Египетская цивилизация – одна из самых древних на нашей планете. Она существовала весьма длительное время, и главной причиной тому стало своеобразное местоположение государства, окруженного пустынями и удаленного от других стран. Протянувшийся на многие километры вдоль плодородной долины Нила, Египет развивался безо всякого иноземного воздействия.

Во время ежегодных разливов воды Нила заполняли долину, а когда уходили, оставляли толстый слой бурого ила, удобрявшего землю. Эта земля приносила жителям страны щедрые урожаи. Люди возносили благодарственные молитвы великой реке, а свою страну называли Кемет – «черная земля». Народом Египта правили цари – фараоны. От многих из них в анналах истории остались только имена (ни упоминаний о законах их правления, ни памятников не сохранилось). Летоисчисление Египта современные исследователи ведут по царским династиям.

Ранний династический период ограничивается рамками 2920–2575 годов до н. э., хотя история египетской цивилизации начинается уже в IX тысячелетии до н. э. Племена, занимавшиеся охотой, расселялись в пойме Нила, которая была наиболее приспособленным для жизни местом. Уже в V тысячелетии до н. э. четкая граница разделяла два объединения: Верхний Египет, растянувшийся вдоль длинного нильского оазиса, и Нижний Египет, расположившийся в дельте Нила.

Более сильный Верхний Египет примерно в 3000 году до н. э. покорил своего соседа и положил начало I династии. Люди, жившие в это время, обожествляли своих правителей, фараоны считались богами, спустившимися с небес.

Первым грандиозным памятником, дошедшим до наших дней, стала ступенчатая пирамида, построенная представителем III династии – фараоном Джосером.

Расцвет египетской культуры начался в эпоху спокойной и стабильной IV династии, от которой ведет отсчет новая эпоха в истории Египта, получившая название Древнего царства (2575–2134 годы до н. э.). О нем напоминают знаменитые памятники: пирамиды в Гизе (рис. 1) и загадочный сфинкс (рис. 2) – фантастический лев с лицом фараона Хефрена. Этот период ознаменован бурным развитием торговли и искусства, появлением письменности. Следующая, V династия, характеризуется ослаблением влияния фараонов: причиной этого стал значительно возросший культ Солнца. Существование Древнего царства подошло к концу во времена VI династии, завершившейся распадом Египта на множество княжеств, постоянно воевавших между собой.

Рис. 1. Пирамиды Хеопса, Хефрена и Микерина в Гизе. Четвертая династия. XXVII век до н. э.

Рис. 2. Большой сфинкс и пирамида фараона Хефрена. Четвертая династия. XXVII век до н. э.

С 2134 по 2040 год до н. э. длился Первый переходный период. Египет был ослаблен многочисленными междоусобными войнами, правители-фараоны, не обладавшие сильной властью, не могли собрать народ воедино и остановить распад страны. Обстановка несколько улучшилась во времена IX и X династий. Последняя пала в результате действий князей в Фивах, захвативших престол и основавших собственную династию.

Фиванский фараон XI династии Небхепетра Ментухотпе положил начало новой эпохе, названной историками Средним царством (2040–1640 годы до н. э.). Этому фараону удалось лишить власти местных правителей и заручиться поддержкой многочисленной армии чиновников. В заслугу египетскому царю можно поставить объединение страны; деятельность по искусственному орошению больших участков пахотных земель, что помогло накормить множество людей; развитие искусства. Широкое распространение получил культ Осириса, властелина подземного царства, а также культ Ра – солнечного божества.

Современным историкам неизвестны причины, из-за которых Среднее царство прекратило свое существование. Распавшейся на части страной пытался управлять то один, то другой царь, но никто из них не смог долго удерживать трон. Наступила эпоха Второго переходного периода, продолжавшаяся с 1640 по 1550 год до н. э. Племена гиксосов, пришедшие из Палестины, захватили район Дельты и основали здесь XV династию, подчинившую себе весь Египет. Против иноземцев выступила XVII династия фиванских царей. Новшество, еще неизвестное никому в то время, – лошади, запряженные в колесницы, – помогло фиванцам выиграть войну и освободить страну от захватчиков. С этого времени началась эпоха Нового царства.

Новое царство (1550–1070 годы до н. э.) стало временем небывалого расцвета Египта. Войны, которые велись египетскими правителями в странах, расположенных на востоке, приносили несметные богатства. Вещи, найденные современными археологами в знаменитой гробнице Тутанхамона, поразили воображение людей своей красотой и роскошью. Фараоны Нового царства уделяли большое внимание развитию искусства. Большая часть памятников, относящихся к этому времени, посвящена фиванскому солнечному божеству Амону.

Кризис власти, начавшийся в Египте, а также наступление с севера и востока палестинских племен стали причиной распада страны. Это время получило название Третьего переходного периода (1070– 712 годы до н. э.). Государство раскололось на две части: Верхний Египет, управляемый военной верхушкой, и Дельту, где у власти стояли фараоны купеческого происхождения. Через некоторое время власть в стране перешла к ливийской династии, а затем ее захватили нубийские военные. Правители этой династии носили на коронах двойной урей (знак в виде поднявшейся кобры), символизирующий владычество над Египтом и Нубией.

Завершающим в истории древнеегипетской цивилизации стал Поздний период (712–332 годы до н. э.). В VII веке до н. э. государство было захвачено ассирийцами, которые разрушали и грабили египетские города. Во время правления XXVI династии в стране наступило относительное спокойствие, но уже в 525 году до н. э. оно было нарушено вторжением персов, основавших в Египте XXVII династию. Власть персов была уничтожена Александром Македонским, покорившим в 332 году до н. э. Персию и Египет. Но полный упадок египетской цивилизации наступил в 30 году до н. э., после завоевания страны Цезарем Августом, который превратил Египет в римскую провинцию.

Пески засыпали памятники египетской культуры, а время наложило на когда-то процветавшую цивилизацию печать забвения. К VI веку н. э. исчез даже язык, на котором говорили жители страны, и вплоть до XIX столетия люди не могли расшифровать надписи на древнеегипетских памятниках и тексты на старых папирусах. Разгадать непонятные иероглифы сумел в 1821 году французский ученый Ж. Ф. Шампольон.

Источниками изучения египетской мифологии стали разнообразные по характеру религиозные тексты. Это молитвы и гимны, посвященные богам; надписи на стенах гробниц, рассказывающие о погребальных церемониях, сборники заупокойных текстов. Самые известные из этих письменных памятников – «Тексты пирамид» (описания ритуалов, связанных с заупокойными обрядами), найденные на внутренних стенах погребальных камер пирамид фараонов V и VI династий эпохи Древнего царства; «Тексты саркофагов» – надписи на саркофагах периода Среднего царства; а также знаменитая «Книга мертвых», создававшаяся начиная со времен Нового царства и до самого конца существования Древнего Египта. Кроме того, с мифологическими представлениями знакомят тексты, получившие названия «Книга часов бдений», «Книги о том, что в загробном мире», «Книга коровы», «Книга дыхания» и др.

Представление о египетских мифах можно получить из текстов, рассказывающих о мистериях, которые устраивались во время религиозных праздников и торжественных церемоний по случаю коронаций. Они исполнялись жрецами, а иногда и фараонами, читавшими речи от имени богов.

Элементы мифов присутствуют также в надписях на памятниках и в текстах магического характера, заговорах, заклятьях, знакомящих с эпизодами из религиозных легенд.

Сведения о древнеегипетской мифологии можно получить и из сочинений античных писателей, в том числе Геродота, побывавшего в Египте в V веке до н. э., и Плутарха, жившего на рубеже I–II веков н. э. и написавшего книгу «Об Исиде и Осирисе».

Египетская мифология, в отличие от греческой и римской, долгое время оставалась тайной для многих поколений людей. Если легенды Древней Греции и Рима вдохновляли многих европейских художников, поэтов, композиторов XVII–XVIII столетий, то о существовании мифов Древнего Египта никто в те времена даже не подозревал. Широкой известности они не получили и в дальнейшем, став достоянием лишь узкого круга специалистов, занимавшихся изучением восточной культуры. Причиной тому было своеобразие египетской мифологии, совершенно не похожей на мифотворчество других народов.

Египтяне не придерживались определенных правил при изображении богов. Так, одно и то же божество могло выступать в облике животного, человека или полузверя-получеловека. Некоторые боги в различных городах носили разные имена. Одно и то же явление реальности могло воплощаться в разных божественных образах: например, утреннее солнце олицетворял бог Хепри в виде жука-скарабея, катящего по небосводу солнечный диск до точки зенита; дневное солнце представлял Ра – человек с головой сокола, а Атум символизировал вечернее солнце. Хепри, Ра и Атум (рис. 3) были тремя ипостасями одного и того же солнечного божества.

Рис. 3. Ра, Атум, Хепри

Египетские боги, так же как древнеримские и древнегреческие, могли иметь определенные функции, как, например, богиня любви Хатхор (у греков – Афродита) или воительница Нейт (в греческой мифологии – бог войны Арес). Но в отличие от обитателей Олимпа некоторые божества Египта являются воплощением абстрактных понятий (Сиа – разум, Ху – воля, Хех – вечность, Сехем – энергия). Существовали боги, олицетворявшие законы и явления природы и даже символизировавшие силу или мудрость других богов.

Говоря об олимпийских богах, несложно определить их характеры. Например, Зевс – могущественный и сильный, Гермес – ловкий и плутоватый. Одному и тому же египетскому божеству присущи порой диаметрально противоположные черты. Боги могли быть добрыми и злыми, справедливыми и безжалостными.

Героями одинаковых мифов в разных египетских городах являлись различные божества. Так, одни источники называли бога Себека, имеющего облик крокодила, другом Ра, другие считали его врагом великого бога Солнца. По-разному представлялись и многие явления окружающего мира. Например, небо могло изображаться в виде крыльев коршуна, реки (небесный Нил), коровы или женщины (богиня Нут) (рис. 4).

Рис. 4. Небо в образе коровы

В отличие от богов Древней Греции и Древнего Рима, постоянно вмешивавшихся в жизнь человека (участие обитателей Олимпа в Троянской войне, помощь странствующему Одиссею и т. д.), египетские боги с полным спокойствием взирают на враждующих людей. Поэтому и мифы Древнего Египта не рассказывают об увлекательных приключениях, они лишены событийности и наполнены философскими размышлениями и серьезными монологами, вложенными в уста богов.

Своими корнями мифология Древнего Египта уходит в VI тысячелетие до н. э. В каждом из египетских номов (областей) формировался собственный пантеон богов, которые воплощались в птицах, животных, камнях, планетах. Божества символизировали и отдельные номы, например богиня Унут, изображаемая в виде зайца, олицетворяла Гермопольский ном. В дальнейшем покровитель каждой области стал демиургом в божественной триаде.

Существовало множество мифов о фиванской триаде, куда входили бог Солнца Амон, его жена Мут, являвшаяся богиней неба, и Хонсу – бог Луны и сын этой супружеской четы. Легенды Мемфиса рассказывали о демиурге Птахе, его супруге Сехмет, богине войны, и их сыне Нефертуме, боге растительного мира.

Женские божества в египетской мифологии, помимо других, выполняли функции богини-матери (Мут, Исида и др.).

Небесному Нилу, по которому плыло Солнце, соответствовал подземный: его воды несли светило ночью. А настоящий Нил, протекавший по земле, воплощался в образе бога Хапи. Именно ему египтяне возносили молитвы с просьбами послать хороший урожай. Нил населяли многочисленные божества, принимавшие облик животных – бегемота, крокодила, змеи, лягушки, скорпиона и т. д.

Глубоко почиталась и богиня Рененутет, от которой зависело плодородие земли. Приняв образ змеи, она выползала на поле и наблюдала за работой крестьян. А за виноградное изобилие отвечал бог лозы Шаи.

Египетская мифология связана с представлениями людей о загробной жизни, считавшейся продолжением земного существования. Стремясь сохранить тела умерших для дальнейшего бытия в ином мире, египтяне мумифицировали их. Они строили для своих покойников жилища-гробницы и снабжали их всем необходимым: пищей, посудой и другими предметами быта.

В дальнейшем появились представления о том, что души умерших (ба), покидают свои дома и отправляются к богам на небо, а также путешествуют по подземному царству (дуат). Сущность каждого человека состояла из нескольких элементов: тела, ба, ка (еще одна душа), а также его тени и имени.

В подземном мире души умерших встречались с жуткими чудовищами, от которых могли уберечь особые заклинания и молитвы. Осирис и другие боги устраивали над покойниками суды (об этом повествует одна из глав «Книги мертвых»). Осирис наблюдал за церемонией, называемой психостасией: на одну чашу весов клали сердце умершего, а на другую помещали истину (изображение богини Маат, а иногда – ее символов). После завершения судебной процедуры праведник попадал на поля иару, где его ожидало счастливое существование, а грешник становился добычей ужасного чудовища Амт, изображаемого в виде льва с головой крокодила.

Осирис оправдывал только тех, кто не совершал грехов, перечисленных в «Отрицательной исповеди» из «Книги мертвых». Если человек при жизни был терпелив и кроток, не воровал, не протестовал против царской власти, имел чистое сердце, суд относился к нему благосклонно.

Египетской мифологии свойственно обожествлять животных, что особенно ярко проявилось в поздние эпохи истории государства. В ранние времена боги, представленные в образе животных, почитались как покровители охоты, а позднее их стали считать божествами, помогающими скотоводам. Богов воплощал бык (Апис, Бата, Бухис, Мневис), баран (Хнум, Амон), корова (Исида, Хатор, Нут), шакал (Анубис), крокодил (Себек), кошка (Баст), лев (Хатор, Сехмет, Тефнут), сокол (Гор), ибис (Тот). В более поздние периоды боги стали обретать человеческий облик, хотя черты животных по-прежнему присутствовали в их изображениях. Например, Тефнут (рис. 5) выглядела как женщина с головой львицы, Тот приобрел вид мужчины с головой ибиса, а Анубис (рис. 6) изображался с головой шакала.

Рис. 5. Богиня Тефнут в образе женщины с головой львицы. Над ней – солнечный диск со змеей-уреем

Рис. 6. Бог Анубис с головой шакала

Мифы о богах в образе коров и быков были распространены во многих египетских номах. Некоторые исследователи высказывают предположение о том, что культ быка связан с почитанием вождя племени. Позднее, когда сформировалось государство, этот культ стали соотносить с властью фараона (не случайно во многих текстах ранних эпох царя называют тельцом). Существовал также обычай во время церемонии празднования тридцатилетия фараона (Хебсед) прикреплять к его одежде хвост быка. Особенно почитался в Мемфисе, а затем и в остальных городах Египта бог Апис, изображаемый в виде черного быка с белыми отметинами. Некоторые божества представлялись в облике змеи. Среди многочисленных врагов Ра главное место занимал громадный змей Апоп, олицетворявший злое начало и беспросветную тьму. Но змея являлась воплощением не только злых, но и добрых богов (богини плодородия Рененутет, охранительницы могил Меритсегер, защитницы умерших Исиды и Нефтиды, Уто, заботившейся о благополучии Нижнего Египта и др.).

Не только животные, но и растения являлись объектами поклонения древних египтян. Важная роль в мифологии отводилась лотосу, цветку таинственному и прекрасному. Египетский лотос всплывал на поверхность воды и раскрывал свои лепестки с зазубренными краями вечером, когда Солнце садилось за горизонт. С рассветом он вновь закрывался и погружался в воду. С лотосом связывали рождение бога Солнца Ра, он являлся атрибутом Осириса, изображаемого с этим цветком на голове, и Исиды, причастной, по мнению древних египтян, к ежегодным разливам Нила. Лотос называли невестой Нила: если этих цветов на поверхности великой реки появлялось очень много, можно было надеяться на необыкновенно щедрый урожай.

И боги, и люди (жрецы и фараоны) украшали свои головные уборы цветами лотоса, считая его воплощением божественного происхождения и бессмертия. В виде лотоса на длинном стебле изображался и главный символ власти фараона – скипетр. Венки из розового лотоса возлагались на головы фараонов во время церемонии вступления на трон. Цветок также можно было увидеть на египетских монетах, храмовых росписях и рельефах.

С развитием египетской государственности изменялась и мифология. Многие местные божества, о которых прежде знали лишь жители отдельных номов, вышли за их границы и стали почитаться населением всего Египта.

Так, фараоны V династии Древнего царства, являвшиеся выходцами из Гелиополя, где главным божеством был Ра, способствовали распространению его культа по всей стране.

Главным богом эпохи Среднего, а также Нового царства (особенно в период правления XVIII династии, вышедшей из Фив) стало другое солнечное божество – Амон.

В конце III тысячелетия до н. э. бога мертвых Анубиса, в образе шакала обитающего на кладбище, сменил Осирис. Анубис же превратился в его защитника и хранителя некрополя. На задний план ушел и еще один бог мертвых – абидосский Хентиаменти, не сумевший противостоять популярности Осириса.

С течением времени многие божества сливаются в одно. Так, Гор, Птах, Ра, Монту стали отождествляться с Амоном; а Осирис, Атум, Амон, Гор и Птах – с Ра.

Египетские мифы с помощью символических образов и иносказаний передают представления людей, их создавших, о законах природы и человеческой жизни. Существует несколько мифологических циклов, объединенных общей темой и идеей. Самыми распространенными среди них являются мифы и легенды о сотворении мира, о солнечных божествах и об Осирисе.

Египетская мифология оказала немалое влияние на развитие мифологических представлений в других государствах, расположенных рядом с Египтом. Многие боги египетского пантеона почитались в находившейся под властью фараонов древней Нубии (Куш). Главным богом Куша стал Амон, оракулы которого назначали правителя. Большой популярностью в ряде областей древней Нубии пользовались Осирис, Исида и Гор, причем Исида, отождествляемая с царицей-матерью, считалась покровительницей царской власти. А вот роль Осириса иногда выполняли местные боги (Дедун, Апедемак, Аренснупис, Мандулис и др.). Широкое распространение на территории Куша получили мифы о Ра, Птахе, Тоте, Хатор, Хапи и других египетских божествах. В Нубии существовал миф об уходе Хатор (Тефнут) в пустыню, куда за ней отправился Аренснупис, отождествляемый с египетским богом ветра Шу.

Значительное воздействие мифология оказала на архитектуру и искусство Египта. Древние строители возводили храмы (рис. 18), возле которых египетские скульпторы устанавливали каменные фигуры богов. С культом Осириса связано появление жилищ, предназначенных для умерших: гробниц-мастаб, склепов, вырубаемых в скалах, и величественных пирамид.

Рис. 18. Храм Гора в Эдфу. I век до н. э.

Египетские мастера украшали погребальные камеры и храмы росписями и рельефами, изображающими эпизоды из разных мифов. Археологи находили в гробницах статуи, которые, по представлениям египтян, так же как и мумии, являлись местом обитания душ покойников (ба и ка). Помимо мифологических сюжетов, настенные росписи и рельефы в погребальных помещениях изображали эпизоды из жизни похороненного в гробнице. На них можно было увидеть его родственников, слуг, картины праздников и торжественных церемоний. В гробницы клали маленькие глиняные или деревянные человеческие фигурки – ушебти (рис. 19), которые должны были выполнять за умершего физическую работу.

Рис. 19. Статуэтки ушебти эпохи Нового царства. 1580–1085 годы до н. э.

Большое влияние мифология оказала и на литературу. Помимо религиозных источников, мифологические эпизоды нашли отражение в сказках, где встречаются образы страшного змея, обладающего божественными способностями, бога Ра, который становится мужем смертной женщины и отцом трех близнецов – основателей новой царской династии. Миф об Осирисе вызывает в памяти сказка о братьях Бате и Анубисе, где Анубис воскрешает погибшего Бата. В основу сказки «О кривде и правде» положена эта же легенда, и персонажи носят имена мифологических героев. В ней рассказывается о том, как младший брат ослепил старшего, Осириса, чтобы завладеть его добром. За отца отомстил его сын, Гор.

Магические воззрения древних египтян также были основаны на мифах, о чем свидетельствуют литературные источники, а также хорошо известные карты Таро (существует предположение, что египетские жрецы зашифровали в их рисунках какие-то тайные знания).

Величественный сфинкс, молчаливые пирамиды и странные египетские боги – все эти приметы Древнего Египта по-прежнему продолжают волновать воображение людей. Многие египетские божества возродились к жизни спустя тысячелетия в литературе одного из самых популярных жанров современности – фэнтези.

В глубокой древности на территории между Тигром и Евфратом сменяли друг друга различные государственные образования – Шумер, Аккад, Вавилония, Ассирия. Самой ранней цивилизацией на земле была шумерская. Шумеры образовали в Двуречье первые города-государства в IV тысячелетии до н. э. Свое происхождение они понимали так: сначала был город Эриду. Надпись, запечатленная на табличках, относящихся ко II тысячелетию до н. э., гласит: «Тростник еще не вырос. Дерево не было создано. Не был построен дом. Не был построен город. Вся земля была – море. Потом был создан Эриду».

Развалины Эриду обнаружены к западу от Евфрата. Сейчас это место носит название Тель-Абу-Шахрейн. Лишь единственный древний памятник возвышается здесь – полуразрушенная храмовая башня (зиккурат).

При раскопках города Эриду и других шумерских поселений ученым удалось обнаружить глиняные таблички с клинописными знаками (рис. 20). Эти памятники шумерской письменности были извлечены в XIX веке из песчаных холмов, образовавшихся на месте древнейших городов. Однако тексты, раскрывшие многие тайны истории шумеров, были расшифрованы лишь в XX столетии.

Рис. 20. Глиняная табличка с клинописью

Шумеры создали письменность на 300 лет раньше египтян, около 3300 года до н. э. Возникновение письма у них связано с потребностью вести учет товаров – зерна, пива, скота. Шумерские писцы изображали предметы в виде пиктограмм, которые выдавливали квадратной или треугольной в сечении палочкой по сырой глине (рис. 21). Затем глиняные таблички обжигались на огне. Таким образом написанное запечатлевалось на долгие века.

Рис. 21. Письмо на глиняных табличках

По мере развития системы письма сложные понятия изображались сочетанием знаков: например, голова и чаша обозначали прием пищи. Пиктограммы становились все более абстрактными, и вскоре с их помощью начали изображать не только предметы, но и отдельные звуки. Наряду с текстами хозяйственного содержания и государственными актами, шумеры оставили после себя тексты мифов, которые запечатлели сложную историю этого народа.

К IV тысячелетию до н. э. Южная Месопотамия проложила торговые пути по всему Ближнему Востоку – от Иранского плато через Южный Ирак в Южную Турцию. Границы влияния Южной Месопотамии простирались до Египта.

Самым крупным городом Двуречья был Урук. Он вдвое превосходил по площади все существовавшие тогда города. В «Эпосе о Гильгамеше» рассказывается, что Урук занимал три квадратные мили, из которых одна треть была отведена под городские постройки, на трети произрастала пальмовая роща, остальную площадь занимали каменные карьеры. Не менее величественными были также города Эриду и Ниппур.

Ниппур считался священным городом Шумера и его крупным культурным центром. Первым городом-государством, объединившим весь Шумер, был Киш. Вскоре Урук, которым управлял Гильгамеш, обожествленный в середине III тысячелетия до н. э. и ставший героем знаменитого вавилонского эпоса, перехватил власть у Киша. Позже крупным городом-государством стал Лагаш. Затем царь Эннатум в результате междоусобной борьбы одержал победу над Уруком, Уром, Кишем, Мари и даже центром в Иране и объединил под своей властью весь Шумер.

Почти одновременно с шумерами в северной части Междуречья поселились племена аккадцев. В 2330 году до н. э. царь Саргон Аккадский (рис. 22) завоевал крупнейшие шумерские города и создал первую в мире империю, которая получила название «царство Шумера и Аккада». Ее столицей стал город Аккад, в который поступала дань с завоеванных Саргоном царств. Саргон был аккадцем, поэтому в период его правления для ведения административных записей вместо шумерского языка стал использоваться аккадский.

Рис. 22. Царь Саргон Аккадский. Медная скульптура. XIII век до н. э. Иракский музей. Багдад

В Аккаде была создана первая в мире регулярная армия, которую возглавил сам Саргон. В ее состав входили 5400 воинов, вооруженных луками и организованных в легкую подвижную пехоту. Многочисленные колесницы обладали прекрасной маневренностью, а пешие воины были хорошо обучены тактике нападения и обороны.

В древних городах Шумера Саргон искусно соединил свою власть с религиозными традициями. Его дочь, которая была названа шумерским именем Энхедуанна, стала главной жрицей лунного культа в Уре. Храмовые гимны она писала на безупречном шумерском языке, который не был для нее родным.

Однако ни хитроумные связи с шумерскими богами, ни сильная армия Саргона не смогли полностью покорить шумерский народ. В период правления его сыновей, Римуша и Маништуту, вспыхнуло восстание, во время которого правители были убиты подданными. Внук Саргона, Нарамсин, подавил восстание, но и ему не удалось надолго удержать власть в своих руках.

Как повествует эпическая поэма «Проклятие Аккада», он взял себе титул божественного царя четырех частей света, из-за чего боги разгневались на него и в империи начались голод и разбой.

Сын Нарамсина Шаркалишарри правил 25 лет. Бесконечные восстания, вторжение диких племен гутеев из Ирана окончательно подорвали могущество империи, так что после смерти Шаркалишарри она прекратила свое существование. Аккад был разорен племенами гутеев. До сих пор археологам не удалось определить местоположение столицы древней империи.

Гутейское господство было сброшено около 2120 года до н. э. Шумерское могущество возродилось в городе Уруке, царем которого стал Утухегал. Правление его длилось недолго. Утухегал умер при загадочных обстоятельствах, а его место занял Ур-Намму. В период его правления в Уруке снова началось строительство: возводились новые здания, храмы, были прорыты каналы, город обнесли новой стеной.

Главной же заслугой Ур-Намму было восстановление древнего шумерского права. Одна из надписей гласит: «Так сделал Ур-Намму, главный воин, царь Ура, царь Шумера и Аккада, установил справедливость на земле, изгнал злоупотребление, насилие, раздоры. Сирота был защищен от произвола богатых, вдова – от произвола власть имущих».

Ур-Намму не увидел расцвета государства, основы которого заложил. После 18 лет правления он погиб в бою. Его сын Шулги правил 48 лет. Однако процветало государство недолго. Река Евфрат, дарившая жизнь иссушенной земле и живущим на ней людям, неотвратимо изменяла свое русло, и в конце концов шумерские города оказались посреди бесплодных возвышенностей.

Падение Шумера ускорили набеги кочевых племен амореев из Сирии и Аравии. С востока угрожали эламиты. В 2004 году до н. э. амореи захватили древний город Ур и во многом способствовали превращению Шумера в великую цивилизацию Вавилонии.

В результате вторжения аморейских племен на территории Шумеро-Аккадского государства образовалось множество средних и мелких царств. Правили в них аморейские династии. Одна из них около 1895 года до н. э. утвердилась в небольшом городе Вавилоне. На протяжении долгих лет этот город не играл значительной роли в политической жизни Месопотамии.

В столицу огромного централизованного государства, которое подчинило себе практически все Двуречье, Вавилон превратился в период правления шестого царя I вавилонской династии Хаммурапи (1792–1750 годы до н. э.). С этого времени город прочно занял положение нового центра Двуречья. Столицей Вавилонии он являлся с XIX по VI век до н. э.

В период правления Хаммурапи Вавилония переживала экономический подъем. На территории государства развивалось земледелие, причем возделывались не только зерновые культуры, но и садовые. Уровень жизни населения во многом определяла система искусственных оросительных каналов. Кроме того, высокого развития достигли скотоводство и лесное хозяйство. Процветали ремесла: в кодексе Хаммурапи упоминались представители более десяти специальностей, среди которых были домостроители, судостроители, кирпичники, кузнецы, строители, плотники, ткачи и др.

Возвышение Вавилона и объединение земель под его властью способствовало расширению торговли, как внешней, так и внутренней. Основным объектом купли-продажи были сельскохозяйственные товары – такие, как хлеб, масло, финики, шерсть. Функцию денег выполняло серебро.

Хаммурапи создал законодательство, фундаментом для которого послужило древнее право Шумера. Законы этого правителя считаются одним из самых замечательных памятников правовой мысли Древнего Востока, свидетельствующих о высоком уровне развития юридической науки. Это первый подробный сборник законов, в котором освещены многие аспекты общественного и политического устройства государства, его экономики и других сторон жизнедеятельности. Поскольку Вавилония была государством рабовладельческим, законы Хаммурапи отстаивали интересы рабовладельцев. По всей вероятности, они вступили в силу в последние годы его правления и стали своеобразным итогом его объединительной политики.

Могучее централизованное государство, созданное Хаммурапи, просуществовало не слишком долго. Уже в период царствования его преемников обозначились тенденции к некоторому упадку Вавилонского царства. Вавилон постепенно начал утрачивать лидирующее положение в Месопотамии. Этому способствовали как внешние, так и внутренние причины.

Экономическую стабильность государства подрывали постоянные войны, которые велись его правителями. Укрупнение землевладения, рост ростовщичества и всесилие чиновников ускорили процессы обеднения и разорения владевших землей свободных граждан. Следствием ухудшения положения свободного населения стало сокращение численности армии, что способствовало ослаблению мощи Вавилонского царства.

Такой ситуацией воспользовались касситы – горные племена Загроса, которые вели полукочевой образ жизни. Около 1795 года до н. э. они создали племенной союз к северо-востоку от Месопотамии, а в 1741 году до н. э. во главе со своим вождем Гандашем вторглись в пределы Вавилонии. Однако благодаря воздвигнутым еще во времена Хаммурапи оборонительным сооружениям хасситов на время удалось остановить.

Эти события положили начало почти полуторавековой борьбе царей I вавилонской династии с различными завоевателями, стремившимися захватить власть в Двуречье. В XVI веке до н. э. это удалось сделать касситам, господство которых в Вавилонии продолжалось до 1204 года до н. э. Касситская династия пала в результате опустошительных набегов двух мощных противников – царства Ассирии и усиливавшегося Элама.

В конце II тысячелетия до н. э. с приходом к власти IV вавилонской династии в государстве наступил период временного подъема. Во время правления царя II династии Исина Навуходоносора I (1124–1103 годы до н. э.) территория Вавилонского царства простиралась от устья Тигра и Евфрата на юге до ассирийских земель на севере. Кроме того, она включала почти всю долину реки Диялы и ее притоков.

Навуходоносору I удалось добиться не только определенной внутренней стабильности. Его армия нанесла сильнейшее поражение Эламу, в результате чего процветавшее ранее государство утратило свое былое значение в политической жизни Двуречья.

Несмотря на то что история Древнего Вавилона наполнена многочисленными разрушительными войнами и вторжениями, развитие науки и культуры вавилонян, так же как и шумеров, достигло довольно высокого уровня. Они не только сохранили достижения шумерской культуры и древнейшие памятники царства Шумера и Аккада, но и заложили основу для дальнейшего развития науки и искусства.

С течением времени одним из сильнейших государств Древнего Востока стала воинственная Ассирийская держава.

В начале I тысячелетия до н. э. ассирийцы подчинили своему влиянию Вавилонское царство, но сами восприняли многие черты шумеро-аккадской культуры, в том числе основные религиозные и мифологические представления.

В VII веке до н. э. в столице Ассирии, городе Ниневии, царь Ашшурбанипал создал огромную библиотеку, в которой хранилось большое количество глиняных табличек с записями шумерских и аккадских текстов научного, религиозного и мифологического содержания. Эта библиотека, обнаруженная археологами в середине XIX века, стала одним из основных источников современных знаний о шумеро-аккадской мифологии.

Шумер представляет собой древнейшую в мире цивилизацию. В то время, когда основная масса населения земного шара селилась в пещерах и убогих хижинах и занималась собирательством и примитивным скотоводством, в Двуречье существовало цивилизованное государство, строились первые в мире города, общество делилось на классы, управляемые религиозной и политической элитой. Естественно, что довольно высокому развитию общественных отношений соответствовал и уровень культурной жизни.

Шумерам принадлежат многие открытия в области астрономии, математики, медицины, сельского хозяйства, инженерного дела, которыми до настоящего времени пользуется человечество.

Шумеры были искусными строителями. Кроме воды и исключительно плодородных поливных почв, иными богатствами Месопотамия не обладала. Там практически не было ни камня, ни леса, ни металлов, поэтому основным материалом для строительства служили обожженные на солнце глиняные кирпичи. Чтобы защитить здания от воздействия воды, их облицовывали: делали длинные глиняные конусы, обжигали их и вдавливали в глиняные стены. По сути, это была первая в истории человечества мозаика. Неменьшим мастерством отличались и шумерские художники, которые вырезали свои произведения в камне и покрывали раковинами и полудрагоценными камнями.

Но, несомненно, особенно важным изобретением шумеров стала письменность, возникновение которой способствовало формированию зачатков литературного творчества. В Древней Месопотамии развивались искусство и литература, которые предвосхитили появление большой литературы, в том числе греческих легенд и библейских сказаний.

Так, по мнению многих ученых, библейский сюжет о сотворении Евы из ребра Адама имеет шумерское происхождение. Один из шумерских мифов рассказывает о том, как для исцеления ребра Энки была создана богиня Нин-Ти, «госпожа ребра». Шумерское слово «ти» одновременно переводится как «ребро» и «животворить, давать жизнь». Предположительно именно этот древнейший каламбур впоследствии был перенесен в Ветхий Завет и утратил там свою двусмысленность, так как еврейские слова, означающие «ребро» и «давать жизнь», имеют различное звучание.

Крупный английский археолог XX века Чарльз Вулли писал: «Если судить о заслугах людей только по достигнутым ими результатам, то шумерам по праву должно здесь принадлежать почетное, а может быть, и выдающееся место. Если же учитывать и воздействие, которое они оказали на последующее развитие истории, то этот народ вполне заслуживает еще более высокой оценки».

Своими корнями греческая мифология уходит в далекое прошлое, когда в IV–II тысячелетиях в южной части Эгейского моря существовали древнейшие цивилизации – кикладская (3500–2000 годы до н. э.) и минойская (2000–1600 годы до н. э.). Археологи, занимавшиеся раскопками на островах, омываемых волнами Эгейского моря, были поражены чудесными находками – прекрасными статуями из мрамора, керамическими чашами, роскошными вазами, серебряными украшениями, сделанными искусными мастерами. Раскопки, проведенные на острове Фера, открыли взору исследователей остатки 2-, 4-этажных зданий, снабженных ванными комнатами. Ученые многое узнали о жизни обитателей острова, торговавших с Египтом и странами Ближнего Востока, занимавшихся различными ремеслами. Произведения искусства, найденные на острове, многое рассказали о празднествах, культовых обрядах и богах ферян. Землетрясения и извержения вулканов, случившиеся во II тысячелетии до н. э., погубили Феру. Большая часть ее жителей успела спастись, отплыв на кораблях в более безопасное место. Страшная катастрофа, поразившая воображение людей, нашла отражение в легендах, рассказывающих о богах и их борьбе с космическими силами.

Вероятно, к этому времени относятся и события, погубившие загадочную Атлантиду, о которой рассказал древнегреческий философ Платон. Он писал: «Когда пришел срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки Атлантида исчезла, погрузившись в пучину». Такое наказание на людей за их грехи послал всесильный бог Зевс.

На острове Крит, где процветала минойская цивилизация, возводились роскошные дворцы, создавались произведения искусства, которыми до сих пор не перестают восхищаться люди. Критяне сделали целый ряд открытий в области строительства, обработки металлов, они изобрели линейное письмо, до сих пор не расшифрованное исследователями. В главном городе Крита, Кноссе, стоял огромный дворец (рис. 37), в котором жил кносский правитель Минос, сын бога Зевса и финикийской царевны Европы, которую Зевс, принявший образ быка (рис. 38), привез по морю на Крит.

Рис. 37. Дворец в Кноссе. XVI век до н. э.

Рис. 38. Сосуд в виде головы быка из Кносского дворца. XVI век до н. э.

Крит, не уступавший лучшим европейским и египетским городам, воспел Гомер в своей «Илиаде». Его дворцы были не только красивыми, но и комфортными для проживания.

Минойская культура процветала почти до середины II тысячелетия до н. э. После 1470 года до н. э. на Крит пришли завоеватели – микенцы, жившие на материке.

Гибель цивилизации довершили землетрясения, в 1380 году разрушившие дворцы. Но память о прекрасных городах и их жителях продолжала жить в греческих мифах.

Минойскую культуру поглотила микенская цивилизация (1600–1050 годы до н. э.). Микенская Греция представляла собой несколько раздробленных царств, соперничавших между собой. Ее города были хорошо укреплены и окружены толстыми стенами. Микенское искусство изображало в основном сцены военных сражений.

В каждом городе властвовал один правитель – ванакт (государь, господин). Ему подчинялись лавачет (главнокомандующий), чиновники, а также все остальное население: зодчие, столяры, плотники, оружейники, механики, кораблестроители, ювелиры, кузнецы по серебру и золоту. Каждый получал за свой труд натуральные продукты, так как ни рыночной торговли, ни денег не существовало.

Глиняные таблички, найденные археологами, свидетельствуют о большой роли религии в микенском обществе. Одна из таких табличек перечисляла дары, которые подносились богу Посейдону: мед, вино, сыр, четыре барана и бык (все это пошло на ритуальное пиршество).

Расцвет микенской цивилизации пришелся на XIV–XIII века до н. э. В соседние страны вывозились оливковое масло, лен, шерсть, мечи и кинжалы из бронзы, керамическая посуда (рис. 39). Гомер говорил о микенцах: «То было сильнейшее поколение смертных, какое рождала земля, воинственный народ».

Рис. 39. Амфора из Микен. Начало XIV века до н. э.

В 1250–1190-х годах микенская цивилизация исчезла. Ученые не смогли определить, что погубило ее. Возможно, тут было несколько причин, и среди них – нашествие дорийских племен из Центральной Европы и какие-то природные катастрофы. Люди покинули свои дворцы и ушли на другие земли, а дорийцы превратили некогда величественные дворцы в стойла для скота.

От микенской цивилизации остались руины дворцов, гробницы, керамические изделия, глиняные таблички, а также мифы и легенды, дошедшие до наших дней.

Упадок микенской цивилизации с ее великолепными дворцами, высокоразвитым искусством и письменностью привел к снижению культурного и экономического уровня Греции, которая вернулась к родоплеменному устройству общества. Этот период получил название гомеровского (XI–IX века до н. э.), его именовали также «темными веками». В это время Греция в своем развитии была отброшена на несколько столетий назад. Дворцы, покинутые обитателями, стояли пустыми. Люди селились в деревянных или сложенных из необожженного кирпича домах. От этих построек не осталось и следа, в то время как остатки строений более ранних времен дошли до наших дней. Упадок переживало искусство, ремесло, торговля. Гомеровская община (демос) существовала полностью обособленно от соседей, и ее хозяйство имело натуральный характер. Интересно, что в это время люди почти не занимались торговлей, и все необходимое добывали морскими грабежами. Так, Ахилл в поэмах Гомера беззастенчиво похваляется, что, сражаясь на море и на суше, разорил 21 город, а Телемах гордится награбленным добром, добытым его отцом, Одиссеем. Но пределы Эгейского моря даже самые смелые пираты не покидали. И потому молва населяла соседние страны (Италию, Сицилию, Причерноморье) страшными существами вроде циклопов и сирен.

Гомеровскую сменила архаическая Греция (VIII–VI века до н. э.). В этот период началось интенсивное экономическое и социально-политическое развитие страны. Из родовых общин формировались полисы, ставшие главными ячейками не только государства и общества, но и культуры страны.

В архаическую эпоху изменению подверглись все стороны жизни. Развивалось сельское хозяйство, ремесленное производство. Повсеместное распространение получили железо и сталь, из которых изготавливалось множество новых видов оружия, орудия труда и другие предметы. Совершенствовалось кораблестроение, что способствовало установлению торговых связей с соседними государствами. Для облегчения расчета при обмене товаров появились монеты. В VII веке до н. э. их начали чеканить в Лидии и Греции, на острове Эгина, а затем и во многих греческих городах. На серебряных монетах чеканились изображения богов и их символов. Так, сова символизировала Афину, молния, скипетр, орел – Зевса, трезубец – Посейдона, лебедь, лира, треножник – Аполлона.

Необыкновенный расцвет переживала и греческая культура. Именно в это время практически полностью сложилась своеобразная религиозная система, воспринявшая многие образы и сюжеты из мифотворчества прежних эпох. Греческие мифы стали неисчерпаемым источником вдохновения для скульпторов, живописцев, зодчих, поэтов и философов. Строились новые храмы, при которых жили оракулы, передающие людям волю богов. Широкую известность получили храмы Зевса в Додоне (Эпир), Аполлона в Дельфах (Фокида) и Аполлона в Дидимах (недалеко от Милета), Посейдона (рис. 40) и Деметры в Пестуме.

Рис. 40. Храм Посейдона в Пестуме. VII–VI века до н. э.

Дальнейшее развитие греческая мифология получила в классический период (V–IV века до н. э.), когда религия стала органической частью древнегреческой культуры. Сложившаяся еще во времена архаики, мифология стала той основой, от которой шли разработки художественных образов сильных, мужественных и отважных людей, способных выступить против сил природы и самих богов. С мифами была тесно связана удивительная греческая литература V–IV веков до н. э., которая поражает современного читателя.

В эпоху классики почитание главного божества в каждом конкретном полисе сопровождалось торжественными шествиями со статуей этого бога, а также другими праздничными мероприятиями. Перед храмом проходили церемонии жертвоприношений, причем боги получали лишь внутренности животных, а мясо греки съедали сами во время пиров. На праздниках устраивались мистерии, где представлялись сценки из жизни богов, а также проводились соревнования атлетов.

В Афинах организовались панафинеи в честь богини-покровительницы города, дионисии – в честь бога виноградарства и растительности Диониса; Олимпийские празднества, посвященные главному божеству, Зевсу. В Дельфах проходили пифийские празднества в честь Аполлона, а в Коринфе – истмийские в честь бога морей Посейдона (рис. 41). Сначала они имели местное значение, а затем стали общегосударственными. Каждый из праздников устраивался один раз в четыре года, т. е. ежегодно жители страны принимали участие в этих торжествах. Как и в архаический, в классический период жители Греции уделяли большое внимание храмовому строительству. В честь героев строились скромные герооны, а главным богам посвящались огромные храмы, поражающие своим великолепием. Храм божества, покровительствующего городу, располагался в Акрополе – центре города, куда вела дорога, по которой во время праздников проходили процессии с торжественными жертвоприношениями. В зале большого храма устанавливалась статуя главного божества – Афины (рис. 42), Зевса (рис. 43), Посейдона, Геры, Аполлона, Артемиды (рис. 44) и др. Во втором помещении хранились вещи, предназначенные для культовых церемоний, а также храмовые сокровища.

Рис. 41. Посейдон. Около 470 года н. э.

Рис. 42. Афина, опершаяся на копье. Рельеф. Ок. 460 года до н. э.

Рис. 43. Голова Зевса из Кирены. Середина V века до н. э.

Рис. 44. Артемида Версальская. IV век до н. э.

К середине IV века до н. э. греческий полис исчерпал возможности дальнейшего развития. Кризисом были охвачены все политические и социально-экономические структуры. Не лучшие времена переживала и культура. В таком же положении в это время находилась и Персидская держава, и это сыграло определенную роль. Кризис греческого полиса и древневосточного общества мог быть преодолен только при создании совершенно новых структур, сочетающих черты и греческие, и восточные. Так, в конце IV века появились эллинистические государства, образовавшиеся после распада империи Александра Македонского и переставшие существовать в середине II–I веке до н. э. в результате завоевания их Римом (на западе) и Парфией (на востоке). Эллинизм способствовал взаимному обогащению греческой и восточных культур. В мифологии Древней Греции появились сюжеты и образы, ранее существовавшие лишь в сказаниях и легендах Древнего Востока, а некоторые греческие культы получили распространение во многих эллинистических государствах.

Источников, знакомящих нас с греческими мифами, существует множество, но самым главным из них остаются «Илиада» и «Одиссея» Гомера. Слепой певец излагает мифы как нечто не вызывающее сомнений в их реальности. Живший несколько позже поэт Гесиод не просто пересказывает легенды, а сводит в единое целое мифы и генеалогии богов. Гесиода интересует в основном хтоническая мифология, и он излагает космогоническую систему, связывая ее с историей появления богов («Теогония»).

С греческими мифами знакомит классическая лирика VII–V веков до н. э., хотя здесь мифология выступает как средство для передачи чувств и переживаний личности.

Черты личностного самоощущения лирики соединились с элементами эпоса в драматических произведениях Эсхила, Софокла и Еврипида, живших и творивших в V веке до н. э. В это же время к мифологическим образам обращался автор комедий Аристофан, а в более поздние периоды и такие мастера эллинистической поэзии, как Феокрит, Мосх и Бион (IV–III века до н. э.). Источниками мифов являются гимны Каллимаха (III веке до н. э.), стихотворения Аполлония Родосского. К греческой мифологии обращался Квинт Смирнский (IV век н. э.), чья поэма «После Гомера» повествует о событиях, происходивших в период после смерти Гектора до захвата Трои, а также Нонн Панополитанский (V век), в своей поэме «Дионисовы песни» познакомивший читателя с самыми разнообразными фактами из жизни Диониса.

Важными источниками мифологии являются также сочинения Филострата Старшего и Филострата Младшего (III век), Калистрата (IV век) и др.

Произведения римских авторов, живших в I веке до н. э. – II веке н. э., также могут открыть читателю множество интересных сведений из греческой мифологии. Это Овидий, Гораций, Вергилий, Тибулл, Лукреций Кар, Апулей, Проперций, Стаций, Лукиан, Силий Италик.

Изучению мифологии помогают и труды историков, например Геродота (V век до н. э.), Полибия (III–II до н. э.), Тита Ливия, Диодора Сицилийского, Дионисия Галикарнасского (I век до н. э.). К мифам обращался географ Страбон (I век н. э.), а также археолог Павсаний (II век н. э.), путешествовавший по Греции и описывавший ее памятники. Чтобы сделать свои рассказы более выразительными, Павсаний использовал самые разнообразные греческие легенды.

Греческая мифология занимала умы знаменитых философов: стоика Луция Аннея Корнута (I век н. э.), Плутарха (I–II век н. э.), Атенея (III век н. э.). Прекрасную классификацию богов составил Цицерон (I век до н. э.).

Примерно в V веке до н. э. в Греции появились собиратели мифов – мифографы. Среди них были такие известные личности, как софист Гиппий, историки и философы Геродор Гераклейский, Асклепиад Трагильский, Анаксимен Лампсакский, Гераклид Понтийский и др. Дионисий Самосский тщательно изучил трагические мифы и составил генеалогические таблицы, а ученик Аристотеля Палефат написал сборник мифологических рассказов «О невероятном».

Можно назвать имена мифографов более поздних времен. Это Каллимах, Истр, Филостефан, Аполлодор Афинский (II век до н. э.), Антонин Либерал (I век до н. э.) и др.

Огромный интерес для исследователей и читателей представляют сочинения трех собирателей греческих мифов, живших в VII веке, известных как ватиканские мифографы. Их произведения представляют собой систематизированный обзор античной мифологии, изобилующий множеством разнообразных вариантов.

Древние греки разработали своеобразную мифологическую систему, совершенно непохожую на те, которые существовали в странах Древнего Востока. По их понятиям, боги – это могущественные существа, способные помочь человеку или покарать его, но и божество не всевластно, оно вынуждено подчиняться силе, стоящей над ним, т. е. судьбе.

Боги Древней Греции близки человеку, они обязаны помогать ему, а не использовать лишь во благо себе. Греческие божества могут вступать с людьми в брак, в результате чего на свет появляются герои, полулюди-полубоги, способные совершать героические подвиги и уничтожать враждебных человеку существ, которыми изобилует греческая мифология. Это страшная Медуза горгона, Химера, загадочный Сфинкс, многочисленные драконы, змеи, кровожадные львы.

Свое начало греческие боги, хорошо знакомые нам по книгам и кинофильмам, ведут из космогонического мрака. Их предками были Гея-земля и Уран-небо, семейная чета, первой появившаяся из хаоса. Уран и Гея стали родителями следующего поколения богов – титанов.

От титанов Реи и Кроноса появились старшие боги: Зевс (рис. 45), в дальнейшем самый могущественный и сильный, его братья (Посейдон, властитель морей и океанов, Аид, правитель царства мертвых) и сестры (Гера, Деметра и Гестия). Гера (рис. 46), жена Зевса, богиня брака и покровительница островов Самос и Аргос. Ее помощницей и посланницей стала Ирида – богиня радуги. Деметра – богиня плодородия, благословляющая труд земледельцев и дающая жизнь всему растительному миру. Впоследствии дочь Деметры Персефона, похищенная Аидом, стала вместе с ним царствовать в подземном мире.

Рис. 45. Зевс

Рис. 46. Гера

Гестия считалась богиней жертвенного огня и пламени домашнего очага, она почиталась в каждом доме, где ей всегда оставляли у очага немного еды. Богиня также являлась покровительницей греческих городов и всего государства.

От титанов произошел и Гелиос, солнечное божество, впоследствии отождествляемое с Аполлоном. Гелиос, освещавший землю, все видел и все знал, он мог исцелять слепых, но иногда поражал слепотой зрячих, карая их за грехи. Изображался Гелиос сидящим на троне из драгоценных камней в окружении времен года.

Когда олимпийские боги делили Вселенную, Гелиоса не оказалось на месте. Он не получил ничего и вскоре был всеми забыт. Солнечный бог пожаловался Зевсу, и тот выдвинул из моря остров Родос и подарил его Гелиосу.

Один из греческих мифов рассказывает о том, как Гелиос выходит из океана на востоке и Часы в облике юных дев открывают ему небесные врата и впрягают в колесницу крылатых коней. В своей колеснице Гелиос двигался по небу и в полдень достигал зенита. Затем он направлялся к западу и завершал поездку в царство вечного мрака. Ночью Гелиос объезжал землю по океану и к утру оказывался в том месте, откуда начинался его дневной путь.

На волшебном острове Тринакрия пасутся белоснежные быки Гелиоса. Они поделены на 7 стад по 50 голов (всего 350 голов – по количеству дней греческого года). Когда Одиссей вместе со своими спутниками побывал на острове и убил несколько священных быков, Зевс по просьбе Гелиоса наказал героя, разбив молнией его корабль.

О губительности солнечных лучей рассказывает миф о Фаэтоне, сыне Гелиоса. Юноша уговорил отца разрешить ему покататься на солнечной колеснице. Внезапно кони понесли огненный экипаж прямо вниз, и Зевсу, чтобы остановить его и спасти землю, пришлось послать в Фаэтона молнию. Гибель сына так опечалила Гелиоса, что он отказался освещать мир, и лишь приказание Зевса вернуло солнце на небосвод.

У Гелиоса была сестра, богиня Луны Селена. Ее имя происходит от греческого «селас» – «блестящая, сияющая». Ночью Селена объезжала небо в колеснице, в которую были запряжены два белоснежных коня (в других мифах – быки с рогами-месяцами). Днем богиня отдыхала в океане.

Известен миф о любви Селены к юноше Эндимиону, получившему от богов дар вечной молодости и спящему беспробудным сном в пещере горы Латма в Карии. Селена родила Эндимиону 50 дочерей – такое количество недель было в греческом году. Древние греки связывали лунные фазы с изменениями лика богини и считали, что, меняя свой облик, Селена оказывает влияние на природу и человека.

В более поздних мифах Селена отождествлялась с Артемидой, Гекатой и Персефоной. Изображалась богиня с крыльями и золотым венцом. Иногда ее представляли прекрасной женщиной с горящим факелом в руке, за которой летели звезды. У Гелиоса и Селены была сестра Эос – богиня утренней зари. Каждое утро она выходила из океана и плыла по небу в колеснице, в которую были впряжены белые и розовые кони. Затем Эос останавливалась и открывала врата востока.

Старшие боги во главе с Зевсом обосновались на Олимпе, высокой горе, вершина которой покрыта снегом. Здесь же жили и младшие поколения богов. Афина, родившаяся из головы Зевса, выполняла множество функций. Под именем Афины Паллады она была девой-воительницей. Эта богиня покровительствовала городу Афины и помогала представителям различных ремесел. Символы Афины – сова, копье и шлем. Нередко ее также считали богиней мудрости.

От брака Зевса и Геры родился бог кузнечного ремесла Гефест (рис. 47). Впервые увидев уродливого и хилого ребенка, мать Гера сбросила новорожденного с Олимпа, в результате чего Гефест стал хромым. Тем не менее он вырос сильным и могучим. Одни мифы сделали женой бога-кузнеца красавицу Афродиту, богиню любви, другие – не менее красивую Хариту, богиню грации.

Рис. 47. Гефест

Существует два мифа, которые по-разному рассказывают о происхождении Афродиты. Согласно одному из них, она вышла из морской пены, согласно другому, ее родителями были Зевс и нимфа Диона.

Мальчик Эрос, сын Афродиты, стал исполнителем ее воли и посланником. Зевс хотел умертвить ребенка при рождении, но мать спрятала его в лесу, где Эроса выкормили две львицы. Символ этого божества – маленький золотой лук и стрелы, больно ранящие тех, в кого они попадают.

Верным спутником Афродиты является бог брака Гименей, его эмблема – брачный факел.

Плодом любви Зевса к нимфе Майе стал Гермес, бог дорог и торговли, вестник других богов. Он покровительствовал ворам, пастухам, атлетам, служил проводником умерших. Символом Гермеса являлся кадуцей – жезл вестника.

От Зевса и Латоны (Лето), которую преследовала ревнивая Гера, наславшая на нее ужасного дракона Пифона, на острове Делос родился прекрасный Аполлон (рис. 48) – бог света. После его рождения суровый Делос, лишенный растительности, зацвел. Аполлон был покровителем музыки и искусств, ритуальных очищений, а также божеством Дельфийского оракула. Его символами стали лук и лира.

Рис. 48. Аполлон

Богиня охоты Артемида, сестра Аполлона, покровительствовала диким животным и слыла предводительницей нимф. Изображалась она с луком, считавшимся ее символом.

Дионис (Вакх), бог вина, драматических представлений и внутренней свободы, являлся сыном Зевса и смертной женщины Семелы. Диониса почитали менады (вакханки) – женщины, находящиеся во власти священного безумия. Он был покровителем Фив и представлялся с эмблемой – виноградной лозой.

У Зевса и Геры был еще один сын – мрачный и свирепый бог войны Арес, которого всегда сопровождали сыновья Деймос и Фобос (Ужас и Страх), а также богини раздора и убийств Эрида и Энио. Арес не пользовался у греков таким же почетом и уважением, как другие боги, и даже его собственный отец, Зевс, недолюбливал сына за то, что тот постоянно затевал раздоры и радовался, видя, как льется кровь людей.

В мифологиях многих народов рассказывается главным образом о богах, а люди появляются лишь иногда, если того требует сюжетная линия легенды. В греческой мифологии тема богов не единственная, многие мифы повествуют о героях, занимающих как бы промежуточное место между богами и людьми. Некоторые из них по праву могут считаться богами, как, например, Прометей, чьи родители были титанами. Другие же оказываются самыми обыкновенными смертными. Происхождение некоторых героев неясно. Так, настоящим отцом Тезея, сына афинского царя Эгея, по слухам, являлся сам бог Посейдон.

Некоторые мифологии уделяют большое внимание сказаниям о появлении на земле человеческого рода. Обычно творцами людей становились боги (например, в египетской мифологии сотворение человека в каждом большом городе приписывалось разным богам). Большинство греческих мифов умалчивает о том, как произошло человечество, хотя некоторые источники называют его создателями Зевса и даже Прометея. Фиванцы полагали, что люди вышли из зубов дракона, посеянных Кадмом (сын финикийского царя Агенора, основатель Фив), а жители Аркадии считали себя потомками Ралсга, рожденного Землей.

Теогония Гесиода повествует о пяти веках существования людей. Еще во времена Кроноса люди, сотворенные богами, жили в золотом веке и, подобно божествам, не знали ни печалей, ни забот, ни болезней. Их существование было похоже на непрерывный праздник. Когда заканчивалась их земная жизнь, они тихо засыпали и уходили в вечность, становясь добрыми духами, которые защищали живущих и следили за порядком на земле. Выполняя волю Зевса, они наказывали грешников и вознаграждали праведников.

Следующий век, серебряный, был уже не так хорош, как золотой. Почти сто лет человек проводил в младенческом состоянии, опекаемый матерью и отцом. Став взрослыми, люди покидали свои дома, но взрослая жизнь не приносила им счастья. Они постоянно враждовали между собой и не приносили богам даров. Возмущенный таким поведением людей, Зевс поселил этот род в подземное царство, где они живут, не испытывая ни радостей, ни печалей. Затем Зевс из древесины ясеня, идущего на изготовление древков копий, сделал третье поколение. Эти люди были высокими, сильными и жестокими. Так наступил медный век, получивший свое название от металла, из которого строились дома, создавались различные инструменты и оружие. Люди медного века воевали между собой, пока не исчез с лица земли последний человек. После смерти все они отправились в царство теней.

Следующим появилось четвертое поколение, представители которого были благородными и мужественными, во многом равными богам. То был век героев. Но и эти люди отличались безрассудством и гибли на полях сражений. Они воевали за прекрасную Елену, боролись за наследство Эдипа, участвовали в других битвах. Герои, дети Зевса, после смерти поселились на Блаженных островах, где существовали счастливо и беззаботно.

На смену героическому пришел железный век, продолжающийся до настоящего времени. Боги постоянно посылают людям заботы и печали, и их жизнь проходит в трудах. Люди не почитают ни богов, ни своих предков, они продолжают враждовать друг с другом. В этом мире властвует зависть и злоба, вражда и подлость. Представители железного века разрушают города соседей и убивают друг друга, и потому богини справедливости и стыда давно покинули это поколение.

Такую же картину изображает и Овидий в «Метаморфозах», правда, он не включает в них поколение героев, считая их промежуточным звеном между людьми и богами.

Греческая мифология начала формироваться в первобытно-общинном строе, где люди воспринимали мир как громадную родовую общину. Свое восприятие человеческих взаимоотношений, а также представления о природных явлениях они отразили в легендах и сказаниях. С развитием общества изменялись и мифологические воззрения. Греческую мифологию принято разделять на три периода. Первый, наиболее древний, называется хтоническим, затем идут олимпийский и героический период, включающий в себя ранний и поздний этапы. Более утонченные формы героической мифологии, связанные с творчеством Гомера и Гесиода, начинают складываться с распадом общинно-родовой формации. С течением времени мифы, прежде отражавшие первобытное мышление, переходят на службу идеологии рабовладельческого полиса и используются для выражения моральных, философских, религиозных и социально-политических идей. В это же время мифология получает широкое распространение в области литературы и искусства.

В эпоху эллинизма греческая мифология оказала влияние на культуру многих государств. Не избежал ее влияния и Рим. В дальнейшем, когда христианство уже стало официальной религией, император Юлиан (IV век) попытался использовать языческую систему, рожденную в Древней Греции, для борьбы с новыми религиозными убеждениями.

Даже во времена Средневековья, когда церковь расценивала греческих богов как некие бесовские силы, эти легенды продолжали жить и сохранились вплоть до наступления эпохи Возрождения. Мифология стала неисчерпаемым источником вдохновения для европейских художников, а образы богов и героев рассматривались как нечто благородное и прекрасное. С их помощью человечество пыталось сбросить средневековые оковы и обратить внимание на свои личностные права.

Представляя мифологические образы как некий идеал, поэты и художники в то же время наделяли их чертами, свойственными человеку с его бурными чувствами и страстями («Венера и Адонис» У. Шекспира, 1593). Французский классицизм XVII столетия трактовал сюжеты греческой мифологии с точки зрения абсолютной монархии (трагедии Ж. Расина, П. Корнеля, сочинения Н. Буало).

Салонное искусство XVIII века использовало мифы для создания произведений легкого, изящного жанра. Имевшие вид шутливых, несколько непристойных анекдотов, они рассказывали о приключениях богов и героев. Зачастую главными персонажами становились Амур и Дионис (Вакх).

Когда в искусство пришел романтизм, мифологические сюжеты стали трактоваться в соответствии с глубокими человеческими страстями (произведения немецкого писателя Г. Клейста). Зачастую они становились символами революционной борьбы (поэзия англичанина П. Б. Шелли).

В конце XIX века главный интерес представляла уже не художественная сторона мифологических образов, их красота и пластика, а стихийные экстазы (философия Ф. Ницше). Такое понимание греческой мифологии было свойственно и русским поэтам-символистам И. Анненскому, В. Брюсову, Ф. Сологубу, В. Иванову.

Интерес к греческой мифологии не угасает и в наши дни.

Согласно древней легенде, город Рим был основан братьями Ромулом и Ремом примерно в 754–753 годах до н. э. С этого времени и началась точка отсчета в истории одной из самых знаменитых мировых цивилизаций.

Архаический период длился с 754 по 509 год до н. э. После Ромула, создавшего сенат из 100 патрициев, правителем Рима стал Нума Помпилий, учредивший несколько религиозных культов, к которым были приставлены жрецы. Благодаря Помпилию у римлян появился и свой календарь.

Настоящий расцвет Рима начался при правителях-этрусках. В городе были выстроены великолепные храмы, посвященные богам-покровителям Юпитеру, Юноне и Минерве.

Период с 509 по 264 год до н. э. принято называть временем ранней республики. Царская власть была упразднена, и управлять городом стали ежегодно избираемые консулы. В это время плебеи добились права заключать браки с патрициями, но занимать должности в сенате они по-прежнему не могли. Плебеи выбирали собственный совет и народных трибунов. В эту эпоху с помощью союзников, городов-соседей, Рим подчинил себе этрусков, кельтов, самнитов, а затем завладел колониями Греции в Южной Италии и Сицилии.

264–146 годы до н. э. стали временем средней республики. Под властью Рима оказался весь Апеннинский полуостров. Республика начала войну против Карфагена в Северной Африке (Первая пуническая война). Вторая пуническая война, которая велась против карфагенского полководца Ганнибала, принесла Риму победу. Затем он завладел Сирией, Македонией и западными эллинистическими государствами.

146–31 годы до н. э. называются периодом поздней республики. В это время границы влияния Рима расширились, он стал господствовать на Ближнем Востоке, в Северной Африке и Испании. А в самом Риме власть захватили военные, превратившие римское войско в настоящую армию. Правителями государства были диктаторы Гай Марий, Сулла, Помпей, захвативший Иерусалим. Последним стал Юлий Цезарь, после убийства которого эпоха поздней республики завершилась. К власти пришел триумвират союзников Цезаря.

С 31 года до н. э. по 68 год н. э. продолжался период ранней империи. Правителем стал Октавиан Август (рис. 76), победивший своих союзников по триумвирату Эмиля Лепида и Марка Антония. Затем Римом правили еще четыре императора, которые были родственниками Августа. Один из них, Клавдий, в 43 году н. э. высадил свои войска в Британии. В годы правления Нерона в Риме вспыхнул сильнейший пожар. Нерон объявил виновниками этого бедствия христиан и начал преследовать их. В 66 году против Рима восстала Иудея. Но на этом неприятности Нерона не закончились: в 68 году испанский легат Гольба организовал мятеж против римского правителя. Нерон покончил с собой, а Гольба стал новым императором.

Рис. 76. Император Август. 20 год до н. э.

В 68–235 годах один римский правитель сменял другого, убирая предшественника со своей дороги. Наконец к власти пришел Веспасиан, вернувшийся с иудейской войны. В 70 году Тит, сын Веспасиана, захватил Иерусалим. Благоденствие в Риме наступило в эпоху правления Антонинов и Северов. Границы империи простирались на многие тысячи километров. Именно в это время были возведены такие грандиозные сооружения, как термы Тита, форум Траяна, Колизей, Пантеон, термы Каракаллы.

Но благополучие продолжалось недолго. 235–305 годы стали временем заката Римской империи, которую подтачивали внутренние противоречия, а также нападения соседей. В 268 году Спарту, Афины и Коринф захватили готы. В государстве вновь начались гонения на христиан. Напряженность смог уменьшить Диоклетиан. Он провел ряд реформ и разделил империю на две части: восточную и западную.

Западная империя, основанная в 305 году, просуществовала до 565 года. Константин Великий, устранивший соперников и ставший единственным властителем, принял христианство и перебрался в новую столицу – Константинополь. После смерти Константина воцарилось двоевластие. Империя начала распадаться под натиском внешних врагов. В 363 году персы овладели Месопотамией. Северные границы постоянно подвергались нападениям варваров. В 410 году готы захватили Рим и разграбили его. А вандалы в это время наступали на Испанию и Галлию. Вскоре они основали королевство в Северной Африке, там, где некогда был Карфаген, а в 455 году совершили грабительский набег на Рим. Аттила, предводитель гуннов, постоянно угрожал Италии и Галлии. Последним императором Западной империи стал Ромул Август. Его правление закончилось в 476 году, когда король остготов Теодорих стал властителем Италии. Восточная империя держалась еще долго, до 1453 года.

Письменных источников, дающих нам представления о древнейшем периоде развития римской мифологии, известно немного. Это жреческие книги «Индигитаменты», гимны коллегий Арвалских братьев и салиев, формулы, читавшиеся предводителем коллегии фециалов Патер Патратус перед объявлением войны, заключением мира и т. д. Упоминания о древних богах встречаются и в сочинениях авторов, живших в более поздние эпохи.

История Рима – это история войн и завоевательных походов. Возможно, поэтому многие считают, что римская мифология подражательна и основана на греческих сюжетах и образах. Боги Рима носят лишь другие имена, но все их функции остаются такими же, как у греческих прототипов. Конечно, то, что империя простиралась далеко за пределы Рима и включала в себя множество государств (в том числе Грецию и Египет), сыграло свою роль. Так, римляне почитали греческого Аполлона и египетскую Исиду, но это не значит, что они не имели собственных мифологических представлений и своих божеств.

С развитием Рима как государства изменялась и мифология. Легенды и сказания, возникшие в период существования общинно-родового строя, значительно отличаются от мифов, созданных в эпоху становления демократии.

О раннем периоде развития римской мифологии сведений сохранилось крайне мало. Большинство известных источников относится к более позднему времени – I веку до н. э. – IV веку н. э. Возможно, поэтому многие исследователи долгое время считали, что на раннем этапе развития римской мифологии божества еще не имели антропоморфных черт. Люди не наделяли их определенными функциями, не давали имен. К богам было принято обращаться примерно с такими словами: «Или бог, или богиня, или муж, или женщина, или каким бы другим именем ты не пожелал назваться». Такое мнение поддерживалось и существованием мужских и женских ипостасей одного и того же бога (Помона – Помон, Фавн – Фавна). Свою роль сыграли и сочинения римского писателя и ученого Варрона (116–27 годы до н. э.), который утверждал, что в древности у римлян боги имели облик вещей-символов. Так, воплощением Юпитера являлся камень, Марса – копье, Весты – огонь и т. д.

Новейшие исследования показали, что даже в период становления римской мифологии существовали изображения богов. Это доказывают раскопки, при которых были обнаружены глиняные фигурки божеств, относящиеся к началу I тысячелетия до н. э. Неопределенность изображений и неясность имен богов объясняется тем, что люди не знали, к кому обращаться в случаях непонятно кем вызванных природных катаклизмов, например, таких, как землетрясения. Нередко настоящее имя бога скрывали жрецы, опасаясь злоупотреблений. А существование парных божеств объясняется традиционными обрядами, проводимыми в крестьянской среде. Духи (растительности, весенних месяцев, жатвы и т. п.) изображались как мужчинами, так и женщинами, а иногда и парами.

С течением времени антропоморфный облик богов стал проявляться все более четко. Как и в других мифологиях, римские божества обитали в трех мирах: на земле, под землей и на небесах. Если в поздних мифах боги активно общались с людьми, то в ранних сказаниях божественная и человеческая жизни не соприкасались, хотя боги могли выражать свою волю в различных внешних проявлениях: громе, молнии и т. п. Эти знамения, посланные людям, толковали авгуры (augures) – представители коллегии жрецов, наблюдавших за поведением птиц, их полетами и криками. Священными птицами Рима считались дятел и орел (последний был спутником главного божества – Юпитера).

По мнению ученых, древнейшая римская мифология близка мифологиям других стран, поэтому есть все основания полагать, что в ней существовали легенды, рассказывающие о сотворении мира Янусом, которого в дальнейшем сменил Юпитер (рис. 77). Вероятно, имелось и сказание о происхождении рода человеческого от дуба, а также о первоначальном существовании людей, позднее обученных богами ремеслам, письменности и т. д. Дуб вообще играл огромную роль в римской мифологии, поскольку с ним был связан Юпитер. Существовал также дух дуба Вирбий и нимфа дуба Диана. Древние римляне почитали деревья, посвящали рощи отдельным богам. Всем рощам покровительствовало мужское божество Лукорис, хранитель убежища Ромула. Особо почиталась смоковница – под этим деревом волчица кормила братьев Ромула и Рема. Если такое дерево засыхало, это воспринималось как знамение беды. Священный дуб возвышался на Капитолийском холме, куда Ромул принес оружие и доспехи побежденного им царя.

Рис. 77. Статуя Юпитера. III век н. э.

В Древнем Риме существовал также культ водных источников, в которых обитали лимфы (позднее – нимфы).

Среди животных особой популярностью у римлян пользовался волк, который в других мифологиях, например скандинавской и славянской, был воплощением злых сил. По мнению жителей Древнего Рима, это животное обладало множеством магических функций. Владелец его шерсти и кончика хвоста мог добиться успеха в любви. Если с правой стороны дорогу путнику переходил волк, следовало ждать удачи. Перед вступлением в дом новобрачной порог жилища натирался волчьим жиром: такая процедура помогала предохранить семью от болезней. Существовало поверье, что в волков могут обращаться и люди.

Волк стал символом Древнего Рима, ведь именно волчица вскормила близнецов Ромула и Рема – основоположников города. 15 февраля начинались луперкалии – «волчьи» празднества, связанные с очищением и плодородием. Главным героем являлся бог полей, лесов и пастбищ Фавн (тождествен греческому Пану), сын Пика (рис. 78). Он представлялся как в единственном, так и во множественном числе. Ему соответствовало женское божество – Фавна, или Фатуя. Некоторые мифы называли ее женой или дочерью Фавна, которую позднее стали именовать Бона Деа. Фавн обладал способностью прорицателя. Однажды римский царь Нума Помпилий, применив хитрость, поймал его и заставил открыть будущее.

