо, запил вином и с сомнением глянул на другие блюда. Пироги, грибы с сыром, жареная гусиная печень в заливке. Надо поесть, сам же говорил.
Он посмотрел на Бака. Тот с аппетитом подвигал к себе блюдо с печенью.
– Доедай. Об остальном потом.
Во дворе замка царила обычная суета. Слуги таскали мешки и тюки, подводили повозки, распрягали лошадей. В стороне сновали служанки с ведрами и тазами. На стенах неторопливо бродили стражники. Стучал молот кузнеца, размеренно били деревянные киянки, звенела пила.
Изредка мелькала фигура кастеляна Укера. Доносился его голос, подгонявший работников. Тогда слуги начинали бегать быстрее, а лошади ускоряли шаг.
Среди этой суеты можно было говорить, не опасаясь быть услышанными. Надежней только во втором донжоне, где базировался персонал с Земли.
– Десятый легион из Юларага идет сюда, – сказал Теладор, когда они с Баком добрели до внешней стены замка. – И Третий Меворский сорвали с места.
– Они вроде сокращенные? – уточнил Бак.
– Десятый – да, а Меворский был полного состава, но из него взяли две когорты для отправки на восход. Шелегер говорил, что в легионы призвали резервистов. Но сколько – не знает.
– Думаешь, их натравят на нас?
Теладор пожал плечами:
– Вряд ли. У них есть враг поопаснее.
– А твой родственничек? – хмыкнул Бак. – Он чью сторону займет?
– Он будет на стороне того, кого больше боится.
– Бояться ему надо императора. А опасаться тебя. Но он вроде не дурак, не станет устраивать свару в такой момент.
– Бак, откуда мне знать, какие приказы ему шлют из Скрата?! Шелегеру свара не нужна. Но открыто выказать неповиновение императору он не посмеет. Даже если я пообещаю ему защиту. Он просто не поверит, что у меня столько сил.
– Знать бы, какие приказы получил легион.
– У них один приказ – защищать империю. Хординги под боком, вот пусть с ними и воюют.
Теладор подошел к стене, пнул камень и задрал голову. Прямо над ним по настилу шел часовой. Толстые доски едва слышно поскрипывали под ногами воина.
– Наши дворяне за тебя горой, – сказал Бак. – А вот имперская знать провинции – как раз наоборот. И родство с Шелегером их не убедит принять твою сторону.
– Они мне не страшны. Воинов у них нет, а проку от болтовни мало. Но допускать конфликта с армией нельзя.
– Тогда нужно убедить всех, что мы не просто так держим здесь войско.
– Всех – это Шелегера или Согнера? – усмехнулся маркиз. – Я сказал тестю, что на кордонах неспокойно.
– А что! – оживился Бак. – Отправим на закат сотни две воинов, пусть пошумят у соседей. А то те уже забыли о нас.
– А причина? Хелунги мелькают у кордона, но не переходят его.
– А кто будет проверять? – прищурился Бак. – Сожжем парочку поселков, а сами объявим, что это месть за нападение. Думаешь, шептуны цензора пронюхают? Они сами туда не полезут, а слухи… слухи сами распустим. Зато будет, что показать легиону и Согнеру. Мол, бдим, держим кордоны.
Теладор пристально глянул на Бака, покатал идею в голове.
– Можно. А что, это мысль! Десятый легион подойдет к Настреду дня через три-четыре. Я доложу Шелегеру через пять. Чтобы не сразу. У нас ближний пост там…
– Блокгауз у притока Гамелаты. А за ним земли барона Зелаэра, там гарнизон, – подсказал Бак. – Полсотни конных.
– Отпишем Урагеру, пусть отправит к блокгаузу еще сотню. Полторы сотни конницы смогут пошуметь на кордоне. Думаю, хватит. – Маркиз повеселел, хлопнул в ладони.
– А если все же у легиона приказ? – остудил пыл маркиза Бак. – Кстати, кто командует легионом?
Маркиз наморщил лоб.
– Нелор Актави. По словам Шелегера, он выходец из восходных земель. Чуть ли не из Шаинама. Служил в Восьмом легионе, после ранения перевели с повышением в Юлараг.
– А если у Актави приказ забрать твоих воинов? А при неподчинении…
– Это ты к чему?
Бак кашлянул, растянул губы в злой усмешке:
– Может, того… накрыть легион на марше.
– В смысле? – не понял Теладор.
– Беспилотник, парочка вакуумных бомб… Ветер развеет пепел.
Теладор смерил помощника подозрительным взглядом, прикидывая, не шутит ли тот. Но Бак смотрел серьезно.
– Может, сразу ковровую бомбардировку устроить? И по Скрату лупануть?
– Может, – не принял иронии Бак. – А что делать? Выводить наших вояк в поле, чтобы их положили, как новичка на ринге?
Маркиз отвел взгляд. Прав Бак. Оттого и погано на душе.
– Да думал я об этом, – признался маркиз. – Хотел с Земли наемников перебросить с вооружением. Правда, без бомб.
– Тоже вариант, – согласился Бак. – Кстати, когда сеанс?
– Через десять дней.
– А экстренный вариант?
– В любой момент, но только в полдень.
– Вот. Прижмет – перетащим сюда пару рот и десяток бронетранспортеров. И артбатарею.
– Это если прижмет. Черт! – Маркиз топнул по каменной кладке. – Куда все-таки делся Хок? Нужен сейчас как воздух! Была бы от него информация – все легче.
Бак пожал плечами, помрачнел.
– Думаю, наш бравый воин уже того…
– Что – того? Мертвый?
– Алан, – назвал настоящим именем маркиза Бак, – ты же сам так считаешь! Только честно!
Теладор опустил голову, словно виноватый, бормотнул под нос ругательство.
– Не знаю! Но реальных причин для молчания нет. Не должен Арнольд столько молчать.
– И я о том.
Упоминание о пропавшем Хоке разозлило Теладора. Он посмотрел по сторонам, увидел, что к ним направляется Укер. Махнул тому рукой – мол, потом, – и повернулся к Баку.
– Ладно, давай к делу. Отправляй письма Урагеру и Зелаэру. После обеда поедем в лагерь, посмотрим, как там новобранцы.
– Сколько охраны брать?
– Пятерых хватит. И с завтрашнего дня начнем готовить план обороны.
– Против кого? Хордингов или легионов?
Маркиз плюнул и растер плевок сапогом.
– Против всех!
Перед самым отъездом в лагерь пришла весть от Шелегера. Префект сообщал, что стратион Актави прислал донесение – его легион подойдет к Настреду к исходу первого дня круга ледоброда. Стратион просит подготовить припасы и тягловую силу и уточняет, что его легион насчитывает шесть когорт плюс конный отряд в тысячу всадников.
Шелегер объявляет срочное собрание чиновников и самых влиятельных лиц провинции на тридцать второе студня. Маркиза Теладора тоже просят непременно прибыть.
Теладор швырнул послание в огонь и на чистом немецком языке изложил, куда бы он отправил префекта, стратиона и самого императора вкупе с хордингами и прочими дикарями.
Выезд в лагерь маркиз отменил, все планы на следующий день переиграл. И не стал назначать экстренный сеанс связи с Землей. Решил сделать это после возвращения.
Уже перед самым выездом в столицу Теладор получил весть. Командир блокгауза второй линии сообщал, что эльфы внезапно и одновременно совершили нападения на патрули и блокгаузы первой линии. Понесены большие потери, несколько укреплений захвачены. Отряд эльфов проследовал за вторую линию блокгаузов.
Эмоционально отреагировав на дурную весть, Теладор дал команду усилить оборону кордонов и выслать маневренную группу к месту возможного прорыва эльфов. Кажется, они с Баком накаркали… на свою голову.
Любимый нами в последнее время вид спорта – бег. Трусцой, галопом, а то и вовсе ползком. Вот такая, блин, забава. Оскомина от нее вплоть до рвоты, но не бросишь на полпути. Эх, если бы на полпути! Не так паршиво было бы…
Наша героическая команда покинула Локахо вечером шестого дня октана Огалтэ. Провожали всем городом. Кхм… шутка. Город частью гулял, частью спал, а частью дрожал. От страха. Те, кто дрожал, – родственники бургомистра, мелкие чиновники и стража. Все, кто знал, что за гости прибыли к ним на праздник и какие подарки привезли.
Ну, мы гости с понятием, честь знаем. Погуляли и хватит. Пора… нет, не домой. В другие гости. Там нас тоже ждут. Надеемся, что ждут. И примут лучше, чем в Локахо.
В городе оставалась неполная рота хордингов. Задача у них вроде простая, но в то же время сложная. Удержать Локахо до прибытия основных сил корпуса.
С нами капитан Кет Ламар отрядил три десятка воинов. Хотел и больше, но я не позволил. Нет смысла тащить с собой большой отряд, а здесь дел хватит.
Ламар согласился, но попросил взять его с собой. Мол, при встрече с верхушкой эльфийской общины княжество хордингов должен представлять офицер. Я не возражал, хотя эльфам с лихвой бы хватило и посланников Трапара. Но раз капитан хочет…
Капитан хотел. От природы любопытный, он всегда искал приключений на свою голову. Потому его и отправил к нам генерал Вьерд. К тому же Ламар отлично справлялся с самостоятельными задачами.
Роте Ламара был придан десяток из арбалетной роты. Это пять стрелков, пять помощников и командир десятка. Кроме того, рота имела тройной запас ручных бомб и свой обоз.
Часть обоза мы взяли с собой: там был провиант, фураж, запас арбалетных болтов, бомбы и прочий скарб, без которого в долгом пути будет сложно.
В городе с помощью местных отобрали два десятка хороших тягловых меринов, с десяток верховых скакунов и три самые крепкие повозки. Одну из них занял раненый эльф Керс. Он-то, к слову, и был основной причиной, по которой мы буквально бежали из Локахо, а не степенно покидали его, как и положено победителям.
Керс был плох. Мышцы и вены я ему сшил, ребра вправил и зафиксировал тугой повязкой. Но вот что там с легким, так и не понял. Мои познания в медицине тянули на санинструктора максимум, но никак не на хирурга.
Была идея вытащить сюда наших врачей с базы, но тут вступало в игру такое понятие, как конспирация. И мы обошлись собственными силами. На второй день марша, улучив момент, организовали сеанс, и Якушев самолично прибыл к нам с большой сумкой медикаментов и подробной инструкцией, как и что там применять.
Буркнув на прощание «ни пуха», он испарился так быстро, что я даже не успел послать его, как положено, в далекие места.
С помощью медикаментов мы смогли поддержать Керса и обеспечить ему более или менее сносное путешествие. Правда, большей частью он совершал его в полусне.
Сумбурно стартовав, на третий день мы втянулись в марш и дальше шли спокойно и четко. Насколько это было возможно в тылу врага в совершенно незнакомых местах с далеко не всегда дружелюбно настроенным населением.
Дельра – это полуденный закат империи. Или северо-запад, если перевести на земной аналог. Главной особенностью провинции было соседство с Крояр-тагом – гигантским горным массивом, протянувшимся с полудня на полночь почти на тысячу верст. Крояр-таг служил границей между центральной частью континента и западной. Он начинался верстах в тридцати от Локахо и шел до закатной части провинции Корша. Дальше были Прелые озера – цепочка мелких топких болот вперемешку с песчаными дюнами, а за ними Закрайнее море.
Здесь, в Дельре, Крояр-таг стоял непреодолимым барьером и только уже в Ошере на стыке лесов Ренемкасса и долины Гемерат Тан переходил в гряду невысоких гор, где и был единственный проход на дальний закат.
Предгорье начиналось почти сразу за Локахо. Череда невысоких вершин, скрытых лесом, а уже за ними отвесные скалы Пяти Пиков – гор с высотой не менее пяти с половиной верст, покрытых снегом.
Из-за близости гор климат в закатной части провинции был далеко не самым приятным. Облака не могли преодолеть Крояр-таг и здесь изливали свой гнев в виде дождей. Зимой вода превращалась в снег, заваливавший гигантскими сугробами леса, поля и поселения. Весной и летом все низменности затапливало водой. Ветра с восхода крутили карусели, иногда впадая в буйство и разнося все на своем пути. Впрочем, летом тепло с полуночи тоже не покидало здешних земель.
Так и чередовались тепло и холод, снег с дождем, безветрие и ураганы. Эта чехарда тоже имела четкие границы. Верст через двести пятьдесят, за Оламутом, был перевал Тагарин – единственное ответвление Крояр-тага на восход. Он служил естественным кордоном провинций Дельра и Корша. За перевалом царили теплые ветра, они гнали тучи на восход и на полдень.
Еще через сто шестьдесят верст начинался лесной массив Ренемкасс – зеленый край, природная благодать, родина эльфов и цель нашего пути.
Такой вот экскурс в природоведение. Дает более или менее общее представление о том, какие прелести окружающей среды нас ждали. С учетом времени года – второй половины круга студня, название которого говорило само за себя, – легкой прогулки в стиле летнего турпохода ждать не приходилось.
В отличие от центральной части провинции закат Дельры был заселен не густо. Зерновые тут росли плохо. Основным источником дохода служили несметные стада овец и горных козлов, которых здесь давно приручили.
В предгорье росли кусты лумиты. Ее клубни использовали для заварки напитка вроде кофе. Из-за того, что лумита быстро приходила в негодность, если ее после очистки от кожуры немедленно не ошпарить кипятком, распространение в империи этот напиток толком не получил. Высушивать, жарить и молоть клубни, как зерна кофе, здесь пока не умели.
Еще одним средством заработка был горный гриб. Эдакая темно-зеленая дрянь размером с шампиньон. Рос гриб под камнями вместе со мхом. И только в лесистой части гор. Но его добыча была незаконной. Как и добыча гезыха. Ибо использовался он аналогично.
Отвар горного гриба – сильный галлюциноген. Похлеще ЛСД и прочего. Он пользовался спросом у любителей «заторчать», но за такой кайф они платили дорого. Штраф доходил до ста золотых шинаев. А сборщики попадали на каторгу.
Конечно, ни они, ни продавцы встречаться с властями не спешили. Поэтому, как и в случае со сбором гезыха, шли на любые уловки вплоть до подкупа и шантажа и при облаве не стеснялись применять оружие. Только вот ловить их желающих не было. Никаких брантерских команд в горы не отправляли.
Обо всем этом и о многом другом нам поведали эльфы – Рейнс и Ланс. Они же показали самый короткий путь к Ренемкассу. Послушав их, мы решили хотя бы в начале марша часть времени идти ночью. И меньше на глаза местным попадаться, и удобнее. Ночами ветер разгонял тучи, и спутник вполне сносно освещал землю. Зато полдня можно было пересидеть в укромном месте, не мозоля никому глаза. Хоть народу и мало, но на дороге можно встретить кого угодно, от пастухов и сборщиков лумиты до разбойников и стражников.
В принципе, легенда у нас была железная, но ездить каждому встречному по ушам не дело. И зачем напрягать местные власти фактом своего появления? А три десятка вооруженных воинов всегда вызывают излишнее любопытство. Во всяком случае, пока на сотню верст от Локахо не уйдем, будем соблюдать повышенную осторожность.
…И ушли. За Тум, за пересохший приток Норты, за Костяное плато, где бродили несметные стада овец. Оставив позади самые населенные земли на закате Дельры. А потом вышли на Каменный тракт – единственную дорогу, что вела к последнему перед кордоном городу Оламуту.
– Там большая ярмарка почти весь год, – рассказывал Рейнс. – Раньше всегда было много наших. Но теперь эльфы ушли, остались только те, у кого дома, лавки. Это после облавы, которую устроили цензоры.
– А кто еще бывает?
– Люди. Скотоводы, пасечники, ремесленники. Наезжают торговцы из Дельры и Корши. Кто ведет обозы, кто тащит лодьи. Оламут стоит на берегу реки Горной. Она течет с гор, вода даже летом прохладная. Течение быстрое, только на кордоне с Коршей становится медленнее.
– Власти?
– Бургомистр, стража. И вольная охрана из местных. Эти сопровождают обозы, следят за трактом.
– Часто нападают? – спросил Степан.
– Не очень, – вместо Рейнса ответил Ланс. – Когда мы приезжали, разбойники вообще не вылезали. Боялись.
– Армейские части есть?
Ланс удивленно вскинул брови.
– Военные, – поправился Степан. – Легион, когорта.
– Нет. Зачем они там?
Справедливо. Оламут в глубоком тылу, какие еще когорты? Это теперь он почти прифронтовой город, а скоро будет и фронтовым.
– Что там еще интересного? – спросил я.
Эльфы охотно рассказывали. Обычаи, порядки, разные случаи. Вот об этом они могут часами болтать. А о себе и своих делах не очень. Хоть и доверяют нам, но вековые привычки в один день не уходят. А мы и не настаивали. Хватало рассказов о том, что было впереди. Скоро здесь пройдут части корпуса «Закат», им эти сведения пригодятся.
В Оламут все же решили зайти. Пополнить припасы, узнать новости, проверить обстановку. Не всей толпой, конечно. Эльфов оставили под охраной хордингов. Капитан Ламар захотел сам посмотреть на город – мол, вдруг пригодится. Его переодели в местный наряд, вместо фальшиона вручили тесак и длинный нож.
Тесаками здесь были вооружены все поголовно, от скотоводов до пасечников. Даже подростки таскали. Удобный инструмент и оружие неплохое. Те, кто жил в горах, еще носили кирки. Тоже хорошая вещь, навроде топорика и клевца.
Кроме капитана, в город шли несколько хордингов в качестве возчиков при трех повозках. Их тоже переодели и велели держать языки за зубами.
Сами выступали под привычной личиной брантеров. Благо, здесь о лихих вояках наслышаны, хотя вряд ли кто видел.
Рус в шутку предложил захватить и этот город – мол, сил хватит. Но я показал ему кулак и велел засунуть шуточки подальше. Даже если вдруг и впрямь захватим город, удержать не сможем. А уж перекрыть дороги – тем более. Зачем раньше времени пугать соседей в Корше? Корпус «Закат» только под Паскаритой, ему сюда еще топать и топать.
Рус перемигнулся с Федором, деланно вздохнул и пообещал больше так не шутить. Хотя задор в глазах не пропал. Скучно ему. Да и надоело.
И не ему одному.
Город как город. Ничего другого об Оламуте не скажешь. Узкие улочки, широкая дорога с полудня на полночь и такая же с восхода. А вот на закат выхода нет. Зато там была сама ярмарка.
Много мяса, от свежего до копченого, шкуры, ковры, одежда. А еще мед, воск, пчелиный яд. Это все местное. С восхода и с полуночи торговцы привозят посуду, ткани, зерно, хлеб, засахаренные и сушеные фрукты, инструменты и оружие.
В отличие от других городов здешняя стража ходила с тесаками и длинными палками. Сказывались горские обычаи. Палка хороша при ходьбе, и от горного волка при случае ею отбиться можно. А волков в горах хватало. Там, где есть овцы, всегда будут и волки.
В Оламуте было мирно. Вести с полудня сюда не дошли, и город жил своей жизнью. Цены умеренные, спрос никак не превышал предложение. Ажиотажа нет.
И мы не стали выделяться излишней спешкой и суетой. Спокойно проследовали на ярмарку, спокойно обошли ряды, посмотрели на товары, узнали стоимость, в меру поторговались. Поговорили с продавцами и другими покупателями. Стражу демонстративно не замечали. А те и не лезли – разом узнали в нас дворян. На переодетых хордингов не смотрели вовсе, приняли за прислугу.
Ламар порывался обследовать город, узнать количество стражи, проверить источники воды и так далее. Но я придержал ретивого служаку.
– О городе расскажут эльфы, они здесь часто бывали, все знают. Лезть в центр и к бургомистру не стоит. Всполошим. А наши пока далеко. Придет время – разведка все уточнит.
Капитан свесил голову и покаянно промолчал.
– Вы теперь не просто воин, Ламар. Вы разведчик. Агентурный. Помните значение слова?
– Да, мэор Сэргей. – Он еще не научился смягчать первое «е» в имени.
– Вот и отлично. У разведчика главное оружие – голова. Он воюет и побеждает им. Остальное вторично. Как у вас с главным оружием?
Ламар усмехнулся, тронул пальцами лоб:
– Цело и готово к бою.
Чувство юмора по крайней мере у него есть. И то хорошо.
– Наблюдайте, подмечайте. После поделитесь мнением. Например, о тех двоих.
Я глазами указал на парочку здоровых парней, что уже довольно долго рассматривали конскую сбрую на прилавке метрах в двадцати от нас. Продавец распинался и пел соловьем, суя под нос парням уздечки и ремни. Но парни больше косили в нашу сторону, а на товар почти не обращали внимания.
– Выведы! – мгновенно среагировал Ламар. И сам же поправился: – Хотя нет… вид настороженный. Им тут неуютно.
– Верно.
Я уже дал знак Русу и Степану, те торговали фураж и теперь считали мешки. Рус равнодушно отвернулся, поднял мешок. Срисовал, значит.
Любопытные парни скорее всего представляли общество людей, чьи интересы не всегда совпадали с интересами большинства. В просторечии общество именовалось преступным. То есть бандитским.
Опытный глаз брантера различит бандитов где угодно. Но чего хотят эти ребятки? Грабануть дворян? Нагло. Если учесть наше количество и вооружение. И глупо, если решат устроить это прямо здесь. Или у них другие намерения?
Во всяком случае, за нами они не пошли. Но это не значит, что упустили из виду.
Представители местного криминала встретили нас на выезде из города. На этот раз вместо двух молодых парней к повозкам подошел мужчина средних лет. Склонив голову, он негромким и вполне мирным голосом проговорил:
– Можно ли узнать, мэоры, не лежит ли ваш путь к полуночи?
– А ты кто такой? – спросил я.
– Меня зовут Шелор, мэоры. Я торговец. Мы с семьей собираем лумиту, возим шкуры в Коршу. Там продаем, а обратно везем вино, одежду…
О, как!
– А что от нас хочешь?
– Может быть, мэоры позволят простому торговцу следовать за вами? У нас всего четыре повозки и шесть человек: два моих сына, племянник и наш работник с дочкой. На тракте, говорят, опять нападают. То ли нелюдь, то ли кто. Боязно… А вам мы мешать не станем, в пути не задержим.
Я хмыкнул и покосился на своих. Рус и Федор скалят зубы, Степан гладит гриву коня. Не верят сказочнику. И я не особо верю. Но поет складно. Правда, вариант с нападением отпадает. Шестеро против нас – смешно. Каким надо быть идиотом, чтобы напасть даже ночью. Тогда что? И впрямь защита нужна? Но если он не бандит, то я – монах. Или это бывший бандит? Решил сменить окрас и подался в честный бизнес?
– Ладно… – протянул я, глядя на «торговца». – Езжай, если хочешь. Где твои повозки?
Честно говоря, стало просто интересно, какую аферу они замышляют, этот дядя и его подельники. И маскировка под торгашей да еще перед дворянами – что-то новенькое в арсенале преступного мира.
– Повозки там, за домами, – махнул рукой в сторону Шелор. – Мы их быстро пригоним. Лошади у нас справные, к дороге привычные. Не отстанем.
– Тогда двигайте за нами. Мы идем к тракту.
Шелор опять склонил голову и почти побежал к своим подельникам.
– И зачем? – спросил Рус, когда мы двинули дальше.
– Сам же говорил – скучно, – ответил я. – И потом, никак не пойму их задумку. Хотят на тракте напасть?
– А что? Если там сидят человек десять с луками. Могут попробовать.
– Да ну? Вот так и сидят, ждут нас? С чего вдруг нас? Золото мы не светили, много товара не взяли. И потом, они что, на ярмарке первых встречных выбирают?
– Может, они хотят дворян убить! – высказал догадку Степан. – Месть типа.
– Глупо. И рискованно.
– А может, они просто бегут отсюда? – встрял вдруг Ламар. – А с дворянами проще.
Мы дружно повернулись к капитану. Тот смущенно кашлянул, развел руками:
– Ну…
– А это мысль! – кивнул Рус. – Дело говорит капитан! Если их ищут, то прикрытие дворян – сильный ход.
Похвала посланника Трапара была приятна Ламару, и он довольно улыбнулся.
– Только они не знают, что нас немного больше, – проговорил он насмешливым тоном. – Думаю, они… удивятся.
Федор усмехнулся и показал капитану большой палец. Хординги уже знали этот жест, и капитан повторил его.
– Вот и посмотрим, – подвел я итог размышлениям. – Только глядеть за этими торгашами внимательно. Как бы чего не…
– Легко, – отозвался Рус. – Хоть какое-то разнообразие.
Но немного поразмыслив, с шоу я повременил. Все-таки профессия накладывает отпечаток. Уроки оперативного мастерства, которые когда-то нам читали, заставляли искать даже в простых вещах второй, а то и третий смысл.
Первая версия – перед нами бандиты, шустрилы, разбойники. Их игры, как бы злодеи не старались, больше напоминают детские хитрости. Мозгов на тонкие комбинации не хватает. Дать по башке, ограбить, припрятать подальше – вот их потолок.
Следующий уровень – хваткие парни, что служат всяким там цензорам и приставам. Тут все же выучка видна. Пусть и средневековая, однако есть. Империя имеет то, чего нет и не может быть у других, – государство и систему. В том числе, систему подготовки кадров своих тайных служб.
Если некто при исполнении заподозрил нас в чем-то или вдруг проследил от прикордонных земель до Оламута, то он просто обязан довести дело до конца. Какое дело? Да хотя бы сбор информации. С последующей передачей ее наверх.
Да, выглядит такая версия бредом. Некому было за нами следить. Не успевали местные ищейки за нашими маневрами. Да и слежку мы бы заметили. Однако исключать такой вариант нельзя.
Ну и наконец, самая бредовая версия – разведка «ковбоев». Глупо думать, будто они не наладили здесь свою систему сбора информации. Их интересы наверняка дотянулись до соседних провинций. А из шустрил выходят осведомители ничуть не хуже, чем из торговцев или кузнецов. Вон цензоры привлекли к работе бандитов, и ничего.
Словом, я решил дать Шелору шанс проявить себя во всей красе. А на это он будет способен, только если почувствует себя уверенно. Но какая уверенность при виде тридцати увешанных оружием воинов?
Так что один из бойцов Ламара отправился к отряду с приказом: следовать с отставанием в две версты, а для оперативной связи отправить дозор параллельно нам, но вне зоны прямой видимости.
Это не так сложно – вдоль Каменного тракта на удалении четырех-пяти сотен шагов шла старая грунтовая дорога. С тракта ее толком не видно, она петляла ниже по уровню, скрытая складками местности.
Мои парни игру поддержали, говорил же – скучно им. Ламар тоже был «за». Его довольный прищур выглядел весьма красноречиво. Бравый хординг все бурчал, что полк воюет без него. А тут шанс хоть немного размять мышцы.
Общий настрой я уловил, но вынужден был охладить пыл.
– Нам информация нужна, сведения. А не трупы. Ясно?
Им было ясно. Но глаза все равно горели. Черт! Не навоевались, что ли?
Шелор догнал нас через три версты. И впрямь, четыре повозки, в каждую впряжено по две лошади. Пять человек свита – двое знакомых уже парней, мужик среднего возраста с дочкой лет шестнадцати и еще один молоденький парнишка, щупловатый на вид.
Верхом был только Шелор, остальные сидели на повозках. К слову, те хорошо гружены, доски аж скрипят. Что там, украденное золото?
«Торговцы» взяли интервал в двести шагов и шли за нами как привязанные. И даже на привал вставали в отдалении. Готовили себе похлебку на огне, наскоро ели, кормили лошадей. И никаких подозрительных маневров.
Мы решили познакомиться со спутниками поближе. Я и Рус придержали коней и дали повозкам Шелора догнать нас. Шелор и его родичи низко склонили головы перед мэорами, но при этом молчали как убитые.
Пользуясь случаем, я стал расспрашивать Шелора о местных делах, о нелюди, что бывала здесь, о ценах на товары, о самой торговле.
Рус поравнял своего коня с повозкой, где сидел мужик с дочкой, и завел свой базар. Причем больше смотрел на дочку, ладную и вполне созревшую девчонку.
Шелор отвечал бойко, с охотой. Рассказал кое-что о жителях, вспомнил забавную историю с «коллегой по цеху» и прокисшим вином. Об эльфах не сказал ничего толкового, упомянул только, что они перестали здесь бывать.
При этом частенько посматривал на девчонку и на Руса. Судя по взглядам, юная девица была явно ему не чужой. Совсем не чужой. Да и поведение ее… Веселые глаза, блудливая улыбочка, которую она не очень ловко скрывала.
Рус, конечно, все это видел, но делал вид, что не замечает. А сам наседал с вопросиками, намеками, шуточками. Отец девчонки, реальный или вымышленный, больше молчал. В его глазах плескался откровенный испуг. Особенно когда он смотрел на Шелора.
Остальные спутники торговца помалкивали. Можно было подкатить и к ним с расспросами – думаю, быстро бы раскололи. В отличие от вожака эти парни умом не блистали. Но такой наезд насторожил бы Шелора. Пусть молчат дальше.
А мы посмотрим, что делать. Ограничиться наблюдением и ждать или обострить и заставить проявить себя. Во всяком случае, до перевала Тагарин подождем, а там видно будет. Тем более, до него всего-то сорок с лишком верст. Два дня пути.
Дорога почти до самого перевала была пустынной. Ни поселков, ни хардаров (хуторов). Впрочем, если отъехать от тракта верст на десять, можно кого-то и найти. Только смысла не было.
Для ночевки вдоль всего тракта давным-давно поставлены
Здесь можно разместить до двадцати человек – правда, без особого комфорта. Зимой, когда дуют сильные ветра, а с неба вперемешку льет дождь или идет снег, такое убежище весьма кстати. И отсутствие навеса не беда, путники обычно натягивают между верхними камнями и столбами сшивки из шкур или кожаные покрывала, какие используют на повозках.
Скрытни стоят на удалении половины дневного перехода друг от друга. За их сохранностью следят сами путники: подновляют каменную кладку, прочищают родники, убирают снег или отводят воду из-под стен.
Вот одну такую скрытню мы и заняли. Натянули перекрытие, развели большой костер, чтобы сготовить ужин. Лошадей отвели в загон, где их не будет тревожить ветер. Повозки поставили там же, они не давали лошадям убежать в ночь.
Компания Шелора разместилась за столбами в дальнем углу, тоже развела огонь и приготовила лежаки. От нас они сели как можно дальше, демонстрируя скромность и почитание знатных мэоров.
– А глазенки бегают, – заметил Рус, помешивая большой ложкой варево в котле.
– Думаешь, здесь нападут? – спросил Федор.
Рус с сомнением посмотрел на соседей:
– Их пятеро, девка не в счет. А нас восемь. Они, конечно, умом не блещут, но не настолько же тупые.
– Так их подельники могут где-то рядом ждать, – вставил Степан. – Эта каменная ловушка вполне подходящее место для засады.
– Лошади не дадут тихо подойти, – подал голос Ламар. – А без внезапности нас не взять.
– В любом случае дежурим попарно, – сказал я. – Только перед ними не светимся. А начет остального…
Я встал, отряхнул штаны и подхватил кувшин с вином.
– Щас посмотрим, какой ты Сухов…
Фраза из старого фильма сама пришла в голову. В детстве смотрел, а до сих пор помню.
Костер, который развели псевдоторговцы, был меньше нашего раза в два. Сквозь щели в каменной кладке бил ветер и играл пламенем, то пригибая его к земле, то разрывая в клочья.
Шелор, как и положено старшему, сидел на самом удобном месте. Слева приютилась деваха, а ее вроде как отец был с другой стороны костра. Остальные заняли места по соседству. В их котле доходила до нормы каша, на импровизированном столе из войлока стояли глиняные плошки, бурдюк с водой или пивом.
Скромненько так ужинали торгаши. И вид у них был не очень радостный. Плохо поторговали, или животы подвело?
– Что это вы на ветру сели? – громко спросил я, подходя к костру. – Или жарко вечером?
Шелор прищурился, потом торопливо встал:
– Мэор, я…
– Вижу, что ты. – Сыграть слегка пьяного и в меру веселого дворянина не сложно, если и правда слегка пьян и почти весел. – Сядь. Здесь все равны… в кустах и за столом. Хе!
Рукой, в которой был зажат кувшин, я указал на бурдюк:
– Вино?
– Пиво, мэор. – Шелор протянул руку к бурдюку. – Желаете?
Я брезгливо поморщился.
– Вот. Это хорошее вино. Держи. От нашего стола вашему…
Эту фразу Шелор не понял и его подельники тоже. Только деваха растянула губы в улыбке. Щербатая дура! Левой нижней тройки нет. Любовник вышиб? А вообще ничего так девчонка.
Шелор с поклоном принял кувшин:
– Мэор так щедр. Благодарим за милость…
– Пустое.
Два здоровых парня царапают взглядами фальшион на моем поясе и кинжал. Нравится, что ли? Или думают, каково угодить под такую сталь?
Шелор взял с войлока две пиалы, торопливо ополоснул их водой из другого бурдюка, что лежал за его спиной, потом налил в них вино из кувшина. С поклоном протянул мне. Чего он так часто кланяется? Привычка? Или хитрость? Ведь при разгибании очень легко всадить нож в подбородок тому, кто стоит напротив. Или в живот. Тогда он еще тот хитрован.
– Прошу, мэор. Не откажите.
Я принял пиалу – простую глиняную, какие делают горшечники в поселках. Без узоров и отделки, толстую, но прочную. Отпил. Вино очень хорошее, даже жаль отдавать этим бродягам.
Шелор тоже оценил вкус, довольно прикрыл глаза. И снова склонил голову. В прислуге, что ли, работал?
– Какой аромат! (Еще и слова знает грамотные.) Это замечательное вино с полуночи. Я очень благодарен мэору воину за помощь и за угощение.
Я едва не сказал «фигня». Ах, Шелор, ну кто тебя за язык тянул?! Не знаешь, что благодарить дворянина нужно очень осторожно! Не то тот решит, что требуется ответная благодарность. Например…
– Я смотрю, ваша красотка скучает. Грустна и голодна. Пусть идет со мной, я сумею согреть и развеселить ее. Как зовут?
Попались, детишки!
Деваха разом сгорбилась, бросила острый взгляд на Шелора. Не на отца, кстати! Шелор нахмурился, но тут же разгладил лицо. А глаза-то гад не спрятал! Злые глазенки у торговца, и желваки вон выскочили. Гневаться изволит дядя!
– Не сердитесь, добрый мэор, – почти проблеял Шелор. – Это Улата. Она больна.
– Больна?! – нахмурился я. – Трясучка, падучая? Или мор?
Мой тон заставил девушку почти припасть к войлоку. Испугалась властного рыка. Но так и положено рычать, ведь мор или чума тут не редкость. Да и трясучка – что-то вроде гриппа с высокой температурой – не подарок. В таких случаях заразных вообще отсылают прочь из городов и поселков. Если знахари не помогли, а магика рядом нет.
Нагнетая момент, я бросил пиалу на войлок и положил пальцы на рукоятку фальшиона. Шелор понял, что ляпнул лишнее, торопливо замахал руками.
– Слабая она! Слабая! С детства такая. То без памяти лежит, то зубы скалит.
Слабыми здесь зовут придурковатых. В плане, что на голову слабы. Безобидные в целом люди, если припадков нет.
– А-а… – протянул я, отпуская рукоятку фальшиона, – так бы и сказал.
– Простите, мэор.
Шелор толкнул деваху коленом, та подняла голову и одарила меня дебильной улыбкой, продемонстрировав щербину. Хреновая из тебя актриса! Не верю!
Можно было бы довести ситуацию до конца и все-таки утащить девку с собой. Как тогда поступит шайка? У нас не только численный перевес, но и качественный. Отдаст Шелор подружку на поругание «доброму мэору»? Подумаешь, вдуют ей пару раз – не убудет. Заодно расплатится за угощение и помощь.
Можно доиграть эпизод, но я не стал. Пусть Шелор сам выберет момент, когда проявит себя. Когда будет считать, что сила на его стороне.
Буркнув под нос проклятие, я отошел от костра и неторопливо двинул к своим. Чувствуя, что спину жгут по меньшей мере два злых взгляда.
Утро и день выдались хмурыми и ветреными. Задувало с восхода и почему-то с полуночи. «Ветер в харю я… фигарю», одним словом. Хорошо хоть снега не было. Скорость марша упала вдвое, лошади неохотно шли вперед, то и дело норовя встать. Наши скаковые еще ничего, а вот те, что тянули повозки, совсем вышли из повиновения. Хординги едва кнуты об их спины не обломали.
Когда Ламар начал ругаться в голос на своем родном языке, наплевав на конспирацию и осторожность, я велел свернуть к ближней скрытне. Следовало переждать буйство природы.
Степан по собственному почину направил коня к грунтовой дороге, чтобы встретить дозор нашего отряда и передать приказ встать на дневку.
Компания Шелора отстала, потерялась за снежной стеной. Тоже, наверное, нашли место для остановки. Или ползут сюда. Каменные укрытия ведь не каждую версту стоят.
Непогода продлилась почти полдня. А потом разом разогнало тучи с неба, и светило явило себя во всей красе.
– Слава Трапару! – негромко проговорил Ламар. – Хоть не замело…
– Тогда уж слава Огалтэ, – поправил его Рус. – Он тут командует.
– Трапар главнее, – заупрямился капитан. – Иначе бы вообще не дошли до империи.
С таким доводом не поспоришь и Рус сдался.
– Трапар, так Трапар. Он же всегда нгер!.
Через пару часов после возобновления марша Степан окликнул меня:
– Наш хвост показался.
Я глянул за спину. Ну да, выплывают расписные – повозки Шелора. Лошади явно подустали нагонять нас, но тащат исправно. А сам вожак погоняет своего мерина. Чего же они так прилипли к нам? Неужто и впрямь торгаши? Но нет, нюх подвести не может. Ладно, подождем до перевала, а там спросим как следует.
– Прибавим ход, – скомандовал я. – А то наши друзья никак не согреются. Пусть поработают.
Ламар ухмыльнулся и первым пришпорил лошадь. Бандитов и прочих негодяев он не жаловал еще с прежних времен, когда гонял варваров в Дикой Степи.
В это время года тракт почти пуст. Торговцы пережидают самую непогоду, местные откладывают дела на потом. За все время пути мы встретили только одну повозку. Ни пеших, ни конных путников не видно.
Нам такой расклад на руку: легче заметить слежку или появление чужаков, если вдруг Шелор решит напасть на дороге. Но пока тот вел себя тихо. Тянул свой обоз шагах в трехстах позади, не пытаясь сократить дистанцию. Заскучал, поди, несчастный.
А вот нам скучать было некогда.
Тон задавал капитан Ламар. В долгом пути командир эскадрона раскрылся с неожиданной стороны. Строгий и ответственный вояка, сбросив бремя ответственности в командовании эскадроном, показал свой веселый нрав.
Пряча усмешку в густых усах, он чуточку занудным голосом поведал, как первый раз сватался к одной молодке из лесного племени Ломенгарс. Сам Ламар был из степной области Самадена.
С детства приученный к седлу и полукочевой жизни, Ламар не очень много знал о лесе. Что и привело к краху вполне достойных надежд. Его избранница, дочь старейшины рода, смешливая девчонка, как и положено по обычаю, отвела добра молодца в лес, дабы представить отцу. Можно сказать, официально. Ибо неофициально старейшина дружка дочери конечно знал.
У хордингов в порядке вещей отдавать дочерей в другое племя, чтобы разбавить кровь и укрепить отношения. А тут вообще соседи, рукой подать.
Лесные жители умели строить в кронах деревьев что-то вроде дорог – веревочные лестницы, мостки, которыми соединяли по десять, двадцать, а то и больше деревьев. На самых могучих деревьях ставили шалаши, где можно было вполне комфортно жить. А при нужде и укрываться от врага. Шалаши искусно маскировали. А лестницы и мостки, если надо, быстро сворачивали и убирали.
Сдавая экзамен на зрелость, юноши с легкостью прокладывали такие веревочные дороги, проходили по верхушкам деревьев зачастую не одну версту, иногда делая петли, ныряя вниз и вновь взлетая вверх, перебрасывали мостки через ручьи и овраги, умело били с крон по целям из луков, метали ножи и копья.
Молодежь Самадена тоже была не промах, но большей частью ее умения касались степи. Приручить коня, проскакать на время, поразить мишень, заполевать дичь. Ламар во всем этом был первым в роду. А тут иная обстановка, густой лес вместо степного простора. Однако гордый юнец ударить лицом в грязь перед будущей родней не хотел. И решил показать удаль молодецкую.
Он задумал явиться пред светлы очи отца девушки как заправский лесной житель, продемонстрировать ловкость и отвагу. Девушка, правда, отговаривала его от рискованного трюка, но разве молодую ретивость уговоришь?
Ламар вполне успешно вскарабкался на дерево, перекинул веревку с крюком на соседнее, нарочно выбрав самое большое, и лихо прыгнул вниз, рассчитывая завершить полет на нижних и самых крепких ветках. Выбранное дерево стояло на краю поляны, где и была назначена встреча.
Полет проходил нормально почти до самого финиша, когда немного не рассчитавшего траекторию удальца встретила другая ветка, хлобыстнув со всей силы по ногам. Ламар крутнулся на веревке, принял ствол дерева спиной, а не ногами, от боли ослабил хватку и соскочил вниз.
Он упал животом на ветку, тут же получил укол сучка и соскользнул на другую ветку. Проклятый сучок сделал еще одну пакость. Он распустил узел на поясе штанов, чего Ламар не заметил, ибо был занят пересчетом ветвей собственным телом.
Получив еще пару ударов по животу и голове, полуослепший и поплывший горе-жених зацепился сапогами за развилку ветвей и повис вниз головой почти у самой земли. Но это были только цветочки.
Свой полет гордый претендент завершил прямо перед носом… отца девушки и ее матери. Которую в тайне от жениха позвала девушка. Чтобы уж оба сразу посмотрели на него.
Вот они и посмотрели…
– Я повис прямо перед ними, – морщился Ламар. – Проклятые портки остались на сапогах. А все мое… естество явило себя.
Морщился Ламар от прошлого стыда. Но отважно продолжал историю.
– Ладно, отец. Но мать, когда увидела такое, даже ахнуть не смогла. Так и застыла. И девчонка тоже. Я ничего не соображаю, башка трещит, пузо расцарапано. Обоих-то рассмотрел кое-как и ляпнул – радуйтесь, мол, светлому Трапару. Они и обрадовались… Отец ка-ак прутом перетянул! И прямо по орехам… Я от боли взвыл, дернулся и слетел вниз. И головой. Лежу без сознания, только мой… качается. Приветствует… Эх!..
Мы ржали так, что слышно было, наверное, в горах. Поводья побросали, попадали на гривы коней и едва держались в седлах. Воины Ламара тоже скрючились на повозках. Капитан зажмурился и мотал головой. Хоть столько лет прошло, но пережитый стыд был свеж.
Что уж там думали люди Шелора, не знаю. Они-то точно слышали хохот. Как бы за психов не приняли.
– А-а… потом? – всхлипнул Степан.
– Потом? – вздохнул Ламар. – Ничего. Отец велел бабам уйти, полил меня водой, спросил, как себя чувствую и могу ли встать. Ну и… отправил домой. Говорит, мол, степному волку по деревьям не лазить. И еще добавил… А, ладно! Потерял девку.
Потом, на привале, Ламар поведал, как его друг тоже поехал в Ломенгарс за женой. И долго потом недоумевал, отчего над ним там все смеялись и спрашивали, умеет ли он скакать по деревьям и хорошо ли завязан ремешок на штанах. Друг повторять подвиги Ламара не стал. И девку за него отдали далеко не сразу, а только через полгода, когда поутихли смешки.
Мы в долгу не остались и рассказали историю с девками, в которую угодил еще в доминингах Макс Таныш. О казусе тот поведал сам спустя много времени. А на наши смешки отреагировал крепкими словечками. Но в конце не выдержал и засмеялся. Добавил еще, что рассказывает сам, дабы мы не слушали всяких там зубоскалов, способных и приврать ради красного словца. Кого имеет в виду, Макс прямо не сказал, только упомянул Витьку и бравого командира (они там кричали, что ни в жисть не сдадут кореша).
Сейчас историю грехопадения Макса пересказывал наш штатный спец по трёпу Рустам. И как спец, просто так информировать о том случае, конечно, не мог. Добавил от себя кое-что (процентов пятьдесят), приплел зачем-то тамошнего барона и слегка переврал концовку.
В интерпретации Руса выходило, что Макс, оголодав без женской ласки, при посещении городка стал хватать без разбору всех девок подряд и набрал таким образом чуть ли не десяток. А потом повел на сеновал рассказывать сказки. Каждой отдельно и по очереди.
Где-то на седьмой сказке, то бишь девушке, силы Макса иссякли. «Язык устал», – пояснил Рус. Макс решил взять тайм-аут и послал за вином. А потом в полной темноте продолжил «сказание». Вот тогда ему под руку и попалась уродина, которую отважный Макс оприходовал с разбега и пошел дальше. И едва не схватил козу, что пришла за сеном. Только блеяние и избыток шерсти заставили пьяного и уставшего Макса отпустить бедное животное, которое рвануло прочь с прытью, достойной скакуна.
А изумленный Макс пожал плечами, пробормотал что-то вроде «ну и хрен с тобой, дура, кто там еще?..» И опять сграбастал уродину. С которой потом заснул в обнимку, а утром, продрав глаза, разглядел, что за прелесть ночью употреблял. Отчего разом протрезвел и поседел.
А потом еще два октана вообще на баб не смотрел. Тем более его агрегат после такого шока толком не мог… работать.
Теперь ржали до икотки хординги, отчего пламя большого костра ходило ходуном. Встревоженные лошади нервно трясли гривами и норовили драпануть в ночь.
Мы и сами, зная первую версию события, не удержались от смеха, слушая Рустамов ремикс. Тем более, наш сказитель передал все в лицах и изобразил Макса в ключевые моменты. Ламар едва не рухнул в огонь, зажал уши руками и пополз в темноту, издавая рыдающие звуки.
«Главное, чтобы Макс эту версию не услышал, – мелькнула у меня мысль. – Не то Рус просто не доживет до светлого будущего…»
– А-а… а барон там чего? – выдавил из себя Ламар, подползая обратно к огню.
– Ну, барон… – протянул Рус. – Узнав, что половину девок городка обрюхатил один герой, хотел оставить его на зиму как племенного жеребца. И пригрозил, что женит на уродине, если Макс откажет. Но потом вспомнил, что у самого дочь растет, уже четырнадцать зим. А наш племенной бык рядом. Вот и услал на всякий случай. И пока не уехали, держал дочку взаперти.
Ламар хрюкнул и опять двинул в темноту.
– С тех пор, как кто в городок приезжает, местные всех девок прячут. И коз тоже…
В этот раз мы встали на ночь в двойной скрытне, видимо, специально возведенной для больших обозов. Одна часть отделена от другой столбами и проемом. И даже навес сделан из досок. Правда, дырявый, но все лучше, чем ничего.
Наши спутники рассказ, может, и не слышали, но уж дикий хохот разобрали даже при ветре. Не знаю, что они думали о нас, но утром у Шелора в глазах было сомнение и… неуверенность, что ли. Словно он всерьез решал, стоит ли ехать вместе с этими сумасшедшими или лучше отстать. Люди, способные вот так долго и без видимой причины смеяться, внушают страх. Да-да, и такое тоже внушают. Особенно здесь. Раз смеются, значит, силу свою чуют. А не просто – смех без причины, признак дурачины!
И только близость перевала удерживала Шелора. Во всяком случае, так я истолковал его взгляд. Этот ряженый бандюган начал нас бояться.
А перевал и впрямь уже был близок.
Тагарин, по сути, – невысокая гряда, идущая от Крояр-тага строго на восход. Заканчивается каменной россыпью верстах в двадцати отсюда. На всем протяжении Тагарин не поднимается выше пятисот метров и вполне пригоден для перехода, если бы не одно но: гряда разделена скалистым ущельем, по дну которого течет один из притоков реки Горная.