Рис. 78. Фавн с козленком

Во время луперкалий возле северо-западного склона Палатинского холма, рядом с Волчьей пещерой, совершались торжественные жертвоприношения. Юноши-жрецы (луперки), опоясанные козьими шкурами, бегали вокруг холма с плетками, сделанными из шкур жертвенных животных. Ими они ударяли попадавшихся навстречу женщин. Это давало римлянкам благословение самого Фавна, а те, кто не имел детей, надеялись после таких ударов стать матерями.

Фавн был покровителем сельской жизни и скотоводства, поэтому особенно почитался крестьянами. Но его также называли и лукавым духом, воровавшим детей и посылавшим людям болезни и кошмарные сны. Как инкубы в других мифологиях, он соблазнял женщин, а также вступал в связь с животными. Люди приносили в жертву Фавну собаку и козла.

В римской мифологии есть легенды об отмене человеческих жертвоприношений, вместо которых стали устраиваться праздники Аргеев. Их главная церемония – шествование процессий жрецов к Тибру и сбрасывание в реку кукол. В это время появился и обычай вывешивать на перекрестках шары и кукол, которые символизировали свободных римлян и рабов. Календарь праздников Нумы Помпилия свидетельствует о том, что в древности существовали культы Вулкана, Флоры, Палатуи, Фуррины, Карменты, Помоны, Цереры и других божеств. О каждом из них были сложены мифы, но со временем они забылись. Боги, почитавшиеся отдельными общинами, сливались друг с другом, их функции смешивались. Некоторые божества исчезали, другие становились общими для всего Рима. Едиными стали обряды и жреческие коллегии.

С вытеснением родов фамилиями значительную роль стали играть фамильные культы, группировавшиеся вокруг богини Весты, ларов и пенатов. В дальнейшем появились и культы соседских общин-курий и пагов, а также культы всей римской общины. В них почитались одни и те же божества и совершались одинаковые обряды, их проведение контролировалось коллегией понтификов, во главе которой стоял великий понтифик.

Практически ни одно важное дело не начиналось, если человек не узнавал, как отнесутся к этому начинанию боги. Воля богов определялась не только по поведению птиц, но и по внутренностям животных, ударам грома, а также по необычным явлениям, например рождению уродов у людей или животных, появлению на небе двух солнц, комет, затмению и т. д. Пытаясь узнать волю богов, жрецы обращались к туманным стихотворениям сивиллиных книг, связанных с культом Аполлона. Считалось, что правитель Тарквиний Гордый купил их у пророчицы (сивиллы), получившей от Аполлона дар прорицания и долголетия. Согласно легенде, Кумская сивилла предложила царю за большие деньги купить у нее девять священных книг, но Тарквиний не согласился, и тогда она сожгла три из них. Затем пророчица повторила предложение, но правитель вновь отказался, и сивилла уничтожила еще три книги. И лишь три последние из них царь по совету авгуров все-таки купил. С этого времени сивиллины книги бережно хранились в храме Юпитера Капитолийского.

Римляне верили, что на сторону Рима можно переманить чужих богов, если использовать определенную функцию и утвердить в городе их культ. Именно так в Риме появились многие италийские божества.

Соблюдения обрядов требовали и мертвые, способные наказать потомков за пренебрежение к ним. Богом для сыновей становился умерший глава семьи. Существовали сословные культы и культы профессий. Так, торговцы почитали Меркурия, а ремесленники, художники, писатели и учителя – Минерву. Культовые обряды должны были соблюдать все члены фамилии. Ребенок, усыновляемый новой семьей, должен был принимать ее фамильный культ. Также поступала и молодая жена, входившая в семью мужа. Каждый гражданин также был обязан участвовать в культе своей гражданской общины.

Одним из самых древних римских божеств являлся Янус, изображаемый с двумя и даже четырьмя лицами. Вероятно, он был создателем космического мира и земли, других богов и людей. Его два лица говорят о том, что он знает и прошлое, и будущее. В ранних источниках – это бог дверей и ворот, позднее он стал покровителем всякого начала, поэтому каждый римлянин, прежде чем начать какое-то дело, просил Януса о содействии. Ему был посвящен первый день каждого месяца и первый месяц года, январь, названный именем бога. Имя Януса следовало произносить в начале молитв, обращенных к другим божествам. Этому богу посвящали храмы в виде бронзовой арки, опирающейся на колонны. Такие строения должны были символизировать небесный свод. Храм Януса стоял в северо-восточной части римского форума. Сквозь него проходили римские воины, отправлявшиеся на войну. Святилище Януса оставалось открытым до самого конца войны.

В более поздние эпохи римляне стали считать Януса древнейшим царем Лациума, правившим на холме Яникуле, который располагался на правом берегу реки Тибр. Когда Сатурн на своем корабле приплыл в Лациум, Янусу пришлось поделиться с ним властью.

Первоначально Сатурн был богом поля – вспаханного и засеянного озимыми. 17 декабря римляне устраивали сатурналии – веселые празднества по случаю окончания полевых работ.

Древнее святилище Сатурна находилось на римском форуме, у подножия Капитолия. Позднее на этом месте римляне выстроили храм, посвященный этому божеству. В нем хранили казну Рима и городской архив.

Древние римские мифы отождествляют Сатурна с греческим богом Кроносом. Свергнутый своим сыном Юпитером (у греков – Зевсом), он бежал в Лациум, где вместе с Янусом основал новое царство. Сатурн обучил людей земледелию, и время его правления получило название золотого века.

Женой Сатурна являлась богиня Опс, соответствующая греческой Рее. Она помогала людям выращивать большие урожаи. Опс также посвящались празднества, которые устраивались два раза в год – 19 декабря и 25 августа.

Позднее в Древнем Риме появились мифы о сыне Сатурна, Пике, или Пикусе (от латинского «дятел»). Его женой стала дочь Януса, нимфа Канента. Однажды на охоте Пика увидела волшебница Кирка. Она влюбилась в красивого юношу и предложила ему оставить Каненту и уйти с ней. Пик отверг любовь Кирки, и разгневанная волшебница превратила его в дятла. А нимфа Канента, напрасно искавшая своего мужа, пришла на берег Тибра и, исполнив свою последнюю песнь, умерла от горя.

Если первым в своих молитвах римляне называли Януса, то вторым был Юпитер, сын Сатурна и Опс. Он повелевал молниями, светом и тьмой, покровительствовал земледельцам и виноделам. Юпитер считался гарантом клятвенной верности. К нему обращались воины с просьбами о даровании победы над врагами.

Юпитеру посвящалось несколько праздников в году: празднование сбора винограда; иды, или дни полнолуний, отмечавшиеся 13 и 15 числа каждого месяца; а также Великие игры, позднее названные Римскими. Главным культ Юпитера стал после того, как царь Тарквиний Гордый воздвиг на Капитолийском холме храм Юпитера, Юноны и Минервы.

Во времена родовой общины Юпитер (рис. 79) являлся главой триады древних римских божеств (Юпитер, Марс, Квирин). С распространением на территории Рима древнегреческой культуры Юпитера начали отождествлять с греческим Зевсом, царем всех богов. А во времена империи его стали почитать как бога Рима и покровителя императора.

Рис. 79. Юпитер

Женой Юпитера была Юнона (рис. 80). Одна из самых древних римских богинь, она покровительствовала супружеским узам и материнству, оказывала помощь при родах. Позднее Юнона стала отождествляться с греческой Герой. Ежегодно в первый день марта римляне устраивали матроналии – празднества, посвященные этой богине. Люди полагали, что у каждой женщины есть своя юнона – прародительница.

Рис. 80. Юнона

В главную триаду римских богов входила также Минерва, культ которой пришел в Рим из Этрурии, где богиня Минерва являлась покровительницей материнства, ремесел, а также защитницей этрусских городов. Позднее Минерва стала отождествляться с греческой Афиной и наделяться множеством других функций. Она являлась богиней мудрости, помогала художникам, мастерам, актерам, учителям, музыкантам и врачам. В ее честь во второй половине марта устраивались празднества – квинкватрии, длившиеся пять дней. В первый день учащиеся, освобожденные от уроков, должны были приносить плату своим преподавателям. В следующие несколько дней публика могла увидеть бои гладиаторов, а завершался праздник жертвоприношениями Минерве. Помимо храма на Капитолии, еще один храм богини находился на холме Авентин.

Наряду с Минервой, ремесленникам покровительствовал Меркурий (рис. 81). Это божество начали почитать с древности, еще в 495 году до н. э. в Риме был возведен его храм. Меркурий приносил удачу и богатство тем, кто его почитал. Позднее он был отождествлен с греческим Гермесом и стал выполнять дополнительные функции, в частности проводить умерших в подземное царство.

Рис. 81. Меркурий

Одной из древнейших римских богинь была Теллус (Теллура) (рис. 82), воплощавшая землю-кормилицу и ее производительные силы. Считалось, что она также насылает на людей землетрясения и царствует в мире мертвых. Жреческая коллегия Арвальских братьев во второй половине мая совершала обряд жертвоприношения, обращаясь к Теллус с просьбами о хорошем урожае. К этой богине возносили молитвы также при бракосочетаниях, а если в семье кто-то умирал, ей приносились очистительные жертвы. Кроме того, римляне призывали ее, обрекая недругов на погибель.

Рис. 82. Теллус, рядом с ней – символы воды и воздуха

Существует миф, рассказывающий о том, как царь Нума лег спать в лесу, чтобы узнать во сне причину неурожаев. Ему приснился Фавн, велевший правителю учредить в честь Теллус новый праздник – фордицидии. Его стали отмечать 15 апреля. В этот день жрецы отдельных курий приходили на Капитолий и жертвовали богине стельную корову. А в декабре проходили празднества, посвященные Теллус и Церере. Для защиты озимых посевов обеим богиням приносилась жертва и призывались двенадцать богов, ответственных за определенные этапы деятельности землепашца. Перед началом уборки урожая Теллус и Церере жертвовали свинью.

Позднее культ Теллус был полностью вытеснен культом Цереры. Посвященные ей празднества (цереалии) начинались 11–12 апреля и завершались через восемь дней. Особенно почитали Цереру плебеи, одевавшиеся в белое и украшавшие себя цветами. В дальнейшем культ Цереры стал повсеместным. В 493 году до н. э. на Авентине римляне возвели храм в честь Цереры, Бахуса (Либера) и его жены Либеры. Бахус, соответствующий греческому Дионису, или Вакху, и его супруга считались богами виноградарства и виноделия, а также оплодотворяющей силы природы. В их честь устраивались празднества – либералии, во время которых римляне, спрятавшие лица под масками, изготовленными из коры деревьев, пели шуточные песни на перекрестках дорог. Позднее эти куплеты стали одним из многочисленных источников римской комедии.

Одной из самых древних богинь является Анна Перенна, воплощавшая наступление нового года. До реформы, проведенной Юлием Цезарем в 46 году до н. э., год начинался в марте, поэтому празднества, посвященные Анне Перенне, устраивались 15 марта. Простые римляне и правители приносили богине жертвы, а в священной роще на берегу Тибра проходили праздничные мероприятия, сопровождаемые пиром.

В дальнейшем Анну Перенну стали считать сестрой Дидоны, которая из Карфагена приплыла на корабле к Энею в Италию. Ревнивая жена героя, Лавиния, начала преследовать девушку, и она утопилась в реке Нумции, после чего превратилась в нимфу реки.

Существовала еще одна поздняя легенда, связанная с Анной Перенной, по которой она являлась старой женщиной, угощавшей пирогами плебеев, посещавших священную гору. За это они и установили в Риме ее культ.

К древнейшим богам относится и Марс, первоначально являвшийся богом растительности и плодородия. На этапах становления римской мифологии он входил в триаду главных богов: Юпитер, Марс, Квирин. Марс охранял римлян-путешественников, отправившихся в чужие страны, указывал дорогу тем, кто искал новые поселения, оказывал поддержку воинам-защитникам. С этим божеством также связывали очищения (земли, доспехов и т. д.). Согласно некоторым мифам, Марс был отцом Ромула, потому он являлся родоначальником и хранителем города. Марсу был посвящен месяц март.

С появлением новой главенствующей триады (Юпитер, Юнона, Минерва) Марс стал выполнять функции бога войны и отождествляться с греческим Аресом. Согласно одной из легенд, во время страшной чумы в Риме с неба внезапно упал щит, и мор быстро прекратился после того, как этот щит обнесли вокруг города. По его подобию было создано еще одиннадцать щитов. Изготовил их мастер Мамурий для того, чтобы никто не смог отличить от них настоящий щит. Во время ежегодных празднеств, проводимых 19 марта в честь Марса, жрецы-салии обносили щиты вокруг Рима. А в конце октября устраивалось празднование очищения оружия. Кроме щита, этот бог имел и другие атрибуты: он изображался в шлеме, с копьем, пальмовой ветвью, дятлом и волком. Марса сопровождала его сестра Беллона, олицетворявшая кровавый бой, она также управляла колесницей бога.

В 336 году до н. э. у Капенских ворот появился храм, посвященный Марсу. Отсюда римское войско отправлялось на войну, а всадники начинали шествие на ежегодный парад. Позднее в центре римского форума Октавиан Август возвел в честь Марса-мстителя храм, выразив таким образом благодарность за свою победу над убийцами Юлия Цезаря.

Мирной ипостасью воинственного Марса был третий бог древней триады – Квирин. Его воспринимали как бога народного собрания, от имени Квирина идет и название римлян, звучавшее как «римский народ квиритов». Если храм Марса располагался за городскими стенами, то храм Квирина находился внутри них. Первоначально этого бога почитали на холме Квиринал италийские племена – сабины. В римском пантеоне он оказался после заключения Ромулом мира с сабинским правителем Титом Тацием.

В период поздней Республики распространилась легенда о том, что Квирин приходился сыном Марсу, т. е. Ромулом, основателем Рима, который был взят богами на небо.

В число самых почитаемых богов Рима входила Веста, соответствовавшая греческой Гестии. Веста покровительствовала священному очагу городской общины, курии и дома. В храме Весты поддерживали огонь жрицы-весталки, избиравшиеся из девочек в возрасте 6–10 лет. Весталки должны были в течение 30 лет хранить девственность, в противном случае их замуровывали живыми. Они не только следили за огнем, но и принимали участие в обрядах, изготавливали смеси из пепла жертвенных животных, муки и соли во время жертвоприношений. Огонь в храме Весты символизировал надежность и устойчивость государства, и если он случайно гас, это считалось плохим знаком. В то же время его специально гасили в первый день нового года и вновь зажигали с помощью трения священного дерева о дерево. Затем от этого огня зажигали очаги в каждой курии. В жилищах римлян Весте посвящался вход в дом – вестибул.

Позднее Весту стали причислять к римским пенатам, и вступавшие в должность магистраты должны были приносить жертвы и пенатам, и самой Весте. Изображалась богиня с лицом, закрытым покрывалом. В ее руках были чаша, факел, скипетр и палладий – изображение Афины Паллады со щитом и копьем. Согласно древнему сказанию, этот палладий был привезен Энеем, сыном Афродиты и Анхиса. Эней, переселившийся из Трои в Италию, стал основателем Рима. Палладий хранился в храме Весты на римском форуме.

Древнейшей римской богиней являлась Диана (рис. 83), первоначально воспринимавшаяся как богиня-мать, нимфа леса. Во время праздников изображения Дианы помещались на перекрестках, и, поскольку она обладала властью на земле, на небесах и под землей, ее именовали богиней трех дорог.

Рис. 83. Диана-охотница. II век н. э.

Считавшаяся олицетворением луны Диана впоследствии стала отождествляться с греческими Артемидой и Гекатой. Главным центром ее культа был город Арция. Рядом с ним лежало маленькое лесное озеро, называемое зеркалом Дианы, а на его берегу стояла священная роща со святилищем Дианы Немейской (Лесной). Одно из деревьев рощи охранялось царем-жрецом. Несмотря на такое громкое название, эта должность была доступна любому силачу, способному победить противника в открытом бою, поэтому царем-жрецом могли стать даже беглые рабы.

В легендах о Немейской роще (впрочем, как и во многих других римских сказаниях) отразилось влияние греческой мифологии. Согласному одному из мифов, основателем культа Дианы Немейской стал Орест, сын Агамемнона и Клитемнестры, бежавший из Тавриды вместе со своей сестрой. Другой миф рассказывает о том, что первым жрецом святилища Дианы стал греческий герой Ипполит, сын Тесея, погибший из-за навета своей мачехи Федры. Согласно этой версии, его оживил по просьбе Дианы Эскулап (у греков – Асклепий). Перенесенный своей покровительницей в Немейскую рощу, он воплотился к новой жизни под именем Вирбий. По мнению некоторых исследователей, Вирбий – дух дуба, женившийся на нимфе дуба Диане, который подвергался ритуальному уничтожению, после чего воскресал обновленным. В отличие от греческой Артемиды Диана не была богиней-девственницей, напротив, она считалась покровительницей деторождения и плодородия.

Празднества в честь Дианы проходили 13 августа, и в это время ее священная роща наполнялась людьми с горящими факелами в руках. На статуэтках, найденных в районе Немейской рощи, богиня также изображалась с факелом в руке. Это свидетельствует о том, что в ранние эпохи Диану отождествляли с Вестой.

Широкое распространение в Древнем Риме получил культ Венеры (рис. 84). В древнейшие эпохи она считалась богиней садов. После распространения мифа об Энее ее стали отождествлять с греческой Афродитой, матерью героя. С этого времени Венера представлялась богиней красоты и любви, а также прародительницей римлян и покровительницей их города. Люди именовали ее прекрасной, лучезарной, милостивой, очищающей. Существовал еще один, несколько странный эпитет богини: иногда ее называли лысой – в память о подвиге римлянок, которые в период войны с галлами жертвовали свои длинные волосы на изготовление канатов. Своей покровительницей Венеру считали такие римские правители, как Сулла, Помпей и Цезарь.

Рис. 84. Венера и Марс

Когда в Риме распространились культы из покоренных стран Востока, богиню стали отождествлять с западно-семитской Астартой и египетской Исидой.

Из этрусского города Вольсиний в Рим пришел культ Вертумна (Вортумна), считавшегося богом изменения плодов до их созревания, а также божеством всяких перемен. Супругой его была Помона, богиня плодов и плодовых деревьев. По другой версии, она являлась женой Пика, бога полей и лесов. Праздник, посвященный Вертумну, римляне устраивали в августе. Миф о Вертумне и Помоне передал римский поэт Овидий в своих «Метаморфозах».

Красавица Помона проводила все свои дни в саду, ухаживая за плодовыми деревьями. Она не обращала никакого внимания на Венеру с ее дарами и потому отвергала всех, кто добивался любви прекрасной богини. Сатиры, фавны, старик Сильван (лесное божество, близкое Фавну) – все объяснялись ей в любви, но были отвергнуты.

Страсть к Помоне терзала душу прекрасного юного бога Вертумна, но и его девушка не замечала. Он приходил к ней, принимая облик воина, садовника, жнеца или рыбака, но каждый раз гордая красавица отвергала несчастного влюбленного. И тогда Вертумн придумал новую хитрость.

Явившись к предмету своих симпатий в образе старой женщины, он обнял Помону, поцеловал ее и уселся рядом на камень. Он сказал гордячке: «Посмотри на ясень, по которому вьется виноградная лоза. Если бы не она, ясень не был бы так красив, да и лоза лежала бы на земле, когда бы он не поддерживал ее. Неужели этот пример тебя не тронет и ты по-прежнему будешь избегать брака? У тебя так много женихов, больше, чем у прекрасной Елены. Выбери из них, иначе Венера и другие боги разгневаются».

Затем Вертумн, принявший облик старухи, рассказал Помоне о том, как боги покарали дочь Тифиса, Анаксарету, за то, что бессердечная отвергла любовь Ифиса. Ифис с горя покончил жизнь самоубийством, а когда его тело в день похорон проносили мимо дома Анаксареты, девушка подошла к окну.

Увидев своего поклонника на смертном ложе, она хотела отойти от окна, но внезапно почувствовала, что не может двинуться с места. Вскоре ее кровь застыла и взор потух. Так Анаксарета превратилась в камень, такой же холодный, каким было ее сердце, не знавшее любви.

Закончив рассказ, Вертумн принял свой обычный вид. Увидев перед собой прекрасного юношу, Помона поняла, как была не права, и согласилась стать его женой.

Богиней садов, плодов и урожая в древнейшие эпохи была Фортуна (рис. 85). Она покровительствовала женщинам, которые лишь единственный раз выходили замуж. Праздник, посвященный ей, отмечался 11 июня и совпадал с празднованием дня Великой Матери (Матер Матута). Женщины обращались к ней с просьбами о ребенке и о легких родах. Позднее Фортуна стала воплощением судьбы и счастливого случая. По преданию, ее культ был введен в Риме правителем Сервием Туллием, который был сыном раба и по счастливому стечению обстоятельств (а также по воле богини Фортуны) стал римским царем. В благодарность он воздвиг в ее честь ряд святилищ. Алтари Фортуне ставили легионеры, выигравшие битвы, консулы и даже обычные римляне. Изображали ее по-разному: с рогом изобилия как дарующую богатство, на колесе, символизирующем переменчивость счастья, с повязкой на глазах. Нередко Фортуна представлялась рядом с пенатами, покровительствовавшими роду и фамилии.

Рис. 85. Фортуна

Образ Фортуны не оставлял воображение людей и по прошествии многих веков после падения Рима. Особенно популярной она была в эпоху Возрождения, когда деятели литературы и искусства стали придавать большое значение отдельной личности, способной противостоять обстоятельствам и проявлять свои дарования и таланты.

С миром растительности была связана и Флора – богиня цветов, садов и цветения колосьев. Считается, что ее культ был основан Титом Тацием, воздвигнувшим в честь Флоры алтарь. Таций дал ей фламина – своего жреца. С 28 апреля по 3 мая проводились празднества, посвященные Флоре, – флоралии. Люди украшали себя цветами и приносили в дар богине цветущие колосья. Позднее этот праздник был забыт, а в 173 году до н. э., после неурожаев, был восстановлен по указанию жрецов, разъяснявших сивиллины книги.

Распространен в Риме был и культ Геркулеса (греческого Геракла), так как многие его приключения происходили на Италийском полуострове. С одним из мифов о Геркулесе связано и само название «Италия». Перегоняя быков великана Гериона в Грецию, Геркулес заметил, что один теленок отбился от стада. Герой начал искать его, расспрашивая местное население, на языке которого телец назывался «витулус». От этого слова и пошло название «Виталия» – «страна тельцов». Со временем первая согласная исчезла, и появилась «Италия». Считается, что это сказание возникло в V веке до н. э. в среде греков, проживавших на территории Италийского полуострова.

Дионисий Галикарнасский, Ливий, Овидий и Вергилий выдвигают иную версию данного сюжета. По дороге в Грецию уставшего Геркулеса сморил сон. Он прилег под деревом, оставив быков пастись на поляне. Проснувшись, герой увидел, что исчезло несколько животных. Он начал их искать и вскоре обнаружил следы, ведущие в долину. Геркулес пошел по ним и оказался возле пещеры, которую охранял Какус (по древнейшим сказаниям – сын Вулкана, согласно более поздним мифам – разбойник, беглый раб царя Эвандра), имевший облик чудовища, изрыгавшего огонь. Вор затягивал быков под землю за хвосты, стремясь запутать следы, но герой, услышав мычание, бросился выручать свое стадо. Вступив с Какусом в бой, Геркулес убил его ударом дубины. Вскоре к месту сражения сбежались пастухи, поздравившие героя с победой. Прибыл и сам Эвандр, радующийся избавлению его земель от разбойника.

Позже на этом месте появился алтарь, на который сам Геркулес принес Юпитеру быка из своего стада. В дальнейшем жертвы возле этого святилища приносились уже самому Гераклу.

К фамильным римским культам имела отношение особая группа богов. Для Рима была характерна сплоченность родов, руководителями которых являлись патриархи – главы семей. Такой традиции соответствовал культ гения – бога-прародителя рода. Если у каждой женщины была своя юнона, то у каждого римского мужчины был собственный гений. Ему римлянин приносил дары в день своего рождения: венки, вина, цветы, и этот праздник отмечали все, кто жил вместе с ним в доме. Особенно значительным и важным был гений главы фамилии.

Позднее гений, мыслившийся как персонификация внутренних свойств, стал самостоятельным божеством, которое появлялось в мире вместе с человеком. Гений руководил мыслями и действиями своего подопечного, а когда тот умирал, блуждал недалеко от земли или присоединялся к другим богам. По убеждению древних римлян, гениев имели даже боги. Кроме того, известны гении легиона, колоний, театра, школы и т. д.

Символом гения являлась змея, но в более поздние эпохи это божество стало изображаться в антропоморфном виде. Гений римского народа был представлен как бородатый мужчина, одетый в плащ. В правой руке он держал рог изобилия, а в левой – чашу для жертвенных возлияний. Примерно таким образом выглядели и гении других городов, а также гении императоров (рис. 86).

Рис. 86. Гений императора Октавиана Августа

Покровителями домов были пенаты, охранявшие жилища и кладовые, дававшие благосостояние. В древнейшие времена они являлись хранителями продовольствия, а позднее их влияние распространилось на весь дом и тех, кто живет в нем. Если семья переезжала на другое место, пенаты следовали за ней. Римляне помещали алтари, посвященные этим божествам, вблизи очага. Сюда они приносили дары, ставили маленькие глиняные фигурки богов. Существовали не только частные пенаты, но и государственные. Согласно легенде, их вывез из охваченной пожаром Трои Эней. С этого времени они стали бережно хранимыми святынями Рима и находились в храме Весты, где именно, знали лишь жрецы, которые никому не выдавали их имен и не показывали изображений.

Пенаты покровительствовали лишь свободным гражданам, рабы же могли обращаться к другим богам – ларам (рис. 87). Вероятно, культ ларов был связан с древнейшим обычаем хоронить умерших в их домах. Лары охраняли домашний очаг, а также земли фамилии, они наблюдали за соблюдением порядка в доме, обязанностей каждого члена семьи по отношению к детям, родителям, слугам и богам. Если кто-то нарушал правила, лары карали его. Алтарь ларов служил прибежищем для рабов, обижаемых хозяевами.

Рис. 87. Лар

Во время обеда лары тоже получали свою долю: еда для них ставилась в маленьких сосудах. Жертвы этим богам приносились в календы (первые числа каждого месяца), ноны (пятые числа) и иды (тринадцатые числа), кроме того, лары получали дары и во время важнейших для семьи событий – свадеб, рождения детей, отъезда или возвращения члена семьи из поездки.

Римляне поклонялись также ларам соседских общин. Их святилища были установлены на перекрестках дорог. Здесь устраивались жертвоприношения и праздники – компиталии, на которые собиралось все население местности. Существовали также лары дорог, защищающие путников; лары морского пути, покровительствующие мореплавателям; лары полей сражений.

Связь с ларами имели боги маны, принимавшие умершего в могиле. Вообще в древнейшее время римляне, в отличие от греков, не выработали достаточно четких представлений о загробной жизни. Царство Диса (Плутона) имеет отношение к подземному миру греческого Аида и его жены Персефоны (у римлян – Прозерпины). Но эти воззрения появились позднее, а на ранних этапах существования Рима его жители верили, что жизнь у человека забирает Морс, богиня смерти. Бог Цекул закрывает умирающему глаза, а Видуус исторгает душу из тела. Но наиболее почитаемыми все же были маны, которым во время похорон прямо на могиле приносились жертвы.

Умершие чтились римлянами так же, как и боги. Считалось, что они вместе с ларами и пенатами охраняют жилище. В их честь в феврале проходили празднества.

Согласно верованиям римлян, души умерших иногда могли возвращаться туда, где жили до своей кончины. Случалось такое, если их не погребали должным образом. Тогда они становились лемурами (ларвами) – привидениями, способными бродить по ночам по земле и приносить живым зло. В лемуров превращались также погибшие злодеи или невинно убиенные. Чтобы отвратить от себя этих злых духов, римляне 9, 11 и 13 мая устраивали праздники – лемурии. В эти дни двери храмов были закрыты, не заключались браки.

Если лемуры поселялись в доме, глава семьи мог их изгнать, совершив такой обряд. Встав ночью, он должен был омыть руки и взять в рот черные бобы, а затем, не оборачиваясь, бросать их через плечо. При этом следовало повторить девять раз, что бобами он искупает себя и своих близких. После этого нужно было девять раз ударить в медный таз и попросить злой дух уйти из дома. Считается, что этот обряд установил призрак убитого Ромулом Рема, явившийся своим воспитателям – пастуху Фаустулу и его жене Акке Ларентии.

Чтобы заручиться поддержкой богов, римляне совершали культовые обряды, приносили своим покровителям дары и жертвы. При этом следовало точно выполнять все этапы ритуальных действий и правильно произносить слова молитвы.

Если в чем-то допускалась ошибка, нужно было повторить обряд до тридцати раз. Именно от верований древних римлян идет хорошо знакомое и в наши дни слово «религия» (латинское religio), означающее «выполнение ритуала».

Римляне постоянно устраивали церемонии очищения храмов, домов, полей. При этом торжественная процессия обходила очищаемый объект, возносила богам молитвы и проводила жертвоприношения. Таким образом изгонялась нечистая сила и отвращались неприятности и беды.

Постепенное развитие государственности, а затем и завоевание стран Средиземноморья повлекли изменения в пантеоне богов. Древнейшие римские божества стали отождествляться с греческими. Некоторые из них, например Аполлон (Феб) (рис. 88), не имевший в Риме аналогов, целиком были заимствованы из греческой мифологии. Усложнились и функции богов (Меркурий, бог торговли, стал проводником в царство мертвых, а Венера, богиня садов, трансформировалась в покровительницу любви).

Рис. 88. Аполлон

Значительное место в римской мифологии отводилось сказаниям об истории города Рима. В основе их лежала история Энея и его потомков, а также легенды о первых правителях города и его героях.

Широкое распространение получил миф о создании Рима. Классический вариант этого мифа пересказан Вергилием в его героическом эпосе «Энеида». Делая Энея своим родоначальником, римляне, таким образом, считали себя преемниками греческой цивилизации. Благодаря этому мифу Рим становился второй Троей, а его жители – потомками богини Афродиты, матери Энея.

Эней, сын пастуха Анхиса и богини Афродиты, воспитанный горными нимфами, в начале Троянской войны не принимал участия в сражениях. И лишь когда Ахилл изгнал его из родных мест, он встал в ряды защитников города. Спастись от смерти ему помогли Афина, Аполлон и Посейдон. Морской бог, враждебно относившийся к троянцам, все-таки помог одному из них – Энею. Мужественный и смелый Эней готов был разделить участь других героев, но, узнав волю богов, приказывавших ему оставить город, он взял с собой отца Анхиса и малолетнего сына Аскания (Юла). Прихватив также изображения троянских богов, Эней отправился искать место, где можно было бы начать новую жизнь.

Побывав во Фракии, Македонии, на островах Крит и Делос, в Лаконии и Аркадии, на островах Ионийского моря и в Эпире, он оказался у берегов Сицилии. Здесь Эней похоронил умершего отца. Чтобы почтить память Анхиса, он устроил на его могиле погребальный обряд с играми.

Затем его корабли, попавшие в страшный шторм, прибило к карфагенскому берегу. Здесь его встретила карфагенская царица Дидона, полюбившая героя. Но эта любовь для нее закончилась трагически. Боги велели Энею плыть дальше, а покинутая Дидона, взойдя на костер, вонзила себе в грудь меч своего бывшего возлюбленного. Гибель Дидоны объясняет войны, которые позднее Карфаген вел против Рима.

Следующую остановку путешественник совершил в италийском городе Кумы, где с помощью Кумской сивиллы оказался в царстве мертвых. Он узнал о своем будущем и о своих потомках.

Дальнейший путь Энея лежал в город Лаций. Его царь Латин согласился отдать герою в жены свою дочь Лавинию и предоставить место для постройки нового города. Герою пришлось сражаться с соперником, вождем местного племени рутулов Турном, который также мечтал стать мужем Лавинии. Мужество Энея и его воинов, а также помощь богов позволили ему одержать над Турном победу. На новом месте Эней выстроил город, названный в честь жены Лавинием. Он начал вести войну со своими соседями-этрусками и в одном из сражений погиб. Вскоре воины увидели своего предводителя, облаченного в сверкающие доспехи, и поняли, что боги оживили его и взяли к себе на небо.

Сын Энея Асканий (Юл) через некоторое время оставил Лавиний и недалеко от Альбанской горы выстроил новый город. Он получил название Альба-Лонга (Длинная Альба). А римские императоры, в том числе Юлий Цезарь и Октавиан Август, стали считать себя потомками Юла, объявив таким образом всем о своем божественном происхождении.

Троя пала в 1184 году до н. э., а Рим был основан несколько веков спустя, в 754 году до н. э. Поэтому римляне в дальнейшем стали приписывать основание великого города не Энею, а его потомкам, происходящим от царей Альба-Лонги.

Легенда об основании Рима связана с именем Ромула. Существовало несколько версий рождения Ромула и его брата-близнеца Рема. Согласно одной из них, они были внуками или даже сыновьями Энея, но хронологическое несоответствие стало причиной появления иных мифов. Первый представляет их сыновьями дочери (или рабыни) альбанского царя Тархетия и лара, духа домашнего очага. Второй гласит, что Ромул и Рем были детьми дочери царя Нумитора, Реи Сильвии, и Марса. Амулий отстранил от власти своего родного брата Нумитора, убил его сыновей, а дочь Рею Сильвию сделал весталкой. Когда у нее родились близнецы, злодей Амулий заточил ее в башне, а детей бросил в воды Тибра.

Течение реки вынесло младенцев на берег, и там, под большой смоковницей, их увидела волчица, вскормившая Ромула и Рема своим молоком. Затем мальчиков обнаружил пастух Фаустул и Акка Ларентия.

Когда Ромул и Рем выросли, они узнали о своем происхождении и отомстили Амулию. Собрав войско из разбойников и беглецов, они убили своего обидчика, освободили из заточения Рею Сильвию и вернули трон Альба-Лонги Нумитору, а сами решили основать новый город.

Но, прежде чем начать строительство, они стали ждать божественного знака, и вскоре боги послали им знамение – авгурий. Этим знамением стали коршуны, причем Рем увидел на Авентинском холме шесть птиц, а Ромул на Палатине – двенадцать. Последняя цифра означала двенадцать веков существования Рима. Таким образом, Ромул стал первым римским авгуром – жрецом, определявшим волю богов по поведению птиц. Авгуральный жезл Ромула, с помощью которого на небе отмечались зоны будущего полета птиц, римские жрецы свято хранили в курии салиев. Согласно легенде, этот жезл остался целым после сильного пожара, охватившего курию.

Божественное знамение стало причиной ссоры братьев: Рем позавидовал Ромулу, которому боги послали больше коршунов, и набросился на него. Между близнецами произошло сражение, в ходе которого Рем был убит.

После смерти Рема Ромул основал город, который, по этрусским обычаям, назвал своим именем и стал его первым правителем. Он создал сенат, всадничество и военные легионы и разделил все население Рима на патрициев и плебеев. Стремясь увеличить население города, царь основал в священной роще бога Лукариса убежище для беглых рабов и странников. Однако соседние племена не желали выдавать своих девушек за них замуж, поэтому Ромул разработал план похищения сабинянок, приглашенных на праздник. Из-за этого вскоре разгорелась война римлян с соседями. Женщинам удалось уговорить мужей прекратить войну, и после восстановления мира римляне и сабиняне объединились, а Ромул поделился властью с сабинским царем Титом Тацием. Объединившиеся племена стали именоваться «римским народом квиритов». А к римским женщинам с тех пор стали относиться с большим почтением, мужчины чествовали их на специально учрежденных праздниках – матроналиях.

После смерти Тита Тация Ромул стал управлять городом один. Он вел войны с соседними племенами, а завоеванные земли раздавал простому народу. Это возмущало патрициев, и когда на 38 году своего правления Ромул внезапно исчез, люди решили, что его убили сенаторы. Однако вскоре он явился своему другу, Юлию Прокулу, и сообщил, что боги взяли его на небо и сделали богом Квирином, покровителем Рима.

Римская мифология повествует о шести царях (вместе с Ромулом), избиравшихся свободными гражданами города. Следующим после Ромула правителем стал Нума Помпилий. Он был мудр и почитал богов, и потому во время его властвования народ Рима процветал. Эпидемии и войны обходили город стороной, а боги всегда покровительствовали ему. Они послали Нуме щит с неба, который и защитил город. По приказанию царя был возведен храм Весты, называемый храмом Верности. Возлюбленной Нумы после кончины его супруги стала нимфа источника Эгерия. Общаясь с ней, правитель стал еще более мудрым и гуманным. Когда же он умер, весь народ Рима оплакивал его.

Следующим на трон взошел Тулл Гостилий. Этот царь придерживался завоевательной политики, начатой самим Ромулом. Обвинив население жителей Альба-Лонги в краже у римлян скота, он стал организатором поединка братьев Горациев, уроженцев Рима, с альбанцами, братьями Курациями. В живых остался один из Горациев, он и стал победителем. В результате Альба-Лонга попала под власть Рима. Существует легенда о том, как сестра Горация, Камилла, оплакивала смерть своего жениха, одного из Курациев. Возмущенный отсутствием у сестры патриотических чувств, Гораций убил ее. Но после того, как он принес очистительные жертвы, Гораций был оправдан народом.

Жители Альба-Лонги, мечтая освободиться от римского ига, роптали и возмущались. Тулл Гостилий пошел на хитрость, убедив и римлян, и альбанцев в том, что во всех бедах виноват царь Альба-Лонги, Меттий. Он приказал схватить его и казнить как предателя. Затем царь Рима разрушил город соперника, а его жителей увел в Рим. Но тут возмутились боги. И хотя Тулл Гостилий пытался унять их гнев с помощью даров и жертв, вскоре он пал, сраженный молнией Юпитера.

После смерти третьего правителя Рима царем стал внук Нуна Помпилия, Анк Марций. Он был также умен и благочестив, как и его дед, но отличался и воинственностью. В годы его правления римляне воевали со своими соседями и захватывали их земли. Границы Рима расширялись, его население увеличивалось за счет жителей завоеванных городов. Анк Марций выстроил новый порт Остию в устье Тибра, перекинул с одного берега Тибра на другой деревянный мост, возвел храмы Юпитеру, Юноне и Минерве. Он ввел и новую церемонию, ранее неизвестную римлянам, – объявление войны другому государству. Ее составной частью было обращение к богам и ожидание их положительного или отрицательного ответа. Анк Марций царствовал 24 года и снискал себе в народе славу и уважение.

Следующим римским правителем стал этруск Тарквиний Древний. Он находился у власти 38 лет и оставил процветающее государство. Сформировав большое и сильное войско, он ввел в нем железную дисциплину. Погиб Тарквиний Древний от рук сыновей Анка Марция, когда-то отстраненных им от римского престола. Но следующим царем стал не потомок Анка Марция, а воспитанник Тарквиния Древнего, Сервий Туллий, которого возвела на престол вдова Тарквиния, Танаквиль, посчитавшая, что он будет лучше управлять страной, чем ее сыновья.

Этруск по происхождению, Сервий Туллий прославился тем, что одержал ряд крупных побед над этрусскими городами. Как и его предшественник, он умер не своей смертью. Его убийцами стали собственная дочь и ее муж Луций, сын Тарквиния Древнего.

Луций, прозванный Тарквинием Гордым, стал последним этрусским царем Древнего Рима. Его правление было ознаменовано страшными, кровавыми событиями. По собственному желанию, не советуясь ни с кем, он начинал войны и также внезапно прекращал их. Тарквиний Гордый расправлялся с неугодными, а порой уничтожал и собственных союзников. Такой же жестокостью отличались и сыновья царя. Народ начал роптать, а после преступления сына Тарквиния Гордого, Секста Тарквиния, обесчестившего благородную Лукрецию, жену Коллантина, и ее самоубийства, племянник царя Луций Юний по прозвищу Брут (Тупица), поднял восстание. Его семья погибла от рук тирана, а сам он остался в живых лишь потому, что притворился слабоумным. Брут призвал сограждан к действиям, и они лишили Тарквиния Гордого власти и вы-гнали из города вместе с семьей. С этого времени началась эпоха республики и вместо царя Римом стали управлять консулы Юний Луций Брут и Луций Тарквиний Коллантин.

Но Тарквиний Гордый не мог так просто смириться. Действуя подкупами, он организовал заговор, участником которого стали сыновья Брута. Когда заговор был раскрыт, по решению народа предателей казнили.

Но Тарквиний Гордый не успокоился и попытался вернуть власть с помощью этрусков. В сражении с ними погиб один из консулов, Юний Луций Брут, убитый сыном Тарквиния Гордого. Римляне отразили нападение врагов, а Брута похоронили с высочайшими почестями. Тогда Тарквиний направил на город еще большее войско во главе с этрусским царем Порсеной, и, не выдержав натиска, защитники Рима обратились в бегство. Этрусков остановил Гораций Коклес. Он приказал разрушить мост и в одиночку встретил неприятеля. Остановивший вражеское нашествие герой был встречен в Риме восхищенными гражданами, которые засыпали его своими дарами. На главной площади города вскоре появилась статуя Горация Коклеса.

Но войско этрусков, не сумевшее завладеть городом, осадило его, что привело к голоду и эпидемиям в Риме. Чтобы спасти свою страну, молодой римлянин Гай Муций пробрался в этрусский лагерь, надеясь убить царя Порсену. Но вскоре он был схвачен и предстал перед царем. Порсена потребовал от него сведений о планах защитников Рима, угрожая сжечь Гая Муция живьем, однако мужественный юноша подошел к костру и сунул свою правую руку в его пламя. Изумленный его отвагой и презрением к физическим страданиям, Порсена отпустил пленника. Начав переговоры с римлянами, он узнал, что триста жителей Рима дали клятву убить его. Это заставило этруска собрать войско и вернуться домой. А Гай Муций, прозванный Сцеволой (Левшой), в это время принимал от граждан Рима подарки и всяческие знаки любви и уважения.

В эпоху поздней республики, в 42 году до н. э., спустя всего два года после убийства Юлия Цезаря, по решению сената погибший император был причислен к богам и его культ стал распространяться на территории Италии. Следующего императора, Октавиана Августа, начали обожествлять еще при жизни. День его рождения объявили священным, а после смерти правителя его гений стал государственным божеством. В это время сформировалась даже новая коллегия жрецов-августалов, в обязанности которых входил контроль за соблюдением официальных обрядов и церемоний.

С 31 года до н. э., во времена империи, религиозные воззрения римлян в значительной степени изменились. Октавиан Август, поставивший цель возродить древние религиозные традиции, вновь вызвал к жизни коллегии жрецов и забытые праздники. По его приказу был построен храм Венеры и Марса.

С этого времени императоры стали отождествлять себя с богами, а их жены – с богинями. В то же время обострение социальных противоречий, отстранение народа от участия в управлении государством и утрата Римом статуса гражданской общины привели к тому, что римский миф перестал быть таким популярным, как прежде. Простой народ, потеряв интерес к официальным богам, продолжал поклоняться древнейшим божествам. Наиболее почитаемыми оставались Геркулес, Бона Деа, Сильван и др. В обиход вошли религиозные культы других государств: египетской Исиды, эллинистического Сераписа и греко-фригийской Кибелы.

Легенды и мифологические образы Древнего Рима оказали большое влияние на культуру многих европейских стран. У греков главное место занимали мифы о происхождении космоса и земли, а также сказания о богах и героях. Римляне же особое значение придавали истории самого Рима, сказаниям о его правителях и героях, а также совершенному для того времени гражданскому кодексу, который поддерживал в людях чувство патриотизма и долга перед своим государством и его народом.

Римские мифы рассказывали о подвигах консулов и простых граждан, показывали мужество людей, сплотившихся перед лицом грозной опасности.

Римская мифология необычна и тем, что в ней впервые появился образ великого города Рима, родины героев и славных традиций. Мифологизация римской истории помогала формировать национальное самосознание и воспитывать молодежь в духе патриотизма. Не случайно любимым жанром в римской литературе стал исторический.

Сюжеты и образы римской мифологии, равно как и истории, привлекали деятелей европейского искусства. Древнеримские герои обрели вторую жизнь в произведениях европейских драматургов XVI–XVII столетий (Ж. Расин, У. Шекспир и др.), а также литераторов более поздних эпох. К римским мифам часто обращались скульпторы и художники, особенно привлекали они мастеров эпохи Возрождения и классицистов.

Примерно к V тысячелетию до н. э. в долине Инда сформировалась протоиндийская, или хараппская, цивилизация. Ее путь развития оказался предопределен благодаря благоприятному для земледелия и скотоводства климату тех мест.

Центрами же протоиндийской цивилизации являлись города Хараппа и Мохенджо-Даро. Уже в то время в указанных населенных пунктах имелись достаточно совершенные (даже по сравнению с современными) системы водоснабжения и канализации. Купальни и туалеты были в каждом доме.

Хараппа имела тесные торговые отношения с государствами Двуречья. Несмотря на то что цивилизация исчезла примерно в первой половине II тысячелетия до н. э., следы ее заметны в истории различных народов Индостана.

Кастовая система, которая и в наши дни составляет основу структуры индийского общества, сформировалась в глубокой древности. Высшей кастой считалась каста жрецов, называвшихся брахманами, затем выделялись касты воинов, свободных ремесленников и земледельцев, зависимых ремесленников и земледельцев (кшатрии, вайшьи и шудры соответственно).

Следует заметить, что вообще индийская культура испытала немало влияний извне: так, в IV веке до н. э. индийцы столкнулись с армией Александра Македонского, а еще ранее через северо-западные индийские земли прошли персидские войска. Наивысший расцвет индийская цивилизация переживала во времена правления представителей династии Мауриев. Именно тогда, при царе Ашоке, государственной религией Индии становится буддизм, который со временем распространяется и за пределы этой страны – в Китай, Японию и страны Юго-Восточной Азии.

Насколько богата и разнообразна древнеиндийская культура в целом, настолько интересна и одна из малых ее составляющих – мифология. В индийских мифах нашли свое отражение и яркие краски природы, и сложная этническая история государства. Однако понять индийский миф – дело не простое, так как в данном случае приходится столкнуться не с одной, а с несколькими мифологиями, сохраняющими связь и преемственность и в то же время отличающимися друг от друга. Среди многочисленных вариаций выделяются три основные мифологии: ведийская, буддистская и индуистская, каждая из которых имеет собственные священные тексты.

Достаточно сложное соотношение трех перечисленных мифологических систем определяется сочетанием культурно-исторических, этнолингвистических, мировоззренческих и пространственно-временных факторов. Хотя они и располагают довольно обширным общим фондом мифологических сюжетов и персонажей, между этими системами существуют глубокие различия.

Все они обладают самостоятельностью и самодостаточностью. Однако, поскольку все три мифологические системы сосуществуют во времени, некоторые исследователи описывают индийскую мифологию как единую систему, различия между отдельными частями которой определяют как несущественные.

Индийская мифология сыграла важную роль не только в развитии религиозных представлений людей, но и в истории, искусстве, причем как Индии, так и других восточных стран. Во все времена она волновала умы европейцев своей философской глубиной.

Индийская мифология не просто объясняет явления природы, но стремится представить эволюцию Вселенной и определить место человека в ней. В мифологических воззрениях нашел свое отражение сложный процесс человеческого самопознания, направленный на внутреннее совершенствование. Мифология буддизма, последнего этапа в развитии индийской мифологии, провозгласила ценность личности и неограниченность человеческих возможностей. Согласно воззрениям буддистов, каждый может стать буддой и достичь нирваны.

Мифологические сюжеты составили основу древнеиндийской литературы («Махабхарата», «Рамаяна»), в которой описаны многие исторические события: завоевание юга страны, войны между различными племенами и др. Этическая ценность древних литературных памятников состоит в том, что они создают идеальный образ безупречного героя и государственного деятеля.

Иранская мифология представляет собой довольно сложное явление, поэтому невозможно связать ее с отдельно взятым государством. Начальный этап формирования иранской мифологии относится к эпохе индоиранской общности, т. е. к тому времени, когда южнорусские степи населяли племена арийцев, или индоиранцев (II – первая половина I тысячелетия до н. э.).

В I тысячелетии до н. э., после многовековых миграций, древнеиранские племена скотоводов и земледельцев заселили территорию Средней Азии, где впоследствии образовались государства Хорезм, Бактрия, Согд, Иран (Мидия), Афганистан. С оседанием иранцев-кочевников в этих областях их культурное развитие начало приобретать определенное местное своеобразие.

В результате к VII–VI векам до н. э. сложились относительно самостоятельные циклы иранской мифологии: древнемидийская, древнеперсидская, скифо-сарматская, согдийская и некоторые другие, более мелкие мифологии. Общность всех этих мифологических систем выражалась в использовании сходных культовых терминов. Кроме того, во всех мифологиях нашли отражение некоторые элементы общеиндоевропейских представлений. Однако идеологические основы всех перечисленных циклов существенным образом отличались друг от друга, отражая различия в уровнях социально-экономического и культурного развития разных народов.

После греко-македонского завоевания Ирана и части Средней Азии в развитии иранской мифологии наступил среднеиранский период, когда древние сказания подвергались переработке и на их основе возникали новые мифы. Для этого периода характерна утрата живого содержания иранской мифологии. Мифы наполнились религиозными догмами и были приближены к обрядам. Лишь в народных верованиях Афганистана, Курдистана и некоторых областей Средней Азии сохранились древние сказания в их первозданном виде.

Кроме того, в среднеиранский период складывались основы зороастризма, который вобрал в себя многие элементы древних индоиранских мифологических представлений. В настоящее время зороастризм практически полностью вытеснен с территорий его первоначального распространения христианством и исламом.

Основатель зороастризма пророк Заратуштра, или Зороастр, так же как и другие основоположники мировых религий, является реальным историческим лицом. Однако ученым не удалось установить точное время его жизни и биографические данные. Известно только, что Заратуштра происходил из знатного рода Спитамов и первоначально проповедовал свое учение у себя на родине, в Восточном Иране или в Средней Азии, около VI века до н. э. Его покровителем и последователем стал царь Виштаспа. Согласно сочинению «Датистан-и-Диник», написанному на среднеиранском (пехлевийском) языке, пророк был убит Тур-и-Братарвахшем, одним из врагов, который преследовал его на протяжении всей жизни.

В священном писании зороастризма, «Авесте», составленном на сакральном авестийском языке, Заратуштра сначала предстает в качестве культурного героя, но постепенно окончательно превращается в мифологический персонаж.

Мифология зороастризма не очень богата, но интересна. В ее основу, так же как и самого учения Заратуштры, положено представление о том, что все сущее делится на два лагеря, полярно противоположных друг другу: мир добра и зла, мир света и тьмы.

Первый, мир справедливости, олицетворяют добрые духи ахуры и язаты, которых возглавляет Ахурамазда (Агура-Мазда, Азурмазда, нередко используется греческое имя этого божества – Ормузд). Мир зла населен дэвами и монстрами во главе с Ангроманьей (греческий Оримант), который наполнил сотворенный Ахурамаздой мир прегрешениями, болезнями, смертью и стремился уничтожить добро.

Кроме того, согласно древнеиранским представлениям, мир делился на две сферы: земную, телесную, и духовную, потустороннюю, где также происходила борьба злых и добрых сил. Естественной причиной возникновения подобного дуализма многие исследователи считают природное противопоставление света и тьмы, дождя и засухи, оазиса и пустыни. Он явился развитием близнечного мифа о двух демиургах – духе добра и духе зла, которые в «Авесте» представлены близнецами.

Появлению дуализма в мифологических представлениях древних иранцев также способствовал постоянный конфликт оседлых земледельцев и скотоводов с кочевыми племенами скифов и саксов. Так, в первой части «Авесты» осуждается жизнь кочевников, которые занимаются грабежом и угоном скота, проклятию предаются их правители и жрецы. Труд же оседлых скотоводов, а позднее и земледельцев прославляется и идеализируется: «Кто сеет хлеб, тот сеет праведность».

В целом для иранской мифологии, и это коренным образом отличает ее от других индоевропейских мифологий, характерна ярко выраженная этическая направленность, которая проявляется в стремлении уничтожить зло в окружающем мире. Человек, обладающий душой и телом, оказывается включенным в процесс вековой борьбы добра и зла. Ему предоставляется возможность сделать свободный и сознательный выбор своего места в этой борьбе. Поэтому основная цель зороастризма заключалась в том, чтобы помочь человеку сделать правильный выбор, направить его по пути добра и справедливости и с помощью молитв и заклинаний отвратить от него зло.

Не случайно присяга сторонника зороастризма, которая сохранилась в позднем тексте, гласила: «Проклинаю дэвов… Доброму, исполненному блага Ахурамазде я приписываю все хорошее и все лучшее – ему, носителю Арты (т. е. правды), сияющему, наделенному благодатью. Его творение – скот, и Арта, и свет, чьими лучами наполнена обитель праведников. Я выбираю для себя святую, добрую Арамаити. Пусть она будет моею. Отрекаюсь от хищения и захвата скота, от причинения ущерба и разорения тех, кто чтит Ахурамазду. Отрекаюсь от сообщества с мерзкими, вредоносными, неартовскими, злокозненными дэвами, самыми лживыми, самыми зловонными, самыми вредными для всех существ… Именно так учил Ахурамазда Заратуштру на всех беседах, на всех встречах, на которых Ахурамазда и Заратуштра говорили между собой».

Из текста присяги становится очевидно, что предназначение Заратуштры, как и других пророков, заключается в общении с верховным божеством. Иными словами, пророку принадлежит роль посредника между богом и верующими. Однако в представлениях зороастрийцев человек не считается венцом творения. Духовная сторона не противопоставляется материальной. К примеру, слово «скот» мыслится как божественное, родственное Арте (правде). Тот, кто проявляет заботу о скоте, привержен божественному слову. Таким образом, зороастризм снимает противоречие между миром вещей и миром души, характерное для других религий.

Поскольку этика зороастризма была довольно сложна для восприятия, это учение было распространено в основном среди интеллектуальной элиты иранского общества. В этой связи исследователи установили, что, наряду с учением Заратуштры, иранцы продолжали отправлять и древние культы. Например, по свидетельству христианского теолога Климента Александрийского, персы, мидяне и савроматы, а также скифы во времена Геродота, в III веке н. э. поклонялись кумиру бога войны Веретранги в форме меча. Кроме того, учению пророка Заратуштры не удалось полностью вытеснить из народных верований поклонение стихиям, магию и т. п.

Источники иранской мифологии фрагментарны и зачастую противоречат друг другу, поэтому реконструкция древнеиранских мифов производилась на основе сравнительно-исторического изучения индоевропейской, индоиранской, ведийской и других родственных мифологий.

Основными источниками являются тексты и памятники искусства и археологии. Особенную важность представляют так называемые луристанские бронзы с изображениями мифологических персонажей и сцен, относящиеся к VIII–VII векам до н. э., скальные рельефы Ахеменидской и Сасанидской эпох, а также изделия мелкой глиптики.

Планировка и детали таких архитектурных сооружений, как колонные залы Пасаргад, Суз, Персеполя, мавзолеи Ташискена и Уйгарака в низовьях Сырдарьи, храмы огня, дворцы Нисы, Гекатомпила и Бишапура, также стали отражением мифологических представлений древних иранцев.

Главным источником для реконструкции иранской мифологии служат сведения «Авесты», поэтому ее нередко называют авестийской мифологией. «Авеста» состоит из отдельных книг, носящих название насков. Согласно одной гипотезе, письменно они были зафиксированы в раннеэллинистический период (III век до н. э.); по другой версии, это произошло в начале нашей эры при династии Аршакидов, по третьей – только при Сасанидах, т. е. в VI веке н. э.

В устной форме древнейшие тексты «Авесты» и в первую очередь «Гаты», создание которых приписывается основателю зороастризма Заратуштре (Зороастру), а также «Яшты», представляющие собой гимны отдельным божествам, существовали с XII–X веков до н. э. На несколько веков позднее, примерно в IV столетии до н. э., появились своды обрядовых предписаний «Видевдат», или «Вендидад» («Закон против дэвов»), «Висперед» («Книга о всех божествах») и сборники молитв. К тому же времени относится возникновение религиозного зороастрийского календаря, который оформился под влиянием астрономии Египта (365-дневный год) и Вавилонии (названия дней и месяцев по именам божеств).

После того как древнеиранские языки вышли из употребления, жречество создало переводы и толкования писания на пехлевийском, т. е. среднеиранском языке. Из всех переводов наиболее важным является утраченный в авестийском варианте текст «Дамдатнаска», или «Бундахишн» («Творение основы»), который содержит древнейшие сведения по космогонии и эсхатологии. Неменьший интерес представляют религиозная энциклопедия «Денкарт» («Деяния веры»), «Меноги Храт» («Дух разума») и др.

Другой, еще более древний, источник сведений по иранской мифологии – эпические сказания, записанные на классическом персидском языке фарси, среди которых наиболее заметное место занимает эпос «Шахнаме» («Книга царей»). Литературное изложение этих сказаний принадлежит поэту Фирдоуси и относится к 1000 году н. э.

Развитием зороастризма считается учение пророка Мани (216–277 годы н. э.), которое известно под названием манихейства. Эта религия быстро распространилась за пределами Ирана. Отдельные очаги манихейства образовались на обширной территории от Западного Китая до Британии и Северной Африки. Причиной такой устойчивой жизнеспособности этого учения является сознательный отбор и оригинальная переработка наиболее ярких идей зороастризма, буддизма, гностического христианства и митраизма. В отличие от других религиозных учений, в которых зло (тьма, грех, плоть) появлялось в процессе развития изначально непорочного бытия, манихейство провозглашало его исходным условием или даже причиной всех дальнейших судеб мира. Все эти воззрения нашли отражение в мифологической системе.

Наиболее значительными манихейскими сочинениями являются «Книга тайн», «Книга псалмов», «Книга о гигантах», «Свет достоверности» и др. Большой ценностью обладают поздние обработки иранского эпоса «Ядгар Зареран», «Шахнаме», «Вис и Рамин».

В основу иранской мифологии положена религиозная мораль и образцы праведной деятельности, в том числе и хозяйственной, отношение человека к миру богов, его обязанности во всеобщей борьбе между силами добра и зла, благие мысли, слова и дела, воплощенные верховной триадой иранского пантеона. Ахурамазда (рис. 100) олицетворял воздействующее слово, Аша Вахишта («Праведность», «Наилучший распорядок») – дело, а Воху Мана – «благую мысль».

Рис. 100. Символ Ахурамазды и крылатые сфинксы. Панно из дворцового комплекса в Сузах. VI век до н. э.

Верховная божественная триада включалась в состав Амеша Спента – семи добрых духов, возглавляемых Ахурамаздой. Кроме Аша Вахишты и Воху Маны, в Амеша Спента входили Хшатра Вайрья – «прочная власть», Спента Армаити – «святое благочестие», аллегория благодетельного сельскохозяйственного труда, Хаурватат – «целостность физического существования» и Амртат – «бессмертие». Позднее это семибожие превратилось в одно божество. Амеша Спента окружали сонмы добрых духов – ахуров и язатов.

По всей вероятности, такая структура пантеона явилась результатом реформы Заратуштры, поддерживающей тенденцию к монотеизму Ахурамазды, поскольку древние иранские божества были заменены абстрактными духами. Так же как и в ведийской мифологии, общее число древних божеств достигало 33.

Однако у разных иранских племен в качестве верховных божеств могли почитаться Митра, культурный герой Йима или даже злой дух Ангроманья. В дозороастрийскую и древнеперсидскую верховную триаду, наряду с Ахурамаздой, включались Митра и богиня вод Ардвисура Анахита (рис. 101). В позднем зороастрийском пантеоне Амеша Спента механически был объединен с Митрой, Ардвисурой Анахитой, богом войны Веретрангой, богом ветра Вайю, олицетворением удачи Аши, богом вод Апам-Напатом, покровителем иранцев, «быстроконным солнцем» Айрьяманом, практически уравняв все эти божества по причастности к участию в делах мироздания и степени почитания. Вместе с тем культ Митры играл особую роль.

Рис. 101. Ардвисура Анахита, возносимая священной птицей. Изображение на серебряной чаше. VI век

Сведения о различных иранских богах содержатся в «Яштах» – гимнах, посвященных отдельным божествам. «Яшты» не только рассказывают о функциях богов, в них упоминаются связанные с ними другие мифические персонажи. В гимне Солнцу есть такие слова: «Кто молится Солнцу… тот молится Мазде (Ахурамазде)… Помолимся Митре… помолимся связи из всех наилучшей меж Солнцем с Луной».

В «Яште», носящем название «Гимн Митре», Митра, «чьи пастбища просторны», упоминается наряду с Раманой, «чьи луга хороши». В гимне указывается на особую функцию Митры (рис. 102) как божества договора, который следит за соблюдением заключенных между племенами соглашений, безжалостно наказывает клятвопреступников и лжецов даже за ложь в семейном кругу. Вероятно, гораздо позднее к этой функции добавилась роль активного защитника справедливости – бога-воина, сражающегося за правду.

Рис. 102. Митра. Римский барельеф

Могущество Митры подтверждается характеристикой, которую дает ему «Яшт» 10: «Дал тысячу умений ему Ахурамазда и мириад очей».

Некоторые народы Ирана практически полностью отождествляли культ Митры с культом Солнца, поэтому такие древние названия этого божества, как Михр и Мирра, стали синонимами Солнца. В древности культ Митры, или митраизм, который распространяли римские легионеры, противостоял раннему христианству.

Выступая в качестве воина и справедливого судьи, в частности и судьи, определявшего судьбы душ умерших людей, Митра появляется в сопровождении богов Рашну и Сраоша. Атрибутом первого были весы, на которых он взвешивал мысли, слова и дела покойного. Сраоша являлся божеством дисциплины, послушания и внимания. Для вразумления недисциплинированных, непослушных и невнимательных он пользовался дубиной. Сам Заратуштра считал, что Сраоша может направлять молитвы верующих по нужным каналам, т. е. способствовать общению между людьми и богами, поэтому высоко ценил этого бога. Колесницей Митре помогали управлять богиня судьбы и счастья Аши, а также божество истины и религии Заратуштры Вера (Даэна или Даэна-Маздаясна).

«Яшт» 14 посвящен богу войны и победы Веретранге. Позднее он стал называться Бахрамом – «победоносным», или «побивающим защиту». В первой части гимна Веретранга предстает перед Заратуштрой в десяти воплощениях: ветра, быка, коня, верблюда, вепря, пятнадцатилетнего юноши (в этом возрасте юноши становились совершеннолетними и их посвящали в полноправные члены общества), птицы варагн (с ней ассоциировались различные представители хищных пернатых, но, скорее всего, это ворон, считавшийся, как и у других индоевропейских народов, птицей бога войны), горного барана, дикого козла и великолепного воина. Заратуштру Веретранга одарил мужской силой, крепостью рук и остротой зрения.

Богиню вод и плодородия Ардви (рис. 103) обычно наделяют эпитетами Сура (сильная) и Анахита (незапятнанная). Она считается божеством реки Амударьи. В посвященном этой богине «Яште» перечислены имена богов и героев, которые когда-либо получили от богини помощь в праведных делах. Как говорит сам Ахурамазда, он создал эту богиню «для процветания дома, селения и округи, для спасения округи и страны». Она освящает семя мужчин и лоно женщин. Передвигается Ардви на колеснице, в которую впряжены четыре жеребца – Дождь, Ветер, Облако и Град.

Рис. 103. Ардви вручает символ царской власти шаху Нарсе

«Авеста» дает подробное описание Ардвисуры Анахиты: это стройная девушка с тонкой талией, высокой грудью и белыми руками. На ногах у нее обувь из золота, на плечи накинут прекрасный, расшитый золотом плащ, сшитый из меха трехсот выдр или бобров. Кроме того, описаны украшения богини: серьги, ожерелья, браслеты.

Благосклонности Ардви добились многие герои. Это легендарный первый царь иранцев, усмиритель дэвов и ведьм, благородный и справедливый повелитель людей Хаошьянга из рода Парадата; победитель трехглавого и шестиглазого дракона Ажи Трайтаона; Керсасп (Гершасп – в «Шахнаме») – герой-победитель дэвов и драконов, в том числе и Гандарвы – демона, живущего в водах, родственного древнеиндийским андарвам и, может быть, древнегреческим кентаврам; легендарный отважный воин, боровшийся с «неверными», Туса; потерпевший кораблекрушение и поднятый в воздух превратившимся в птицу Трайтаоном поэт Паурва.

Кроме того, благосклонность богини завоевали прославившиеся истреблением иноверцев легендарные воины Трита, Ашавазда и Вистаруш, колдун Йойшта и сумевший разгадать 99 его загадок, а затем убивший его Ахти, а также положительный герой Кави-Усан. В зороастрийской «Авесте» кавиями назывались как враги веры, кави-тираны, так и цари-покровители истинного вероучения.

В гимне говорится также о царе Виштаспе – первом покровителе Заратуштры, который поддержал его вероучение, и об отце этого царя, Авватаспе. В своих молитвах Виштаспа просит даровать ему победу над вождями «неверных»: Тантриявантой, Пэшану, Арэдатаспу и Хумаяку.

Богиня Ардви одарила Заратуштру высокой властью не только над людьми, но и над богами.

С Сириусом в иранской мифологии отождествляется бог Тиштрия, который управляет дождем и иными водами. Тиштрия трижды перевоплощается, причем каждое из его перевоплощений длится по 10 дней. Сначала Тиштрия превращается в златоухого, златоуздного коня, который вступает в сражение с демоном Апаоша, дэвом засухи, или с тем, кто «удерживает воды», принявшим облик коня черного, паршивого и шелудивого. Затем Тиштрия перевоплощается в юношу и златорогого быка. В конце концов бог побеждает дэва засухи и изгоняет его из озера Варукаша.

Затем Тиштрия обращается к Ахурамазде и просит всемогущего бога наделить его силой десяти коней, десяти верблюдов, десяти быков, десяти рек и десяти гор.

Ахурамазда выполняет его просьбу, и Тиштрия снова вступает в бой с демоном, побеждает его, освобождая тем самым воды – дождь.

Тиштрию неизменно сопровождает Сатаваэса, которого отождествляют с Альдебараном, или Антариусом. Функцией этого божества является распределение дождей.

Богине счастья и благой судьбы Аши посвящен «Яшт» 17. Отцом Аши в гимне называется Ахурамазда, матерью – Спента Армайти, или Святое Благочестие, братьями – Сраоша, Рашну и Митра, а сестрой – Даэна. Ее помощницей является богиня богатства, хранительница кладов и покровительница женщин Паренди.

Благосклонности Аши добиваются те же персонажи, которые перечисляются в гимне, посвященном Ардви. Не заслуживает расположения богини царь туранцев Франхрасьянв.

«Яшт» 15 рассказывает о Вайю – боге ветра, посреднике между небом и землей, добром и злом, покровителе воинов, который особым образом связан со временем и сторонами света. Вайю поклонялся сам Ахурамазда. Кроме него, этой чести удостоились лишь три божества – Митра, Анахита и Тиштрия. В гимне перечисляются мифические герои, которые приносили Вайю жертвы, и довольно большой список имен и эпитетов, с которыми следовало обращаться к этому божеству.

По всей вероятности, Вайю выполняет двойственную функцию. У него есть положительная и отрицательная стороны. Пехлевийские священные тексты повествуют о том, как благой Вайю сопровождает души правоверных умерших зороастрийцев к месту вечного успокоения через мост Чинват. Его злой двойник, наоборот, причиняет душам вред.

В тех же пехлевийских текстах предпринимается попытка объединить двух Вайю. В результате этот бог превращается в олицетворение промежуточного пространства между верхним царством света и нижним царством тьмы. Именно в этом пространстве и разворачивается борьба добра и зла, света и тьмы.

Кроме Вайю, в иранской мифологии существует более простое божество ветра, который приносит тучи. Это Вата. Огнем ведает сын Ахурамазды, воплощение истины Атарш, тесно связанный с одним из членов Амеша Спенты.

Хаома (хаума, что в дословном переводе означает «выжимать») – это особый божественный напиток. Так же называется растение, из которого этот напиток приготавливают. В некоторых случаях этим словом называют одно из божеств. Эти черты хаомы позволяют отождествить ее с известной в ведической мифологии сомой.

Хаома – это галлюциногенный напиток, который даровал не опьянение, а возбуждение. Более того, он наделял простых смертных качествами, присущими лишь богам. Исследователи выдвигают различные мнения относительно того, из каких растений приготовлялась хаома. К исходным компонентам относят эфедру, белену и другие близкие к ним растения, в состав которых входит атропин, а также мухоморы. С другой стороны, исходя из контекста некоторых индоевропейских мифов, этот напиток можно отождествить с обыкновенной брагой.

Известно, что процесс творения различных богов и великих героев иранской мифологии нередко происходил при участии хаомы. Большинство «Яшт» в числе почестей, которые следует воздавать конкретному божеству, называет требование приносить ему в жертву хаому.

Считалось, что хаома способна поддерживать здоровье, продлевать жизнь и даже давать бессмертие. Нередко хаому разбавляли молоком. Именно таким напитком был вскормлен великий пророк Заратуштра. Как божество Хаома поклоняется Митре.

Мифы рассказывают, что растет хаома у горы Хукарьи, посреди озера Варукаша или около источника Ардьи под охраной рыбы Кара.

Божественный напиток необходимо было приготавливать в строго определенное время – от рассвета до полудня. За этим временем суток наблюдал один из стражей – Рату. Понятием «Рату» обозначались различные классы живых созданий и неодушевленных предметов. За время между полуднем и предзакатом солнца отвечал Рапитвина. Узайтерина наблюдал за временем до заката солнца, Айвисрутрима – от заката до полуночи, а Ушахипа был ночным стражем.

Довольно сложным понятием в иранской мифологии является Хварна, что соответствует ахеменидскому «Фарна», а также существующему в современном персидском языке слову «фарр», которое в переводе означает «блеск, великолепие».

Хварну посвящен «Яшт» 19, в начале которого воздается хвала богу Земли Заму и описывается происхождение гор, названия большей части которых до сих пор не выяснены. В гимне утверждается, что всего на свете существует 2244 горы.