Ширина разлома тоже невелика – максимум до полусотни метров. В самых узких местах не больше двадцати. Именно там и построили мосты, соединявшие обе стороны гряды. Всего мостов было три. Мы шли к расположенному в центральной части.
Подъем начался верст за пять до перевала. Пологий и ровный, он сперва был незаметен. Лошади не сбавляли шаг, повозки так же исправно катили по каменной кладке. И только на полпути, когда мы поднялись сотни на две шагов, заметили, что лес у горизонта ушел вниз и теперь маячит верхушками деревьев. А дорога впереди явно уходит вверх.
Я пропустил повозки вперед, а сам чуть отстал и обернулся. Наши пристяжные – шайка Шелора – ползли следом, шагах в двухстах. Дорога за ними таяла в тумане, что висит здесь над землей почти постоянно.
Туман скрывал и отряд хордингов: тот еще утром вышел на тракт и теперь замыкал процессию, охраняя тылы. Так надежнее, да и старая грунтовка давно закончилась, негде больше прятаться.
– И когда же нападут? – прервал мои мысли Рус.
Он подъехал сзади и тоже смотрел на повозки Шелора. Я пожал плечами. Честно говоря, мне было все равно. Шансов у бандитов нет – думаю, и Шелор это понял, потому и ползет мирно.
– Может, прижмем его после перевала? – предложил Рус. – Ради интереса.
– Посмотрим, – уклончиво ответил я. – Лень связываться.
– Да ладно…
– Тебе еще не надоели шустрилы на кордоне? И вообще, у нас другая задача. С этими пусть местные разбираются.
Рус сокрушенно помотал головой, тронул пятками коня.
– Слушаюсь, товарищ пацифист! Кстати, чувствуешь, сыростью тянет? Это от ущелья. Уже близко.
Мост стоял на небольшом плато – ровной площадке, окруженной каменной оградой. Это было капитальное сооружение шириной в два с половиной аршина и могло пропустить одну повозку и пешехода. Из-за наплыва торговых обозов летом здесь ставили стражу, чтобы та регулировала движение, не то ретивые торговцы разом устроят затор и наглухо перекроют все движение.
Для стражи и для очередников выстроили ограду и навесы. Там же были камины для огня, деревянные настилы и перегородки.
Сейчас, по идее, никакой стражи быть не должно. Как и сотен повозок. Не сезон. И мы рассчитывали спокойно преодолеть мост, оставив наконец позади непогоду и шквальный ветер.
Но ошиблись. Плато пустым не было…
Шесть повозок столпились на плато возле ограды. Возле них ходили, шумели и размахивали руками с десяток человек – молодые мужчины от двадцати до тридцати лет. Все добротно, хоть и бедно одетые. У каждого на поясе тесак, у многих еще и арканы.
Причиной их нервозности были четыре стражника, стоявшие возле моста. Путь на мост, кроме стражников, преграждало большое бревно – местный аналог шлагбаума. Интересно, зачем они здесь? И откуда взялось такое скопище повозок?
Затор на мосту, как мы поняли, возник недавно – не с ночи же тут шумят. Мужики с повозок настроены весьма агрессивно, что-то орут стражникам, машут руками, указывают на горы и в сторону полуночи. Самый здоровый – вожак, наверное, раз одет получше и ведет себя соответствующе – навис над стражником. Втолковывает служивому, как тот неправ и что лучше всех пропустить. Знакомая картина.
А стражники на удивление спокойны, хотя в явном меньшинстве. Не боятся мужиков или так уверены в своем превосходстве?
Вооружены блюстители порядка облегченными мечами, здесь такие называют «городские», или «стражные». Короче и легче легионерских, ими удобнее работать на тесных улицах. К слову, эти мечи носят далеко не везде. И только особые отряды стражи – можно сказать, гвардия бургомистра. Кроме того, у каждого короткое копье и кинжал. Доспех кожаный, усиленный бронзовыми набойками. На головах шлемы.
Кони у стражников неплохие – это тоже, к слову, показатель. Обычная стража пешком гуляет, а тут все верхом. Скакуны стоят под навесом, укрыты попонами. Морды опущены в торбы с зерном.
Но с чего такой замес? Зачем стража зимой прискакала к мосту и перекрыла путь? Мужики – те ладно, мало ли куда едут по своим делам. Хотя тоже непонятно, почему орут. Обычно нэрды слова поперек страже не вякнут, а тут на голос берут.
Наше появление разом прекратило гвалт. Пятеро дворян (не узнать в нас и Ламаре мэоров может только слепой) и еще трое крепких парней на повозках – серьезный аргумент в любом споре. Взгляды местных торопыг скрестились на нас. А вот куда смотрит вожак этой группы?
А смотрит он нам за спину. На дорогу, по которой на плато поднимается шайка Шелора. И на лице вожака плохо скрытая радость.
Стражники тоже уставились на нас. Но вид дворян их скорее обрадовал. Эх, не вовремя эта заминка! Мелкие дорожные разборки надоели. И объехать никак. Опять шуметь придется?..
– Пожелаете ночлег, мэоры? Очень удобно и дешево. Как раз для путников.
– Только обед. И собери в дорогу.
– Конечно, мэоры. Как скажете. Я быстро…
Хозяин постоялого двора, низко кланяясь и растягивая пухлые губы в любезной улыбке, резво отошел от стола.
– А чего комнаты не взяли? – негромко спросил Федор, отхлебывая вино из кубка. – Этот угодник еще бы и девок подложил.
– Да рожа слащавая не понравилась. Чуть ли не стелется.
– Работа у них такая – гостям угождать. Ниже поклонился – больше заплатили.
Я недовольно скривил губы и протянул руку к кубку. Вино кислит, в зале жарко и воняет прогорклым жиром. А прислужницы какие-то квелые и невзрачные.
– Серега не в духе, – заметил Степан.
Я пожал плечами. Может, и не в духе. Но здесь мне определенно не нравится.
По знаку хозяина двора прислуга начала быстро заставлять стол тарелками и мисками. Запах от них шел не в пример лучше, чем с кухни. Принесли кувшин вина, второй кувшин с пивом.
Степан налил в свой кубок вино, попробовал.
– Ничо так…
Хлопнула дверь, в зал вошел Рус, на ходу поправляя рукав. Лицо злое. С шумом сел на лавку, подвинул кубок и налил вино.
– Паршивое место! Вонь, грязь и одни кретины!
– Это ты о ком? – спросил Федор.
– Да, два идиота! Дворянам дорогу уступать надо, а эти лезут под ноги и еще вопят.
– Они хоть живы? – усмехнулся Федор.
– А чо с ними будет? Дал по шее, и все. Лежат, целебные ванны принимают.
– С грязью?
– Хозяин – свинья, не мог во дворе убраться. Хрен, где пройдешь!
– Еще один недовольный, – заметил Степан. – Ешь, борец за справедливость.
– И ни одной нормальной девки, – закончил Рус. – То тощие, то страшные. На хрена мы вообще сюда завернули? В городе, что ли, постоялых дворов нет? Нашли курятник на обочине!
– Ешь, – сказал я. – Для ночевки выберем другое место.
Рус вздохнул, подвинул к себе тарелку и послушно принялся за еду, недовольно поглядывая по сторонам.
Ролд – первый встреченный нами город в провинции Корша. Не очень большой и не очень чистый в отличие от других городов империи, что мы видели. Скорее напоминает города средневековья на Земле – теснота, вонь, узкие улочки, грязь под ногами вместо настилов, отсутствие водостоков и даже примитивного дренажа.
Куда смотрит местный бургомистр, непонятно. Казну, что ли, разворовал, раз не может заплатить за наведение порядка? И как его терпят?
Сюда мы прибыли на третий день после того, как миновали перевал. Два дня шли по тракту, который в Корше стал просто грунтовой дорогой, правда, с изрядной долей камней. И только сегодня к вечеру дошли до города. Федор по этому поводу сказал: «Выскочили…» И в общем-то был прав.
…На перевале вышло не очень складно. Хотя вины нашей нет, но все равно влипнуть на ровном месте в разборки и наследить – это не есть норма.
А дело выеденного яйца не стоило. Власти Корши в лице одного из приставов долго и безуспешно вели охоту на нелегальных торговцев горными грибами. Видимо, здорово насолили эти нелегалы.
Пока шел поиск, пристав решил перекрыть перевал Тагарин и устроить там нечто вроде КПП. Для этого дела он направил стражников, силовую группу, так сказать. Но почему-то всего четверых. Посчитал, что хватит?
Рассудил он верно: через перевал зимой мало кто ходит, и есть хороший шанс вычислить торговцев грибами. Только вот силенок не рассчитал.
Преступная группа – сборщики грибов и торговцы – до последнего сидели тихо, выжидая момент. А потом решили проскочить в Коршу по самому сложному пути. Причем взяли с собой полугодовой запас собранных грибов. Маскировка была примитивной, а весь расчет на наглость и скорость.
Главарь этой группы вполне резонно предположил, что они смогут проскочить сквозь сети облавы под видом обычных торговцев. Тем более, если у них будет прикрытие. И прикрытие нашлось. Группа дворян, которая ехала в том же направлении.
Думаю, понятно, что дворяне – это мы. А главарь банды – Шелор. Наш добрый неказистый спутник. Он, сволочь такая, верно все сделал и сказку придумал хорошую. Правда, расчет его был на обычных дворян, а не на гостей из другого мира, тем более брантеров, которые все эти фокусы видят насквозь.
С собой Шелор взял всего пять человек, посчитав, что большое сопровождение будет вызывать подозрение. А основную группу сборщиков (они же силовое прикрытие) отправил вперед с пустыми повозками. Да, у прикрытия с собой ничего криминального не было. Инструмент, одежда, припасы. Если бы стража и устроила обыск, ничего бы не нашла.
В общем-то, так и вышло. Высланная приставом стража перехватила сборщиков на перевале. Бандиты подняли шум и не давали проверить повозки. А тут мы прибыли, и на хвосте Шелор собственной персоной. С четырьмя повозками, на дне которых спрятаны бочонки с грибами.
Сборщики опять полезли на стражу, и в этот раз дали обыскать повозки. Стража там, понятное дело, ничего не нашла. И сунулась к нам. Но обыскивать дворян не рискнула. И повернула к Шелору.
Тот попытался сделать вид, что следует с нами. Старший стражник спросил у меня, так ли это.
К тому моменту я замысел Шелора раскусил. А когда стражники поведали, кого именно ловят и почему, стала ясна и подоплека дела. Вот тут я и поскучнел. Влезать в дела пристава очень не хотелось. Но ведь просто в сторонке не постоишь. Дворяне в империи обязаны выступать на стороне закона, это правильный порядок. По всему выходило, что надо вмешаться.
Пока я тянул с решением, Шелор начал проявлять нетерпение. По его знаку сборщики двинули повозки на мост. Двое стражников попытались их остановить. Вышла свалка. Но десять человек всегда перетолкают двоих. Командир стражников обнажил меч и приказал сборщикам отойти от моста. Пригрозил каторгой за неподчинение и зачем-то ляпнул про большой отряд, что едет сюда из Ролда.
Это и заставило Шелора перейти от болтовни к делу. Видимо, решил, что пятнадцать его людей сладят со стражниками и с нами. Если напасть сразу и внезапно.
Стражники мечи носили не зря, бандиты тоже были не промах поиграть тесаками. Тем более, терять им было нечего. Десять лет каторги никому не по нраву.
Мы вмешались с некоторым опозданием, но сразу изменили расклад сил. Людей Шелора просто смели. Потом перешли к сборщикам. Те попытались встать за повозками, но толку от этого не было. Рус и Федор достали луки и быстро поснимали уцелевших бандитов. Последний, самый прыткий, выскочил на мост, рванул прочь, но, пробежав всего десяток шагов, рухнул на настил со стрелой в спине.
В итоге все бандиты убиты, кроме одного. У нас легко поцарапан Ламар – девка Шелора резанула его ножом, когда капитан стоял к ней спиной. Не ждал удара, вот и подставился. Сам же ошибку и исправил – с разворота снес дуре голову.
Один бандит рванул назад по тракту и… налетел на хордингов. Вид большого воинского отряда, выезжающего на плато, поверг бедолагу в ступор. Он бросил тесак и упал на колени.
А вот со стражниками вышло не очень. Двое погибли, еще один получил тесаком по шее и еле дышал. Однако он сумел дать знак «добей», и Федор оборвал его мучения.
Но четвертый выжил (раненая нога не в счет) и стал для нас проблемой. Ибо увидел отряд, увидел нас и теперь мог поведать о героической битве кому угодно.
С пленным бандитом было просто: допросили, нож в сердце и в ущелье. Но отправлять туда же стража закона…
– Я командир особого отряда. Следую в Лонотор по приказу цензора. Дело тайное, так что язык прикуси. А за доблесть в бою получишь награду. Понял?
Стражник истово замотал головой и попытался встать, чтобы приветствовать важного мэора. Рус мягко осадил его и хлопнул по плечу:
– Тише.
– Мы довезем тебя до ближайшего селения. Какое тут рядом?
– Вертуны. Верст десять на полночь.
– А за ними?
– Э-э… Подгорный.
– Значит, в Вертунах и оставим. Поправишься, вернешься к себе. Все понял?
– Да, мэор. Все ясно. Вы ведь охотники?
– Это не твое дело, воин. Помни, что надо молчать!
Стражник вжал голову в плечи и виновато кивнул.
Он принял нас за охотников на эльфов. Тех самых, которых курировал цензор в Дельре. Видимо, о них знали и здесь, раз стражник упомянул. Что ж, неплохая легенда. Тем более наших эльфов раненый не видел.
Трупы мы скинули вниз. Драгоценный груз грибов тоже полетел в ущелье – там ему и место. Трофейные повозки забрали с собой, оставим их в поселке вместе с раненым.
В итоге вышло не так плохо. Но теперь придется принять меры предосторожности. Ведь отряд, о котором упомянул покойный ныне командир стражников, реально направлялся к перевалу. А встреча с ним в наши планы не входила.
Пришлось опять разделиться. Хординги вместе с эльфами свернули с тракта к редколесью, что тянулось на полночь где-то в трех верстах от дороги, а мы пошли прямо. Четверо дворян не привлекают столько внимания, сколько большой воинский отряд да еще в незнакомой форме.
После перевала погода кардинально изменилась. Ветер стих, ощутимо потеплело. Тучи и облака исчезли, светило хоть и слабо, но грело землю. Лошади ступали веселее, и мы сразу прибавили скорость.
Возле тракта встретили только один поселок, остальные лежали в стороне, в нескольких верстах. Но туда мы не лезли, светить свое присутствие лишний раз не имело смысла. Мы даже сумели уйти от встречи с отрядом стражи, что бодро пёр к перевалу. Тут помог Елисеев, передав картинку с зонда.
А вот обойти Ролд не могли. Нужно и запасы пополнить, и новости разузнать – ведь дальше никаких городов мы не встретим, свернем к закату и двинем напрямки к Ренемкассу. А в поселках, какие вдруг попадутся, многого не взять.
Так и вышло, что к двадцать третьему дню круга студня мы доехали до Ролда. Который нам категорически не понравился своими неухоженностью и грязью. К тому же в нем было маловато людей. Даже удивительно, куда все пропали?
К городу мы подъехали с восходной части, сделав изрядный крюк. Разведку начали с посещения постоялого двора, что находился за городской линией. Для первого знакомства в самый раз.
Наскоро проглотив обед и запив его довольно посредственным вином, двинули дальше.
– Чего-то и впрямь пустовато, – заметил Федор, глядя по сторонам.
Единственная дорога вела к центру города. Горожан почти не видно. Редко когда промелькнет фигура у дома. По улицам никто не ходил – наверное, обувь берегли.
– Такое впечатление, что его бросили, – добавил Федор и, как вскоре выяснилось, попал в точку.
Город действительно бросили. Причем те, кто составлял почти половину его населения. Еще круг назад отсюда начали уезжать торговцы. Целые караваны повозок тянулись на полночь и на восход. Добро, товары, семьи, скарб – все вывозили подчистую. Некоторые даже дома разобрали по бревнышку.
Вслед за торговцами из города потянулись ремесленники. Всякие там кузнецы, шорники, горшечники, мукомолы, хлебопеки, кожевенники, столяры, плотники. Зажиточные горожане тоже рванули из Ролда, но после всех.
Причиной такого исхода стали слухи с полудня о небывалом нашествии дикарей. Мол, идут страшные хординги, сжигают все на своем пути.
Кроме того, напрочь исчезли эльфы, которые частенько бывали здесь и вели торговые дела. Часть торговцев возила товары именно им. Еще раньше пропали немногочисленные тролли.
По городу прошел слух, что на нелюдь чуть ли не охота готовится. Это было странно: раньше лесные и горные жители ни у кого неприязни не вызывали. Но тем не менее эльфы ушли.
В городе остались простые люди и те, кто рискнул не поверить слухам. Зато власть как таковая отсутствовала. Прежнего бургомистра полгода назад префект снял с должности за стяжательство и воровство. Нового назначить не успел, а временно исполняющим обязанности поставил некоего типа из местных чиновников. Тип этот толком ничего не делал, знай копался в прошлых грешках бургомистра, стряпал донесения префекту и пил. А недавно сам уехал. Помощник бургомистра реальной властью не обладал и безвылазно сидел дома.
А потом едва не дал деру, когда в город приехали стражники из Туксона. Они искали сборщиков и поставщиков горного гриба. Мол, следы привели в Ролд, и если вдруг выяснится, что местная власть как-то с ними связана!..
Но стражники зря пугали помощника бургомистра. Те, кто реально был связан с бандитами, уже уехали.
Обо всем этом нам поведал один местный торговец. Из тех, что не рискнули бросить нажитое и потерять сбыт. Теперь его снедало сомнение, замешанное на страхе. При виде нас он буквально расцвел (принял за людей префекта) и выложил все без понукания.
Видя, что его с охоткой слушают, торговец вывалил еще кое-какие подробности. В том числе, и о кордонных дворянах, чьи владения начинались через двадцать верст на полночь от города.
Тут слышали о графе, а теперь маркизе Теладоре, о его былой тяжбе с соседями и о том, что теперь те стали вассалами маркиза. О его войне с эльфами, о походах куда-то за закатные кордоны.
В устах торговца маркиз представал в зловеще-героическом свете. Причем сам торговец маркиза, мягко говоря, побаивался. Мое упоминание о возможной встрече с ним вызвало у говорливого торгаша приступ страха.
Пришлось успокоить и перевести разговор на более интересную тему. О закупках.
Узнав, чего и сколько нам надо, торговец буквально расцвел. Клятвенно заверил, что отдаст самое лучшее и задешево. Дело в том, что кое-кто из отбывших конкурентов сбагрил ему свой товар по сходной цене. Сперва торговец обрадовался выгодной сделке, а потом начал понимать, что его просто надули, купив дешевизной. Куда он теперь с полными складами добра?
А тут мы, такие щедрые и нуждающиеся. Есть, от чего плясать.
В итоге за половину реальной цены мы приобрели припасы, фураж и многое другое. Торговец почти бесплатно отдал нам несколько повозок, сунул в подарок пять кувшинов хорошего вина и три бурдюка свежесваренного пива.
А в конце уже доверительно предложил провести досуг в обществе хорошеньких девушек, что были согласны на многое за минимальную плату.
– Этого надо сохранить, – вынес вердикт повеселевший Рус. – И товары хорошие, и девки есть! Скажем Якушеву, пусть проследит.
Что ж, верно. И я взял на заметку напомнить Якушеву о местном купце.
Честно говоря, девки были в масть. Воздержание дольше недели без веских причин – уже издевательство. И мы особо не привередничали с выбором подруг на ночь. Хотя торговец и тут не обманул, девчонки оказались ладные и пригожие. Молоденькие, не располневшие, веселые и послушные. Мы не жадничали, заплатили хорошо, девчонки и старались.
Утром перед отъездом, проведя окончательный расчет с торговцем, я подозвал его ближе и сказал:
– Слухам не верь, сиди в городе. Что бы ни случилось – тебе хуже не будет. Ясно?
Ему было все ясно. Хотя, судя по глазам, ничего не понятно. Но это не страшно.
– Сделаешь, как сказал, – разбогатеешь, – пообещал я.
– Да, мэор! – прошептал торговец и робко растянул тонкие губы в слабой улыбке.
В сорока верстах от Ролда дорога раздваивалась. Одна уходила на восход, вторая бежала ближе к горам, а потом исчезала в Горном лесу. На полуночи лес соседствовал с полем, за которым, собственно, и начинался Ренемкасс.
Рейнс упоминал о заставе эльфов в Горном лесу. Там должны были ждать возвращения его группы и отследить активность людей в районе.
Рейнс еще поспорил с нами, что мы не сможем сами отыскать заставу. Я возражать не стал – знал, что это правда. Сложно найти тех, кто всю жизнь учился скрытности в своем доме.
Но командир десятка арбалетчиков капрал Хенрог пари принял. Выходец из племени Ломенгарс, он вырос в лесу. Первую добычу взял в семь лет. Болотную змею – ядовитую тварь длиной в два метра – поймал голыми руками в восемь. И как-то на спор пересек лес, не слезая с деревьев. Даже через реку сумел перебраться поверху.
К слову, девушка, к которой когда-то сватался капитан Ламар, приходилась Хенрогу троюродной сестрой, о чем капрал сообщил после триумфального выступления капитана.
Так что Хенрог вызов принял и еще до подъезда к Горному лесу внимательно следил за обстановкой. Я решил поощрить настырного капрала и пообещал особую награду за победу. Рейнс тоже обещал награду, если капрал хотя бы заметит эльфов при встрече.
Рус хотел воспользоваться аппаратурой для обнаружения заставы, но я отговорил его. Игра должна быть честной. Без технических наворотов.
– Дай им пободаться, – поддержал меня Степан. – Тем более, я на Хенрога поставил.
– Хрен с вами! – буркнул Рус. – Очень нужны эти ваши эльфы!
Мы посмеялись над его бурчанием, даже не предполагая, насколько сильно Рус изменит свое мнение в самом ближайшем будущем.
Но кто ж мог знать?..
Утром на связь вышел Бердин. Уточнил обстановку, почему-то спросил о всяких странных происшествиях, что случались в дороге, а потом сказал:
– Орешкин уже в Корше. Он опережает вас, но ему еще надо осмотреться там. Так что не спешите. Главное – наладить контакт с эльфами, а через них и с троллями. Хм… – Голос шефа дрогнул. Наш прагматик и мыслитель все еще не выговаривает «тролли» без смешка. – Возможно, придется работать одновременно и с «ковбоями», и с источниками излучений.
– А что за срочность?
– Чтобы не затягивать, – несколько туманно ответил Бердин. – Но это потом. Сперва дойдите до Ренемкасса. Как парни?
– Живы и здоровы. Что и видно с зонда. Он над нами постоянно?
– Над вами, либо над второй группой.
– А излучение не мешает?
– Пока нет. Наши мудрецы колдуют с аппаратурой, ставят какие-то отражатели. Так что вы в поле зрения.
«Это иногда лишнее», – хотел ответить я, но не стал и попрощался с Бердиным. Нечего его подкалывать, ему и так тяжко. Мы-то скачем, пьем-едим, баб любим, иногда деремся, а он всю операцию держит в голове. Да еще княжеством фактически руководит. Вот бы кого в президенты! Чего-чего, а опыта управления в экстремальной обстановке у него хоть отбавляй. А Россия всегда живет в экстремальной обстановке. Даже когда вроде мирно.
Ладно, это все лирика. А у нас тут проза с уклоном в мифы…
На второй день пути мы вышли на самую ближнюю к горам дорогу, что пролегала в стороне от любых поселений. В эти края забредали только охотники и лесорубы, но большей частью весной и летом. Так что сейчас вокруг не было ни души. Первозданная природа во всей красе, чистый воздух, яркое светило и журчание воды в родниках. Красота!
Рус от озорства или просто от хорошего настроения решил размять голос и вполне так с чувством затянул:
Спел он на родном русском. К слову, голос у нашего друга был поставлен хорошо. Рустам еще в детстве занимался в музыкальной школе каким-то там вокалом и имел все шансы стать эстрадным артистом. Но годам к шестнадцати парня унесло в сторону от искусства, он переключился на спорт – точнее, на кикбоксинг – и стал с увлечением дубасить спарринг-партнеров.
Карьера артиста пошла прахом, но Рус иногда баловал нас исполнением шлягеров под гитару. Что было весьма кстати вечерком у костра на берегу озера в компании с юными прелестницами.
– Ты, я смотрю, вовсе страх потерял, – укоризненно заметил я.
Рус пренебрежительно махнул рукой и просвистел что-то замысловатое. И я махнул рукой, чего уж придираться.
Не придав значения этому порыву, я пришпорил коня, посылая его в рысь. Вместе с Лансом и Ламаром мы взяли в привычку ехать впереди отряда, исполняя роль дозора. Помимо прочего, это позволяло теснее общаться с эльфом и подключать к контакту хординга.
Федор чаще болтал с Рейнсом, Степан присматривал за раненым Керсом. А Рус, командовавший отрядом в мое отсутствие, имел дело с хордингами и эльфами одновременно. Был связующим, так сказать.
Роли мы распределили давно и теперь реализовали программу контакта с аборигенами, заодно помогая хордингам и эльфам быстрее находить общий язык. Это было важно в свете будущих задач.
Вот за этими хлопотами я как-то и упустил из виду нашего певца. А когда опомнился, было поздно.
Хординги вокал Руса оценили, хотя и не поняли ни слова. Но интерес проявили. Что это за наговор такой? Сами они петь умели, но местные песни были скорее плохо зарифмованным рэпом под дудение сопелок или треньканье здешнего аналога гуслей с двумя струнами из воловьих или коровьих жил.
Рус, обладая даром ладно слагать строки, перевел на местный язык пару куплетов, чем весьма впечатлил хордингов. Такое умение ценилось среди них почти наравне с умением охотника или рыбака.
Именно в этот момент Русу и пришла в голову идея… блин! И он немедленно реализовал ее на практике.
Сперва пропел одну песню на русском, потом перевел ее и сказал, что это походный марш героев. Потом взял несколько берестяных листков и написал текст на языке хордингов. Читать и писать в отряде умели все. Повторить незнакомые звуки тоже могли все. А уж заучить их наизусть парням, чьи головы не отягощены годами сидения за партой, было легче легкого.
Этот хитрый лис до поры держал свою затею в тайне от меня. Сказал хордингам, что хочет сделать командиру сюрприз. И Федор со Степкой, два конспиратора, тоже промолчали.
В итоге на третий день марша, вернувшись из дозора – мы уходили почти на полверсты вперед, – я вдруг услышал негромкий напев. Причем хоровой. Легко представить мое изумление, когда я разобрал пусть и корявый, но вполне понятный текст.
Невинный взгляд Руса меня не обманул.
– Ну и кто, кроме тебя, мог додуматься?
– И что такого? – невозмутимо парировал он. – Скучно, грустно. А тут и настроение повысили, и вообще…
– Что вообще?
– Не зря же марши и песни придумали! Вот пусть и поют, – не сдавался Рус.
Федор и Степан товарища поддержали. Вон как повеселели заскучавшие воины! Дело, пусть и самое важное, когда становится монотонным, навевает скуку и снижает концентрацию.
– А вы ее, значит, повышаете? Ну-ну.
По сути, Рус прав. Ничего плохо в песнях никогда не было и быть не могло. Но на русском!
– Это мы поспорили, – встрял Федор. – Смогут ли освоить чужой язык.
– Твоя, знаца, идея? – обратил я на Хромова суровый взгляд.
– Моя, – вступился Рус.
– И моя, – поддержал Степан.
– Заговорщики, ети вашу… – вздохнул я. – А если чужие услышат? И до «ковбоев» дойдет?
– Сперва мы до них дойдем, – парировал Рус.
И я махнул рукой в который раз. Тем более, когда услышал, как Рейнс пытается повторить слова песни. Ну, если и эльфы подпевают!..
Горный лес встретил нас полной тишиной. На краю шел сплошь сосняк, а в глубине были лиственные деревья. Росли они негусто – по лесу можно было свободно ехать верхом, и пространство просматривалось довольно далеко.
Спрятаться в таком лесу не очень-то и просто, но эльфы все же сумели. Однако обмануть капрала Хенрога не смогли. Да и нас тоже.
Ощущение чужого взгляда пришло, как только мы миновали опушку и въехали в сосняк. Как будто что-то давило, неуютно и назойливо. Такое мерзопакостное и липкое чувство угрозы.
Рус и Федор закрутили головами, Степан придержал коня. Все ощутили чужой дух. А Хенрог, наоборот, выехал вперед, медленно обвел взглядом деревья, задержался на бугорке, возле которого рос кустарник, прошел дальше и вдруг поднял руку.
– Тень слишком толстая! И выступает сильно.
Такую мелочь заметить мог только лесной житель. Старая полувысохшая сосна отбрасывала слабую тень на усеянную плотной подушкой опавших иголок землю. У самого основания тень едва-едва превышала нормальные размеры. Не приглядишься – не увидишь и вблизи. Но капралу этого хватило. Он пропустил слишком явное укрытие в виде кустарника и обвел взглядом кроны сосен. Но настоящую лёжку зацепил.
Настоящую ли?..
Я двинул коня к сосне, а Федор пошел в обход. Ехавший с ним рядом Рейнс внимательно следил за капралом и дернул уголком губ, когда мы приблизились к дереву.
– Кто пришел в лес? – раздался вдруг с другой стороны мощный баритон.
Фраза была произнесена на имперском языке.
Степан среагировал раньше, чем закончилась фраза, направив натянутый лук в сторону голоса. А хординги с шелестом повытаскивали фальшионы.
Ланс поднял левую руку.
– Ланс, покровник Отца Деннаса, посланник Форума. Со мной Рейнс и Керс. И люди хордингов.
– Своей волей ты привел их сюда или принуждением? – вопрошал голос.
– Своей волей и волей своих спутников.
– Они чтут наши законы и не ставят свои выше?
– Чтут!
Из-за сосны шагах в тридцати от нас вышла рослая фигура, закутанная в накидку. На голове капюшон, в руке тонкое короткое копье.
Незнакомец откинул капюшон. У него оказались резкие черты лица, короткие черные с проседью волосы и слегка крючковатый нос.
Ланс тут же склонил голову.
– Фастах Франтакор. Радуюсь вам.
– И я радуюсь, Ланс. Тебе и остальным. Это и есть те самые хординги?
Зеленые глаза неторопливо прошлись по нам и хордингам. И в них было больше интереса, чем удивления. Занятный тип, этот Франтакор.
…Вот так и познакомились. Начав с удивления эльфов и поражения Рейнса в пари.
Удивление понятное – умение маскироваться было гордостью лесного народа. А тут вдруг какой-то чужак тычет пальцем в засаду и еще довольно скалится!
Но пари есть пари, и Рейнс отдал Хенрогу свой кинжал. Качество железа было так себе, но в рукоять вставлена жемчужина, а сам нож – символ рода Рейнса.
Капрал отдарился ножом, который ковали не в кузне, а в мастерских, и сталь была совсем иного уровня. Такую раньше называли булатной. Хотя ни отделки, ни украшений на ноже не было, но Рейнс уже оценил оружие хордингов и был приятно удивлен даром.
От меня глазастому капралу достался кувшин с хорошим вином из наших запасов. Капрал смущенно пообещал угостить всех на привале.
Комитет по встрече состоял из пяти эльфов. Старший, Франтакор, оказался не просто командиром заставы, а фастахом – представителем Форума. То есть шишкой еще той! Кроме того, он брат Главного Отца Восходного Сада. Понятно, почему Ланс с таким почтением приветствовал его.
Кстати, у эльфов четыре Сада, это высшие формации их народа. Форум – совет вождей Садов. А покровник – это сын. Докровник – отец, предок. Сокровник – брат, сокровница – сестра. Закровник – родственник, типа двоюродного или другого. Все замешано на крови, которой эльфы придают особое значение.
Это нам поведали Ланс и Рейнс в дороге. Когда привыкли и смогли говорить о таком без риска выдать нечто тайное.
Кроме Франтакора, нас встречали трое эльфов из состава местной дружины. А пятый, вернее пятая – Нелоя, родственница Рейнса и представитель его Большой семьи.
Повторилась история знакомства с хордингами. Их язык, стяг, обряды – все вызвало изумление эльфов. Хотя Рейнс и рассказывал Форуму обо всем, но одно дело слышать, другое – видеть своими глазами.
На нас тоже смотрели с удивлением. Но тут была своя причина. Еще во время пути хординги много чего рассказали эльфам, в том числе, и о посланниках самого Трапара, которые смогли сплотить племена, поднять их на борьбу за утраченные земли и повести вперед к победе.
Реакция эльфов была понятна, Ланс тогда попросил меня ответить, правда ли мы посланники. Врать да еще нагло не хотелось, но что делать? Да, посланники, будь они неладны. Пришли на зов народа хордингов, и так далее…
Я намекнул потом Лансу, что мы не только посланники Трапара, но и гости. Но он вряд ли понял. Во всяком случае, сейчас Франтакору он поведал все напрямую. И важный чин эльфийского общества тоже посматривал на нас с легко читаемым изумлением.
Франтакор отослал одного из воинов в Ренемкасс, дабы тот доложил о возвращении делегации и о визите хордингов. К нашему приезду Форум соберется для встречи важных гостей.
Один из спутников Франтакора был эльфийским лесовиком-травником, то бишь знахарем. Он занялся раненым Керсом, используя свои средства и способы. Правда, Керсу этого особо и не было надо. Наше лечение, а тем более препараты смогли частично вылечить рану и не позволить развиться заражению. Последнюю часть пути он проводил, сидя в повозке, и все порывался слезть на землю. Но его останавливал кулак Степана.
– Приедешь домой – хоть по деревьям скачи, а пока лежи смирно. Сил набирайся!
Со Степаном не поспоришь, и Керс послушно падал в повозку.
И вот теперь знахарь, осмотрев раненого, поспешил доложить Франтакору, что Керс будет жить благодаря помощи посланников Трапара. Еще один зачет нам. Мелочь, а приятно.
Но на этом чудеса и странности не закончились. Для эльфов все только начиналось. Да и для нас тоже.
За Горным лесом лежало огромное поле, по размеру – скорее степь. И мы проехали почти половину его, прежде чем разглядели у горизонта вершины могучих деревьев. Полуденный край Ренемкасса, самая высокая часть массива, где деревья растут среди камней, а родники и ручьи несут с гор ледяную воду.
Вот на этом поле хординги под чутким руководством своего духовного наставника Рустама (гуру, ети его налево!) и выдали номер. Да еще какой!
Не знаю насчет Ренемкасса, но в соседних окрестностях слышали этот номер наверняка. Ибо звук тут разносился просто замечательно.
Как оказалось, выступление оценили не только местные. Ближе к вечеру на связь вышел Елисеев и каким-то булькающим голосом спросил, что это было. А когда я сделал вид, будто не понимаю, просто отправил мне видеофайл.
К этому моменту с Земли прислали новый зонд – какаято модернизированная версия. Теперь он мог выпускать два малых зонда, чтобы те работали на высотах от десяти до тысячи метров. При своих небольших габаритах, обладающие превосходной маскировкой малые зонды могли не только вести видеозапись и сканировать в различных диапазонах, но также фиксировать и записывать звуки.
Новинку было решено обкатать в условиях повышенного риска, то есть ближе к одному из источников излучений. Ученые вроде бы смогли разработать защиту от губительного для старых зондов удара излучения. И вот такое чудо конструкторской мысли отправили к нам.
Один из малых зондов прошел никем не замеченный всего в полукилометре над отрядом ровно в тот момент, когда хординги давали концерт. И все записал.
По словам Женьки, оператор навернулся со стула, а сам Елисеев чуть не надорвался от хохота. И их можно понять.
…Ровный строй хордингов в колонну по два. Кони ступают почти что в ногу, идут, высоко подняв головы. Вокруг ровный стол огромного поля. Ясное небо, яркое светило. И над этим суровым великолепием несется на корявом, но вполне понятном русском языке:
Это было да! А капелла, на два голоса, в хорошем ритме.
У эльфов глаза и уши нараспашку, подбородки на коленях. Нет, наши-то – Рейнс и другие – ничего, уже привыкли. А остальные – столбы столбами. И ни хрена не понимают!
Все-таки самородки у хордингов были, куда ж без них. Пусть вокалом не блещут, зато ретивости хоть отбавляй.
– Я Бердину отправил, – заявил Елисеев. – Пусть порадуется.
– Ну да, он порадуется, – вздохнул я. – И нас порадует.
Но Бердин отреагировал на выступление несколько иначе.
– Совсем из виду упустили, а этот момент важен. Моральный и психологический тренинг, поддержание боеспособности и прочее. Словом, молодцы.
– Да это Рус, – слегка шокированный такой реакцией промямлил я.
– И он, конечно, молодец! Ты не останавливай его, пусть продолжает.
Черт меня дернул в тот же вечер передать эти слова Рустаму. Окрыленный дебютом и вдохновленный высоким начальством Рус тут же пообещал на полпути не останавливаться. А как увидел запись, и вовсе загордился. Азартно потер руки, довольно ухнул.
– Ты ансамбль песни и пляски из них сделать хочешь? – спросил я.
– Ну, до плясок дело может и не дойдет. А вот репертуарчик расширим. И уже на их языке.
– Прощание хордийки, – подсказал Степан. – Или там… День победы, то есть День Трапара!
Рус нахмурил брови, задумался.
– Композитор, – подколол Федор. – С чего такой пыл, а?
Рус пожал плечами и отвел взгляд. Но мы уже знали ответ. Русик влип в историю. Точнее, Русик влип в Нелою.
Эльфы и впрямь не сильно отличались от людей внешне. Среди них хватало и пригожих, и не очень. Как и у других народов, у эльфов имелись исключения из правил. Одно из таких исключений – Нелоя. Она была не просто красива. Она была исключительно прекрасна. Тонкие мягкие черты лица, большие ярко-зеленые глаза, сочные губы, чуть застенчивая улыбка. Изящная, гибкая, фигуристая. Словом, все, что говорят о красавицах, только в два раза больше.
Мы все обратили на нее внимание, но Рус сперва просто остолбенел, а потом ринулся на приступ, как головой в пропасть. Нет, со всем возможным тактом, осторожностью, обхождением. Но в пропасть.
Я боялся, что Франтакор, охренев от такого финта, пошлет нашего героя куда подальше. Да и нас заодно. Но тот вообще не отреагировал, хотя все прекрасно видел. Промолчал и Рейнс, а ведь девушка ему пусть и дальняя, но родственница. Только улыбался хитро.
А мы… ну что мы? Позавидовали молча и стали наблюдать картину «пропадаю, братцы», так сказать, а-натюрель.
Девушка, между прочим, ураганные ухаживания встретила благосклонно. Даже с улыбкой. Хорошо хоть, ее не смело этим ураганом. Все же женщины – они везде одинаковы. Будь ты человек, эльф или марсианин.
– Артем говорил, что Макс Таныш тоже спятил от любви и даже похитил одну девку. Магичку! – Степан прищурил глаза. – Теперь и Рус пропал. Интересно, он ее сразу на базу отправит или как?
– Типун тебе на язык, – отмахнулся я.
– Типун не типун, а ночные вахты придется за него стоять, – вздохнул Степа. – Русик стоять не сможет. Только лежать.
– Не завидуй, – заступился за друга Федор. – Глядишь, и тебе повезет. В Ренемкассе эльфиек хватает.
– Спасибо, товарищ, – с чувством ответил Степа. – Спасибо, что не предлагаешь к троллям съездить и там поискать.
Федор прыснул, скорчил рожу. Идея с троллями ему явно понравилась.
– Шутники… Давайте на боковую, – скомандовал я. – Завтра дойдем до Ренемкасса, будет не до шуток.
Высоченные стройные сосны, мощные неохватные дубы, разлапистые клены и ясени. Густые заросли, глубокие овраги, озера и болота, огромные поляны, мелкие реки, непроходимые топи. Это все Ренемкасс. Гигантский массив площадью пятнадцать тысяч квадратных километров. Обитель лесного народа, дающая еду и воду, одежду, оружие, защиту.
На местном языке Ренемкасс – Закрытый массив. Понятно, почему закрытый. В нем живет весьма негостеприимный народ, склонный встречать чужаков отнюдь не хлебом и солью.
Но нас Ренемкасс встретил вполне доброжелательно. Наверное, впервые за много веков сюда явились такие гости.
Комитет по встрече был более представительным, чем в Горном лесу. Двадцать воинов и двое «гражданских», если так можно сказать. Одеты по здешней моде, которая, наверное, остается неизменной не один век.
Длинные накидки травяного цвета, льняные штаны, выделанные из шкур безрукавки мехом наружу, под ними плотные сорочки. На ногах ичиги без каблуков.
Воины в кожаных панцирях, кожаных шлемах. В руках тонкие короткие копья, на поясах длинные кинжалы. У всех луки и небольшие овальные щиты из вываренной кожи, натянутой на деревянную основу.
Все воины выше среднего роста, плечистые, хотя и тонкие в кости. Даже на вид ловкие и быстрые. А судя по лукам – еще и меткие.
Вот оружие качеством не блистало. Наконечники стрел и копий, клинки кинжалов бронзовые. Железо эльфы если и ковали, то в малых количествах, а больше закупали в империи. И использовали его мало. Кинжал, который Рейнс подарил Хенрогу, как раз был имперским.
Раненого Керса увезли, Рейнс и Ланс тоже уехали – видимо на доклад местным вождям. А нас с почетом препроводили в лесной поселок. На большой поляне были хаотично разбросаны смешные домики. Крыши полукруглые, окна узкие, закрытые ставнями. И ни одного эльфа вокруг не видно. Что это, гостевой мотель или постоянное жилище местной семьи?
Один из встречавших нас эльфов по имени Воленс указал на домики:
– Это для вас. Еду мы привезем, вода есть.
Вдоль края поляны протекал большой ручей. Наверное, его хватало для нужд местных жителей, но у нас почти сорок человек и полсотни лошадей.
– За камнями родник, – угадал мои мысли Воленс. – Этого вам хватит.
Камни были в другой части поляны. Приличные такие валуны, за которыми можно спокойно укрыться.
– Отдохните с дороги, а завтра поедем к Древу Сада.
– Куда?
Воленс улыбнулся:
– Это место совета Сада.
Еще и советы в саду? Ладно, это их дом и их правила. Будем пока играть по ним.
– Здесь останутся мой брат Аренс и Нелоя. Они помогут вам.
– Воду найти? – не удержался Рус.
Воленс посмотрел на Руса, кивнул:
– Если сами не сможете.
– Благодарю, мэор, – поспешил отвлечь я внимание эльфа от нашего хохмача. – От помощи не откажемся.
– Не мэор, – мягко поправил Воленс. – Мы не используем имперские титулы. Мы говорим – собрат. Вы можете называть нас так, ведь вы друзья эльфов?
Это был вопрос с подвохом.
– И не только друзья, – многозначительно ответил я. – Вы и сами это поймете… собрат Воленс.
– Хорошо. И не уходите за поляну далеко.
– Не уйдем.
Конечно, за нами будут смотреть. Возможно, те самые воины, что встречали нас. Что ж, их право. Все-таки приехали люди, пусть и в ранге гостей.
Капитан Ламар с помощью Аренса быстро распределил хордингов по домам и наладил готовку обеда.
Нелоя увела Руса, довольного, что девушка осталась здесь, к роднику. Если мои глаза меня не обманывают, обратно их ждать нескоро. В этом плане эльфийки довольно раскрепощены и сами решают, кого привечать, а кого нет.
А мы заняли самый большой дом, подивились немного странному внутреннему устройству – большая комната в центре, а вокруг нее остальные помещения вроде спальни и гостиной. Впрочем, дом как дом. И не такое видели.
Перед обедом мы поговорили с Ламаром. Нас интересовало, как чувствуют себя хординги на новом месте, что говорят воины.
– Да нормально, – пожимал плечами капитан. – Поход и есть поход. Места новые, но лес почти такой же, как у нас. Вон Хенрог готов хоть с закрытыми глазами пройти.
– Мы совсем близко от тех мест, где жили предки хордингов. Скоро вступим на те земли.
Капитан помолчал. Никаких особых чувств он не испытывал. Может, сказывался долгий марш, а может, и общая усталость. Ведь с момента начала подготовки к операции прошло больше девяти месяцев. И сама операция идет третий месяц. Тут все эмоции растеряешь.
– У вас будет два-три дня на отдых, – пообещал я. – Освоитесь заодно.
– Не переживай, Сэргей, мы выдержим, – заверил капитан. – Мы знали, куда шли и за кем.
– Ну и хорошо. Думаю, сюда приедут другие эльфы, познакомитесь с родней.
– Неплохо бы, – ухмыльнулся Ламар. – А то мои… хлёпци без женщин немного скучают.
Это он от нас набрался. Мы вечно говорим «хлопцы», вот хординги и стали перенимать словечки.
Я почесал затылок. Не просить же эльфов выслать сюда девок. А других рядом и нет…
– А мы Руса спросим, – подсказал Федор. – Пусть он со своей зазнобой потолкует. Может, что и придумают.
– Разберемся, – подытожил я. – К обеду Аренса пригласи. Пусть тоже привыкает.
С устройством эльфийского общества мы разобрались быстро. Первичная ячейка – семья. Руководит ею Отец. Большая семья – это семь простых семей, во главе Большой Отец. Род – семь Больших Семей, во главе Старший Отец. Сад – семь родов, командует Главный Отец. Всего четыре сада – полуденный, полуночный, восходный и закатный.
Воинские отряды собираются на уровне рода, это где-то сорок – пятьдесят человек. Командует ими главный воин рода. Вот Аренс и был таким главным воином. А Воленс – его родной брат и Старший Отец рода.
Как мы прикинули, в Ренемкассе живет около ста двадцати – тридцати тысяч эльфов. В постоянном войске где-то тысяча двести воинов. А ополчение – все взрослое население, в том числе и женщины. Они хоть в бою в первые ряды не лезут, но стреляют из луков не намного хуже мужчин.
Налицо обычный родоплеменной уклад, удобный для таких замкнутых анклавов.
Аренс приглашение принял, не чинясь. Занял свое место, получил миску горячего гамыша и деревянную ложку с резной ручкой. Внимательно посмотрел на Ламара, который помянул Трапара и его милость к своим детям. Он еще не привык к тому, что на его языке говорят чужие люди. Но глаза не закатывал и в обморок не падал. И даже на стяг хордингов смотрел без трепета. Похоже, эльфы понемногу привыкали к факту существования собратьев-людей. Пойдут ли они дальше этого? Завтра узнаем.
Нелоя тоже обедала с нами, сидела рядом с Русом, аккуратно скребла ложкой по миске и смешно дула на кашу. Вот уж кто меньше всего думал о постороннем. Рус посматривал на нее и изредка что-то шептал. Реально втюрился, что ли? Надо посмотреть.
После обеда настал черед вина. Я перешел ближе к Аренсу и сел рядом.
– Как вам вино?
Аренс покосился на меня, вежливо склонил голову:
– Благодарю, хорошее.
– Имперское. Откуда-то с полуночи, точно не знаю.
– Да, в империи делают хорошие вина.
– В империи много чего делают хорошего и не очень. Я смотрю, вы много покупаете у них.
– Да. Изделия, ткани… те, что сами сделать не можем. Но теперь не берем ничего.
– Знаю. На вас начали охоту. Но ведь так было не всегда.
– Не всегда, – подтвердил Аренс. Он не понимал, куда я клоню. – Но к нам никогда не относились как к равным. Для людей мы всегда были нелюдью, зверями.
– Со зверями не торгуют. Думаю, вас просто боялись. А сейчас к страху примешаны любопытство и жадность.
Аренс чуть сильнее сдавил кубок.