Далее в «Яште» воспевается Хварна – «самое славное, превосходящее, наилюбезное, наиразящее, наиловчайшее, неуловимое, высшее средь созданий». Исследователи расходятся во мнениях при определении понятия «хварна», но большинство из них считают, что его можно отождествить с «харизмой», некоей сакральной сущностью, обладание которой приносит удачу, могущество, а также наделяет способностью владеть умами и управлять огромными массами людей.

Согласно «Яшту» 18, Хварной обладали Ахурамазда и шесть его бессмертных. Хранителем Хварны был царь династии Парадата Йима. Затем, за неимением достойных кандидатов, им стал Апам-Напат, дух вод, а потом эта привилегия перешла к царям династии Кави, Кейянидам «Шахнаме». Последними из смертных, которые являлись обладателями этого дара, были пророк Заратуштра и его покровитель царь Виштаспа.

В окончании гимна описано грядущее воскресение из мертвых, поражение сил зла и вручение Хварны Спасителю-Саошьянту, которому судьбой начертано родиться от семени Заратуштры, хранящемуся в озере Кансава.

Под названием «Фарна» Хварна представлялся божеством благой доли и изображался в образе царя, барана, быка или других священных животных.

Богом времени и судьбы, высшим божеством зерванизма в иранской мифологии был Зерва, или Зурван, персонифицировавший бесконечность времени. Вопрос о происхождении зерванизма, так же как о степени распространения этого культа, представляется весьма спорным. В восстановленном на основе отдельных источников, в том числе и неиранского происхождения тексте сообщается о том, что первоначально не существовало ни неба, ни земли, ни живых существ, а был лишь Зурван. В течение долгого тысячелетия он совершал жертвоприношения ради того, чтобы породить сына, Ормазда, который должен был создать небо и землю и заселить их.

Наконец, в его чреве зародились Ормазд и Ахриман. Последний воспользовался простодушием брата-близнеца и, явившись к Зурвану, представился первенцем. Зурван сначала поверил обману, но вскоре восстановил справедливость, решив, что первые 9000 лет добро и зло будут царствовать вместе, а по истечении этого срока единоличная власть перейдет к Ормазду.

Амеша Спента и сопутствующим ему добрым духам в учении Заратуштры противостоят злые силы, представленные дэвами – демонами. «Гаты» называют дэвов и тех, кто им поклоняется, порождением злой мысли. Практически во всех «Яштах» содержится указание, что описываемый бог не окажет своего покровительства тому, кто общается с дэвами.

Индивидуальные свойства большинства этих существ, обитающих в потустороннем мире, выражены не слишком отчетливо, но некоторые из них описываются в «Авесте» довольно подробно. К последним относится трехглавый дракон Дахаку, являющийся соперником бога Атара. В борьбе за символ царского суверенитета Хварну его побеждает Трайтаона. Однако эта победа оказывается неокончательной. Трайтаона заковал дракона в цепи и повесил его в пещере горы Демавенд. Когда же приблизится конец света, Дахаку сбросит с себя оковы, вырвется на свободу и воцарится на земле. Окончательную победу над Дахаку одержит Керсасп, который убьет дракона.

Не менее подробно описывается также дэв Акван, у которого голова, как у слона, длинные черные волосы, огромные зубы, черные губы и белые глаза. Он до того страшен, что на него невозможно смотреть, не впадая в панику. Дэв Сервар описывается как рогатый змей.

Однако о большинстве дэвов можно судить не по внешнему облику, а по тем порокам, воплощением которых они являются. Например, дэв Айшма олицетворяет собой буйство и разнузданность; Бушйаста, демон женского рода, долгорукое чудовище, воплощает лень, которая удерживает людей в постели и не дает им творить благие дела. Араска – дэв зависти, появившийся среди людей в то время, когда закончился золотой век. Дэвов так же, как и добрых духов, возглавляла триада: дух лжи (злого слова) Друг, дух злой мысли Ака Мана и дух грабежа (злого дела) Айшма. Все дэвы были созданием Ангроманьи.

Структура космоса в «Авесте» соотносилась с божественной иерархией. Непосредственно над землей располагалась орбита звезд, слабый свет которых уподоблялся благим мыслям. Выше размещалась орбита луны, ее свет приравнивался к благим словам. Третью сферу занимало солнце, его яркий свет олицетворял собой благие дела. Четвертая, высшая сфера принадлежала бесконечному свету, т. е. Ахурамазде и его пантеону. В начале VI века до н. э. эта космологическая схема была заимствована греческим философом Анаксимандром, что свидетельствует о ее древнем происхождении.

Античные источники, автором которых был Диоген Лаэртский и др. (III век н. э.), воссоздают иной образ Вселенной в иранской мифологии. Согласно этим источникам, космос представляется колесницей, в которую впряжена четверка коней, воплощающих собой огонь, воду, землю и атмосферу, совершающую циклические обороты. В конце мира кони перестанут повиноваться колесничему. Они будут драться до тех пор, пока один из них (огонь) не поглотит остальных (вариант эсхатологического мифа о мировом пожаре).

Следует отметить, что в иранской мифологии огонь и вода считались основой всех форм бытия. Огонь присутствует во всех элементах миро-здания, даже в душах людей. Непосвященными учение Заратуштры и культ огня воспринимались как синонимы. В храмах и многочисленных алтарях (рис. 104) зороастрийцев постоянно горел огонь. Об этом свидетельствуют археологические находки.

Рис. 104. Алтарь огня

Три сословия иранского общества символизировали три священных огня, зажженных в главных храмах. В храме Парсы горел огонь жречества Атар-Фарнбаг, в храме Шизы – огонь царя и воинов Атар Гушнасп, в храме Хорасаны – огонь общинников Атар-Бурзин-Михр. Осквернение огня, воды или земли считалось тягчайшим прегрешением. Так, Гаршасп попал в ад за то, что загасил огонь ударом палицы.

Кроме того, ритуальное значение зороастризм придавал физической чистоте. Подчинялся этому принципу и обряд погребения. Чтобы трупы умерших не соприкасались с чистыми стихиями, каковыми являлись огонь, земля и вода, служители культа относили их в большие ступенчатые ямы-башни, которые носили название дахм, или «башен молчания». Тела умерших оставляли в специальных нишах, где их склевывали грифы. Затем кости бросали на дно колодца, вырытого в башне и облицованного камнем. У секты парсов в Западной Индии до сих пор существуют подобные сооружения.

Нечистыми считались больные и только что родившие женщины. Они должны были пройти специальные обряды очищения, непременным атрибутом которых являлся огонь. Даже ритуалы, посвященные Ахурамазде, совершались не в храмах, а под открытым небом, с песнопениями, вином и обязательно с огнем. Не случайно сторонников зороастризма нередко называют огнепоклонниками.

В то же время письменные источники, в которых говорится о культе огня, содержат довольно противоречивые сведения. В самой «Авесте» отсутствуют термины, использующиеся для обозначения храмов и алтарей огня. К тому же в отдельных ее разделах тема огня освещается по-разному.

В «Гатах» огню посвящена целая глава, в которой он описывается как символ истины и орудие окончательного отделения добра от зла. При этом нет никакого указания на статус огня в небесной иерархии.

В «Ясне семи глав» огонь именуется телом Ахурамазды. Иначе говоря, он отождествляется с верховным божеством пантеона и одновременно остается одной из четырех главных природных стихий, что противоречит учению пророка Заратуштры. В другой главе «Авесты» огонь называется сыном Ахурамазды.

Внешние источники, от древнегреческих до мусульманских, которые в своих повествованиях ссылаются на «Авесту», содержат сведения о четвертом варианте культа огня, где он связан с именами таких божеств, как Митра, Анахита и Веретрагна. Однако ученые в ходе археологических раскопок в определенном смысле опровергли свидетельства письменных источников и на основе своих находок доказали, что никакого размежевания культов огня у древних иранцев не было.

Единой картины земного мира в иранской мифологии также не существовало. Земля делилась на семь каршваров (климатических поясов). Согласно одним текстам, Мировая гора Хара, или Хуркарья, размещалась в центре мира, по другим – на севере. В третьих она считалась главной вершиной хребта Харайти, Хара Березайти, который окружал «и восточные, и западные страны», т. е. всю землю.

С мировой горы стекали две реки, окружавшие сушу – «Бундахишн». У подножия горы располагалось огромное озеро Варукаша, где произрастала хаома. Согласно одному из вариантов мифа, она представляла собой Мировое древо, на котором пребывали семена всех растений. Это древо было обиталищем царя птиц Сэнмурва. Он рассыпал семена с дерева, ломая его тысячу сучьев. Другая птица относила их к источнику, из которого пила дожденосная звезда Тиштрия, с дождем возвращавшая семена на землю.

На вершине Мировой горы находилась обитель всех богов Гаронмана. В поздних манихейских сочинениях царство богов описывается как «вечная беспредельная страна света», рай, где «нет нужды и убытка» и каждый живет «по своей воле».

В заключение следует отметить, что исследователи зороастризма и связанных с ним мифологических представлений считают, что на протяжении многих веков в верованиях иранского народа происходила эволюция от политеизма, который по своей структуре напоминал пантеон божеств индийских вед, к монотеизму с единым богом Маздой. При этом остальные божества были переведены на роль демонов.

Впоследствии все большее значение стало придаваться личным деяниям каждого человека, который сам являлся творцом своего счастья. Для того чтобы успешно бороться со злом, человеку нужно было прежде всего очиститься и душой, и телом. К этому сводился один из главных постулатов зороастризма.

Иранская мифология обнаруживает множество общих черт с другими, родственными с ней по происхождению индоевропейскими мифологиями, поэтому ее источники могут использоваться в процессе сравнительно-исторического изучения мифологических представлений различных народов.

Так, целый ряд общих сюжетов имеют иранская и ведийская мифологии. Среди них – верховное семибожие; борьба за власть во Вселенной двух родственных, но враждующих между собой группировок богов; сражение героев с драконами; низведение на землю небесных вод; две посмертные дороги души; чудесный мост в загробный мир, который охраняется собаками, и др. Сходны также и многие персонажи: Митра, Апам-Напат, древнеиранский Хаома и ведийский Сома; трехпастный и шестиглазый дракон – у древних иранцев Ажи Дахаку, а в «Ведах» – Ахи Будхнья – и др.

Однако нередко в близкородственных иранской и ведийской мифологиях функции одних и тех же классов божеств обнаруживают абсолютную противоположность. Так, в иранской мифологии ахуры – благие, а дэвы – вредоносные существа. В ведийской мифологии, наоборот, асурам приписывались демонические свойства, а дэвы во главе с Индрой были почитаемыми духами.

Кроме того, иранская мифология оказала свое влияние на мифологические представления древних угрофиннов, кельтов, славян и народов Кавказа, Передней и Центральной Азии. Многие ее сюжеты и образы, например, такие, как противостояние двух демиургов в христианских ересях, иерархия ангелов света и т. п., проникли в Европу вместе с манихейством.

После арабского завоевания (VII век) в связи с насаждением ислама среди иранских народов многие герои мифологии древних иранцев были заимствованы арабами и вошли в произведения фольклора.

Прежде чем приступать к повествованию о характере и природе славянской мифологии, необходимо сказать о происхождении и основных этапах развития славянской культуры.

В настоящее время существует немало гипотез по поводу того, как на территории Восточной, Юго-Восточной и Центральной Европы появились народы, получившие общее название «славяне». Теории происхождения славянского этноса интересуют ученых, работающих в самых разных областях знания: археологии, лингвистике, антропологии, истории, этнографии и мн. др.

Основная трудность в определении исторических корней развития славянской народности заключается, прежде всего, в разнородности ее состава. Ученые смогли выяснить, что образование ряда крупных славянских племен нередко шло с участием других народов, культура которых зачастую существенно отличалась от культуры славян.

Другая трудность установления происхождения славянских племен состоит в отсутствии достоверных источников, доказывающих существование таких племен.

Обычно в качестве своеобразного доказательства расселения в Европе славянских племен приводятся данные из «Повести временных лет» древнего летописца Нестора. Однако и они содержат большое количество ошибок и неточностей в определении районов расселения славян.

Современные ученые говорят о том, что документальную ценность имеют только лишь те части данной летописи, которые рассказывают об укладе жизни славян начиная со времени их появления на берегах Дуная. Так, Нестор пишет: «Спустя много времени сели славяне по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. И от этих славян разошлись славяне по земле и прозвались именами своими, где кто сел на каком месте». Кроме того, Нестор указывает и точные районы распространения славянских поселений.

Одной из главных проблем в теории происхождения славян стал вопрос о существовании некогда единого славянского центра. При этом исследователи расходятся во мнении, рассуждая о месте нахождения такого центра.

Одни из них говорят о том, что центр праславянской народности когда-то располагался на месте современной Польши, а другие – в области, находящейся восточнее Вислы на берегу Венедского залива (ныне Балтийское море). Подобная теория расселения славян впервые появилась в трудах Тацита. Древнегреческий историк Геродот писал о том, что центром славянской культуры когда-то была земля, раскинувшаяся на побережье северного течения Днепра.

Рассказывая о северных племенах, Геродот упоминает и о таинственном племени будинов, поселения которых существовали преимущественно в лесистых районах, находившихся на расстоянии 15 дней пути от Меотиды. При этом древний историк утверждал, что расселение таких племен распространялось от земель гелонов (левое побережье Среднего Днепра) до районов расселения невров (долина Среднего Днепра, низовья Десны и Сейма), которых считают представителями юхновской культуры.

Историк конца XIX – начала XX века В. О. Ключевский утверждал, что центр древних славян располагался в Карпатах. При этом исследователь руководствовался обнаруженным в «Повести временных лет» описанием данного района. Другой не менее известный русский ученый, А. А. Шахматов, говорил о том, что центр древней славянской культуры находился на территории современной Прибалтики, в бассейне рек Немана и Западной Двины.

Другая теория расположения центра славянской культуры принадлежит чешскому историку и археологу Л. Нидерле. Он утверждал, что когда-то древнейшие славянские племена населяли земли Восточной Европы, которые граничили со Средней и Верхней Вислой, Средним Днепром и Припятью, Южным Бугом, Днестром и Прутом.

Такая теория расселения древних славян нашла поддержку в работах ряда ученых. Все они в один голос говорили о том, что столь могущественное государство, каковым была Киевская Русь, не могло появиться, не имея под собой надежной и прочной базы. В качестве такой основы и выступили поселения народов, культура которых была связана с территорией расселения вековыми традициями.

Говорить о том, что славяне появились в Восточной Европе и прилегающих областях довольно давно, позволяют сохранившиеся до наших дней византийские, арабские и готские памятники письменности. Их авторы сообщают о существовании достаточно крупных племенных объединений славян. Такие факты позволяют современным ученым высказывать предположение о том, что славяне издревле занимали территорию Восточной, Юго-Восточной и Центральной Европы. Ученые смогли прийти к подобным выводам во многом благодаря археологическим находкам. Археологам удалось разыскать материал, позволяющий восстановить уклад жизни древних славян начиная с бронзового века и заканчивая VI–VII столетиями н. э.

Основываясь на подобных открытиях и учитывая характер письменных источников, современные ученые говорят о нескольких этапах развития славянской культуры.

Первый этап – это существование в Центральной Европе близкородственных народов, из которых самым крупным было племя венедов. Временные рамки этого периода ограничиваются началом II тысячелетия до н. э. – IV веком н. э.

К сожалению, до наших дней не дошел ни один из памятников письменности, который рассказал бы современникам третьего тысячелетия о жизни славян периода IV–VI веков н. э. Можно лишь предположительно говорить о существовании на указанной выше территории таких племен, как анты и склавины. Однако ученые с большой осторожностью связывают их с развившейся позднее культурой славян.

Причины отсутствия информации о древних славянских народах имеют свое вполне логическое объяснение. Подобный разрыв в процессе развития культуры обусловлен таким известным историческим процессом, как Великое переселение народов.

Одним из первых покинули свои древние земли готы, которые передвигались с севера на юг, проходя через области расселения славян. Вслед за ними, но уже в направлении с востока на запад устремились, совершая опустошительные набеги на славянские поселения, гунны и авары. И только затем на Балканский полуостров двинулись славянские племена.

Такое смешение путей переселения и стало для современных ученых главной причиной утраты многих звеньев в цепи исторического развития славян. До сих пор исследователи с большой долей уверенности могут говорить лишь об основных этапах развития славянской культуры начиная с середины I тысячелетия до н. э. Более ранние пласты истории развития культуры предков славянских народов остаются тайной за семью печатями.

В современной науке славянские народы, населяющие территорию Восточной, Юго-Восточной и Центральной Европы, называют одной из крупнейших этнических систем, сформировавшихся в Европе. Ученые подразделяют процесс образования славянской культуры на несколько этапов. Первый относится ко II–I тысячелетиям до н. э. Это так называемый предславянский период формирования славянской народности. В данный период времени на территории Центральной и Восточной Европы развивались несколько сходных по своему характеру культур. Именно они и стали основой для формирования в дальнейшем основных черт славянского этноса и многих других народностей, населяющих Европу.

Второй этап развития славянской народности в науке получил название древнеславянского. Временные рамки данного периода ограничены I тысячелетием до н. э. – первыми веками I тысячелетия н. э. В это время происходит формирование основных черт славянского этноса. О выделении древнеславянских народов свидетельствуют дошедшие до наших дней немногочисленные памятники письменности, рассказывающие о жизни и обычаях древних славян.

На последующем временном отрезке древние славяне оказываются участниками многих исторических процессов, среди которых наиболее значительным стало падение Римской империи. С этого времени начинается новый отсчет в истории развития многих мировых культур.

Этот период отмечен становлением и развитием феодальных отношений. В науке его принято называть феодальным. Именно тогда начинается формирование многих славянских государств, которые сыграли немаловажную роль в жизни ряда европейских и юго-восточных стран.

К феодальному периоду истории развития человечества относится и становление древнерусского государства, получившего название Киевская Русь. С течением времени оно выросло в достаточно могущественную державу, с которой считались многие сильные государства, сформировавшиеся в Европе.

Как видим, славянские народы прошли своеобразный путь развития. В той же степени уникальный и неповторимый характер носит и славянская мифология. Мифологические традиции древних славян заметно отличаются от мифологической системы других народностей. В них отсутствуют огромное многообразие и иерархия богов, характерные для древнегреческой и китайской мифологий. Нет и той загадочности и волшебной таинственности, которые присущи мифологии Индии.

Однако, несмотря на своеобразный характер славянской мифологии, говорить о том, что ее развитие происходило в отрыве от развития мировой мифологической мысли, было бы неверно. Славянская мифология была и остается частью индоевропейской мифологии, а следовательно, имеет черты, сближающие ее с мифологией индоевропейских народов. Подтверждением тому является возможность проведения аналогий между богами славянскими и древнегреческими.

По мнению ученых, по своему характеру славянская мифология наиболее приближается к мифологии древних прибалтийских народов. Главными доказательствами этого стали результаты сопоставительного анализа богов, представляющих ту и другую мифологические системы. Особенно интересен тот факт, что имена главных богов славянской и прибалтийской мифологий совпадают: Перун (у славян) и Перконас (у древних балтов).

Третьим доводом того, что славянская мифология развивалась по общим законам становления мировой мифологической мысли, является следующий. Мифология славян напрямую связана с их главным занятием, земоледелием. Она явилась отражением их языческих воззрений на мир. Язычество – это особый принцип верования того или иного народа. У древних славян развитие язычества шло в различных направлениях. Так, в одних племенах верили в силы космоса и природы, в других – поклонялись Роду и рожаницам, в третьих – душам умерших и многочисленным духам, в четвертых – животным.

В X веке на Руси было введено христианство. При этом язычество воспринималось миссионерами как религия, враждебная христианству. А потому главной целью церковнослужителей того времени было уничтожение языческого культа.

Долгое время, в течение нескольких веков, славяне старались сохранить языческие традиции. В результате произошло смешение элементов язычества и христианства. Именно так и появилось уникальное явление, названное религиоведами русским православием.

На сегодняшний день существует не так много сведений о славянском язычестве. Это связано с отсутствием достоверных источников, по которым можно было бы составить точную картину развития славянской религии и мифологии. В свою очередь, такое отсутствие источников следует объяснить той экспансией римских религиозных миссионеров, которые стремились во что бы то ни стало уничтожить язычество на славянской земле.

В результате в истории развития славянской культуры в этот период можно наблюдать своеобразное столкновение язычества и монотеизма. Римские церковнослужители стремились к завоеванию все большей территории, духовному покорению все большего числа народов. При этом официальная церковь не пренебрегала никакими силовыми методами. Основываясь на изучении археологических находок, историки утверждают, будто в IX–X веках римские церковнослужители буквально сжигали в огне все то, что так или иначе имело отношение к язычеству. Книги, храмы, предметы поклонения, капища, статуи богов – все превращалось в пепел.

С другой стороны, древние славяне желали сохранить сформировавшиеся в течение многих веков традиции. В завуалированной форме, в виде демонических верований, примет, сказок, преданий, языческие представления все же дошли до наших дней.

Таким образом, произошло своеобразное растворение языческих верований в христианской религии. Именно поэтому определить и описать характерные черты славянской мифологии представляет большую трудность даже в наши дни, век новых технологий и компьютеризации. Единственными источниками для изучения славянской мифологии стали фольклорные тексты и многочисленные проповеди священников, которые убеждали древних славян в том, чтобы те отреклись от старой (плохой, неистинной) веры и приняли новую (правильную и истинную).

Однако, несмотря на трудности в изучении проблемы, в последнее десятилетие XX века появилось сравнительно большое количество работ, посвященных славянской мифологии. Современными учеными были намечены основные этапы ее развития и описаны ее характерные черты.

Славянское язычество возникло в глубокой древности. По существу, язычество является воплощением реального положения вещей в природе, выражением определенных представлений об окружающем мире.

В процессе исторического развития первобытно-общинных племен можно выделить две основные стадии жизнеобеспечения. Первая из них в науке получила название стадии собирательства и охоты. На этом этапе человек ничего не производит, а занимается лишь тем, что собирает дары природы.

Вторую стадию жизнеобеспечения и развития первобытно-общинного строя ученые условно назвали стадией животноводства и земледелия. К этому времени относится и «великая неолитическая революция», которая выражается в переходе от присвоения к производству. Более поздними проявлениями «неолитической революции» являются появление крупных городских поселений, развитие торговых отношений между разными племенами и целыми народами, становление социальных (классовых) отношений, появление письменности. Кроме того, одним из проявлений, свидетельствующих о переходе первобытно-общинного человека на более высокую ступень развития, считается персонификация богов.

Как же происходил этот процесс у славян? Ученые говорят о том, что в славянских племенах переход от земледелия к животноводству протекал достаточно трудно. В основном причиной тому были чрезвычайно сложные природно-климатические условия.

Дело в том, что после Великого переселения народов древние славяне выбрали местом для своего расселения районы Центральной и Восточной Европы. В то время это была территория, покрытая густыми лесами, болотами, сетью больших и малых рек.

Многие ученые справедливо называют такие районы зоной «рискованного земледелия». Действительно, результаты земледельческих трудов во многом зависели тогда от погоды. Уже в то время древние славяне поняли, что природа может быть по отношению к человеку не только доброй, но и враждебной.

Вот тогда-то предки славян и создали в своем воображении те силы, которые руководят природой, погодой и человеком. Такие силы, как правило, имели человеческий облик и характер. Они умели прощать и гневаться, в зависимости от настроения посылать людям благодать или болезни.

Если существуют силы, управляющие природой и жизнью человека, следовательно, должны существовать и способы заставить богов сменить гнев на милость. Именно так и появлялись различные языческие ритуалы, суть которых сводилась к тому, чтобы испросить у бога милости и прощения за грехи, а также вымолить удачу и богатство.

Как уже было сказано выше, языческая религия древних славян была тесно связана с земледельческой культурой. На самом раннем этапе развития славяне поклонялись богам и приносили им многочисленные дары, чтобы взамен бог послал им хорошую погоду и одарил их большим урожаем.

С течением времени древние славяне стали взывать к богам не только с молитвами о хорошем урожае. К ним обращались и с просьбами, не связанными с земледелием. Так сформировались похоронный, свадебный, родильно-крестильный, инициальный обряды.

Однако основой мифологии славян был земледельческий духовный культ. В настоящее время благодаря исследованиям письменных памятников древности ученые смогли составить периодизацию развития славянской мифологии и выделить следующие этапы: культ упырей и берегинь, культ Рода и рожаниц, культ Перуна, принятие христианства на Руси и преодоление языческих традиций.

Благодаря исследованию собранного на территории населения южных и западных славян фольклорного материала современные ученые смогли восстановить бытующий среди древних жителей Центральной и Южной Европы миф о сотворении человека и мира.

По поверью, в самом начале не было ничего, только лишь небо и море. По бескрайнему морю плавал в лодке Бог. Спустя некоторое время из морской пены родился дьявол. Он сел в лодку к Богу и стал просить его сотворить землю, поскольку сам этого сделать не мог.

Бог согласился сделать землю. Для этого дьявол выпрыгнул из лодки и принес ему горсть песка с морского дна. Затем Бог бросил песок на море, и таким образом появился в море песчаный остров. Однако земля была настолько маленькой, что на острове едва хватало места для Бога и дьявола.

Но вот Бог заснул, и коварный дьявол решил столкнуть его в мор-скую пучину.

Но ничего не вышло у дьявола. По мере того как он передвигал спящего Бога ближе к воде, суша становилась все больше и больше, она росла, словно на дрожжах.

Потревоженный Бог проснулся и увидел, что земля стала больше. Тогда он понял коварный замысел дьявола и, рассердившись, отправил его в преисподнюю. Сам же Бог с тех пор живет на небесах.

Славянские мифы о сотворении мира и человека по сюжету очень схожи с мифами того же характера прибалтийских и финноугорских народов. Мифы о сотворении мира, бытовавшие у древних восточных славян, во многом напоминают мифологические сюжеты урало-угорских, алтайских и монгольских народов. В роли дьявола в таких повествованиях выступает враждебная Богу и человеку морская птица, носящая имя архангела Сатаниела.

Во многих славянских племенах были особенно распространены мифы, рассказывавшие о том, что Бог, первотворец, появился из яйца. Такие мифологические мотивы схожи с мифами о сотворении мира, бытовавшими в Древнем Китае.

Представления славян о происхождении мира значительно отличаются от подобных вариантов, сложившихся на базе библейских традиций, которые имели достаточно сильное влияние на территории Средиземноморья. Там исконные мифы оказались вытесненными и утраченными довольно рано.

Доказать связь славянских мифов о сотворении мира с мифами, имеющими евроазиатские корни, не составляет большого труда. Ученые смогли выяснить, что у многих народов, живших на континенте Евразия, существовал миф о происхождении мира, в котором рассказывалось о том, что в момент сотворения земли Богу помогал дьявол. После этого Бог отправлялся на небеса и затем уже никогда более не вмешивался в земные дела, предоставив право распоряжаться человеческими судьбами и поступками другим многочисленным богам, которые были менее значительными.

В 1861 году вышел в свет сборник фольклорных произведений «Стих о Голубиной книге». Среди прочих рассказов в канву повествования был вплетен и сюжет о сотворении мира. По легенде, в самом начале не было ничего, кроме неба и земли. Затем с небес на землю была прислана Богом таинственная книга, в которой заключались все знания о тайнах человеческого мира и мира природы.

После этого жившие в то время цари обратились к царю Давиду с просьбой прочитать книгу. Однако книга была слишком большой для того, чтобы ее смог прочесть смертный. Тогда к Давиду слетел с небес Дух Святой и помог земному царю ответить на три вопроса.

На вопрос о том, откуда появился мир, царь Давид ответил следующим образом: «Наш свет белый взялся от Бога, красно солнце – с лица Божьего, свет луны – с груди его, белые зори – из очей его, ясны звезды – с одежд его, буйны ветры – от Духа Святого, мир Божий – от Адама, крепкие кости взяты из камня, тела наши – из сырой земли».

На вопрос о происхождении царей Дух Святой устами Давида ответил, что цари на земле появились из священной головы Адама, а крестьяне – из его колена.

Рис. 107. Изображение первочеловека Пуруши

Долгое время многие исследователи связывали происхождение этого мифа с христианской религией. Однако современные ученые говорят о том, что христианская фразеология имеет языческие корни. Они утверждают, будто на славянскую почву такой миф пришел из индоиранских земель, где долгое время бытовало сказание о первочеловеке Пуруше (рис. 107).

Культ упырей и берегинь развился из первобытного анимизма, т. е. одушевления предметов и природных явлений и наделения их доброй или злой сущностью. Он появился во времена глубокой древности, когда человек находился на стадии развития, которую современные ученые определяют как собирательство и охота.

Древние берегини и упыри являлись своеобразным отражением добрых или злых сил природы. Благосклонных к человеку и враждебных ему явлений природы было великое множество. А потому духи, олицетворявшие их, не имели собственных имен. Знаменитый ученый языковед Эмиль Бенвинист в своей работе, посвященной истории индоевропейских языков, говорил о том, что когда-то значение английского числительного «two» было несколько шире. В древности с помощью этого слова человек мог выразить понятия «страх» и «боязнь».

Таким образом, можно заключить, что понятие страха пришло к человеку очень давно, в момент, когда он осознал свою оторванность и обособленность от всего остального мира природы. Только тогда, когда человек понял, что живет вне природы, он в полной мере ощутил незащищенность перед ее силой и мощью. Тогда-то и появилась у человека необходимость в столь же сильных, как природная стихия, защитниках и покровителях. На раннем этапе развития человеческого сознания главными духами, олицетворявшими добро и зло, стали берегини и упыри.

Многие считают, что этимология слова «берегиня» восходит к глаголу «беречь, оберегать». Однако это неверно. На самом деле, как утверждают ученые-лингвисты, данное слово связано с существительным «берег». Исследователи считают, что когда-то берегом называли высокий обрыв, скалу или гору, которые надежно защищали прилегающую к реке или морю местность от разливов. Именно за такой горой-берегом и спасался от наступающей водной стихии древний человек.

Позднее значение слова «берег» было перенесено и на семантику глагола. Так и появилось в языке древнего славянина существительное «берегиня». Берегини олицетворяли собой добрые силы природы. Человек приносил им дары и благодарил за благосклонность и заступничество.

Упыри же были воплощением злых сил. Им также «клали требы», надеясь вызвать доброе к себе расположение.

Упыри и берегини продолжали существовать в сознании древнего славянина достаточно долго. Ученые доказали, что даже в XII столетии в славянских поселениях бытовали мифы, повествующие о добрых берегинях и злых упырях. Позднее подобные представления славян о мире постепенно начали видоизменяться. Упырями стали называть вампиров, нападавших на людей и высасывавших у них кровь-душу.

Берегинями же считали таинственных вил-русалок (птицы сирин, сирины), прекрасных летающих дев, которые имели туловище птицы и голову женщины (рис. 108). Предание гласит, будто их волосы были окрашены в ярко-зеленый цвет. К тому же они очень любили качаться на ветвях деревьев.

Рис. 108. Славянские берегини-русалки

Судя по другим найденным изображениям, русалки имели вид существ, у которых были рыбье туловище и хвост, но женские лицо и грудь.

С принятием на Руси христианства образ русалок претерпел существенные изменения. С той поры их стали соотносить со злыми духами и воспринимать как демонических существ, в которых живут души утопленниц и умерших детей. По преданию, особенно большую опасность для человека они представляли в так называемую русальную неделю, которая длилась с 19 по 24 июня, до самого дня Ивана Купалы.

Для того чтобы задобрить русалок, в русальную неделю развешивали на деревьях пряжу, нити и белые полотенца. Предполагали, что, приняв в дар такую «одежду», русалки смилостивятся и станут добрее относиться к людям. Во время чествования русалок древние славяне пили хмельной мед, распевали песни, устраивали боевые поединки, вкушали яства (рис. 109). А в восточнославянских поселениях в такие дни обычно устраивали кулачные бои (рис. 110).

Рис. 109. Изображения игрищ, проводимых в день почитания русалок

Рис. 110. Игрища, устраиваемые в древних восточнославянских поселениях в день почитания русалок

В греческой мифологии функции русалок принадлежали нимфам и наядам. Именно они посылали дождь и были покровительницами урожаев.

В современной науке выделение этапа существования в сознании древнего человека культа Рода и рожаниц является спорным вопросом. Такие исследователи, как В. В. Иванов и В. Н. Топоров, считают неправомерным говорить о культе Рода и рожаниц как об отдельном этапе развития славянской мифологии. Н. М. Гальковский, анализируя мифы славян, писал: «Вопрос о почитании Рода и рожаниц принадлежит к самым темным и запутанным».

Однако большинство ученых придерживаются того мнения, что культ Рода и рожаниц занимал в жизни древних славян особенное место. Существование бога Рода и парного ему женского божества можно доказать данными языкового порядка. Так, например, ясная этимологическая связь с именем бога прослеживается в таких словах, как природа, народ, родник и др.

Существование в мифологическом сознании славян бога Рода подтверждается и исторически. Дело в том, что на смену периода собирательства и охоты пришел этап земледелия и скотоводства. На этом отрезке времени человеку необходимы были не только олицетворявшие природные явления берегини, но и более надежные и постоянные божества, которые имели бы более прочную связь с человеком и общиной. Нужен был такой дух, к которому можно было бы обратиться в любое время года, начиная от периода вегетации растений и завершая временем сбора урожая.

Таким образом, бог Род появился у славян с развитием сельскохозяйственного производства. Однако возникновение такого божества было тесно связано не только с общиной, но и с природой. У древних славян земля сравнивалась с матерью, дающей жизнь, засеянное поле – с беременной женщиной, а созревание зерен отождествлялось с появлением на свет ребенка.

Кроме того, большое значение в жизни древнего человека-землепашца имел дождь. В мифологии он был олицетворением материнского молока, которым вскармливают младенцев.

На данном этапе развития славянской мифологии особенное место занимал также культ змей. При этом главными фигурами были ужи-господарики, которые воспринимались человеком как своеобразные посредники между миром природы и общиной. К тому же они были покровителями дождей, без которых невозможно получить хороший урожай. Популярность этого культа доказывают найденные на месте древних славянских поселений различные предметы быта (главным образом, посуда), украшенные либо истинным, либо стилизованным изображением ужей или маленьких змеек (рис. 111).

Рис. 111. Изображения культовых змей

Современным исследователям удалось установить, что рожаницы появились задолго до появления бога Рода. Об этом свидетельствуют немногочисленные находки женских фигурок с большими животами и молочными железами (рис. 112), обнаруженные на месте древних славянских поселений.

Рис. 112. Парные славянские божества – рожаницы

Ученые считают, что Род был первым, получившим собственное имя мифологическим богом древних славян. Его отождествляли с великим Творцом Вселенной, а также с тем, кто дает начало всему сущему на земле, дождю, снегу, водной и огненной стихиям, урожаю, человеку. Род соотносится в других культурах с такими мифологическими персонажами, как Осирис, Саваоф, Ваал и Аполлон.

У западных славян олицетворением начала мира, Великого Творца был Святовид (Святовит, Световид, Святович). В 1848 году археологами был найден Збручский идол. А обнаружили его в районе, где когда-то проходили границы поселений многих древнейших славянских племен: волынян, белых хорватов, тиверцев и бужан.

Ученые утверждают, что именно Святовид изображен в нижнем ярусе Збручского идола. По представлениям древних славян, Святовид – это гигантский атлант, который держит на своих плечах мир и остальных богов.

Культ Рода-Святовида был утрачен славянами довольно рано. Археологические раскопки доказывают, что уже в памятниках XI–XII веков этот бог не упоминается вовсе. Согласно предположению ученых, причиной тому стало разделение функций Рода между множеством других богов.

Появившиеся в мифологическом сознании в глубокой древности рожаницы существовали у славян и после принятия христианства. Парные женские духи являлись олицетворением умирающей осенью и возрождающейся с приходом весны природы, что послужило поводом для ученых утверждать о связи славянских рожаниц с древнегреческими богинями Деметрой и Персефоной (у северных греков – Лето и Артемида).

Рис. 113. Несколько изображений рожаниц

Особенно популярными рожаницы, покровительствовавшие сельскохозяйственному производству, были среди славянских женщин. Это доказывают немногочисленные дошедшие до наших дней памятники письменности. В одном из них говорится: «Се первый идол рожанице. А се второе – вилам и Мокоши». Следы культа рожаниц можно встретить и в наши дни. И сейчас вышивальщицы используют в своем творчестве излюбленный мотив с изображением парных женских существ: женщин, медведиц или олених (рис. 113). Таким образом, заключают историки, культ рожаниц носит и некоторые признаки древнейшего тотемизма. Рожаницы имеют и другие изображения. Например, нередко эти божества предстают в образе рожающих женщин (рис. 114).

Рис. 114. Изображения рожаниц в русской вышивке

Для того чтобы расположить к себе рожаниц, люди приносили им дары. Делали это на празднике сбора урожая. При этом рожаницам торжественно преподносили самое большое блюдо с собранными дарами земли. Такой обряд благодарения рожаниц сохранялся вплоть до XVIII столетия. Его следы отчетливо прослеживаются в тексте одной из старинных обрядовых песен славян: «Бабы каши варят на собрание рожаницам».

Рожаницам приносили дары и после принятия христианства.

Тогда время окончания уборки урожая на Руси совпало с новым праздником, Рождеством Богородицы. Однако празднование дня сбора урожая и почитание Богородицы не мешало славянкам возносить дары и древним рожаницам. Такие празднества длились, как правило, два дня. Первый день посвящали молитвам в честь Рождества Богородицы. А во второй день благодарили рожаниц за ниспосланный богатый урожай, распевая при этом песни, запрещенные официальной церковью, вкушая блюда, приготовленные из пшеницы нового урожая, и запивая их медом.

С течением времени христианский праздник Рождества Богородицы и языческие празднества в честь рожаниц слились воедино. Это явление можно проследить и в самом языке. Так, например, в некоторых славянских говорах встречается такое название праздника Рождества Богородицы, как госпожинки.

Необходимо отметить, что празднование дня рожаниц славяне проводили не только осенью, после уборки урожая, но и после 25 декабря, т. е. после Рождества Христова. Почитание рожаниц в это время года ученые связывают с представлением древних славян о завершении годичного цикла, т. е. вторыми в христианской мифологии родами.

Указанное выше положение доказывает и существование в христианской религии таких богинь, как Анна и Мария. Первая из них символизирует конец года, поворот солнца к весне, а вторая – завершение сельскохозяйственных работ и созревание урожая.

Официальная церковь не противилась почти одновременному проведению двух праздников: Рождества Богородицы и почитания рожаниц. Древние рожаницы не имели собственных имен, а потому, по мнению церковнослужителей, могли олицетворять и христианских богинь.

Однако столь категорично говорить о том, что языческие богини плодородия не имели собственных имен, было бы не совсем правильно. На более позднем этапе развития общины рожаницы соотносились с Ладой и Лелем. Подтверждением тому служат обрядовые песни, исполняемые, как правило, весной, во время пробуждения и обновления природы.

Бог Перун появляется в тот период развития мифологического сознания, когда славяне начинают поклоняться богам, имеющим имена собственные. Однако культ Перуна складывается несколько позднее.

Особенный интерес представляет тот факт, что бог-вседержитель, бог-громовик существовал во многих индоевропейских мифологических культурах. При этом он, как правило, занимал главенствующую позицию в божественном пантеоне.

Перун у славян олицетворял собой не только силу, управлявшую громом и молнией. Его считали радушным хозяином и милостивым и заботливым владыкой, которому были подвластны как природные стихии, так и человек. Кроме того, Перун воплощал собой успешное земледелие и скотоводство.

На время возникновения мифов, повествующих о боге Перуне, указывают дошедшие до наших дней письменные тексты. Их авторы рассказывают о Перуне и описывают при этом его атрибуты: колесницу, бронзовое оружие и стрелы с каменными наконечниками. Все это говорит о том, что бог Перун появился еще в конце III тысячелетия до н. э.

В связи с вышесказанным необходимо добавить, что Перун в течение долгого времени сосуществовал в славянской мифологии с Родом, рожаницами и многими другими богами. Постепенно Род и рожаницы ушли в небытие, а Перун и немногочисленные боги (добрые и злые) составили языческий пантеон, который и просуществовал вплоть до принятия христианства и далее.

Возникновение культа Перуна относится к тому периоду, когда происходил раскол общины и образование социальных прослоек, в том числе и военной дружины. С течением времени Перун становится покровителем княжеской дружины и военных походов. В то же время он сохраняет функции защитника интересов земледельца и повелителя сил природы. Многие ученые считают, что произошедшая у славян в рассматриваемый исторический период смена политеизма монотеизмом вполне закономерна и связана с формированием государственности.

Очень скоро главы славянских государств осознали значимость религии для развития государственных отношений и укрепления собственной власти. В связи с этим в 980 году русский князь Владимир решил провести реформу язычества и установить иерархию богов.

С того времени главой славянского пантеона стал Перун. Ему подчинялись менее значительные боги: Стрибог, Даждьбог, Хорса, Симаргла и Мокошь. При этом из пантеона были исключены (по велению Владимира) такие боги, как Сварог, Велес (Волос), Род и рожаницы и другие древние языческие божества.

Пантеон богов, принятый славянами Киевской Руси, имел существенные отличия от пантеонов других славянских народов. У западных славян Свентовит, Сварожич-Радгост и Триглав были главными богами, а Руевит, Поревит, Порекут, Яровит и Живу считались второстепенными.

Сравнительно недавно польский историк Я. Длугош представил перечень древних польских богов. Среди наиболее почитаемых были Jesza, Zyada, Dzydzilelya, Nya, Dzewana, Marzyana, Pogoda и Zywie. Исследователю удалось провести параллели между польскими и римскими богами. Таким образом, перечисленным выше польским божествам соответствовали (по порядку перечисления) следующие римские боги: Юпитер, Марс, Венера, Плутон, Диана, Церера, Соразмерность и Жизнь.

А древние предки чехов поклонялись богу Zelu. Русским однокорневым эквивалентом его имени является слово «жаль». Кроме того, пантеон чешских богов представляли Krosina, Krasatina, Klimba и богиня, символизирующая смерть, – Morana.

Благодаря топонимическим наименованиям ученые смогли выяснить, что южные славяне-язычники поклонялись Перуну, Велесу (Волосу) и Мокоши. Многие исследователи утверждают, что становление славянской мифологии шло в связи с развитием иранской культуры и мифологии. Это выражается, прежде всего, в именах собственных главных богов славянского пантеона (например, Хорс и Симаргл).

Подобное влияние иранской мифологии на славянскую было особенно значительным начиная со второй половины I тысячелетия до н. э. Именно тогда, по утверждению историков, праславяне вели активную торговлю со скифами, к тому времени перекочевавшими из Средней Азии и обосновавшимися в степях Северного Причерноморья и Приазовья.

Как уже было сказано выше, в настоящее время существует не так много письменных (да и устных) источников, повествующих о характере славянской мифологии. По найденным остаткам славянской культуры современные обыватели и ученые-исследователи могут только лишь догадываться о существовавших в далекой древности культах и мифологических образах. В этом и заключается своеобразие и уникальность мифологии славянства.

Долгое время в научной среде и литературе было принято прибегать к описанию того или иного языческого обряда. Подробные описания мифологических представлений праславян появляются лишь в XV–XVII веках. Именно к тому времени относятся первые письменные сведения (главным образом, этнографического характера), которые подтверждают те или иные догадки ученых о природе славянской мифологии, о существовавших в сознании древнего человека богах, а также о культах и обрядах.

Справедливости ради следует заметить, что нередко авторы эпохи Возрождения пытались отыскать аналогии славянским богам в греческой и римской мифологиях. Очень часто такие попытки сводились к простому отождествлению бога одной культуры с богом другой.

В результате современные ученые смогли получить только более или менее достоверный список имен богов, составляющих славянский пантеон. При этом их функции, а также степень и территория распространения культов многих из них до сих пор остаются загадкой. Ниже приведен перечень богов, наиболее распространенный среди славянских народов.

Белбога славяне почитали как доброе существо, посылавшее людям счастье, удачу, справедливость и охранявшее их от болезней. Ученые считают, что его имя происходит от старославянского бьлаго (современное – благо).

Издревле Белбога изображали мужчиной, держащим в правой руке железную дубинку. Видимо, уже тогда славяне считали, что справедливость может восторжествовать только после кровавой разборки или физического наказания виновника.

В связи с этим следует сказать об одном из способов наказания, который использовался в древних славянских общинах. Обвиняемому в совершении какого-либо проступка обычно давали в руки предварительно раскаленный докрасна кусок железа. Того, кто при этом получал раны, объявляли виновным. Историки утверждают, будто такое наказание использовали на Руси достаточно долго, вплоть до времени начала правления Ивана Грозного.

Другое изображение Белбога представляло мужчину с окровавленным лицом, усыпанным налипшими мухами. Ученые связывают подобное изображение бога Справедливости с проводившимся в древности обрядом. Древние славяне, поклонявшиеся Белбогу, во время проведения ритуала густо обмазывали его статую кровью забитого домашнего животного.

Такой ритуал к тому же свидетельствует и о том, что Белбог был добрым богом. По свидетельствам сохранившихся источников, во время празднеств, посвященных богу Справедливости, люди приносили в дар напитки, надеясь в дальнейшем взамен получить божественную защиту и удачу во всех своих делах.

Водой у древних славян называли обожествленного воина, княжеского дружинника, который обладал огромной силой и олицетворял мужество и героизм. Впервые статуя с надписью «Вода» была обнаружена недалеко от Прильвицы.

Древние славяне изображали Воду держащим оружие и одетым в воинские доспехи. Однако славянский Вода не был богом войны или героем, аналогичным персонажам средневекового германского эпоса, Одину и Гудену.

Этимология имени бога позволяет ученым связать его с хорошо известным и сейчас словом «воевода», что в переводе на современный русский язык означает «военачальник, полководец». Видимо, для того чтобы одержать победу в военном походе, славяне должны были думать о том, что их охраняет надежный защитник, неуловимый и бессмертный дух жившего некогда и уважаемого ими воеводы. Именно он витает в воздухе, направляя дружину вперед и защищая воинов от вражеских стрел.

Автор древней Новгородской летописи повествует о враждебном богочеловеке Волхове (Волховец). Летописец утверждает, что Волхов родился в княжеской семье, а его отцом был князь Славен, по приказу которого и построили город Славенск. Сейчас на месте, где когда-то размещался Славенск, находится Старое городище Новгорода.

Волох был оборотнем и мог принимать обличье разных зверей. Превратившись в животное, он отправлялся купаться на реку Мутную, которую с тех пор называют Волховом. Финал жизни оказался для княжеского сына весьма плачевным – он был задушен злыми духами.

Этимологию имени собственного бога Волоха ученые-лингвисты связывают со словом «волохатый» («волосатый»), являвшееся в старославянском языке синонимом существительного «медведь».

Обряды, посвященные чествованию Волоха, славяне проводили с 20 по 25 марта, в масляничную неделю.

Считалось, что именно в это время просыпается после зимней спячки медведь. Люди надевали медвежьи шкуры, устраивали игрища, пели песни, вкушали яства и пили хмельной мед.

В Белоруссии дни почитания Волоха получили название «комоедица». В греческом языке следы таких празднований закрепились в слове «комедия», произошедшего от слова «комос», что в переводе на русский язык означает «медведь».

Необходимо особенно отметить, что подобные переодевания в медвежьи шкуры славяне проводили и на зимние святки: с 25 декабря (день почитания Карачуна (Коляда) или Даждьбожий день) по 6 января (день Велеса).

Позднее, в период существования древнерусского языка, появилось слово «волхвы». Какова же была их роль в жизни древнего русича? Дело в том, что многие названия явлений, а также имена собственные богов были созданы славянами на основе очень ярких метафор. Однако с течением времени подобная метафорическая ясность была утрачена, и поэтому слово стало восприниматься как простое, не отягощенное дополнительными (часто экспрессивными) значениями.

В связи с этим смысл древних слов становился все непонятнее и загадочнее для рядовых носителей языка. А потому возникла необходимость в людях, которые смогли бы раскрыть значение того или иного слова или выражения. Именно такими людьми, знающими корни своей культуры и традиции, и стали волхвы. Очень скоро они приобрели славу всевидящих пророков и талантливых истолкователей слов, дошедших из глубины веков.

Одним из самых популярных богов славянской мифологии считается Волос (Велес). Он был наделен функцией защитника домашнего скота. Ученые утверждают, что по значимости он занимал второе место в пантеоне славянских богов, уступая только лишь Перуну.

Летописец Нестор рассказал о том, что, прежде чем выступить в поход, князь Олег дал клятву богу Волосу. Олег произнес клятвенную речь перед тем, как направить свое конное войско в Константинополь. Судя по письменным источникам, одна из статуй бога Волоса долгое время хранилась в Киеве. Однако с принятием христианства идол оказался разрушенным.

Последняя статуя Волоса находилась в Ростове, где и проходили празднования дня бога скота даже после прихода в город христианских миссионеров. Однако и эта статуя вскоре была снесена. Это было сделано с разрешения монаха Авраама, который спустя некоторое время возвел на месте языческого храма христианскую церковь.

Ученые считают, что бог Волос появился еще в глубокой древности. Тогда его функцией было покровительство и защита охотников. Кроме того, его считали олицетворением духа погибшего или умершего животного. Имя бога – Волос (Велес) – содержит праславянский корень -vel-, который когда-то имел значение «смерть, умирать, мертвый». Древние славяне верили, что после смерти дух человека улетает на небеса, к богу, а его тело остается в земле. Бог же может приходить на землю и представать перед людьми в образах различных животных (домашних и диких).

В знак поклонения богу Волосу крестьяне часто оставляли на убранном поле колосья – «Волосу на бородку». Таким образом, древние славяне верили в то, что усопшие также помогают вырастить и получить хороший урожай. А бог скота очень скоро оказался связанным с культом умерших предков, плодородием и получением богатого урожая. Ведь не случайно, судя по оставшимся письменным источникам, славяне поэтично именовали цветы, травы, деревья «волосами земли».

Чем же была вызвана такая чрезвычайная популярность Волоса у славян? Дело в том, что славяне издавна признавали скот главным богатством племени или семьи. А потому очень часто бога Волоса называли также богом, дарующим богатство. Такое мифологическое представление древних славян отражено в слове современного русского языка «владеть» (старославянский язык – «володети»).

Празднование дня бога Волоса славяне проводили с 20 по 25 марта, в масляную неделю. Кроме того, Волоса почитали и в период с 25 по 6 января. А 6 января считался днем Волоса. С принятием христианства этот день совпал с празднованием Власьева дня. Для того чтобы умилостивить бога скота, люди рядились в звериные шкуры, надевали маски с изображением домашних и диких животных (рис. 115).

Рис. 115. Маски, надеваемые славянами в день поклонения богу Волосу

Горыней древние славяне называли богатыря-титана, который всегда следовал за Перуном и охранял его от враждебных, злых сил. Стоило только врагу показаться на дороге, как Горыня тотчас же обрушивал на его голову целые горы или скалы. Такой чудесной силой обладал, по народным поверьям, этот бесстрашный витязь.

Подобных героев-богатырей в славянской мифологии существовало довольно много. Среди них в разное время распространения мифологических легенд были такие: Вернигора, Валигора, Вертигора, Дубыня, Дубодер, Вертодуб, Вырвидуб, Елиня, Лесиня, Дугиня, Верни-вода, Запри-вода, Поток-богатырь, Усыня, Медведко, Соловей-разбойник, Сила-царевич, Иван Попялов, Святогор.

Большой популярностью у древних славян пользовался и Дажбог (Дажьбог, Даждьбог, Дажба, Дашуба). Он возглавлял пантеон восточнославянских богов. По представлениям древних предков русского народа, именно Дажбог (рис. 116) даровал человеку все, что есть на земле и в небе: солнце, звезды, дождь, снег, ветер, смену дня и ночи, а также времен года. Подарил он жизнь и самому человеку. Безымянный автор «Слова о полку Игореве» именует русичей «даждьбожьими внуками».

Рис. 116. Изображение Дажбога в вышивке

Дажбог, по-видимому, олицетворял собой все то, что современный человек обозначает выражением «весь белый свет». Ученые считают, что он был воплощением светлого, мужского, небесного начала, в противовес началу темному, женскому, земному.

Издревле Дажбога почитали как милостивого бога, даровавшего человеку удачу, счастливую и богатую жизнь, защищавшего племя или род от всякого рода напастей.

Письменные памятники содержат метафорическое упоминание о Дажбоге. Авторы текстов называют его не иначе, как «огонь Сварожич». Таким образом, Дажбог олицетворял свет, священный небесный огонь.

Дидилия была особенно почитаема южнославянскими женщинами, поскольку служила воплощением материнского начала. Это был образ бабушки-прародительницы, хранительницы племени и рода, семейного очага. У поляков ее считали богиней супружества, дарующей семье детей.

Памятники письменности свидетельствуют, что теми же функциями были наделены также богини Дзифилия и Циза. В других славянских группах богинями семейного очага считали Живу, Златую мать, Долю, Мокошь и Ладу.

Дидом славяне называли бога, покровительствовавшего роду и наследникам. Это был образ прародителя всех славянских племен и родов. Те же славяне, кто считал себя потомками Перуна, воспринимали Дида как главного бога, дававшего жизнь всему сущему.

Дид представлял собой воплощение мужского, властного начала, защитника справедливости, хранителя моральных и нравственных принципов. Исследователи говорят о том, что, возможно, когда-то это был глубоко уважаемый представитель родового старейшинства, имя которого рядовые жители племени пожелали увековечить после его смерти.

В белорусской и украинской мифологиях Дида считали домовым божеством, хранителем домашнего очага. Тем самым его противопоставляли главному богу Перуну, который покровительствовал огню вселенскому, небесному.

Во многих славянских племенах Дидом считали бога, охранявшего так называемый Перунов клад: молнии, гром, дождь. Люди поклонялись ему в надежде, что тот укажет, где спрятан этот клад. Как известно, дождь имел большое значение в жизни славянина-земледельца.

Домовые духи появились в славянской мифологии в древнейшие времена и существовали в период мифов о берегинях и упырях. Домовые охраняли дом, приносили его хозяевам достаток и богатство, оберегали семейный очаг, заботились о домашнем скоте.

Добрым домовым были противопоставлены злые духи: упыри и навьи, которые олицетворяли собой души погибших или умерших на чужбине одноплеменников. Для того чтобы их умилостивить, люди топили для них баню и выставляли во дворе блюда с различными яствами.

В славянской мифологии домовые носили разные имена: кутный бог, дед, спорыньи и спехи (божества, посылающие человеку удачу в делах), дремы (божества, охраняющие сон), баюнки (божества, поющие колыбельные и рассказывающие сказки), лень, отеть, окоемы, прокураты, прокуды, плуты, весельники, проказники, банники (божества, живущие в бане), злыдни, бесы, черти, шишиги (черти с торчащими кверху волосами), кикиморы, шишиморы (божества, насылающие на человека нездоровый, беспокойный сон).

Исследователи говорят о том, что славяне разделяли всех домовых на две группы. Первую составляли добрые духи. Существовало поверье о том, что если в доме жил добрый домовой, то «все должно быть благополучно; лошади жирели, хлебные овины наполнялись…» Если же в дом забирался злой дух, то «терпели от него беспокойства; даже учтивость его могла до того простираться, что хозяин принужден будет вовсе оставить дом».

Благодаря археологическим раскопкам ученым удалось определить, как изображали домовых древние славяне. Некоторые из фигурок домовых духов представлены на рис. 117.

Рис. 117. Изображения домовых духов

Древние славяне когда-то обожествляли реку Дон. Во время празднований люди приносили на берег всевозможные кушанья, надеясь в будущем на милость всемогущего Дона.

Дубыней в древности называли мифического витязя, который победил своих врагов с помощью огромного столетнего дуба, вырванного из земли.

В польской мифологии одной из самых почитаемых богинь была Зевана (Дзеванна).

Она считалась покровительницей лесов, а также охотников. О том, каким было ее изображение, остается только догадываться. До наших дней не сохранилось ни одной статуи Зеваны. Ученым стало известно, что последний идол, изображавший богиню лесов, был уничтожен в Польше в конце IX столетия.

В других славянских племенах Зеване соответствовали богини Дива, Дева, Дивия, Златая Баба, Баба. У древних греков теми же функциями была наделена прекрасная Диана.

Зевана покровительствовала удачной охоте, а также приносила человеку удачу, счастливую жизнь, успех в торговых делах. Для того чтобы умилостивить ее и расположить к себе, славяне приносили в дар Зеване шкуры убитых животных.

О другой богине, Зимцерле, современные ученые смогли получить совсем немного сведений. Анализируя этимологию имени (от слов «зима» и «стереть»), исследователи пришли к выводу, что она была покровительницей весны и любви.

В настоящее время ряд ученых считают, что богини с подобным именем никогда не существовало в славянском пантеоне.

Змеи, так же как и многие реки, были обожествлены древними славянами. В старину их почитали подобно добрым домашним богам. Для того чтобы умилостивить змей, люди приносили им дары – молоко и тушки кур. Кроме того, злостным врагом племени и даже целого рода становился тот, кто убивал змею. При этом виновника жестоко наказывали, иногда даже предавали смерти.

Праздники, посвященные чествованию змей (как правило, это были ужи), проводили два раза в год. Первые празднества проходили 25 марта, в день, когда змеи выходят из своих норок, в которых они пережидали зимние морозы. С этого времени крестьянам можно было начинать готовить землю к посеву.

Второй раз праздник устраивали 14 сентября, в день, который, как считали, является поворотом к зиме. С этого времени змеи прятались в землю, готовясь к приходу зимы. Обычно тогда же завершались и все сельскохозяйственные работы.

Верования славян в могущество змей отражали их представления о цикличности сельскохозяйственных работ, которые начинались ранней весной и заканчивались в первом месяце осени. Змеи же служили для людей в качестве своеобразных природных часов, которые показывали время наступления весны и приближения холодов. Именно поэтому земледельцы поклонялись змеям, надеясь вымолить у них богатый урожай. К тому же в древности считалось, что змеи могут вызывать дожди. Поэтому древние славяне украшали сосуды, предназначенные для хранения воды, изображениями змеек.

Необходимо сказать, что в славянской мифологии можно выделить несколько значений, приписываемых верующими змеям. Одно из них было указано выше. Второе можно расшифровать следующим образом.

Дело в том, что нередко змеи обожествлялись людьми и воспринимались как божества, входящие в свиту главного бога – Перуна. При этом они воплощали собой грозу и проливной дождь. Такие змеи изображались, как правило, с несколькими головами и длинными языками-молниями. Причем стоило только снести одну голову, как на ее месте вырастала новая.

До наших дней такой персонаж славянской мифологии дошел в образе сказочного существа, огнедышащего Змея Горыныча. По поверью, он был рожден грозовой тучей, которую в древности называли не иначе, как «гора небесная». Как известно, Змей Горыныч любил похищать красавиц, а также мог проглотить луну, звезды и даже солнце.

Змей в сказаниях древних славян мог быстро изменять свой облик. Он мог быть и девушкой, и молодым юношей. В этом проявляются представления людей о пробуждении природы весной, о ее омолаживании и обновлении после дождя.

Образ змеи в славянской мифологии имел также и третье значение. Ее воспринимали как божество, представлявшее свиту богов, населявших подземное царство. Среди последних были Вий, Смерть, Мара, Чернобог, Кащей, Недоля.

Для того чтобы поклониться добрым змеям и умилостивить злых, древние славяне устраивали праздники и приносили им дары. Священных змей чествовали в Юрьев день, который приходился на 21 апреля.

Золотая Баба была особенно популярна на обоих берегах Оби. Ученые связывают происхождение ее имени с золотой статуей, которая служила материальным воплощением богини. Обычно ее изображали в виде женщины-матери, которая держит в руках младенца. Рядом с ней всегда находился ребенок постарше.

Учеными-археологами в храмах Золотой Бабы были найдены остатки музыкальных инструментов. Предполагают, что ритуальные обряды, посвященные восхвалению богини, всегда сопровождались песнопением и игрой на музыкальных инструментах, которые создавали иллюзию звучания статуи. Именно с этим связано восприятие древними славянами богини как оракула, который способен был назначить и предсказать человеку его судьбу.

Во время обряда люди обращались к статуе богини с просьбой поведать им о своей дальнейшей жизни. Один из исследователей славянской мифологии, А. Кайсаров, описывает ритуал таким образом: «В смутных обстоятельствах спрашивали у Золотой Бабы совета, и она говорила устами своих жрецов; или, наоборот, как истукан был весь пустой, то жрецы говорили устами своей богини».

После проведения ритуала жрецы съедали принесенное в дар богине мясо животных, а оставшуюся кровь ставили в красивом сосуде у статуи Золотой Бабы, после чего обмазывали ею лицо богини.

По народному поверью, Золотая Баба обладала необычайной силой. Она повелевала удачей, здоровьем и благополучием человека. Поэтому почитаема богиня была не только среди жителей побережья реки, но и среди пришлых. Для того чтобы умилостивить Золотую Бабу и расположить ее к себе, необходимо было принести ей в дар определенную часть имевшегося золота или серебра. Того же, кто не одаривал щедрую богиню, ожидали нищета и мучительные болезни.

Благодаря тщательному исследованию сохранившихся памятников письменности ученые смогли выяснить время появления мифологического персонажа Золотая Баба. Оказывается, ее рождение в человеческом сознании относится ко времени существования культа неперсонифицированных божеств, каковыми были упыри и берегини. Постепенно образ благосклонной и щедрой на дары берегини претерпел изменения и, получив имя собственное, стал воплощением достатка и счастливой жизни.

У разных славянских народов богиня, олицетворявшая собой женское, материнское начало, носила различные имена: Золотая Баба, Золотая Мать, Макошь (Мокошь), Дидилия, Жива (Сива).

Празднования, посвященные чествованию Золотой Бабы, проводились два раза в год: 9 сентября и 28 октября. Позднее, после принятия на Руси христианства, эти дни совпали с христианскими праздниками, Рождеством Богородицы и днем Параскевы Пятницы.

Древние славяне изображали Кащея в виде костлявого старичка. Он похищал молодых девушек и помещал их в каменную темницу. Совладать с таким злодеем было крайне трудно, поскольку он был бессмертным. Однако же находились бесстрашные и сильные юноши, которые разыскивали Кащееву смерть и побеждали его.

У древних славян Кащеем называли злобное божество, жившее в подземном царстве. Он являлся олицетворением оледенения, оцепенения природы в зимний период года.

Согласно древней легенде, тот человек, который окажется в царстве Кащея, неизбежно заледенеет, окостенеет или обратится в камень. Помочь ему сможет только храбрый юноша или смелая девушка, которые растопят заледеневшего возлюбленного или возлюбленную поцелуем, символизирующим луч солнечного света, или слезинкой, которая олицетворяет весеннюю капель.

Лингвисты связывают происхождение имени Кащея с такими словами, как «кош» и «кошт». Сейчас однокорневыми являются слова «кость» и «костлявый». Со словом «Кащей» связано и появление таких существительных, как «кощун» и «колдун».

В славянской мифологии Кикимора (Шишимора) столь же популярна, как домовые и лешие. Исследователи славянского фольклора и мифов связывают природу этого божества с древнегреческим Морфеем. Они имели одинаковые функции. Разница состояла только в том, что славянское божество изображалось как уродливое и злобное, тогда как Морфей присылал человеку сладкие сновидения.

Сохранившиеся памятники письменности свидетельствуют, что славяне воспринимали Кикимору как младенца, похищенного дьяволом из материнской утробы еще до рождения.

Кикимора олицетворяла собой сон и сновидения. Ее имя складывается из двух частей. Первая часть происходит от имени другого злобного божества – Шишиги.

Вторая часть имени богини снов связана с именем богини смерти – Мары (Мор). Тем не менее Кикимора не приносила человеку смерти. А боялись ее только потому, что она могла наслать на ребенка кошмарный и беспокойный сон, спутать ночью оставленную пряжу, сбросить посуду на пол.

Колядой древние славяне называли божество, олицетворявшее празднества. А ряд ученых склонны интерпретировать образ Коляды и как воплощение мира.

Коляда изображался славянами в виде мальчика или девочки и символизировал солнце-младенца. Это божество появилось тогда, когда люди стали праздновать день зимнего солнцеворота, т. е. день нарождения молодого солнца, которое дает земле свет и тепло.

Следы подобных представлений древних славян можно отыскать и в современной жизни. Не случайно нынешние художники изображают Новый год маленьким мальчиком, летающим в космосе.

Коляда оказывался в плену у злой студеной Зимы, которая с помощью колдовских заклинаний оборотила его волчонком. Для того чтобы освободить из плена Коляду и уничтожить чары, необходимо снять с мальчика звериную шкуру и сжечь ее.

По представлениям славян, начиная с этого времени Солнце подходит ближе к Земле, согревая ее своим теплом. Многие фольклорные песни содержат лирическое описание того, как молодое Солнышко облачается в новый яркий наряд, надевает золоченый кокошник, после чего «в малеваном возочку на вороном конечку» едет по небу и приносит на землю тепло и радость.

Празднества, посвященные Коляде, проводились у древних славян в зимние святки, начиная с 25 декабря и по 6 января. Как правило, именно тогда случались самые лютые морозы. Это злилась ведьма Зима, чувствуя близкую смерть.

А потому, устраивая веселый праздник, люди верили в то, что помогают освобождению прекрасного Коляды. В зимние святки молодые юноши и девушки надевали маски и ходили по соседним дворам, распевая песни-колядки, прославлявшие молодого, несущего новую жизнь Коляду, а также хозяев того дома, куда они пришли.

В ответ щедрые хозяева должны были отблагодарить гостей различными подарками: баранками, бубликами, козульками, пирожками и караваями (рис. 118). Не случайно в древности на зимние святки преподносились именно такие дары. Обрядовая выпечка издавна была символом плодородия и обильного урожая.

Рис. 118. Ритуальная выпечка древних славян

Корша (Хорс) – такое имя носил у древних славян бог Солнца. Культ бога Солнца был особенно популярным также у скифов, которые именовали себя не иначе, как сколоты (дети Солнца). Благодаря дошедшим до наших дней памятникам письменности ученым удалось узнать имя древнего сколотского царя. Звали его Колоксай, что в переводе на современный русский язык означает «царь солнечного народа».

Долгое время истукан, изображавший бога Солнца, находился в Киеве. Однако с принятием христианства он был разрушен.

Происхождение имени Корша лингвисты связывают с глаголом «корчить». Знаменитый французский историк Р. М. Ле Клерк так говорит об этом: «Имя сего эскулапа происходит от слова «корчить», что значит «сжимать», «сокращать»… боли, конечно».

Русский историк В. Н. Татищев связывает природу древнеславянского бога Корши с именем бога плодородия и виноделия у латинян, Бахусом. Однако подобную точку зрения на толкование характера и функций Корши разделяют не все современные исследователи.

Крадой славяне называли жертвенный алтарь (рис. 119), на который приносили дары богам и сжигали мертвых. Нестор в «Повести временных лет», описывая традиции славянских племен, указывает на существование «крадов и требищ идольских».

Рис. 119. Обнаруженные праславянские жертвенные алтари

Современные ученые предполагают, что такой жертвенник охраняла статуя бога Крода. При этом его изображение сопровождалось рыбой, находившейся под ногами божества и олицетворявшей преисподнюю, чашей, полной плодов, и колесом, которое было символом обновления природы и наступления новой жизни на земле.

Такое изображение Крода было наполнено несколькими значениями. То, что бог босым стоял на скользкой рыбе, могло означать следующее: славяне (в частности, саксонцы, или венеды, у которых культ Крода получил наибольшее распространение) могли жить в самых опасных районах Европы. Непокрытая голова старика являлась своеобразным свидетельством благочестия и усердного служения богу. Белый пояс Крода – символ свободы древних славянских племен, а колесо, помимо основного значения обновления мира, являлось воплощением дружбы между людьми, входившими в один род или племя, а также их готовности в любой момент дать отпор и противостоять неприятелю.

Как уже было сказано выше, подобные жертвенники-крады использовались для приношения даров и сжигания умерших. При этом мертвых сжигали не на ритуальных жертвенниках, а на крадах, имевших вид лодки, которая уносит душу умершего по небесной реке прямо в рай-вырий.

У древних славян символами души были дыхание и дым. Люди считали, что после смерти душа обращается в дым (воздух), а затем поднимается в небо, где превращается в жаворонка. Жаворонков в древности воспринимали как птиц, которые с приходом тепла и приближением весны первыми прилетают на землю, покинув рай-вырий. Именно поэтому древние славяне праздновали прилет жаворонков (9 марта).

Кроме того, считалось, что в этот день души умерших спускаются с небес на землю и слышат, о чем говорят живые. Поэтому в славянских племенах и родах проводили поминальные обряды по умершим родственникам (праздник Радуницы).

После того как на Руси было принято христианство, священнослужители объявили весенних жаворонков посланниками дьявола, воплощавшими собой злые и враждебные человеку силы. А день поминовения мертвых с тех пор считается днем, когда бесы, ведьмы и колдуны выходят из своих убежищ и устраивают шабаши. Сейчас ночь, когда злые силы торжествуют и празднуют свою победу, известна под названием Вальпургиева.

По всей видимости, бог Крод пользовался необычайной популярностью у славян, особенно населявших окрестности Гарца. После принятия славянами христианства проведение ритуалов, посвященных Кроду, было строжайше запрещено. Однако люди все же тайно проводили обряды. Вот как об этом пишет известный литератор XIX века А. Кайсаров: «Когда идолослужение было запрещено и венеды не так скоро могли с ним расстаться, то собирались они тайно в самых уединенных местах, дабы отправлять древнее свое идолослужение».

Следы существования культа бога Крода можно обнаружить в ряде сохранившихся венедских сказаний. До сих пор в селениях, расположенных у подножия Гарца, бытуют легенды о том, как в ночь на 1 мая (der Walpurgis Naht) на полях собираются колдуньи и устраивают бесовские пляски вокруг разожженного и поднимающегося в небеса костра. И в наши дни в современной Германии в некоторых деревнях живут женщины, которые могут исполнить знаменитый «Ведьмин танец» («Hexen Tanse»).

Помимо всех перечисленных выше богов, в славянской мифологии существовал и бог плодородия. Его называли Купала. До принятия христианства статуя этого бога находилась в Киеве.

Празднества, посвященные чествованию Купалы, проводились 24 июня, в день летнего солнцестояния. При этом богу приносили дары и обращались с просьбами ниспослать богатый урожай пшеницы и плодов.