– Ваши секреты заинтересовали кое-кого в империи. Поэтому цензоры и открыли охоту. Империя хочет владеть всем, чем владеют ее подданные. Даже если они себя таковыми не считают.
– Мы будем сражаться!
– Успешно?
– Что? – несколько растерялся Аренс.
– Сражаетесь вы успешно? Как рассказал Ланс, вас почти выдавили с восходной части Ренемкасса. А могут отогнать и дальше.
Аренс нахмурился. Поставил кубок на землю.
– Собрат, ты видишь этих воинов? – сменил я тему.
– Вижу.
– Это хординги. Те, кто когда-то ушел на полдень. Убежал, если говорить правду. От врагов. От предков тех, кого вы сейчас называете скратниками, имперцами.
– Рейнс говорил об этом Форуму.
– Когда-то хординги ушли на полдень, а вы ушли сюда. И они, и вы сохранили язык, обычаи и память. Ну, вы не очень-то и сохранили, но вот хординги помнят о том, что потеряли землю предков. А теперь они здесь. И скоро прогонят имперцев с этих земель.
– С этих?
– С тех, где жили когда-то. Вместе с вами.
Аренс пристально посмотрел на меня. Он неплохо соображал, этот вояка, но все же не так быстро и четко, как его брат. Потому тот и стал Старшим Отцом.
Но что надо Аренс слышал и понимал. И мой намек пусть не сразу, но уловил.
– Но вы люди, а мы…
– Эльфы, – закончил я за него. – Вот эти воины – хординги. На восход от них живут воорги. Еще дальше в Шаинаме – шеймы и шагеты. А за ними другие народы. У каждого есть название. У вас тоже.
– Но мы нелюдь.
Фу-у, сложно с ним. Ладно, тогда проще.
– Вы люди, Аренс. Люди племени эльфов. А различия… Я видел людей с черной кожей.
– Черной? – не поверил эльф.
– И с желтой. Карликов и гигантов, выше меня на голову. У кого-то глаза узкие, у кого-то отвисают уши. Люди разные. Но все равно они люди.
Аренс внимательно слушал, однако все еще не понимал, куда я клоню.
– Вы едите и пьете то же самое, что и люди. Ваши женщины рожают детей от людей. Вы носите одежды, ходите… по нужде. Все так же.
– Но мы эльфы, – упрямо повторил эльф.
– Это точно. И вы жили в окружении врагов. А теперь сюда идут друзья. И не просто друзья, а кровные братья.
Аренс глянул на меня. Упоминание крови – особая тема для эльфов. Он бросил взгляд на Руса и Нелою – те болтали о чем-то со Степаном и Ламаром. Рука Руса лежала на плечах девушки, и та совсем не была против.
Красивая она все же, эта чертовка! И Макс, по слухам, отхватил какую-то красавицу. Тоже, что ли, найти себе ляльку?
– А тролли? – вдруг спросил Аренс.
– Что тролли? Тоже люди? Да. Насколько я знаю, у вас с ними один язык. Думаю, и знак один. – Я взглядом указал на грудь эльфа, где была татуировка.
Тот машинально тронул грудь рукой. Провел ладонью по меху безрукавки.
– Правда, о детях от троллей и людей я не слышал.
Эльф хмыкнул, оскалился.
– Да, никто не слышал. Люди боятся их сильнее, чем нас. А тролли не берут человеческих женщин себе.
– Но ведь есть еще и водные обитатели.
– Водники. Водянники – их по-разному кличут. Но они только в… – Аренс запнулся, но все же договорил: – Они живут в озерах на полночь от Ренемкасса и в долине Гемерат Тан.
Спрашивать о Долине Змей я не стал – Ланс говорил, что эта тема под особым запретом.
– Мы поможем вам в борьбе с империей. А вы сможете жить не только здесь.
– А где еще?
– Да где угодно. Хоть в доминингах, там сейчас наша провинция, можете съездить на полуостров, где живут хординги, посмотреть на море. Если захотите. В княжестве хордингов будет свобода передвижения. Тем более, для братьев по крови.
Я второй раз упоминал кровное родство, и Аренс воспринял это уже спокойно.
– Об этом вам надо говорить с Форумом.
– Будем говорить. Но у нас в запасе не так много времени. Мы хотим как можно быстрее начать… борьбу с вашими врагами.
Аренс если и удивился такой прыти, то чувств не показал.
– Наши враги – это империя, маркиз Теладор и его дворяне. Они ведут войну против нас. Вы убьете его?
– Возможно.
«Если что-то пойдет не так и придется валить этого маркиза. Но за такой фортель Навруцкий нас без соли съест. Не для того мы столько перлись сюда, чтобы загубить дело…»
– Возможно, – вслух повторил я. – Но больше он с вами воевать не будет.
Аренс повеселел. Видимо, маркиз их здорово допек, раз они так о нем говорят.
– Мне надо уехать, – сказал эльф. – Проследить, чтобы припасы вам доставили вовремя.
– Тогда ждем к ужину. – Я встал вслед за эльфом. – И пригласи сюда своих воинов.
– Каких?
– Тех, что стерегут нас.
Аренс засопел.
– Ладно тебе! Думаешь, вас в лесу никто не найдет? Да у нас есть парни, что могут по кронам деревьев пол-леса пройти.
Эльф не верил, я видел сомнение в его глазах и подзадорил еще больше:
– Вон капрал Хенрог говорит, что пройдет через твоих воинов с закрытыми глазами.
– Что? – не выдержал Аренс. – Это невозможно.
Я отыскал капрала взглядом. Тот о чем-то болтал со своими арбалетчиками и смеялся. Вместе с ними стоял Федор. Опять анекдоты травит. А потом слышу то «пошел нах», то «кирдык настанет». Скоро хординги по-русски будут ругаться не хуже, чем на своем языке.
– Капрал! Хенрог! А ну топай сюда.
Хенрог обернулся, увидел меня и отсалютовал кубком.
– Иди сюда! – Я повернулся к эльфу. – Ну что, готовы спорить?
Капрал подошел, когда мы ударили по рукам. Приш-лось показать Аренсу, как это делать. Эльф повернулся к Хенрогу:
– Ты и правда можешь пройти мимо моих эльфов?
Капрал пожал плечами:
– Показать?
Аренс задумался, смерил хординга взглядом, вдруг хлопнул его по плечу.
– Поехали, покажешь.
– …Не загоняй темп. Пусть дозреют. Главное сейчас – база и контакт с троллями.
– Сами они будут дозревать долго. Надо ускорить. Тем более, сроки. Если на Земле выйдут на «ковбоев»…
– Давай Землю оставим «соседям». Пусть там копают. У тебя своя задача. Просто не дави на эльфов. Их ведь гонят с места, они сами заинтересованы в союзе с хордингами.
Бердин почти дословно повторял мои же слова из вчерашнего доклада. Забыл или специально напоминает?
– Аппаратура работает нормально?
– Да.
– Веди запись встречи. Над вами будет висеть малый зонд, так что мы тут все увидим и услышим.
– Может, телемост организовать? Покажем, что умеют посланники Трапара.
– Хм!.. И ты туда же. То Артем свои идеи проталкивает, то Кумашев. Вы уже совсем обнаглели. Песни, пляски… Серега, без фанатизма. Нужно будет загнать эльфов в ступор для результата – загоним. Но учти – они наши союзники не только сейчас, но и потом, когда будем строить свою империю.
– Без меня, – отмахнулся я от такой перспективы. – Империи строить без меня. Разрушать еще могу, но обратное…
– Ну да, вам шашкой махать, мне завалы разгребать, – ворчливо протянул Бердин. – Ладно, развлекайтесь там, но в меру. И учти – если вдруг в ближайшие дни на Земле и впрямь раскопают логово «ковбоев», операцию начнем сразу. Даже если корпуса до места не дойдут.
– Учту.
– Ни пуха!
– К черту! А можно и к Трапару!
…Одна радость – вышли наконец на «ковбоев»! За что поклон земной Темке и его парням. Сцапали одного типа из теплой компании – правда, не совсем здоровым. Но теперь тот пришел в себя и попал в оборот. Запел не хуже Руса, только на другой мотив.
Сейчас на Земле горячие деньки. Зарубежная резидентура КГБ на ушах стоит, копает, роет, ищет славных парней, что без спроса туда-сюда шастают. Бердин сказал, что Навруцкий и Щеглов едва ли не сами собрались брать «ковбоев». Может, шутит? Во всяком случае, там идет конкретная работа. А мы тут в обеспечении завязли. Хотя до замка маркиза Теладора всего-то сто тридцать кэмэ по прямой. Дойти бы скорей и прихлопнуть чертову базу!
Но мы готовимся к встрече с верхушкой эльфов. Которые будут рядить, стоит ли нас считать братьями и помогать. Впрочем, Бердин прав, как всегда, нельзя бежать впереди паровоза. И злюсь я от усталости скорее душевной, чем физической.
Нет, больше я в такие жмурки не игрок! Доведем операцию – и домой! А потом хоть на войну, хоть куда. Но изображать из себя посланников бога или охотников за головами дольше десяти дней – увольте!
Вечером на поляну прибыл отряд в полтора десятка эльфов во главе с Аренсом. Вместе с ними приехал и довольный до упора капрал Хенрог. Эльфы поглядывали на капрала с уважением и удивлением.
Хенрог новое пари тоже выиграл. Сперва при помощи ножа и двух веревок с крюком сумел пройти около сотни шагов по верхушкам деревьев. А потом проник мимо выставленного охранения к Большому камню – одному из поселений здешней семьи. Из-за чего в поселении возникла легкая паника. Чужак сидит возле дома Отца и преспокойно скалит зубы!
Аренс не поверил своим глазам. Попросил повторить трюк. Хенрог повторил. И приволок связанного стражника. Тот едва не плакал от досады.
Слух о небывалой ловкости пришлого воина разнесся по лесным поселениям, и к Большому камню подвалило около сотни эльфов. Даже из других племен пришли.
Хенрог, поедая угощение, охотно рассказывал, как, собственно, это делается, поведал о своем племени Ломенгарс и об обычаях.
Эльфы малость прибалдели. Мало того, что их в родном доме обставили, да еще этот нахал говорит на понятном языке и держится так невозмутимо, словно он сам дома.
В результате поглядеть на таких ловких гостей захотели многие жители поселений. Аренс отобрал полтора десятка, остальным отказал. Но пообещал, что скоро гостей из дальних мест увидят все.
Капрал успел проявить себя и в другом деле. Познакомился с дочкой местного Отца семьи и с ее подругами. Новый слух прошел по лесу: все гости – молодые парни в полной силе. Несколько девчонок захотели поближе взглянуть на них. Но Аренс и тут проявил волю. Мол, завтра у гостей встреча. А вот потом уж пусть девки думают сами. Если родители не запретят.
Капрал поведал нам о своих успехах, скромно выслушал похвалу и ненавязчиво так спросил у меня насчет еще одного кувшинчика вина. Отпраздновать успех. Я покрутил головой, но вино дал. Заслужил капрал, чего уж там.
А про себя подумал, что тогда дал маху. Чего стоило попросить Якушева прислать побольше выходцев из Ломенгарса? Лесовики с лесовиками быстрее общий язык найдут. А так в отряде их всего двое – капрал и еще один арбалетчик, тоже, кстати, парень не промах.
Ужинать сели все вместе – хординги и эльфы вперемешку. Выпили, закусили, опять выпили. Налегли на горячую кашу, потом отведали местных блюд. А там и разговоры пошли сами собой. Поняв и поверив наконец, что гости точно не враги, а наоборот – друзья, эльфы забросали тех вопросами. Хординги, наученные нами, отвечали не таясь, открыто. Рассказывали забавные истории, вспоминали сражения и походы. Поведали о доминингах и об империи.
Эльфы как-то незаметно и сами разговорились. И кое-что выложили о себе. А видя, что их особо и не выспрашивают о запретном, выложили еще больше.
– Капрал может новое звание обмывать, – заметил Рус. – За вклад в дружбу народов.
– Резонно, – согласился я. – Этого удальца надо двигать на командную должность. Смекалка имеется и инициатива разумная.
– Жаль, что девки не пришли, – заметил Федор. – Может, у них еще красотки есть. А то вон Рус лыбится один такой довольный.
Рус толкнул друга в бок и показал кулак.
– Нелоя не девка. И не хрена на чужое смотреть! Уяснил?
– А то!
– Вот так.
Нелоя ушла к своим, но обещала утром вернуться. Одной женщине среди стольких мужиков делать нечего. Рус немного погрустил, но потом махнул рукой и подсел к Ламару. Тот о чем-то спорил с эльфом, показывая свой фальшион. Эльф с уважением смотрел на клинок и качал головой. Такого оружия здесь не видели.
Я нашел Аренса возле воткнутого в землю флага хордингов. Эльф как-то задумчиво смотрел на знак и поглаживал подбородок.
– Можешь потрогать.
Аренс обернулся:
– Я верю глазам. Хотя не понимаю, как вышло, что у нас и у вас один знак.
– Потому что вы один народ. Разделенный когда-то.
– Кем?
– Этого мы пока не знаем. Но узнаем… с вашей помощью.
– И мы опять станем одним народом?
– Если захотите, – усмехнулся я. – Колхоз – дело добровольное.
– Что?
– Говорю, сами решите.
Аренс все же потрогал ткань флага. Внезапно улыбнулся:
– Ваш воин… Хенрог понравился нашим юницам.
– Девушкам?
– Да. Если он захочет, как и… Рууз…
– Рус.
– Да, Руус, то…
– Сам решит. Не думаю, что будет против. И другие тоже.
Аренс сощурился.
– У нас не так много юниц. И наши юнаки не будут столь рады.
– Но это ведь решать юницам, не так ли?
Эльф вдруг рассмеялся:
– У нас, и правда, много общего.
– Я потом познакомлю вас с одним хордингом. Это князь Аллера. Вы с ним чем-то схожи.
– С человеком?
– Ну да. Характером.
Аренс подумал и склонил голову:
– Что ж, познакомимся.
– Тогда вернемся к ужину. Надо выпить за это.
– Выпить за это? – не понял эльф.
– Я объясню.
С кем поведешься, от того и наберешься. Редкая по точности пословица. Ни разу не подводила.
Хординги были с поисковиками уже много дней. Вместе сражались, вместе отмеряли версты, ели и пили. Первоначальный трепет от присутствия посланников Трапара сменился простым уважением и осознанием, что эти самые посланники – тоже люди. Сильные, умные, веселые. Понемногу с них начали брать пример. В поведении, в словечках, в шутках. Даже в отношении к войне и к походу.
Конечно, хординги не были замкнутыми примитивными дикарями, зацикленными только на выживании или на исполнении воли Трапара. Но образ жизни и уровень развития все равно оказывали огромное давление на их сознание.
А тут рядом люди с совершенно другим настроем, поведением, привычками. На них смотрели, их слушали и у них учились. И доучились.
Насколько хординги изменились, сами они, может, и не замечали, но поисковики все отлично видели. Рус и Федор одобрительно кивали, Степан посмеивался, и только Сергей иногда хмурил брови. Все же отряд в его подчинении, ответственность, так сказать, обязывает.
Как говорили раньше – хординги раскрепостились. И стали смотреть на мир немного иначе. Наверное, прежде им и в голову не пришло бы маршировать по лесу с песнями. А тут врезали так, что все зверье разбежалось.
Рус постарался, переклеил старую советскую песню «По долинам и по взгорьям» на местный лад. Приплел богов, добавил нужный тон и получил марш-агитку на актуальную тему.
И еще пару куплетов на злобу дня. С упоминанием поверженных доминингов, скорой победы над империей и воссоединения с братьями.
Хординги выучили текст, разок отрепетировали и, когда отряд двинул к Древу Сада, выдали новое а капелла.
Отряд шел по обитаемым местам, кое-где проходя недалеко от лесных поселений. Эльфы о гостях слышали, и многие захотели посмотреть на нежданных союзников, которые говорят на таком же языке.
Песню, конечно, услышали, слова разобрали. Упоминание Трапара, победы и воссоединения дало именно тот эффект, которого Рус и добивался. Эльфы, мягко говоря, были в шоке. Да еще и флаг хордингов рассмотрели.
К полудню отряд встал на дневку рядом с поселением, и к нему сбежались почти все жители. Аренс и его команда вынуждены были призвать соплеменников к порядку, чтобы дать гостям спокойно поесть.
Но хординги от контакта не уклонялись, охотно рассказывали о себе, шутили, угощали эльфов.
Поисковики только потирали руки. Это им и было нужно. Общение, связь, разговоры. И чем больше, тем лучше. Сергей через Аренса пригласил на обед местного Отца и познакомил его с Ламаром. Капитан тут же сунул в руку эльфу кубок и предложил выпить за братский народ и за скорую победу над империей. Бедный Отец не сразу поверил своим ушам.
Капрал Хенрог был в центре внимания, эльфы все никак не могли поверить, что какой-то человек обошел их в мастерстве. Хординги из приморских племен рассказывали о море, о великой рыбе венсрам и об охоте на нее.
Но больше всего эльфов интересовало, как армия хордингов громит имперские войска. Вот тут они ловили каждое слово. А уж весть о разгроме легиона вызвала взрыв восторга.
В условиях цейтнота поисковики на ходу выстраивали нужное им общественное мнение. Потом на Форуме Главным Отцам труднее будет отказать гостям. Ведь за свое решение им отвечать перед семьями и родами.
Штурмин успел обойти всю дневку, послушать разговоры, познакомиться с Отцом поселения. Услышал и рассказ Хенрога о боях в доминингах. Когда капрал в пылу повествования выдал «рога им поотшибали» и «сожгли на хрен все там…», Штурмин только покачал головой. Набрались словечек. Ладно бы на местном языке, но хординги вставляли и русские слова. Ламар уже пару раз поминал имперцев, добавляя, что вертел он их на одной штуке. Любимая присказка Федора. Наставнички, блин!
Древо Сада – небольшая возвышенность посреди огромной поляны, по периметру обсаженная деревьями. Их корни давно сплелись в сеть и наполовину выперли из земли. Внутри периметра четыре толстых пня, искусно превращенных в подобие кресел. Посреди – очаг, выложенный камнями. В нем всегда горит огонь. Возле деревьев две лавки из половинок ствола дуба.
Раз в год здесь собирается Форум глав Садов, чтобы обсудить самые важные и срочные дела. Кроме Главных Отцов, здесь могут находиться Первый Воин – местный военачальник – и те, кого вызывает Форум. Никто другой не смеет даже ступить на поляну.
Древо Сада специально не охраняется, но во время совета по краю поляны выставляют два десятка воинов, вроде почетного караула.
О том, что Форум всегда проводится при свете вечернего светила, поисковикам уже сообщили. Древняя традиция, неизвестно почему возникшая. Но раз заповедовано, чтобы светило озаряло кроны деревьев тускнеющим светом, не трогая землю, значит, так тому и быть.
Вот и сейчас слабые лучи уже поднялись вверх по стволам деревьев, а вечерняя полутьма начала накрывать землю.
Главные Отцы сидели каждый на своем месте, согласно сторонам света. Главный Отец Полуденного Сада – на полуденном пне, Восходного – на восходном, и так далее. Пятым здесь был Бейс – Первый Воин, командир эльфийской дружины, главнокомандующий всеми силами.
Он сидел на лавке под деревом. Чуть выше его головы на стволе краской был нанесен знак Трапара, хорошо знакомый хордингам и поисковикам.
Гостей тоже было пятеро. Поисковики и капитан Ламар. Капитан пришел с флагом как представитель княжества хордингов. И теперь знак на его флаге и знак на дереве смотрели друг на друга.
Именно к флагу были прикованы взгляды эльфов в первые мгновения встречи. Потом они дружно встали и прижали кулаки правых рук к груди.
– Эрома Трапар атт! – хором произнесли они.
«Именем небес творится жизнь!» Знакомая фраза.
Ламар тоже поднес кулак правой руки к груди и отчеканил:
– Трапар нгер!
«Трапар жив!» Вот и обменялись верительными грамотами.
– Той Трапар марента! – завершил ритуал Штурмин.
«Пусть Трапар видит нас». Финальная фраза на стармурте – совете вождей хордингов. Прямое обращение к божеству.
Эльфов такое приветствие проняло. Одно дело слышать от своих разведчиков, другое – видеть самим.
– Я Деннас – Главный Отец Полуденного Сада, – поднял руку рослый жилистый эльф (кстати, отец Ланса).
– Я Миелс – Главный Отец Восходного Сада, – повторил жест второй.
– Я Терус – Главный Отец Полуночного Сада.
– Я Клайс – Главный Отец Закатного Сада.
– Я Бейс – Первый Воин.
Деннас оказался самым высоким, остальные ниже, но все стройные, подвижные. И только Бейс пошире в плечах, кряжистее.
Пришла пора представиться гостям. Штурмин решил не устраивать перекличку.
– Мы посланники Трапара. У нас много имен. Вы можете называть меня Высокий. Это мои друзья: Посланник, Знаток, Большой.
С именами вышла загвоздка. Называть придуманные для Асалентае клички здесь не стоило, как и русские варианты. Пришлось переводить значения имен буквально.
Сергей – Высокий, что соответствовало основному варианту перевода.
Рустам – в оригинале «исполин», «великан». Ближе по смыслу Большой. Федор, правда, добавлял «язык», на что Рус грозил кулаком.
Федор с греческого – Божий дар. Перековали в Посланника.
Со Степаном вышло туго. Варианты «венец», «кольцо», «корона» не подходили. Придумали по аналогии: венец – высшее – знающее – Знаток. И никаких ха-ха, дело-то серьезное.
Имена, кстати, нормальные. Вон Деннас переводится как Сметливый, Терус – Быстрый, а Бейс – Удар. Или Сильный кулак.
– …А это представитель княжества хордингов Кет Ламар! – представил Штурмин капитана.
Между прочим, в переводе – Лучший скакун. Люди зря не скажут, Ламар-то и впрямь хорош в седле.
Капитан при упоминании его имени отсалютовал левой ладонью по-армейски.
Штурмин уловил некоторую заминку эльфов. И взгляд Деннаса, метнувшийся к креслам. Ну да! Ведь на Форуме никогда не было столько гостей. Куда сажать-то? Одна скамья занята Бейсом, вторая поместит двоих. А остальные?
Наверное, эльфы думали, что гости стоя изложат свои пожелания. Но сейчас, после обмена «верительными грамотами», принижать ранг посланников Трапара и представителя княжества было неправильным.
«Плюс один в нашу пользу, – прикинул про себя Штурмин. – И как выкрутятся?»
Деннас сегодня был кем-то вроде председателя Форума – во всяком случае, первым заговорил он. Теперь он же подозвал Бейса и отдал какой-то приказ. Бейс исчез за деревьями.
– Мы никогда не принимали здесь посланников, – невозмутимо произнес Деннас, – и не знаем, как их встречать.
«Хотя о нашем приезде извещены хрен знает когда», – мысленно возразил Штурмин. Но сам факт приема в самом святом для эльфов месте о многом говорит.
Возникла минутная пауза. А потом в Древо Сада вошли пять воинов, каждый нес по два плетеных кокона овальной формы размером с седло. Их использовали вместо табуреток и стульев. Плели из веток деревьев вроде ивы и обшивали лыком. Внутри набивка из соломы.
Воины по знаку Бейса положили коконы перед Отцами и гостями и удалились.
– Сядем с закатной стороны, – предложил Деннас и первым взял кокон.
Эльфы сели рядом друг с другом, напротив в трех шагах сели поисковики и Ламар. Да, сидеть было удобно. Только ноги на восточный манер пришлось скрестить перед собой. Но так лучше, чем на земле или на ковре.
– Рейнс из рода Белого дерева первым принес весть о хордингах и о людях, которых послал Трапар, – перешел к делу Деннас. – Он также сказал, что эти люди пришли из другого мира. Так ли это?
– Так, – ответил Штурмин. – Племена хордингов объединились в княжество. Мы помогли им. Придя в ваш мир из своего по воле Трапара.
Эльфы переглянулись. Не верили.
– Хординги, узнав кто мы, испытали нас. Землей, водой, огнем, пищей. И женщинами.
Сомнения на лицах эльфов поубавилось. Видимо, у них были схожие испытания.