Во время ритуальных игрищ на лугах разжигали костры. Молодые девушки и юноши должны были по очереди прыгать через пламя. Того, кто прыгал выше всех, в будущем ожидала удача во все делах и богатство. Кроме того, через костер же гнали и стада домашних животных. Древние славяне верили, что таким образом они создают защиту своему скоту, которого в будущем не настигнут злые духи, лешие, насылающие болезни и гибель.

В день почитания Купалы люди наряжались в белые одежды и подпоясывались красивыми лентами, после чего устраивали ритуальные танцы вокруг разожженных костров.

День летнего солнцестояния был одним из самых важных праздников в жизни славян-земледельцев. Одно из его символических изображений представлено на рис. 120. По легенде, в этот день Солнце наряжалось в лучшие одежды, после чего садилось в огненную колесницу (рис. 121) и направлялось к своему супругу, Месяцу.

Рис. 120. Символическое изображение дня Купалы. Русская вышивка

Рис. 121. Колесница Солнца в изображении западных праславян

В представлениях древних славян после 24 июня Ярило, выполнив свои функции и защитив посеянные в пашню зерна, может умереть или заснуть до весны.

Провожая Ярило, люди сталкивали с горы колесо, которое издавна было символом солнца. Такой ритуал служил воплощением поворота солнца к зиме.

Другой обычай, связанный с празднованием дня Купалы, это ожидание встречи Солнца и Месяца. Для этого древние славяне выбирали какой-либо высокий холм или гору, откуда и наблюдали всю ночь напролет за ночным небом. Такие холмы в разных областях носили (а многие из них носят и сейчас) различные названия: Ярилина плешь, Лысая гора, Воробьевы горы, Девичья гора, Девины горы и др.

Кроме того, в день празднования и чествования Купалы принято было делать из соломы куклы, которые олицетворяли Ярило, Купалу, Каструбоньку, или Кострому. Во время гуляний таких кукол сжигали, тем самым показывая, что с этого дня летнее тепло будет убывать.

Перед рассветом люди уходили купаться на реку, стараясь смыть с себя болезни, а также неудачи, посылаемые злыми духами.

Считалось, что в ночь на Купалу расцветали самые таинственные травы: папоротник и разрыв-трава. В том месте, где растет цветущий папоротник, зарыт драгоценный клад. До сих пор в славянских деревнях живы рассказы о том, как юноши, желая одарить возлюбленную золотом и серебром, пускались в ночь на Купалу на поиски кладов.

Происхождение имени бога исследователи связывают со словом «купа», которое на современный русский язык можно перевести как «куст», «пучок высохшей травы».

После принятия христианства день чествования языческого бога Купалы совпал с днем Иоанна Крестителя.

Лада (Ладо) олицетворяла в сознании древних славян любовь и счастливую супружескую жизнь. Это была богиня, которая покровительствовала любви, браку и красоте. Аналогичными функциями в древнегреческой мифологии была наделена прекрасная Венера.

Особенной популярностью Лада пользовалась у прибалтийских (литовцы) народов, а также у валахов и предков молдаван. До принятия христианства статуя богини красоты находилась в Киеве. После X века была разрушена по повелению священнослужителей.

Празднества, посвященные чествованию богини Лады, проводились в самом начале весны, в то время, когда природа оживала от зимней спячки, расцветали травы и цветы, мир преображался и становился прекрасным.

Одним из ритуалов, проводимых в день Лады, была игра в горелки. Огонь символизировал у древних славян пламенную любовь, пожар души.

В древнерусском языке существовало немало слов, происхождение которых так или иначе связано с именем богини любви. Многие из таких слов употребляются в речи и по сей день. Среди них: лад (счастливая супружеская жизнь), ладить (жить в любви), ладковать (сватать), лады (помолвка), ладило (сват), ладники (уговор о приданом), ладканя (свадебная песня), ладный (хороший, красивый) и др.

Многие исследователи славянской мифологии предполагают существование в небесном пантеоне богини, которая носила имя Леда. Судя по дошедшим до наших дней поверьям, она покровительствовала военным походам, принося удачу воинам в сражениях. Однако на сегодняшний день не существует достоверных сведений о присутствии в мифологии славян богини Леды.

Лелио (Лелия) почитали как бога любви. В римской мифологии ему соответствовал Купидон. По преданию, он стремился к тому, чтобы зажечь в человеческих сердцах огонь любви. Однако это у него не всегда получалось, поскольку на пути его стоял завистливый и злобный Дид.

Письменные источники говорят о том, что славяне считали Лелио сыном богини Лады. Он был необычайно популярен, ему посвящали сказания и лирические песни.

Бог любви изображался древними славянами в двух ипостасях: в мужском и женском обличьях. Так, существовали Лелио (Лель) и Ляля (Лелия). Праздник, во время которого люди чествовали Лелио, приходился на 22 апреля. В народе его называли ляльник, по имени почитаемого бога.

Как правило, во время проведения ляльника девушки водили хороводы. А одна из них должна была изображать Лялю. Ее одевали в белоснежные одежды и надевали на голову венок, сплетенный из зеленых трав и ярких цветов. Поющие девушки обычно взывали к милости прекрасной Ляли и просили ее ниспослать богатый урожай.

В таких праздниках участвовали и так называемые Додолы, одетые в длинные платья с бахромой девушки. Они исполняли ритуальный танец дождя, умоляя небо послать на поля и леса обильные дожди, которые помогут вырастить урожай.

Подобно тому как дом и домовое хозяйство охраняли домовые, леса и лесных обитателей защищали лешии. Их обычно изображали в виде маленьких человечков, которые имели козлиные бороды, рога и копыта. Чаще всего у них были какие-либо физические недостатки: кривизна на левый глаз, хромота на левую ногу и т. п.

Лешие могли изменять свою внешность. Кроме того, блуждая по лужайкам и полянам, они становились настолько малы, что их не было видно из-за высокой травы. Те же, кто видел их в лесу, утверждали, что их рост не меньше лесных деревьев.

Сохранившиеся до наших дней памятники письменности сообщают, что в древности бытовало такое поверье. Лешие заманивали людей в лес и уводили их в самые непроходимые чащобы, выбраться из которых человеку было не под силу. После нескольких часов бесплодных поисков дороги домой человек приходил наконец к темной пещере. После этого леший набрасывался на свою жертву и щекотал до тех пор, пока человек не умирал, бессильный оказать сопротивление безжалостному обидчику.

В славянской мифологии существовало несколько лесных духов, называемых различными именами – среди них лесовик, лисунок, лешак, дикий мужик, Микола Дуплянский, попутник, боровик, лукавый, дед, дедок, бес, черт, шишига, мавка лесной, упырь, анчутка (божество, рожденное чертом и уткой), оборотень, волкодлак, нетопырь, чудо-юдо, лесной царь, судичок, гарцук, Баба-яга, лихо одноглазое, птица Страх-Рах.

В зимнее время года лешие засыпали, а на их месте появлялись еще более злые и враждебные к человеку перуновы помощники, или калинники. Они также могли называться по-разному: Морозко, Трескунец, Студенец, Карачун.

Подобные мифологические персонажи возникли в преданиях славян неслучайно. Человек, ощущая себя вне природы, постоянно чувствовал свою незащищенность перед стихиями, а потому любые явления природы, непонятные и пугающие, получали в его сознании отрицательную оценку.

До сих пор ученые затрудняются ответить на вопрос о том, какими функциями была наделена богиня Макошь (Мокошь, Мокаша). До наших дней сохранились лишь вышивки, содержащие изображение богини и ее капища (рис. 123).

Рис. 123. Символическое изображение богини Макошь в вышивке

В «Повести временных лет» говорится о том, как князь Владимир Великий повелел поставить в Киеве статую богини Макошь.

Памятники письменности подтверждают, что культ богини Макошь был особенно распространен у восточных славян. Ее имя связывают со словами «ма» (мать) и «кошь» (корзина, кошара). Таким образом, богиня Макошь олицетворяла собой хороший урожай, результаты сельскохозяйственного труда.

Однако получение богатого урожая во многом зависело от погодных условий, т. е. от воли случая. А потому и Макошь воспринимали и чтили как богиню судьбы. Ее изображали державшей в руке рог изобилия. Кроме того, в сознании древних славян Макошь представлялась символом счастливой семейной жизни.

После принятия христианства функции Макошь стала выполнять Параскева Пятница. Она покровительствовала богатому урожаю и торговле. В ее честь возводили храмы. Так, в Новгороде в 1207 году появилась церковь Пятницы на Торгу. А в период с XII по XIII век подобные храмы были выстроены в Чернигове и Москве.

Издавна пятницу считали на Руси торговым днем. Священнослужители составили даже особый апокрифический календарь, в котором праздниками были объявлены 12 пятниц. Необходимо заметить, что только Параскева Пятница пользовалась таким уважением и популярностью из всех других богов, представлявших славянский пантеон.

Празднование дня Святой Параскевы проводили 28 октября. Именно с этого дня заканчивались все полевые работы и славяне погружались в домашние дела: пряли пряжу, ткали, готовили приданое и т. п.

Перун был одним из главных богов в славянской мифологии. Он покровительствовал власти и мужеству, был олицетворением сильного мужского начала, а потому пользовался особенной популярностью в среде князей.

Столь же сильными, как и сам Перун, были и его многочисленные помощники. Свиту бога представляли Гром, Молния (Тетушка Маланьица), Град, Дождь, Ветры (сыновья), русалки и водяные.

Празднества, посвященные почитанию Перуна, проходили у древних славян 20 июля. С принятием христианства этот праздник совпал с Ильиным днем. Функции Перуна тождественны функциям римского бога Юпитера. Он повелевал громом и молнией. С такими представлениями славян связывают и происхождение его имени. Перун почти во всех славянских языках означает «гром».

В 980 году по велению Владимира Великого в Киеве установили истукан Перуна. В «Повести временных лет» можно найти такое его описание: «Перун был сделан из дерева, голова его – из серебра, а борода – из золота». В ряде других, дошедших до наших дней памятниках славянской письменности авторы, описывая статую Перуна, говорят: «Ноги у него были железные; а одною рукою держал он камень в виде молнии, украшенной драгоценными каменьями».

На Руси долгое время существовал обычай разжигать рядом со статуей Перуна костер. Для этого обычно сжигали дуб. Если же костер потухал, то жреца, который должен был следить за огнем и идолом, наказывали смертной казнью.

Ученые говорят о том, что подле статуи Перуна всегда стоял жертвенный алтарь. Каждый из почитателей бога-громовержца приносил в дар все, что мог. Это были забитые домашние животные, а также овощи и фрукты, выращенные на огородах. Тот же, кто не мог принести ничего съестного, возлагал на алтарь волосы с головы или бороды. Кроме того, Перуну «дарили» и леса, рубка деревьев в которых была строго запрещена. В противном случае ослушника могли предать смертной казни.

Как уже было сказано выше, в славянской мифологии Перун имел самое большое значение из всех остальных богов. Поэтому после принятия на Руси христианства статуи Перуна уничтожались с особой жестокостью и гневом в Киеве, Новгороде и других городах.

В Новгороде до сей поры жива легенда об уничтожении идола Перуна. Сначала статую бога пронесли через весь город. При этом идол будто бы ожил и закричал: «О горе мне! Вчера еще меня почитали, а нынче посрамляют!» Тогда решили новгородские православные священники сбросить идола в реку. И поплыл он навстречу течению. А проплывая мимо людей, собравшихся на берегу, вновь заговорил: «Граждане новгородские! Это оставляю вам в память мою!» После чего выбросил на берег палку.

Долго ли, коротко ли плавал Перун в водах реки, никому неведомо. Только, наконец, пристал он к берегу, а спустя некоторое время на том месте появился монастырь, который люди стали именовать Перунским.

В ряде новгородских летописей рассказывается о том, как юноши Новгорода, собравшись вместе и взяв в руки палки, бились друг с другом с раннего утра до позднего вечера. Видимо, таким образом новгородцы хотели искупить свою вину перед изгнанным Перуном.

Не менее почитаем, чем Перун, был и бог Световид (Святовид, Святович). По свидетельствам памятников письменности, он возглавлял славянский пантеон богов. Световид олицетворял собой продолжение рода, предка, который дает начало новой жизни.

Бога Световида обычно изображали в виде мужчины с четырьмя лицами, обращенными во все стороны света. Световид ездил по небу в колеснице и внимательно следил за тем, что происходит на земле, в мире людей.

Главный жертвенник и истукан Световида долгое время находился в Арконе. Датский летописец Саксон Грамматик так описывает идола бога: «Это громада сверхчеловеческой величины с четырьмя головами на стольких же шеях, из которых две обращены были к груди, а две – к спине, но так, что одна из двух голов смотрела направо, другая же – налево. Черты на всех лицах означали глубокомысленного человека. В правой руке держал он рог, а левая была уперта в бок, как бы представляя лук». Световид олицетворял в сознании древних славян не только мужское начало. Он был также символом судьбы, нечто вроде оракула, вещавшего о дальнейшем течении человеческой жизни. Для того чтобы услышать от идола (устами жрецов) пророческие слова, люди приходили к храму Световида даже из самых дальних селений.

Празднества, посвященные дню Световида, проходили у древних славян 15 июня. Тогда устраивали веселые и пышные гулянья, а также приносили в дар богу первые, созревшие к тому времени плоды.

Чернобога древние славяне тоже считали главным богом. Он возглавлял подземное царство и был олицетворением темных сил.

Чернобог имел у славян самые разные изображения. Так, на территории расселения венедов был обнаружен идол бога зла, который представлял собой металлическое животное, напоминавшее льва. Историк XVIII века А. Маш описал статую Чернобога следующим образом: «Челюсти у него отверсты, уши круглы – словом, художник постарался, сколько возможно, представить грозный и страшный образ, дабы живее изобразить зловредное божество». Мало кому сейчас известно, что изначально образ злой Бабы-яги воплощал собой добро, красоту и любовь. Когда-то Бабой-ягой называли добрую берегиню, защищавшую семейный очаг и самого человека от всяческих напастей. Это было божество, олицетворявшее род и продолжение рода, а также связанные с ним традиции.

Некоторые исследователи сравнивают Бабу-ягу с римской богиней Белоной, которая управляла колесницей воинственного Марса. Однако такое сравнение может быть своеобразным комплиментом славянской Бабе-яге. Обличье ее нельзя назвать прекрасным. В русских сказках Баба-яга предстает в образе лживой и мерзкой тощей старухи с костяной ногой и единственным зубом во рту. Ее «колесница» представляет собой обычную ступу, управляемую огромным железным пестом или метлой.

После принятия Русью христианства язычество еще долгое время продолжало свое существование. Древние славяне не могли в один день отвергнуть все то, во что верили их предки. В течение нескольких веков (следы этого явления прослеживаются и в культуре современных славян) язычество тайно жило в их умах и сердцах. Во многом тому способствовали языческие жрецы, волхвы и кудесники, которые сохраняли и развивали традиции славянского язычества, часто подвергая себя опасности быть казненными священнослужителями-христианами.

Однако и способы борьбы официальной церкви с языческими культами не были так просты, как могло показаться на первый взгляд. Так, многие языческие праздники постепенно были вытеснены христианскими. Для того чтобы заставить славян забыть о языческих традициях, священнослужители учреждали христианские праздники в дни, совпадавшие с языческими празднованиями. Так, Илья Пророк заменил Перуна, а Параскева Пятница – Макошь. С течением времени в сознании славян произошло естественное смешение языческих и христианских представлений. Сейчас уже мало кто знает, что Баба-яга изначально была берегиней, божеством добра и красоты. В связи с этим современные ученые говорят о том, что после принятия христианства на Руси в течение нескольких столетий можно было наблюдать такое явление, как двоеверие. Люди верили в христианских богов и одновременно чтили богов языческих. При этом в их сознании сложилось представление о том, что христианская вера является правильной, а языческая – ложной. Для христианства и язычества отводилось свое пространство и время.

Таковы общие положения развития славянской мифологии. Многие исследователи до сих пор считают, что славянская мифология не достойна того пристального внимания, какое проявляется к ней со стороны ученых в последнее десятилетие. Действительно, роль ее в становлении общемировой культуры незначительна. Тем не менее с точки зрения национальных традиций значение ее нельзя преуменьшать.

Основные мотивы славянской мифологии до сих пор составляют значительную часть многих бытующих и по сегодняшний день в славянской среде обрядов и обычаев.

Кроме того, земледельческие основы мифологии древних славян во многом обусловили некоторые этические нормы, сложившиеся в славянской культуре. В качестве примера можно привести известное миролюбие славян, что подтверждается отсутствием в божественном пантеоне бога войны, подобного древнегреческому Аресу или римскому Марсу.

Языческая культура оказала большое влияние на становление и развитие христианства на Руси. Вполне возможно, что православие прижилось на славянской почве во многом благодаря слиянию язычества и религии в первые века существования последней.

Более того, языческие мотивы оказали заметное влияние на развитие языка художественной литературы, а значит, в какой-то степени и на развитие русского литературного языка в целом. Персонажи языческих мифов, а также языческие обряды и обычаи часто использовались многими русскими авторами в качестве ярких стилистических элементов, входивших в структуру произведения, в частности А. С. Пушкиным, Н. В. Гоголем, А. Н. Островским, М. И. Цветаевой, П. И. Чайковским, А. С. Даргомыжским, В. М. Васнецовым, И. Я. Билибиным и мн. др.

Кельты дали начало многим народам. Так, например, французы любят похвастаться тем, что их нация происходит именно от кельтов, но не от франков или римлян. Ирландцы и шотландцы также утверждают, что ведут свое происхождение от кельтов. А валийцы, населяющие Уэльс, и сейчас говорят на кельтском языке, сумев пронести древние языковые традиции через многие века.

В V веке до н. э. в Европе сформировались три наиболее значительных типа культур: греческая (на Средиземноморском побережье), скифская (восточные и юго-восточные районы) и кельтская. Последняя особенно широкое развитие получила на территории Центральной и Западной Европы, от Британских островов до областей современной Чехии.

Ученые утверждают, что кельтская культура оказала большое влияние на развитие многих народов, населяющих Европу. Так, именно благодаря существованию кельтов древние европейские народы смогли освоить железное производство, которое ознаменовало переход цивилизаций от бронзового века к веку железному. Влияние кельтов на развитие культуры многих европейских народов выражалось также в совершенствовании гончарного производства и появлении жерновов, используемых для обработки зерна.

Особенно интенсивное развитие кельтской культуры приходится на IV–II века до н. э. Начиная со II столетия до н. э. между римлянами, германцами и кельтами стали происходить междоусобные войны, которые и явились причиной потери кельтами той роли, которую они играли ранее.

Спустя некоторое время остатки кельтской культуры можно было обнаружить на Британских островах (территория современных Ирландии, Шотландии и Уэльса). Именно там и были найдены археологами фактические подтверждения существования кельтской культуры и установлены основные этапы ее развития.

«Книга завоеваний» повествует о том, что великое племя богини Дану – европейские кельты – переселилось на Британские острова, покинув Испанию. Однако современные ученые не подтверждают подобной теории направления расселения кельтов.

В настоящее время существует не так много научных исследований, которые в полной мере осветили бы жизнь, обряды и обычаи кельтов. До сих пор ученые не смогли описать пантеон кельтских богов, не изучены также и кельтские ритуалы. Появляющиеся в наши дни работы по большей части представляют собой обрывочные сведения о культуре древнего кельтского народа, который когда-то имел большое значение для развития ряда европейских народов.

По мнению современных историков, самые ранние описания кельтской культуры появились в VI веке до н. э. А содержались они в летописях греческих авторов.

Более поздние и более полные описания жизни, верований и обычаев кельтов относятся ко времени существования Римской империи. Именно тогда появилась книга Юлия Цезаря «Записки о галльской войне», которая и сейчас является одним из важнейших источников знаний о кельтской культуре в рассматриваемый исторический период.

Результатом военного похода римского войска, которое возглавлял Юлий Цезарь, стало покорение Галлии (современной Франции). Однако император не остался удовлетворенным и спустя некоторое время предпринял поход на Британские острова, которые были населены британскими и ирландскими галлами. Однако тогда сражение с галлами римским императором было проиграно.

В первой половине I века н. э. исправить ошибку великого полководца и покорить британских галлов попытался другой римский император, Клавдий. Ему удалось завоевать большую часть территории галлов. Однако и тогда существовало несколько оставшихся автономными областей, где кельтская культура продолжала свое развитие.

Попытки завоевать кельтов были предприняты и другими народами: англами и саксами. Однако они смогли подчинить себе только лишь тех кельтов, которые жили в южных и восточных районах Британских островов. Остальная же территория осталась свободной от иноземных захватчиков. Именно там еще в течение нескольких веков и продолжала формироваться кельтская культура.

Основой для развития кельтского народа стало открытие способов получения и дальнейшей обработки железа, которое добывали из болотных руд.

В то время кузнецы, владевшие секретами плавки железа и придания ему необходимой формы, воспринимались кельтами как люди, посвященные во все тайны мироздания. В связи с этим вполне закономерно появление в кельтской мифологии троллей, кобальдов и гномов, которые владели кузнечным ремеслом.

Однако в представлении кельтов великими тайнами мира владели не только кузнецы, но и друиды. Именно жрецы-друиды знали все секреты природы и даже могли предсказывать будущее. Судя по сохранившимся памятникам письменности, кельтские друиды играли ту же роль, что маги в Персии или брамины в Индии. А Юлий Цезарь, описывая друидов, говорил о том, что это были представители социальной прослойки, так же как и воинство, по своему положению в обществе превышавшей плебеев. Авторы некоторых летописей указывают на существование в кельтских племенах трех групп жрецов: бардов, ватов и друидов.

Плиний связывает происхождение друидизма с культурой галлов. Юлий Цезарь говорит об обратном: якобы от кельтов друидизм перешел и к другим древним европейским народам.

Современные ученые выдвигают еще целый ряд теорий, связанных с вопросом о происхождении друидизма. Некоторые исследователи утверждают, что друидизм появился на основе жречества, имеющего доиндоевропейские корни и особенно распространенного на территориях от Балтийского моря до Гибралтарского пролива.

Оппоненты приведенной выше теории настаивают на следующем положении. Они говорят о том, что друидизм возник на индоевропейской основе и имеет свои, присущие только ему, специфические черты.

Существует и третья точка зрения на проблему времени происхождения и природы такого явления кельтской культуры, как друидизм. Ученые считают, что, по всей вероятности, друидизм появился как смешение нескольких культурных пластов: доиндоевропейского, греко-римского, иранского и христианского.

Споры ученых касаются не только вопроса о характере друидизма, но и о происхождении самого наименования рассматриваемого культурного явления. Одни ученые считают, что слово «друид» происходит от смешения двух слов, одно из которых имеет галльское происхождение, а другое – кельтское и в переводе означает «колдун». В свою очередь, слова-основы связаны с древним индоевропейским корнем, значение которого трактуется современными лингвистами как «дуб». Связь слова «друид» с названием дерева доказывают и слова Плиния, который говорил о том, что для друидов одинаково священными являются омела и дуб, на котором она растет.

Другие исследователи связывают происхождение слова «друид» с индоевропейским существительным «вид», что в древние времена значило «познавать, владеть знанием». А появившаяся в кельтском слове приставка «дру» служила выражением превосходной степени. Таким образом, ученые говорят о том, что древнекельтское «друидес» можно интерпретировать как «наимудрейший, тот, кто владеет наивысшим знанием».

В древние времена друиды выполняли самые разные функции. К ним обращались, чтобы узнать свою судьбу, изгнать болезни или снять порчу. К тому же друиды помогали людям общаться с богом. По верованиям народов, жрецы были посредниками между богом и земным миром. В древнем кельтском обществе друиды играли роль не только врачей и жрецов, но и юристов.

Исследователи ирландской культуры утверждают, что в древние времена существовало несколько групп друидов: собственно друиды, филиды и барды. Особенный интерес представляют филиды. В кельтском обществе они выполняли функции предсказателей судьбы, провидцев-гадалок. При этом в те времена гадание представляло собой процесс сложный и длительный.

Гадание у кельтов осуществлялось в три этапа. Прежде всего необходимо было перед сном вызвать богов, а для того, чтобы привлечь их внимание, – предварительно съесть мясо вепря, собаки или кота.

После этого жрец касался жезлом, который выступал в роли волшебной палочки, предмета гадания и произносил предсказание. У кельтских друидов такие предсказания имели форму четверостишия. При этом жрецов можно назвать настоящими поэтами, поскольку стихотворные четверостишия появлялись спонтанно, без предварительной подготовки.

На третьем этапе гадания друид также проговаривал стих. Однако для того чтобы умилостивить музу, дарующую стихи, и бога, снизошедшего с небес по просьбе человека, жрец кусал собственный палец.

Данные о многих обычаях и ритуалах кельтов исследователи черпают главным образом из сохранившихся памятников архитектуры, письменности и фольклорных текстов. В настоящее время в ирландских селениях бытуют легенды, повествующие о предсказаниях древних филидов. Одной из наиболее популярных легенд является рассказ о том, как филид Форголл грозил королю Монгану разорением и нищетой, приговаривая: «Буду петь против ваших вод, так что никогда уже не поймаете рыбу в заливах; буду петь против ваших садов, чтобы никогда больше не дали они плодов; и против ваших полей, чтобы они навсегда остались бесплодными».

По поверью, филиды были самыми могущественными среди друидов. Они могли вызывать духов на землю, общаться с ними, насылать заклятия не только на человека, но даже и на богов. Кроме того, люди считали, что жрецы способны угадывать чужие мысли на расстоянии, а также с молниеносной быстротой отвечать на любые заданные одноплеменниками вопросы.

Древние памятники письменности свидетельствуют о том, что кельты считали филидом любого человека, обладающего даром творчества. Так, филидом мог себя назвать художник, музыкант, ювелир или врач.

Как уже было сказано выше, филиды выполняли функции юристов. Желая разрешить тот или иной возникший спор, люди обращались к филидам, надеясь на справедливость «судьи». Поскольку тот общается с богом, думали они, то, следовательно, он обладает знанием о высшей справедливости.

Как правило, для решения спорных вопросов друиды пользовались традиционным сводом когда-то принятых еще далекими предками законов. Однако нередко бывали неординарные ситуации, которые не вписывались в рамки какого-либо свода законов. В этом случае филиду нужно было применить свое знание о мире и, обратившись к богу, вынести единственно верное решение. Такие необычные дела из древней судебной практики обычно не фиксировались письменно, а сохранялись в устной форме и передавались из поколения в поколение.

Вполне справедливо будет заметить, что древние сказания и легенды остались в памяти народа благодаря существованию филидов. Именно жрецы выполняли функцию архивариусов, хранивших в своем сознании и передававших одноплеменникам древние легенды и мифы.

К мнению филида прислушивались даже тогда, когда на трон должен был взойти новый король. Прежде чем того или иного кельта объявят королем, друид должен был подтвердить его высокое происхождение, после чего принять от него присягу на верность роду и хранение традиций и обычаев.

Помимо филидов, древние сказания и легенды запоминали и передавали барды. Они не были поэтами или прорицателями.

Судя по военным хроникам, оставленным римским императором Юлием Цезарем, звание старшего друида не наследовалось. А потому на месте умершего жреца оказывался друид, выбранный сотоварищами. При этом он был самым мудрым, талантливым и достойным.

Авторы некоторых древнегреческих и римских памятников письменности говорят о кельтских друидах как о философах. Они повествуют о том, что в кельтской земле существовали друиды, мало похожие на жрецов. Они занимались тем, что воспитывали молодое поколение, были осведомлены о космологических и теологических проблемах, а также пытались сохранить в народе основные моральные, нравственные и эстетические принципы поведения. Таким образом, сообщество друидов представляло собой нечто вроде философской школы, основу которой составляло определение сущности человеческого бытия и божественной природы.

Юлий Цезарь свидетельствовал о том, что друиды часто наставляли молодежь, рассказывая юношам о бессмертии души после смерти тела. Это, несомненно, приводило к тому, что молодые воины не чувствовали страха перед смертью в то время, когда они вступали в бой с неприятелем.

Обучение кельтских юношей длилось в общей сложности 20 лет. В течение этого времени они разучивали множество поэтических произведений, тренируя свою память, которую друиды считали главным достоинством человека. Не поучиться ли этому у древних кельтов современному человеку, который зачастую забывает не только национальные традиции, но и не помнит имени своего предка?

Все легенды, хранимые друидами, передавались из уст в уста, из поколения в поколение. Записывать свои знания о мире кельтские жрецы не желали, думая, что записанный текст может стать легкой добычей чужеземцев и плебеев. Кроме того, они считали, что записывание легенд и обычаев сможет снизить их память, чего ни в коем случае нельзя допустить.

В период Средневековья значение друидов было столь же велико, как и в древности. К их мнению прислушивались короли, а потому они занимали достаточно высокое положение в обществе. Друиды пользовались при королевском дворе таким уважением, что нередко могли оспаривать то или иное решение, принятое королем. Это доказывает Дион Хризост. В своей книге он написал: «Без друидов король не действовал и не решал, так что на самом деле это они приказывали, а короли были лишь их слугами и исполнителями их воли».

Окончательное разделение филидов и друидов произошло примерно в V веке. Во многом причиной тому служило распространение в Европе христианской религии. С течением времени филиды смогли упрочить свое положение при дворе и создали организацию, имевшую достаточно большое влияние при дворе короля. В 574 году победа филидов над друидами была ознаменована тем, что король дал согласие на то, чтобы именно филиды организовали во всех подчиненных провинциях общественные школы.

Победа филидов не произошла бы так быстро, если не была бы подготовлена ранее. Дело в том, что в 432 году христианский миссионер Патрик прибыл к кельтам, чтобы донести до них слово Божие. За помощью он обратился к филидам.

Спустя некоторое время филиды объявили о том, что Патрик является членом их организации, а потому ему можно доверить свои судьбы и внимать каждому его слову. Таким образом, в начале V века н. э. у кельтов существовало две религии: языческая и христианская.

До сих пор в Ирландии жива легенда о том, как по прибытии на Британские острова Патрик побывал в гостях у старшего филида Дубтаха, который оказал гостю достойный прием. Вскоре филид и христианский миссионер настолько подружились, что Дубтах решил принять новую религию.

Спустя некоторое время Патрик вновь обратился к филиду Дубтаху за помощью – необходимо было подобрать претендента на недавно учрежденную должность епископа Ирландии. Патрик разъяснил, что такую высокую должность будет занимать человек, «годящийся в епископы, то есть свободный, хороший родом, с хорошей репутацией, не слишком бедный и не слишком богатый, человек, который имел бы только одну жену и только одного ребенка». Очень скоро Дубтах нашел такого человека. Им оказался филид по имени Фиакк. Прежде чем стать первым ирландским епископом, он входил в организацию филидов и был одним из приближенных Дубтаха.

Друидам же Патрик объявил настоящую войну. Судя по легендам, борьба между филидами, христианским миссионером и друидами имела магический характер.

Жители многих ирландских селений рассказывают, будто однажды поссорились Патрик и один из друидов-колдунов. Вскоре между ними завязалась битва. Патрик вот-вот должен был победить, но коварный друид захотел околдовать христианина, прибегнув к магии. Однако злые демоны, вызванные друидом, напали на самого колдуна, после чего взлетели вместе с ним в небо и сбросили его оттуда вниз.

В другой легенде повествуется о том, как на Рождество друиды развели костер и стали произносить священные заклинания. Тогда Патрик тоже разжег костер, пламя которого обезоружило друидов, лишив их заклинания магической силы.

Долгое время боролся Патрик с друидами, настигая их повсюду: в лесах, на полях, на дорогах и в пещерах. По поверью, Патрик обладал такой силой, что ему подвластны были не только жрецы и духи, но и природа. Легенда гласит, что однажды Патрик отправился на побережье реки Селе (современная Блекуотер), чтобы наловить рыбы. Однако он смог поймать только одну маленькую рыбешку. Обиженный и раздосадованный, Патрик проклял реку.

Проклятию подверглась и земля, на которой стояли дома людей, посмевших нарушить христианский закон и вышедших на работу в воскресный день. В одно мгновение почва напиталась солью так, что на ней стало невозможно выращивать плоды и садовые растения.

Историки утверждают, что кельты, жившие в Европе, были воинственным кочевым народом. Но представления людей, которые оказывались под властью кельтов, были сформированы под влиянием сельскохозяйственного производства, а потому такие племена были миролюбивыми. В их сознании земля ассоциировалась с образом матери-кормилицы, дающей жизнь.

Пришедшие на территорию расселения таких народов кельты вбирали в себя их культуру и их представления о мире. Подобное явление нашло отражение во многих древних кельтских мифах, а также в общественном устройстве кельтов.

В частности, особенный интерес представляет следующий факт из жизни кельтов. Ученые смогли установить, что кельтские женщины обладали равными правами с мужчинами. Это распространялось и на брачные отношения. Женщина, так же как и мужчина, имела право по своему усмотрению распоряжаться имуществом.

При этом брак у кельтов не был пожизненным. В случае недовольства супруга или супруги они могли расторгнуть брак, который носил характер делового договора обеих сторон. Кроме того, после свадьбы женщина не становилась членом рода, а продолжала относиться к своему роду, тому племени, в котором она родилась. Памятники письменности повествуют даже о том, как в кельтских королевских семействах трон и имущество могло по наследству передаваться не только по мужской, но и по женской линии в том случае, если не находилось претендентов-мужчин. Так, например, ряд древних кельтских легенд посвящен описанию времен, когда трон занимали британская Боадицея и ирландка Меб. А в популярном и в наши дни сказании о короле Артуре значительное внимание уделяется не только самому владыке, но и его жене, королеве Гинерве, имя которой ученые интерпретируют как «белый дух».

Такие представления кельтов о роли женщины в жизни рода нашли свое отражение в мифологии, где женские божества наделены не менее значимыми функциями, чем мужские.

Самыми ранними по происхождению божествами являются матроны. Ученые смогли доказать их существование благодаря римским памятникам письменности и остаткам архитектурных сооружений.

Кельтских матрон изображали в виде сидящих женщин, которые кормят грудью младенцев. На территории расселения галлов археологами были найдены также и другие фигурки матрон. Это были изображения женщин, держащих в руках либо рог изобилия, либо корзину, наполненную фруктами. Такие матроны олицетворяли собой плодородие, насыщение, хороший урожай.

В кельтской мифологии было и другое, не менее значительное женское божество – Эпона (рис. 125). В переводе с кельтского ее имя звучит как «лошадь». Эпону изображали в виде всадницы, сидящей на белом коне и облаченной в белоснежные одежды.

Рис. 125. Изображение Эпоны на галло-римском рельефе, найденном в Кастеле

Значимость для кельтской мифологии богини Эпоны подтверждают многочисленные памятники письменности и архитектуры, обнаруженные на месте древних поселений кельтов. Ученые говорят о том, что изначально Эпона была божеством, покровительствующим одному племени. С течением времени ее культ распространился по всей территории расселения кельтов.

Благодаря археологическим находкам ученые смогли установить, что в древние времена существовало более 30 различных изображений Эпоны, многие из которых спустя некоторое время стали отдельными божествами.

Одним из них является Розмерта. К сожалению, исследователи не располагают достоверными сведениями о том, какими функциями наделялась эта богиня. Однако некоторые из них утверждают, что это была богиня рока, судьбы, предсказания будущего. При этом в качестве доказательства они приводят утверждения лингвистов, установивших этимологию имени богини, которое отождествляется со словами «вспоминать», «предвидеть» и «предсказывать».

Другие ученые говорят о том, что имя богини Розмерты связано со значением праславянского корня smert. Таким образом, вполне возможно, что Розмерта в кельтской мифологии могла олицетворять собой смерть и болезни. Авторы сохранившихся памятников письменности повествуют о том, что богиня Розмерта считалась у кельтов супругой Смертиуса (Смертулос), который был воплощением смерти и плодородия.

Происхождение другой богини, Негаллении, также связывают с существовавшим когда-то вариантом богини Эпоны. В переводе с кельтского ее имя означает «невызываемая», т. е. та, дух которой нельзя вызвать на землю.

Памятники письменности подтверждают, что зачастую ритуальные и обрядовые действа, посвященные женским божествам, заканчивались человеческими жертвоприношениями. При этом число добровольцев, желавших быть принесенными в дар богу, было огромным.

У ирландских кельтов особенно почитаемой была богиня Дану. По поверью, именно она стала прародительницей нескольких богов и богинь, которых кельты называли племенем богини Дану.

Дану олицетворяла собой плодородие и хороший урожай, а также покровительствовала росту всей земной растительности. Кроме того, ее считали и божеством, живущим в подземном мире, где царствует смерть. Таким образом, богиня Дану служит подтверждением древнейших представлений кельтов о раздвоенности мира, в котором, с одной стороны, существует смерть и темнота, а с другой – свет, жизнь, плодородие и радость.

В кельтской мифологии более позднего времени женские божества утратили то значение, которое они имели на более раннем этапе развития. В позднем эпосе древние богини выступают лишь в роли второй половины богов. При этом их дети считались прародителями мифологических королевских династий.

К более позднему времени развития кельтской мифологии относится появление таких богов, как Эсус (Езус), Таранис и Тевтат.

Происхождение имени Эсуса лингвисты связывают с индоевропейским словом «esu», что в переводе означает «доброта», «добрый». Последнее из сохранившихся до наших дней изображение Эсуса было обнаружено археологами на алтаре, находившемся под полом знаменитого собора Парижской Богоматери в столице Франции. Оказалось, что древние кельты представляли бога как дровосека, пытающегося расколоть дерево.

Культ Эсуса был достаточно широко распространен на территории расселения кельтов. Об этом говорится и в военных хрониках, написанных римским императором Юлием Цезарем. Он писал о том, что галлы (европейские кельты) более всего чтят бога Меркурия. При этом ученые пришли к выводу, что римлянин имел в виду бога Эсуса.

Бог Таранис (рис. 126) был олицетворением грома. Юлий Цезарь, рассказывая о кельтских богах, упоминает о том, что галлы поклоняются не только Меркурию-Эсусу, но и Зевсу-Таранису. Кельты изображали его держащим в руке огромный молот.

Рис. 126. Статуэтка, изображающая бога Тараниса

Третьим по значимости у кельтов был бог Тевтат. Он возглавлял галльский пантеон богов. Именно поэтому авторы древнегреческих и римских памятников письменности часто называют его Марсом или Меркурием.

Современные ученые выдвигают теорию о том, что кельтский бог Тевтат совмещал в себе функции и Меркурия, и Марса. В период военных походов он олицетворял мужество, отвагу и победу, а в мирное время был символом плодородия, богатого урожая, торговли и ремесел, а также путешествий.

Был в галльской мифологии и свой Геркулес. Кельты называли его Огма (Огмас). При этом в отличие от древнеримского героя эпоса галльский Огма олицетворял не физическую силу, а талант красноречия. В мифологии более позднего времени существовала легенда о том, как Огма даровал кельтам, населявшим Британские острова, письменность, названную по имени бога – огам.

Ученые утверждают, что аналогом римского Аполлона в кельтской мифологии выступал бог Беленос. Он олицетворял собой здоровье и излечение недугов с помощью вод горячих источников, издревле почитаемых кельтами как священные.

Верования древних кельтов нельзя назвать последовательными. Так, они считали, что душа человека после его смерти может вселяться в другие тела. Но, с другой стороны, они верили и в то, что после смерти их ждет счастливая жизнь в загробном мире.

Представления кельтов о перевоплощениях человека нашли отражение в ряде мифов. Героем одной из легенд является Туан. Первые 300 лет он жил, приняв обличье человека, следующие 300 лет – в облике дикого быка, следующие 300 лет – в облике горного козла, затем 300 лет он прожил птицей, а последние 100 лет – лососем. Однажды слуги королевы, жившей в замке, который стоял на берегу реки, поймали серебристого лосося-Туана. Королева съела его, а спустя девять месяцев родила сына, которого назвала Туаном.

Героя другого мифа, Талейсин, в младенческом возрасте выловили из реки рыбаки. Затем один из рыбаков отнес его ко двору короля Гвидиона. Там Талейсин продемонстрировал своему господину и его окружению талант барда. Он пел о том, что ему удалось увидеть жизнь предков в разные времена, начиная от времени падения Люцифера и завершая событиями, произошедшими в современной ему Ирландии.

Рай, по представлениям ирландцев, находился на далеком острове, затерявшемся в открытом океане.

Он имел различные названия: Земля Живых, Земля Женщин, Земля Молодых, Равнина Радостей. После прихода на ирландскую землю христиан рай стали называть Тиром Тарнгири, что в переводе на русский язык означает «земля обетованная».

По поверью, райские острова населяли боги, мифические герои и духи умерших королей и королев. Прокоп Цесарейский, описывая жизнь бретонских кельтов, рассказывал о том, что они перевозят души умерших на Британские острова. В день назначенной смерти в дом бретонца стучал кто-то невидимый. Тогда бретонцы выходили из домов, садились в приготовленные лодки и плыли в направлении Британских островов. На берегу умерших ждал кто-то неведомый. Он называл их имена, после чего они должны были поочередно выходить из лодок.

Путешествие мифического героя в загробный мир было излюбленным сюжетом кельтских сказаний. Необходимо заметить, что не всегда такие странствия героя завершались благополучно. Такова история о сыне Фебала, Бране.

Однажды возлюбленная Брана, коварная колдунья, рассказала ему о существовании волшебного острова, который носил название Земля Женщин. По словам ведьмы, это был остров счастья, там не было ни войн, ни болезней, ни смерти. Живущие там занимались тем, что предавались достойным утехам, устраивали соревнования на лодках и колесницах и разводили прекрасных коней.

После рассказа возлюбленной Бран решил во что бы то ни стало побывать на волшебном острове. Вместе с семью друзьями он построил огромный корабль, который был способен преодолеть сколь угодно большое расстояние по океану. Товарищи сели на корабль и спустя несколько дней достигли острова Женщин.

Едва Бран с друзьями пристали к острову, как на берегу показалась прекрасная женщина. Оказалось, что это была королева острова Женщин. В течение года Бран жил на сказочном острове, где царили развлечения, любовь и празднества. Однако тоска по родине стала постепенно закрадываться в сердца ирландцев. В один из дней они решили покинуть остров Женщин. Бран и его друзья сели на корабли и отправились домой.

Долго ли, коротко ли плыли ирландцы по океану, и вот показались берега родной земли. Друзья сошли с кораблей, и тотчас же к ним устремились жители прибрежных поселений, чтобы узнать, кто же прибыл к ним в гости.

Бран назвал свое имя и рассказал им о том, кто он и из какого рода происходит. Однако люди не поверили ему, сказав, что «не знают никакого Фебала, хотя в древних сказаниях говорится о нем и его не вернувшемся из путешествия сыне». После этого один из товарищей Брана хотел что-то сказать, но тут же рассыпался в прах, словно до этого он «века пролежал в могиле». Тогда Бран догадался о том, что на самом деле они путешествовали не один год, а может быть, не один век. Затем он решил поведать людям о священной земле, где царит счастье, а горю и смерти нет места. После этого Бран покинул родину и отправился вновь на остров Женщин.

Сюжет о существовании двух разных миров очень часто находит отражение в ирландской мифологии. А мотив путешествия из страны живых в царство мертвых послужил в дальнейшем основой для создания циклов эпических повествований, рассказывавших о св. Брендане.

Появление культа души умершего современные ученые связывают с существовавшими местами захоронений, о которых долгое время ходили легенды. До сих пор в ряде местностей Ирландии бытуют рассказы о том, что то или иное захоронение принадлежит какому-либо мифическому герою или «старому» богу.

Именно поэтому древние кладбища или курганы люди называют «сидами». В них живут обитатели подземного царства мертвых, которые в народе получили название «эс сид», что в переводе на русский язык означает «народ сид».

Некоторые смертные часто совершали путешествия в загадочную страну Сид. При этом попасть туда можно было через пещеру или гробницу захороненного. Так, например, существовала легенда о том, как однажды король подземной страны, грозный и свирепый Мидир заманил в свое царство жену земного короля Эхеда.

Разгневанный муж отправился на поиски супруги. А для того чтобы попасть в страну мертвых, он прошел через невысокий холм, после чего и оказался в самом сердце подземного царства. Вступив с ее обитателями в битву, он смог-таки отвоевать жену и вернуть ее обратно на землю.

В сознании кельтов существовали и более последовательные представления о загробном мире.

Так, например, кельты думали, что после смерти человек сохранял основные черты своей натуры, своего характера, своего внутреннего мира. Однако это происходило не со всеми, а только лишь с исключительными личностями.

К их числу относились, прежде всего, те, чья смерть приравнивалась к гибели богов или мифических героев.

Подобными исключительными людьми были в представлении кельтов люди, погибшие в результате инфекционной болезни. После погребения на их могилах возводили нечто вроде надгробной плиты, которая в древности носила название «тамлахты».

Особенные знаки кельты устанавливали на могилах павших в боях или единичных поединках воинов. По представлениям древних, смерть в бою приравнивалась к божьему суду и высшему, небесному, наказанию.

Среди тех, чью смерть считали исключительной, были и такие, кто погиб от «руки божьей» в наказание за неповиновение или невыполнение предписанного богом закона, а также за нарушение данной богу, вождю или одноплеменнику клятвы. Такими же избранными кельты считали и утопленников.

Исключительными людьми признавали и тех, кто умер от удара молнии. Так, например, современными археологами была обнаружена гробница короля Дату. Его захоронение отличается особенной красотой и богатством отделки.

Особенной жизнью после смерти награждались и умершие от несчастной любви. Такие представления кельтов нашли отражение в мифологии. Так, например, известна легенда о смерти двух молодых людей, юноши и девушки, сердца которых тотчас же разорвались, едва они получили ложное известие о смерти друг друга.

Особенная, отличавшаяся от других могила обеспечивала смертным счастливую и беспечную жизнь в загробном мире. При этом от них требовалось только умереть достойным образом. Однако короли, друиды и филиды уже с рождения получали право на устроенную особенным образом гробницу.

Погибшие не своей смертью приравнивались кельтами к божьим избранникам. Именно поэтому после трагической смерти кого-либо из соплеменников появлялись различные легенды, а сам умерший вскоре приобретал божественные и мифические черты.

По поверью, после смерти бог Мананнан, являвшийся сыном Лера, перевозил души покойных на тот самый остров-рай, где когда-то оказался отважный Бран. Однако существовал и другой путь к острову Женщин. Для того чтобы узнать его, необходимо было всего лишь родиться филидом или друидом. Именно они проникали в загробный мир с тем, чтобы вкусить ягод рябины знания и вдохновения и тем самым овладеть высшим знанием.

Как известно из легенд, волшебное дерево росло прямо у того места, где из-под земли вытекал маленький ручеек. Созревшие ягоды падали в воду ручья и окрашивали ее в огненно-красный цвет. Живущие в воде форели съедали ягоды рябины. Тот же из людей, кто отведывал мясо рыбы, овладевал тайным знанием о земном, загробном и небесном мире.

Таким образом, рябина знания оказывается не чем иным, как Древом жизни, символом ветвей которого до сих пор является лоза. Она представляет собой расходящуюся на конце, подобно зубцам вилки, палку. Люди и сейчас все еще верят в ее волшебную силу. С ее помощью смертные пытаются отыскать подземный источник или зарытые сокровища.

По легенде, боги подземного царства давали каждому из умерших подобную ветку рябины. Используя ее, мертвые могли находить священный источник жизни. Если же им удавалось его найти, их считали божествами, способными общаться с живущими на земле.

В настоящее время существует немало научных работ, посвященных пантеону богов Древней Ирландии. Источниками исследования ирландской мифологии в основном были фольклорные тексты (в том числе и обработанные поэтами).

Особенно интенсивная обработка ранних фольклорных произведений приходится на период с IX по XVI век. Однако, как правило, такая обработка текста-первоисточника была минимальной. Именно поэтому исследователи говорят о сохранении в них материала, указывающего на характер языческих традиций кельтов.

Три сохранившиеся до наших дней, содержащие мифологический эпос книги могут быть признаны фактическим доказательством природы верований древнего кельтского народа. Это такие сборники мифов, как «Книга бурой коровы», «Лейнстерская книга» и «Книга завоеваний».

Авторы сборников, хранящих ирландские мифы, говорят о том, что пантеон богов распадается на две группы. Одну из них представляют боги старшего поколения, а другую – младшие боги. Старшими богами считаются те, которые появились в мифологии в то время, когда на Британских островах еще не было кельтов.

Божества, появившиеся на раннем этапе развития мифологического сознания ирландцев, как правило, олицетворяли собой дающие начало всему живому силы природы, а также связанные с такими представлениями богатый урожай и плодородие земли. Аналогичными функциями были наделены и ранние боги европейских кельтов.

С течением времени такие божества стали воплощением смерти, зла и нечистой силы. В народном эпосе они носят название Fomoraig, или фоморы, что в переводе на русский язык означает «гигант, связанный с морской водой». Среди подобных божеств необходимо назвать Балора, Элата, Бреса, Огма, Индеха, Донманну, Тетра, Нета и Нему.

Балор представлял собой одноглавое и одноглазое божество, во власти которого было уничтожить все, что существует на земле. В древнегреческой мифологии его можно соотнести с циклопом. Элата олицетворял знание, красноречие и мудрость. Его считали отцом двух других богов – Бреса и Огми, первый из которых был королем богов молодого поколения.

Донманна символизировала темные силы и возглавляла подземное царство. К тому же, по преданию, именно ею был рожден бог Индех. Тетра владел душами умерших или погибших. А Нет, подобно римскому Марсу, считался рожденным от деда Балора, бога войны. Нема, богиня войны, была супругой Нета.

Поколение молодых богов происходит от богини Дану. Среди них – боги Бриан, Юхиар и Юзарбар. Легенды, посвященные им, вошли в сборник кельтских мифов, который называется «Битвы при Мойтуре».

Молодые боги одержали победу в схватке с первым поколением богов, после чего верховным богом стали считать Бреса. Однако он недолго правил поднебесным миром. За грехи остальные боги прокляли его и изгнали с трона, вследствие чего разразилась война.

С течением времени функция богов молодого поколения в кельтской мифологии изменяется. В более поздний период развития культуры кельтов их воспринимали как богов-воинов, которые были наделены сверхъестественными чертами. Так, например, они могли воскресать после смерти, обладали огромной силой. Такие боги жили в особом мире, который кельты называли Сид. Его описание можно найти в эпосе о «Золотой горе».

Главой пантеона богов, относящихся к молодому поколению, был Дагда. В переводе на русский язык его имя означает «добрый бог». Судя по его описаниям, содержавшимся в сборниках кельтского эпоса, это был бог, покровительствовавший друидам. Подобно жрецам, Дагда также обладал сокровенным знанием и владел тайнами небесного и земного мироздания. Одержав победу под Мойтуром, Дагда решил разделить мир богов, Сид. Однако при этом сын верховного бога, Эгнус, остался обделенным, без власти и собственных владений. Спустя некоторое время обиженный на отца Эгнус, желая отомстить отцу за несправедливость, поднял бунт в поднебесном мире и изгнал Дагду с трона.

Благодаря исследованию ряда мифологических сборников и фольклорных текстов, современные ученые говорят о том, что бог Дагда в кельтской мифологии служил олицетворением сельскохозяйственного производства. Это доказывают также и многочисленные обнаруженные на месте проведения археологических раскопок изображения бога, держащего корзину или котел с пищей. Кроме того, Дагду всегда изображали в сопровождении свиней (одна – живая, вторая – зарубленная и приготовленная к жарке) и в окружении фруктовых деревьев с созревшими плодами.

В руке Дагда неизменно держал волшебный посох, который по желанию своего хозяина мог воскрешать мертвых и погибших в битвах, а также убивать врагов.

Эгнус в мифологическом сознании кельтов символизировал плодородие и богатый урожай, а также развитие всякой растительности. Он являлся олицетворением молока и плодов, а также способствовал быстрому созреванию и хранению зерен. В ряде эпосов его называют Эгнусом, Маком, Ином и Оком. Другим его именем было Ин Мак Он, что в переводе на современный русский язык означает «молодой сын».

Ученые утверждают, что на раннем этапе развития кельтской культуры бог Эгнус был покровителем какого-то одного племени. Затем, по всей видимости, племя разрослось и стало играть доминирующую роль в роде. В связи с этим трансформировался и образ бога Эгнуса, который также получил новый, более высокий ранг.

Бог Нуада (Нуаду) имел прозвище Аргентлам, что в переводе означает «сереброрукий». В одной из битв с врагом Нуада потерял руку и заменил ее изготовленным из серебра протезом.

В кельтской мифологии Нуада олицетворял свет, который вытесняет тьму. Ученые предполагают, что на самом раннем этапе развития кельтской мифологии Нуада был символом воды и покровителем морских и речных вод.

Мананнан, рожденный богом Лером (Лирром), был покровителем моря. Некоторое время его считали главным богом, возглавлявшим кельтский пантеон. Кроме того, в восприятии кельтов Мананнан владел раем и определял, кому из людей населять его.

По данным археологических находок, Луг был самым популярным среди всех богов, представлявших кельтский пантеон. В валлийских племенах он существовал под именем Ллеу. Он был воплощением небесного и земного света. В переводе на русский язык его имя означает «свет».

Бог Огма в сознании кельтов олицетворял поэтический дар. Он был покровителем литературы, в частности поэзии.

Диан Кехт служил символом медицины. Именно он вылечил после битвы при Мойтуре израненных богов. При этом чаще всего Диан Кехт изображается рядом с волшебным источником, бьющим из-под земли и имеющим исцеляющую силу.

В кельтской мифологии он был богом горячих источников, находившихся на территории Британских островов.

Гоибниу олицетворял кузнечное ремесло, искусство предсказывать будущее и гадание, а также все те таланты, которыми, по мнению кельтов, были наделены кузнечные мастера. На небесах Гоибниу занимался тем, что изготавливал оружие для остальных богов, а еще готовил для них пиры. Его имя происходит от древнеирландского Еова, что означает «кузнец».

Согласно поверью, Экне был рожден тремя сыновьями богини Дану – Брианом, Юхиаром и Юзарбаром, и дочерью Дагды, прекрасной Бригит. Современные ученые утверждают, что когда-то давно Бригит была вариантом древнего божества.

У кельтов она покровительствовала знанию, а также различным искусствам, в том числе поэзии и пророчеству.

У бога Дагды было четыре дочери: Бригит, родившая Экне, и еще три богини, которых звали Бригитами. Их происхождение связывают с древнейшими девами-матронами. В галльской мифологии также существовали три богини – Бриг, Бриган и Бригинда, функции которых сходны с функциями трех ирландских богинь.

С приходом в Ирландию христианства черты языческой богини Бригит унаследовала св. Бригита. Ее культ сформировался на Британских островах в Средние века. В течение долгого времени во дворе одного из ирландских монастырей горел вечный огонь, посвященный св. Бригите. Таким образом, можно говорить о плавном переходе языческих верований в монотеистическую христианскую религию.

Среди кельтских богов, представлявших второе поколение, следует назвать трех богинь военных сражений: Морриган, Неман и Маха. Происхождение последней ученые связывают с одним из воплощений богини Бадб, которая являлась на поле брани, оборотясь вороном.

Одной из наиболее специфических черт ирландской мифологии является сюжет о браке богинь со смертными. Об этом свидетельствуют ирландские, а также валлийские легенды, встречающиеся в знаменитой книге «Мабиногион».

Рианнон — богиня, супруг которой, Пуйла, был смертным. Арианрод имела две ипостаси в кельтской мифологии. Ее считали одной из мифических королев Британии. Но существуют легенды, в которых Арианрод выступает в роли богини-девственницы, а также матери-земли.

В кельтской мифологии бог Бел часто сопоставляется с Беленосом-галлом. Таким образом, Бела и четверых его сыновей следует считать олицетворением света, борющегося с тьмой, а также символом солнца и здоровья.

Ученые смогли доказать, что валлийцы воспринимали бога Бела как символ моря и морской воды. В валлийском эпосе морскую пену нередко именуют «стадом Бела».

У бога Бела был сын. Звали его Касваллан. В кельтской мифологии он олицетворял военные сражения.

Самыми популярными священными птицами в кельтской мифологии были лебеди. Благодаря памятникам письменности ученые смогли выяснить, что культ лебедя появился на заре бронзового века и просуществовал вплоть до времени принятия христианства.

На раннем этапе развития кельтской культуры лебедь был символом солнечного света, а потому культ этой священной птицы считался наиболее значимым. В более поздние времена образ лебедя утратил свое первостепенное значение. И только лишь в древнеирландской мифологии он продолжал играть ведущую роль.

Подобно лебедю, ворон также олицетворял в кельтской мифологии солнце и солнечный свет.

Позднее римские и галльские иконописцы использовали в своих работах изображения ворона для обозначения божеств-воителей, а также гадалок и прорицателей. Дублинское здание почтамта украшает статуя Кухулина, на плече которого сидит ворон (рис. 128).

Рис. 128. Умирающий Кухулин с вороном на плече

Отрицательное значение появляется у образа ворона значительно позже. А в период принятия христианской веры, когда все языческие божества и обычаи предавались хуле и поруганию со стороны священнослужителей, образ ворона трактуется как «помощник ведьмы или даже самого дьявола». В то же время распространилось поверье, будто сатана способен являться на землю, оборотясь вороном.

Существование культа ворона в раннекельтской мифологии доказывают многочисленные археологические находки. Так, например, учеными были обнаружены изображения женщин-богинь, которые имели голову или клюв ворона.

Более поздние, связанные с образом ворона, представления кельтов проявляются в одной из древних легенд. Эпос рассказывает о том, как герой Келит для того, чтобы избавиться от болезней, решил стать паломником. Но прежде чем подпустить героя к целебному источнику, местные жители потребовали, чтобы он уничтожил трех живших в округе воронов. Вороны те ежегодно 1 ноября прилетали со стороны моря в долину, а затем уносили с собой трех мальчиков.

Келит пообещал жителям долины поймать и убить злых воронов. Он отправился к берегу моря и увидел своими глазами, как из морской пены появляются три черных ворона. Вылетев из глубин моря, они сели на дерево и начали издавать такие звуки, «от которых мертвые восстали бы из могил, а волосы выпали бы из голов людей, слышавших это».

Тем не менее бесстрашному герою оказалось под силу сразиться и одержать победу над грозными птицами. Используя магические заклинания, он убил воронов, а в награду местные жители разрешили ему пройти к священному источнику.

На раннем этапе развития кельтского эпоса одним из наиболее почитаемых животных была кошка. На месте древних кельтских поселений археологами были обнаружены изображения богов и богинь, которые имели человеческое тело и кошачью голову.

Долгое время культ кошки имел большое значение в мифологии галлов. Кроме того, в Галлии это животное играло определенную роль в обрядах, посвященных похоронам умершего.

Не менее значимы кошки были и для развития ирландской мифологии. В Ирландии существовало даже поверье, связанное с культом священного животного. Люди полагали, что увидеть будущее жрец или прорицатель сможет только лишь после того, как съест кошачье мясо.

Учеными было выявлено немало мифов, в которых главными персонажами являлись кошки. Так, в эпосе «Путешествие» описана кошка, ставшая хранительницей драгоценностей, золота и серебра, которые желает заполучить отважный герой. Едва только завидев врага, кошка превратилась в огненный шар, приблизиться к которому означало сгореть заживо.

В сборнике «Путешествие святого Колумба» повествуется об острове, жителями которого были люди с кошачьими головами. А в одном из уэльских мифов речь идет о кошке по имени Полуг, которую вскормила своим молоком свинья Хенвен, которая когда-то была человеком.

Среди всех живых существ священным кельты считали и быка, который появляется в мифе «Похищение быка из Куальнге». В эпосе рассказывается о том, как Донн, который долгое время был свинопасом у одного из небесных владык, обрел способность принимать вид самых разных животных и в финале остался в образе быка, способного мыслить и чувствовать, подобно человеку. Его же поступки стали причиной гражданской войны, разгоревшейся в провинции Ольстер.

Вечным соперником Донна являлся его сын Финдбеннах. Он имеет то же происхождение и ту же судьбу, что и Донн. Кульминацией мифа о «Похищении быка из Куальнге» стало сражение двух быков-людей: Донна и Финдбеннаха. В результате Донн убивает собственного сына, а спустя некоторое время умирает и сам.

Современные ученые говорят о том, что изложенный выше миф сложился на основе реальных событий. Историки утверждают, что в древние времена существовало два племенных рода, предводители которых, не желая делить с кем-либо власть, долгое время враждовали между собой. Это же доказывает и тот факт, что в ирландском эпосе более не существует схожих повествований.

Кабаны и свиньи занимают в кельтской мифологии достаточно важное место. Именно эти животные являются главными «участниками» обрядов жертвоприношения. Об этом свидетельствуют многочисленные археологические находки, обнаруженные на месте древних поселений европейских кельтов. Особенно много в кельтских захоронениях учеными было обнаружено останков свиней, которые, по поверью, были наиболее подходящими для перехода в другой, небесный, мир.

Кроме того, считалось, что при переходе в иной мир герой превращается в свинью, после чего вновь принимает человеческий облик. В ряде мифов рассказывается о том, как во время пира верховные боги наслаждаются поглощением разнообразных блюд, приготовленных из свинины. В ирландской мифологии свиньи и кабаны предстают в качестве животных, покровительствующих гаданиям.

Наряду с добрыми, в кельтской мифологии существовали и злые свиньи и кабаны. Вернувшиеся из загробного мира животные олицетворяли всевозможные несчастья и зло. А в раннекельтских мифах обязательно присутствовал рассказ об охоте на кабана, которая в представлении кельтов имела гораздо большее значение, чем все другие виды охоты.

Лошади часто выступали в роли помощников божеств или животных, сопровождавших героев. В результате многочисленных археологических раскопок учеными были обнаружены предметы культа лошади. Среди них оказалась статуя, изображающая богиню в колеснице, запряженной лошадьми. Ученые полагают, что это изображение богини Эпоны, которую, судя по легендам, часто сопровождали лошади.

Лошадь является частым героем раннекельтского эпоса. Так, например, в цикле мифов, посвященном Жиллю де Кэру, рассказывается о том, как мудрый пророк шествует навстречу коннице Финна. При этом он ведет за собой маленькую серую лошадку. Однако стоило только Жиллю де Кэру отпустить поводок, как неказистая кляча превратилась в сильную лошадь, которая смогла победить армию завоевателя.

Лошадь, принадлежавшая мудрецу и провидцу, безусловно, была наделена магическими свойствами. Ведь запрячь ее могли не больше не меньше, как 14 человек. Однако слезть с лошади было гораздо труднее, чем запрячь, поскольку она бежала по земле со скоростью ветра. В эпосе, рассказывающем о Финне, священная лошадь унесла героев на небеса, в заоблачную страну, владыкой которой и был Жилль де Кэр.

В более позднем кельтском эпосе нередки описания лошадей, которые живут в морской воде. Время от времени они выходят на берег, затем разными способами заставляют человека сесть на себя верхом, после чего с быстротой молнии уносятся назад в морскую пучину.

Роль лошади в ирландской ономастике также необычайно велика. До сих пор в Ирландии бытуют поверья о том, что реки и озера представляют собой мочу богов и их коней. Так, например, рассказывая о появлении озера Лох Ни, ирландцы говорят о том, что когда-то на том месте помочилась лошадь, принадлежавшая богу Эгнусу. В результате образовался небольшой источник, который забыла накрыть крышкой его хранительница. Священная жидкость закипела, нагревшись под солнечными лучами, а затем стала разливаться, образуя живописное озеро с прозрачной водой.

История возникновения озера Лох Ри сходна с эпосом о рождении озера Лох Ни. Озеро Лох Ри появилось в том месте, где помочилась лошадь бога Мидира. Спустя некоторое время в водоеме утонул молодой человек, которого звали Ри. В его честь местные жители и решили назвать озеро.

В одной из кельтских легенд рассказывается о коне, который был настолько силен, что мог перенести семерых человек, сидевших на нем верхом. Этого коня звали Черный Моро, а хозяином его был Элидир Мвинафавр. В эпосе перечисляются все герои, сумевшие усесться на коне, а затем говорится о том, что фактически священный конь может перевезти семь с половиной человек: «…и Гелбейрин, их повар, который мог плавать, лишь держась обеими руками за круп коня, – так что был он лишь половиной человека».

Особенный интерес в мифологии кельтов вызывает образ собаки. Мифологические герои редко изображались в эпосе без сопровождения этого животного. Так, например, одного из героев галльского мифа, Сукеллоса, всегда изображали с колотушкой и тарелкой в руках и рядом с собакой.

В сопровождении собаки изображали и богиню Негаллению. Кельты считали ее защитницей купцов, перевозивших товары по морскому пути. Главный бог британской кельтской мифологии – Нодон – также имел собаку. Кроме того, в ходе археологических раскопок учеными было обнаружено изображение безымянной богини, которая одной грудью вскармливала мужчину, а другой – собаку.

Нередко найденные археологами изображения собак настолько точны, что по ним можно определить породу животных, а следовательно, и установить время появления той или иной породы. Выяснилось, что почти все собаки, находившиеся в услужении богов, принадлежали к породе гончих. Недалеко от Нортумберленда археологами было обнаружено всего лишь одно изображение собаки, которую можно отнести к породе терьера.

Имена многих героев кельтской мифологии связаны со священными животными-собаками. Так, например, знаменитый герой британского кельтского эпоса Кухулин – «пес Кулина» – был назван так потому, что убил собаку, принадлежавшую кузнецу-магу Кулину. После этого Кухулин дал согласие выполнять на протяжении семи лет все то, что до этого делала убитая им собака.

Герой знаменитого цикла мифов о Финне также совершал подвиги в сопровождении животных. Так, его главными помощниками были две собаки, которых звали Бран и Скеоланг. Как оказалось, эти собаки были заколдованными и обращенными в животных племянники героя.

Другим, не менее популярным у древних кельтов животным был олень. Наибольшего распространения культ оленя получил в европейских кельтских поселениях. Долгое время олени воспринимались кельтами как помощники того или иного бога. Кроме того, в их сознании животные часто выступали в роли тех или иных богов. Существовали легенды о том, как, желая спуститься на землю, бог принимал вид быстроногого грациозного оленя. Спустя некоторое время, на наиболее позднем этапе развития кельтской мифологии, олень становится культовым животным, а еще позднее – персонажем ряда мифов.

В кельтском эпосе нередко рассказывается о том, как герой, спасаясь от преследователей, несколько раз перевоплощается, принимая образ животного, в том числе и оленя. Кроме того, существуют легенды, где герои оказываются заколдованными злыми богами, которые превращают их в оленей. Так, Донн приводит в свой дом 100 девушек. Однако его жена, обладающая магическим даром, обращает их всех в олених. Рассерженный Донн упрекает супругу в злобе и ревности. Однако раздосадованная королева превращает в оленя и своего горячо любимого супруга.

Одна из кельтских легенд гласит о том, как однажды злой друид оборотил прекрасную подругу Финна в олениху. Спустя некоторое время та родила существо, только лишь наполовину выглядевшее как животное. Прошли годы. Вскоре сын Финна полностью обрел человеческий облик.

Наиболее часто в кельтской мифологии используется сюжет об охоте на оленей. Как правило, за убийством героем священного животного обязательно следовало божественное возмездие.

Большое количество ирландских мифов рассказывает об участии оленей в становлении новой королевской династии. Так, в одном из наиболее популярных эпосов повествуется о том, как однажды король Дойр получил с небес важное известие: только один сын Дойра сможет занять королевский трон, а имя того короля – Лугейд.

И вот родились у короля Дойра пять сыновей. Для того чтобы все они получили равные права на трон, король решил назвать их одним именем – Лугейд.

Как-то раз братья охотились в лесу на оленя, на голове которого красовалась пара золотых рогов. Каждый из сыновей короля мечтал поймать священного оленя, поскольку жрец, предсказывая будущее, говорил: «Молодой олень с золотым сиянием над ним войдет в вид их, и тот из сыновей, кто изловит этого оленя, и есть тот, кто станет владеть королевством».

Однако поймать волшебного оленя оказалось вовсе не так просто, как показалось братьям на первый взгляд. Стоило им только приблизиться к животному, как олень внезапно словно растворялся в воздухе, а спустя некоторое время он показывался уже в другом месте.

Наконец, королевским сыновьям все же удалось заманить в ловушку быстроного оленя. Они сняли с животного шкуру, а мясо его разрезали на куски, поджарили на разведенном костре и съели. Нужно сказать, что никто из ирландцев, находившихся в то время в лесу и окрестностях, не мог видеть, как охотятся братья, потому что они были скрыты волшебным туманом, спустившимся с небес.

После того как братья убили и съели священное животное, тьма покрыла землю и поднялся страшный ураган такой силы, что создавалось впечатление, будто он пытался засыпать всю землю тяжелыми хлопьями снега.

Чтобы не замерзнуть, королевские сыновья решили пуститься в путь и отыскать дорогу домой. Долго бродили они по темному лесу. Но вот впереди показался дом. Обрадованные братья направились к нему.

Когда сыновья короля вошли внутрь избушки, они увидели там огромную свинью со страшным рылом. Она предложила братьям совокупиться с ней. Однако все сыновья Дойра отказались сделать это, кроме одного. Едва только он согласился на предложение свиньи, как в ту же минуту раздался сильный грохот, а спустя несколько секунд на месте свиньи стояла прекрасная девушка.

Современные ученые полагают, что образ прекрасной девушки можно интерпретировать как олицетворение Ирландии, которую издревле изображали в образе красивой женщины.

Священным животным у галлов считался заяц. Доказательством тому служат многочисленные археологические находки. Однако в фольклорных текстах и эпосе заяц появляется сравнительно редко. В одном из мифов рассказывается о том, как королева Боадицея, прежде чем пустить своих воинов на врага, отпустила в поле зайца и только лишь затем совершила молитву, обратившись за помощью к богине Андрасте.

В некоторых мифах заяц выступает как одна из ипостасей героя или бога. Так, например, в знаменитом эпосе «История об исцелении ноги Сиана» рассказывается о том, как герой охотится на зайца и едва только настигает его, как тот обращается красивой девушкой.

На более позднем этапе развития кельтской мифологии образ зайца претерпевает значительные изменения и уже воспринимается как помощник черных сил, ведьм и колдунов.

Не менее почитаемы были у кельтов и змеи. Об этом свидетельствуют многочисленные ритуальные предметы, обнаруженные археологами на месте существования древних кельтских поселений. Так, ученые нашли изображения змей, имеющих овечьи головы, украшенные петушиными гребешками.

Кельтская мифология позднего периода развивалась в тесной связи со становлением ирландской культуры. Позднее языческую религию сменило христианство. Однако смена одного типа верований другим не была одномоментной. Ученые говорят о том, что в течение долгого времени сосуществовало две религии: языческая и христианская.

С приходом на Британские острова христианства язычество не разрушилось, а, напротив, впитав традиции монотеизма, несколько видоизменилось. Именно с влиянием христианства современные ученые связывают упорядочение и формирование иерархии богов, возникших в древние времена и когда-то представлявших пантеон европейских кельтов.

Кроме того, именно благодаря приходу в Ирландию христианства большое количество фольклорных текстов, а также мифов были зафиксированы в письменной форме. Не один монастырский писец потрудился над тем, чтобы запечатлеть на бумаге историю кельтской мифологии, древние кельтские традиции, обычаи и ритуалы, до тех пор передававшиеся новым поколениям из уст в уста. Во вступлении к одному из мифов христианский монах написал: «Я, который записал эту историю или, скорее, вымысел, не подтверждаю своей верой многих вещей в этой истории или, скорее, вымысле, поскольку некоторые вещи в ней есть дьявольский обман, иные – поэтические фантазии; иные – несколько похожи на правду, иные такой схожести не имеют, а некоторые умышлены как утеха для глупцов».

Подобные своды кельтского эпоса писали не только в Ирландии, но также в Уэльсе и Корнуэле. Там монахи записывали все услышанные ими мифы, появившиеся у кельтов Британских островов. И если в самом начале развития кельтской мифологии пантеон представлял собой нечто хаотичное и путаное, то уже на позднем этапе появляется строгая иерархия богов. Об этом свидетельствует дошедший до наших дней сборник кельтского эпоса, получивший название «Книга завоеваний». Он датируется XI столетием. Однако необходимо упомянуть и о том, что существует и более ранний вариант свода мифов. Он называется «История Британии», а составил его в IX веке монах Нениус.

Судя по вышеупомянутой книге, история Ирландии насчитывает шесть завоеваний. Самый ранний этап существования ирландской культуры связан с культом богини Банбы. По словам Нениуса, она жила «во времена до потопа».

Спустя некоторое время после того, как Банба заняла трон, ирландскую землю поглотил мощный поток воды. Тогда смог выжить один только Финтан, который прожил несколько веков, прошел несколько ипостасей и таким образом получил возможность поведать о случившемся многим поколениям вновь народившихся людей.

Собственно вторжение в Ирландию смог осуществить сын испанского короля Партолон. Незадолго до пришествия на Британские острова он убил своего отца, а потому для того, чтобы избежать наказания, вынужден был бежать, покинув Испанию.

Партолон сошел на берег в то время, когда ирландцы праздновали день, посвященный чествованию бога Бела. По мифам, в те далекие годы Британские острова и Ирландию населяли люди с козьими головами. Кроме того, каждый из них имел по одному глазу, одной руке и одной ноге. Их называли фоморами.

Едва спустившись с корабля на берег, Партолон приказал своим воинам напасть на местных жителей. В результате долгой и кровопролитной битвы победу одержало племя испанского королевича.

После этого тщеславный Партолон объявил о том, что он сделает Ирландию самым прекрасным и богатым королевством на земле. Действительно, в течение короткого срока Партолон и его войско смогли очистить от старых деревьев четыре долины и создать семь прекрасных озер, в которых вскоре стали плескаться самые разные рыбы, а также учредить некоторые обряды и обычаи. К тому же именно Партолон стал основателем нескольких видов ремесел.

Казалось бы, ничто не угрожало спокойствию прекрасной ирландской земли. Однако Бел был страшно разгневан на Партолона из-за того, что тот прибыл на священную землю ирландцев в день почитания одного из самых могущественных богов кельтского пантеона. Очень скоро на племя, возглавляемое испанским королевичем, обрушилась страшная эпидемия, которая в считаные часы уничтожила всех жителей Ирландии.

Спустя некоторое время, когда на ирландской земле вновь появились люди, произошло следующее завоевание. На этот раз чужеземное войско возглавил Немед. И вновь прибыло оно в Ирландию в день чествования местными жителями бога Бела.

Воины Немеда также оказались победителями в битве с фоморами. Подобно Партолону, Немед объявил о том, что сделает ирландскую землю самой прекрасной, а ее жителей – самыми счастливыми. Однако не успел Немед благоустроить землю, как племя оказалось истребленным страшной болезнью, посланной с небес богом Белом.

Вскоре потомки Немеда узнали, откуда происходят все их беды. Они решили устроить бунт и наказать фоморов, которые просили бога Бела наслать на чужестранцев эпидемии.

Спустя некоторое время потомки Немеда окружили башню, в которой находились фоморы, вошли внутрь, а затем убили властителя племени фоморов по имени Коннан. В свою очередь оставшийся в живых брат Коннана собрал войско и разгромил воинов Немеда. В том бою погиб и сам Немед.

В третий раз на ирландскую землю пришли люди трех племен, которые называли себя фир болги. У тех племен и племени фоморов было одно происхождение. А королеву фоморов, Домну, одинаково почитали как главную богиню все четыре племени. Как утверждает миф, подобное племенное объединение просуществовало сравнительно недолго. При этом вожди племен не сделали ничего особенного, что касается обустройства земли. Главным их достижением стало введение новых общественных законов.

Четвертыми завоевателями Ирландии оказались чужеземцы, проповедовавшие культ богини Дану. Это были чистые, честные и достойные всяческого уважения люди. Именно они и стали потомками тех, кто в настоящее время населяет остров.

Это племя пришло, как утверждает эпос, с северных территорий – районов, которые издревле имели славу земли, порождающей мудрецов и прорицателей. Благодаря друидам они благополучно достигли Ирландии, не заблудившись на пути к острову, который пролегал через Норвегию и Шотландию.

В то время, когда ведомое друидами новое племя сошло на берег, над Ирландией сгустился плотный туман. Под его священным покровом представители племени мудрецов и смогли в безопасности высадиться на берег.

В другом эпическом повествовании рассказывается о том, что никакого тумана во время описываемых событий вовсе не было. А скрыться от местных жителей пришельцам помог дым, двигавшийся на берег от их подожженных кораблей.

Новое племя чужестранцев возглавлял Нуада – талантливый военачальник, который успешно провел два сражения. Одно из них известно из сборника ирландских мифов, представленных под названием «Битва при Мойтуре».

В той битве победу одержало племя, возглавляемое Нуадой и охраняемое богиней Дану. Говорят, свидетелями той битвы стали местные жители, поселения которых находились под Мойтуром, неподалеку от местечка с поэтическим названием Лох Эрроу (современное графство Слиго).

В том сражении отважный Нуада лишился руки. Однако талантливые врачеватели спасли ему жизнь, заменив оторванную руку сделанным из серебра протезом. Такой необычный заказ – изготовление протеза для вождя племени – поручили выполнить искусному мастеру-кузнецу Диану Кнехту. После этого Нуада покинул трон, поскольку древние обычаи не позволяли инвалиду возглавлять племя.

Проигравшие в битве фир болги поспешили покинуть поле брани, после чего устремились на Гебридские острова, которые в то время находились во власти фоморов.

Вскоре три племени фир болги и племя фоморов объявили о дружественном союзе и создании племенного объединения. А возглавил его король фоморов Бресу, как гласит миф, бывший в родственных связях с обоими враждующими между собой племенами.

Однако очень скоро выяснилось, что старейшины совершенно напрасно изгнали с трона Нуаду, заменив его Бресом. Простой люд страдал от его законов и непомерно тяжелых налогов.

А аристократия был недовольна скупостью владыки – его пиры были очень скудны. В одном из мифов говорится о том, что, сколько бы гостей ни присутствовало на пирах, «ноги их от того не покрывались жиром, а дыхание их никогда не пахло пивом». К тому же, как говорили приближенные, Брес не владел искусством прорицания, а также сочинения стихов или музыки.

В результате, посовещавшись, приближенные Бреса решили изгнать своего короля с трона. По их мнению, наиболее достойным человеком, который может стать вождем рода, являлся Нуада. Попросив у него прощения за нанесенную обиду, ирландцы уговорили его быть их королем.

За этим последовало второе сражение при Мойтуре. Тогда войско племен фир Болги возглавил Луг, а войско фоморов вел за собой дед Балор. Решить исход сражения могла только битва двух вождей. Та битва описана в эпосе, получившем название «Вторая битва при Мойтуре».

Как известно, Луг являлся прямым потомком деда Балора, а следовательно, отчасти принадлежал к племени фоморов, а потому хорошо знал вождей и их приближенных, относящихся и к той и к другой стороне. К тому же, как внук Балора, который служил олицетворением войны, он был непревзойденным мастером военного искусства.

Прежде чем начать сражение, Луг обратился к своим воинам и стал горячо просить их биться не на жизнь, а на смерть, поскольку «лучше умереть, защищая свободу, чем жить бессловесным рабом». Слова Луга одобрила и пришедшая на поле брани богиня Морриган.

Нуада, главный претендент на ирландский трон, был убит в том сражении дедом Балором. С того момента исход битвы решал только бой, который должен был произойти между двумя предводителями древних племен.

Как известно из мифов, дед Балор имел только один глаз. Своим взглядом покровитель войны мог легко уничтожать целые армии. Для того чтобы предотвратить гибель собственного войска, Луг смог нанести такой удар из лука в голову деда Балора, что глаз того переместился на самый затылок. А затем смертоносные лучи, пущенные Балором из глаза, упали на войско Луга и уничтожили всех воинов.

Во время сражения двух вождей рядовые фоморы смогли выкрасть священную арфу, принадлежавшую богу Дагде. Дагда, Огма и Луг устремились вслед за похитителями и вскоре оказались у дворца короля Бреса. Они вбежали внутрь и увидели на одной из стен дворца волшебную арфу.

Едва только Дагда ступил на порог зала, где висела арфа, как она сама слетела со стены и спустя всего лишь мгновение оказалась в руках у своего хозяина. Тогда Дагда решил поиграть на арфе.

После первой, очень печальной мелодии жители окрестностей стали горько плакать, и плакали они так долго, что от их слез образовались ручьи и реки. После второй мелодии жители весело рассмеялись. А третья мелодия нагнала на них сладкий сон, да такой крепкий, что Дагда, Огма и Луг смогли безнаказанно удалиться из дворца. Вторая битва при Мойкуре завершилась полной победой племени, находившегося под покровительством богини Дану. Победители приняли решение сбросить поверженных врагов в море, дабы они вновь не пришли на ирландскую землю.

Пятое завоевание Ирландии совершили гойделы, сыновья Миля. Так же как Партолон, они прибыли из Испании. Тогда над побережьем Бискайского залива возвышалась башня, выстроенная во времена правления короля Бергона. Как-то раз на балкон той башни вышел сын испанского короля Ит и, увидев вдалеке скрытый туманом таинственный остров, решил посетить его.

Тогда же королевич отдал приказ о строительстве кораблей, на которых смогли бы уместиться 90 воинов. В один из дней морского путешествия Ит наконец прибыл к берегу Ирландии. В то время местные жители пытались разрешить спор, касающийся наследства земель, некогда принадлежавших погибшему вождю.

Прибывшего Ита ирландцы попросили разрешить их спор. Испанский королевич предложил отдать земли сыну или внуку убитого. Ирландцы так и сделали. Они хотели наградить Ита за мудрое решение. Однако тот от награды отказался, а затем признался в том, что прибыл на ирландский остров с тем, чтобы обследовать его. Однако местные жители, решив, что испанский королевич желает властвовать над ними, напали и убили Ита, а также уничтожили всех его воинов.

Едва только весть о смерти королевича Ита достигла берегов Испании, как король объявил ирландцам войну. Вскоре 36 испанских кораблей прибыли в Ирландию. Войском командовал тогда бесстрашный Миль, который был рожден Билом, сыном Брегона.

Испанское войско высадилось на берег тогда, когда в Ирландии праздновали день почитания Бела. Решающая битва между ирландцами и испанцами произошла недалеко от горы Мисс, что в мюнстерских землях. Та битва длилась ровно три дня и три ночи. Победителями из нее вышли испанцы, сумевшие-таки отомстить за смерть наследника трона.

После этого испанцы под предводительством отважного Миля направились к городу Таре, который в то время был местом, где стояли троны трех королей.

Однако ирландские короли не пожелали воевать с пришельцами, а уговорили их решить все споры мирным путем.

Переговоры завершились весьма необычным для обеих сторон решением. Испанцы должны были сесть на свои корабли, затем выйти на них в открытое море, удалившись на расстояние девяти волн от берега, после чего вновь попытаться пристать к побережью Ирландии.

Испанские воины согласились с подобным решением. Но едва только они сели на корабли, как богиня Дану с помощью магических заклинаний вытолкнула их далеко в открытое море. Вслед за этим разразился страшный шторм. Однако придворный испанский поэт Амаргину смог утихомирить разбушевавшуюся стихию.

Спустя некоторое время после многодневного скитания по морским просторам испанцы решили пристать к ирландскому берегу в районе Инбер Бойни. Едва только воины сошли на берег, как на них напало войско племени богини Дану. Внезапное нападение во многом предрешило исход битвы. Гойделы быстро одержали тогда победу.

С той поры племя гойделов стало расти, с течением времени занимая все большую территорию. Поверженные боги вынуждены были скрыться от смелых и отважных героев под землей, в стране Сид.

Таковы мифы, повествующие о происхождении ирландцев и завоевании их земель пришельцами-чужеземцами. В настоящее время в науке не существует подтвержденных данных того, насколько события, изложенные в эпосе, соответствуют действительности. Но можно с уверенностью говорить о том, что в них нашло отражение и завоевание Ирландии европейскими кельтами. С другой стороны, и реальные факты на определенном этапе развития кельтской и ирландской культур в той или иной степени оказались замаскированными поэтическими метафорами, что представляет большую трудность при определении степени достоверности ряда исторических событий.

Благодаря сохранившимся до наших дней памятникам письменности ученым удалось выяснить, что сквозным мотивом ирландского эпоса является мотив убийства сыном своего отца, а также бунт молодых богов против старых, что было призвано символизировать в ирландской мифологии победу новых традиций и обычаев над старыми, а также смену старых представлений о мире новыми.

Кроме того, ученые говорят о том, что ирландские мифы отражают тот период развития культуры, когда вожди отдельных племен постепенно становились феодальными монархами. В связи с этим возникавшие тогда истории оказывается достаточно трудно точно соотнести с каким-либо поэтическим жанром: мифом, легендой или эпическим повествованием. При этом участвовавшие в них персонажи могут быть наделены чертами как богов, так и людей.

Боги в ирландской мифологии напоминают богов, описанных Гомером в «Илиаде». Подобно греческим богам, они спускаются с небес на землю, а также могут вмешиваться в земные дела и вершить суд над людьми.

Ярким примером того является рассказ о Кухулине, вошедший в книгу «Похищение быка из Куальгне». Знаменитый герой Кухулин «не имел равных среди смертных». Для того чтобы продемонстрировать свою красоту вражескому войску, он вышел на поле брани. Его совершенству удивлялись все воины, которых привела владычица Конхарта, божественная Медб.

На рассвете перед битвой Кухулин вышел на поле, решив оценить силу противника и показать свою красоту женщинам и молодым девушкам. Однако сам герой не считал себя совершенным, а свою красоту возвышенной. Тем не менее это было так. Поэты воспевали прекрасное обличье Кухулина в своих произведениях, посвящая целые страницы описанию его внешности: «Трех цветов были у него волосы – темные у корней, красные, как кровь, посередине и золотисто-соломенные короной покрывали все… На каждой щеке было четыре пятна – золотое, зеленое, синее и пурпурное. В каждом из глаз светилось семь драгоценных камней… На каждой ноге его было по семь пальцев. Ногти были цепки, как когти ястреба, остры, как у филина, – и так на каждом пальце…»

Завистливая королева Медб невзлюбила Кухулина. Она приказала сыну Дамана, отважному и сильному Фердиаду, вызвать Кухулина на бой и убить его. Однако Фердиад был молочным братом и к тому же близким другом Кухулина. Но в то время интересы рода были превыше всего. Того же, кто отступится от рода или племени, объявляли проклятым и навечно изгоняли.

Для того чтобы Фердиад вышел на бой со своим другом и братом, коварная Медб подослала к нему друидов и поэтов, чтобы те сочинили стихотворное произведение, рассказывавшее о том, что герой будет высмеян и предан позору, если не выйдет на бой с Кухулином. В мифе говорится: «Тогда Медб послала друидов и поэтов, чтобы осмеяли его в трех четверостишиях и наложили три заклятия, чтобы на лице у него образовалось три язвы, если он не выйдет на бой. А именно: Позор, Стыд и Вина. Фердиад же пошел сам, храня честь свою, поскольку легче ему было пасть в бою, чем от копий насмешек и позора… За победу в бою обещали ему колесницу, стоящую четырежды семь невольниц, на двенадцать мужей одежды всяких расцветок и земли в два раза больше, чем до тех пор имел, освободив ее от дани, от постоя, от прохода; еще свободу от военной службы для сына, для внука и для правнука – вплоть до дня Суда и жизни вечной, а также королевну Финдабар в жены, и еще сверх того золотую пряжку с плаща Медб».

Итак, Фердиад согласился выйти на поединок с Кухулином. Однако он не был весел, когда шел сражаться со своим молочным братом и верным другом. Едва приблизившись к Кухулину, он в отчаянии закричал: «Как скорбно, боже, что между мной и им стала женщина! Половина моего сердца – это Пес совершенный (в переводе на русский язык «Кухулин» означает «Пес Кулина»), а половина его сердца – это я!»

Как гласит миф, битва двух отважных и храбрых героев продолжалась в течение трех дней. При этом они не проявляли озлобленности по отношению друг к другу. Напротив, в перерывах между поединками они дружески беседовали и пели невеселые песни о храбрых воинах, погибших в сражениях с неприятелем.

Бой между двумя героями окончился только к концу третьего дня. Победителем оказался Кухулин. Однако победил он Фердиада не столько потому, что был более сильным и искусным воином, сколько благодаря божественному заклятию. Незадолго до битвы верховный жрец, обратившись к своему народу, произнес такие слова: «Побежден будет тот, кто поднимет руку на своего молочного брата».

На позднем этапе развития мифологического сознания в Ирландии появляются эпические повествования, объединенные в циклы. До наших дней дошел один из подобных мифологических циклов – «Мабиногион», что в переводе означает «ученические сказания». Авторы таких сказаний неизвестны, в основном это анонимные стихотворные произведения. Молодые ирландские барды должны были знать и уметь рассказывать наизусть все четверостишия, входившие в цикл.

В то же время на ирландской земле рождаются и мифологические повествования, которые рассказывают о событиях, произошедших в потустороннем, небесном мире, в так называемом королевстве Аравн. Им владел Пвил. А населяли эту страну умершие люди, а также различные существа, имевшие божественную природу. Как правило, ирландские мифы подобного характера в основном посвящены подробному описанию странствий героя по стране мертвых. Валлийские же легенды рассказывают о том, как живут боги в загадочной стране Аравн, об их любовных и военных победах, хитроумных сделках с людьми и другими божествами.

Одним из наиболее популярных героев валлийских мифов является Манавидан. Он был сыном бога Ллира (Лер, Лир), который в валлийской и ирландской мифологии олицетворял океан. В ряде рассказов повествуется о том, как Манавидан сражается против напавших на него божественных существ, живших под землей, которые хотели уничтожить весь род Ллира.

Манавидан являлся героем-полубогом, наделенным всеми положительными качествами и стремящимся к тому, чтобы одолеть злые и темные силы. В сознании валлийцев Манавидан олицетворял собой победу добра над злом. Он же был наделен функциями защитника земледельческого труда и различных ремесел.

Кроме Манавидана, бог Ллир имел еще троих детей: Брана, Бранвену и Придери. Бран и Бранвена относились к числу добрых богов, которые старались всегда помогать людям. Однако они не были слишком умны, а потому часто попадали в опасные ситуации.

Современные ученые говорят о том, что мифологические взаимоотношения отцов и детей являются отражением реальной исторической ситуации, а также сложившимися к тому времени отношениями между Британией и Ирландией. Описанных же в мифах героев исследователи считают символами племен и родов, оказавшихся втянутыми в политическую борьбу.

Помимо указанного выше, к настоящему времени был обнаружен и другой источник ирландской мифологии. Это цикл ученических сказаний, объединенных характером главных действующих персонажей. Герои, которые появляются в таких мифах, оказываются сходными с Прометеем. К числу подобных персонажей относятся Ху Гадарн, Эллуд, Коль и Серен Феддв. Последний отличался искусством варить отменное по вкусу пиво, чему научил его кабан, который обладал магической силой и высшим знанием.

Среди популярных героев цикла были также Талейсин и Мирддин. Эти герои были наделены талантом сочинять стихи и провидческим даром. Они могли видеть и знать о том, что происходило в прошлом, происходит сейчас и будет происходить спустя некоторое время. Такое знание пришло к героям не сразу. Дело в том, что Талейсин и Мирддин прошли цепь последовательных перевоплощений. При этом герои сохранили память о них и, следовательно, обо всех тех событиях, очевидцами которых они стали.

Нениус, составивший книгу «История Британии», говорит о том, что позднее Мирддин перевоплотился в Мерлина. Кроме того, будучи еще младенцем, Мирддин-Мерлин обладал высшим знанием и мог предсказывать будущее.

Одним из самых популярных героев позднекельтской мифологии был Перидур аб Эфрав. Это герой-воин, который освобождал землю от самых разных чудовищ. Позднее образ Перидура претерпел некоторые изменения и стал основой для возникновения образа бесстрашного рыцаря Средневековья Персиваля.

На самом позднем этапе развития кельтской мифологии в сборнике эпических рассказов, озаглавленном «Ученические песни», возникает образ справедливого и отважного короля Артура. Некоторое время после изгнания римлян он был властителем кельтской земли и вождем нескольких кельтских племен.

В мифах рассказывается о том, как король Артур вместе со своим войском борется против вторгшихся в королевские владения англосаксов. А замок самого владыки, именующийся Камелотом (Керлион, Колчестер), по легенде, находился в том месте, где когда-то был разбит военный лагерь римлян Каструм Легионе.

Окружение короля достойно своего повелителя. Вокруг рыцарского стола собираются самые достойные, честные, благородные, храбрые и сильные воины, которые не страшатся никакой опасности. Кроме того, все они обладают сверхъестественной магической силой.

Наиболее популярным из всего цикла легенд, посвященных королю Артуру и его окружению, по мнению современных исследователей, является миф «О том, как искал Куллах руки Олуэн». Впервые эта легенда была записана в XII столетии. Во многом стиль ее написания напоминает древнегреческое мифологическое повествование о похождениях героев. Однако умалять значение самобытной валлийской традиции также неправомерно.

В мифе рассказывается о том, как герой Куллах и несколько его друзей отправились в замок владыки Испаддадена Пенкавра с тем, чтобы просить его выдать дочь Олуэн замуж за валлийского рыцаря Куллаха. Испаддаден Пенкавр обещал гостям подумать об их предложении и изложить им свое решение на следующее утро. Однако едва только гости встали, чтобы уйти, хозяин быстро сорвал со стены маленький дротик и с силой метнул его, целясь в Куллаха. В ответ другой валлийский герой, Бодвир, на лету поймав дротик, пустил его обратно в Испаддадена Пенкавра и пробил тому коленную чашечку.

Битва на дротиках продолжалась до тех пор, пока гости не спросили хозяина замка о том, что же ему нужно от них и каковы будут условия выдачи Олуэн за Куллаха. При этом отважные рыцари просили владыку чужой страны не медлить с ответом. В противном случае, пригрозили они, его ждет страшная смерть.

На следующий день Испаддаден Пенкавр приказал Куллаху и его друзьям сделать следующее. Во-первых, им нужно было выкорчевать все деревья, росшие недалеко от замка Испаддадена. Во-вторых, они должны были выдернуть из земли все оставшиеся корни и предать их огню. Только тогда, объяснил хозяин, земля в округе станет давать урожай.

Далее Куллаху и его друзьям было приказано вспахать участок земли и засеять его пшеницей. А из полученных зерен они должны будут испечь свадебный пирог и сварить искристое пиво. Испаддаден добавил, что каравай и пиво нужно приготовить не позднее утра следующего дня.

Как оказалось, Куллах и его друзья смогли выполнить все условия, предъявленные королем Испаддаденом. Однако коварный хозяин заставил гостей решить новую задачу: им нужно было отыскать ножницы и гребень, с помощью которых можно будет постричь и расчесать волосы Испаддадена.

Позднее выяснилось, что гребень и ножницы застряли в густой щетине на голове злого кабана, который оказался не кем иным, как заколдованным королевичем чужеземной страны.

Для того чтобы победить страшного кабана, Куллах должен был заполучить в проводники волшебного пса, коня с волшебной же уздечкой, изготовленной из волос свирепого великана, а также охотника, который не появлялся при королевском дворе на протяжении нескольких лет. Кроме того, герою необходимо было получить разрешение французского короля и отвоевать меч у великана Гурнахагавра.

Несмотря на всю видимую трудность исполнения всего того, о чем просил Испаддаден, Куллах принял условия коварного короля. При этом он надеялся на помощь своего близкого родственника, короля Артура. Воодушевленный любовью и ожиданием близкого свадебного торжества Куллах отправился добывать предметы, о которых просил Испаддаден. Прежде всего он с помощью обмана легко завладел мечом великана.

Затем Куллах обратился к королю Артуру с просьбой помочь ему распахать поле. Артур послал на помощь Куллаху множество пахарей, которые в считаные секунды распахали огромное поле, после чего тысячи сеятелей побросали в землю пшеничные зерна.

А в это время Куллах и король Артур занимались подбором воинов, которые смогли бы победить волшебного кабана. При этом «Артур собрал воинов с трех островов Британии и с трех островов прилежащих, и из Франции, и из Арморики (современная Британь), и из Нормандии, и из Страны Теплой, и собрал он лучших из тех, кто воевал в пешем строю, и тех, кто был лучшим всадником, – всех».

Собранное королем Артуром войско было настолько огромным, что дрожь земли, производимая шагами воинов, а также шагами их коней, ощущалась за несколько миль. Спустя некоторое время прибыли они в Ирландию, в одном из лесов которой и жил грозный кабан. «И при вести и его приближении страх и дрожь охватила тот край. Когда [Артур] сошел с коня, ирийские святые пришли просить его взять их под опеку, а жители принесли дань из продовольствия. Артур же отправился в Эсгир Эрруэлл, где кабан Труит находился со своими семью поросятами».

Войско короля Артура окружило кабана. Битва кабана с ирландскими воинами длилась в течение целого дня. Тогда, по поверью, половина всех воинов-ирландцев была уничтожена злым и беспощадным животным.

Спустя день в битву с кабаном вступили воины короля Артура. Многие из них получили в том сражении страшные раны. Тогда на третий день сразиться с волшебным кабаном вызвался сам Артур. Бились они в продолжение девяти дней и девяти ночей. Однако король смог убить одного только маленького поросенка, детеныша кабана Труита.

И тогда король Артур решил признаться своим воинам в том, что кабан тот был волшебным существом. По его словам, когда-то давно одной из стран правил молодой король.

Однако он был так грешен, что боги, созвав совет, приняли решение покарать его. Они превратили этого правителя в дикого и свирепого зверя, неукротимого кабана.

Спустя некоторое время, приняв облик птицы, Артур отправился к кабану на переговоры. Однако кабан не вышел на встречу с Артуром, а отправил на переговоры своего детеныша. Тот поведал о том, что они знают, зачем воины пришли к их логову. Но отдать гребень и ножницы кабан и поросята отказались напрочь. К тому же они уверили короля в том, что отправятся на землю и учинят там всяческое разорение.

На следующий день кабан с поросятами взошли на корабли и отплыли от родного берега, держа курс на Валлию, страну короля Артура. Сам же король со своим войском отправился вслед за ними. На пути преследования Артуру попалось огромное количество убитых людей и животных, выжженные дотла поселения, а также стертые с лица земли поля и леса.

Тогда король Артур приказал своим воинам напасть на кабана и проучить его. Враги бились несколько дней. В одном из сражений был убит сын Артура. Кабан также потерял в той битве всех своих поросят.

После этого кабан решил направиться к Камелоту и разорить замок короля Артура. Тогда владыка обратился к своим воинам и приказал им во что бы то ни стало отстоять Корнуэлл. Для того чтобы не допустить кабана в замок, Артур повелел воинам устроить засаду на берегу реки.

Едва только кабан ступил в воду реки, воины Артура схватили его за ноги, затем затащили животное на середину реки и окунули его с головой в воду. После этого сын Мадрона, храбрый Мабон, подошел к кабану с правой стороны и снял с его головы бритву, а отважный Килдервилт подошел с левой стороны и снял с головы животного ножницы. Однако достать гребень героям не удалось. Взбешенный кабан внезапно вырвался и быстро побежал в сторону замка Камелот.

Спустя некоторое время кабана все же удалось поймать. Воины Артура сняли с его головы волшебный гребень. А самого кабана посадили на корабль и отправили в открытое море. О том, что затем случилось с животным, никто не знает.

Артур же приказал своим воинам следовать в Келливик, чтобы отдохнуть там от тяжелых сражений и набраться сил.

Итак, все условия, назначенные Испаддаденом, были выполнены Куллахом. Герой отправился к отцу возлюбленной и доложил тому об исполнении всех его желаний. Затем Кав побрил своего господина, «содрав кожу и мясо на лице до костей – от уха до уха». И на вопрос Куллаха о том, отдаст ли Испаддаден свою дочь ему в жены, тот ответил: «Она твоя. Не благодари меня за это. Артуру принеси благодарность, потому что он раздобыл ее для тебя. Я никогда не отдал бы ее тебе добровольно. Что же до меня, то мне пришла пора расстаться с жизнью». После этого Горью отрубил Испаддадену голову, а сам занял трон и стал править страной. А Куллах «спал в ту ночь с Олуэн. До конца жизни он не знал иной женщины. Товарищи же разошлись по своим странам».

На основе изложенной выше легенды в Средние века были созданы знаменитые легенды о рыцарях. За рыцарским Круглым столом указывались и воины, образы которых трансформировались из древних богов. Так, например, рыцарь Мананнан имел божественное происхождение: был рожден богом Ллиром.

Явление трансформации языческого мифа в христианскую легенду наблюдалось и в ирландской культуре. Именно такую природу имеют появившиеся в Средневековье жития святых и мучеников. Среди них особенной популярностью у народа пользовались такие персонажи, как св. Патрик, св. Бригида (Бригитта) и св. Колумб.

Почти все ирландские святые являются мифологическими героями. Однако одновременно они олицетворяют проповедуемые в то время официальной церковью христианские добродетели. Поэтому современные ученые говорят о том, что христианские легенды, по сути, являются своеобразным продолжением эпического повествования, распространенного в эпоху развития язычества. При этом следует особенно отметить, что в период принятия кельтами христианства языческие верования оказались смешанными с христианскими, а языческие герои приняли образ христианских святых и мучеников.

Так, например, знаменитое «Житие патрона Ирландии святого Патрика» фактически представляет собой вариант древнего мифа. Приход Патрика на ирландскую землю интерпретируется в духе сборника языческих мифов «Книга завоеваний». По существу, описание прибытия св. Патрика не что иное, как последняя глава древней книги.

Сходство «Жития» с известными мифологическими сказаниями можно проследить и на уровне сюжета. Патрик шествовал тем же путем, что и языческие персонажи – завоеватели Ирландии. По дороге он вступал в битву с коварными и злыми друидами. При этом и той и другой стороне оказывали помощь сверхъестественные небесные силы. Победителем, конечно же, всегда выходил благонравный Патрик.

В «Житие святого Патрика» упоминаются события, которые происходили в то время, когда жители проводили какое-либо празднование. Как известно, военные походы Древней Ирландии, описанные в «Книге завоеваний», также происходили в день почитания людьми бога Бела.

После принятия христианства кельтский эпос не был забыт, а, впитав в себя традиции монотеистической веры, стал развиваться в другом, нежели ранее, направлении. При этом представители официальной церкви старались уничтожить традиции язычества и эпос кельтов. Так, например, языческие праздники часто совпадали с христианскими, а почитаемые древними кельтами боги принимали образ отважных рыцарей, которые встречались за Круглым столом в замке короля Артура.

Однако мифические повествования не были забыты. В темных монастырских кельях кельтские монахи изучали не только христианские проповеди и жития святых. Они читали и книги, пришедшие из Древней Греции и Рима, находившиеся под запретом официальной церкви.

Кроме того, внимание монахов привлекали и фольклорные произведения, а также древние эпические повествования, которые до тех пор бытовали только в устной форме. Часто, желая передать потомкам национальное наследие, монахи составляли рукописные сборники мифологического эпоса. А потому с уверенностью можно говорить о том, что именно им принадлежит заслуга сохранения древних мифов.

Впервые достойное внимание к кельтскому эпосу проявилось при дворах королей средневековой Европы. Тогда составлением рукописных циклов мифов занимался епископ Валлии Джеффри Монмотский. В период с 1140 по 1150 год им были описаны на латинском языке почти все легенды, возникшие в Уэльсе. При составлении сборников он руководствовался не принципом достоверности описываемых в мифах событий, а степенью стилистического колорита текста. Так возникли циклы мифов и легенд, известные сейчас под названиями «Жизнь Мерлина», «История Таллессина» и «История британских королей».

В изложении Джеффри Монмотского многие мифологические персонажи несколько изменили свой облик. Так довольно посредственная в мифах фигура короля Артура в описаниях монаха превращается в возвышенно-поэтический образ, лишенный каких бы то ни было пороков. Перед читателем предстает полумифический-полуреальный владыка королевства, который окружен такими же смелыми и благородными рыцарями.

Несколько позднее собирательством кельтского эпоса занимался и другой монах-кельт – Уэйс Джерсийский. В 1155 году он переводил на французский язык истории, изложенные Джеффри Монмотским. При этом он во многом обогатил написанное ранее повествование. Именно благодаря ему в историях о короле Артуре появляется понятие «Круглый стол».

Вслед за Уэйсом переложением древних кельтских мифов занимался французский поэт Кретьен де Труа. Он стал автором стихотворного романа о рыцарях, составлявших окружение короля Артура. В его произведении впервые появились рыцарь Персиваль и священный сосуд Грааль. Под его пером древнекельтский эпос оказался обогащенным традициями других культур. В частности, ученые усматривают связь произведения де Труа с ближневосточными легендами.

Позднекельтские мифы стали источником появления произведений многих авторов, живших в Средние века. Многочисленные средневековые истории о сжигании на костре жены-распутницы и ее любовника восходят именно к легендам, возникшим у кельтов на позднем этапе развития культуры и мифологического сознания.

Кельтские боги не вечны. На смену старым богам приходит новое поколение. Большинство мифов посвящено описанию путешествий, битв, любовных приключений высших богов. Да и ученых обычно привлекают эпические повествования, рассказывающие о молодых и старых богах. Но при этом, как правило, сравнительно мало внимания уделяется богам, составлявшим в кельтской мифологии так называемые низшие ранги.

Низшие божества, в отличие от высших богов, оказываются значительно ближе к людям. В зависимости от того, добрые они или злые, боги могут либо принести удачу, либо навредить отдельному человеку. Ученые говорят о том, что божества низшего ранга более близки и понятны людям, чем поднебесные боги. Это доказывает бытование и в настоящее время легенд, а также суеверий, главными персонажами которых являются низшие существа.

Мифологические повествования, связанные с низшими божествами, как оказалось, имеют большее значение для развития мифологического сознания кельтов. С течением времени вера в высших богов постепенно заменяется поклонением богам низшего, частного порядка.

Перешедшей из разряда высших и сохранившейся в низшей мифологии считается богиня Бадб. В переводе с кельтского ее имя означает «ворон». Будучи высшим богом, она служила олицетворением войны. А в низшей мифологии богиня приняла образ страшной колдуньи, злой ведьмы, заманивающей людей к себе в избушку и питающейся их мясом.

В низшей мифологии известны также существа, владеющие даром прорицания и предсказания будущего. Одним из таких божеств является Банши. Это существо, обладающее высшим знанием. Оно же служит олицетворением смерти. Однако его изображают прекрасной девой.

Банши, которая владеет магической силой и обладает тайным для человека знанием, напрямую связана с сидами. Сидами в кельтской низшей мифологии называют божеств, населяющих подземные царства. Сиды производят различные магические действа, используя многочисленные волшебные предметы. Люди же стараются проникнуть в царство сидов и завладеть этими вещами.

Кельтские сиды различаются по полу: существуют сиды-мужчины и сиды-женщины. Это злые и коварные существа, которые часто воюют не только с забравшимися в их царство людьми, но и устраивают битвы между собой. На более позднем этапе развития мифологического сознания кельтов сиды были разделены по «сферам влияния» на отдельные группы. Так появились феи, корриганы, корниканеды, корилы, пульпиканы и др.

Самым популярным из всех сидов является эльф Лепрехун. Его имя переводится с кельтского как «половина ботинка». В низшей мифологии он олицетворяет сапожное ремесло, а потому считается покровителем сапожников. И в настоящее время в поселениях, расположенных на Британских островах, бытует легенда о том, что если поймать Лепрехуна и внимательно слушать его, то в награду он укажет место, где зарыто сокровище.

Местоположение кладов показывает и другой эльф, Клуракан. Это маленький старичок, покровительствующий виноделию и сохранению вина. Если чем-либо досадить ему, то за это можно дорого поплатиться – тотчас же все вино, хранящееся в подвале, скиснет.

Корриганы, культ которых до недавнего времени был особенно распространен в Бретани, считались хранительницами различных источников, бьющих из-под земли. Их изображали как прекрасных молодых женщин. По поверью, они населяли глубокие и темные пещеры в горах. Однако другие обнаруженные изображения таких божеств доказывают, что корриганы могли появляться перед людьми и в образе пауков.

Корриганы олицетворяли собой злые и темные силы. Подобно славянским русалкам, они манили людей к источникам и топили их. Существуют также легенды, повествующие о том, что корриганы выбирали себе в мужья смертных мужчин. Попасть обратно в мир людей мужьям корриган не удавалось.

Шотландский водяной носит имя Каепи. По поверью, желая заманить человека в воду, он принимает образ прекрасного статного коня. Но едва только мужчина садится на него верхом, как конь уносит его под воду.

Олицетворением смерти в низшей мифологии кельтов являлся Анку. Особенно популярным его культ был в Бретани. Анку был посланником смерти. При этом с ним отождествляли того, кто умер последним в том или ином поселении. Часто его изображали статным мужчиной, голову которого покрывали длинные седые волосы. Другое изображение Анку – человеческий скелет, сидящий на повозке, которая перевозит людей в иной мир. В загробный мир посланника смерти, как правило, всегда сопровождают двое помощников.

Существуют у кельтов и домовые духи, которые оберегают дом и хозяйство. В зависимости от местности появления, они могут иметь самые разные имена: боггарты (в Англии), брауни (с короткой коричневой шерстью), паки, бегле (в Уэльсе). Домовые живут в домах, в разрушенных строениях, а также в дуплах садовых деревьев.

Домовые духи могут быть добрыми и злыми. Они способны наградить своего хозяина или, напротив, навредить ему и даже умертвить всех членов семьи.

Низшая мифология нашла свое отражение в фольклорных произведениях. До сих пор божества низшего ранга являются постоянными персонажами английских, бретонских, ирландских, валлийских и шотландских сказок и легенд.

Наследие кельтской мифологии и эпических сказаний продолжало существовать позднее в фольклоре народов Ирландии, Уэльса, Корнуолла, острова Мэн и Бретани, т. е. в районах устойчивого сохранения кельтского языка и культурной традиции. Кроме того, мифологические мотивы кельтов обогатили средневековую литературу. Так, кельтскую основу имеют легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого стола, Тристане и Изольде. К валлийским или корнуольским прототипам восходят не только они сами, но и многие герои связанных с ними преданий – такие, как Пеллес (Пуйл), Мерлин (Мирддин) и мн. др.

Кельтское прошлое имеют также легенды о Граале, «стране блаженных» Аваллоне. Легенда, рассказывающая о детстве Финна, стала одним из основных источников повествования о детстве воспитанного в лесу рыцаря Парцифаля, или Персефаля, – героя средневекового романа в стихах.

Как и другие индоевропейские племена, германцы появились в Европе в конце II тысячелетия до н. э. и первоначально заселили области, которые с юга и запада граничили с кельтами, а с востока, примерно по границе реки Эльбы (Лабы), – со славянами. Впоследствии судьбы разных германских племен складывались неодинаково.

В первые века нашей эры германцы занимали территории от Рейна до Одера, местами и дальше к востоку, а также часть Скандинавского полуострова. Наиболее населенными были долины больших рек и побережье Балтийского моря.

Сначала главным занятием германцев было скотоводство. Позже преобладающее положение в хозяйстве заняло земледелие. Германцы издавна вели торговлю с римлянами. По словам Тацита, «в золоте и серебре боги им не отказали». У римлян они покупали бронзовые и стеклянные изделия, оружие, лошадей, вина, ткани и украшения, а продавали рабов, скот, кожи, меха и янтарь, который высоко ценился римлянами.

Создание германо-скандинавских мифов относится к двум историческим эпохам – эпохе Великого переселения народов и эпохе викингов.

В начале нашей эры западногерманские племена и готы переживали период разложения патриархально-родовых отношений и зарождения «военной демократии». В германских племенах выделилась знать. Это были первые люди племени: старейшины родов и военные вожди племен – герцоги. В переводе с немецкого «герцог» означает «ведущий за собой войско». Военные вожди набирали постоянные отряды – дружины.

Набеги на Римскую империю способствовали усилению неравенства среди германцев. Знать жила в основном за счет военной добычи. Пленники становились рабами. Обычно им выделялись небольшие земельные участки, на которых рабы вели хозяйство и отдавали часть выращенного урожая своему господину.

С одними германскими племенами Римской империи удавалось заключать мирные договоры, другие она привлекала на службу для борьбы с нападавшими на нее народами, с третьими вела постоянные войны.

С конца IV века н. э. германские племена перешли от набегов на Римскую империю к завоеваниям новых территорий. С целью захвата плодородных земель целые племена снимались с родных мест и отправлялись в далекие походы. Впереди шли воины, вслед за ними двигались повозки с женщинами и детьми, а позади гнали скот. Так началась эпоха Великого переселения народов.

Толчком к переселению послужило вторжение из Азии кочевых племен гуннов, которые к тому времени образовали военный союз. Под ударами их конницы земледельческие народы Европы вынуждены были покидать обжитые места и вступать в борьбу со своими соседями. Одновременно усиливался натиск германцев на Римскую империю.

В Северном Причерноморье гунны разгромили племенной союз готов, и те вынуждены были двинуться на Балканский полуостров.

В середине V века гуннов возглавил воинственный вождь Аттила. Он до такой степени опустошил Европу, что современники называли его «бичом божьим». Вместе с подчиненными ему племенами Аттила двинулся на Галлию. Однако в галльской войне гуннам не суждено было одержать победу. Римляне, объединившиеся со своими союзниками, нанесли им жестокое поражение в сражении около города Труа, которое состоялось в 451 году н. э. Вскоре после этого гуннский военный союз распался.

Однако и для Западной Римской империи бесконечная борьба с окружавшими ее враждебными племенами не прошла даром. Вторжения германцев в конце концов привели к ее разрушению. Многие города были стерты с лица земли, другие пришли в упадок. На долгие века были забыты ранее процветавшие ремесла. Порты были разрушены, дороги опустели, прекратилась торговля.

В период раздела Римской империи франки и другие племена продвинулись на запад и образовали новую этническую общность, позднее ставшую французским народом.

Англы и саксы вторглись на Британские острова, однако полного господства им завоевать не удалось, и они влились в состав этноса, впоследствии образовавшего английский народ. Вандалы двинулись на Североафриканское побережье. Вестготы обосновались на территории будущей Испании, а остготы – Италии. Некоторые племена заселили области, ставшие Германией, другие отправились на север и образовали там особую группу скандинавских народов.

Процессы, аналогичные эпохе Великого переселения народов, получившие название «эпоха викингов», происходили в IX–XI веках в Скандинавии и во многом способствовали изменению уклада жизни скандинавских народов. В этот период северные германцы – норвежцы, шведы и датчане, объединенные общим названием «норманны», совершали нападения на Британию и другие западноевропейские страны.

Норманны населяли два полуострова – Скандинавский и Ютландский. Из-за близости теплого океанского течения климат, за исключением областей Крайнего Севера, там был мягкий. Однако множество горных хребтов, густые леса и бедные почвы сделали невозможным развитие земледелия. Оно получило распространение только в долинах рек. На горных пастбищах норманны разводили скот. В прибрежной полосе основными их занятиями были рыболовство и охота на китов и моржей.

Неурожаи, голод, падеж скота и многие другие беды вынуждали многих скандинавов покидать родину. Вожди, потерпевшие поражение в борьбе за власть, вместе со своими родами уходили в изгнание. С целью захвата новых территорий они предпринимали морские походы. Во главе норманнов стояли викинги – военные вожди из знати. Позднее так стали называть всех участников завоевательных походов.

Страны Западной Европы, ослабленные постоянными междоусобными войнами и взаимной борьбой, не были готовы к нападениям норманнов. Когда длинные беспалубные корабли викингов, каждый из которых вмещал до ста человек, под четырехугольными полосатыми или красными парусами, с устрашающими резными головами змей или драконов (рис. 130) спереди появлялись на горизонте, население прибрежных районов спешило укрыться в лесах. Не успевших спрятаться людей норманны убивали или брали в плен, а их поселения сжигали дотла.

Рис. 130. Голова змеи. IX век. Резьба по дереву

Многие из викингов большую часть жизни проводили на своих кораблях, которые называли «морскими конями» или «морскими волками». Жители прибрежных стран, однажды испытавшие нападение не знавших страха и жалости северных воинов, обращались с молитвами к своим богам: «Избавь нас, Господи, от ярости норманнов».

От нападений на побережья небольшими отрядами норманны перешли к крупным завоевательным походам. В устьях рек они устраивали стоянки и, собравшись с силами, двигались вверх по течению, проникая в глубь страны. Несколько раз норманны осаждали Париж и другие города Франции, так что королям приходилось откупаться от них серебром. В Восточную Европу совершали набеги норманны с юга Скандинавии, известные на Руси как варяги.

В X–XI веках в Скандинавии образовались королевства – Дания, Швеция и Норвегия. В начале X века один из отрядов норманнов захватил север Франции, где было создано герцогство Нормандия. Воинственные норманны приняли христианство и впоследствии смешались с местными жителями.

Затем представители норманнской знати начали совершать плавания в Средиземном море и вступили в борьбу с арабами. Они завоевали южную часть Италии и Сицилию, после чего объединили их в Сицилийское королевство. Королевская власть постепенно усиливала свои позиции, и знать в конце концов вынуждена была ей подчиниться. Так в XI веке завоевательные походы норманнов прекратились.

Историческое развитие германо-скандинавских народов не могло не повлиять на формирование их мировоззрения и, в частности, мифологических представлений, которые, с одной стороны, отразили особый менталитет народов Северной Европы, живших в окружении суровой, таящей множество опасностей для человека природы, а с другой – особый уклад воинских дружин.

В связи с процессом христианизации Европы, который проходил на рубеже X–XI веков, древние германцы не сумели зафиксировать развитую мифологию, потому что письменность у них получила распространение лишь в XII–XIII веках. Однако исследователям все же удалось сделать некоторые выводы, изучив соответствующие археологические находки и свидетельства историков древности.

Наиболее ценные сведения по мифологии и верованиям западных германцев содержатся в сочинении Тацита (I век н. э.) под названием «Германия». Тацит упоминает земнородного бога Туисто, имя которого в переводе означает «двойное (двуполое) существо», что послужило поводом частичного отождествления его со скандинавским Имиром.

Далее Тацит повествует о том, что от Туисто произошел первый человек – Манн, а от него – родоначальники трех племенных или культовых групп германцев: истевоны, герминоны и ингевоны.

По свидетельству Тацита, древние германцы почитали Меркурия, Марса, Геркулеса и Исиду. По-видимому, под этими именами древний историк подразумевает Водана (у скандинавов – Один), Тиу (Тюра), Донара (Тора) и, возможно, Фрейю, или Фрию (Фригг). Одним из аргументов для первого отождествления стало совпадение посвященных богами дней недели.

По словам Тацита, Меркурию приносились человеческие жертвы, что соответствует скандинавскому культу Одина. Причиной обозначения Донора (Тора) римским именем Геркулеса считается тот факт, что в мифах Тор предстает в образе богатыря, который защищает мир людей от чудовищ.

Исходя из римских наименований германских и кельтских богов, можно сделать вывод, что Тиу, Водан и Донар (Тор) сопоставимы с кельтскими богами Нуаду, Лугом и Огмой. Донар тождествен кельтскому громовику Таранису. Его также можно сопоставить с индийским Индрой. Тиу (Тюр) генетически соответствует индоевропейскому Дьяусу (Зевсу).

Кроме того, Тацит сообщает также о культе богини растительности, плодородия и, возможно, земли Нертус. Поскольку женское имя этой богини в точности соответствует имени скандинавского бога плодородия и морской стихии Ньёрда, то вполне возможно, что древние германцы почитали пару богов Ньёрд – Нертус, которая сопоставима со скандинавской парой Фрейи и Фрейра, считающихся детьми Ньёрда.

Имена некоторых богов упоминаются в древнейших германских текстах, записанных в X веке и составленных в земле франков, – так называемых «Мезербургских заклинаниях». В первом заклинании говорится о женских божествах – дисах, родственных скандинавским валькириям и норнам, а во втором – о Водане, который характеризуется как главный носитель магической силы, Фрии (скандинавской Фригг) и ее сестре Фолле.

Некоторые сведения о германской мифологии содержатся также в сочинениях, описывающих историю готов: историка Иордана (VI век), византийского историка Прокопия Кесарийского (VI век), в франкских хрониках Григория Турского (VI век) и Фрегера (VII век), в «Истории лангобардов» Павла Диакона (VIII век) и в «Церковной истории народа англов» Беды Достопочтенного (VIII век).

Систематические данные имеются только по скандинавской мифологии последних столетий, до периода христианизации Скандинавских стран. Содержатся они главным образом в исландских литературных памятниках раннехристианского времени.

Основными источниками скандинавской мифологии являются поэтическая «Старшая Эдда», которая представляет собой сборник мифологических и героических песен, сохранившийся в исландской рукописи второй половины XIII века, и прозаическая «Младшая Эдда», являющаяся учебником прозаического искусства скальдов и также относящаяся к XIII веку.

Составителем «Младшей Эдды» был исландец Снорри Стурлусон. Это произведение содержит образцы поэзии скальдов начиная с IX века, расшифровку мифологических иносказаний скальдов (кеннингов) и обзорные сведения по самой мифологии. Кроме того, некоторые элементы мифологии имеются в составленной Стурлусоном исторической хронике «Хеймскрингла» («Круг земной»), в которой изложена легендарная история норвежских и некоторых шведских королей. Поскольку исландцы приняли христианство в XI веке, древнюю мифологию Стурлусон толковал отчасти как историческую аллегорию.

Практически в одно и то же время со Снорри датский хронист Саксон Грамматик в своем сочинении «Деяния датчан» пересказал многие мифологические сюжеты, заменив богов образами королей и героев.

Таким образом, в качестве мифологической системы известна только скандинавская мифология, представленная в основном поэтической эддической мифологией.

В скандинавской мифологии четко разработана картина зарождения жизни. Первоначально существовала мировая бездна, заполненная инеем, который возник в результате соприкосновения огня и льда, причем огонь считался древнейшей, изначальной стихией.

Из инея возник великан Имир – первосущество, которое стало прародителем первых живых существ – инеистых великанов. В третьем поколении их наследниками стали три бога, которым отводилась важная роль в сотворении мира. Это Один, Вили и Ве.

Боги убили великана Имира. Из его тела они сделали землю, из крови – океан, из костей создали горы, из черепа – небо, а из волос – лес. Мир людей, Мидгард, боги сотворили из век великана и окружили его неприступной крепостью с высокой стеной. Вокруг нее расположен Утгард, что в буквальном переводе означает «то, что за оградой», и Ётунхейм, т. е. «страна великанов», которые представляют постоянную опасность для мира людей и богов.

Людей, которые заселили Мидгард, боги сотворили из деревьев. Мужчину они нарекли Ясенем, а женщину – Ивой.

Затем в центре созданного ими мира боги построили себе город – Асгард, в котором каждому из асов, т. е. главных скандинавских богов, были отведены свои покои. Знаменитые чертоги Одина носили название Вальгалла, Тору принадлежал Трудхейм, а Бальдру – светлые палаты Брейдаблик.

На севере располагалось царство мертвых Хель, а на юге – страна огня, в которой жил великан Сурт. Согласно верованиям скандинавов, через определенный промежуток времени мир погибнет так же, как когда-то возник, – от наступления льдов с севера и огня с юга.

Подобную модель построения мира исследователи называют горизонтальной. В скандинавской мифологии существует также и вертикальная модель мира, которая представлена Мировым древом. Вертикальная структура (рис. 131) соответствует новому, более высокому уровню становления мира, который приходит на смену древнему хаосу и первым существам – великанам.

Рис. 131. Один из вариантов вертикальной структуры мира

Согласно второй модели, Вселенная описывается при помощи бинарных оппозиций типа «верх – низ». Мировое древо занимает в космическом пространстве место сакрального центра. Оно имеет вытянутую вертикальную форму. Своими корнями древо уходит под землю. Его ствол и нижние ветви тяготеют к земле, а крона достигает небес. Таким образом устанавливается взаимосвязь между тремя мирами: нижним – царством мертвых, средним – миром земли – и верхним – небесами.

Скандинавы называют свое священное древо Иггдрасиль. Оно было создано из тела великана Имира, убитого богами Одином и Тором. Иггдрасиль считается вечнозеленым древом жизни и судьбы. Он соединяет различные миры, которых всего насчитывается девять, т. е. столько же, сколько корней у Мирового древа.

На вершине ясеня восседает мудрый орел. Между его глазами расположился ястреб Ведрфельнир, имя которого дословно переводится как «полинявший от непогоды». Корни дерева гложут дракон Нидхегг и змеи. Дракон и орел пребывают в постоянном противостоянии, а перебранку между ними переносит белка Рататоск, которая выступает в качестве посредника между «верхом» и «низом».

На среднем уровне четыре оленя объедают листья Иггдрасиль. Олень Эйктюрмир и коза Хейдрун щиплют его листья, стоя на крыше Вальгаллы. Корни священного древа достигают царства мертвых.

Вблизи древа находится главное святилище, где боги вершат свой суд. Под корнями разместился источник великана Мимира Урд. Около него живут норны, которым боги поручили определять людские судьбы. Чтобы древо, подгрызаемое змеями и оленями, не сгнило, норны поливают его водой из источника.

Медвяный источник Мимира питает Иггдрасиль, поэтому все дерево покрыто медвяной влагой, и коза Хейдрун, поедающая его листья, питает неиссякающим медвяным молоком павших в бою воинов Вальгаллы. Священному живительному меду, которым пропитано Мировое древо, в скандинавской мифологии отводится роль источника знания.

Само слово «Иггдрасиль» переводится на русский язык как «конь Игга», т. е. конь Одина. С этим деревом связан миф о мучительном шаманском посвящении Одина, во время которого бог в течение девяти дней висел на копье, пронзенный им. Иггдрасиль как бы является путем, по которому обожествленный шаман совершает путешествие из одного мира в другой.

Главными богами скандинавской мифологии являются асы. Им противопоставлены примитивные великаны – ётуны, обитающие в Утгарде, древние боги плодородия ваны, которые после долгой борьбы объединились с асами, альвы, природные духи, и цвейги – искусные мастера-карлики. В небесном городе богов Асгарде построено множество сияющих золотых чертогов. В этот город можно попасть, проехав по охваченному огнем мосту Биврест, или Мосту асов, который защищает Асгард от нападения великанов. Этот мост люди называют радугой.

В Скандинавии (Южной Швеции и Юго-Восточной Норвегии) археологами были обнаружены наскальные изображения эпохи бронзы (рис. 132), датируемые второй половиной II тысячелетия до н. э. На них представлены культовые сцены и символы: корабли, повозки, пахота, культовый танец и священный брак, солярные символы в виде колеса, топоры, фигурки людей и животных. По-видимому, эти сцены отражают культ плодородия и культ мертвых.

Рис. 132. Южноскандинавские наскальные изображения

Многие скандинавские ученые находят отражение религии скандинавов эпохи бронзы в верованиях скандинавских саамов, которые были описаны еще в XVII веке. Известно, что саамы приносили в жертву миниатюрные молоты «громовому старику», который соответствует Тору. «Небесный человек», бог плодородия и солнца с фаллическими чертами, сопоставим с Фрейдом, а «буревой, или ветряной, старик» – с Ньёрдом. Божество более низкого ранга, которое у саамов считалось богом мертвых и богом болезней, ученые отождествляют с Одином. Следовательно, на этой стадии развития Один еще не был небесным божеством и главой скандинавского пантеона. Верховным богом скандинавов он стал гораздо позднее.

Один (рис. 133) и его братья, Вили и Ве, являются сыновьями великанов Бора и Бестлы. Как указывалось выше, эти три бога создали Вселенную, убив великана Имира. Женой Одина была покровительница брака, семейного очага и деторождения, богиня Фригг. Сыновьями Одина считаются Вали, Видар, Тор и Бальдр, причем последний был самым любимым.

Рис. 133. Один. Скульптура Г. Э. Фрейда. Первая половина XIX века. Копенгаген. Национальный музей

Одина называли по-разному: Альфёдр («всеотец»), Игг («страшный»), Хникар («сеятель раздоров») и т. д. Всех имен не знал никто. С такой же легкостью, как имена, Один изменял свой облик. Однако обычно его описывают как странника с посохом в руках, одетого в синий плащ и широкополую шляпу, надвинутую на лоб. У Одина только один глаз, потому что второй он отдал взамен на тайну древних рун. Один проявляется в двух противоположных друг другу ипостасях. Во-первых, это бог войны, покровительствующий воинским дружинам викингов, и сеятель раздоров. В его покои в Асгарде, Вальгаллу, попадают воины, нашедшие достойную смерть в бою, с мечом в руках. Они становятся воинами Одина – эйнхериями. На протяжении долгих дней, которые проходят в ожидании Последней Битвы, они пируют и устраивают поединки друг с другом.

Прислуживают воинам воинственные дочери Одина – валькирии. Они принимают участие в битвах, происходящих в Митгарде, чтобы даровать победу избраннику своего отца. В случае нарушения приказа Одина воительницу ожидало суровое наказание. Так, валькирию Сигрдриву Один погрузил в глубокий сон, и она была разбужена Сигурдом. Валькирии и эйнхерии будут вместе с асами сражаться в Последней Битве, и все погибнут.

Один является также священным шаманом, магом и хранителем знания древних рун. Как и всех колдунов, бога неизменно сопровождают хтонические животные. Два ворона, Хугин и Мунин (думающий и помнящий), сидящие на плечах у Одина, рассказывают ему обо всем, что происходит в мире. Служат ему и два волка, Гери и Фреки (жадный и прожорливый), которые готовы идти за своим господином в самые дальние края. Известно два варианта мифа о посвящении Одина в тайну древних рун. Оба они связаны с принесением великой жертвы. Согласно одному из вариантов, девять дней и ночей висел Один на священном дереве Иггдрасиль, мучимый голодом и жаждой, пронзенный копьем и принесенный в жертву самому себе, пока не поднял, т. е. не познал, руны, только тогда он рухнул с дерева.

Что же такое руны? Это древние письмена скандинавов. Однако само слово «руна» означает не букву или знак, а секрет или тайну. Поэтому и появилось выражение «поднять руны», т. е. познать великую тайну бытия.

Рунический алфавит появился в 200 году до н. э. Это был так называемый старший футарк (алфавит). Состоял он из 24 рун. Однако в эпоху завоеваний викингов древний алфавит подвергся некоторым изменениям, и вместо 24 в нем осталось всего лишь 16 рун. Более поздний алфавит получил название младшего футарка.

Каждой руне соответствует определенный звук и собственное название. Она может обозначать какое-либо природное явление (моросящий дождь, град), имя скандинавского бога или даже абстрактное понятие (богатство, болезнь). Например, одна из рун называется «Туг», ей соответствуют звуки «т», «д» или «дн». Обозначает же она имя скандинавского бога Тора.

На рунах написаны стихи и поэмы, которые содержат сведения о тайных магических обрядах и являются источником древней мудрости. Сила и привлекательность рун заключается в их способности подталкивать человека к постоянному исследованию и поиску. Неслучайно древние маги были уверены, что руны откроют свою тайну лишь тому, кто попытается проникнуться их природой и заставит их звучать в своем сердце. Тогда руны начнут покровительствовать Идущему, помогут в искусстве медитации, что сделает возможным путешествие по мирам ясеня Иггдрасиль. Первым подобное путешествие сумел проделать Один, поэтому изучение рун называется «путем Одина».

По другому варианту мифа, ради того чтобы познать руны, Одину пришлось пожертвовать своим глазом, который он отдал хранителю Мирового источника, великану Мимиру. Таким образом Один познал мед поэзии и стал ее богом, покровителем скальдов.

Главным результатом путешествия Одина было познание мира, тайны его возникновения и грядущей гибели. Все это открыла ему пророчица Вельва, которую Один пробудил от сна в царстве мертвых Хель. Кроме того, Вельва наделила его знанием всех судеб.

Судьба самого Одина трагична, впрочем, так же как и всего скандинавского мира. В Последней Битве бог погибнет, сраженный сыном Локи, Волком. Сын Одина Видар отомстит за отца, убив чудовище.

Сильнейший среди скандинавских богов, бог грома и бури, древнейший бог плодородия Тор (или Аса-Тор) был сыном Одина и Едр (Земли). Его жена Сив, богиня с чудесными волосами, считалась символом плодородия. Среди детей Тора особо важная роль в скандинавской мифологии принадлежит сыновьям Магни (Сильный) и Моди (Смелый), а также дочери Труд.

После того как произойдет мировая катастрофа, Магни и Моди вернутся из царства мертвых и принесут молот Мьёлльнир. И как же иначе, ведь сила и смелость не могут погибнуть.

Сила Тора заключается в трех сокровищах, которыми он обладает: молот Мьёлльнир, пояс силы и железные рукавицы. В мифах этот бог предстает в образе рыжебородого богатыря, простодушного силача, которого зачастую высмеивают боги-интеллектуалы – Один и Локи.

Громовик Тор защищал богов и людей от нападения великанов, которые пытались лишить его волшебных атрибутов, поэтому большая часть мифов, посвященных Тору, повествует о его путешествиях и победах в Утгарде. Бог путешествует на колеснице, в которую впряжены два козла, не только везущие повозку, но и служащие неиссякаемым источником пищи для Тора. Вечером он режет своих козлов и съедает их мясо, а утром снова оживляет их.

В одном из мифов рассказывается о том, как великан Трюм похитил молот Тора. В качестве выкупа за священное оружие похититель потребовал отдать себе в жены богиню красоты и любви Фрейю. Асы не смогли смириться с подобным обменом. Поэтому хитроумный Локи предложил Тору переодеться женщиной и в таком обличье отправиться на свадебный пир к Трюму, выдав себя за Фрейю. Сам Локи сопровождал Тора под видом его служанки. В конце странного пира Тор возвратил похищенный молот и наказал Трюма.

Во время другого путешествия в страну волшебника-властелина Утгарда, Уттгарда-Локи, Тор терпит поражение во всех состязаниях, причем его побеждает старуха, он не может поднять с земли кошку и даже выпить предложенный ему рог. Однако впоследствии он узнает, что старуха была олицетворением самой смерти, которую победить невозможно, кошка – воплощением Мирового змея, а рог заключал в себе Мировой океан. Повелитель Уттгарда-Локи оценил по достоинству силу и мужество Тора.

Следует отметить, что Мировой змей был главным противником Тора, поэтому многие мифы посвящены описанию их противоборства. Однажды Тор вступил в борьбу с огромным быком, убил его, а из его головы сделал наживку, которую бросил в море. На удочку попался сам Мировой змей. Он вступил с Тором в поединок, но был побежден отважным богом и вынужден скрыться в океанской пучине. Однако в самом жестоком Последнем Бою Тор все-таки убил чудовище, и сам умер от его ядовитых укусов.

Самым прекрасным и одновременно самым трагическим из скандинавских богов является любимый сын Одина и Фригг, которого звали Бальдр. Этот бог воплощал собой красоту, мудрость и смелость. Его небесные чертоги были такими же светлыми и великолепными, как и их хозяин.

Однако именно Бальдру было предписано стать первым страдающим божеством. Начинается все с того, что Бальдр видит сны, которые предвещают грозящую его жизни опасность. Бальдра одолевает печаль. Чтобы оградить своего сына от несчастья, богиня Фригг берет обещание не вредить Бальдру со всего мира – с огня и воды, растений, зверей, людей и даже болезней. Не взяла богиня клятву лишь с ветки омелы, побег которой показался ей слишком молодым. Это и стало ее роковой ошибкой. Тайну омелы узнал Локи, который решил погубить Бальдра. Он вложил ветку этого растения в руку слепого бога Хёда (его имя означает «боец»), который был сыном Одина и обладал необыкновенной силой. Его удар оказался для Бальдра смертельным.

Прощание с молодым прекрасным богом было торжественным и печальным. Его тело положили в лодку, которую подожгли. От горя умерла жена Бальдра, Нанна, которая вместе с боевым конем бога будет сопровождать его в царство мертвых. У движущегося по воде погребального костра собралось великое множество скорбящих. Здесь были и асы, и великаны Утгарда. Весь мир оплакивал жестокую утрату.

Тем временем отважный сын Одина Хермод отправился в царство мертвых Хель и обратился к его владычице с просьбой отпустить молодого бога. Хель согласилась, но поставила одно условие: Бальдра должны оплакивать абсолютно все, без исключения. Если же кто-то откажется оплакивать его, она не выполнит своего обещания.

Но коварный Локи решил помешать возвращению Бальдра. Он превратился в великаншу. Когда ей задали вопрос о том, как она относится к молодому богу, та ответила, что его судьба ей абсолютно безразлична. В результате Бальдр остался в царстве мертвых. Деяние Локи не осталось безнаказанным: другие боги обрушили на него свой гнев. Хёда также постигло наказание: мстя за Бальдра, его убил еще один сын Одина – Вали.

За Страшной Битвой, которая принесет гибель не только людям, но и богам, неизбежно последует возрождение жизни. Первыми из царства мертвых вернутся Бальдр и без вины виноватый слепой бог Хёд, которые простят друг другу все обиды. Возможно, их примирение означает появление новых отношений, лишенных клятвопреступлений и коварства. Ведь не случайным является тот факт, что из всех богов-асов только Хёд и Бальдр, сыновья Одина Видар и Вали и сыновья Тора Магни и Мод, которые никогда не совершали безнравственных поступков, удостоились воскрешения.

Миф, повествующий о страданиях Бальдра, исследователи объясняют по-разному. Его можно истолковать как сказание о происхождении смерти или священного жертвоприношения, из которого развился обряд оплакивания покойников.

В истории Бальдра также просматривается влияние восточных культур плодородия, которые связаны с мотивом воскресающего и умирающего бога, в образе которого, например, у египтян предстает Осирис, а у греков – Адонис. Кроме того, миф о Бальдре можно рассматривать как борьбу солнечного бога с силами тьмы.

В своих «Деяниях датчан» Саксон Грамматик дает абсолютно иное объяснение конфликту, возникшему между Бальдром и Хёдом. Оказывается, они оба просто-напросто были влюблены в сводную сестру Хёда – Нанну. Та же отдала свое предпочтение прекрасному Бальдру. Оскорбленный Хёд вызывает его на поединок, в котором использует священные атрибуты: дающий победу пояс, волшебный меч и пропитанную ядом еду. Поединок заканчивается смертью Бальдра.

Такое многообразие интерпретаций одного и того же мифа свидетельствует о том, что в нем переплетены самые различные мотивы скандинавской и кельтской мифологий и к тому же прослеживается влияние более поздних восточных и христианских традиций. Очевидно, миф о Бальдре открывает стержневой для скандинавской мифологии цикл эсхатологических мифов. Смерть же прекрасного бога становится предвестием грядущей гибели всего мира.

Фрейр и Фрейя («господин» и «госпожа»), брат и сестра, относятся к роду богов плодородия, которых называют ванами. Когда-то в давние времена ваны и асы вели между собой войну. Асы в конце концов одержали победу, а ваны, в том числе и Фрейр с Фрейей, поселились в Асгарде в качестве пленников.

Фрейр был мужем богини земли Герд и покровителем процветания, урожая, материального благополучия, мира и эроса, поэтому он считался богом Вселенной. Среди мифов о Фрейре особо выделяется рассказ о сватовстве, которое осуществляет его слуга Скирнир («сияющий»). Поскольку избранница бога отказывается стать его супругой, ее расположения Фрейру приходится добиваться, используя грозные заклинания, в результате которых он лишается своего священного оружия – меча.

По мнению некоторых ученых, брак Фрейра и Герд имеет культовую окраску, а жертва меча, с одной стороны, подчеркивает миролюбие бога плодородия, а с другой, объясняет возникновение страшного, губительного огня, который в день Последней Битвы уничтожит все живое. Лишенный своего священного оружия Фрейр проиграет бой огненному Сурту, после чего тот подожжет мир.

Так же как и Одина, Фрейра сопровождают культовые животные – конь и вепрь. Чудесный вепрь Гуллинсбурсти («золотая щетинка»), как и другие сокровища богов, был создан карликами-цвейгами. Фрейру он служил своеобразным транспортным средством.

Еще одним атрибутом Фрейра был корабль Скидбладнир («сложенный из тонких досок»), который всегда имел попутный ветер. Этот корабль мог вмещать неограниченное количество воинов.

Фрейя, дарующая любовь и физическое благополучие, выделяется среди богинь Асгарда своей особенной красотой и таинственностью. Но этим ее функции не ограничивались. Она непосредственно связана с миром Одина и присутствует в Вальгалле, в том числе и в качестве валькирии. Ее мужем является бог-ас Од, который все время странствует по миру. Фрейе ничего не остается, как оплакивать свое одиночество золотыми слезами. Но в конце концов ей это надоедает, и богиня отправляется на поиски супруга.