– Мы верим в силу обрядов, – сказал Деннас. – Но прежде всего в силу дерева.
«По башке, что ли, стучат?» – хмыкнул Сергей.
– Но испытания огнем, водой и землей – сильные обряды.
– Значит, это правда, что хординги были изгнаны со своих земель? – спросил Миелс.
– Да. Много зим назад. Бежали далеко на полдень, где и нашли укрытие.
– А теперь они хотят вернуться? – уточнил Терус.
– Уже, – улыбнулся Сергей. – Уже вернулись. Сейчас, пока мы говорим, отряды хордингов идут по провинциям Ошера и Корша. Оставив позади Дельру и Кум-куаро. Имперские легионы разбиты. Как будут разбиты и те, кто еще придет.
А вот этого они не знали! На лицах эльфов отразилось изумление. Ну, если сидеть взаперти и не высовывать из лесу носа, то можно и конец света пропустить.
– И вы… хординги скоро придут сюда? – с запинкой проговорил Клайс.
– Вообще-то они уже здесь, – ответил Рус. – С капитаном Ламаром пришли три десятка. А войско хордингов скоро подойдет к Ренемкассу.
– Но заходить в него не будет, – поспешил успокоить эльфов Сергей.
– Почему?
– А зачем? В Ренемкассе у нас нет врагов. Только кровная родня и союзники… возможно.
Эльфы переглянулись. Наверное, они планировали свернуть на эту тему позже. Но поисковикам ждать некогда. Пусть местные Отцы подстраиваются.
– Эльфы не могут быть родней людям, – сурово произнес Деннас. – Эльфы – это…
– Эльфы, – договорил за него Сергей. – Слышал еще от Рейнса. Нравится вам или нет – вы люди. Измененные.
Терус шевельнулся, кокон под ним просел. Эльф приложил руку к груди.
– Как это измененные? Кем?
– Пока не знаем. Для того мы и пришли сюда. Вы, тролли, водники – все говорите на одном языке, почитаете Трапара. У вас один знак. – Сергей указал на флаг. – Я уже говорил Аренсу, только люди могут производить потомство. Если бы вы были разными… существами, детей бы не было.
Миелс что-то зашептал на ухо Деннасу. Тот кивнул.
– Кстати, ваш Франтакор, если я верно понял – как раз полукровка. Кто-то из его родителей – человек. Так?
Вообще-то это была догадка. И высказал ее Федор. Случайно увидел, как Франтакор переодевается, и с некоторым трудом различил на его груди татуировку. Она выглядела так, словно ее наполовину стерли. Нет четкости рисунка, только контур. Тогда Федор предположил, что у полукровок по каким-то причинам ген тату нарушен. Или сбит. Такое может быть, только если один из родителей, скорее всего мать – человек.
Кстати, о том, что язык хордингов и эльфов знают магики и что они тоже имеют знак, Сергей умолчал. Магики – особая тема, ее пока трогать не следовало.
– Вы много знаете, – после паузы произнес Деннас. – Послал ли вас Трапар или нет, мы не ведаем…
– Стармурт хордингов испытал посланников и знает, что они посланы самим Трапаром, – твердо сказал Ламар. – Я могу говорить от своего народа и говорю – это так.
Деннас выслушал перебившего его капитана, сделал жест, словно отводил от груди воду.
– Я сказал –
– Это не те дроиды, которых вы ищете… – едва слышно прошептал Рус.
Сергей с трудом сохранил неподвижное лицо. Проклятый юморист верно подметил жест эльфа, схожий с жестом киношных джедаев. Нашел время, блин!
Судя по кашлю Степана, тот тоже расслышал шепот Руса.
– Скажите, что вы хотите от эльфов? – спросил Деннас.
– Помощи. Мы знаем, что кордонные дворяне сильно мешают вам. Отняли часть Ренемкасса, ведут охоту на эльфов. И вы вынуждены искать новые места для жизни. Так?
Деннас не спешил с ответом, покосился на соседей. Те обменивались репликами.
– Нам нужно пройти по Ренемкассу к землям маркиза Теладора. Нужно знать о нем то, что знаете вы.
– А потом?
– Потом мы начнем воевать с маркизом. К тому моменту часть войска хордингов подойдет с полудня и тоже вступит в сражение. Мы освободим те земли, что когда-то потеряли хординги. А вы вернете свой лес. Возможно, кто-то захочет поселиться среди людей. Хординги с радостью примут вас.
Эльфы зашептались активнее. Поисковики ждали ответа. Они сказали достаточно. Хотя кое о чем умолчали. Обошли некоторые темы, которые поднимать пока рано.
– А если мы откажем вам? – задал вопрос Деннас.
– Мы поблагодарим вас за прием и немедленно покинем Ренемкасс. И больше сюда не придем. Ренемкасс станет независимым.
– Почему вы так сделаете?
Сергей слегка устал повторять одно и то же. Эльфы ведь не тупые, так чего эти Отцы тормозят? Или ждут неких гарантий?
– Послушай, Деннас, – сменил тон Сергей. – Я уже говорил это Райнесу, Лансу, Керсу, Аренсу и кому-то еще. У хордингов нет причин воевать с эльфами. Для хордингов вы свои. Хотите ли вы жить вместе или не хотите – решать вам. Но угрозы для вас хординги не представляют. Если же кто-то нападет на вас, они придут на помощь. Братьев в беде не бросают, эльф.
«Вдолби в свою башку! – мысленно договорил Штурмин. – Первым попавшимся бревном, раз вы так деревья любите».
Видимо, и впрямь, надо было озвучить это здесь и сейчас, в Древе Сада, а не по дороге или на привале и даже не в каком-то поселении Ренемкасса.
Деннас встал, за ним встали остальные эльфы. Поисковики и Ламар тоже поднялись. Деннас шагнул вперед, поднял раскрытую ладонь на уровень груди.
– Народ эльфов услышал слова посланников Трапара и хординга и принял их. Эльфы верят этим словам. Эльфы помогут хордингам вернуть утраченное. Завтра мы скажем, что будет дальше. Вы принимаете эти слова?
– Принимаем, – ответил с некоторым облегчением Сергей. – И благодарим эльфов.
– Протяни ладонь, Высокий, – предложил Деннас. – Это знак доверия.
Сергей выставил перед собой ладонь. Деннас поднес свою почти вплотную. Волна тепла от его ладони дошла до руки Сергея. Словно теплый шарик прилетел. Сергей принял его, мысленно крутнул вокруг кисти и послал обратно. Старый прием аутотренинга из курса психоволевой подготовки.
Деннас явно ощутил посыл и удивленно вскинул брови. Возвращенный «шарик» был послан сильнее, чем первый.
Сергей вдруг усмехнулся, ломая торжественность момента, и подмигнул эльфу:
– Деннас, хочешь знать, каков жест доверия у нас?
На лице эльфов отразился интерес. Сергей шагнул вперед и протянул ладонь.
– Вложи свою.
Деннас с некоторым промедлением это сделал. У него была не очень широкая кисть, и лапища Штурмина почти скрыла ее. Сергей осторожно сжал руку эльфа, тот сперва ответил слабо, но потом сжал пальцы крепче.
– Так мы показываем, что не имеем камня в руке и доверяем человеку. Или эльфу. Или кому-то еще.
– У тебя сильная рука, Высокий. А жест хороший, честный.
Первым сообразил Рус. Тоже шагнул вперед и протянул руку Миелсу. За ним последовали остальные. Пять крепких рукопожатий подвели итог высокой встрече.
Сергей отпустил руку Деннаса и вдруг сказал:
– И еще нам надо познакомиться с троллями. С вашей помощью, конечно…
– Выбора у них не было. С одной стороны кордонные дворяне наседают, с другой цензоры охоту устроили. Какое-то время они могли бы повоевать, но из Ренемкасса им уходить некуда. А тут мы такие – «давайте дружить домами». Плюс хординги, язык, древние легенды, да еще посланники Трапара. При другом раскладе они, может быть, и не спешили бы, но сейчас отворачиваться от протянутой руки глупо.
– Насчет руки – видел. Ты там энергетикой игрался?
– Да ладно, баловство! Ребенок сможет. Эти местные лешие хотели нас проверить. Тот же фокус, что и Рейнс тогда отколол. Вроде гипноза, но не так явно. Есть у них умение, но слабенькое. А как почуяли, что против нас никак, решили показать себя иначе. Вот я и отыграл.
Бердин помолчал – что-то отметил у себя, наверное. Потом спросил:
– Что парни думают?
– Да то же самое, – ответил я. – В отказ идти им резона нет. Да и показали мы себя изрядно, пол-леса уже знает и о нашем капрале, и о родной крови. Тут информацию не замыкают на верхушку.
– Качество как? – спросил Федор.
Он отвечал за съемку, а вел ее… Ламар. Не сам, конечно. Просто камера была закреплена на флаге, со стороны и не понять что там такое, а трогать флаг руками эльфы и не думали. Параллельно запись шла с малого зонда, что завис над поляной.
– Нормальное качество, – похвалил Бердин.
– Завтра выступаем. Бейс – их главный военачальник – приведет к месту сбора несколько сотен стрелков. А пока что они поведают нам все, что знают о кордонных дворянах.
– Хорошо. Разрешаю разведку, в том числе активную. Но никаких вылазок в земли этого маркиза.
– Теладора, – подсказал я.
– А то я не помню! – недовольным тоном отозвался Бердин. – Так вот, к нему и его соседям пока не лезьте. Надо согласовать ваши дела с Орешкиным, а главное – с операцией на Земле. Да и корпус «Закат» подойдет.
– Артем на месте?
– Почти. Он передал, что в Ошеру и Коршу идут два легиона. Так что придется еще повоевать.
– А корпус «Восход» справится? Может, имеет смысл усилить его? А на маркиза натравим эльфов. При нужде они тысяч пять наберут.
– Кого? – чуть повысил голос Бердин. – Лесных стрелков? Сам же говорил, что они вон блоки маркиза взять не могут, а тут замок! Причем мощный замок, в империи таких нет. Кто легкую пехоту на штурм бросает?
Блок – это укрепленное сооружение. Тот же блокгауз, например, или что-то попроще. Да, Бердин прав, эльфы в штурмах ни бум-бум.
– Ладно, разберемся, – смягчил тон Бердин. – Вы делайте свое дело. Как дойдете до места – дадите знать.
– За два дня дойдем. Тут хорошие дороги. Форсируем марш, подменные лошади есть.
– Договорились.
И здесь договорились. Всегда бы так.
Договор с эльфами был подписан устно. Сей перл выдал Рус на следующее утро. Когда мы только встали и с некоторым любопытством осматривались на новом месте.
Когда-то здесь было одно из первых поселений эльфов. Полуврытые в землю дома, скорее блиндажи, крыши покатые, вместо дверей широкий лаз. Такие домики стояли по периметру поляны, каждая лазом к центру. Некогда был еще тын, но он давно сгнил. По преданиям эльфов, здесь их предки жили много-много зим назад.
В домиках навели порядок, и хординги, хоть и с некоторой опаской, заняли их. А мы поставили палатку и развели в яме костер. Только Рус, к которому приехала Нелоя, решился провести ночь в домике. Для чего выбрал самый крепкий.
Эльфы пригнали повозки с припасами и фуражом, помогли устроиться и даже выставили почетную стражу, большей частью, чтобы отгонять не в меру любопытных сородичей. Те хоть и не лезли к нам, но пытались рассмотреть из-за деревьев.
В чем-то лесные жители как дети. Но если дети льнут к гостям, это хорошо. Хуже, когда они с криком убегают.
Утром, пока все еще спали, мы с Федором ушли к оврагу и вызвали Бердина на связь. Встречу с эльфами он видел, его интересовали некоторые подробности и наше мнение.
Бердин всегда контролировал себя, но в этот раз по его слегка напряженному тону, по небольшим заминкам в вопросах я понял, что он начинает готовиться к финалу операции по поиску «ковбоев». И счет пошел уже на дни.
Понятно, что в такой обстановке хочется, чтобы все шло как можно быстрее. Бердин – опытный командир с какими-то титановыми нервами, он не позволит себе зря подгонять исполнителей. Но все равно финал и есть финал. Мандраж никуда не деть.
Выкладывать свои домыслы Федору я не собирался, но тот сам сказал на обратном пути:
– Сроки выходят, большое начальство натягивает поводья. Скоро в галоп перейдем.
– Натягивают резинку на… предмет, – буркнул я. – А руководство уточняет, напоминает, обращает внимание и окружает отеческой заботой.
– То есть вместо кнута пинками гонит, – не сдался Федор.
Я похлопал Федю по плечу:
– Ты Руса заменить хочешь? Как главный юморист?
– Заменил бы, вон какая девочка ему досталась. Но, увы, нехорошо отбивать у друга.
– Найдешь еще себе зазнобу.
– Чур меня! – вполне искренне воскликнул Федор. – Лучше найду на Земле! У меня, товарищ командир, свои запросы. Я не хочу учить подружку всему на свете. И смотреть, как она шарахается от лампочки.
– И это радует. Ага, встали уже…
Хординги успели развести огонь и теперь готовили завтрак. Соблюдая все меры предосторожности – костер в яме, рядом деревянное ведро с водой. У палатки стояли Рус и Степан. А Нелоя куда-то пропала.
– Она тоже приедет, – заявил Рус за завтраком.
– К замку?
– Нет, к восходному краю массива.
– А потом?
– Потом заберу ее на Землю.
– Она согласна?
Рус пожал плечами:
– Еще не спрашивал. Но думаю, согласится.
Я переглянулся с Федором. Тот хмыкнул.
– В этом плане Максу легче. Отправил подружку на базу, она там акклиматизируется. А не скачет с ним по империи.
– Ну не могу же я ее силком! – с досадой воскликнул Рус. – Мы вообще об этом не говорили.
– Да вам и некогда, – вставил Федор.
И тут же получил удар по плечу.
– Ай, – без выражения отреагировал он. – А ты предложи ее отправить туда в составе делегации эльфов. Мол, для переговоров с князем хордингов.
Рус уже приготовился резко отшить болтуна, но захлопнул рот и озадаченно потер затылок.
– Кстати, идея, – сказал я. – Надо посоветовать Бердину. Но это после операции. Так, нашутились? Теперь внимание. Через час выступаем. На дорогу двое суток. За это время надо уточнить, какие силы эльфы смогут собрать. Когда, где, вооружение, готовность. Узнать как можно больше о противнике – места дислокации, опорные пункты, блоки эти… состав гарнизонов, тактика. С эльфами надо плотно поработать. Развязать языки, а для этого наладить отношения, как тогда с Рейнсом и Лансом. Подключим Ламара и Хенрога.
– Вот Нелоя и поможет, – сказал Рус. – Через нее эльфы быстрее на контакт пойдут.
– Логично. Дальше. Судя по словам Бердина, на Земле готовится операция. Проводить ее будут синхронно с нами. Там брать «ковбоев», здесь их базу – замок то есть. Сроки… думаю, в течение ближайших пяти-семи дней. Отсюда приказ, братва. Забываем обо всех посторонних проблемах, непонятках, запутках и прочей кутерьме. О любви и чувствах тоже. Рус, не кривись.
– Да я…
– И пока не доиграем – концентрацию не снижать. Я совершенно не хочу потом считать минусы. Это серьезно! Уяснили?
– Да, командир, – откликнулся Степан.
– Да, – кивнул Федор.
– Без вопросов, – подвел итог Рус. – Работаем.
Из лагеря мы выехали вместе с отрядом эльфов. Их было немного, сорок воинов. Командовал Аренс. У восходного края Ренемкасса нас должны ждать еще пятьсот эльфов из постоянного войска. Остальные прибудут позже. Так решил Форум. Он же приказал собрать первый отряд воинов Садов – что-то вроде ополчения, только мужчины в возрасте от двадцати до тридцати зим, лучшие воины родов (после тех, кто в постоянном войске, конечно).
Кстати, постоянное войско эльфов на четверть было конным. Триста всадников для лесных жителей – это много. Так же у эльфов хватало повозок для торговых поездок, для транспортировки внутри массива. Для того и дороги проложили широкие, с настилом, чтобы всегда можно было пройти.
Эльфы вообще многое перенимали у людей. Кузнечное дело, ткацкое, кожевенное. Даже посуду из глины делали – правда, не самого лучшего качества. Но еще полсотни зим назад они не знали ни железа, ни даже бронзы. Каменные ножи, топоры, рогатины, наконечники стрел. Жизнь заставила учиться у людей, торговать с ними – и воевать, конечно.
Их собратья тролли до сих пор бегали по горам с камнем, редко когда с бронзой. Однако этого хватало, чтобы до поры отваживать непрошеных гостей.
К полудню нас нагнал Рейнс. Как самого опытного разведчика да еще знакомого с людьми, его направили к нам. Рейнсу мы были рады. Свой, как-никак.
– Ланса не пустили, отец приказал помогать дома.
– Как отец или как Главный Отец?
– Как оба, – рассмеялся Рейнс.
– А Керс как?
– Тоже хотел поехать, но он еще слаб. Хотя быстро выздоравливает. Наши сильно удивлены, что мы его живым привезли. С такими ранами обычно умирают.
– Так сказал бы, что его посланники Трапара лечили.
– Я так и сказал. Теперь наши травники мечтают увидеть вас.
– Пусть к восходу едут, увидят.
Рейнс улыбнулся. Он вообще стал часто улыбаться, как приехал домой.
– А тебя как отпустили? Ты тоже вроде как сын важного отца.
– Большого. Но я второй сын. Первый может наследовать его место, если его посчитают достойным. Второй сын всегда воин.
– А третий?
– Тоже воин. Или знает ремесло. Или травник.
– Или дочь, – вставил Рус.
Рейнс хмыкнул, потом хлопнул себя по колену.
– Забыл. Федя, держи. – Он достал из седельного мешка небольшой бурдюк. – Это вино я купил в Локахо… давно еще. Отдаю взамен того, что брал.
Имена наши Рейнс знал и перестал уже путать произношение.
– А это тебе. – Рейнс сунул в руку Руса небольшую коробочку.
Здесь делали такие из огромных листьев какого-то кустарника типа папоротника. Особым образом высушивали и придавали форму прямоугольника с закругленными краями. Получалась коробочка с мягкой крышкой.
– От Нелои.
Рус принял коробку, раскрыл. Внутри был небольшой диск из отполированного дуба, покрытый красной краской. В центре знак – скрещенные молнии и ромб, а на другой стороне буква «Нъэ» на имперском языке. Знак семьи и личное имя. Такие диски носили юницы (молодые девушки) и отдавали их своим суженым.
– Ключи от сердца, – прокомментировал Федор.
– Э-э… благодарю, – как-то неуклюже сказал Рус, пряча диск.
– Э-э… не стоит, – спародировал Рейнс. – Она моя родственница. Надеюсь, ты ее не обидишь.
– Вот еще! – Рус быстро пришел в себя. – Закончится опер… война, и мы будем вместе.
Федор фыркнул, подмигнул Рейнсу и громко пропел:
Рус, что удивительно, промолчал. Рейнс дослушал, а потом попросил:
– Научишь меня?
– Легко. Как только язык выучишь.
– Идет.
Ехавший позади вместе с Ламаром Аренс с завистью слушал, как свободно Рейнс общается с нами. Сам он только привыкал и пока не мог вот так запросто пошутить, обратиться к кому-то. Нет, Рейнс в этом плане незаменим. Надо скорее наладить контакт с эльфами. И помочь в этом хордингам. Им не только воевать вместе, но и жить потом.
…Модернизированный зонд с системой защиты от излучения сумел пройти над восходной частью Ренемкасса. Полученные кадры обработали и составили карту, на которой отметили не только укрепленные пункты маркиза Теладора в массиве, но и общее расположение замков дворян. Карту переслали нам. И мы сами от руки перерисовывали ее, израсходовав почти весь запас берестяных листков. Вышло так себе, но вполне читаемо.
Полученную карту сшили, вышла простыня размером сорок на пятьдесят сантиметров. Отмечены лес, водоемы, дороги, блоки. Теперь надо было наполнить ее.
– Смотри, с полудня на полночь цепочки блоков. Эти в глубине массива, эти по опушкам и на полянах. Видишь?
Аренс карты раньше не видел. На точки, линии и кривые смотрел, как первоклассник на интеграл. Но соображал быстро.
– А вот это вода?
– Река. Двойная линия – река.
– А! Понял. Значит, вот эти…
– Квадраты. Блоки, где сидят воины маркиза. Сколько в каждом? Сколько лучников? Выходят ли они в лес? Как часто и по сколько человек разом? Когда к ним приезжают повозки с припасами? Есть ли смена гарнизона?
– Смена чего?
– Состав блока.
– А-а…
– Вторая линия блоков. Те же данные. Дороги от блоков к замкам. Мосты и броды. Под охраной или нет.
– Но мы так далеко не заходим.
– Пока.
– Чего?
– Пока не заходите. Ладно, это потом. Давай сперва по блокам.
Аренс прямо с марша отправлял гонцов к Бейсу и тем воинам, что следили за людьми на восходе массива. Просил организовать разведку, наладить сбор информации и ее отправку нам.
Вообще-то на словах это было проще. «Пусть посмотрят, посчитают и скажут. Кто умеет писать – запишет…»
С грамотностью у эльфов не очень. Только торговцы, кое-кто из воинов и верхушка управления могли писать и читать. Эльфы, кто ехал с нами, отчаянно завидовали хордингам, которые все до одного это умели.
Капрал Хенрог первым решил показать буквы двум знакомым эльфам, что ехали с ним всю дорогу. Потом почин подхватили и остальные. Эльфы едва не прыгали от восторга.
А я окончательно решил, что Хенрог после войны в армии не останется. У него талант контактера и управленца. Пусть развивает его в будущей администрации провинции.
– Сержант, назначаю вас старшим группы наставников. Отберите пять человек, кто поспособнее, будете учить эльфов.
– Я капрал, мэор Высокий, – как-то заробел Хенрог.
– Властью, данной мне Трапаром, произвожу вас в сержанты, мэор Хенрог. За воинское мастерство, отличную выучку, инициативу и правильное стратегическое мышление.
– Инициатива наказуема исполнением, – с легкой грустью поведал новоиспеченный сержант.
Я покосился на довольного Руса. Его работа!
– Только в том случае, если она по плечу инициатору. Выполняйте, сержант.
– Есть!
– Генерал Вьерд будет знать о вашем повышении. Другие почести после.
Рейнс, глядя на эту картину, невольно вздохнул:
– А я не догадался. Можно было учить дома. Но мы как-то…
– Знание приходит тогда, когда без него невозможно. Есть нужда в колесе – придумали колесо. Нужно железо – научились ковать. Теперь очередь грамоты.
– Голова, приятель, не только для того, чтобы в нее есть, – подколол Федор. – Думать ей тоже надо.
– А ты пробовал? – тут же отшил Рейнс.
Рус захохотал, хлопнул по подставленной ладони Степана. Федор развел руками.
– Научили на свою голову. На привале дуэль!
– К вашим услугам, – раскланялся Рейнс.
Это он тоже подслушал у нас. Пожалуй, его Большая Семья лишится хорошего воина. Надо Бердину сказать, Рейнс – вполне подходящая кандидатура для… Комитета. Если уговорим.
Федор подтренировывал Рейнса в фехтовании, для чего были изготовлены несколько деревянных мечей. А капитан Ламар презентовал эльфу фальшион из запаса. Хординги с удовольствием спарринговались с Рейнсом, и тот делал успехи.
Днем двадцать девятого студня мы прибыли в поселение рода Черного Дуба из Восходного Сада. Это была крайняя точка марша. Отсюда до первой линии блоков всего пять верст. На ближние к поселку опушки иногда выходили разведчики людей. Их, кстати, эльфы здорово опасались, ибо в лесу те чувствовали себя как дома.
Судя по всему, маркиз Теладор создал отряды егерей. Значит, хочет идти дальше в Ренемкасс. Что ж, верный ход, раз готовит оккупацию.
К нашему приезду подготовились. Эльфы освободили с десяток домов, построили столько же крытых сараев – времянки для размещения гостей. Сараи утеплили мхом и корой, внутри поставили жаровни.