В скандинавской мифологии Фрейя олицетворяет собой красоту. Она владеет великим сокровищем асов – ожерельем Брисингамен, которое изготовили искусные карлики. Оно, так же как и его хозяйка, было постоянным объектом вожделения асов и великанов.

Жениться на Фрейе мечтал ётун Трюм, который даже похитил у Тора молот с целью обмена его на богиню любви. Великан Хрунгнир, один из строителей Асгарда, также хотел заполучить Фрейю в жены. Вместе с ней он требовал солнце и луну. Однако боги защищали и оберегали Фрейю, поэтому не торопились выполнять подобные требования.

Священными животными богини являются свинья и кошка. Так, на похороны Бальдра ее привезла кошачья упряжка. Кошка всегда считалась мистическим животным, поэтому связана с еще одной особенностью Фрейи – ее магией. Выражение «следовать путем Фрейи» означало познать тайны ее волшебства, т. е. проникнуть в тайны природы. Согласно представлениям древних скандинавов, у Фрейи прекрасно была развита интуиция. В состоянии транса она способна была путешествовать по мирам священного дерева Иггдрасиль.

Сын Одина, бог закона Тюр, или Тиу, обладает способностью определять меру всех вещей и является покровителем рационального мышления. Некоторые исследователи предполагают, что первоначально он был богом неба, подобно Зевсу, под его защитой находились воины, обращавшиеся к нему за помощью в сложных поединках. Тюр обладает необычайной храбростью и в случае необходимости готов пожертвовать собой. В Последней Битве Тюр вступает в поединок с гигантским псом Гармом. Как и все остальные, этот бой завершается гибелью противников.

Бог-страж Хеймдаль отличается острым зрением и слухом. Его нередко называют «светлейшим из асов», «предвидящим будущее». Хеймдаль объезжает свои владения Химинбьёрг, расположенные вблизи моста Биврёст, верхом на коне по прозвищу Золотая Челка. Накануне наступления вражеских полчищ Хеймдаль начинает трубить в свой рог, созывая богов на Последнюю Битву. Сам он будет сражаться с Локи, которого убьет, но и сам погибнет.

Браги – бог мудрости, красноречия и поэзии. В переводе его имя означает «лучший» и «поэт» и связано со священным опьяняющим напитком брагой, который аналогичен индийской соме – напитку магов и поэтов.

Жена Браги, Идун («обновляющая»), владеет чудесными молодильными яблоками, которые помогают богам сохранять вечную молодость. Эти яблоки являются одним из сокровищ асов и предметом вечного искушения великанов. Однажды их удалось похитить ётуну Тьяцци, но Локи вернул их Идун.

Локи (рис. 134) – единственный из богов-асов, который участвует не только в процессе творения, но и в процессе разрушения. Подобная двойственность его функций осложняет понимание этого образа. Во многих мифах Локи помогает своему брату Одину в процессе творения, например оживлении первых людей. Вместе с тем он нередко выступает в роли плута-трикстера, отрицательного варианта культурного героя.

Рис. 134. Локи. Скульптура Г. Э. Фрейда. Первая половина XIX века. Копенгаген

Локи принимает активное участие в похищении и перераспределении сокровищ. Практически во всех космогонических и героических мифах скандинавских народов звучит тема рокового золота, приносящего гибель своим обладателям. История Локи начинается с того, что он убивает камнем выдру. Вскоре оказывается, что это было не животное, а перевоплотившийся в выдру Отр – сын сильного и могущественного человека, обладающего колдовскими чарами, Хрейдмара. Не случайно его сыновья обладали способностью превращаться в различных зверей. У Хрейдмара останавливались на ночлег асы.

Закон гласил, что за убийство богам следовало выплатить выкуп хозяину. Локи с помощью сети поймал карлика Андвари, который мог превратиться в щуку и плавать в воде, и заставил его показать, где находится золотой клад. Среди других его сокровищ было кольцо с наложенным на него проклятьем Андвари.

Асы отдали золотой клад Хрейдмару. С этого времени начинается трагическая история его рода, который погубило золото. Сначала умирает сам Хрейдмар и его сыновья Регин и Фафнир. Затем предательски будет убит герой Сигурд. За ним последует его убийца Гуннар, на котором завершится история золота асов: он бросит «металл раздора» в Рейн, а тайну его местонахождения унесет с собой в могилу.

В мифах, повествующих о других сокровищах, Локи выступает в роли добытчика-похитителя. Однажды ему удается обрезать золотые волосы богини Сив, жены Тора. Однако, испугавшись гнева ее грозного супруга, он заставляет искусных карликов-цвейгов выковать точно такие же волосы, которые и приносит богине. Еще один миф рассказывает о похищении Локи знаменитого ожерелья Фрейи. Об этом просил его сам Один. Выполняя это задание, Локи превращается в блоху.

Однако похищение сокровищ и связанные с ним перевоплощения не единственная и не самая главная функция Локи. Нередко он выступает в качестве спутника и участника приключений Тора. Эти два скандинавских бога взаимовыгодно дополняют друг друга: сила и мужество Тора, объединенные с хитростью и изобретательностью Локи, образуют идеальный союз физической мощи и интеллекта.

Локи многолик. В одном из мифов он выступает в роли обличителя. В знаменитой песне «Старшей Эдды» под названием «Перебранка Локи» рассказывается о том, как он приходит на пир асов и упрекает их в коварстве, трусости и развращенности. В ответ на подобное оскорбление бог грома Тор изгоняет Локи с пира. Эта песня является свидетельством того, что, поскольку боги у скандинавов были предельно очеловечены, им не чужды были раздоры и противоречия человеческого мира. Именно распри между богами, нарушение клятв и законов приведут к их гибели, потому что скандинавские боги не обладают бессмертием. Вместе с ними погибнет весь мир. Таким образом, обличение богами Локи стало еще одним шагом к всеобщей гибели.

Важнейшей чертой образа Локи является его связь с эсхатологическим мифом. Обычно он выступает как сеятель лжи и обмана. Локи коварен и хитер, и именно благодаря ему в мире появилось зло. Локи – отец трех хтонических чудовищ: Мирового змея Ермунганда, волка Фенрира и хозяйки царства мертвых Хель. Для воспитанного асами волка долго не могли найти крепкую цепь. Когда альвы изготовили чудесную ленту, чтобы заманить волка, Тор пожертвовал своей правой рукой, которую вложил в пасть чудовища. Однако дети Локи были укрощены не навечно. В день Последней Битвы волк сорвется со своей цепи, змей восстанет из мертвых глубин, а Хель соберет мертвых и поведет их на битву с живыми.

Самым страшным преступлением Локи стало убийство Бальдра. За это он и понес суровое наказание: Локи приковали к камню, связав кишками его сына Нари, а на лицо ему капал змеиный яд. Жена Локи, Сигюн, держала чашу под капающим ядом, однако в то время, как она выливала переполненный сосуд, яд все-таки попадал на Локи, и от этого он содрогался, вызывая землетрясение. До конца существования мира Локи предстоит испытывать эти муки. В Последней Битве он выступит на стороне зла. Локи приведет из преисподней корабль мертвецов, который повергнет в ужас все живое. Он вступит в сражение с асом Хеймдалем, которого убьет, но и сам Локи не избежит гибели.

Во временном аспекте скандинавская мифология делится на космогоническую и эсхатологическую. Иначе говоря, большинство скандинавских мифов рассказывают о творении и конце мира. Уже из первых слов пророчицы Вельвы, которая рассказывает Одину о происхождении жизни, он узнает, что мир богов и людей обречен на гибель. Дело в том, что, в отличие от греческих и других богов, скандинавские боги не обладают вечной молодостью, красотой, а главное, даже бессмертием. Их судьбы подобны человеческим.

Страшная картина приближающейся смерти описана в ужасающих подробностях. Сначала наступит лютая зима, которая будет длиться нескончаемо долго. Мир будет охвачен великими войнами и распрями. Из леса выйдут волки, которые в представлениях жителей Севера являются воплощением зла. Один зверь поглотит солнце, другой – луну, звезды погаснут, и на земле наступит полный мрак. Задрожат земля и горы, и чудовищный волк Фенрир сорвется со своей цепи. Морские воды хлынут на сушу и вынесут Мирового змея. Из страны Хель, с севера, к Асгарду направится корабль с мертвецами, который поведет Локи, а с юга, из страны огня Муспелля, будет наступать огненный великан Сурт вместе со своим войском. От бешеной скачки его воинов разрушится мост Биврёст. На поле Вихрид вражеское войско столкнется с войском Одина – богами, валькириями и эйнхериями. Начнется Последняя Битва.

Вся скандинавская мифология проникнута ожиданием этого мрачного события и подготовкой к нему. Заранее известно, кто и с кем вступит в поединки. Известно и то, что погибнуть суждено как сраженному, так и победителю. Кульминацией Последней Битвы станет бой Фрейра и великана Сурта, в котором светлый бог Асгарда потерпит поражение, потому что в решающую минуту в его руках не окажется волшебного меча, который был отдан за удачное сватовство. В результате огненное чудовище подожжет мир.

Однако мир не исчезнет навечно. В конце суровой картины всеобщей гибели дается пророчество Вельвы о том, что жизнь возродится вновь. Земля поднимется из моря и снова станет зеленой и прекрасной. На месте Асгарда, на поле Идавёль, появятся молодые боги – сыновья Одина, Видар и Вали, и сыновья Тора, Моди и Магни. Они прихватят с собой символ могущества – боевой молот Тора. Вернутся к жизни и Бальдр с Хёдом.

В прекрасной роще спасутся от всепожирающего огня мужчина и женщина. Они произведут на свет многочисленное потомство, и земля снова будет заселена людьми. Солнце, прежде чем погибнуть, породит дочь, которая останется в живых и будет освещать новый мир.

Однако, несмотря на то что вслед за Последней Битвой произойдет возрождение мира, финал мифа сохраняет трагическую окраску: великие боги скандинавов погибли, хотя и сражались, как подобает настоящим героям (Один, насколько позволяли силы, противостоял волку Фенриру, Тор погубил Мирового змея), но им уже не суждено воскреснуть.

В каждой мифологии, наряду с представителями высшей мифологии – богами и героями, присутствуют персонажи низшей мифологии. Они менее значительны и гораздо ближе к людям. Кроме того, они теснее связаны с повседневностью и поэтому более понятны для народа. Именно образы представителей низшей мифологии сохранились в произведениях фольклора и дошли до наших дней в народных поверьях.

Далеко не каждому известно, кто такой Тор, но любой ребенок имеет представление об эльфах. Предшественниками эльфов были германо-скандинавские альвы. Эти существа делятся на светлых и темных. Светлые эльфы были маленькими человечками в шапочках из цветов, которые водили при луне хороводы. При этом играла музыка, заставлявшая танцевать даже неодушевленные предметы. Светлые эльфы занимались прядением и ткачеством, а пряжей им служила паутина. В период Средневековья они считались духами воздуха, эфира, света.

К темным эльфам относятся гномы, подземные кузнецы, которые унаследовали свое магическое мастерство от древних цвергов. Они являются хранителями спрятанных под землей, чаще всего в горах, сокровищ.

Иногда эльфов представляют как собирательный образ всех низших духов четырех природных стихий. Саламандра была духом огня; сильфы, или сильфиды, – воздуха; гномы – земли; а ундины – воды.

Ундины – это девушки с рыбьими хвостами, которые, сидя на берегу и поджидая жертв, расчесывают свои волосы. Близки к ундинам никсы, которые также являются представительницами племени русалок. Живут они в роскошных подводных дворцах, куда заманивают своих жертв и губят их. Никсы обладали способностью принимать облик не только юных девушек, но и дряхлых безобразных старух. Они могли жить полноценной человеческой жизнью и даже иметь смертных мужей, однако каждой из них нужна была хотя бы одна жертва в год. Согласно немецким мифам, никсы иногда развлекались тем, что подменяли младенцев.

Великаны-тролли, по поверью, хотя и обладают огромной силой, от противников богов, ётунов, они отличаются уродливостью и глупостью. Живут они в горах. По отношению к людям тролли проявляют враждебность: похищают скот, а иногда превращаются в людоедов. Так же как и гномы, тролли охраняют сокровища. В лесах, в горах, реках обитают волшебницы – феи. Обычно они описываются как красивые миниатюрные женщины с крыльями, способные перевоплощаться. Большинство из них доброжелательно относятся к людям, хотя есть и злые феи.

О популярности низшей мифологии свидетельствует тот факт, что в Средние века в Европе сложился общеевропейский «малый пантеон нечистой силы», из которого практически невозможно выделить собственно германо-скандинавские, кельтские или западнославянские персонажи. В то же время высшие мифологии этих народов, несмотря на взаимопроникновение некоторых сюжетов, остаются достаточно обособленными.

Героические песни Старшей Эдды повествуют о великих деяниях знаменитых воинов. В отличие от героев других мифологий скандинавский герой выделяется не своим происхождением или смелыми подвигами, а необычностью деяний и уникальностью судьбы.

Обычно герои ничего не ведают о своей судьбе и поэтому страшатся ее. У скандинавов на этот счет иное представление. Герой скандинавской мифологии знает свою судьбу так же, как Одину известна судьба мира, и должен стремиться выполнить все в точности, как ему предначертано. Скандинавский герой принимает как должное любые, даже самые трагические события.

При этом он надеется только на свои собственные силы, не рассчитывая на помощь богов. В этом и проявляется его характер.

Поступки героя зачастую не поддаются логическому объяснению: например, зная, что будет убит, Гуннар все равно едет на пир к Атли. Кроме того, скандинавские герои далеко не идеальны. Они нередко совершают недостойные поступки: нарушают клятвы побратимства, устраивают резню между близкими родственниками, похищают сокровища. Так, стремясь завладеть кладом, Атли убивает братьев своей жены, а сыновья Гудрун, Хамдир и Серли – своего сводного брата Эрна, от военной помощи которого решили отказаться.

Не менее поразительны и женские образы, которым присущи черты воительниц Одина, валькирий. Их месть врагу так же неистова, как и любовь. Например, Брюнхильд добивается смерти возлюбленного Сигурда за то, что тот не оправдал ее ожиданий. Она ликует, когда узнает, что достигла цели, но тут же проклинает своего мужа, который совершил убийство ее любимого, и пронзает себя копьем.

Скандинавский герой – вечный воин в царстве живых и мертвых. Он должен совершить великое деяние, основной смысл которого выражается в мести врагу и участии в Последней Битве. Воины, погибшие с мечом в руках, попадают в царство Одина, Вальгаллу, и превращаются в эйнхериев – воинов Одина. В ожидании Последней Битвы они устраивают между собой сражения. Те воины, которые находили свою гибель не в геройском сражении, а стали, например, жертвой убийц, попадали в царство мертвых Хель, и это было для героя настоящей трагедией. Такая участь постигла Сигурда, который был предательски убит, и Гуннара, погибшего в змеином рве.

Самым знаменитым героем скандинавского эпоса является Сигурд (рис. 135). Его имя в дословном переводе означает «герой, победитель». Отцом Сигурда был Сигмунд, сын Вёльсунга и Хьёрдис.

Рис. 135. Подвиги Сигурда. Резьба по дереву. Портал церкви XII века в Урнесе

Согласно другой версии, у героя вообще не было родителей. Он представлялся как культурный герой, победивший силы первобытного хаоса. Воспитателем Сигурда был искусный карлик Регин, который выковал ему волшебный меч и поведал о золоте асов. Как и предрекал Локи, клад стал источником раздора. Первой его жертвой оказался Хрейдмар, отец Регина и Фафнира, который не захотел делиться золотом с сыновьями, за что и был убит Фафниром. Регин, узнав, что его брат завладел кладом и не хочет отдать ему законную часть, решил ему отомстить и воодушевил Сигурда на подвиг. Сигурд нанес смертельную рану дракону, в которого обратился Фафнир, и хотя тот уговаривал его не прикасаться к золоту, предрекая неминуемую гибель, герой не внял совету умирающего чудовища. Испив крови дракона и отведав его сердца, Сигурд начал понимать птичий язык и узнал от птиц, что Регин собирается его погубить, чтобы овладеть кладом. Герой расправился с Регином и стал единственным обладателем сокровищ.

Однажды на высокой горе Сигурд увидел спящую женщину, к телу которой приросли доспехи. Он разрубил доспехи своим чудесным мечом, и женщина проснулась. Это была валькирия Сигрдрива, которая помогла герою познать руны и дала ему ценные советы о том, каким образом себя вести с разными людьми. Напоследок она советовала герою остерегаться коварства, которое множится в мире. Покинув валькирию, Сигурд ощутил себя не только сильным, но и мудрым. Так закончилось формирование личности героя скандинавского эпоса.

Единственным пятном в безупречной биографии Сигурда станет нарушение данной клятвы, за что его осудят люди. Именно этот постыдный поступок определит его горестный жребий. Сигурд встретил прекрасную и отважную деву-богатыршу Брюнхильд, которой дал клятвы верности, но не сдержал их, хотя и не по своей вине. Дело в том, что коварная Гримхильд, хозяйка дома Гьюкунгов, правителей бургундов, дала Сигурду напиток забвения, поэтому он и забыл свою невесту. Воспользовавшись этим, Гримхильд выдала за него свою дочь Гудрун и попросила героя посвататься к Брюнхильд и исполнить вместо своего сына Гуннара брачные испытания.

Сигурд принял облик Гуннара, прошел все испытания и даже провел с Брюнхильд три ночи, положив между ней и собой отравленный меч. Затем состоялась свадьба Гуннара и Брюнхильд. Однако на этом история не закончилась. Брюнхильд задумала отомстить Сигурду за обман, даже выпитый им напиток забвения не послужил оправданием совершенному постыдному поступку.

Однажды между Гудрун и Брюнхильд вспыхнул спор о том, чей муж сильнее, который завершился разоблачением тайны сватовства. Оскорбленная Брюнхильд потребовала, чтобы Гуннар убил Сигурда, и тот, несмотря на уговоры своего брата Хегни не совершать этот поступок, предательски убил своего побратима и вместе с братом завладел золотом асов.

Истории Сигурда можно найти множество параллелей в мифологиях других народов. Подобно таким культурным героям, как Геракл, Рама и Беовульф, он одерживает победу над драконом, олицетворением сил хаоса и тьмы, принимает участие в сватовстве-испытании и погибает от коварства и измены. Сказание о Сигурде стало основой для создания немецкой эпической поэмы «Песнь о нибелунгах». В ней образ сурового героя скандинавского мифа трансформирован в образ храброго воина и куртуазного рыцаря Зигфрида Нидерландского.

После смерти Сигурда отправилась в царство мертвых Брюнхильд, пронзившая себя копьем. Узнав о гибели героя, она осудила мужа за нарушение клятвы побратимства, предрекла гибель всем представителям рода предателей и сообщила о том, что лишит себя жизни. Прежде чем это сделать, она попросила сложить для себя погребальный костер, украшенный дорогими коврами и яркими тканями, и поместить его рядом с костром Сигурда. Брюнхильд была уверена, что в царстве смерти уже никто не сможет помешать ей соединиться с любимым.

Следующей жертвой рокового золота стали братья Гудрун, Гуннар и Хегни, убившие Сигурда. Согласно легенде, они отправились на пир к мужу Гудрун, королю гуннов Атли, хотя и были предупреждены, что оба погибнут вместе со своей дружиной. Гуннар был схвачен гуннами, но на требование выдать клад он выдвинул поразившее всех условие: на блюде ему должны принести сердце брата. Возможно, предчувствуя свою гибель, Гуннар не желал, чтобы его брат погиб с мечом в руках и попал в Вальгаллу Одина. Когда же гунны наконец выполнили это условие, Гуннар объявил, что он не откроет тайну клада и золото навсегда останется лежать в водах Рейна. Атли жестоко отомстил обманщику: Гуннара бросили в змеиный ров, где он погиб от ядовитых укусов змей.

История Гудрун в скандинавской мифологии является, пожалуй, самой трагической и загадочной. Она стала женой Атли не по своей воле. Чтобы заставить дочь выйти замуж, Гримхильд дала ей выпить напиток забвения, но он не оказал должного действия. Только слезы матери заставили Гудрун согласиться. Оплакивая смерть своих братьев, она решила жестоко отомстить мужу. Сначала она преподнесла Атли угощение, приготовленное из сердец его сыновей, и тот, ничего не подозревая, съел его. Затем она убила мужа и подожгла дом, в котором сгорели все, кто был повинен в смерти Гуннара и Хегни.

Совершив месть, Гудрун бросилась в море, но не погибла. Волны вынесли ее в земли конунга (князя) Йонакра, который стал ее третьим мужем. От этого брака у Гудрун родились трое сыновей, Серли, Эрл и Хамдир, и дочь Сванхильд. Дочь вышла замуж за конунга Ёрмунрекка, который убил ее в порыве ревности. Братья отомстили за смерть сестры, но и сами погибли в неравном бою. Судьба самой Гудрун остается загадкой. Существует предположение, что она превращается в валькирию и поселяется в Вальгалле Одина. На этом заканчивается трагическая история бургундского дома. Одним из самых распространенных сюжетов героических песен является любовь валькирии и смертного. Этот союз не мог длиться долго, потому что, если валькирия выходила замуж, она утрачивала воинственные черты и становилась обыкновенной женщиной. Брак был наказанием Одина для непокорных валькирий. Однако в скандинавской мифологии известно исключение из этого общего правила.

Дочь конунга Эймети Свава была валькирией. Она влюбилась в храброго воина Хельги, сына Хьеварда. Когда тот умер от ран, она дала себе клятву отомстить его убийце и не иметь больше возлюбленного, настолько велико было ее горе. Повествование об истории любви воина и валькирии заканчивается словами: «Говорят, что Хельги и Свава родились вновь».

Это новое рождение героев вступает в некоторое противоречие с типичным для скандинавской мифологии преобладанием пафоса смерти. Герой новой истории назван тем же именем – Хельги, а его возлюбленной стала дочь конунга Хегни, неистовая валькирия Сигрун, носившаяся по морю и по воздуху. Она была вновь родившейся Свавой.

Однако счастливый брак прервала смерть Хельги, который был убит братом Сигрун. За то, что брат разрушил ее счастье, Сигрун прокляла его. В отличие от Гудрун, для Сигрун любовные узы были крепче кровных. Горе Сигрун было так велико, что однажды Хельги пришел к ней на свидание, покинув Вальгаллу, так как не в силах больше был видеть слезы любимой. Сигрун мечтала остаться в кургане с Хельги, но это невозможно было осуществить, и влюбленные снова расстались. В конце концов Сигрун умерла от горя. Но и на этом удивительная история любви не закончилась. Хельги и Сигрун родились вновь. В третьем рождении он также носил имя Хельги и был воином, а его верная возлюбленная воскресла под именем Кара и по-прежнему оставалась валькирией.

Германо-скандинавская мифология тесно взаимосвязана с героическим эпосом, как периода раннего Средневековья (поэмы «Беовульф», «Песнь о Хильдебранде»), так и более поздней эпохи («Песнь о нибелунгах», героические песни Старшей Эдды). Эпические произведения являются первыми памятниками духовной культуры народов Северной Европы, которым они заменяли историю и философию, религию и этику.

В строгом следовании традициям, в поклонении своим суровым богам на протяжении долгих веков формировался особый психологический тип, который впоследствии приобретет эпитеты «нордический», «стойкий», «непреклонный».

В начале XX века, в период возрождения интереса к мифологии, великий немецкий композитор Р. Вагнер создал свою оперную тетралогию «Кольцо Нибелунга», в которой воскресил историю рода Вёльсингов. Особое звучание его музыки заставляет испытать глубокое потрясение от поистине космической трагедии – гибели богов.

Многих художников разных стран мира скандинавские мифы покоряли своей эмоциональной насыщенностью и всепоглощающим трагизмом. Такие русские поэты, как Н. Гумилев и В. Брюсов, также неоднократно обращались к суровой романтике северных сказаний.

Однако это еще не все. Вместе с пробуждением интереса к мифологии возрос интерес к магии, и мистерии Севера стали предметом пристального внимания многих ученых-исследователей. Так, Эдред Торссон в своей книге «Северная магия», вышедшей в 1997 году в Софии, сформулировал новое отношение к германо-скандинавским мифам. Торссон утверждал, что боги Севера не погибли, а просто-напросто были забыты людьми. Пока жив народ и обитаем Мидгард, асы живут в ожидании, когда в сердцах людей проснется память о прошлом. По мнению Торссона, интерес к тайнам древних рун, к магии Одина и Фрейи в настоящее время достаточно велик, что привело к новому развитию Северного пути. Многие последователи древних магов вступят на него, откроют для себя все аспекты жизни и познают истинную свободу души.

Как бы то ни было, такое пристальное внимание к прошлому, к истории и мифологии является ярким свидетельством высокого духовного развития народов Северной Европы.

Русское название «Китай» произошло от названия монгольского племени киданей (или китаев), завоевавшего в X–XI веках север будущей Китайской империи и образовавших там свое государство. Сами китайцы предпочитают называть себя ханьцами, по имени династии, правившей в стране с III века до н. э. по III век н. э. Именно во времена правления императоров этой династии и были заложены основы традиционной китайской государственности и культуры.

Первоначально китайская цивилизация сформировалась в бассейне реки Хуанхэ во времена династии Шан. Другими двумя древними китайскими династиями были Ся, предшествовавшая Шан, и Чжоу, следовавшая за Шан. Причем интересно, что некоторые исследователи считали, что история собственно Китая начинается с династии Чжоу. В своих доводах они основывались на том факте, что от двух предыдущих династий не сохранилось практически никаких памятников. Дело в том, что каждая следующая династия разрушала здания предыдущей и выстраивала свои на их руинах. Кроме того, архивы Шан были разграблены после захвата ее столицы воинами Чжоу примерно в середине II века до н. э.

Прошлое Китая, скрытое глубоко под толщей земли, долгое время было недоступным для потомков из-за грозного табу, связанного с почитанием предков, но в 281 году н. э. грабители проникли в усыпальницу императора, похороненного в III веке до н. э., и нашли там множество бамбуковых пластинок, усеянных иероглифами. Однако воры, не понимая истинной ценности подобной находки, охапками брали пластинки и поджигали их, как факелы, чтобы освещать себе путь в лабиринтах гробницы. Таким образом драгоценные записи далекого прошлого мгновенно превращались в золу. Однако вскоре после этого были обнаружены другие пластинки, ставшие известными под названием «Бамбуковые аппалы», позволившие ученым восстановить некоторые события, происходившие во времена правления царей Шан. Кроме них, есть еще два документа, имеющие отношение к династии Шан, – это «Книга свидетельств», где описывается завоевание города Шан, и «Исторические записки» ученого I века до н. э. Сыма Цяня.

Вообще эпоха династии Шан вошла в историю Китая как золотой век. Ведь именно тогда была изобретена письменность, а искусства и ремесла достигли высокого совершенства, получив дальнейшее развитие уже во времена Западной Чжоу.

Правители династии Западной Чжоу создали идеологическую платформу для Китайского государства на тысячелетия вперед. Наступившая затем эпоха Восточной Чжоу считается переходным периодом в истории Китая. От той поры до нас дошло два документа: «Анналы Весны и Осени», представляющие собой хронику событий примерно с 770 года до н. э. по 481 год до н. э., и «Трактаты о Враждующих царствах», являющиеся сборником басен, сообщающих о том, что произошло в следующие после 481 года до н. э. десятилетия.

На смену эпохе династии Восточного Чжоу пришла эпоха династии Цинь, которую в свою очередь сменила династия Хань.

Следует заметить, что Китай вообще можно рассматривать в качестве классического примера цивилизации циклического типа. Так, еще в древности было замечено, что в истории этой страны есть определенный ритм: каждая династия как бы означала новый цикл, государство процветало, но спустя некоторое время в стране начинали проявляться признаки упадка, пока наконец не происходила смена династий.

Итак, после смерти последнего представителя династии Хань Китай некоторое время переживал период самостоятельности трех царств. Затем новой династии Цзинь удалось восстановить единство на несколько десятилетий. С начала IV века в Китай хлынули орды кочевников, раздробивших страну надвое. Но династии Суй вновь удалось объединить Север и Юг. В начале VII века она уступила царский трон династии Тан, правившей до X века и смененной династией Сун, находившейся у кормила власти до XIII века. Новая волна вторжения кочевых племен в Китай закончилась основанием династии Юань (1280–1368 годы). Далее бразды правления перешли к династии Мин, чье процветание оборвалось в начале XVII века с вторжением воинственных маньчжуров, создавших династию Цин. Эта династия продержалась до начала XX века, органично вобрав в себя конфуцианскую культуру и традиции китайской цивилизации.

Вот так, испытывая внешнее влияние и под воздействием различных внутренних факторов, развивалось удивительное государство Китай. Естественно, что такая насыщенная событиями жизнь китайцев и обусловила складывание необыкновенно красочной и пестрой мифологии, с которой европейцам суждено было познакомиться лишь в XVIII веке. А первое в мире исследование по китайской мифологии – небольшая книга профессора Петербургского университета С. М. Георгиевского – появилось лишь в 1892 году. В последующие десятилетия эта сторона китайской культуры обращала на себя все большее и большее внимание, но до сих пор в ней остается много неясного. Работа по изучению китайских мифов продвигается с большим трудом по ряду причин, среди которых в первую очередь следует назвать лингвистические трудности, фрагментарность и противоречивость письменных источников, а также сложность их видового определения (традиционный миф, древнее литературное произведение или историческая хроника).

Первоначально китайская мифология формировалась в виде песен, героями которых были первопредки и цари-мудрецы, создатели человеческой культуры. Между зарождением этих песен, хранившихся в народной памяти, и их письменной фиксацией прошли многие столетия. До нас они дошли в сборниках «Шицзин» («Книга песен») и «Шуцзи» («Книга история»). Китайский историк Сыма Цянь (145 или 135 года до н. э. – ок. 86 года до н. э.) так отозвался о том, как решался вопрос о включении той или иной песни в сборник: «В древности песен (ши) было более трех тысяч. Конфуций отбросил негодные и взял то, что соответствует правилам и должному».

Итак, принципы отбора определялись задачами воспитания народа в духе конфуцианства с его идеализацией старины, почитанием предков, верностью законам формирующегося государства. Таким образом, сборники китайских песен донесли до нас упорядоченную мифологию, полностью соответствующую господствующему во времена Конфуция (VI–V века до н. э.) мировоззрению. Однако все это еще более усложнило для исследователей задачу понимания того, как именно развивалась китайская мифология.

Можно лишь предполагать, что в глубокой древности китайцы, как и другие народы, почитали животных, считая их покровителями отдельных родов и племен. Со временем одна из таких покровительниц, змея, приняла в воображении рассказчиков мифов облик чудовищного змея – дракона, управляющего различными природными явлениями, небесными телами и особенно благоволившего к представителям мужского пола царского рода.

Таким же образом почитаемые китайцами реальные птицы трансформировались в фантастическую птицу Фэнхуан, ставшую символом цариц. Облик дракона был придан также различным божествам, которым приписывали создание мира и сотворение человечества.

Китайцы, проживавшие на равнинах, часто заливаемых выходящими из берегов великими реками, воздавали хвалу спасительным горам. Им представлялось, что одна из них, Куньлунь, служит опорным столбом для Неба и стоит в центре мира. На вершине же этой горы располагался дворец верховного бога и небесного императора Шан-ди. Между тем в китайских мифах встречается упоминание и о другой вертикальной оси – Мировом древе, ставшем резиденцией десяти солнц.

Небо мыслилось высшим существом, руководящим всем, что происходит на Земле. При этом в дальнейшем в мифологии происходит подмена Верховного небесного владыки и Неба мифическими Государями Неба. В их число входили Верховный владыка центра, Хуан Ди, и его помощник, бог Земли Хоу-гу, покровительствующий храму Солнца и управляющий созвездиями и планетами. Каждому из небесных владык соответствовало определенное материальное начало – время года, цвет, животное, часть тела, оружие.

Главные герои китайской мифологии – прародители, представленные в виде реальных правителей и царей, создателей культурных благ: огня, земледелия, медицины, календаря, музыки, письменности и т. д. Приписывание одного и того же изобретения разным героям объясняется тем, что дошедшие до нас мифы синтезировали различные мифологические традиции.

Китайские герои могут одновременно выступать в разных ролях: как открыватели мира, путешественники, посетившие самые удаленные уголки Земли, под которыми иной раз подразумевается и царство мертвых.

В Китае с древних времен достаточно гармонично уживаются между собой три основные религии: даосизм, конфуцианство и буддизм. В пантеон богов, наряду с главами религиозных доктрин Лао-Цзы (рис. 136), Конфуцием и Буддой, входили многочисленные божества и герои из различных древних культов, легенд и верований.

Рис. 136. Лао-цзы с символом сил тьмы и света (инь и ян) в руках

Кроме того, в стан богов могла попасть и любая незаурядная историческая личность. Никакого официального списка богов составить не удается, тем не менее можно выделить нескольких главных божеств: древнего императора Хуан-ди, богиню запада Сиванму, великое начало Тайчи, великий предел Тайцзы.

Особое место в даосийском пантеоне занимали так называемые бессмертные, речь о которых пойдет ниже. Среди них в первую очередь нужно назвать основателя даосийской религии Чжан Даолиня и великого алхимика Вэй Бояна. Кроме того, в их число входит Чжунли Цюань – великий полководец Ханьской эпохи, потерпевший поражение лишь тогда, когда в сражение с ним вступили небесные силы. Проиграв битву, Чжунли удалился в неприступные места и, сделавшись отшельником, разгадал тайны алхимии, после чего он стал раздавать изготовленное золото бедным. Еще один бессмертный по имени Чжан Голао имел волшебного мула, способного становиться в один миг таким тонким, будто был из бумаги. Хранилось чудесное животное в специальной трубочке, из которой его при необходимости извлекали, обрызгивали водой, после чего он без устали мог пройти огромное расстояние. Сам Чжан не раз умирал, но вновь воскресал. Ли Тегуай умел по желанию отделять свой дух от тела, Люй Дунбинь с детства отличался необычайным умом, благодаря которому он мог запоминать по 10 тысяч иероглифов в день. Цаю Гоцзю был братом императрицы. Он отверг беспечную жизнь при дворе, стал отшельником и, познав суть даосизма, поражал людей умением всегда и везде отыскивать самую суть вещей.

К числу высших божеств относился Великий Нефритовый император Юйхуан Шанди, превратившийся на рубеже I–II тысячелетий н. э. в главу всех божеств, духов, героев и демонов всекитайского пантеона.

Особым почтением пользовались многочисленные представители местных культов, главными из которых являлись божества – покровители различных территорий – Туди Шени в деревнях и Чэн Хуаны в городах. Они защищали жителей от опасности, собирали прошения жителей и приносили их в канцелярию Великого волшебника Юйхуана Шанди.

Очень популярен был дух домашнего очага Цзао Шень (рис. 137). За семь дней до Нового года он отправлялся с докладом о положении дел в данной семье к Юйхуану Шанди. В новогоднюю полночь семья встречала возвращавшегося Цзао Шеня, вешая на стену его новое изображение. Большое распространение в Древнем Китае получили и культы божеств, покровителей различных специальностей, например Цзян Тайгуна, помогавшего рыбакам, Яо Вана, к которому обращались медики, и т. д.

Рис. 137. Цзао Шень с супругой

За различные природные явления также отвечали те или иные боги. Планеты находились в ведении легендарных императоров древности, а в качестве их главы выступало божество Полярной звезды Тай-и.

Наиболее крупным в аппарате Нефритового Императора было ведомство вод, которые делились на морские и речные, на главные и второстепенные. В целом водяные божества – драконы Лунваны – отвечали за водный режим страны, за засухи и наводнения.

Почитались в Китае различные священные животные. Тигр, например, считался грозой демонов, болезней и хранителем здоровья. Когти и клыки этого зверя, обрамленные в серебро, служили ценными амулетами, а растолченные в порошок – целебными снадобьями.

Лисы воспринимались как животные вредоносные: так, по древнему поверью, старые лисицы обладали способностью перевоплощаться в молодых и красивых женщин, соблазнять мужчин и приносить им страшные несчастья.

Один из самых известных мифов о сотворении мира записан во II веке до н. э. В соответствии с ним в глубокой древности существовал лишь мрачный хаос, в котором постепенно сложились два начала – Инь (мрачный) и Ян (светлый), определившие восемь главных направлений мирового пространства. Со временем дух Ян получил власть над Небесами, а дух Инь – над Землей.

Из другой легенды следует, что владыка Южного моря Шу и владыка Северного моря Ху иногда навещали владыку центра Земли Хуня Дуня. И вот однажды первые два владыки решили воздать должное гостеприимству последнего. Так как у Хуня Дуня отсутствовали необходимые для приема пищи, зрительного и слухового восприятия отверстия, Шу и Ху, символизирующие время, проделали владыке центра Земли за семь дней с помощью топора и сверла необходимые дырки. Однако Хунь Дунь, олицетворяющий первобытный хаос, не выдержал подобной процедуры и умер.

В некоторых мифах в роли творца мира выступает Мать бесов по имени Гуй Ну, изображавшаяся с головой тигра и ногами дракона. Ей приписывается заслуга в рождении Неба, Земли и бесов, причем последние появлялись утром, а к вечеру исчезали в материнской утробе.

Наиболее полным из мифов о сотворении мира является история, распространенная в различных вариантах у множества народностей почти по всей территории Китая. Исследователи считают, что окончательно данная легенда оформилась и была зафиксирована письменно сторонниками даосизма в III веке н. э. Итак, миф о Пане Гу.

Было время, когда Земля и Небо еще не отделились друг от друга и, слитые вместе, составляли нечто, отдаленно напоминающее по виду птичье яйцо. В нем-то и зародился первый человек – Пань Гу.

Прошло 18 тысяч лет, прежде чем он проснулся, открыл глаза, но ничего не увидел, так как вокруг него царил непроницаемый мрак. Сердце человека замерло от страха, он стал шарить руками вокруг себя, пока наконец не нащупал некий предмет, каковым оказался невесть откуда взявшийся топор. Пань Гу взял орудие в руки, размахнулся что было сил и ударил перед собой. Раздался оглушительный грохот, и неподвижное пространство, в котором пребывал Пань Гу, пришло в движение. Все легкое и чистое всплыло вверх, а тяжелое и грязное опустилось на дно. Так возникли Небо и Земля. И, глядя на них, подумал первый человек: «Долго ли они останутся разделенными? Сможет ли держаться Небо без опоры?» Решил Пань Гу не дать Земле и Небу соединиться вновь и стал между ними, упершись головой в Небо, а ногами в Землю.

Долго стоял первый человек в таком положении. С каждым днем Небо поднималось выше на один чжан (примерно на 3 м), и Пань Гу тоже вытягивался. 18 тысяч лет находился первый человек между Небом и Землей, пока расстояние между ними не установилось в 90 тысяч ли (1 ли – около 576 м). После этого Небо перестало подниматься, и Пань Гу понял, что сотворение мира завершилось. Он радостно вздохнул, и с этим вздохом родились ветер и дождь. Открыл первый человек глаза, и наступил день.

Однако недолго оставалось жить первому человеку, так как не мог он существовать без того, чтобы не расти, а вытягиваться ему теперь было незачем. Умер Пань Гу, а его тело стало светом и жизнью. Левый глаз засиял Солнцем, правый – заблестел Луной. Четыре конечности и пять внутренних частей тела стали четырьмя сторонами света и пятью священными горами, кровь – реками и ручьями, жилы и вены – дорогами, покрывшими Землю, плоть – почвой, волосы на голове и усы – растениями, зубы и кости – золотом и драгоценными камнями, костный мозг – жемчугом и нефритом, предсмертный пот, выступивший на теле Паня Гу, – дождем и росой.

Следует заметить, что во многих вариантах мифов о Пане Гу он является и прародителем всех людей, которые произошли от паразитов, ползающих по телу умирающего божества. Но такая версия распространения не получила. Гораздо более популярны другие предки рода человеческого. Например, Нюйва – богиня Земли. Очень часто ее изображают рядом с другим существом по имени Фуси, сотворившим немало полезных вещей, но о нем речь пойдет ниже.

В мифах можно найти указание на то, что Нюйва считалась не только прародительницей людей, но и матерью богов. Так, в одной из легенд прямо говорится об этом: «Нюйва – древняя богиня и императрица с человечьей головой и змеиным туловищем. В один день она претерпевала 70 превращений. Ее внутренности превратились в этих богов». Однако самым распространенным среди мифов о Нюйве, пожалуй, является следующий.

Земля уже отделилась от Неба. Ввысь поднялись священные горы. К морям текли реки, полные рыб. Леса и степи были переполнены дикими животными. Над лугами парили непуганые птицы. Но не было еще людей, и потому мир находился в неоформленном полностью состоянии.

Прародительница Нюйва, богиня с туловищем змеи, но с человеческим белым лицом, знала об этом.

Она подползла к ближайшему пруду, взяла горсть желтой глины и, глядя на колебавшееся в воде изображение верхней части своего туловища, вылепила небольшую фигурку. Не успела она поставить ее на ножки, как фигурка ожила, закричала и весело запрыгала.

Нюйва также обрадовалась тому, что ее замысел удался и у нее получилось сделать Жэня (человека). Она решила продолжать в том же духе и слепила еще несколько сотен человечков обоего пола, которые вприпрыжку разбежались кто куда.

Однако Нюйва понимала, что у нее не хватит ни сил, ни времени, если она будет таким же образом лепить всех людей, которые смогут населить Землю. Поэтому, сорвав свисавшую с обрыва лиану, она опустила ее в топь и, когда лиана покрылась глиной, стряхнула ее на землю. Всюду, где падали кусочки глины, возникали кричащие и прыгающие человечки. Впоследствии богатые и знатные говорили, будто они вылеплены руками самой Нюйвы, в отличие от бедных и худородных, появившихся из той глины, что была на лиане.

Сотворив таким образом людей, Нюйва задумалась, как продолжить род человеческий: ведь ее создания не были вечными и умирали, достигнув определенного возраста. Она соединила мужчин и женщин, и от них происходили новые человечки уже без ее помощи.

Жила Нюйва некоторое время не зная забот. Но вот на Земле наступили великие бедствия. В некоторых местах обрушился небосвод, и там образовались огромные черные дыры. Через них просочился жар, от которого загорелись леса. Образовались провалы, а через них хлынули подземные воды. Враждебные друг другу Вода и Огонь объединились, чтобы уничтожить людей.

Видя, как страдают люди, Нюйва принялась за работу, чтобы починить прохудившийся небосвод. Она собрала множество разноцветных камней, расплавила их на огне и заделала образовавшейся массой небесные дыры. Чтобы укрепить Небо, Нюйва убила гигантскую черепаху, отрубила у нее четыре ноги и поставила их на четырех частях Земли в качестве подпорок, державших небосвод. Впрочем, небосвод не вернулся в свое прежнее состояние. Он несколько покосился, о чем можно судить по движению Солнца, Луны и звезд. Кроме того, к юго-востоку от Поднебесья (Китая) образовалась огромная впадина, заполнившаяся водою всех морей и рек. Ее назвали Океаном.

А теперь обратимся к Фуси (рис. 138), о котором уже упоминалось ранее. Итак, имя Фуси (оно истолковывается как «устроивший засаду на жертвенных животных») принадлежит богу, оказывающему покровительство охоте и рыболовству. Он также считается божеством Востока, стихии и растительности. Конфуцианские философы превратили Фуси в царя, правившего в переводе на наше лето-счисление с 2852 по 2737 год до н. э. Фуси является главным действующим лицом многих мифов, один из которых мы и приведем здесь.

Рис. 138. Фуси и Нюйва. Рельеф на камне. Начало нашей эры

В далекой стране жила девушка по имени Хуасюй. Однажды она отправилась на болотистую низину, заросшую бамбуком, и увидела след огромной ноги с растопыренными пальцами. Желая измерить, насколько лапа гиганта больше ее ножки, девушка наступила на след и тотчас почувствовала, как что-то в нее вошло. Спустя некоторое время у нее родилось какое-то странное существо – полуребенок-полузмееныш, которому она дала имя Фуси.

В то время Земля и Небо были уже разделены, но еще соединялись множеством лестниц, сделанных из лиан. Люди могли подниматься и спускаться по ним, узнавая таким образом, что творится на Небе, в Верхней столице. Конечно, не каждый мог отважиться на такое путешествие, и не только из страха перед Небесным властителем. Дело в том, что лестницы были очень уж длинными, а кроме того, раскачивались при малейшем дуновении ветерка.

Вот по такой лестнице, опускавшейся в сад в самом центре Земли, сходил и поднимался бесстрашный Фуси. Устав от долгой дороги, он отдыхал в тени деревьев, цветущих и лето, и зиму благоуханными цветами, в окружении птиц удивительной красоты, певших волшебными голосами. С их помощью Фуси научился петь, подбирая мелодию на созданных им 50-струнных гуслях. Впрочем, он не мог сравниться в пении с птицами, так как слух его был далек от совершенства.

Однажды в волшебный сад из окружавшей его пустыни забрела дева, и он отдал ей гусли, чтобы гостья сыграла и спела. Пальцы девушки порхали над струнами с такой быстротой, какая была недоступна самому Фуси, песня же была такой грустной, что у него из глаз потекли слезы. Поэтому Фуси вежливо попросил деву вернуть ему инструмент. Но она, увлеченная собственным пением, продолжала петь, и слезы у Фуси по-прежнему не высыхали. Тогда он протянул руку и попытался вырвать у девушки гусли, но те разломились на две части. Гостья играла на своей половине гуслей из 25 струн, но песня уже не трогала Фуси. Поэтому он решил оставить девушке ее половинку, и она ушла с ней в пустыню. С тех пор гусли в Поднебесной империи имеют, самое большее, 25 струн.

Как-то раз Фуси увидел в Верхней столице огонь и, зная, как страдают без него люди, загорелся желанием одарить их пламенем. Наблюдая за птицами, стучавшими по деревьям клювами, чтобы достать из коры насекомых, он поднял с земли сухой сучок и стал им сверлить кору. Через некоторое время показался дымок, и Фуси начал на него дуть, подкладывая более мелкие веточки и листья. Так появился рукотворный огонь, и люди могли им пользоваться, когда это им было нужно, не ожидая, что с неба упадет молния или с гор покатится раскаленная лава.

Люди, благодарные Фуси, стали приветствовать его кострами, а он, радуясь этому, изобрел для них сети, с помощью которых они могли ловить рыбу.

Но вот состарился Фуси. У него к этому времени отросла белая борода до земли, и во всей Поднебесной не было человека мудрее его. Из своего сада Фуси управлял уже не только людьми, но и природой. Он внимательно наблюдал за тем, чтобы времена года сменялись в точно назначенное им время. Для этого ему нужны были циркуль и другие измерительные инструменты, и он их также изобрел.

У Фуси была дочь неописуемой красоты. На ее белом лице глаза блестели, как капельки лака, брови вобрали в себя всю красоту рек и гор, голос звучал, как у иволги. Отдал Фуси дочери оставшуюся половинку гуслей, и она услаждала его слух игрой и пением. Однажды, переплывая реку, девушка попала в водоворот и утонула, став таким образом речной феей. Иногда, когда ей становится скучно на дне среди других духов и рыб, она поднимается из воды и поет так прекрасно, что смертные, заслышав это пение, не раздумывая, бросаются в реку и тонут.

В китайской мифологии можно найти объяснение и тому, как именно возникло земледелие. Как раз об этом повествует следующий миф.

На Земле было уже много людей, но пищи им не хватало, так как они кормились одной лишь охотой и рыболовством. В ту пору родился у одной богини удивительный сын со змеиным телом, бычьей головой и носом тигра. Назвали ребенка Янь Ди («властелин солнца»), ибо после его рождения на Земле стало больше тепла и света, а также появилось больше воды.

Увидел Янь Ди, что люди бедствуют, и сбросил с Неба множество зерен. Не зная, как правильно употребить зерна, люди их съели. Пришлось тогда Яню Ди спуститься на Землю, вспахать ее и посеять семена. Так появились полезные злаки и возникло земледелие. Отдавая дань заслугам Яня Ди, его с тех пор стали называть не иначе, как Шэнь Нун (божественный земледелец).

Обладал Янь Ди и удивительным даром, позволявшим ему безошибочно отличать целебные травы от бесполезных и ядовитых. В этом ему помогал и предмет, с которым он никогда не расставался, – красная плеть, меняющая цвет при прикосновении к яду. Янь Ди приходил на луг и хлестал плеткой траву, выделяя целебные растения и уже по их вкусу определяя, при каких заболеваниях они окажутся наиболее действенными. Плеть задевала также и ядовитые растения, так что не раз, проводя испытания, Янь Ди травился, но его могучее здоровье всякий раз побеждало действие яда. Но однажды нашел Янь Ди ползучее растение с маленькими желтыми цветами, оплетающими стены и изгороди. Попробовал его Янь Ди и умер – настолько силен был яд. С тех пор люди остерегаются этого растения.

Так, даже смерть Яня Ди, сделавшего столь много во благо человечества, обратилась на пользу людям.

Китайская мифология изобилует именами героев, но никто так не популярен, как Хуан Ди (рис. 139). Принадлежит это имя наследнику Шэнь Нуна, императору, жившему в 2698–2598 годах до н. э. В многочисленных легендах Хуан Ди выступает не только как благодетель человечества, но и как высший правитель в царстве духов. Владения этого героя очень похожи по описанию на райский сад, но предоставим вам самим возможность судить об этом.

Рис. 139. Император Хуан Ди

Итак, Яня Ди сменил Хуан Ди («желтый владыка»). Он продолжил деяния Янь Ди и обучил людей различным ремеслам. Хуан Ди показал, как изготавливать топоры и зернотерки, отливать колокола и треножники, бурить колодцы, мастерить телеги и лодки. Был он высокого роста, имел четыре лица, так что мог одновременно наблюдать за тем, что творится на четырех сторонах света.

На Куньлуне был у Хуана Ди великолепный дворец, окруженный 5 стенами и 12 башнями. Росли вокруг дворца удивительные растения, жили удивительные птицы и животные. Имелись там огромный рисовый колос, жемчужное и нефритовое деревья, выводили птенцов фениксы и птицы луань с головами, обвитыми змеями и прикрытыми щитами, было и дерево бессмертия. Обитатели дворца не знали нужды в пище, так как жило там удивительное животное Шижоу, лишенное костей и конечностей и состоящее целиком из вкуснейшего мяса. Стоило отрезать от Шижоу кусок, как рана тут же зарастала, и животное приобретало прежнюю форму.

Хуан Ди все время странствовал по Куньлуню, расчищая горные склоны и прокладывая дороги. Он окружил себя людьми, обладавшими талантом, и оказывал им покровительство. Среди его сподвижников был четырехглавый Цанцзе, который, наблюдая за следами, оставляемыми на земле птицами и зверями, проник в их тайный смысл и изо-брел иероглифы.

Любимой женой Хуана Ди была Лэй Цзу («богиня грома»), родившая ему двух сыновей. Вообще же от всех жен было у Хуана Ди 25 сыновей, 14 из них стали основателями знаменитых родов.

В конце правления Хуана Ди на Земле появился чудесный и добрый зверь – единорог. Ступая, он не ломал трав, не давил букашек и вообще не трогал ни одно живое существо. И люди поняли, что этим Небо ознаменовало конец кроткого и счастливого царствования Хуана Ди.

Прошло некоторое время, и вот однажды Хуан Ди исчез. Видели его взлетающим на драконе и, желая удержать, стреляли в чудовище из лука, но промахнулись. Удалось отыскать одеяние Хуана Ди, которое он оставил за ненадобностью. Это одеяние торжественно захоронили на горе Цяошань в провинции Шэньси. Очень популярна в китайской мифологии легенда о стрелке И, которому приписывается изобретение лука и стрел, а также неоднократное спасение Земли от различных бедствий. Чудовища, сраженные И, частично связаны с природными явлениями. Причем в роли освободителя Земли от монстров И близок к греческому герою Гераклу. Кроме того, И, как и Геракл, также спускался в страну мертвых.

Однако обратимся непосредственно к мифу. В соответствии с ним самая страшная в истории человечества засуха случилась во времена правления Яо, когда на небе появилось сразу 10 солнц. Эти солнца были детьми Сихэ, жены восточного небесного божества Ди Цзюня. Жили «ребятишки» на огромном дереве, по очереди сменяя на небе друг друга: одно солнце светило, а другие отдыхали, но так как все они были близнецами, то люди не замечали разницы между ними. Но за много лет строгий порядок надоел братьям. Посовещавшись, они решили на следующий же день порезвиться на небе все вместе. Как задумали, так и сделали. Напрасно мать кричала им вслед: «Дети мои, вернитесь! Вы можете погубить мир!»

Но солнышкам было весело, и на приказы матери они не обращали внимания. А на Земле тем временем наступила засуха, какой еще никогда не бывало. Леса вспыхнули, звери, стремясь избежать гибели в огне, искали спасения в реках, но и вода стала постепенно закипать. Люди, почерневшие от нестерпимого зноя, забились в пещеры, где они молились Ди Цзюню, надеясь, что он прекратит озорство своих детишек.

И услышал Ди Цзюнь стенания людские, но остановить шалунов ему было трудно, а потому он отправил на Землю своего сына И, который славился как необыкновенно искусный стрелок из лука.

Оказавшись на Земле, И взял в руки красный лук, достал из колчана белую стрелу и, прицелившись в один из огненных шаров на небе, выпустил ее. Стрела со свистом улетела в небо, и люди увидели, как одно из солнц лопнуло.

Вновь и вновь натягивал стрелок свой лук. Стрелы улетали в небо, находя и поражая там обезумевшие от страха солнца. Люди радовались и подбадривали меткого стрелка криками. Только мудрый правитель Яо понял, что если не остановить увлекшегося стрелка, то он перебьет все солнца, и тогда Землю навсегда окутает мрак. Яо неслышно подошел к И и вытащил у него из колчана одну стрелу.

Между тем на небе металось последнее солнце. Хотел убить и его стрелок И, да не нашел стрелы. Но солнце об этом не знало, и потому бросилось искать спасения в объятиях своей матери Ночи. И с тех пор оно больше не смеет подолгу задерживаться на небе и покидать предназначенную ему дорогу.

Но с прекращением засухи бедствия людские не кончились. Во время лесных пожаров поля заполнили чудовища. К ним присоединились драконы, вынужденные покинуть закипевшие воды. Все они нападали на смертных, а те не знали, как им с ними справиться.

Самым свирепым из монстров был Яюй – существо с красным туловищем, лошадиными ногами и человеческим лицом. Когда-то Яюй был небесным божеством, но впоследствии, поссорившись с богами, бежал с Небес и поселился на Земле, где стал пожирать людей. Но стрелок И поразил Яюя одной стрелой. Убил он также и других страшилищ, заполонивших Землю.

Последним подвигом стрелка И была охота на громадного кабана, называвшегося Фэнси и превосходившего силой и свирепостью быка. Этот кабан вытаптывал посевы, пожирал домашних животных и людей. Стрелок выпустил несколько стрел, ранивших кабана в ноги, и поймал его. С соблюдением ритуала кабана зарезали и принесли в жертву Небесному правителю.

Но Небесный владыка не принял жертву, так как не мог простить И смерти своих сыновей-солнц. Изгнал он стрелка и его жену Чан Э из обители богов. И если стрелок смирился с этим и готов был навсегда остаться на Земле, которую освободил от бед, то самолюбивая женщина, считая мужа виновником несчастий, постоянно попрекала его. В один прекрасный день после очередного скандала с женой И ушел из дома и начал скитаться по Земле. Странствуя, стрелок узнал о горе Куньлунь, где обитала богиня Си Ванму, владеющая эликсиром бессмертия. И решил И во чтобы то ни стало раздобыть чудодейственный напиток.

Стрелок смог взобраться на вершину горы и встретиться с Си Ванму, которой он рассказал о своих семейных неурядицах. Си Ванму внимательно выслушала героя, совершившего столько подвигов, и вручила ему тыкву с волшебным зельем, сказав при этом такие слова: «Этого хватит для того, чтобы получить бессмертие. Если все содержимое примет один человек, то он вознесется на Небеса и станет божеством. Если эликсир выпьют два человека, то они станут бессмертными, но останутся на Земле».

Вернувшись домой, И поставил сосуд на стол и, сказав жене, что они вместе выпьют зелье бессмертия во время ближайшего праздника, лег отдыхать. Когда же И проснулся, то увидел пустой сосуд из-под чудесного эликсира. Пока он спал, его жена выпила содержимое и вознеслась на Луну, но там ее в наказание за корысть постигла кара небесная: превратилась Чань Э в омерзительную жабу. Стрелок же, поняв, как жестоко обманула его жена, впал в тоску, стал раздражительным. В результате лучшие его слуги, которым надоело выслушивать брань и терпеть побои, разбежались.

Впрочем, к одному из слуг, Фэнмэну, И относился так, словно тот был ему сыном. Решил И обучить его стрельбе из лука. И пришлось Фэнмэну постичь искусство смотреть, не моргая, и видеть при этом маленькую вещь, как большую, а ту, что неразличима для глаза, как хорошо различимую.

После продолжительных и упорных занятий Фэнмэн стал стрелять из лука почти так же хорошо, как И. Однако сам Фэнмэн знал, что до полного совершенства ему еще очень далеко, и потому страшно завидовал своему учителю.

Однажды прославленный стрелок возвращался верхом на лошади с охоты, как вдруг на опушке леса мелькнула тень человека и в И полетели стрелы. Но он не растерялся, быстро схватил лук и тоже выстрелил. В результате стрелы, выпущенные обоими стрелками, столкнулись. То же произошло и со вторыми, и с третьими стрелами.

Так было выпущено по 9 стрел, но тут у И опустел колчан, а противник его вышел из укрытия. Им оказался Фэнмэн, который прицелился и выстрелил в своего наставника. Вражеская стрела попала И в рот, и Фэнмэн, посчитав, что И мертв, без опаски приблизился к нему, чтобы в последний раз взглянуть на учителя. Тот же неожиданно открыл глаза, сел и, выплюнув обломки стрелы, сказал: «Рано ты решил меня убить! Я не успел тебя обучить, как ловить ртом и перекусывать стрелы».

Упав в ноги учителю, Фэнмэн стал молить его о прощении. Но И презрительно махнул рукой, вскочил на коня и умчался.

Со временем характер стрелка И лишь ожесточился: он стал еще грубее обращаться с людьми, живущими у него в доме. Фэнмэн решил этим воспользоваться и подговорил слуг И взбунтоваться против своего господина. Возглавляемые Фэнмэном, они отправились в лес, принесли оттуда большую дубину из персикового дерева и, выбрав момент, нанесли ею страшный удар ничего не подозревающему И. Затем слуги бросили тело стрелка в котел с кипящей водой.

Так погиб И, совершивший множество подвигов во имя человечества, но не познавший счастья в семейной жизни. Впоследствии народ стал почитать его под именем божества Цзунбу.

Представим читателю еще двух китайских мифологических героев – это Гунь и Юй, известные как победители потопа. Примечательно, что выступление Гуня против богов сближает его с героем греческих мифов Прометеем: первый крадет Небесную землю, а второй похищает огонь. Кроме того, и в мифе о Гуне, и в легенде о Прометее присутствует мотив уговора героя смириться со своей участью и просить у богов прощения.

Исследователи полагают, что Гунь и Юй первоначально являлись двумя самостоятельными персонажами, живущими в различных частях Китая, но связанными с потопом. В дальнейшем в китайской мифологии происходит объединение двух героев, которые становятся отцом и сыном. Сюжет самого мифа таков.

Как-то на Землю обрушился потоп. Бушующие воды залили всю сушу, кроме Пяти гор. Мало кому из людей удалось спастись, те же, кто не утонул, потеряли дом, родных и вынуждены были влачить жалкое существование, не имея даже средств и возможности, чтобы отыскать себе пищу.

Тогда на Небо поднялся божественный герой Гунь, который обратился к повелителю Неба с такими словами: «Люди гибнут из-за твоих вод, а ты не слышишь их стонов. Разреши мне построить плотину и преградить путь потопу».

Небесный владыка ухмыльнулся и дал Гуню свое разрешение, зная, что мягкая земля, из которой герой собрался соорудить преграду, не выдержит натиска воды.

Для этой цели подходила только Небесная земля, которая, соединившись с водой, вздувается и превращается в камень.

Спустился Гунь к людям и стал рыть землю, воздвигая на пути вод плотину, но труд его был напрасным: бушующие водяные потоки тут же смывали сооруженное героем заграждение. Тогда Гунь снова поднялся на Небо, но не стал больше просить помощи у повелителя. Он дождался, когда Небесный владыка заснет, нарыл мешок чудесной земли, унес его и построил на Земле дамбы. В результате вода стала спадать, и вскоре люди уже смогли вернуться на свои прежние места обитания.

Но Верховный император, проснувшись, увидел, что его драгоценная земля похищена. Ярость его была еще сильнее оттого, что вором оказался его родной внук. Послал Небесный владыка на Землю бога огня Чжужуна, который убил Гуня и забрал Небесную землю.

Однако после смерти душа не покинула тело Гуня, и признаков разложения не было заметно в течение трех лет, по прошествии которых из чрева убитого героя поднялся его сын Юй. Последнего не испугала судьба отца, и он решил продолжить начатое им дело.

Между тем, верховный владыка, поразмыслив, решил оказать Юю помощь, ведь кто знает: уничтожит он и этого героя, а вдруг его тело породит еще более могущественного. Поэтому Небесный правитель дал Юю свою землю, а также определил ему в помощники дракона Инлуна и огромную черепаху. Вместе с этими подручными Юй обошел всю Землю, в нужных местах роя каналы, отводя воду, сооружая плотины и т. д. Причем дракон Инлун полз впереди, намечая хвостом направление каналов, которые существуют и до сих пор, а черепаха держалась позади, неся на своей спине волшебную землю.

Занимаясь усмирением вод, Юй к тридцати годам остался неженатым. И вот как-то раз мимо него пробежала белая лисица с девятью хвостами, появление которой Юй расценил как знак Небес, возвещавший ему о том, что пора подумать о семейной жизни. А так как Юй дорожил своим временем и не любил откладывать дела, он не стал искать невесту по всей Поднебесной, а неподалеку от того места, где ему повстречалась лисица, встретил девушку и объявил ей, что хочет взять ее в жены. Едва дождавшись ее согласия, Юй удалился, ибо на Юге разлились воды.

Девушка же полюбила Юя и, хотя не успела ему рассказать о своей любви, стала терпеливо ждать героя. Через некоторое время тот вернулся к ней, и они заключили брак, но сразу же после церемонии Юй уехал на Север, где вновь разлились воды.

Видя, как занят супруг, жена попросила взять ее с собой, и Юй согласился. Так странствовали они вдвоем. Но вот однажды пришли супруги к высокой горе, из которой вытекал маленький ручеек. Юй тотчас же решил, что следует расширить проход и дать возможность воде свободно вытекать наружу. Он попросил жену удалиться, объяснив, что ему предстоит тяжелая работа, о завершении которой он известит барабанным боем.

Женщина ушла, а Юй обратился в огромного черного медведя и, рыча, стал пробивать гору. Отвалившийся сверху камень упал на барабан, и женщина, приняв это за условленный сигнал, наскоро собрала пищу и поспешила к мужу. Он же не услышал звука и продолжал яростно вгрызаться в гору, раскидывая камни.

Выйдя из-за поворота тропинки, женщина увидела медведя и, не поняв, что это Юй, страшно испугалась, бросилась бежать прочь. Герой же, оставив работу и забыв принять нормальный облик, бросился за ней вдогонку. Слыша рев и топот за своей спиной, женщина побежала еще быстрее, но вскоре силы оставили ее, и она упала и превратилась в камень.

Увидев это, Юй расстроился, ведь ему так хотелось иметь наследника. Подыскивать другую жену у него уже не оставалось времени, а потому он издал такой оглушительный рев, что камень, в который превратилась несчастная женщина, раскололся, и из него вышел мальчик, которого назвали Ци («осколок»). Однако заниматься воспитанием сына Юю было некогда: он продолжал путешествовать, а ребенок рос сам по себе.

Юю удалось побывать во многих странах, но, куда бы он ни попадал, везде старался соблюдать местные обычаи. Так, на Юге Юй очутился в стране, где люди ходили обнаженными, и тут же он скинул с себя одежду, желая ничем не отличаться от туземцев. Покинув же те земли, Юй вновь оделся.

Однажды Юй заблудился и, вместо того чтобы идти на Юг, отправился на Север. Там он набрел на плоскую равнину без единого деревца. Не слышалось ни щебетания птиц, ни голосов диких зверей. Повсюду, насколько хватало взгляда, виднелись реки и ручейки, на берегах которых сидели и лежали люди. Сколько ни вглядывался Юй, увидеть жилища ему не удалось. Еще больше героя удивило то, что земля вокруг не была засеяна, скота также не наблюдалось. Но, как ему удалось выяснить у встречных, необходимость в том отсутствовала, так как людям служила пищей вода: сытная, сладкая, ароматная и хмельная. После того как люди отведывали это зелье, ими овладевало безудержное веселье, они пели, плясали, а утомившись, засыпали, чтобы, проснувшись, вновь начать есть и танцевать.

Юй мог бы остаться в этой удивительнейшей из стран и жить, не зная забот, но такое существование без постоянного труда показалось ему бессмысленным и скучным, да и в Поднебесной у него было еще много дел, к которым он и поспешил вернуться.

Очень популярна в китайской мифологии героиня по имени Мэн Цзян, образ которой противопоставляется произволу императора. Она предстает образцом любящей жены, оплакивающей своего мужа и заканчивающей жизнь самоубийством, чтобы не достаться императору. Песня Мэн Цзян считалась погребальным плачем. Вот краткий пересказ мифа, повествующего о жестокой судьбе Мэн Цзян.

В незапамятные времена жили супруги по фамилии Цзян. Посадили они тыквенное семечко, и из него поднялось растение, перекинувшее свои плети через изгородь к соседям по фамилии Мэн, и именно на их территории завязалась большая тыква. Когда ее сняли и разрезали, то увидели, что в ней на корточках сидит девочка, которую назвали Мэн Цзян. Из девочки выросла очаровательная девушка. Лицо ее напоминало персик, а голос у нее был столь прекрасен, что даже птицы смолкали, когда она пела.

Тогда правителем был Цинь Цихуан. Владел он в Поднебесной всеми землями и городами, которые платили ему дань. И даже пастухи, бродившие со своими стадами по пустыне, склонились перед его величием и прислали ему подарки. Из всех владык, которых называли Сыновьями Неба, Цихуан являлся самым могущественным. На Западе он приказал построить дворец Уфан, на Востоке – осушить бескрайние болота, на Севере – возвести стену, длиннее которой не знал мир. Особенно много людей брали на постройку стены (имеется в виду Великая Китайская стена), и многие там умирали. Требовалась им замена.

Жил тогда благородный юноша Си Лян. Когда за ним пришли стражники, чтобы угнать на стройку, он сбежал, перепрыгнул через садовую ограду и спрятался за искусственным холмиком из камня. Увидел он, как по дорожке к пруду идет девушка небесной красоты. На цветок у ее ног села бабочка, девушка захотела ее поймать. Она вытащила платочек, чтобы накрыть бабочку, но ветер унес его в пруд, а бабочка улетела. Девушка пошла к пруду, и вдруг заметила отражение юноши в воде и закричала.

Не знал Си Лян, как поступить: бежать – стражники схватят, оставаться с незнакомой девушкой – неловко. Наконец он решился, вышел вперед и поклонился красавице со словами: «Спаси меня! Умоляю, спаси!»

Девушка засмущалась, не зная, что ответить. В это время подбежала служанка, которой было поручено наблюдать за прогулкой Мэн Цзян, и спросила молодого человека, кто он такой. Тот ответил, что он прячется от стражников. Мэн Цзян понравилось его лицо и стройная фигура, и она предложила пойти всем вместе к отцу. На последнего юноша также произвел благоприятное впечатление. Расспросив молодого человека о его родных и проверив его знания, старый Мэн сделал юношу своим зятем и приказал в тот же день провести свадебную церемонию.

Но не успели супруги побыть наедине друг с другом и несколько минут, как в дом ворвались стражники и увели юношу. Печаль охватила все семейство. Мэн Цзян заперлась в спальне и запела грустную песню: «Холодный ветер ворвался в мой дом, в лед превратилась чаша с вином, подушка с циновкой холодны, как снег. И в мире живу я, словно во сне».

С того дня Мэн Цзян жила в тоске, она не принимала пищи, не пила и все ночи напролет думала о своем муже. А время между тем шло, и наступил первый день десятого месяца, когда принято женам относить мужьям теплую одежду. Мэн Цзян собрала узелок с одеждой, простилась с родителями и отправилась в дальний путь.

Идет Мэн Цзян по размытой дождями дороге и поет свою песню: «Без тебя я, как лютня, у которой лопнули струны, как воздушный змей на оборвавшейся нити, как колесо без спиц, как кувшин без дна».

Безбрежная белизна сливается с Небом. Голодные коршуны парят в вышине, высматривают добычу. В занесенных снегом оврагах воют волки. И думает про себя Мэн Цзян: «Как мне холодно! Как мне тяжко! Но супруг мой на Севере, где ветер свирепей, чем зверь! Без теплой одежды как он теперь?»

Ведет любовь Мэн Цзян через леса и горы. Отступают перед ней пропасти, мелеют реки. Не трогают ее звери, а птицы указывают ей путь.

Вот и стена, которой нет ни конца, ни края. Под стеной, как тени, бродят люди с лопатами и кирками. Свистит бич стражника.

Обращается к одному из надсмотрщиков Мэн Цзян: «Моего мужа зовут Си Лян. Я принесла ему теплую одежду». Но тот лишь рассмеялся и показал ей на груду белых костей под стеной. Упала несчастная женщина на землю и зарыдала. В то же мгновение налетел ветер. Черный туман окутал стену, и она обрушилась от плача и слез.

Одним из наиболее интересных, на наш взгляд, китайских мифов является история ткачихи и пастуха. Дело в том, что это одна из немногих легенд, дошедших до наших дней, практически в своем первоначальном виде. Она считается истинно народной и существует во множестве вариантов, ниже мы приведем один из самых распространенных. Итак, ткачиха по имени Чжи Нюй жила на восточном берегу Серебряной реки – Млечного Пути – и ткала на своем станке великолепные облака. Помимо нее, этим делом занимались еще шесть фей, но среди них Чжи Нюй заметно выделялась своим трудолюбием и прилежностью.

На другом берегу Серебряной реки, в мире людей, жил пастух Ню Лан, наибольшей ценностью которого был старый вол. Это животное юноша берег как зеницу ока. И вот однажды вол заговорил человеческим голосом и поведал своему хозяину о том, что прекрасная Чжи Нюй каждый день в определенное время ходит купаться в Серебряной реке. Он же и научил Ню Лана тому, как сделать небесную ткачиху своей женой: юноше надо было лишь незаметно унести одежду, которую та скидывала перед тем, как войти в реку.

Юноша послушался вола и, спрятавшись в зарослях у Серебряной реки, стал поджидать Чжи Нюй. Наконец та пришла вместе с сестрами. Раздевшись, девушки бросились в воду, а Ню Лан, выскочив из тростника, схватил одежду Чжи Нюй. Ее сестры, увидев незнакомого человека, выбежали из реки, набросили свои одежды и разбежались, а Чжи Нюй осталась на берегу.

Ню Лан сказал, что отдаст ей одежду только в том случае, если она согласится выйти за него замуж. Чжи Нюй кивнула юноше в знак согласия, став таким образом его женой.

Много лет жили они в мире: Ню Лан пахал, а Чжи Нюй ткала. В положенные сроки родились у них мальчик и девочка. Однако кое-кого такая идиллия не радовала, а именно бабушку Чжи Нюй и ее супруга, небожителей. И вот послали они одного из богов вернуть свою родственницу обратно на Небеса. Гонец в точности исполнил приказание божественных супругов.

Но Ню Лан был не в силах выдержать разлуку с женой. Он посадил детей в корзины и, поскольку одна из корзин перевешивала другую, в ту, что полегче, пастух бросил черпак для навоза. Затем Ню Лан взвалил корзины себе на плечи и отправился искать Чжи Нюй. Однако от Серебряной реки не осталось и следа, так как боги перенесли ее на Небо.

И пришло время вновь заговорить волу человеческим голосом. И изрекло это мудрое животное: «Ню Лан, я скоро умру. Тогда тебе нужно содрать с меня шкуру и накинуть себе на плечи – так ты сможешь добраться до Небесного дворца».

Едва сказав такие слова, вол упал на землю и испустил дух. Ню Лан, накинув на себя его шкуру, помчался на Небо, где пронесся среди звезд и добрался до Серебряной реки, на берегу которой сидела его красавица-жена. Дети радостно закричали и устремились навстречу матери, но тут неведомо откуда вдруг протянулась большая женская рука, держащая золотую шпильку. Этой шпилькой рука провела вдоль Серебряной реки, и гладь ее в ту же минуту превратилась в бурный поток. Несчастный пастух, не зная, как перебраться через реку, заплакал. И тогда его дочка предложила ему осушить реку с помощью черпака для навоза. И отец согласился.

Он черпал воду из Небесной реки, пока не выбился из сил, после этим делом занялись его дети. Упорство этой семьи разжалобило Небесных владык, и они позволили супругам встречаться раз в год, вечером седьмого числа седьмой луны на мосту, который выстраивают сороки из своих хвостов. Во время этих кратких свиданий Чжи Нюй не может сдержать своих слез, и потому на Земле тогда часто идут дожди.

По обоим берегам Небесной реки можно и сейчас видеть две большие сверкающие звезды – Волопаса (звезда Альтаир в созвездии Орла) и Ткачиху (звезда Вега в созвездии Лиры).

Китайская мифология оказала заметное влияние на художественную культуру страны. Однако в связи с распространением конфуцианского мировоззрения и отсутствием эпоса и драмы в Древнем Китае мифологические сюжеты практически не нашли своего отражения в словесном искусстве. Помимо творчества поэта Цюя Юаня, образы древнекитайской мифологии разрабатывались лишь в таких небольших поэмах, как «Фея реки Ло» (III век н. э.). В повествовательной прозе, которая начала развиваться с III века н. э. и представлена короткими повестями и рассказами наподобие быличек, например о встрече человека с духами, фигурируют в основном образы даосийской и низшей мифологии. В сказе «Бяньвэнь», зародившемся в VIII–X веках, представлены сюжеты буддистского содержания, которые повествуют о житии будд и бодхисатв. Появившаяся в XII–XIII веках музыкальная драма использовала хотя и немногочисленные, но весьма интересные сюжеты даосийского и буддистского толка.

В сложившихся на основе устного сказа книжных эпопеях XVI века – таких, как «Путешествие на Запад» У Чэн-эня, «Возвышение в ранг духов» Сюя Чжун-линя и «Сказание о начале мира» Чжоу Ю – тоже использовались мифологические сюжеты, которые трансформировались авторским сознанием и изображались с помощью различных художественных средств, заимствованных из исторических эпопей и романов.

В изобразительном и прикладном искусстве, начиная с древней керамики и ритуальной бронзы, широко разрабатывались мифологические темы, в основном это были зооморфные или зооантропоморфные фигуры. Мифологические сюжеты характерны для рельефов и настенной живописи эпохи Хань (III век до н. э. – III век н. э.), которые служили украшением могильных сооружений. Наиболее популярными в то время были изображения зооантропоморфных первопредков Фуси и Нюйвы, стрелка И, целящегося в солнце, и т. п.

С распространением буддизма и строительством буддистских и даосийских храмов появляются скульптурные изображения соответствующих персонажей, а также их портреты в виде фресок и настенной живописи. Те же персонажи встречаются в произведениях средневековых китайских художников (Вана Вэя, У Дао-цзы, Ма Линя и др.), в росписях дворцовых комплексов, а с развитием ксилографии в VII–VIII веках и в гравюре (иллюстрации к «Книге гор и морей», к мифологическим эпопеям и т. п.).

Начиная с XV–XVI веков мифологические персонажи синкретического народного пантеона становятся основным предметом изображения на лубочных картинах, заменявших китайцам иконы. Лубки подобного содержания в Китае печатались до конца 1940-х годов, а в странах Юго-Восточной Азии, Гонконге, Сингапуре и других, распространены и поныне.

Своеобразие отражения мифологии в китайской культуре заключается в том, что одни и те же мифологические сюжеты по-разному представлялись в произведениях словесного и изобразительного искусства. В одни исторические периоды более архаичными становились изобразительные памятники, в другие – литературные.

Эпоха неолита (с VIII тысячелетия до н. э. до середины I тысячелетия до н. э.) ознаменована активным заселением разными племенами территории японских островов. Здесь встретились мифы, верования и представления различных этнических групп. Именно в это время начали складываться основы религии и светской культуры будущей Японии. Данный период получил название дзёмон (по типу керамики с орнаментальным рисунком, найденной при археологических раскопках). Многочисленные ритуальные глиняные сосуды конусообразной формы, украшенные геометрическим орнаментом, линиями и завитками, напоминающими горные вершины, кроны деревьев, извивающихся змей, морские волны, передают представления древних о взаимодействии природных сил и являются символикой космогонической мифологии.

О верованиях человека времен неолита говорят скульптурные изображения идолов (догу) (рис. 140). Эти небольшие фигурки, посвященные духам плодородия, появились в конце эпохи дзёмон. Исследователи предполагают, что они выполняли роль амулетов. Догу покровительствовали плодородию, свадьбам и рождению детей. Так же как и сосуды, они были связаны с поклонением высшим силам природы (дождю, грозе, горам, небесным телам и т. п.). Не являясь изображением божеств, они служили для того, чтобы сдержать разрушительные стихийные силы и умилостивить богов.

Рис. 140. Идол догу. II–I тысячелетия до н. э.

В III веке до н. э. большая часть населения была сконцентрирована в северо-восточной части острова Хонсю. В III веке до н. э. – III веке н. э. (культура яёй) население увеличивалось за счет миграции с материка алтайских племен, принесших опыт рисосеяния, создания шелка, производства бронзы и железа. От керамических изделий ритуальные функции перешли к предметам из бронзы (мечи, зеркала, колокола). Но и в это время боги не получили еще антропоморфного воплощения. Люди эпохи яёй обожествляли предметы и явления: деревья (особенно кипарисы), горы, грозы, тайфуны. Подобные представления в дальнейшем легли в основу главной японской религии синто с ее одухотворением природы и безликим, но грандиозным пантеоном богов.

Центральное место в мифологической системе данного периода заняли сюжеты и образы, связанные с земледелием. Божества, покровительствовавшие земледелию, из всего сонма духов были выделены в отдельную группу. Каждый род имел своего покровителя, духа удзи-гами, чьей функцией стала защита людей от враждебных природных явлений. Именно в это время появились мифы о главной синтоистской триаде – Аматэрасу, Сусанно и Цукуёми. Даже культы гор оказались связанными с сельским хозяйством. Считалось, что вместе с талыми водами с вершины спускается на равнину божество полей, остающееся с людьми до поздней осени, когда урожай уже убран в амбары.

Японцам свойственно обожествление природного пространства, и потому вместе с возникновением сельскохозяйственных культов и праздников появились и места, предназначенные для поклонения богам. Первые алтари представляли собой самые обыкновенные ровные квадратные площадки (сики), огороженные веревкой и покрытые галькой. Люди приносили сюда свои дары – рисовые снопы и сосуды с рисовым вином. Они верили, что божества, помогавшие им в работе, принимают участие и в празднествах.

Храмами считались и амбары, святые места, возле которых не могло находиться что-либо нечистое. Подобно сикам, эти хозяйственные постройки были не только символом божественной территории, но и воплощением самих богов. Архитектура амбаров легла в основу первых святилищ (рис. 141) – Идзумо, Исэ, Найку и т. д.

Рис. 141. Главное здание синтоистского святилища Найку. Около III века

Сакральными местами стали также площадки, окруженные скалами или глыбами, принесенными с берега моря. В центральной их части находился один или два-три громадных камня, перевитых жгутом из соломы. Таким образом люди пытались придать божественному началу зримую форму. Эти места служили не только для поклонения, но и для размышлений и созерцания. Позднее они легли в основу знаменитых японских садов и скульптурных алтарей.

Период с III по VI век н. э. именуют кофун («старый курган»). Именно в это время началось формирование протояпонского государства, называемого Ямато. Главой его являлся верховный жрец тэнно («небесный государь»), обладавший политической и духовной властью над страной. Мифологические сюжеты и образы, появившиеся ранее, получили новую трактовку. В это время богиня Солнца Аматэрасу стала почитаться как прародительница царского рода.

Широкое распространение получил культ предков. Археологи обнаружили на территории Японии тысячи царских захоронений в виде курганов. Они представляли собой большие холмы, покрытые лесом. Вокруг курганов были вырыты рвы. Древнейшие из них по своему плану напоминали правильный круг, что символизировало солнечный диск и небесную сферу. Позднее стали сооружать курганы сложной формы, похожие на замочную скважину. Вода вокруг кургана служила своеобразной границей, отделявшей мир мертвых от мира живых. Именно так выглядит погребальный холм Нинтоку-тэнно (рис. 142), властвовавшего в 395–427 годах. Окружность в основании кургана напоминает о прародительнице Ямато – солнечной богине Аматэрасу.

Рис. 142. Курган императора Нинтоку. V век

С древнейшей синтоистской мифологией связано и внутреннее устройство погребального сооружения. Останки правителя помещались в каменный или керамический саркофаг, сделанный по подобию святилища или дворца. Саркофаг ставился в центр выложенной плитами подземной камеры в глубине кургана.

Бронзовое зеркало, положенное на грудь усопшего, свидетельствовало о его божественном происхождении. Покой умершего охраняли глиняные фигурки – ханива. Их располагали по всей поверхности холма. Древнейшие ханива изображали символические предметы (щит, колчан, головной убор царя), а также синтоистские святилища или амбары. Последние, поставленные на вершину кургана, воплощали места обитания богов.

В дальнейшем ханива стали изображать жрецов, слуг, воинов, крестьян, священных птиц и жертвенных животных. Такие фигурки должны были призывать милость духов природы.

В 552–646 годах дворцы правителей Ямато располагались в Центральной Японии, в районе Асука, поэтому это время именуют периодом Асука. Для него характерно появление в стране буддизма и формирование государственных основ. Японцы восприняли традицию сожжения тел умерших и перестали сооружать курганы. По всей стране возводились храмы и монастыри, их строительство финансировалось правительством. Буддистские храмы украшались ажурной резьбой по дереву и металлу, красивыми росписями и бронзовыми или деревянными статуями.

Скульптурную композицию алтаря храма составляли многообразные божества, входившие в буддистский пантеон. В их образах переплелись мифологические представления, созданные разными этническими группами на разных временных этапах.

Эстетическая концепция этих верований основывалась на двух направлениях буддизма – аскетичной Хинаяне (Малая колесница, или Узкий путь спасения) и Махаяне (Большая колесница, или Широкий путь спасения). В Хинаяне отсутствовал собственный пантеон богов. Будда Гаутама, основавший это учение, представлялся воплощением света и не имел зримых черт, ощущаясь лишь в условных символах: троне, дереве, колесе, следах босых ног.

Махаяна постепенно вытеснила суровую и малопонятную Хинаяну. Абстрактная нирвана была заменена более понятным представлением о рае, созданном для душ праведников. Махаяна имела весьма обширный пантеон божеств, куда вошел и Гаутама (Будда Шакьямуни), в японской мифологии получивший имя Сяка-Нёрай (рис. 143).

Рис. 143. Статуя Сяка-Нёрай. VII век

Главным героем буддистской мифологии и важнейшим персонажем скульптурных композиций буддистских храмов являлся Будда, имя которого в японском произношении могло звучать как Буцу или Нёрай. Святынями храма являлись скульптурные изображения бодхисатв, представленные дарителями, просветителями, утешителями. В некоторых японских храмах бодхисатва (босацу) становился центральной фигурой и главной святыней. Первоначально эти божества в японской мифологии являлись существами бесполыми (так же, как в китайской и корейской), но в дальнейшем они приобрели облик женщины, сострадательной и милосердной богини Каннон.

Персонажами буддистского пантеона Японии стали святые – гении, полубоги, небожители, стражники, охраняющие веру, двенадцать воинов, олицетворяющих месяцы года, и т. д. Их скульптурные изображения также помещались в храмах.

Ранняя Нара (646–719) – годы заимствования письменности, чиновничьей системы, а также практики управления из Китая. С началом этого периода формируются государственные структуры по типу китайских. Создаются своды законов, системы государственной земельной собственности и т. д.

В 710–794 годы, период Нара, первой постоянной столицей Японии становится Нара, или Хэйдзё-кё («крепость мира»). Старое название Ямато сменяется новым – Нихон, что означает «там, откуда восходит солнце». Период характеризуется появлением первых письменных памятников – «Кодзиков» и «Нихонгов», составленных из мифологических историй, и обострением борьбы, которую местная аристократия вела с представителями знати, имевшими корейские и китайские корни. В результате влияние буддизма несколько ослабло, а синтоистские традиции, напротив, укрепились. В это время устанавливается единовластие императора. Период ознаменовался бурным экономическим и культурным развитием. Было построено множество новых храмов и монастырей, красивейшим из них стал монастырский комплекс Якусидзи. Легенда, связанная с ним, рассказывает о том, что возвести монастырь приказал император Тэмму. Свое название он получил благодаря обету, данному больной супругой императора, которая поклялась: если бог-врачеватель Якуси-Нёрай поможет ей, то его статуя займет центральное место в алтарной композиции храма.

В эпоху Нара в монастыре Тодайдзи была возведена 16-метровая бронзовая скульптура Дайнити-Нёрай (Дайбуцу), или Великого Будды (Вайрочаны). Покровителем Дайнити-Нёрай стал синтоистский бог Хатиман. Известно, что когда японцы решили возвести эту колоссальную скульптуру, к оракулу святилища Аматэрасу в Исэ был отправлен проповедник буддизма, чтобы испросить у солнечной богини разрешения на ее воплощение в облике буддистского бога. Когда в 752 году статуя была освящена, к ней стали привозить из разных частей страны символы других синтоистских богов, которым в храмах синто возносились молитвы во время создания грандиозного бронзового изображения. На торжество освещения статуи («открывание глаз Будды») съехались жители самых отдаленных уголков Японии.

794–1185 годы объединены в период Хэйан. Свое название он получил по месторасположению новой столицы государства – Хэйан-кё (Киото). Но Хэйан продолжал оставаться столицей и резиденцией императора, Сына Неба, вплоть до 1868 года. В это время государство утратило монополию на землю. Появились так называемые сёэн – усадьбы, которыми владели аристократы. Были прерваны все связи с Кореей и Китаем, раздираемым междоусобными войнами. Начала формироваться утонченная городская культура, появилось большое количество прекрасных стихотворных и прозаических произведений. В провинциях строились школы, а в столице открылся университет. Процветали ремесла, искусные мастера создавали музыкальные инструменты, ювелирные украшения, красивые и изящные предметы обихода из золота, светильники, веера, цветную писчую бумагу. Центром культурной жизни стал императорский двор.

На этом этапе развития государства синтоизм с его простой, лишенной философской основы мифологией полностью перестал удовлетворять высокие запросы времени, но и буддизм, не соответствовавший поэтико-мифологическому сознанию японского народа, должен был претерпеть значительные изменения. Интерес к внутреннему миру личности, ощущение хрупкости бытия породили новое отношение к природе, ставшей главным образцом гармонии. Все это нашло отражение в учениях эзотерических (тайных) сект Тэндай и Сингон, появившихся в начале IX столетия. Их эстетика легла в основу официального вероучения. Но если в период Нара обращения к богам были направлены на общенациональные цели (избавление страны от неурожая, эпидемий, войн), то молитвы сект имели более частный характер. Особое значение придавалось в это время культу горных вершин. Отсюда идет и обычай возводить храмы и пагоды на возвышенностях. Чтобы попасть в храм, человеку приходилось преодолевать крутые подъемы, а это также являлось способом очищения от скверны.

На склонах гор, традиционно являвшихся местами поклонения синтоистским богам и горным духам, возводились новые буддистские храмы. Так, на месте поклонения Небесному змею в конце VIII – начале IX века появился храм Муродзи. Наряду с буддистскими, возводились синтоистские святилища (дзингудзи). Если в прежних храмах синто скульптуры богов отсутствовали, то в новых они появились, причем их создавали явно по образцу буддистских (рис. 144). Кроме статуй, храмы эзотерических сект украшались иконами, изображавшими богов. Эти произведения не только передавали воображаемый облик божеств, но и рассказывали об их чудесных превращениях, способности принять вид растения, дерева, человека и даже лунного света.

Рис. 144. Статуя синтоистской богини Накацу-химэ

1185–1333 годы – период Камакура, сёгунат Минамото, названный так по ставке сёгуна (военного правителя) Японии. Первым сёгуном стал Минамото Ёритимо. Хотя это было время господства самураев, император продолжал оставаться верховным жрецом синтоизма. Минамото Ёритимо, провозглашенный Тайсёгуном (Верховным военным вождем), основал новую столицу в небольшом рыбачьем поселке Камакура, где располагалась его ставка. Но и Хэйан, где жил император, лишенный былой власти, по-прежнему оставался важным культурным центром.

Религией самураев был дзен-буддизм. В то же время характерной чертой Камакура было то, что человеческое сознание начало постепенно высвобождаться из-под влияния религиозно-философских догм. Самураи, которые в своем большинстве являлись выходцами из народа, не утратили связи с почвой, породившей их, и потому культура Камакура, в отличие от хэйанской, оказалась обращенной к самому широкому кругу жителей страны. Романы и поэмы уступили место гункам – военным эпопеям, рассказывающим о событиях военных лет. Передаваемые монахами-сказителями гунки стали основой японского национального эпоса, воспевшего героические подвиги, стойкость, служение родине.

Но мифологические образы предшествующих эпох оставались по-прежнему востребованными. Воины, подвергавшиеся постоянным опасностям, обращались практически ко всем богам буддистского и синтоистского пантеонов. В то же время на первый план выдвигались божества, соответствовавшие целям воспитания людей преданных и верных. Особенно почитались боги – покровители нации, святые – покровители рода, а также монахи, патриархи сект, известные своими героическими поступками.

1392–1568 годы – период Муромати, сёгунат Асикага, получивший свое название по ставке сёгунов Асикага в Муромати (ныне – район Киото). Это время характеризуется бурным ростом городов, развитием городской культуры. Через христианских миссионеров европейские государства впервые установили контакты с Японией. В это время религиозно-мифологические начала в жизни общества начали активно заменяться светскими, что продолжалось и в последующие эпохи.

1603–1867 годы – период Эдо, сёгунат Токугава. Свое название получил по ставке сёгунов Токугава в Эдо (современный Токио). Основал сёгунат Токугава Изясу, благодаря которому Япония смогла выйти из длительного состояния гражданской войны. Объединив страну, правитель изгнал с ее территории европейцев, пытавшихся распространить христианство, и оградил государство от всех контактов с внешним миром. В этот период началось бурное развитие экономики и небывалый рост городов. Значительно увеличилась численность населения, а главной религией Японии стало неоконфуцианство, или чжусианство.

1868–1911 годы – период Мейдзи, названный по выражению «светлое правление», которое служило девизом императору Муцухито. Под воздействием Запада Япония провела целый ряд реформ, направленных на возвращение к государственному устройству древних эпох (усиление власти императора, значительно уменьшившейся при сёгунах).

Представления о древнейшей японской мифологии дают многочисленные источники: «Кодзики» («Записи о делах древности», 712 год), «Нихонги», или «Нихонсёки», («Анналы Японии», 720 год), фудоки (этнографические и географические описания японских провинций «Записи о землях и обычаях», VIII век), «Когосюи» («Собрание древних слов», начало IX века), «Кюдзихонги» («Главные записи о делах старины», начало XII века). Но большая часть мифов помещена именно в своды – «Кодзики» и «Нихонги». Составление этих сборников началось еще в 681 году. Известный сказитель излагал древние легенды, а писец записывал за ним. Оба этих свода передают официальную мифологию синто, причем местные культы в них несколько изменены, а порой оттеснены на задний план. Кроме того, составители попытались выстроить мифы в хронологическом порядке, в результате чего многие сказания записаны в переделанном виде.

Японская мифология представляет собой соединение нескольких мифологических систем: древнейшей синтоистской, буддистской и поздней народной, возникшей на основе двух первых, а также элементов даосизма.

Важное место в религиозно-культовой сфере духовной жизни японцев занимал синтоизм, сформировавшийся в глубокой древности на основе культур местных и пришедших с других территорий племен. Синтоизм утверждает (само слово синто означает «путь богов»), что в окружающем мире все предметы одухотворены и потому святы. Божественной сущностью обладают грозные вулканы, камни, старые деревья и красивые цветы. В древности волю богов передавали людям колдуны и шаманы. Позднее, под влиянием буддизма, были построены синтоистские храмы, в которых обряды стали проводить жрецы.

В древности синтоистские святилища представляли собой скромные постройки, неокрашенные и ничем не декорированные. Позднее их стали строить по образцу буддистских.

Синтоистский храм состоит из двух частей: внутренней, в которой хранятся священные предметы и талисманы, и наружной, в которой осуществляются моления. Люди заходят сюда, бросают деньги в сосуд для пожертвований, стоящий перед алтарем, и кланяются. Некоторые молятся (молитву можно произносить про себя). Синто не требует от своих приверженцев выполнения каких-то ежедневных ритуалов и молитв, достаточно будет лишь присутствия на празднествах, сопровождающихся жертвоприношениями и торжественными шествиями. В этих случаях перед собравшимися проносят паланкины со священными предметами.

Синтоистские храмы (рис. 145) очень похожи на буддистские, но если для последних характерны статуи, то перед храмом синто всегда можно увидеть торий – сооружение в виде ворот, имеющее две поперечные перекладины. Древнейшее значение слова «торий» – «насест», что связано с легендой о солнечной богине Аматэрасу, удалившейся в пещеру и оставившей мир без света. Торий-насест, на котором сидел петух, чей крик выманил обиженную богиню из ее укрытия, стал главным национальным символом Японии.

Рис. 145. Храм Дайдо. XII век

Синтоизм с его ясным и простым языческим культом обожествления живой и неживой природы, почитания предков, равно как и китайский даосизм, проникший в Японию, не удовлетворял бурно развивающееся общество, и потому буддизм с его сложной философской системой быстро занял в культурной жизни страны одно из главных мест. Его распространению активно способствовала японская знать. Буддизм пришел из Китая в середине VI столетия. Он сыграл большую роль в развитии государственности, создании основ правовой и этической систем.

Буддизм никогда не противопоставлял себя синтоизму. В VIII веке секта Кэгон объявила свой храм центром всех существовавших в Японии религиозных течений, и все местные святые стали божественными воплощениями Будды. Самая популярная богиня синто Аматэрасу с этих пор почиталась как Аватара Будды Вайрочана. Считалось, что местные божества способны защитить Будду от зла, поэтому буддистские и синтоистские храмы строились рядом. Отличие этих храмов не только в тории и скульптурных изображениях, но и в подступах к святым строениям. К храму буддизма ведут дорожки, выложенные из каменных плит, а к синтоистской святыне – дорога, усыпанная мелким щебнем, что не является простой случайностью. Направляясь к храму, людям приходится забывать о повседневных заботах и думать лишь о том, что у них под ногами, настраиваясь таким образом на общение с божеством. По-разному верующие обращаются и к богу: если перед храмом человек хлопает в ладоши, значит, он стремится привлечь внимание богов синто, а если склоняет голову и складывает ладони перед грудью – это молитва к Будде.

Почти все население современной Японии верит и в Будду, и в богов синтоистского пантеона (рис. 146). Если в жизни японца происходит радостное событие (рождение ребенка, бракосочетание), он идет в храм синто. С синтоизмом связаны и общинные праздники. При начале пахоты, жатвы, строительстве дома люди обращаются к божествам синто.

Рис. 146. Статуя синтоистской богини. XI век

Печальные ритуалы (похороны, поминки) – в ведении буддийских служителей культа. С буддизмом связан и старинный народный праздник, называемый «бон» (день поминовения умерших), приходящийся на седьмое полнолуние в середине лета. Чтобы порадовать и развлечь своих усопших, в это время посещающих живых родственников, люди празднуют бон весело и шумно. А покойных поминают свечами, отправленными по реке в бумажных фонариках.

И «Кодзики», и «Нихонги» выделяют три главных мифологических цикла. Первый, космологический, рассказывает о событиях, происходящих на небе – такама-но хара, и в царстве мертвых – ёми-но куни. Второй называется Идзумо, так как действие разворачивается на земле, в Идзумо (ныне это префектура Симане). Третий также посвящен земным историям, случившимся в месте под названием Химука (современная префектура Миядзаки на острове Кюсю). Но все герои этих мифов – божества (ками, или микото). Некоторые из них имеют антропоморфный облик, другие же представляют собой отвлеченные понятия.

Главными являются небесные ками, за ними идут земные, соответствующие определенной местности, а на нижнем уровне стоят ками-духи, проявляющие себя в образе различных предметов и природных явлений.

Если в других мифологиях существовал единый бог-творец, демиург, то в японской его не было. Одновременно из ничего появились первые боги-ками. Сначала их было трое: Амэ-но минакануси, Такамимусуби, Камимусуби. Они представляли собой божественную сущность без пола и внешних признаков, хотя и имели имена. Затем появились еще четыре ками, имевшие более определенный вид (двое из них родились в лоне земли). Следом возник бог, утвердившийся на земле, и бог облаков над равнинами. Все они были одиночками. Лишь после этого родились божественные пары.

Первыми стали бог всплывающей грязи и его сестра, богиня осаждающегося песка. Последней стала пятая пара – Идзанаки (призывающий муж) и его сестра Идзанами (призывающая женщина).

В это время земля еще не отвердела и носилась в океане в жидком виде, напоминающем растекшееся масло. По велению высших небесных божеств брат и сестра стали превращать жидкую почву в твердь. Стоя на воздушном мосту, они опускали богато украшенное копье в океан и мешали им воду до тех пор, пока земля не загустела. Когда Идзанаки и Идзанами достали копье из воды и отряхнули его, из капелек соли образовался остров Оногоро («самозагустевший»). На него и вышла божественная пара со своего моста, превратив остров в срединный столп всей Земли. Подобные мифы рассказывают и о сотворении других островов.

Сотворив остров, боги решили обойти свои владения. Идзанаки направился влево, а его сестра – вправо. Когда они встретились, Идзанами воскликнула: «Какой прекрасный мужчина!» Идзанаки также выразил ей свое восхищение, но посетовал, что она, женщина, заговорила первой, сочтя это за недобрый знак. Тогда они еще раз обошли остров и повторили приветствие, причем первым его слова произнес брат.

Идзанаки и Идзанами создали не только острова, но и породили других богов-духов, населивших Землю. Один ребенок получился настолько уродливым, что боги положили его в тростниковое судно и пустили по волнам. Вскоре мир стал вполне пригодным для жизни. Появились моря и реки, горы и ущелья, деревья и цветы. Хозяевами всего стали рожденные здесь боги-ками. Последним на свет появился бог огня Кагуцути. Он обжег лоно своей матери, и она умерла в страшных мучениях. Идзанаки убил Кагуцути, и из его крови появилось множество божеств, ставших воплощениями вулканических явлений на земле Японии.

Безутешный Идзанаки отправился за своей женой в подземный мир и стал уговаривать ее вернуться на землю. Но Идзанами ответила, что уже вкусила яства мира мертвых и не может уйти отсюда. Под землей стоял непроглядный мрак, и Идзанаки, решив осветить подземный дворец, зажег огонь. Он увидел, что его Идзанами превратилась в полусгнивший труп. Испугавшись, он бросился бежать, но сестра, рассерженная тем, что он увидел ее такой, послала за ним своих помощниц-ведьм. Идзанаки снял с себя головной убор, превратил его в виноградную гроздь и бросил его догоняющим. Ведьмы остановились, чтобы поесть сочных ягод. Наевшись, они продолжили преследование, и тогда бог кинул им гребень, ставший зарослями бамбука.

Тогда Идзанами послала вслед полуторатысячное войско, но Идзанаки, доставший свой огромный меч, смог удержать преследователей на расстоянии. Добравшись до выхода из подземного царства, он нашел три персика, которые бросил в недругов, заставив таким образом их уйти. Закрыв проход между двумя мирами (света и вечной тьмы) скалой, бог стал вести с сестрой переговоры. Идзанами, превратившаяся в богиню преисподней, угрожала своему мужу и брату наслать на землю смерть, которая будет ежедневно убивать тысячу жителей, но Идзанаки пообещал обеспечить в противовес этому целых полторы тысячи рождений в день.

Вернувшись домой, Идзанаки на острове Цукуси (Кюсю) совершил обряд очищения. Из одежды и украшений, снятых богом, родилось множество божеств нижнего уровня. Когда он вошел в реку, из родинок на его теле появились четырнадцать богов. Из капелек воды, которой Идзанаки омыл свой левый глаз, родилась богиня Солнца Аматэрасу («небесное сияние»); из воды, омывшей правый глаз, – бог Луны Цукуёми («бог счета лун»), а из водяных капелек, стекавших с его носа, явился Сусаноо («доблестный муж»), бог ветра и водных стихий.

Идзанаки подарил Аматэрасу ожерелье из драгоценных камней и власть над «равниной высокого неба», Цукуёми получил царство ночи, а Сусаноо – морскую стихию. Но последний постоянно плакал, от чего моря и реки иссякали, а деревья засыхали. Причиной его печали стало желание навестить в подземном царстве свою мать, Идзанами. Недовольный сыном, Идзанаки прогнал его.

Тогда Сусаноо отправился на небо, чтобы попрощаться с Аматэрасу. Он предложил сестре поклясться в верности друг другу и родить потомство. Аматэрасу согласилась. Приняв от брата меч с десятью рукоятками, она раскусила его на несколько частей. Сусаноо поступил так же с драгоценностями, которые дала ему Аматэрасу. Так на свет появилось большое количество божественных существ.

Затем Сусаноо, на радостях или из каких-то других побуждений, совершил в царстве Аматэрасу ряд поступков, относящихся в Древней Японии к «восьми небесным прегрешениям». Он разрушил оросительные каналы, питавшие влагой поля, осквернил покои, содрал шкуру с живой лошади и напугал девушек-ткачих, работавших вместе с богиней над изготовлением ритуальных одеяний.

Разгневанная выходками брата Аматэрасу покинула небеса и спряталась в пещере, оставив весь мир в полной темноте. Тогда боги, стремясь выманить богиню из ее укрытия, придумали хитрость. Амацумара, небесный кузнец, с помощью богини Исикоридомэ, чье имя переводится как «литейщица», создал микагами – священное дерево. Его поставили перед входом в пещеру. На ветви священного дерева повесили яшмовое ожерелье, а на специально сооруженный насест посадили петуха, возвещавшего о начале утра. Крик петуха пробудил Аматэрасу. Выглянув из пещеры, она увидела в зеркале свое отражение, которое приняла за какую-то другую красавицу. Но это еще не все. За стенами пещеры громко смеялись боги. Их веселье вызвал вид танцующей на перевернутом чане богини Амэ-но удзумэ, развязавшей завязки своей одежды. Любопытная Аматэрасу вышла из пещеры, и ее быстро схватил за руку Амэ-но тадзикарао («бог-муж силач»).

Этот миф выразил представления людей о солнечном затмении и борьбе Солнца (Аматэрасу) со злыми стихийными силами (Сусаноо). В дальнейшем Аматэрасу провозгласили прародительницей японских императоров. Потомком богини был Ниниги, сошедший с неба, чтобы управлять землей, населенной людьми.

Некоторые мифы изображают Аматэрасу не просто солнечной богиней, а покровительницей земледелия. Она собственноручно ухаживает за своими рисовыми полями и устраивает празднества первого риса.

С вступлением в должность правителя земли Ниниги начинается третий цикл мифов. Согласно «Кодзики», Аматэрасу вручила внуку символы власти и достоинства: красивое, яшмовое ожерелье и священное зеркало, с помощью которого солнечную богиню когда-то выманили из пещеры, а также меч, извлеченный Сусаноо из тела змея Ямато-но Ороти. Эти предметы стали символами японских императоров, ведущих свой род от Ниниги. Этот сюжет «Нихонги» трактует иначе: Аматэрасу дала Ниниги рисовый колос со священного поля богов. Эта легенда легла в основу праздника первого колоса, когда богам приносились дары в виде рисовых блюд во дворце императора.

Пробравшись сквозь заслоны из облаков, Ниниги оказался на Цукуси (Кюсю), на вершине горы Такатихо. На земле он сочетался браком с Конохана-Сакуя-химе, дочерью бога О-ямацуми. У супругов родились три сына, двое из них, Хоори-но микото и Ходэри-но микото, стали персонажами отдельного мифологического цикла, линия третьего, названного Хосуэри-но микото, развития не имела.

Имена братьев Хоори и Ходэри («ослабевающая сила огня» и «бог-светящий огонь») связаны с обстоятельством их рождения. Согласно легенде, Ниниги заподозрил, что его жена Конохана-Сакуя-химе ждет ребенка не от него, а от какого-то земного бога. Чтобы доказать, что это не так, богиня разрешилась от бремени в комнате, охваченной пламенем.

Выросший Ходэри стал рыбаком, а Хоори – охотником, о чем говорят их прозвища – Умисати-бико («юноша, удачливый на море») и Ямасати-бико («юноша, удачливый в горах»). Во многих источниках есть мифы, рассказывающие, как Хоори смог одержать верх над Ходэри, с заливных полей которого он отвел воду, пустив ее на суходольные поля.

Существует также легенда, рассказывающая, как Хоори-охотник предложил Ходэри-рыбаку поменяться занятиями. Последний отдал свой рыболовный крючок брату. Но Хоори не смог поймать ни одной рыбы и, кроме того, потерял в море крючок. Взамен он предложил брату пятьсот других крючков, но тот отказался, и Хоори пришлось искать пропажу в морской пучине. Морское божество Сиоцути помогло ему проникнуть во дворец царя подводного мира Ватацуми-но ками. Там Хоори познакомился с дочерью властителя, Тоётама-бимэ, и женился на ней. Ватацуми-но ками нашел крючок и отдал его своему новому зятю, а также подарил две волшебные жемчужины, способные управлять приливом и отливом.

Хоори вернул крючок брату, но с этого времени Ходэри начал терять свои богатства. Он решил, что виной всему – Хоори и потому его нужно убить. Но Хоори, владевший волшебными жемчужинами, стал бороться с ним, и однажды его брат, застигнутый неожиданным приливом, начал тонуть. Хоори спас Ходэри в обмен на обещание больше не вредить и покориться ему.

Жена Хоори, Тоётама-бимэ, тем временем собралась рожать и попросила мужа построить ей дом на берегу моря. Она попросила Хоори не смотреть на нее во время родов, но супруг нарушил этот запрет, и Тоётама-бимэ превратилась в морское чудовище и уплыла к отцу, оставив ему новорожденного сына, ставшего в дальнейшем отцом Дзимму-тэнно («божественный воин») – первого смертного императора Японии. «Кодзики» повествует о том, как он совершил поход с острова Кюсю на Хонсю, чтобы подчинить себе его провинции. Согласно «Кодзики», произошло это в 660 году до н. э., 11 февраля. День начала правления Дзимму с 1871 года японцы на протяжении долгих лет отмечали как большой праздник. В 1945 году он был отменен, а в 1966 году восстановлен, но с этого времени он назывался Годовщиной создания государства.

Рис. 148. Статуя Хатимана в храме Тодзи в Киото. IX век

В военной среде воинов популярностью в Японии пользовался бог Хатиман («множество флагов») (рис. 148), считавшийся покровителем воинов. Свое имя он получил из-за древнейшего обычая устанавливать в честь богов флаги. Впервые культ Хатимана появился в местности Уса на острове Кюсю: здесь он почитался как Хатиман-Дайбосацу. В эпоху Хэйан под именем Хатиман был обожествлен пятнадцатый император Японии Одзин. С этого времени бог стал хранителем императорской цитадели и покровителем императорского рода, а в период Камакура – рода самураев Минамото и их сёгуната. В годы усиления воинского сословия (самураев) культ Хатимана, называемого богом лука и стрел, получил широчайшее распространение. Его почитали как божество войны и покровителя воинов.

Существует также множество легенд, где Хатиман, являющийся в облике старика-кузнеца, маленького ребенка и других обличьях, оказывает помощь людям.

Поклоняются этому богу в храмах местности Уса и в городе Явато (префектура Киото).

Буддистская мифология Японии сложилась из двух главных учений буддизма: хинаяны и махаяны. Оба направления основывались на следующих положениях: жизнь есть непрерывная цепь перерождений, а страдания – ее постоянные спутники. Избавление от них может принести лишь отрешение от житейской суеты и погружение в нирвану – небытие.

Хинаяна, возникшая первой, не составила собственного пантеона богов, зато пантеон махаяны был обширнейшим. Она соединила в себе образы многих древних мифов: иранских, среднеазиатских, греческих. Обратившись к солнечным культам таких божеств, как Митра, Гелиос, Аполлон, она распространила идею о перевоплощении одних божественных существ в другие. Согласно махаяне, каждый бог имел несколько ипостасей в зависимости от того, какие качества нужно было проявить. Божества воплощали природные силы и в то же время являлись обладателями человеческих особенностей (храбрости, доброты, любви, ненависти, сострадания и т. п.).

Буддистский пантеон складывался в Японии на протяжении VII–VIII столетий одновременно с формированием государственности. Главным героем мифологии этого времени стал Будда (Буцу, или Нёрай) – высшее существо, достигшее совершенства, идеал красоты и мудрости. Махаяна представляла Будду великим спасителем, указывающим людям дорогу к познанию истины. Сияющий свет, главная символическая особенность этого божества, сближала его культ с традиционным для Японии культом солнца. Развитие буддистской мифологии продолжалось в течение всего периода хэйган, и главное участие в этом приняли эзотерические секты «Тэндай» и «Сингон».

Секта «Тэндай», пришедшая из Китая, попыталась объединить все крупные религиозные течения и школы, считая их ступенями на пути восхождения к совершенству – истине Будды, что дало возможность отождествить с Буддой и буддистских, и синтоистских богов. Представители «Тэндай» выдвинули мысль о том, что Буддой может стать не только человек, но и животное, растение, гора, река.

Секта «Сингон», появившаяся в Индии, в своем учении опиралась на индуизм, позднеиндийский буддизм и верования, существовавшие на территории Центральной Азии. Она впитала наследие нарской секты «Кэгон», почитавшей космического бога Будду Вайрочану, который стал известен под именем Дайнити-Нёрай. Олицетворявший энергию Солнца, он являлся источником всех живых существ, предметов и явлений Вселенной. Остальные божества и святые представлялись лишь воплощением различных качеств Дайнити-Нёрай. «Сингон» проповедовала, что живое и неживое в природе – это тело Будды, составленное из взаимодействующих между собой элементов: воздуха, воды, земли, огня, эфира, а также сознания.

Пантеон секты Сингон включал огромное количество божеств, пришедших из других восточных религий. Среди них были многоликие и многорукие богини, воплощавшие богатство и щедрость природы, бодхисатвы в различных воплощениях, божества мёо, выполнявшие функцию защитников мира от злых духов. Фудо мёо, оберегавший людей от враждебных сил, охранял также и души умерших в подземном царстве. Изображался он в окружении огненного пламени с мечом и веревкой, что представляло его как божество, способное разрушить и обуздать зло. Фудо считался защитником от пожаров и стихийных бедствий. Его скульптурное изображение помещалось в алтарях многих японских храмов.

Из индуистской мифологии были восприняты демонологические культы, а также боги Брахма, называемый японцами Бонтэном, и Индра, ставший Тайсякутэном (рис. 150). Первый изображался в виде красивого юноши, восседающего на троне-лотосе, водруженном на трех гусей, а последний – на белом слоне.

Рис. 150. Статуя Тайсякутэна

Боги пантеона «Сингон» могли выполнять конкретные желания людей. Обращаясь к ним, человек стремился избежать плохих знамений, стихийных бедствий, надеясь получить возможность управлять ливнями, снегопадами, засухами с целью получения богатого урожая и достижения материального благополучия. Популярнейшим японским божеством буддистского пантеона считался Дзидзо-босацу, целитель, покровитель путников и детей. Его культ был распространен по всей территории страны. Аватарами (суйдзяку) Дзидзо стали Бисямон-тэн, Амида, Каннон, Дайнити-Нёрай и др.

Мифология IX столетия отождествляла Дзидзо с Эммой, повелевавшим царством мертвых. Средневековые легенды рассказывают о том, что Дзидзо обладал способностью воскрешать умерших и избавлять от мук в аду (дзигоку). Он помогал грешникам и защищал людей, совершивших какие-то прегрешения. Особенно почитали этого справедливого бога японские парии (буракумин). Будучи покровителем путников, Дзидзо отождествлялся с Досодзином, синтоистским божеством дорог. Дзидзо остается весьма популярным и в настоящее время. Во второй половине XX века местные жители возвели в своей деревне трехметровую статую этого божества, поставив ее на площадке для детских игр. С этих пор Дзидзо внимательно следит за ребятней, охраняя ее от травм и других неприятностей. Функции врачевателей выполняли также божества Мироку (рис. 151), Якуси, Саньо. Считалось, что Якуси-Нёрай может исцелить от любой болезни, но в провинциях существовали храмы со статуями Якуси, являвшегося «специалистом» в области отдельных заболеваний, например детских или глазных. Облегчить страдания больных венерическими недугами могла Саньо, чаще всего изображавшаяся в виде самки обезьяны.

Рис. 151. Мироку-босацу. VII век

Широкое распространение получил культ Эммы (Эмма-о), в буддистской мифологии повелевавшего царством мертвых. Он вершил справедливый суд над душами усопших, выясняя все их добрые и злые дела на земле и определяя им меру наказания. В Японии верили, что Эмма может помиловать человека и вернуть его на землю. Многие мифы отождествляли Эмму с Дзидзо, защитником мертвых. Интересны описания загробного мира, путь в который пролегал через высокие горы. Среди поверий о подземной стране было и такое: если человек попробует пищу, приготовленную на огне в царстве мертвых, он никогда уже не сможет вернуться назад.

В буддистском пантеоне существовали также божества-спасители, покровители, игравшие большую роль в жизни людей. Они несли человеку тепло, свет, милосердие, справедливость и мудрость. Изображались эти лучезарные боги в виде прекрасных юношей. Самыми популярными из них были Кокудзо-босацу и Фугэн-босацу (рис. 152). Так, Фугэн-босацу представлялся на иконах и скульптурах сидящим на белом слоне. Его по-женски нежное и изящное тело украшено драгоценностями и цветами, считавшимися постоянными атрибутами этого поэтичного бога.

Рис. 152. Статуя Фугэн-босацу. XII век

Целительницей и заступницей считалась в Японии Каннон (Кандзэон-босацу). Любой человек, от императора до простого крестьянина, мог просить ее о помощи. Каннон способна была принимать самые разнообразные обличья. Так, к женщинам она приходила в облике женщины, к монаху – монахом, к старику – пожилым мужчиной. Почитать Каннон в народе начали еще во второй половине VIII века. Интересно, что аватарами этого буддистского божества были изначальные сущности (хондзи) местных синтоистских богов.

Существует огромное количество статуй и мифов, посвященных Каннон. Широкое распространение получили легенды о Дзюитимэн Каннон («одиннадцатиликая Каннон»), Сендзю Каннон («тысячерукая Каннон), Бато Каннон («Каннон с головой коня») и др. Хотя Сендзю и называется тысячерукой, ее скульптурные образы имеют по двадцать рук с каждой стороны, а также две основные руки. А вот на самых древних изображениях такой ипостаси Каннон действительно представлена с тысячью руками, предназначенными для спасения грешников. Интересны статуи одиннадцатиликой Каннон (рис. 153): над головой богини можно увидеть одиннадцать маленьких голов, расположенных кольцом наподобие тиары. Три сострадательных лика смотрят на людей добродетельных и праведных, три гневных взирают на грешников, три клыкастых призывают вступить на путь Будды, и один улыбающийся лик воплощает понимание суетности мирского бытия. Культ Бато Каннон получил распространение главным образом среди крестьян – хозяев лошадей, деревенских торговцев и современных водителей автобусов и такси.

Рис. 153. Статуя одиннадцатиликой Каннон (Дзюитимэн Каннон). VIII век

Наряду с Каннон, большой популярностью пользовалась Китидзётэн, богиня красоты (рис. 154). Ее изображали в виде придворной красавицы, одетой в роскошные наряды. Распущенные волосы богини были украшены цветами, как требовала мода того времени, чувственную красоту лица подчеркивали традиционные косметические средства.

Рис. 154. Статуя Китидзётэн. XII век

В X–XI веках широкое распространение получил культ Будды Амиды, оттеснивший на задний план культы божеств эзотерических сект.

Амида (Амида-буцу, Амида-Нёрай) являлся одним из главных божеств японского буддизма (махаяна называет его Буддой Амитабхой). Он считался правителем «чистой земли», куда попадали души праведников. Его культ был привлекателен из-за того, что предлагал людям простые (по сравнению с эзотерическими культами) пути всеобщего спасения. Он не требовал сложных обрядов и ритуалов, монашеских обетов и долгих молитв, достаточно лишь повторять слова: «Наму Амида Буцу!», что означает «О, милосердный Будда Амида!», и искупление грехов и освобождение от постоянных перерождений в будущем обеспечено. «Чистая земля» Амиды – это благоухающие цветы в прекрасных садах, чистые реки, в которых можно регулировать температуру воды по желанию купающихся.

Буддистский пантеон был значительно дополнен новыми образами начиная с XIII века. В нем появились многочисленные святые и божества, выступающие как врачеватели, заступники, наставники и покровители людей.

Особенно популярными стали синтоистский бог Хатиман, помогавший воинам, буддистский защитник детей и странников Дзидзо-босацу и др. Многие боги приобрели в это время несколько отличный от прежнего облик. Если раньше Хатиман изображался в монашеском одеянии, то в период правления сёгунов его нередко представляли в виде самурая или сановника. В XVI–XVIII веках появилась так называемая семерка богов удачи. В этом культе переплелись элементы древнейших местных поверий, китайской мифологии и буддизма. В XVII столетии боги семерки (ситифукудзин) стали восприниматься как воплощение семи человеческих добродетелей: Дайкоку символизировал удачу, Бентен – дружелюбие, Хотэй – великодушие, Эбису – искренность, Бисямонтэн – достоинство, Фукурокудзю – известность, Дзюродзин – долголетие. В народной среде эти божества имели несколько иную трактовку. Например, богом удачи стал Хотэй, которого изображали в облике толстого человека с огромным животом. Нередко вся семерка представлялась в лодке, полной риса, золотых монет и драгоценностей. В некоторых провинциях существовал обычай класть такой рисунок под подушку ночью с первого на второе января в надежде стать обладателем таких богатств. Боги ситифукудзин являлись персонажами произведений изобразительного искусства и народных сказаний и легенд.

Японская мифология – явление совершенно необычное, а поэтому и не совсем понятное для европейца. Сначала синто, а затем буддизм, который приобрел в Стране восходящего солнца иные, чем у себя на родине, черты, способствовали формированию у жителей земли, окруженной морем и находящейся во власти природных стихий, особое мировоззрение. Древнейшие святилища, представлявшие собой площадки с несколькими валунами, служили не только местом для отправления религиозных обрядов, но и территорией, где человек мог любоваться природой и предаваться размышлениям. Мифология с ее обожествлением всего сущего, будь то горы, реки, цветущая сакура или обыкновенный камень, помогла японцам научиться любить природу, восхищаться ею и жить с ней в полной гармонии. Японские архитекторы даже в век технического прогресса стараются возводить свои постройки таким образом, чтобы они не диссонировали с окружающим их пространством, не убивали естественную красоту природы.

Образы японской мифологии нашли воплощение в литературе, искусстве, архитектуре. Удивительно изящные храмы, кажущиеся легкими и воздушными, устремленные ввысь пагоды не перестают восхищать путешественников, посещающих Японию. Поражает удивительное чувство вкуса создателей храмовых построек и произведений изобразительного искусства. Мифологические темы и образы на протяжении многих веков отражались в пластике и живописных работах. Талантливые мастера создавали великолепные скульптуры для украшения храмов, выполняли картины, посвященные сюжетам из старинных сказаний, на шелковых свитках и на бумаге.

Древнейшие легенды Японии, занявшие достойное место среди произведений японских литераторов и мастеров искусства, оказали огромное влияние на европейских художников, скульпторов, писателей и поэтов, для которых японская мифология стала неиссякаемым источником вдохновения.

Вплоть до XVI столетия, когда испанские завоеватели впервые высадились на побережье Центральной Америки, ее территорию населяли индейцы разных языковых групп. У племен ацтеков, майя, тольтеков, сапотеков, тарсков, миштеков уже в первые века до н. э. сформировались раннеклассовые государства, в то время как индейцы, обитавшие к северу и югу от Месоамерики, находились на значительно более низких ступенях развития. Хотя племена Центральной Америки говорили на разных языках, их мифология характеризуется довольно большим сходством.

Существует предположение, что в эпоху позднего палеолита у населения Месоамерики были сказания о происхождении человечества и животного мира, возникновении огня и др. Когда люди начали заниматься собирательством, появились мифы о каймане, божестве влаги и пищи, а также о добрых духах растений. В это время сформировались также легенды об устройстве мира. Приручение диких животных и повсеместное распространение кукурузы (V тысячелетие до н. э.) привело к возникновению мифов о верховном божестве, так называемой богине с косами, облик которой впитал все более ранние представления о духах – покровителях растительного и животного мира. Сведения об этом дают многочисленные наскальные изображения, глиняные статуэтки, каменные печати-штампы.

Богиню с косами представляли в облике женщины (иногда двухголовой). Она являлась владычицей дождя, воплощением земли и небес, жизни и смерти. К ней следовало обращаться с просьбами о дожде, хорошем урожае и благополучии.

Позднее это древнейшее божество трансформировалось в новых богинь, каждая из которых выполняла собственные функции. Одна отвечала за деторождение, другая была связана с влагой, третья – со смертью, четвертая покровительствовала кукурузе и т. д. Богини имели три образа: девушки с четырьмя косами, женщины и старухи, что символизировало три времени года: весеннее цветение, летнее плодоношение и осеннее увядание. Иногда богиню представляли в зооморфном облике, например в виде утки как покровительницу воды, жабы – как властительницу земли и т. д.

Людям богиня передавала свою волю через сына, младенца, называемого толстым богом. Он являлся также олицетворением солнца, весеннего цветения и кукурузы. Позднее эти функции были переданы трем разным божествам. Отцом толстого бога, скорее всего, был старый бог, изображавшийся в виде пожилого бородатого мужчины.

В XV–IV столетиях до н. э. у племени ольмеков сформировалась новая мифологическая система, постепенно распространившаяся по всей территории Месоамерики. От ольмеков идет культ ягуара: все центральные боги изображались в виде этого зверя. Возможно, индейцы, занимавшиеся земледелием, воспринимали хищника как своего покровителя, так как он сгонял с их засеянных полей диких травоядных животных.

С этого времени богиня с косами практически утрачивает свое ведущее значение, хотя и появляется в некоторых мифах в качестве главного персонажа. В Мексике археологи обнаружили скальный рельеф, на котором она представлена сидящей на троне в пещере, с двухголовым ящером в руках. Подобное изображение свидетельствует о том, что богиню с косами в некоторых случаях все еще воспринимали как владычицу Вселенной (по представлениям индейцев Центральной Америки, их прародители появились именно в пещере). Вместе с тем богиню чаще всего считали покровительницей влаги и земли, а иногда она играла лишь роль супруги божества, властвовавшего над животными или управлявшего подземным миром. От этого брака родились дети, имевшие облик обычных младенцев или полулюдей-полуягуаров. Один из них являлся богом дождя (при его плаче начинался ливень), а второй – покровителем кукурузы.

Кроме богини с косами, практически все божества мифологии ольмеков были существами мужского пола. Даже прародителем индейцев этого племени, согласно одной из легенд, стал бог-мужчина.

Важное место в мифологии древних жителей Месоамерики занимали сюжеты о появлении маиса. Многие легенды рассказывают, как верховное божество получает зерна кукурузы из горы. Сохранились рельефы, на которых представлен бог, выносящий из земных недр ребенка, олицетворяющего маис. С этим сюжетом связан мотив о борьбе двух божеств – нового и старого, воплощающего прежние эпохи. Одна из древних мексиканских статуй изображает бога, несущего младенца. На коленях и плечах этого бога вырезаны головы божеств, символизирующих более ранние времена.

В классическую эпоху, продолжавшуюся примерно с I века до н. э по IX век н. э., появление раннеклассовых государств повлияло на изменение существующей мифологической системы. Возникло множество новых богов, некоторые из них стали покровителями правителей, считавшихся земными представителями божеств. Возникли целые циклы мифов, рассказывающих о богах – родоначальниках царствующих династий или основателях городов.

Помимо ведущих богов, возникают другие мифические существа, например змея-ягуар – воплощение бога утренней звезды. В мифологиях ряда центральноамериканских племен появляется божество смерти, что говорит о развитии представлений людей о загробном мире.

Позднее появилась и третья мифологическая система, известная благодаря письменным источникам, появившимся во время испанского владычества и сразу после него. Это пиктографические рукописи самих индейцев на ткани, бумаге или коже; хроники испанцев Х. де Кордовы и Ф. Бургоа, «Всеобщая история Новой Испании», написанная Б. Де Саагуна; «Мемориалы» Т. Мотолинии; «Чичимекская история» индейского автора-историка Ф. де А. Иштлильшочитля и др.

Со II века до н. э. в Центральной Америке жили индейцы сапотеки, имевшие собственную мифологическую систему, в X веке слившуюся с мифологиями миштеков. Верховными божествами, согласно их сказаниям, являлись супруги Косаана и Уичаана. Предки сапотеков, появились из деревьев, скал и даже ягуаров. Вселенная разделена на небеса, мир людей и подземный мир, где обитают души умерших. Помимо главных богов, существовали и другие божества: владыка дождя и молний Косихо-Питао, требовавший человеческих жертв; бог кукурузы Питао-Кособи; бог землетрясений Питао-Шоо, изображавшийся в облике атланта, державшего на плечах земную твердь и вызывавшего колебания земли движениями своего тела; божество сна Питао-Шикала; покровитель домашней птицы Коки-лао; бог удовольствий Пишее; бог предзнаменований Питао-Пихи; бог Питао-сих, приносящий людям бедность и несчастье.

В начале нашей эры в Центральной Америке появились племена кочевников науа. Они обожествляли своих предков и почитали охотничьих богов, отождествляемых с небесными светилами. По верованиям науа, Вселенная имела весьма сложную структуру и состояла из 13 небесных и 9 подземных миров. Существовало небо Луны, небо звезд, небо Солнца, планеты Венеры, комет, ночное небо, дневное, небо бурь и т. д. Последнее небо называлось Омейокан, здесь жил бог-гермафродит Ометеотль. Науа считали, что существование Вселенной подразделялось на ряд периодов, каждый из которых завершался катастрофой (пожаром, землетрясением, наводнением и т. д.), и все эти эпохи имели собственных верховных божеств.

В VII столетии на земли Месоамерики пришли племена тольтеков. Их мифы рассказывали о божественной паре Тонакатекутли и Тонакасиуатль. От их брака появилось четверо сыновей, олицетворявших четыре стороны света. Это были красный Тескатлипока, черный Тескатлипока, Кецалькоатль и Уицилопочтли. Тескатлипока и Кецалькоатль принесли с небес Тлальтекутли, богиню земли, имевшую вид разъяренного чудовища. Из ее тела появилась почва, из волос – деревья, травы, цветы, глаза стали колодцами, источниками и гротами, рот – реками и большими пещерами, нос – горными долинами, плечи – горами.

Прошло 600 лет, и на земле появился огонь и половина солнечного светила. Кецалькоатль и Уицилопочтли сделали первую пару людей и повелели мужчине обрабатывать землю, а женщине прясть и ткать. Оба божества стали и создателями дней, из которых составили месяцы. Затем Тескатлипока превратился в дневное светило, так как появившаяся ранее половина солнца не могла освещать всю землю. В дальнейшем четверка богов сотворила людей-великанов, сильных и отважных.

Тескатлипока, Кецалькоатль и Уицилопочтли стали главными персонажами многих мифов индейцев Центральной Америки. Так, Тескатлипока, вобравший в себя приметы древнейших божеств, стал верховным богом племен науа и майя, а у ацтеков широкое распространение получили культы Кецалькоатля и Уицилопочтли.

Тескатлипоке (рис. 155) посвящено множество разнообразных мифов. Если в одних он выступал как бог-творец, создавший мир и людей, то в других он являлся божеством ночи, покровителем жрецов, шаманов и разбойников. О характере Тескатлипоки говорят такие эпитеты, как «капризный владыка», «враг», «сеятель разногласий», «сердце гор».

Рис. 155. Тескатлипока

Как бог Иоалла-Ээкатль, он бродит по ночным городам и ищет преступников, в образе Ицтли символизирует жертвенный нож, а в виде Чальчиутотолина воплощает кровь жертвы. Тескатлипоку отождествляли и с Ицтлаколиукой – звездным божеством, связанным с холодом, льдом и наказанием; с Тельпочтли – покровителем школ для мальчиков; с Несауалпилли – божеством банкетов. Как бог-воин Некокиаотль, он прибывал на праздники, устраиваемые главными богами на земле. Древнейшей из ипостасей Тескатлипоки являлся бог пещер с ликом ягуара Тепейолотль («сердце гор»), насылавший на людей землетрясения и другие неприятности.

В мифах ацтеков Тескатлипока нередко выступал в роли соперника Кецалькоатля, а вот Уицилопочтли он был соратником и помощником. Согласно нескольким ацтекским легендам, Тескатлипока – воплощение севера, холода и зимы, ночного неба, покрытого звездами. Поэтому его часто изображали с черным лицом, пересеченным желтыми полосками, или в виде ягуара, чья шкура покрыта пятнами-звездами. Чтобы унести с неба огонь, бог мог превращаться в Полярную звезду, по другим версиям – в созвездие Большой Медведицы. Обитатели Месоамерики могли наблюдать это созвездие в зените, поэтому оно напоминало им фигуру одноногого человека. Так появились изображения Тескатлипоки с оторванной ногой. Атрибутом бога было зеркало с идущим от него дымом, от которого и произошло имя Тескатлипока («дымящееся зеркало»). Зеркало располагалось на виске или обрубке ноги и помогало божеству видеть все происходящее на земле и на небесах. Другим наблюдательным инструментом божества стала палка с отверстием на конце. Приложив к ней глаз, Тескатлипока мог лицезреть то, что было скрыто от других.

Еще один атрибут этого бога – кожаное кольцо, висевшее у него на груди на желтой ленте. Такие же кольца были у братьев Тескатлипоки: Уицилопочтли, Кецалькоатля и Шипе-Тотеки (у тольтеков, ацтеков последний отождествлялся с красным Тескатлипокой). Иногда Тескатлипоку изображали безголовым, с двумя дверцами в груди. Захлопываясь, дверцы издавали стук, напоминавший удары топора по стволу дерева.

Тескатлипока совмещал в себе диаметрально противоположные качества, он был злым и добрым богом, творцом и разрушителем. Его называли «тот, кто распоряжается по своему усмотрению», «тот, рабами которого мы все являемся». От него можно было ждать как благоденствия и счастья, так и всяких неприятностей. Бог был очень обидчивым и злопамятным. Он наслал на Толлан, столицу тольтеков, множество бедствий только для того, чтобы навредить своему сопернику Кецалькоатлю, который являлся правителем этого красивого и богатого города.

Стремясь испытать отвагу и силу молодых воинов, Тескатлипока вызывал их ночью на поединок, принимая необычный вид. Тот, кому удавалось справиться с богом, получал от него в награду шипы агавы. Сколько у воина оказывалось шипов, столько пленных он возьмет в настоящей битве.

Некоторые исследователи предполагают, что в древнейшие эпохи Тескатлипока являлся хтоническим божеством, воплощавшим землетрясения и вулканическую деятельность. С появлением в Месоамерике племен науа он стал отождествляться с богом севера и ночного неба. Вместе с Кецалькоатлем он выступил в роли демиурга и стал творцом неба, земли и людей. Культ Тескатлипоки был широко распространен на территории Центральной Америки, ему приносились человеческие жертвы. Ацтеки ежегодно выбирали из числа юношей самого красивого, становившегося воплощением Тескатлипоки. В течение года его почитали и исполняли все желания, а по прошествии этого срока с торжественными церемониями его приносили в жертву.

Исследователи разделили древнюю историю индейцев майя на несколько периодов. Первый, доклассический, продолжался с 2000 до 300 года до н. э., второй, классический, начинался примерно в 300 году до н. э. и заканчивался в 900 году н. э. Послеклассический период, ограниченный рамками 900–1530 годов, завершился распадом государственного устройства.

Древнейшие верования майя сходны с теми, которые были свойственны другим племенам, населявшим Центральную Америку. В классический период майя имели уже довольно обширный пантеон богов. Сначала это были не связанные друг с другом местные божества, которые с развитием племенных, а также государственных формирований составили объединенную генеалогическую систему.

В пантеоне майя можно выделить несколько групп богов: божества огня, планет и звезд, плодородия и влаги, боги войны, охоты и т. д.

Представления об устройстве Вселенной у майя были схожи с мифами науа. Майя также верили в существование 13 небесных и 9 подземных миров. Древние источники упоминают о группе небесных богов Ошлахун-Ти-Ку, воплощавших тринадцатидневную неделю. Они враждовали с богами Болон-Ти-Ку, владевшими подземным миром. Согласно отдельным сказаниям, боги этих двух групп выступали в единстве.

Центром Вселенной было Мировое древо. Его ствол проходил сквозь все небесные миры. По четырем сторонам от него стояли еще четыре дерева, соответствовавшие сторонам света: красное символизировало восток, черное – запад, желтое – юг, белое – север. На деревьях сидели боги дождя (чаки), ветра (павахтуны) и держатели небесного свода (бакабы). На восточном дереве находился один чак, один павахтун, один бакаб, все были окрашены в красный цвет. На южном располагался такой же комплект желтых божеств и т. д. Каждая троица управляла определенным временем года.

В мифологии майя чаки существовали не только во множественном, но и в единственном числе. Вероятно, сначала Чак был богом рубки деревьев, освобождения участка леса для посевов. Такую версию подтверждает его имя: в переводе на русский язык оно означает «топор». Позднее он превратился в бога дождя, полей и растущей кукурузы. Атрибутами Чака являлись топор (рис. 156) и горящий факел – символ сжигания срубленных деревьев. По поверьям, чаки жили в лесах, естественных колодцах и пещерах. У юкатанских майя культ Чака сохранился до настоящего времени.

Рис. 156. Ритуальный топор в виде божества

Большую роль в пантеоне играл бог кукурузы, юноша в головном уборе, похожем на початок. Небесным правителем являлся Ицамна. В ранние эпохи его представляли в виде каймана, тогда он был всего лишь владыкой съедобных улиток и водных растений. В роли бога неба Ицамна стал источником питающего поле дождя, что обеспечивало растительное изобилие полей и лесов. Чаще всего Ицамну изображали беззубым стариком, но иногда он представал в образе небесного дракона, составленного из частей тел змеи, птицы и ягуара. Это божество являлось творцом мира, создателем письменности, основателем жречества. Позднее его почитали как покровителя правителей городов-государств майя.

Важное место в мифологии майя занимал бог огня, представленный в образе старика с громадным разветвленным носом – стилизованным знаком пламени. В павильон божеств классического периода входил также бог долин, бог оленей, бог-покровитель охоты, боги-ягуары, боги смерти. Среди последних известность получил Ах-Пуч, изображавшийся человеком с черепом вместо головы, с покрытым трупными пятнами телом. Его голову украшала шляпа в виде каймана.

У каждого племени индейцев майя были свои боги смерти, имевшие разные имена. У юкатанских майя это были Кумхав и Вак-Митун-Ахав, у лакандонов – Кисин, у цельтали, цоцили, тохолабали – Пукух и др. Обитали божества смерти в подземных мирах и изображались по-разному.

Весьма живописно выглядел бог-носильщик, имевший черное тело и лицо, на котором выделялся нос, отвисшая нижняя губа и специфический глаз. Повязка для переноски грузов обвивала лоб божества.

В пантеоне майя было множество богинь-женщин. Значительное место занимала красная богиня, представавшая существом со звериными лапами и змеей на голове. Как мать всех богов почиталась Ишкаклеош. Не менее знаменитой была и богиня Луны Иш-Чель, супруга Ицамны, покровительница деторождения, ткачества и врачевания. В надежде исцелиться от недугов к святилищам Иш-Чель в Исамале и на острове Косумель постоянно приходили страждущие. Майя приносили ей в жертву самых красивых девушек. В одном из храмов богини стояла полая статуя из глины, в которую вел потайной ход. В нее незаметно забирался жрец, отвечавший на вопросы посетителей святилища. Иногда Ишь-Чель отождествлялась с другой лунной богиней – Иш-Асаль-Вох, супругой солнечного бога.

Иш-Чель родила двух дочерей: Иш-Чепель-Йаш («вызывающая зелень») и Иш-Таб, защитница самоубийц.

Кроме антропоморфных, широкое распространение получили зооморфные божества, изображавшиеся в виде различных животных и птиц. Высоко чтились боги-ягуары, которых связывали с охотой, войной, смертью, загробным миром. Некоторые поверья говорят о том, что черный и красный ягуары отождествлялись с божествами дождя и стран света. В классическую эпоху бог-ягуар стал родоначальником нескольких городов-государств майя.

Одним из главных божеств майя являлся Кукулькан («змей, покрытый перьями кецаля») – бог ветра, дождей, планеты Венера, а также основатель нескольких царских династий и ряда крупных городов. Считался покровителем династии Кокомов в городе Майяпан. Изображали Кукулькана обычно в облике змея с головой человека.

К началу завоевания Центральной Америки испанцами (XVI век) Кукулькан стал отождествляться с реальным историческим лицом – вождем тольтеков, в X столетии захвативших Юкатан, который называл себя Кецалькоатлем. Эта легенда слилась с более древним культом дождя облачных змеев.

Кроме главных божеств, индейцы майя имели и большое количество местных и родовых богов. К последним причислялись также герои и обожествленные предки.

Конец классической эпохи ознаменовался появлением представлений о том, что существование богов следует поддерживать с помощью человеческой крови. Такая подпитка более всего требовалась солнечному божеству, которое без нее лишалось сил, необходимых для того, чтобы ежедневно выходить на небосклон. Для кровопускания использовались инструменты из костей рыбы-пилы, кремневые ножи, шипы растений. У жрецов имелись и специальные приспособления из нефрита и кожи для проведения этой процедуры. Жертвенной кровью смазывались статуи богов.

Многие божества требовали человеческих жертвоприношений. В жертву приносили детей, которых покупали у родителей, похищали или выбирали из сирот. Часто с этой целью убивали пленников, причем считалось, что чем более высокое положение занимал в своем племени этот несчастный, тем ценнее был дар богу. Жертвам вырывали сердце, снимали кожу, в которую облачался жрец во время ритуального танца. Если умирал правитель или просто знатный человек, во время погребального обряда в жертву приносилась его жена и рабы.

Иногда майя добровольно жертвовали собой, поднимаясь на вершину пирамиды и бросаясь с нее вниз. Перед этим они объясняли причину своего поступка (чаще всего так поступали из тщеславия, поскольку завершившие свою жизнь подобным образом высоко чтились современниками и потомками).

В жертву приносили и животных, а также разнообразные дары: цветы, плоды, изделия из драгоценных материалов, красивые ткани, различные яства и т. п.

У горных майя (племена киче, кекчи, какчикели) существовал свой пантеон божеств. Представление о них дают такие источники, как сочинения испанца Б. де Лас Касаса и четырехчастный эпос киче «Пополь-Вух». Первая, вторая и третья его части повествуют о создании мира и приключениях культурных героев – божественных близнецов.

У племен горных майя существовало две версии мифа о появлении мира и людей. По одной из них, творцами стали несколько супружеских пар, по другой, представленной в «Пополь-Вух», в роли демиургов выступали богиня Тепев и боги Кукумац и Хуракан. Тепев («могущественная»), являлась супругой Кукумаца. Ее имя киче заимствовали у тольтеков, присвоив его древнейшему божеству, вероятно связанному с богиней с косами.