Здешний главный воин рода Сунас сказал, что его воины отправлены в разведку к окраине массива. Прибыли четыре сотни воинов, их разместили в других поселениях. Еще две сотни прибудут завтра. Остальные станут подходить по мере возможности. Это эльфы из Закатного и Полуночного Садов.
Доклад Бердину в этот раз был коротким: прибыли, отдыхаем, готовимся; утром начинаем. Бердин одобрил порядок действий, позволил разведку боем и взятие языков. Но лезть в глубину земель маркиза вновь запретил. Мол, пугать того раньше времени до икоты не стоит. Только побеспокоить. Чтобы обратил внимание на Ренемкасс и отвлекся от восхода.
– Избушка, избушка, а поворотись-ка к лесу передом… – схохмил я. – И чуть наклонись.
– Это после. Сперва пусть обернется, – парировал Бердин.
Первая линия блоков – восемь штук – протянулась на тридцать верст. В каждом блоке где-то по два десятка воинов. Из них в лес выходят шесть-семь, те самые егеря. Остальные сидят на месте, охраняют. При случае поддерживают разведку. Вторая линия – десять блоков на пятидесяти верстах. Почти тот же состав гарнизонов, но меньше егерей.
Вообще-то не очень большая площадь массива занята. Но это только начало. Маркиз точно планирует дальнейшее продвижение, иначе бы усилил первую линию, растянул ее по длине раза в три. А пока либо сил маловато, либо другие дела отвлекают.
– Вот эти два, – ткнул я пальцем в точки на карте. – Один возле озера, второй на краю болота. Между ними… три с половиной версты. Утром мы посмотрим на них, а потом пощупаем. После этого решим по остальным.
Новообразованный штаб только что созданной союзнической группы войск дружно смотрел на карту. Наша четверка, Ламар, Рейнс, Аренс и Сунас.
– Разведку проведем мы и хординги.
– Но… – начал было Сунас.
– От вас четыре человека… эльфа в качестве проводников. Остальные примут участие в захвате.
«В качестве наблюдателей», – хотел добавить я, но не сказал.
– Собратья, вы знаете эти места, это ваш дом. Но воевать, как воюют люди, вы не сможете. Давайте каждый делать свое дело. Придет еще и ваш черед. Кстати, отберите пока сотню самых лучших стрелков.
– Стрелы не берут дерево этих строений, – сказал Сунас.
– И не надо. Стрелять будут не в дерево. Это все. А теперь обед и подготовка. Выступаем за шаг Асалена до восхода.
– Темнота – друг молодежи, – шептал под нос Степан. – Куда ты завел нас, не видно ни зги! Идите вперед, не любите мозги…
Очень точно сказано, хоть и грубо. Ночка тихая, на небе ни облачка, а темно, как у негра в дупле. Бледный диск спутника не мог толком подсветить лес, и мы шли по тропе фактически на ощупь. Впереди эльфы – они-то тут каждый куст знают, следом мы со Степаном, за нами Хенрог и Вонтаг – земляк сержанта, тоже спец по лесу.
Мы нацелились на блок, что стоял возле озера. Вторая группа, которую вели Рус и Федор, шла к блоку у болота. Вместе с ними были капитан Ламар, капрал Орнат и два проводника-эльфа.
Вышли затемно, чтобы с рассветом быть на месте и внимательно осмотреться.
Ночной вояж по массиву оказался не так страшен, как думали. Тропинка чистая, давным-давно протоптана. Ветки и сучки по голове не стучат, одежду не рвут. Но темнота! На расстоянии в полметра едва виден силуэт идущего впереди эльфа. Дальше ничего. И не слышно почти: эльфы умели ходить тихо, и обувь у них с мягкой подошвой.
На нас были «берцы», в каких мы стартовали к доминингам. Подошва у них пожестче, но ходить можно, не оглашая округу шумом. Эльфы, кстати, это отметили.
И все же в незнакомом месте ночью стремно. Не так чтобы очень, но все же… И мы беззастенчиво пользовались детекторами, иногда заглядывая в экраны. Кроме наших меток, на них было чисто. Но проверять надо, хрен знает, где гуляют эти егеря с блоков.
В который раз я вспомнил о приборах ночного видения. Специальная модель для диверсантов – вроде очков с толстыми линзами – была бы очень кстати. Ну что стоило попросить прислать? Минута дела, тот же Елисеев или кто-то из новичков эвакуационной группы перешел бы, отдал и обратно. Завтра напомню Бердину. Если аппаратура сработает на таком расстоянии от источника излучения. Хотя надо заказывать уже не очки, а полный комплект штурмовой амуниции. Скоро и до него дойдет.
За полверсты до блока проводник – воин Делас из здешней Большой Семьи – остановил нас.
– Впереди полянка, за ней озеро. Слева от озера строение.
Наступало утро, и светило на восходе уже показало свой край. Едва-едва посветлело.
Я напряг зрение, но ни поляны, ни озера не рассмотрел.
– Озеро за деревьями, – подсказал Делас. – Идем?
– К поляне. К озеру не выходим.
Эльфы пошли вперед, а я глянул на детектор. Пусто. Егеря сидят на блоке или за ним. Блок тоже пока вне зоны действия, значит до него больше полукилометра. Наверное, с поляны возьмет.
Блок мы рассмотрели уже при взошедшем светиле. Капитальное такое строение из мощных высушенных и просмоленных бревен.
Это был типичный блокгауз в одной из версий. Что с головой выдавало автора постройки. Здесь таких не делали, просто не умели, да и незачем было. На Земле-то его впервые поставили в Пруссии в конце восемнадцатого века.
Блокгауз стоял на деревянных сваях – толстых дубовых бревнах. Сваи обшиты досками, таким образом, под самим блокгаузом было дополнительное помещение, где могли держать лошадей или расположить склад. Вокруг блокгауза тын высотой метра в два с половиной. Снаружи тына насыпь, утыканная кольями. Внутри небольшой дворик, там наверняка есть родник, дрова, отхожее место.
В стенах узкие бойницы для наблюдения и стрельбы. Эльфы говорили, что у людей есть хорошие стрелки, их стрелы бьют далеко и метко. Крыша двускатная, виден люк.
Что ж, поставлено все толково, со знанием дела. Гарнизон – два десятка воинов. Состав – стрелки, егеря, пехота. Лошадь если и есть, то одна, для гонца. Это важно, при разведке боем надо намертво окружать блокгауз.
Как его взять? Ну, уж не тупым штурмом. Эльфы пробовали несколько раз пойти на приступ таких вот мини-крепостей, но только несли потери. А для хордингов это не самая большая проблема. Правда, без бомб не обойтись, а шум нежелателен. Подойти втихую? А если там шавка какая есть? Учует и залает. Это надо выяснить.
– Можно взять, – прогудел на ухо Степан. – Амбразуры запечатаем, по лестнице заскочим. А там уже проще. Так, сержант?
Хенрог прицельно смотрел на блокгауз.
– Со ста шагов десять болтов в бойницу уложу, – уверенно шепнул он.
Сто шагов – чуть больше семидесяти метров. В десятке Хенрога пять стрелков, они лучшие из двух рот тяжелых арбалетов пехотного полка. А скорее всего лучшие во всем корпусе «Закат». Генерал Вьерд лично приказывал отправить самых метких.
Хенрог мог и с большей дистанции попробовать. Но не стоит тратить болты, их запас не очень велик.
– Со ста, так со ста, – ответил я. – И эльфы метров с пятидесяти поработают. Сойдет.
Еще пару часов мы потратили на обход блокгауза. Рассмотрели со всех сторон. Нашли ворота с восходной стороны – узкие, одностворчатые. Увидели головы двух наблюдателей в бойницах. Оценили и расположение блокгауза. Вокруг шагов на пятьдесят ни куста, ни дерева. До озера столько же. Незамеченным близко не подойти. А обстрела из луков гарнизон справедливо не опасался. Тем более во время штурма амбразуры наверняка закрывают изнутри ставнями. Правда, тогда и сами не ответят.
Собаки нет, иначе учуяла бы чужих. Хенрог специально зашел с ветра, дал себя обнаружить. Любая шавка подняла бы лай. А тут тишина. С лошадью не прояснили, но это и не так важно.
– Другие блокгаузы тоже так выстроены? – спросил я Деласа.
– Похоже. Блок…
– Блокгауз, – повторил я. – Тоже на сваях за тыном?
– Да. А те, что на опушке, – побольше, но там забор выше и кое-где рвы.
– А гарнизоны?
– Такие же. Хотя могут вместить и в два раза больше.
– Егеря часто выходят?
Это тоже было новое слово, и Делас с трех раз смог повторить его.
– Когда как. Но никогда в одно и то же время.
– Ну да, не дураки.
Понаблюдав еще с полчаса, мы вновь обошли блокгауз. С ним все ясно, но потом, когда будем составлять план штурма, надо еще раз рассмотреть уже на фото и видео. Пока ползали, успели немного поснимать. Эльфы не заметили, а Хенрог и Орнат уже привыкли. Скоро сами снимать начнут.
– Надо еще парочку блокгаузов проверить, – заметил Степан. – Если и их будем штурмовать.
– Завтра. Выберем два для начала, потом еще один. А затем парочку со второй линии.
– Можно не штурмовать, просто обозначить присутствие, – вставил Хенрог. – Если задача – только разведка боем.
Мы со Степаном дружно воззрились на сержанта. Тот притих.
– Знаешь, Хенрог, ты так скоро и лейтенантом станешь.
Сержант смутился.
– А ну-ка, давай твой план штурма этого блокгауза.
Сержант озадаченно почесал лоб, вздохнул, прицельно глянул на укрепление. Мы ему не мешали. Эльфы с интересом слушали.
– Штурмовая группа затемно подходит с восхода как можно ближе. По сигналу эльфы начинают стрельбу из-за деревьев с заката. Мы ждем, как реагируют враги. Если активно отстреливаются, два арбалета с заката начинают бить по бойницам. Пока там шум, штурмовая группа ползет к блокгаузу. Их заметят, тоже начнут бить. Нужны щиты побольше, прикроют подход. И с восхода три арбалета закрывают бойницы. Потом на тын и вниз. Вышибем ставни или через лаз на крыше… Главное – закинуть несколько бомб внутрь.
– Почему с восхода? – спросил я.
– Им светило в глаза бить будет. Слабо, но хоть так.
– Штурм с одной стороны?
– Да. Чтобы не распылять сил.
– Угу.
Степан покрутил головой, посмотрел на замолчавшего сержанта.
– Я, пожалуй, в поселке отдохну. Какую-нибудь ладную девчонку под бок, кувшин вина…
– Ну да, можно и на покой. – Я хлопнул по плечу ничего не понявшего Хенрога. – Отлично, сержант! Это хороший план. Почти так мы и сделаем.
Он и впрямь пересказал мой первый вариант штурма. Голова у сержанта варит еще как! Все, с ним решено, отстрелялся свое. Таких головастых грех в солдатах держать.
– А почему почти? – спросил Орнат.
– Огонь. Прикроем подход и штурм огнем и дымом.
Хенрог и Орнат глянули друг на друга, а потом на эльфов. Все они лесные жители. Огонь для них не только средство обогрева, но и смертельная опасность. Слишком хорошо они знают, что такое лесные пожары. И как опасен свободный неконтролируемый огонь.
Потому эльфы никогда и не пытались поджечь блокгаузы, выкурить врагов. Страх перед огнем выше страха поражения.
– Не бойтесь! Никакого риска. Мокрые вязанки хвороста под тын и во двор. Много дыма, мало огня, – заверил я. – Озеро рядом, пожар не упустим. А в остальном – как сказал сержант.
– С меня еще один кувшин вина, – пообещал Степан. – И второй, если все пройдет удачно.
– Сопьюсь, – пошутил Хенрог.
– Ничего, товарищи спасут, да, Орнат?
Тот засмеялся. Эльфы тоже растянули тонкие губы в слабых улыбках. Они еще не привыкли к хордингам и к нам, но уже поняли одно – мы точно не враги. Точно свои. И даже братья по крови.
…След на обочине тропы заметил Хенрог. Слабый оттиск пятки прятался под сучком, и не двинь его Степан в сторону, мы бы прошли мимо. Идущий за Степаном сержант тихо щелкнул языком и присел.
– Сутки или чуть меньше, – уверенно сказал Хенрог.
Делас присел рядом, провел пальцем по краю следа. Степан шевельнул губами – ругнулся. Просмотрел поисковик!
– Сучок не нарочно положили, – пояснил сержант. – Тот, кто наследил, сам не заметил этого. Значит, шел ночью.
– Делас, что тут рядом есть?
Эльф понял, мгновение помедлил и показал рукой на полночь.
– Поляна, за ней овраг. – Кивок на закат. – А там, шагов двести – родник у дубов. Это след не наш.
Да, у эльфов обувь другая, следов не оставляет. А тут кто-то прошел в сапогах с небольшим каблуком. И подошва жестче.
Вражеская разведка в тылу сейчас была совсем некстати. Не хватало, чтобы нас вычислили.
– Если шли вчера, значит, сейчас здесь никого, – заметил Степан.
– Проверим, – решил я. – Мы с Орнатом к роднику, а вы проверьте поляну. Делас, овраг глубокий?
– В рост. На дне кустарник.
– И овраг осмотрите.
Степан кивнул, тронул рукоятку фальшиона и проверил стилет. Видя это, Хенрог выдвинул на ладонь клинок фальшиона из ножен, потопал, проверяя обувь, подвигал плечами. Эльфы удивленно косились на них. Степан перехватил взгляды, подмигнул.
– А вдруг?
Два больших дуба тоже стояли на полянке, только крохотной, метров десять в диаметре. В стороне от деревьев был родник. Он с трудом пробил путь на поверхность и изливал воду в лунку, откуда та утекала за деревья.
Экран детектора был пуст, и я после осмотра деревьев подошел к роднику. Присел, зачерпнул ладонью воду, попробовал. Ледяная, с каким-то едва уловимым приятным привкусом. В детстве с отцом ходили в лес по грибы и тоже пили из родника. Я тогда впервые схватил ангину. А когда выздоровел, стал закаляться…
Легкий скрип дерева вырвал меня из воспоминаний, и тут же за спиной раздался крик Орната:
– Сзади!
Я рухнул на спину, перекатился. Над головой вжикнуло, и что-то с силой ударило в дерево. Стальной звон и шлепок падения о землю. Орнат вскрикнул, с шелестом вытащил фальшион.
На ноги я буквально взлетел, успев сменить положение и бросить взгляд по сторонам.
Возле дубов стояли три закутанные в самый настоящий камуфляж фигуры. У каждой в руках короткие чуть изогнутые мечи, какие делают в далеком Шаинаме. В империи их еще называют кинжалами.
Одна из фигур держала меч в левой руке, а в правой был метательный нож с узким клинком. Вот кто тут кидается.
Орнату такой нож угодил в бедро по касательной. Хординг в последний момент успел чуть уйти в сторону. Но раз кидали в ногу, а не в грудь, значит, хотели взять живым.
Я еще раз глянул на противника. Рост средний или чуть выше, коренастые, ловкие. На всех пятнистые с бахромой комбинезоны. На головах капюшоны, лица скрыты за пятнистыми масками, видны только глаза. Да, работа кустарная, но хорошего качества. Кто же здесь додумался до камуфляжной формы?
Взгляд зацепил приподнятый квадрат дерна возле дуба. Крышка лаза. Это она скрипнула, когда камуфлированные вылезли наружу. Значит, они еще и прятаться умеют!
Форма, схрон, тактика – привет от «ковбоев», которые натаскали местных удальцов. Значит, там есть профи. Ну кто бы сомневался…
А детектор под землей этих гадов не засек. Зато они нас засекли. Очень ловкие ребята. И что теперь?
Егеря медленно двинули вперед, расходясь в стороны и охватывая нас полукольцом. Готовили захват.
За спиной что-то свистнуло, я скакнул в бок и присел. Тут же оглянулся. Четвертый егерь с арканом в руке стоял в трех метрах от меня. Петля лежала на земле. Промазал, ловец хренов. Надо было кидать в хординга, тот не так подвижен. Теперь внезапность потеряна и аркан бесполезен.
– Орнат, за спину! – бросил я. – Тыл.
Было дикое желание схватить ствол и перестрелять егерей к чертовой матери. Но пистолет еще надо достать и желательно накрутить глушитель. Дадут мне время? Нет, эти парни уже готовы к атаке. Им тоже не резон затягивать. Интересно, их учили вести отсчет с начала акции до финала? Первые десять секунд прошли.
Ох, как же неохота изображать мельницу. Но придется. Причем одному, Орнат толком не сработает. Хоть арбалетчики и проходили полные курсы подготовки, но они все же стрелки, а не пехота. И тем более не разведка и не диверсанты. Значит, самому.
– Парни, может вина выпьем, по бабам сходим? – на имперском предложил я. – Зачем вам знатного мэора убивать?
Никакой реакции. Клинки наготове, позы напряженные. И мелкие шажки вперед.
…Никогда не любил холодное оружие. Полоска заточенной стали – нелепая штука, хоть и поработавшая столько веков основным средством уничтожения. Ну да, были еще топоры, копья, алебарды и прочий набор для вспарывания плоти. Примитивно, пусть временами и эффективно.
А сейчас двадцать первый век, у нас иное оружие. И мне оно по душе. Но холодным обязан владеть каждый поисковик, и мы им владели. Причем хорошо владели.
Бердин всегда говорил, что у меня талант, мол, надо развивать. Но я больше налегал на пистолеты и автоматы. Пробить голову трехмерной мишени одним выстрелом мне было важнее, чем снести ту же голову взмахом клинка.
За пару месяцев до начала всей этой кутерьмы я по просьбе Бердина заглянул к его отцу, передал флешку. Бердин никогда не отправлял материалы по электронной почте – не доверял защите.
Отец Бердина пригласил меня в свой тренировочный центр и предложил поучаствовать в занятии. Что-то они там опять мудрили с режимом предельного напряга нервов. Причем работали с холодным оружием, им нужен был плотный контакт.
После эмоционально-волевого тренинга под соответствующий звуковой фон была еще накрутка с видеоматериалом, а уж затем и спарринг. Получив раз пять по голове, полуослепший от боли и взбешенный, я вообще забыл о защите и пошел махать саблей напропалую. Против меня были сперва двое, а потом и трое бойцов. Когда пришел в себя (поливали водой), мне показали запись боя.
В какой-то момент я буквально выкручивался в спираль, нанося удары во все стороны и не получая ответа. Спарринг-партнеры не успевали за мной. На экране хорошо было видно, как на моих губах выступила пена, а из глотки вырывался хрип.
Меня привели в чувство, проверили на каком-то аппарате и дали выпить что-то вроде энергетика. А потом отец Бердина попросил поработать с ним пять минут в свободном бою.
Итог печален: восемнадцать – один не в мою пользу. Но отец Бердина похвалил, а потом вдруг предложил заниматься у него. Ну, это как школяра решил натаскать по физике нобелевский лауреат. И тогда я тоже услышал о таланте и том, что его надо развивать.
Отец Бердина попросил меня не говорить до поры никому, а сыну, мол, он скажет сам.
Если бы не новое задание, многое могло бы измениться. Но вышло как вышло, и ничего с этим не поделать. Любовь к холодному оружию так и не пришла. А вот умение было при мне…
Они атаковали быстро и слаженно. Не мешая друг другу, не сбиваясь с ритма. Им кто-то поставил этот чертов ритм, поставил технику и тактику. Здесь так не бьются, здесь другая школа. А передо мной были явно ученики мастера с Земли.
Но они не успевали. Тем более, клинок фальшиона длиннее их мечей, позволял работать активнее и держать противника на дистанции.
А потом я вышел во фланг, сумел выстроить эту троицу в ряд, прикрылся ближним и перешел в атаку. Один егерь упал, открыв второго. Третий ловко зашел сбоку, и я прыгнул к нему, блокируя стилетом меч и плечом сталкивая противника на землю. Тот упал, тут же получил удар в грудь.
Я перескочил за него, уходя от удара, дернул последнего врага в сторону и обратно, бросил стилет в лицо, а когда егерь поднял меч для защиты, рубанул фальшионом по ноге. Кончик клинка рассек ткань и мышцы, егерь застонал и попробовал отойти.
Следующим ударом я выбил меч из руки, и с просадом воткнул ногу ему в живот. Такой удар ломает доски, кирпичи и кости. Но я бил не во всю силу. Так что только нокаут.
Орнат натиск четвертого егеря выдержал. Сумел ранить его и уберечь себя. Но вот добить не смог. Нога подвела. Уцелевший егерь, поняв, что план провалился, быстро исчез за деревьями. Раненая рука бегу не помеха. А преследовать его нет смысла, он лучше знает лес, да и страх – хороший погонщик.
Наши подоспели через пять минут. Степан занялся раненым, эльфы убитыми, а я пленным. Со злости зарядил еще раз в грудь, а когда пленник вновь смог дышать, воткнул стилет в колено и повернул.
Злился я на себя, на то, что проморгал схрон и упустил четвертого егеря. Теперь его товарищ ответит за все сразу.
Пленник раскололся через полминуты. Когда в твоем колене возятся, как вилкой в салатнице, никакие клятвы верности не остановят.
Напавшая на нас группа была из особого отряда некоего Бурлаха, что служит в войске маркиза Теладора. По приказу маркиза егеря ведут патрулирование своих квадратов и поиск эльфов. Приоритетная задача – взять пленных.
В блокгаузе двадцать один человек, восемь лучников из отряда Бескафа, восемь егерей, остальные в обеспечении и охране. Лошади нет, на ней уехал гонец.
Удравший егерь наверняка рванул к ближнему блокгаузу, теперь известие о стычке в лесу уйдет к маркизу. А еще Теладор спешно формирует войско, его вассалы и союзники готовятся к войне.
Патрулирование, квадрат, формирование – терминология не тупого вояки, а грамотного спеца, которого обучали точно уж не местные. Ах, как славно поработал этот маркиз. И Ренемкасс приструнил, и армию собирает. Против хордингов? По ходу, нет, раз пленник пел что-то о легионах.
Выпотрошив пленника, я подарил ему быструю смерть. И поспешил к нашим.
– Рана ерундовая, через два дня плясать будет, – сказал Степан. – Мышца прорезана, но не глубоко. Яда нет. Сам до базы доковыляет.
– Никаких «сам». Носилки! Черт, как глупо!
– Чего шумишь?
– А ты не понял! – Злость всё не унималась, и я невольно повышал голос. – Беглец предупредит своих, и внезапной атаки уже не будет. А если весть уйдет дальше…
– И что? – помрачнел Степан.
– Ломаем график. Сейчас бегом обратно… Где Делас?
Делас закончил осмотр трупов и теперь разглядывал трофеи – оружие и форму егерей.
– Жми в поселок, пусть все готовятся к маршу. Хординги тоже. Инкес!
Второй эльф подошел к нам.
– Найди другую группу, передай, чтобы поспешили в поселок. Скажи Русу, что мы меняем план.
Инкес исчез вслед за Деласом.
– Из-за одного барана все летит к чертям!
– А если он сдохнет в лесу от раны? Истечет кровью? – возразил Степан.
– А если нет? Нам нужен чистый проход, а не свалка. Хенрог!
Подошел сержант.
– Дорогу обратно запомнил?
Тот кивнул. Плевое дело.
– Хорошо. Тогда оставляю вас. Нам надо выступать как можно быстрее. Мы сейчас бегом в поселок, оттуда я пришлю повозку.
– Я могу идти, – заверил Орнат. – Медленно, но могу.
– Ладно, идите медленно к поселку. Встретите повозку.
– Вы без нас уйдете? – встревожился сержант.
– Без вас не уйдем.
– Я и воевать могу, – опять встрял Орнат.
– Капрал! Исполнять приказ!
– Есть!
– Два дня на поправку, и чтобы потом был в строю. А пока ковыляй и помалкивай. Да, спасибо, что выручил.
Орнат смутился.
– Если бы ты не крикнул – словил бы нож спиной.
Конечно, не словил бы – ушел-то я в кувырок одновременно с криком. Но все-таки капрал молодец.
– Все, действуем. – Я повернулся к Степану: – Готов рвануть?
– Только по бабам, – отозвался тот, убирая фальшион за спину. При беге ножны на боку будут бить по ногам.
– Это как выйдет. Пошли…
Атаковать я решил два разведанных блокгауза и еще один по соседству на полночь. Делас клялся, что он точно такой же, как и увиденные нами. После я планировал пощупать пару блокгаузов второй линии. Если и не захватить, то попугать как можно сильнее.
В поселке, когда спешно собранный штаб встал передо мной, я выложил карту и отдал приказ:
– Рус, Федор, Ламар с пятью арбалетчиками и десятком воинов. С вами сотня эльфов. Идете к вашему блокгаузу. Я, Степан, второй десяток и остальные арбалетчики вместе с другой сотней эльфов – к нашему. Задача – уничтожить, по возможности взять языка. После вместе идем к третьему. Делас с десятком своих парней пока присмотрит за ним. И если кто оттуда выйдет – даст сигнал. Налеты проводить быстро, на рожон не лезть, потерь стараться не допускать.
– А мы? – подал голос Сунас.
Аренс толкнул его в плечо и что-то шепнул на ухо. Видимо – «не лезь». Он-то наши порядки уже изучил, а Сунас пока нет.
– Если управимся до вечера, штурмуем блокгаузы второй линии. Теперь вы, – это Сунасу и Аренсу. – Берете по сотне своих и в тылы. Задача – перехватить дороги. Чтобы никто из леса не выехал и в лес не въехал. Если пойдет большой отряд – отступите. Главное – пошуметь, показать себя. Связь через гонцов. Задачи ясны? Вопросы?
– А если маркиз двинет сюда свое войско? – спросил Сунас.
– Тогда я выставлю каждому по кувшину лучшего вина.
Сунас выкатил глаза. Рейнс и Ламар усмехнулись.
– Никакого геройства. Рутинная работа. Еще вопросы?.. Нет. Тогда начинаем.
Начали с пятиминутным опозданием. В поселок приехала Нелоя, и Рус после объятий и поцелуев с некоторым трудом убедил девушку остаться здесь. Гордая эльфийка хотела идти в бой с любимым мужчиной, но Рус встал насмерть. Запахло первой досемейной ссорой.
Выручил Рейнс. Отвел родственницу в сторону и как старший приказал ждать в поселке. Упомянул родителей девушки, пригрозил какой-то местной карой вроде сидения в чулане, а потом сказал, что Рус просто не переживет, если с ней что-то случится.
Нелоя слушала родича, надув губки, но последняя фраза заставила ее просиять и перестать вредничать. Она повисла на шее Руса, одарила его жарким поцелуем и пообещала вести себя хорошо.
– У нас девушкам много позволено. Но не все, – сообщил довольному влюбленному Рейнс. – Надо просто знать, что сказать.
– Благодарю, брат! – искренне воскликнул Рус.
– Не вопрос! – щегольнул выученной фразой эльф и хлопнул по подставленной Русом ладони.
– Тоже, что ли, эльфку найти?! – вслух помечтал Федор. – Рейнс, у тебя еще есть племянницы?
Тот кивнул, важно задрал нос.
– Самые красивые! Но их надо заслужить, мэор.
Федор показал ему кулак.
– Все, выходим, – обломал я интересную тему. – Если повезет, опередим беглеца.
Уже на марше, выехав вперед, я вызвал на связь Бердина и сообщил о переносе сроков выступления. Тот выслушал, оборвал мои объяснения и торопливо сказал:
– Делай как решил. Ты там главный. Я перехожу на Землю, буду завтра. Если что – Якушев на связи.
И понимая, что я хочу спросить, добавил сам:
– КГБ вышел на «ковбоев». Готовят операцию.
– Ё!
– Именно. Успеха!
Арнольд Хок вряд ли был рад, что пришел в себя. Едва он открыл глаза, как тут же попал в переплет. Первым его допрашивал директор Комитета Навруцкий. А тот знал, как донести до собеседника простую мысль: «Или ты говоришь, или кричишь». Хок выбрал «говорить».
Потом за него взялись спецы из госбезопасности. И Хок заработал, как хороший принтер, выплевывая поток информации. Имена, пароли, явки, адреса, планы, связи…
Замелькали фамилии – Деметир, Аггер, Лакурт, Каледин. Пошли наименования подконтрольных организаций, контакты различных уровней. Спецы не успевали записывать за говоруном. Руководство потирало руки и жадно смотрело на Запад, где сидели пресловутые «ковбои».
Страстно желавший реабилитироваться за былые провалы председатель КГБ отдавал приказы, слал шифровки и депеши, лично формировал группы и команды. В заграничные резидентуры за сутки поступило больше сообщений, чем за предыдущие месяцы.
К вылету готовили группы специального назначения для проведения активных акций. Кроме них, из разных уголков мира в точки сбора стягивались агенты особой касты. Мастера силовой работы, которые жили под легендой в разных странах на протяжении нескольких лет.
Нелегальные резидентуры вели свой поиск, подключая к нему втемную порой совершенно разных личностей, от начальника охраны порта до главаря местной мафии.
Но как всегда, наиболее результативно действовали специалисты иного профиля. Компьютерные хакеры, операторы информационных групп – тихие незаметные люди, никогда не державшие в руках оружия, но приносившие пользы больше, чем шпионы и боевики вместе взятые.
В Москву пошел обратный поток информации. Данные на указанных персон, активы и финансы, ближний и дальний круг общения. Потом данные на людей из ближнего круга – уже свои круги общения – и так далее.
Все ждали отмашки, чтобы начать акцию. Но в Москве не спешили. Там хотели накрыть всех разом и не дать уйти никому.
Когда количество информации перевалило за рамку «достаточно», а подразделения и отдельные агенты на местах вышли в районы ожидания, в Москву пригласили руководство Комитета.
Совещание проходило на загородном объекте из числа запасных точек КГБ. Кроме председателя КГБ, были только Навруцкий и генерал Раскотин, куратор Комитета и фактический руководитель всей операции со стороны верховной власти.
Основное выступление было у председателя.
– Верхушка их команды – пять человек. Впрочем, недавно добавился шестой – Виктор Налиманов. Старый знакомый еще по прежней операции. Помните?
– Тот, с кем договорились? – уточнил Раскотин.
– Да. Думали, что договорились. Однако наш олигарх опять решил попытать счастья. Есть еще помощники из числа бизнесменов, финансистов, представителей власти разных стран. Но они на подхвате. Их задействуют втемную.
– А на Асалентае? – спросил Навруцкий.
– Там командует Алан Деметир. Тридцать шесть лет. Бывший офицер германской группы ГСГ-9, бывший каскадер. Там он известен под именем Дарк Теладор. Маркиз. Ближние помощники – Арнольд Хок и Оскар Бак. На базе в замке есть группа специалистов с Земли. Врачи, военные, техники. Готовится развертывание новой базы, планируется отправка военного и гражданского персонала. «Ковбои»… точнее клуб, как они сами себя называют. Так вот, клуб фактически хочет расширить свое влияние на весь материк, а потом и на всю планету.
– Фамилия их главаря не Наполеон? – проворчал Раскотин.
– Главарей там нет. Но наибольшее влияние, пожалуй, у Николя Аггера. Испанский бизнесмен, пятьдесят один год. Имеет интересы в Европе, Америке, Африке. Контактирует с органами своей страны в плане информирования. Как мы поняли, интерес взаимный.
– Здесь у них свои базы? – спросил Навруцкий.
– Одной базы нет. «Ковбои» хорошо маскируются. После… кхм, после прошлогодних попыток найти их они разработали новую систему охраны и предупреждения. Встречи только по необходимости, все вместе никогда не собираются. Места каждый раз новые, в том числе и в подводных комплексах.
– А что по охране? – уточнил Раскотин.
– Они создали частную военную и охранную фирму. Сейчас там более семисот сотрудников. Как стало известно, около сотни наемников усиленно готовят для участия в играх «Фантазии». Учат владеть холодным оружием. Думаю, это прикрытие подготовки некоей гвардии для действия на Асалентае.
Сведения важные, но сейчас Навруцкого больше интересовал «станок». Так он и заявил. Председатель поджал губы. Не привык слушать замечания от кого-либо, кроме президента. Однако поделать ничего не мог.
Директор Комитета Навруцкий имел такой же ранг, как и председатель КГБ. А в свете последних событий и с учетом возможной перспективы в чем-то даже превосходил. Хотя бы в глазах президента.
Советник Раскотин как личный представитель президента занимал более высокое положение, чем его собеседники. Так что сегодня всемогущий глава КГБ оказался в малоприятной роли младшего. Или равного, если угодно.
– Аппаратуру переноса они скрывают хорошо. На одном месте долго не держат, перевозят грузовым транспортом под сильной охраной. При перевозке задействуют несколько групп отвлечения. Практикуют внезапную смену маршрута, ломают графики. Контролируют на всем протяжении посредством непрерывной линии связи. Но мы смогли определить более тридцати возможных мест, куда могут доставить «станок» с высокой долей вероятности.
– Многовато.
– Да. Наши спецы анализируют данные и пытаются локализовать место действительного нахождения «станка» с точностью до двух мест. Все-таки катать его каждый день накладно и не нужно даже «ковбоям». В ближайшие сутки мы будем готовы найти аппаратуру.
– Вот это хорошо. Ибо операция без захвата «станка» просто не имеет смысла.
– Кроме того, мы практически готовы провести захват всей верхушки клуба.
– Даже в Штатах? – изумился Раскотин. – Силовая операция под носом наших заклятых друзей?
– Да, – позволил себе легкую улыбку председатель. – Конечно, штурмовая группа не пойдет на приступ в нашей форме. По виду это скорее будет банда латинос, южноевропейцев, выходцев с Ближнего Востока. Полиция и власти примут операцию за очередную разборку мафии, передел наркотрафика. Кстати, в США сейчас только один из руководителей клуба – Томас Лакурт. Бизнесмен, сорок шесть лет. Он курирует тему подводных баз и занимается скупкой золота. Клуб аккумулирует золото и драгоценности, скорее всего для отправки на Асалентае. Хотят сделать там резервное хранилище.
Навруцкий довольно кивнул. Да, госбезопасность поработала очень хорошо. Фактически «ковбои» теперь как на ладони. Осталось накрыть их.
– Надо определиться со сроками, – словно угадал мысли Дениса председатель. – Затягивать опасно.
– А как у вас дела? – повернулся к Навруцкому Раскотин.
– Мы исходим из того, что второй «станок» в замке, значит, предстоит штурм. У Теладора по нашим сведениям более тысячи воинов, это большая сила. Конечно, все войско он в замке не держит, там только личная гвардия, двести – триста человек. Но в любом случае для штурма надо подвести корпус армии хордингов. Они начнут штурм, а саму базу – она расположена во втором донжоне – будем брать уже мы. Вы услышали что-то смешное?
Вопрос был обращен к председателю. Тот не скрыл усмешку, когда Денис рассказывал о планах.
– Извините! – Председатель поднял руку. – Честное слово, вырвалось. Денис Эдуардович, я немного знаком с обстановкой в том мире. Просто звучит это… войско, хординги, корпуса… Несколько странно, не правда ли?
– Неправда, – сухо ответил Навруцкий. – Там идет война. Да, без танков, самолетов и ракет. И по Интернету ее не показывают. Хотя за право демонстрации земные каналы продали бы душу. Но все равно это бойня. Что до хордингов, империи и прочих… эти люди не лучше и не хуже нас. И это их жизнь.
– Денис Эдуардович, – мягко произнес председатель. – Я приношу извинения. Там своя особенность, понятно. Думаю, хординги и империя так же отреагировали бы на известия о нашем мире. Для них он очень странный, нет?
– Пожалуй, – смягчился Навруцкий.
– Когда вы сможете провести штурм? – вернулся к теме Раскотин.
– Поисковые группы вышли к землям Теладора, ведут разведку. Корпус «Закат» подойдет к замку через четыре дня. Значит, штурм через пять-шесть дней. При этом надо блокировать военные лагеря и вассалов Теладора. И до последнего не раскрывать наше присутствие в том мире.
– Думаю, можно провести операцию на Земле немного раньше штурма на Асалентае, – сказал председатель. – Если мы возьмем «станок» здесь, то Деметиру и его людям просто некуда будет прыгать.
– Но они могут прыгнуть куда-то в другое место. Просто с испугу. Так что лучше синхронизировать операции по времени. Хотя бы в пределах нескольких часов.
– Это разумно, – кивнул Раскотин. – А какими силами располагает Комитет?
– Тридцать пять человек.
– На всю базу?
– Там небольшая охрана. А гарнизоном замка займутся хординги.
– Думаете, Деметир и остальные будут сражаться до конца?
– Возможно. Пока не поймут, что выхода нет. Мы постараемся взять их живыми, но бой есть бой. Как выйдет.
– Пять-шесть дней, – повторил Раскотин. – Это реальный срок. Что скажете?
Председатель помолчал, потом кивнул:
– Да. Мы как раз подготовимся к одновременному захвату.
– Брать будете всех?
– Верхушку клуба и «станок», конечно. С остальными решим после. Но всех, кто посвящен в суть дела, возьмем в работу.
– Что ж, так и определимся, – подвел итог Раскотин. – Конкретные сроки назовем позднее. Я организую связь между вами, но лучше, если от Комитета кто-то будет находиться в оперативном штабе.
– Мой заместитель Глеб Щеглов и начальник оперативного отдела Всеволод Кумашев. Плюс техники.
– Решено!
Вечером того же дня Навруцкий с Щегловым перешли на Асалентае. Встречала их Вика. Елисеев уехал проверять строительство литейного цеха, где уже готовили первые образцы пушек.
Вика обстоятельно и доходчиво рассказала о делах, отдала Навруцкому флешку со списком требуемых материалов и запросы специалистов по поставкам оборудования.
– Там указаны сроки поставки и полный перечень комплектующих, – закончила она доклад.
– Ясно. А что на базе? Условия, проблемы.
– Все нормально. С Земли поставки идут вовремя, я слежу.
Денис удивленно покачал головой. Быстро же Вика освоилась. А как сперва бледнела и шарахалась!
– А где твоя подопечная? Тинера?
– Она с Каутом уехала к Тоссу. Тот приехал по вызову Елисеева. Они вместе осматривают литейный цех. Вот Женя и подумал, хорошо бы познакомить магиков с одним из вождей.
– И как магики реагируют?
– Тинера спокойно, а Каут… привыкает. Но ему уже лучше.
– Женя, значит, подумал… – покивал Глеб Щеглов.
Вика чуть порозовела и отвела взгляд.
– Сама-то как, освоилась?
– Вполне. – Вика улыбнулась. – Даже по дому не скучаю.
– Ну да… – тем же тоном проговорил Глеб. – Скучать-то некогда…
Денис покосился на друга – чего это он лыбится? А тот и впрямь скалил зубы и все смотрел на Вику.
Эти переглядки стали понятны через десять минут. В кабинет, широко открыв дверь, ввалился Елисеев. С морозца, заряженный эмоциями, энергичный и еще не остывший, он величественно прошел к столу, не заметив гостей у окна, и громко пропел:
– Солнышко, я так хочу кофе! Ты даже-э…
А теперь заметил. И сфальшивил на последней ноте.
– О!
– И вам не хворать, – отозвался Глеб.
– Солнышко? – не поверил ушам Денис. Он повернулся к Вике и пристально на нее уставился. Его бывшая помощница пылала, как маков цвет. А взгляд… взгляд, изрядно смущенный, ласкал Женьку.
– Quod erat demonstrandum! – блеснул латынью чем-то довольный Глеб. – Что и требовалось доказать. Ну, Жека!
Денис расправил плечи и навис над опешившим Елисеевым.
– Я отдал ему лучшую сотрудницу! Незаменимую помощницу! Чтобы разгрузила, спасла от завала, приняла на свои сильные плечи, так сказать!.. А он что? Украл! Увел из-под носа!
– Из-под носа ты сам ее увел, – восстановил справедливость Глеб, которого разбирал смех. – И сам отдал в чужие руки. Причем знал, что они загребущие!
– Знал? – Денис повернулся к Вике: – И ты, Брут?
– Тогда уж Брута, – пришел в себя Женя.
– Молчи, Казанова!
Глеб откровенно хихикал. Вика пронзила его огненным взглядом и посмотрела на Дениса:
– А мне что, письменное разрешение спрашивать? Чего же в девках сидеть-то?
– Вот! Устами красотки глаголет любовь! – всхлипнул Глеб. – Так что, товарищ пес на сене, вам следует сказать лишь одно!
– Что еще?
– Совет да любовь!
– Кхм! – Денис усмехнулся. – Ну, если бледный с вечно красными глазами Женька превратился в энергичного молодца, а завал разгребли…
– То спасет тебя, дочь моя, – перебил его Глеб, – только чашка горячего кофе и четыре рюмки коньяку.
– Почему четыре?
– Потому что выпьем за встречу и за вас.
Вика уперла кулаки в бока.
– Благословляете, значит?
– Я не поп и не отец. Директор тоже.
– Скорее он Зевс-громовержец, – поддержал Женя.
– Так что просто выпьем.
– Пять рюмок, – поправил Женя. – Бердин будет минут через двадцать. Он предупредил.
Бердин к веселью не был расположен. Отверг рюмку, помотал головой на предложение подать бокал вина или кофе.
– Что-то ты суров, Василий Алексеевич, – заметил Глеб. – Может, тебе тоже помощницу прислать?
– Чего? – не понял Бердин.
– Проехали, – махнул рукой Навруцкий. – Давайте к делу. Какова обстановка?
Бердин вывел на экран настенного монитора карту империи, укрупнил масштаб и включил наложение картинок. Среди полей, лесов и гор появились отметки с расположением войск империи и армии хордингов.
– Корпус «Восход» через три дня будет у столицы провинции Корша. Возьмет с ходу, в Настреде, кроме городской стражи, других войск нет. Только личная охрана префекта. Из Юларага к Настреду подходит Десятый легион. Будет через три-четыре дня.
– Это точно? – спросил Навруцкий.
– Сведения передал Орешкин. Он утверждает, что в город спешно свозят припасы, ставят новые кузницы, собирают ремесленников.
– Состав легиона?
– Точных данных нет. Изначально он был сокращенного состава, но его могли усилить.
– Значит, сражение, – протянул Щеглов.
– Из Мевора в Ошеру идет Третий Меворский легион. Он будет позднее. Как показал пленный префект Никамер – оба легиона должны выступить против хордингов вместе. Значит, Десятый будет ждать у Настреда. Это дает нам шанс разбить их поодиночке.
– У Хологата всего три пехотных и конный полки. Усилить нечем? – спросил Навруцкий.
Бердин чуть сдвинул изображение карты.
– Корпус «Закат» дойдет до замка Теладора через четыре дня. У него тоже три пехотных и конный полки. А у маркиза около полутора тысяч воинов. Плюс дворянские дружины. Одновременно блокировать хотя бы часть этих сил и при этом провести штурм замка – задача максимум для Вьерда.
– Совсем весело…
– Завтра я отправляю одного из пленников – помощника префекта Даббана – с посланием к императору Ракансору. Предложу перемирие и переговоры.
– Он на это не пойдет, – категорически заявил Навруцкий. – Его свои же съедят.
– Не пойдет, – согласился Бердин. – Но этим фактом мы остановим Десятый легион. Вряд ли стратион Актави посмеет вступать в бой, когда император принимает решение. Во всяком случае, заставит притормозить. И даст нам время подготовиться.
– Хологат один справится? – уточнил Навруцкий.
– Вполне. Воевать с легионами он научился. Вот Вьерд такого опыта не имеет. Но у него более привычный враг. Дворянские дружины и войско маркиза здорово похожи на своих… коллег из доминингов. Состав, численность, тактика.
– Войско маркиза подготовлено «ковбоями». Ты же сам говорил, – напомнил Навруцкий.
– Да. Но против хордингов им не устоять.
– Это все хорошо, – заметил Щеглов. – Но что с «ковбоями»?
– Штурмин начинает разведку из Ренемкасса. Эльфы ему помогают. Орешкин работает в Корше. Ему сложнее, однако сведения идут. Нам надо провести основную часть сил корпуса «Закат» к замку скрытно. А значит, быстро захватить земли соседей Теладора, чтобы он не узнал. Сам штурм проведут два полка.
– Теладор, он же Алан Деметир – бывший офицер ГСГ-9. Далеко не дурак в плане войны. К тому же с большим опытом, – сообщил Навруцкий.
– Да. Его вояжи за кордон хорошо известны в провинции. Он умело строит войско. И оборону замка, конечно, продумал. Но он не ждет хордингов с бомбами. Он готовится к обычной осаде.
– А когда бомбы рванут, даже последний дурак поймет, что дело нечисто, – хмыкнул Щеглов. – И тогда наш опытный маркиз драпанет на Землю.
– Не сможет, – возразил Навруцкий. – Если к тому времени на Земле будет захвачен «станок».
– Тогда он драпанет куда глаза глядят.
– Вряд ли, – впервые улыбнулся Бердин. – Он же не дурак прыгать в небытие. И потом, кто за ним последует?
– Но Глеб прав, когда ворота вышибут и хординги войдут в замок, маркиз и его люди бросят мечи и достанут пулеметы.
– Когда хординги войдут в замок, вперед выйдем мы!
– Сколько это «мы»?
Бердин стал загибать пальцы:
– Две группы поисковиков. Три резервные группы по восемь человек.
– А они готовы? – спросил Щеглов.
– К чему? К работе в другом мире? Да, поисковикам они в подметки не годятся. Но им не поиск вести, а штурм. Вы же сами их отбирали, и не из детского сада.
– Верно, – согласился Навруцкий. – Все парни хорошо подготовлены, с опытом службы. Провести штурм смогут.
– Плюс инструкторы – мы с Якушевым, Зингер, Хлунов, Ремез.
– Плюс мы! – бодро вставил Щеглов.
– Ты с комитетчиками в связке будешь, – осадил его Навруцкий. – А я…
– А ты, господин директор, руководить будешь, – перебил его Бердин. – На тебе весь Комитет, связь с Москвой и остальное.
– Ну да?
– Именно. Я руковожу операций на Асалентае, я и решаю, кто куда идет.
Навруцкий уязвленно нахмурился.
– Съел, директор, – подколол его Щеглов и тут же вполне серьезно добавил: – Все верно. Каждому свое.
– Итого тридцать семь штыков, как считали раньше. Этого хватит.
Навруцкий махнул рукой:
– Ваша взяла. Теперь по согласованию. Я выставил срок операции через пять-шесть дней. КГБ будет готово работать синхронно.
– С опережением на несколько часов, – уточнил Бердин. – Лучше сперва перехватить «станок» на Земле. А если кто и успеет махнуть на Асалентае – попадет в наши руки.
– Согласен.
– Если ничего кардинально не изменится, на четвертый день круга ледоброда, а по земному третьего февраля мы назначаем штурм замка.
Все дружно посмотрели на карту. Пять дней. Вся операция с поиском и поимкой «ковбоев» может закончиться через пять дней. Дотерпеть бы.
– Что еще? – вышел из задумчивости Навруцкий.
– Готовлю Каута к отправке с посланием к их верховному магику Нуммеру. Надо наладить контакт с факторумом. К тому же это еще один путь к императору.
– Думаешь, магики пойдут на контакт?
– Возможно. Когда узнают, что мы сотрудничаем с эльфами, узнают, кто вообще такие… Тут важнее, насколько Нуммер предан императору. По словам Каута, факторум всегда сторонился официальной власти, но никогда не выступал против нее.
– А эта девчонка, Тинера?
– Она останется здесь. Как связная.
– Она согласна? – спросил Щеглов.
– Уговорим. Вика поможет, они сдружились. А если отпустим ее – Макс меня убьет!
Все засмеялись. Страсть отчаянного поисковика и признанного ловеласа Комитета вызывала удивление. Но к этому постепенно привыкли. Однако характер Таныша знали.
Навруцкий посмотрел на часы, потом на карту и повернулся к Бердину:
– А что потом, Василий?
Бердин понял вопрос, помолчал, потом пожал плечами.
– Доживем – увидим.