Кукумац («змей, покрытый перьями кецаля»), скорее всего, восходит к Кецалькоатлю. Его культ принесли племена тольтеков, появившиеся в Гватемале в X веке, хотя существует и иная версия: Кукумац под другим именем существовал у киче как бог морей и озер, не случайно его называют «сердцем моря» и «сердцем озера».

Третий бог из этой троицы творцов, Хуракан («одноногий»), считался у киче одним из верховных божеств. Повелитель мира, он управлял грозами, ветрами и ураганами. Вероятно, в его образе объединились древние представления горных майя о божествах ветра. Его отождествляли с Тескатлипокой (отсюда имя Хуракан). Он представал в трех ипостасях (Какулха-Хуракан, Чипи-Какулха, Раша-Какулха), связанных с грозами и молниями. Называли его «сердцем земли» и «сердцем неба».

До Тепев, Хуракана и Кукумаца мир был заполнен водой. Боги прокричали слово «земля», и земная твердь появилась среди вод. Затем возникли горы, равнины, растения, звери и птицы. Так как животные не умели говорить и потому не могли славить своих творцов, пришлось создать людей. Первые люди были глиняными, они плохо двигались и совершенно невразумительно разговаривали. Боги уничтожили их и сотворили новый человеческий род из дерева. Но и эти люди были не лучше: непочтительные к своим создателям, они плохо обращались с животными. Звери выступили против людей, к ним присоединилась домашняя утварь, которую не берегли и не ценили. Тогда боги устроили потоп. Человечество почти в полном составе погибло, а выжившие превратились в обезьян.

На этом трагическом эпизоде «Пополь-Вух» приостанавливает рассказ о сотворении мира и начинает сказание о культурных героях, братьях-близнецах Хун-Ахпу («один стрелок из сарбакана») и Шбаланке («маленький ягуар – олень»).

История рождения близнецов такова. Братья Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу получили приглашение от властителей подземного царства Шибальбы сыграть в мяч. Но, появившись в преисподней, оба брата были убиты. Голову Хун-Хун-Ахпу властители преисподней укрепили на дереве. Девушка по имени Шкик, проходя мимо дерева, увидела странный предмет и остановилась. Голова плюнула ей на ладонь, и от этого Шкик забеременела. Отец, узнав об этом, хотел убить ее, но она убежала из Шибальбы к матери Хун-Хун-Ахпу. Там и появились на свет близнецы Хун-Ахпу и Шбаланке.

Уже в детстве и в ранней юности герои совершили множество подвигов. По велению богов они уничтожили чудовище Вукуб-Капиша. У Вукуб-Капиша был огромный сад с фруктовыми деревьями, их плодами чудовище и кормилось. Первое сражение не принесло братьям успеха, а Хун-Ахпу даже потерял руку. Но это не остановило близнецов, которые обратились за помощью к странствующим колдунам. Последние изменили облик Хун-Ахпу и Шбаланке и вместе с ними пришли к чудовищу, предложив ему вылечить рот, поврежденный в ходе сражения. Сказав Вукуб-Капишу, что излечение принесет лишь операция по удалению зубов, они вырвали страшилищу зубы, заменили их кукурузными зернами и сняли с глаз волшебную оболочку, отчего Вукуб-Капиш умер. Затем они вернули Хун-Ахпу его руку, и братья стали обдумывать план уничтожения сыновей Вукуб-Капиша, божеств землетрясения Сепакна и Кабракана. Во время боя с Сепакном погибли воины, сражавшиеся на стороне братьев. После смерти они превратились в созвездие Плеяды. В конце концов Хун-Ахпу и Шбаланке удалось убить и Сепакна, и Кабракана.

Чтобы отомстить за смерть своего отца и дяди, они отправились в Шибальбу. Владыки поземного мира подвергли их испытаниям и даже сожгли, но на пятый день после смерти Хун-Ахпу и Шбаланке воскресли и отомстили своим врагам, убили правителей Шибальбы, Хун-Каме и Вукуб-Каме. После этого братья превратились в небесные светила: солнце и луну. Этим эпизодом завершается вторая часть «Пополь-Вух».

В третьей части эпоса рассказывается о еще одной попытке богов создать человеческий род. Люди появились из перемолотых кукурузных зерен, найденных творцами в месте, указанном животными и птицами (лисой, койотом, вороной и попугаем). Первыми появились четыре человека, оказавшиеся настолько умными и сообразительными, что Хуракану пришлось овеять их глаза туманом. С этих пор люди перестали понимать то, что творится в мире. Пока эти четверо спали, боги создали для них четырех женщин. Эти пары и стали прародителями разных племен, населявших Центральную Америку.

Наиболее типичным образцом третьей мифологической системы индейцев Месоамерики стали мифы ацтеков. Их племена пришли в долину Мехико с севера в XIII столетии. Создавая свои легенды, они опирались на верования предшественников, тольтеков, использовали также мифологические представления таких племен Центральной Америки, как майя, сапотеки, тараски, миштеки. Так в пантеоне ацтеков появились образы и сюжеты из сказаний соседних этнических групп и покоренных народов.

Все ацтекские легенды можно систематизировать по тематике. Во-первых, это мифы о противостоянии двух начал, например тьмы и света, жизни и смерти, тепла и влаги и т. п. Во-вторых, сказания о формировании и развитии Вселенной по этапам. Кроме того, во многих мифах проводилась идея о том, что божества должны постоянно питаться кровью людей, и если человек не будет приносить богу жертвы, то тот ослабнет и погибнет, а смерть божеств, по мнению ацтеков, означает гибель всего мира.

Если большинство мифологий подчеркивают родственные отношения богов, то для мифологической системы ацтеков это не характерно. Интересно, что ей свойственно одновременное существование единичных и множественных богов (бог дождя Тлалок и множество тлалоков, обитающих на вершинах гор).

По представлениям ацтеков, Вселенную сотворили два бога: Тескатлипока и Кецалькоатль. Мир пережил четыре периода развития. В течение первого, называвшегося «четыре ягуар», миром правил Тескатлипока в образе солнца. Его правление завершилось вместе с существованием племени людей-гигантов, населявших землю и уничтоженных ягуарами.

Владыкой мира, солнечным богом во втором периоде, получившем название «четыре ветер», стал Кецалькоатль. Это божество, так же как и Тескатлипока, считалось наиглавнейшим не только у ацтеков, но и у ряда других племен, населявших Центральную Америку. Имя его означало «змей, покрытый зелеными перьями» или «драгоценный близнец». Исследователь Доминго Мартинес Паредез высказал предположение, что словом «кецаль» индейцы называли очень редкую птицу с зеленым оперением, обитавшую в горах и потому редко попадавшуюся на глаза людям. Вторая половина имени бога, «коатль», образована от слова, которое на языке племени науа означает «змея». Угадывается здесь и связь с водой, ведь «ко» – это общее обозначение змеи, а «атль» – вода. Таким образом, Кецалькоатль был божеством неба, земли и воды.

Родителями Кецалькоатля были Мишкоатль, бог звезд и туч, и богиня Чимальмат. Люди почитали Кецалькоатля как бога, сотворившего мир, как создателя человека и культуры. Он властвовал над стихиями, являлся богом утренней звезды, покровителем близнецов, жречества, науки, а также правителем столицы тольтеков Толлана.

Кецалькоатль имел несколько ипостасей, главными из них являлись Эекатль (бог ветра), Тлауискальпантекутли (бог планеты Венера), Шолотль (бог близнецов и чудовищ), Се-Акатль и др.

Кецалькоатль был доброжелателен к людям, он помогал им добывать пищу. Существует миф о том, как в образе муравья бог проникал в муравейник, где хранились зерна кукурузы, и тайно выносил их и передавал людям. Кецалькоатль обучил человечество находить и обрабатывать драгоценные камни, строить дома и корабли, выполнять красивые мозаики из птичьих перьев, наблюдать за звездами и небесными планетами, составлять даты по календарю. Благодаря этому гуманному и справедливому богу у людей появились хорошие обычаи, мудрые законы, а также религия. По одному из мифов, Кецалькоатль стал основателем страны, где выращивали разноцветный хлопок и кукурузу, початки которой по величине превышали рост человека.

Изображался Кецалькоатль антропоморфно, в образе белого человека с бородой, в маске, с громадными губами, или зооморфно, в виде змея, покрытого перьями. Иногда его представляли в высокой шапке и набедренной повязке, которые были сшиты из шкуры ягуара, с пластиной из раковины на груди и плюмажем из птичьих перьев.

Соперником Кецалькоатля и его антиподом был Тескатлипока, выполнявший функцию бога ночи и способствовавший тому, чтобы Кецалькоатль нарушил собственные запреты. В результате с тольтеками, подданными доброго бога, стали происходить всевозможные несчастья. Одно из сказаний повествует, как убитый горем Кецалькоатль упал на колени на берегу океана, заплакал и бросился в горящий костер.

Согласно другой версии, коварный бог ночи, стремившийся изгнать противника из его царства, преподнес ему чашу, будто бы наполненную напитком, дающим бессмертие. Обладателем вечной жизни Кецалькоатль не стал, а начал испытывать безмерную тоску по родине и на крылатом корабле отправился к восходящему солнцу.

Один из мифов рассказывает, как, оставив Толлан, Кецалькоатль сел на плот и отправился на восток, в страну Тлилан-Тлапаллан, обещав жителям своего города когда-нибудь вернуться. Поэтому, когда в год, посвященный Кецалькоатлю, бородатые испанцы-завоеватели приплыли на своих кораблях к восточному побережью Мексики, ацтеки решили, что их предводитель Кортес – вернувшийся к ним бог Кецалькоатль.

Период «четыре ветер» завершился чудовищным ураганом и превращением людей в обезьян. Наступала эпоха «четыре дождь», ее правителем и третьим богом Солнца стал Тлалок.

В мифах ацтеков Тлалок («заставляющий расти») выступал как бог дождя и грома, повелевавший съедобными растениями. Изображали его в виде человека с совиными глазами, а иногда кругами – змеиными кольцами вокруг глаз или на лбу, с клыками ягуара. Тело Тлалока было черным, голову украшала корона с зубчатыми краями. В руках он держал посох в виде змея (символ молнии), иногда кукурузный стебель или кувшин с водой.

Помимо Тлалока – единого божества, существовало огромное множество тлалоков-карликов, которых ацтеки называли «мальчиками дождя».

Хотя Тлалок и считался доброжелательным божеством, от него можно было ожидать неприятностей, так как он вызывал наводнения, засуху, град, заморозки, удары молнии. Кроме того, он мог наслать на людей такие болезни, как подагра, водянка, ревматизм. Жил бог на вершинах гор или в своем дворце над Мексиканским заливом, там, где образуются дождевые облака. Во внутреннем дворе его дома по четырем углам стояли большие кувшины. В них хранились благотворящий дождь, засуха, болезни растений, а также мощные разрушительные ливни. Именно поэтому Тлалок нередко изображался в виде кувшина. Помощниками бога были змеи и лягушки. В его небесном царстве Тлалокане жили утопленники, убитые молнией, прокаженные и подагрики. Здесь они не знали недостатка в воде и пище. Женой Тлалока сначала была Шочикецаль, а затем Чальчиутликуэ.

Тлалок был необыкновенно популярным божеством, существовало огромное количество его изображений. Ему посвящались ритуальные обряды на глубочайших омутах озера Тескоко. А на горе Тлалок недалеко от Теночтитлана стояла огромная статуя бога дождя, сделанная из белой лавы. В углубление на голове бога в дождливый сезон люди вкладывали семена всех известных им съедобных растений.

Правление Тлалока закончилось всемирным пожаром. Наступила четвертая эра – «четыре вода», и богиней солнца стала покровительница вод Чальчиутликуэ («она в одежде из нефрита»), которую также называли Матлалькуейе («она в голубой одежде»). Чальчиутликуэ покровительствовала пресной воде, озерам, рекам и морям. Некоторые мифы называют ее женой Тлалока, сестрой тлалоков и матерью звезд севера (Сенцон-Мимишкоа). Изображали богиню в облике молодой женщины, сидящей среди воды в головном уборе из лент синего и белого цветов. К Чальчиутликуэ обращались люди, отправлявшиеся в путешествие по рекам и морям.

Правление Чальчиутликуэ завершилось всемирным потопом, и люди превратились в рыб. Пятая, современная эра, во время которой правил бог солнца Тонатиу, по предсказаниям, должна была завершиться еще более страшной вселенской катастрофой. Опасность подстерегала мир каждые 52 года, поэтому окончание этого срока сопровождалось торжественными обрядами.

Тонатиу, чье имя в буквальном переводе означает «солнце», имел несколько ипостасей: Куаутемок («нисходящий орел»), Пильцинтекутли («юный владыка), Тотек («наш вождь»), Шипилли («бирюзовый царевич»).

Чаще всего Тонатиу изображался в виде юноши с красным лицом и огненно-рыжими волосами. За его спиной располагался диск или полудиск солнца. Чтобы постоянно быть молодым и сильным, Тонатиу должен был каждый день получать от людей жертвенную кровь, поэтому ежедневно его сопровождали души воинов, принесенных в жертву (павших в сражениях). Без такой подпитки божество могло умереть, путешествуя ночью по подземному миру.

С легендой о пятой эре существования Вселенной связан миф о том, как боги выбирали солнечное божество. Они сидели вокруг костра, в который должен был броситься избранный. Терзаемый ужасным недугом Нанауатль («усыпанный бубонами») добровольно бросился в пламя костра и стал богом солнца. Символом Тонатиу был орел, так как этот бог считался покровителем союза воинов-орлов.

Согласно мифологии ацтеков, Вселенная была поделена на четыре горизонтальные части света и центр, где властвовал бог огня и вулканов Шиутекутли. Он был не только божеством разрушительного подземного пламени, но и покровителем домашнего очага, о чем свидетельствуют имена его ипостасей: Куэсальцин («пламя»), Тота («наш отец»), Цонкастли («желтоволосый»), Уэуэтеотль («очень старый бог»), Тлальшиктеника («сидящий в пупе земли») и т. д. Изображали Шиутекутли человеком с лицом, раскрашенным наполовину в черный, наполовину в красный цвет. Голову бога украшала бабочка или стебель тростника, в руках он держал щит и жезл (иногда кадильницу и копал). На торжественных церемониях его статую проносили после изображений остальных богов, так как считалось, что Шиутекутли очень стар и не может быстро ходить.

Четыре части света были посвящены определенным богам. Восток, считавшийся страной изобилия, был связан с Тлалоком и Мишкоатлем, богом звезд и туч.

Властителем южной стороны являлись бог сева Шипе-Тотек и Макуильшочитль (рис. 157), бог весенней растительности, цветов, а также веселья и любви. Неслучайно его имя переводилось как «владыка цветов». Он покровительствовал музыкантам, певцам, художникам, ткачам, а также игрокам в мяч. Изображался Макуильшочитль в облике юноши, сидящего среди цветов и порхающих бабочек. В руках он держал скипетр, увенчанный изображением сердца.

Рис. 157. Макуильшочитль

Хотя правителями юга и являлись боги весны и расцветающей природы, эта сторона несла в себе отрицательную нагрузку и считалась областью, где властвовало злое начало. А вот запад символизировал добро. Здесь находилось жилище планеты Венеры, считавшейся одним из воплощений доброго бога Кецалькоатля.

На севере царил Миктлантекутли, бог смерти. Он был правителем Миктлана – загробного мира, состоявшего из девяти преисподних. Умершему приходилось добираться до Миктлана в течение четырех дней. Сначала он должен был пройти меж двух гор, которые нависали над ним, угрожая в любой момент рухнуть вниз. Другую опасность представляли громадный крокодил и змея. Затем следовало преодолеть восемь пустынь, подняться на восемь горных вершин, испытать напор сбивающего с ног морозного ветра, несущего обсидиановые лезвия и камни, а затем переплыть через широкий водный поток на спине маленькой красной собаки. Лишь после всех этих испытаний усопший представал перед грозными очами Миктлантекутли, которому должен был обязательно вручить дары. Если он не являлся утопленником, воином или женщиной, умершей во время родов, божество смерти помещало его в одну из девяти преисподних.

Изображали Миктлантекутли (рис. 158) в образе человека с черепом вместо головы, а иногда в виде скелета, окруженного пауком, совой и летучей мышью.

Рис. 158. Миктлантекутли. Глиняная ваза-треножник

Известен миф о том, как Кецалькоатль спустился в Миктлан, чтобы собрать кости умерших и создать из них новых людей. Получив от Миктлантекутли желаемое, он бросился бежать, зная непредсказуемый нрав и коварство бога смерти. Миктлантекутли рассердился и отправил за Кецалькоатлем перепела. Испугавшись, бог-творец упал прямо на кости и поломал их. Ему все же удалось ускользнуть из преисподней и, окропив своей кровью костные обломки, создать людей, но так как кости были поломанными и потому разными по длине, мужчины получились выше женщин.

Если горизонтально мир делился на четыре части света, то вертикально он состоял из 13 небес. В первом находилась Луна, во втором – звезды, которые соответствовали двум особым группам богов: Сенцон Минишкоа («четыреста северян») и Сенцон Уицнауа («четыреста южан»). На третьем небе располагались владения Солнца – Тонатиу, на четвертом обитал Тлауиспалькантекутли, или Уэйситлалалин («большая звезда»), на пятом жили кометы – Ситлалинпопока («дымящиеся звезды»). На шестом и седьмом небе (черном и синем) находились божества ночи и дня. Первая сфера считалась также востоком, где обитали души погибших воинов, вторая – западом, местом обители женщин, умерших во время родов. Восьмое небо являлось вместилищем бурь, а девятое, десятое и одиннадцатое, обозначавшиеся белым, красным и желтым цветами соответственно, служили домом для богов Тетеокан.

Два последних неба, известных под общим названием Омельокан, служили пристанищем божественной паре: Ометекутли и Омесиуатль. От них и пошли остальные боги и люди.

Ко времени появления в Центральной Америке испанских завоевателей в ацтекский пантеон входило множество богов, которых можно разделить на несколько групп.

К первой группе относились древнейшие боги стихий и плодородия: бог дождя Тлалок, богиня кукурузы Чикомекоатль, лунное божество, также связанное с созреванием кукурузы, Иламатекутли, богиня деторождения и земли Сиуакоатль (Тонанцин). С плодородием были связаны Тласольтеотль и Коатликуэ.

Большой популярностью пользовалась Тласольтеотль («пожирательница грязи») – владычица ночи, богиня земли, плодородия, сексуальных грехов и покаяния. Пожирая грязь, Тласольтеотль помогает человечеству очищаться от всяческих прегрешений. Об уважении к ней людей говорят такие эпитеты, как «наша бабушка», «сердце земли», «мать богов». Грешники обращались к ней за покровительством. Будучи древнейшим божеством Месоамерики, Тласольтеотль восходит к богине с косами. Изображалась богиня обнаженной или одетой. В носу она носила украшение в виде полумесяца, на голове – убор из перепелиных перьев и двух веретен. Символами Тласольтеотль была метла или человек, поглощающий экскременты. У Тласольтеотль был сын – Макуильшочитль, бог весенней растительности, любви и веселья.

Высоко почиталась Коатликуэ – богиня земли и смерти, чье имя означает «она в платье из змей». Ее называли также Коатлантонан – «наша змеиная мать».

Коатликуэ считалась матерью бога Уицилопочтли, с появлением которого связан миф, рассказывающий о том, что богиня была благочестивой вдовой и жила вместе со своими сыновьями, Сенцон Уицнауа («четыреста южан-звезд»), и дочерью Койольшауки, богиней Луны. Каждый день Коатликуэ поднималась на гору Коатепек («змеиная гора») и совершала жертвоприношение. В один из таких дней с неба на нее упал шар из перьев. Богиня спрятала его у себя на груди, но вскоре заметила, что он исчез. Прошло некоторое время, и Коатликуэ почувствовала себя беременной.

Это известие рассердило ее детей, и они решили убить мать, но еще не родившийся Уицилопочтли дал клятву защитить ее. Когда братья по наущению сестры напали на Коатликуэ, бог в облике сильного юноши и в одежде воина выскочил из материнского лона, убил сестру и заставил братьев бежать.

С этого времени Коатликуэ стали почитать как олицетворение земли, ежедневно производящей на свет солнце, Уицилопочтли, и изгоняющей с небес луну и звезды. В то же время она считалась богиней смерти, поскольку земля забирает в свои недра тела умерших людей, погибших животных и растений.

В первую группу входил бог весеннего сева Шипе-Тотек и богиня молодой кукурузы Шилонен. Шипе-Тотек («наш вождь ободранный»), или Тлатауки Тескатлипока («красный Тескатлипока»), известный также под именем Ицтапальтотек («наш вождь плоского камня»), был связан не только с весенним обновлением природы, но и со сбором урожая и с опьяняющим напитком из агавы – октли. Изображался Шипе-Тотек чаще всего в куртке, сшитой из кожи, содранной с человека. От локтей бога свисали руки жертвы с растопыренными пальцами. На его лице была маска из кожи человека, отчего губы божества казались двойными, на голове он носил шапку конической формы, украшенную предметом, похожим на хвост ласточки. В руках Шипе-Тотек держал щит и жезл с погремушкой в верхней части. Не только ацтеки, но и другие индейские племена, населявшие Месоамерику, почитали это божество и устраивали в его честь празднества, на которых воины, захватившие больше других пленников, танцевали вместе со жрецами, одетыми в плащи из кожи людей, принесенных в жертву Шипе-Тотеку.

Кровавые дары принимала и богиня Шилонен («мать молодого маиса»), которой приносились в жертву девушки. Изображалась она в виде молодой женщины, одетой в желто-красное платье. Эта богиня считалась покровительницей бедных людей.

В эту же группу можно включить Шочикецаль, богиню плодородия, цветов, любви и беременности. Ее изображали в виде молодой женщины в клетчатой юбке, ее косы украшали перья кецаля. Вероятно, Шочикецаль – позднейшее воплощение древней богини с косами. Она покровительствовала замужним женщинам, ткачихам, влюбленным, художникам и скульпторам. Эта богиня известна по многочисленным мифам. Одни рассказывали, что она была первой женщиной, пришедшей из земного рая Тамоанчана, другие представляли ее женой Тлалока, похищенной у него Тескатлипокой. Кроме того, она была матерью небесных близнецов Кецалькоатля и Шолотля, а также женой Шочипилли или Макуильшочитля. После завоевания Мексики испанцами Шочикецаль стали отождествлять с римской Венерой.

Ко второй группе относились главные ацтекские божества: Тескатлипока, Кецалькоатль и Уицилопочтли.

В древнейшие эпохи Уицилопочтли («колибри левой стороны» или «колибри-левша») считался у ацтеков племенным богом, воплощенным в колибри – птице, которая у многих племен Центральной Америки является символом Солнца. Матерью бога была Коатликуэ, из чрева которой Уицилопочтли (рис. 160) вышел сильным воином, чтобы защитить ее от гнева других детей. Индейцы высоко чтили Уицилопочтли, искренне веря, что этот бог укажет им путь в благословенное место, где они станут избранным народом. Позднее он объединил в себе черты более древних богов, кроме того, его стали отождествлять с Тонатиу и Тескатлипокой. Ацтеки почитали его как бога ясного неба, яркого солнца, войны и охоты. Кроме того, он был покровителем племенной знати. Согласно некоторым мифам, Уицилопочтли связывали также со старыми божествами, имевшими отношение к плодородию.

Рис. 160. Уицилопочтли

Уицилопочтли посвящались празднества, проводившиеся два раза в год. В это время из теста и меда создавалось большое изображение бога, которое после всех церемоний разделялось на части и торжественно съедалось всеми присутствующими.

Существуют легенды, где Уицилопочтли представлен как воин, ежедневно защищающий Солнце от сил ночи, желающих убить дневное светило. Изображалось божество в облике человека с шлемом в виде колибри, щитом с шариками из пуха, луком (копьеметалкой) и дротиками.

Ацтеки относились к Уицилопочтли с не меньшим уважением, чем к Кецалькоатлю и Тескатлипоке. В Теночтитлане стоял посвященный ему храм, где приносились человеческие жертвы.

Третью группу составляли боги планет и звезд: Тонатиу, бог луны Мецтли, Мишкоатль, бог планеты Венера Тлауиспалькантекутли, Сенцон Минишкоа – звездные боги севера. Мишкоатль («облачная змея») впервые появился у чичимеков как божество охоты, изображаемое в виде оленя. Позднее у ацтеков он стал считаться отцом Кецалькоатля и Уицилопочтли, а племена науа почитали его как своего прародителя. Сохранились его изображения в виде человека, держащего в руках дротик и копьеметалку.

В четвертую группу входили боги смерти и подземного мира: Миктлантекутли и его жена Миктлансиуатль.

Довольно большую пятую группу составляли божества, связанные с опьяняющим напитком октли, который ацтеки изготавливали из агавы. Наиболее известны Майяуэль, изображавшаяся в виде женщины с 400 грудями, и ее муж Патекатль («он из страны лекарств»), олицетворявший травы и корни, применявшиеся для приготовления напитка. Патекатля представляли в облике человека с топором и щитом или с палкой-копалкой и листом агавы в руках.

В последнюю, шестую, группу входили боги-творцы: Ометекутли, Тлоке Науаке, Тонакатекутли и его супруга Тонакасиуатль.

Большая часть ацтекских богов имела антропоморфный облик, лишь иногда дополняемый зооморфными чертами.

Мифология индейцев Месоамерики нашла отражение в изобразительном искусстве и литературе. Многим богам посвящались храмы, украшенные каменными или деревянными статуями, в их честь создавались гимны. Мифологические сюжеты использовались и в светской литературе, в частности в хрониках. Кроме того, на основе мифологии начали формироваться первые философские знания.

С началом испанского завоевания образы индейских легенд стали сливаться с культами католических святых. Так появилось сказание о злом Христе, в котором отразились представления о божестве землетрясений, о Кецалькоатле, отождествляемом с младенцем Христом. Красный павахтун, божество ветра в легендах майя, превратился в святого Доминика, белый – в святого Габриэля, черный – в святого Диего, а желтый стал Марией Магдалиной.

С мифологией связаны и календарные системы, появившиеся у древних ацтеков и майя. Существовали два календаря – ритуальный и астрономический. Последний был более точным, чем первый, в котором год равнялся 240 дням. В то же время многие моменты у обеих календарных систем совпадали, например, на один и тот же день выпадало начало года, что связано с представлениями древних индейцев об окончании одной эпохи существования Вселенной и начале новой.

Мифологические мотивы до сих пор не покидают игры и народные обычаи жителей Центральной Америки. Тематику древнеиндейских мифов использовали художники (Д. А. Сикейрос, Д. Ривера и др.) и литераторы (М. А. Астуриас).

Впервые европейцы познакомились с Южной Америкой в 1500 году, когда на территорию этого материка вступил португальский мореплаватель Педро Алварес Кабрал. Открытую землю он принял за остров, который окрестил Землей Истинного Креста (Вера Крус) и объявил владением португальской короны.

Через несколько лет за страной, открытой Кабралом, закрепилось еще неофициальное в те времена название Бразилия, производное от «пау-бразил» – ценной породы древесины, которую колонизаторы вывозили в Европу. В 1549 году было учреждено генерал-губернаторство со столицей в городе Салвадор, и тогда же в Бразилию приехали первые иезуиты, основавшие миссии.

Первые рассказы о нравах и верованиях аборигенов принадлежат перу белых людей, католиков и протестантов, имевших неплохое образование и богатый жизненный опыт. По оставленным ими документам ученым впоследствии удалось восстановить мифологическую картину мира южноамериканских индейцев.

Следует заметить, что с колонизацией Южной Америки европейцами индейские мифы не исчезли, а продолжали существовать в устной народной традиции, передаваясь из поколения в поколение. В XIX и XX веках этнографы записывали их со слов старейших индейцев, а затем сопоставляли свои работы с более старыми хрониками.

К настоящему времени удалось установить, что мифология индейцев Южной Америки представляет собой достаточно цельное образование и разграничить ее по территориальному признаку трудно.

Наиболее отличительной особенностью данной мифологии в целом, на наш взгляд, является сравнительно небольшое количество мифов о сотворении мира. Среди них есть легенды о том, как были созданы небо и земля, только земля и вообще мир. Вот этот последний миф мы и приведем в качестве примера.

Сказывают, что в начале мира была только тьма, из которой вышли два человека: одного звали Карусакайби, а другого, его сына, – Райру. И вот когда они шли, Райру споткнулся о камень, выдолбленный, как горшок, и стал ругать его. Кару, отец его, велел Райру взять этот камень с собой.

Райру послушал отца, взвалил камень себе на голову и понес. Шли они, шли, а камень стал расти. Когда же он сделался огромным, юноша сказал отцу, что он не в состоянии нести такую ношу. Однако Кару, недолюбливавший сына за то, что тот знал больше его, ничего не ответил, и пошли они дальше.

Вскоре камень увеличился настолько, что Райру уже при всем желании не мог продолжать свой путь. Он остановился, а камень взял да и превратился в небо, на котором засияло яркое солнце.

По прошествии некоторого времени Кару выстрелил из лука, сбил лист с пальмы тукуман и послал Райру за стрелой. Ему хотелось посмотреть, останется сын в живых или нет.

Начал Райру взбираться на пальму, но ее колючки повернулись так, чтобы не ранить его. Юноша благополучно спустился на землю и отдал отцу стрелу.

В другой раз Кару послал сына впереди себя, когда вознамерился делать просеку. Он принялся рубить деревья и старался сделать так, чтобы, падая, они убили Райру. Так Кару вырубил вокруг сына все деревья, но ни одно из них не придавило юношу, он остался цел и невредим.

Однако Кару все же решил, что сын умер. Но, вернувшись на вырубку на следующий день, встретил живого Райру. Тогда Кару сказал сыну, что хочет огнем расчистить участок, и велел ему встать прямо посередине вырубки. Он надеялся, что Райру погибнет в пламени пожара.

Райру сделал так, как приказал отец, но когда увидел, что окружен огнем, ушел в землю, а когда пламя стихло, снова появился на поверхности целый и невредимый.

Страшно рассердился Кару, обнаружив, что сын все еще жив. На другой день отправился он в лес, сделал из сухих листьев броненосца, закопал его в землю, оставил торчать только хвост, который обильно смазал клейкой древесной смолой. Потом Кару позвал сына и предложил ему отправиться на охоту. Тот согласился.

Когда Кару и Райру пробирались по лесной чаще, первый указал своему сыну на подготовленного броненосца и попросил вытащить зверя из норы. Юноша, не раздумывая, схватил животное за хвост и потянул. Однако, как он ни старался, вытянуть броненосца из норы ему не удавалось. Тогда Райру решил отпустить его, но не смог: руки его приклеились к смоле. Так волшебный броненосец и увлек несчастного Райру под землю.

Довольный отец ушел, но на следующий день, проходя мимо того места, где был броненосец, Кару увидел своего сына. Разозлившись, схватил он дубинку и набросился на Райру. А тот взмолился: «Не бей меня, отец! Я встретил под землей много хороших людей! Они идут сюда, чтобы работать на нас».

Отец перестал его бить и отпустил. Потом взял что-то, помял в руках и бросил на землю. Из земли выросло растение, а когда оно расцвело, оказалось, что это – хлопок.

Кару собрал его, сплел веревку, обвязал ею Райру и спустил его в дыру, проделанную броненосцем. По этой веревке поднялось огромное количество всякого уродливого народа, потом стали вылезать красивые люди, но не успели они все вылезти, как веревка оборвалась и те, кто еще цеплялся за нее, попадали обратно в дыру.

Райру удалось подняться наверх вместе с красивыми людьми. Увидав такое множество людей, Кару приказал наделать цветной краски – зеленой, черной, красной, желтой. Он хотел пометить ею мужчин и женщин, чтобы, когда люди расплодятся, они составили разные племена: мундуруки, муры, арары, паманы, уйнамари, манатери и др. Кару понадобилось много времени, чтобы всех раскрасить, и вот одни люди стали дремать, а другие и вовсе уснули.

Ленивым Кару сказал: «Вы лентяи, и поэтому быть вам птицами, летучими мышами, свиньями, мухами».

А другие, неленивые и красивые, услышали от него следующие слова: «А вы положите начало человеческому роду на земле. И дети ваши будут могущественны!»

Потом Кару спустился под землю через нору броненосца. С тех пор эту дыру в земле называют его именем – Карукупи.

Очень многочисленны, в отличие от мифов о сотворении мира, легенды, повествующие о различных природных катастрофах. Причем чаще всего говорится о пожаре или потопе, реже о наступлении холода, тьмы, нашествии чудовищ. Предвестием приближающегося катаклизма, в соответствии с легендами, следует считать внезапное оживание предметов и камней, которые сами по себе начинают набрасываться на людей наряду с рассвирепевшими животными. Причина катастрофы в одних случаях не указывается, в других о ней упоминается мимоходом (например, из-под корней дерева или из срубленного ствола начинает бить струей вода), в третьих страшные изменения на земле, несущие гибель всему живому, происходят по воле сверхъестественных существ, которых чем-либо прогневили люди.

В северной половине Южной Америки распространена евразийско-североамериканская версия мифа о катастрофе, согласно которой герои при наступлении бедствия находят спасение в каком-либо укрытии, а затем, когда им кажется, что опасность миновала, начинают выпускать на разведку животных, выясняющих, так ли это. Похож на данную версию и такой мотив: действующие лица мифа пережидают потоп на гигантском дереве и, чтобы узнать, спала ли вода, бросают вниз семена и плоды.

Мифы о происхождении людей приурочивают это событие либо к моменту сотворения мира, либо ко времени его обновления после глобальной катастрофы, причем последний вариант популярней. В эпоху же до катастрофы люди появляются в результате деятельности культурных героев или представителей некой мифической расы, например гигантов, волшебников и т. д.

У ряда племен существуют сказания о людях-животных, населявших землю во времена, предшествующие катастрофе. Нередко все эти существа принадлежат к мужскому полу, а женщины появляются позже, и у них уже отсутствуют какие-либо животные признаки. В некоторых мифах индейцев чако глобальные катаклизмы приводят к тому, что часть людей-животных превращается в настоящих зверей и птиц, а оставшиеся – в подлинных людей.

Очень распространен мотив прихода людей на землю из каких-то мест, где они пребывали ранее: например, люди спускаются с неба или поднимаются из подземного мира. Для осуществления спуска или подъема применяются веревки, цепочки из стрел и др. В дальнейшем в силу каких-то обстоятельств связь миров прекращается, и часть людей остается на небе или под землей, т. е. в других мирах.

Известны также мифы, повествующие о происхождении людей из яиц, из крови луны, которую ранил злой дух, из червей, заведшихся в трупе чудовища. Кроме того, культурные герои могут и сами сделать людей, вылепив их из глины, вырезав из дерева или тростника. Иногда герои лишь усовершенствуют людей или вылавливают их из воды, где те плавали в виде рыб.

Среди мифов о происхождении различных элементов окружающего мира одно из самых главных мест принадлежит сказаниям о возникновении культурных растений. Здесь можно выделить 4–5 основных мотивов, иногда сочетающихся между собой в одной легенде. Это создание растений культурным героем или божеством, которые иногда учат людей выращивать эти растения и обрабатывать поля; рождение растения женщиной; превращение в растения и плоды частей тела или праха мифического персонажа или выбранной им для этого жертвы. В качестве наглядного примера к последнему мотиву приведем миф, распространенный среди индейцев племени кайнганг.

«Мои предки питались фруктами и медом, а когда того и другого не хватало, страдали от голода. Один седовласый старец по имени Ньяра пожалел их и однажды приказал своим зятьям и сыновьям, чтобы они вырубили бамбуковые заросли и деревья. Когда все было сделано, он попросил детей привести его на выжженную пашню. Придя туда, Ньяра опустился на землю и приказал своим зятьям и сыновьям: „Теперь несите длинные лианы“.

Когда лианы были перед старцем, он сказал: „А теперь накиньте лианы мне на шею, туго затяните и волоките мое тело по земле то в одном, то в другом направлении, пока я не умру. Потом захороните меня посреди пашни и идите себе в деревню. Пройдет три дня и три ночи, а когда вы вернетесь сюда, то увидите, что земля дала всходы, и, если вы будете каждый год засевать пашню семенами взросших на ней растений, вы знать не будете, что такое голод“.

Тут родственники старца, разумеется, зарыдали, говоря, что никогда этого не сделают. Однако Ньяра сказал им: „То, что я приказываю сделать, – для вашего же блага. И если вы не выполните мой приказ, то будете жить в вечной бедности. А многие из вас умрут от голода. К тому же я очень стар и устал от жизни“. Тогда, не переставая стенать и рыдать, они исполнили то, что приказал им старец, и отправились в лес, чтобы поесть диких ягод.

Прошло три дня и три ночи, и когда они вернулись на пашню, то обнаружили, что вся она покрыта растениями с острыми листьями, называемыми маисом, бобами и клубникой. А когда семена их созрели, созвали родственники Ньяры своих родных и близких и со всеми поделились семенами. Поэтому и вошло у нас в обычай три-четыре дня после сева проводить в лесу, есть ягоды и охотиться. Маис выращен на нашей земле, белые люди нам его не завозили, нет. И зовем мы его ньярой, в память о старце с таким именем, который, принеся себя в жертву, дал жизнь этому зерну».

Выше мы назвали три мотива появления растений, значит, осталось еще два: один из них похищение плодов и семян у их хозяев или их розыск в месте, где они спрятаны, а другой – возникновение растений из могилы похороненного персонажа. Примечательно, что в некоторых мифах тела мифических героев превращаются также и в животных.

Среди индейцев, чьими основными занятиями являются охота и собирательство, широко распространены мифы о происхождении огня и пресной воды. В некоторых из этих сказаний говорится, что огонь был случайно изобретен, а в других – что похищен у его прежних хранителей (пресная вода также может быть похищена). Примером кражи огня является быть следующий миф.

В древние времена племя каваиб сушило пищу на солнце. Огня не было. И вот вождь племени каваиб, умный и ловкий Баира, отправился в лес, чтобы совершить проделку (так у племени каваиб назывался такой хитрый поступок, из которого все члены данного сообщества извлекали какой-либо полезный урок или узнавали что-либо новое).

Баира зарылся в муравейник и притворился мертвым. Прилетела мясная муха, увидела мертвое тело и поспешила рассказать о находке черному грифу урубу, который был хозяином огня и носил его всегда с собой прямо под крылом. Выслушав муху, урубу спустился на землю вместе со всей семьей: женой и детьми. Урубу был в те времена не просто хищной птицей, он был совсем как человек. Говорят, у него даже имелись руки. Слетев на землю, урубу сделал из жердей решетку для жаренья мяса, положил под нее огонь и велел сыновьям стеречь.

Сыновья стали стеречь огонь, но вдруг увидали, что мертвец пошевелился. Сказали урубу. Однако тот решил, что сыновьям показалось, и велел им поскорее зарядить свои детские луки маленькими стрелками и перебить всех мясных мух вокруг мертвого тела. А тем временем огонь под решеткой хорошо разгорелся, и тут Баира разом вскочил, схватил огонь и побежал. Урубу вместе со всей семьей бросился в погоню за вором. Баира спрятался в дупло дерева, а урубу вместе со всей семьей влез в дупло следом за Баирой. Но последний выскочил с другой стороны и опрометью побежал сквозь густую бамбуковую рощу. Урубу не догнал его.

Баира пересек рощу и вышел на берег широкой-широкой реки. Люди племени каваиб – его племени – ожидали Баиру на другом берегу. Баира подумал: как же донести до них огонь, который он украл у черного урубу?

Он позвал водяную змею, положил огонь ей на спину и послал ее на тот берег, к своим людям. Водяная змея – очень шустрая, и она сразу же помчалась стрелой. Однако на середине реки она изжарилась и умерла. Баира взял камбито – длинную палку с крючковатым концом – и подогнал огонь к своему берегу. Потом он посылал на тот берег других змей, но все они, доплыв до середины реки, умирали: ни одна не вынесла жаркого груза огня. И Баира каждый раз ловил огонь своим камбито и подгонял к берегу. Потом он поймал рака и положил огонь ему на спину. Рак доплыл до середины реки, но не выдержал жаркого груза огня и умер, печеный, совсем красный. Баира снова подогнал огонь к своему берегу. Потом поймал краба и положил огонь ему на спину. Краб доплыл до середины реки, но спекся и умер, сделавшись таким же красным, как прежде рак.

Баира подогнал огонь к своему берегу и положил его на спину водяной курочке. Водяная курочка – очень быстрая, и она скоро доплыла до середины реки, но спеклась и умерла. Тогда Баира поймал большую жабу куруру. Жаба поскакала и – прыг-скок – добралась до другого берега, где ожидало племя каваиб. Но она так устала, что была уж совсем полумертвая и никак не могла выскочить на берег. Тогда люди племени каваиб взяли камбито и подогнали жабу к берегу. Они сняли огонь у нее со спины и отнесли в свою малоку – большой дом, в котором жило все племя.

А Баира стоял на другом берегу и думал, как ему поскорее переплыть такую широкую реку. Но Баира был паже – чародей: он велел реке сжаться, сделал большой прыжок, перепрыгнул ее и пошел к своим людям. Так племя каваиб получило огонь и с этого дня стало жарить рыбу и дичь на решетке.

Мифы о происхождении смерти распространены в мифологиях всех народов Южноамериканского континента. В некоторых сказаниях на эту тему говорится о том, что люди раньше не умирали: по достижении старости души покидали их тела, но вскоре возвращались, и старики превращались в молодых. Однако по злому умыслу некоего мифического персонажа такой порядок нарушился, и люди стали уходить навсегда в царство мертвых. Иногда под принципом «смерть – бессмертие» скрывается противопоставление двух миров: земного (т. е. того, где смерть – неизбежный конец жизненного пути) и того, где люди, попавшие туда или оставшиеся там в силу каких-либо причин, обретают бессмертие.

Очень популярны у некоторых южноамериканских индейцев мифы о смене кожи как условии бессмертия. Сюжет их примерно одинаков: божество указывает людям, что надо поменять кожу, чтобы стать молодыми, но те не верят, не слышат или не понимают его слов, в то время как змеи (а также скорпионы, деревья, т. е. все, кто обновляет свой покров) с тех пор периодически сбрасывают кожу и не умирают.

Довольно много у южноамериканских индейцев мифов о происхождении различных небесных светил. Один из них рассказывает о том, как однажды Канан-Сиуе лежал в гамаке, отдыхая от дневных трудов. Боги ведь тоже устают. А он, создавший жизнь, каждый день что-нибудь улучшал и совершенствовал: то выравнивал берега рек, то подрезал листья у деревьев. И вот теперь, утомленный, он спал в темноте, потому что тогда еще не было света.

Тут пришла его навестить теща. Она споткнулась о панцирь черепахи Отони, упала и сильно ушиблась. И тогда она принялась бранить Канан-Сиуе: «Ты, Канан-Сиуе, создал все, сотворил реки, долины, деревья, рыб и зверей. И ты, который создал все это, забыл создать свет? Я уже стара и нетвердо хожу. Я падаю и ушибаюсь. Канан-Сиуе, ты должен сделать свет…»

Чтобы избежать новых ссор и упреков, Канан-Сиуе на следующий день поднялся очень рано и отправился искать свет. Он долго шел и пришел в долину, где все звери пили речную воду. Канан-Сиуе превратился в тапира, вставил себе в рот трубочку из дерева эмбауба, чтобы дышать неслышно, лег и притворился мертвым. Прилетели москиты и, видя, что на земле лежит мертвый тапир, решили не есть его прямо сейчас, а подождать, когда прилетят мухи. Последние же, прибыв на место, подумали, что надо отложить пиршество до тех пор, пока не прилетит урубу-король.

Вот наконец прибыл и урубу-король. Он опустился на землю, посмотрел на Канана-Сиуе, превратившегося в тапира, и сказал: «Да, он умер, давайте съедим его».

Урубу-король приблизился и уселся на живот Канана-Сиуе. А тот только этого и ждал. Он схватил урубу-короля, тело которого было покрыто не перьями, как у других птиц, а черными волосами, как у людей из племени каража, и принялся душить его, приговаривая при этом: «Я убью тебя, если ты сейчас же не отдашь мне свет».

Взмолился тогда урубу-король: «У меня нет света, Канан-Сиуе. Не убивай меня!»

Но Канан-Сиуе не отпускал урубу-короля, и тот, чувствуя приближение смерти, раздвинул волосы на груди и выпустил утреннюю звезду Таина-Кан. Утренняя звезда полетела быстро-быстро, ища небо. Канан-Сиуе натянул свой лук. Зазвенела стрела и пронзила ногу Таина-Кан, пригвоздив утреннюю звезду к ночному своду.

Однако Канан-Сиуе не удовлетворился этим светом, а стал требовать у урубу-короля еще и другого. Урубу-король вздохнул в отчаянии и, раздвинув блестящие волосы на груди, выпустил луну – Рендо, которая помчалась искать небосвод. Канан-Сиуе нацелил свой лук, и стрела полетела. И Луна была пригвождена к небу, как раньше звезда. Но и тут Канан-Сиуе не был удовлетворен. Он сказал: «Я хочу другой свет. Самый большой. Эти два света останутся для ночи. А мне нужен свет для дня…»

И он снова сжал шею урубу-короля. Тот открыл грудь, из которой поднялось прекрасное и ослепительное солнце – Тшу – и стало подниматься в бездонную высоту. Канан-Сиуе натянул свой лук, и стрела пригвоздила Солнце к стенам дня. И до сих пор оно там. С того времени жизнь полна света.

Тела индейцев стали бронзовыми. Созревшие фрукты налились золотом, а цветы заиграли яркими красками. Вода в реках засверкала под лучами солнца. Теща Канана-Сиуе никогда больше не жаловалась. Вот так появился в мире свет.

Следует заметить, что в некоторых других сказаниях о возникновении небесных светил луна и солнце являются братьями (иногда братом и сестрой) или супружеской парой, где мужчина выступает в роли солнца. В одних мифах превращением в светила заканчиваются приключения пары близнецов, в других – герои с самого начала действуют именно в качестве солнца и луны. При этом в первом случае герои могут быть названы сотрудничающими, во втором – противоборствующими и соперничающими.

У некоторых индейских народов особой популярностью пользуется образ луны, солнце же при этом отходит на второй план. Есть мифы, повествующие и о любовных отношениях между солнцем, луной и каким-нибудь третьим персонажем, причем, по одним версиям, луна выступает как женщина, по другим – как мужчина.

Большим разнообразием отличаются легенды, в которых объясняется происхождение пятен на луне. Чаще других встречается мотив встречи влюбленного луны-мужчины со своей избранницей, которая, чтобы узнать, кто ее возлюбленный, мажет ему лицо сажей. В других случаях в пятнах видят силуэт живущего на луне существа, или сама луна представляется мужчиной с необыкновенно тонкой кожей, сквозь которую просвечивают внутренности. Движение солнца и луны по небу рассматривается как продолжение их земного пути или как преследование одним светилом другого.

Затмения объясняются нападением на светило небесного чудовища, чаще всего ягуара, либо противоборством солнца и луны, в ходе которого победу одерживает то одна, то другая сторона.

У большинства индейских племен есть мифы о наиболее ярких звездах и созвездиях. Особенно популярны у южноамериканских индейцев легенды о таких созвездиях, как Плеяды и Орион. Приведем два самых распространенных варианта этих сказаний. Первый из них рассказывает о том, как появилось созвездие Орион.

В давние времена жили три брата, двое холостых, а третий женатый. Холостые жили отдельно от женатого. Один из них был уродлив, а другой хорош собой. И вот красивому почему-то пришло в голову, что брат из зависти наводит на него порчу, и замыслил он убийство.

Как-то раз красавец заточил свое копье и предложил брату пойти нарвать шафранных плодов, чтобы разрисовать тело. Тот, не раздумывая, согласился, и братья отправились в близлежащий лес.

Пришли они туда, а красивый брат и говорит: «Заберись-ка, братец, наверх и набери побольше плодов».

Уродливый брат забрался, как ему было велено, на дерево, уселся на толстую ветку и стал рвать плоды. И вот тут-то красивый брат, который стоял внизу, бросил копье и заколол его. Труп урода свалился на землю, убийца отрезал от него ноги и убрался восвояси.

Некоторое время спустя золовка решила навестить братьев мужа. Пришла она к ним и тут же начала расспрашивать, как у них идут дела. Красавец сказал, что у него все хорошо и у его брата тоже. Золовка попрощалась со своим родственником и пошла прогуляться по лесу. Пройдя совсем немного, женщина обнаружила тело своего шурина с отрезанными ногами. Она все поняла и побежала рассказать мужу о случившемся.

А убийца между тем пришел к телу своего брата, захватив с собой отрубленные ноги, которые он затем бросил в реку. Ноги сразу же превратились в рыбок суруби. Труп же остался на земле, но душа урода поднялась на небо и обратилась там в звезды. Так появилось созвездие Орион. Брат-убийца превратился в звезду Кайюаннон (Венеру), а женатый брат стал звездой Итенья (Сириус). Убийца теперь навсегда обречен смотреть на своих братьев.

Сюжет второго мифа, повествующего о возникновении созвездия Плеяды, таков. У одного женатого человека было семь сыновей. Целыми днями плакали они и просили есть. На что отец отвечал: «Ах, дети мои! Всю-то жизнь я работаю, чтобы кормить вас, а вам все мало! Вечно вы голодны!»

Однако дети продолжали плакать, и вот однажды мать, не выдержав, обозвала их обжорами и со злостью бросила им небольшой кусок вяленого мяса тапира, которого на всех детей явно бы не хватило. Тогда старший брат взял мясо и раздал его младшим со словами: «Хоть вы поешьте немного, братики. На всех ведь все равно не хватит».

Малыши поели, а когда мясо закончилось, старший брат сказал: «Вот что, братья, давайте-ка улетим на небо и станем звездами!»

Все семеро взялись за руки и принялись петь и плясать. Так, танцуя, они поднимались все выше и выше в небо. Выбежала из дома мать, увидела, что дети ее поднимаются в воздух, и расплакалась: «Сынки! Куда же вы? Смотрите, сколько еды я вам наготовила!»

Но дети ответили ей: «Не нужно, мама! Нам больше уже ничего не нужно! Мы улетаем на небо, а там встретим нашего дядю и тоже станем звездами».

Напевая, танцуя, кружась в воздухе, как птицы, поднимались братья все выше и выше, пока не оказались на небе и не превратились в прекрасное созвездие.

Кроме упомянутых выше мифологических мотивов, у индейцев Южной Америки также широкое распространение получили легенды, в которых фигурируют близнецы или один ребенок, их мать, отец, убийца кого-нибудь из них, воспитатель близнецов и информатор, рассказывающий детям о смерти родителей. Чаще всего убийцами матери являются ягуары, в селение которых она попадает. Воспитателем вынутых из ее утробы детей также становится один из ягуаров. В качестве примера можно привести следующий миф.

Жили вместе женщина и муж ее. Но вот однажды мужчина пошел на охоту и не вернулся: его растерзал ягуар. Жена узнала об этом от братьев и пошла с ними вместе искать тело мужа, но нашла только окровавленные куски, разбросанные по земле. Тогда она сложила куски вместе, чтобы еще раз взглянуть на своего мужа. Горестно стояла она над ним и глядела ему в лицо, как вдруг он воскрес. И пошли супруги домой в большой радости. Но по дороге муж захотел пить. Он подошел к ручью, нагнулся и увидел в воде свое отражение: одной щеки у него не хватало. Тогда он простился с женой, сказав, что ему стыдно показываться ей в таком уродливом виде. Несчастный сказал своей супруге, чтобы она шла домой одна и по дороге ни в коем случае не оборачивалась, какой бы шум ни услыхала за спиной.

Жена пошла одна, и несколько раз слышала у себя за спиной шорох и шелест, и все не оборачивалась. Но вот ей послышалось, будто лист упал с дерева совсем рядом. Не выдержала женщина, обернулась и вдруг поняла, что сбилась с пути. Долго бродила она взад-вперед, ища дорогу, и так забрела в жилище матери ягуаров. Та приняла ее ласково, но велела спрятаться, чтобы сыновья, когда вернутся, не нашли ее и не съели.

Когда сыновья вернулись и понюхали воздух, то сразу же догадались, что в доме спрятался кто-то чужой. Принялись искать и в конце концов вытащили женщину из ее укрытия. Они уже совсем собрались ее съесть, но старая ягуариха помешала.

Тогда ягуары заставили женщину искать муравьев у них в шерсти и велели, чтобы она всех муравьев изловила и съела. Хоть женщина очень боялась ягуаров, но все-таки есть муравьев не смогла. Тогда старая ягуариха дала ей щепотку тыквенных семян и посоветовала их грызть, чтобы обмануть ягуаров.

Женщина так и сделала: поймает муравья, бросит в сторону, а в рот положит семечко и грызет – ягуары думали, что это она муравьев ест. Троих ягуаров удалось обмануть таким образом, зато четвертый заметил уловку, пришел в ярость, бросился на женщину и загрыз ее. Потом он разодрал ей живот и вынул ребенка, который вот-вот должен был родиться.

Мать ягуаров пожалела ребенка, как прежде женщину: она положила его в котелок, сказав сыновьям, что сейчас его сварит, а сама потихоньку вынула, положив на его место кусок мяса, и спрятала.

Так, в строгой тайне, на попечении старой ягуарихи мальчик вырос и стал большим и сильным. Имя ему дали Тири.

Как-то раз мать ягуаров сказала Тири, что лесная свинка пака поела у нее все тыквы. Тири пошел на тыквенное поле и, когда пака приблизилась, пустил в нее стрелу, да так неудачно, что стрела пролетела мимо и только оторвала у паки хвост. Раненая пака обернулась и сказала Тири: «Ты живешь в дружбе с теми, кто убил твою мать, почему же ты хочешь убить меня? Ведь я не сделала тебе ничего дурного».

Тири попросил паку объяснить ее слова и рассказать ему всю правду. Тогда пака повела его в свою нору и там рассказала, как ягуары убили его отца и мать. А его они, видно, оставили в живых для того, чтобы он служил им как раб, сказала пака.

Услышав такие слова, Тири решил убить ягуаров. Он подстерег их, когда они возвращались с охоты, и троих ему удалось убить. Однако четвертый, у которого было две пары глаз, увидел мертвых братьев раньше, чем Тири успел пустить стрелу, взобрался на дерево и воскликнул: «Пальмы, лианы, укройте меня! Солнце, луна, звезды, спасите меня!»

Луна, услышав эту мольбу, спряталась, и с тех пор ягуары выходят на охоту только ночью, и тень их отражается на луне.

Тири обладал сверхъестественной силой и мощью. Видя, что мать ягуаров осталась одна и что некому теперь на нее работать, он в одну минуту очистил от леса большой участок земли и посадил там полезные растения. Теперь Тири чувствовал себя хозяином природы.

Еще одна очень популярная группа мифов южноамериканских индейцев – сказания о чудовищах и демонах, с которыми сражаются культурные герои и божества. Одним из самых страшных существ считается людоед, наделенный чертами ягуара, реже огромная змея. Приведем один из мифов, рассказывающий о злом духе по имени Журупари.

Сказывают, что у одной старухи было трое дочерей. Как-то раз сговорились девушки со своим дядей идти собирать плоды пальмы мирити. Но Журупари проведал об их уговоре, убил по дороге дядю и на рассвете сам пришел в условленное место в его образе.

Не заметили девушки обмана и отправились с ним в лес. Шли они довольно долго. Но вот одна из сестер спросила, далеко ли еще до пальмовой рощи. Журупари ответил, что она уже совсем близко. Но рощи видно не было, а они все шли да шли, тогда другая девушка спросила, долго ли еще идти, и Журупари снова ответил, что роща уже неподалеку.

Когда совсем рассвело, они подошли к пещере, где и жил Журупари, и тут одна из девушек, взглянув на ноги дяди, вскрикнула: «Это сам Журупари!»

Но убежать сестры уже не могли. Когда вошли они в дом Журупари, он и говорит: «Вот мы и на месте». Сказал так дух и ушел, оставив попугая стеречь пленниц, чтобы они не сбежали. Вернулся он к ночи и велел старшей сестре принести ему огня в гамак. Девушка принесла огонь, а злой дух схватил девушку и принялся сосать из нее кровь, прямо как вампир. На рассвете Журупари снова ушел в лес.

Только он за дверь, девушки бросились к гамаку – посмотреть, что стало с их сестрой, которая провела ночь с Журупари, но нашли там только обглоданные кости.

На следующую ночь Журупари приказал средней сестре принести огня и тоже съел ее. Когда поутру он опять ушел в лес, младшая сестра заглянула в гамак, но лишь обглоданные кости нашла она там. Плача, легла она в гамак рядом с останками сестер, и вдруг увидела пролетавшего мимо фламинго гуарауна, и крикнула ему: «Гуарауна! Если б ты был человеком, то наверняка бы помог мне вернуться домой!»

Спустя какое-то время подошел к ней обернувшийся юношей гуарауна и велел побыстрее собираться да прихватить с собой кости сестер, пепла и соли немного. Еще велел он ей украсть милонгу – амулет Журупари.

Девушка взяла все, что он сказал, и отправились они в путь-дорогу. Но не успели выйти из пещеры, как попугай принялся кричать: «Хозяин, твой ужин похитил фламинго!»

Услышав это, Журупари бросился в погоню, крича: «Фламинго! Верни украденное!»

Когда беглецы увидели, что Журупари нагоняет их, юноша-птица велел младшей сестре бросить за спину кости, и сразу же за ними встала стена из дыма, отгородившая их от Журупари.

Гуарауна и девушка побежали дальше, но спустя некоторое время вновь услышали голос за своей спиной: «Фламинго! Верни мой амулет!»

Тогда фламинго велел девушке сжечь пепел и соль, тут же за их спинами вырос высоченный колючий кустарник. Пока Журупари продирался сквозь колючки, они снова успели намного опередить его. Только когда беглецы были уже совсем рядом с домом девушки, они снова услышали крик злого духа. Тогда юноша приказал сжечь вместе оставшуюся соль, пепел и кости. И за их спинами разлилась широкая река, которую Журупари преодолеть не смог. Так юноша-птица и девушка добрались до дома. Мать была очень рада, что хоть одна из дочерей жива, ведь она-то решила, что они все погибли.

У многих племен Южной Америки имеется представление о верховном божестве. Иногда это бог, который воспринимается индейцами как старое солнце, в отличие от своего сына, нового солнца. В других мифах в роли верховного божества выступает существо женского пола. Причем у одного и того же народа могут сосуществовать легенды, в одних из которых ведущая роль отводится богине-прародительнице, в других – мужскому божеству.

Значение мифологии индейцев Южной Америки определяется прежде всего ее специфическими особенностями. Указанная выше мифология является своеобразной кладовой, которая хранит мифы, бытовавшие в нескольких десятках индейских племен, населявших Южноамериканский континент. Причем такое объединение культур нескольких народов происходит не только по географическому признаку, но также и на основе внутренней целостности.

Поскольку мифология индейцев Южной Америки развивалась изолированно от европейских культур, она дает точное представление о воззрениях древних индейцев, а также об их взглядах на происхождение мира, земли и людей. Кроме того, мифология южноамериканских индейцев отличается неповторимым своеобразием, потому что не подверглась влиянию чуждых мировоззрений. Именно своей необычностью она и привлекает к себе внимание.

Австралийский континент – страна загадок и чудес, с которой европейцам довелось познакомиться лишь в XVIII веке. Правда, слово «познакомиться» здесь неуместно, так как первоначально австралийская земля рассматривалась не как бесценный объект для исследований, а как своеобразная тюрьма, в которую отправлялись преступники Европы. Варварская колонизация явилась причиной тому, что численность коренного населения Австралии значительно сократилась, а уцелевшие аборигены были оттеснены с побережья в безводные пустыни, где они были вынуждены вести борьбу за существование, постепенно приспосабливаясь к окружающим условиям.

Примечательно, что эти люди до наших дней сумели сохранить свою первобытную культуру, являющуюся поистине уникальной, несмотря на то что некоторые считают ее уж очень примитивной. Но это утверждение можно и оспорить. Действительно, материальная сторона культуры коренных австралийцев очень бедна: аборигены для своих повседневных нужд используют всего лишь 5–6 орудий труда. Но, как справедливо отмечает известный антрополог Чарльз Маунтфорд, в условиях Центральной Австралии, в почти безводной пустыне, белый человек со всей своей техникой оказался бы беспомощным, не запасись он едой. Аборигены же в течение столетий живут и продолжают свой род в этих условиях, обнаруживая тем самым не столько умение пользоваться немногочисленными орудиями, сколько природную сметливость, глубокие познания в отыскивании пищевых ресурсов и понимание законов пустыни.

Поражает же тот факт, что коренные австралийцы сумели сохранить свой уклад жизни даже после того, как испытали (и продолжают испытывать) влияние европейской цивилизации. Тем более что политические деятели Австралии, говоря об устранении расовой дискриминации и установлении равноправия, думали и продолжают думать о том, как помочь аборигенам приобщиться к европейским благам. И если представить себе культуру коренных австралийцев лишь как бумеранги да наивные легенды, то тогда получается, что им терять-то особенно и нечего.

Однако не все так просто. Вхождение в так называемый современный мир подразумевает под собой принятие европейской системы ценностей. Но данная система для неевропейских обществ не является тем идеалом, к которому они хотели и могли бы стремиться. Вот что по этому поводу говорит абориген Вайпалдунья, один из немногих получивший в Австралии права гражданства вместе с «цивилизованным» именем – Филипп Робертс: «Да, я верю в христианского бога… Но я верю и в Землю-мать, Змею-радугу, мой тотем – кенгуру. Они дали нам все, что мы имеем, – племенную землю, пищу, жен, детей, культуру… И ничто, ничто не в силах это изменить. Наследие это, передававшееся с древних времен из поколения в поколение, – неотъемлемая часть меня самого. Во время инициации его острой сталью врезали в мое тело и душу… По правде говоря, мы приняли чужеземную веру, чтобы не обидеть белых людей, которые были к нам добры. И все же они могут стараться еще 500 лет, им все равно не лишить нас глубоко религиозных праздников кунапипи и ябудурава. Они передаются новым поколениям. И так будет всегда. Гражданство не освобождает меня от обязанностей перед племенем…»

Мы предлагаем вам совершить небольшой экскурс в мир австралийских аборигенов и получить представление о духовной стороне их жизни, в основе которой лежит весьма своеобразная и очень интересная мифология. Последняя отражает тотемические культы, календарный культ великой матери на севере страны и универсально распространенные обряды инициации. При этом некоторые мифы строго соотносятся с ритуалами, являясь их неотъемлемой частью и символически их дублируя, другие – сравнительно независимы от обрядов, но включают различную информацию сакрального типа, например засекреченные маршруты странствий тотемных предков.

Однако, как бы ни соотносились отдельные мифы и ритуалы, в принципе их объединяет одна символическая система. Так, собственно мифы, посвященные странствиям тотемных предков, основываются на описании мест, которые они посетили, песни, как правило, призваны возвеличить тех же героев, а сопровождающие пение пляски передают их движения. Изоляция новичков, проходящих обряд инициации, отражается в мифе как уход героя, съедание его чудовищем и последующее выплевывание или освобождение родственниками из чрева монстра.

Следует заметить, что единой мифологии у австралийцев нет, ее заменяет набор типологических архаических племенных систем. В общем же можно выделить то, что представления о космосе у австралийских аборигенов развиты слабо. Кроме того, под космосом в этом случае обычно понимается территория племени и его ближайших соседей. Поэтому самые распространенные австралийские мифы носят характер местных преданий, объясняющих происхождение всех сколько-нибудь заметных мест, природных объектов, растений или животных, распространенных в той или иной местности. Все это может выступать в роли памятников деятельности мифических героев. Маршруты странствий мифологических героев идут большей частью в направлении с севера на юг и юго-восток, что примерно соответствует направлению заселения материка. Приведем пример подобного мифа.

Итак, в далекие времена в Центральной Австралии в племени йартове жила девушка по имени Пурлимил. Пришла пора, и старейшины племени решили отдать ее в жены грубому, ревнивому барту-гилби, старику, которого звали Турлта.

Когда Пурлимил узнала об этом, ее охватил ужас. И не только из-за того, что она ненавидела и питала отвращение к барту-гилби. Задолго до решения старейшин она и молодой человек по имени Борола решили пожениться и уйти жить к его соплеменникам в местность, расположенную далеко к востоку от стоянки племени молодой женщины.

Против решения старейшин Пурлимил протестовала как могла, но те были неумолимы. В тот самый день, когда ей стало известно, что старейшины приняли окончательное решение отдать ее за старика, они с Боролой бежали ночью на восток, в ту местность, где кочевал его народ. Там влюбленным не грозила опасность, и, обосновавшись на берегу красивого озера, они зажили счастливо и радостно. Со временем они практически забыли о своих злоключениях, о Турлте.

Что же касается грубого, ревнивого старика, то и спустя несколько лет он все еще лелеял надежду обладать Пурлимил. Он был полон ненависти и для достижения своей цели мог пойти на любую подлость. Так однажды он и сделал.

Как-то ночью Турлта вместе со своими родственниками внезапно напал на стоянку племени, где вместе с другими жили Пурлимил с Боролой и их маленькие дети. Злой старик рассчитывал перебить всех людей племени, оставить в живых только Пурлимил, захватить ее и принудить стать его женой. Застигнутые врасплох люди племени Боролы не смогли оказать должного сопротивления и погибли все до одного, в том числе и Пурлимил – ее убили из-за неразберихи во время побоища. Кровь убитых алыми пятнами растеклась по земле, на которой лежали их тела.

Прошел год. Старому Турлте захотелось вновь побывать на месте совершенного им преступления, чтобы посмотреть на скелеты и оголенные кости своих жертв и позлорадствовать. Но на берегу озера костей не оказалось. Вся поляна, где год назад располагалась стоянка погибшего племени, была покрыта алыми цветами с черными глазами, которые произросли из крови убитых.

Чтобы промочить пересохшее горло, Турлта набрал в пригоршню воды из озера. Год назад он пил эту воду – тогда она была свежей и пресной. Но слезы душ погибших сделали воды пресного озера солеными и горькими.

Турлта знал, что души мертвых долго сохраняют свою силу и могущество. Охваченный ужасом, он побежал прочь от озера. Однако ему не суждено было спастись от расплаты бегством. Не успел он сделать и десяти шагов, как вдруг брошенное из-за облаков копье поразило его, и он, бездыханный, замертво свалился на заросшую цветами землю. От тела Турлты и пронзившего его копья остались лишь небольшие камни на берегу озера.

С тех пор много воды утекло. Но каждый сезон радует своим неповторимым великолепием яркий ковер алых цветов с черными глазами, который простирается через безводные равнины в глубь Австралийского материка.

Эти цветы местные люди называют микъялуки – кровавые цветы.

Австралийской мифологии в целом присуща такая характерная черта, как отнесение действия в легенде к особой стародавней мифологической эпохе, которая противостоит текущему реальному времени. У разных племенных групп название этого периода варьируется, причем у некоторых из них он обозначается тем же словом, что и «сновидение». Во времена «сновидения» мифические герои и совершили свои подвиги, т. е. сотворили людей, животных и растения, задали рельеф местности, установили обычаи.

В конце концов все они превратились в предметы, носящие сакральный характер и в некоторых случаях выступающие в качестве средства размножения тотемных животных или источника душ новорожденных детей. События, произошедшие в эпоху «сновидения», отчасти отражены в ритуалах, участники которых отождествляются с изображаемыми предками.

Так как выделить в австралийской мифологии на рассмотрение какие-то типы мифов очень сложно, то мы ограничимся характеристикой представлений тех или иных племенных групп.

Мифические герои ряда центральноавстралийских племен (например, аранда и лоритья) являются, как правило, тотемными предками, имеющими двойную (антропоморфную и зооморфную) природу, прародителями и создателями определенной породы животных или вида растений и в то же время человеческой группы, которая рассматривает данных животных как свой тотем. Примеров подобных мифов можно привести много, но мы дадим только один.

Когда-то давно в пустыне Центральной Австралии в дружбе и согласии жили вместе две группы людей-змей. Одна группа называлась вома, другая – куниа. Как и все люди, они каждый день утром уходили на охоту и сбор пищи, а когда солнце опускалось на землю, возвращались на свою стоянку и начинали готовить еду из убитых ими птиц, животных и растений, годных для употребления.

Так они жили долгие годы, и казалось, ничто не может измениться в их жизни. Но прошло время, и вот постепенно люди-змеи куниа начали покидать мягкие пески пустыни, где они наслаждались ясной погодой и солнцем, источавшим тепло, и стали охотиться среди каменных валунов в горных отрогах.

Как-то в один из вечеров обитатели стоянки собрались у лагерного огня. После долгой беседы люди-змеи пришли к общему мнению, что им следует разделиться: люди-змеи куниа должны уйти от вома, оставив последних там, где они обосновались, и жить самостоятельно. Никто не возражал против этого, и куниа на следующий же день оставили обжитое место и основали новую стоянку в скалистых холмах. Большая родовая группа людей-змей расселилась среди огромных валунов на восточной и южной сторонах скалы Айерс. Все были довольны новым местом, где им теперь предстояло жить. Пищу для себя они находили среди скал, а воды было достаточно в близлежащих источниках.

Люди-змеи куниа зажили счастливо. Ничто не нарушало их покоя. Но однажды с запада пришла группа злобных ядовитых людей-змей лиру. Они внезапно атаковали и беспощадно перебили всех мирных и не повинных ни в чем Куниа. Тела тех несчастных людей-змей и лагерь, в котором они когда-то жили, превратились в большие группы валунов вокруг подножия скалы Айерс. Спустя некоторое время один из людей-змей вома, живший в краю песчаных холмов, решил совершить путешествие к скале Айерс, чтобы навестить своих друзей-змей куниа, от которых уже давно не было никаких известий. Он быстро собрался и отправился в путь. Подходя к скале, он еще издали увидел валуны, которых, как он помнил, прежде здесь не было. Человек-змея вома понял, что все куниа убиты, так как никого из них вблизи скалы он не встретил. Горе сразило его. Он не мог перенести потерю дорогих друзей и превратил себя в змею, точно такую, какие живут только в красных песчаных холмах пустынь Центральной Австралии.

Следует заметить, что практически все тотемические мифы центральноавстралийских племен отличает единая схема построения: тотемные предки возвращаются на свою родину – на север или на запад. Там они встречаются либо с людьми такого же тотема, либо со своими врагами, и в результате взаимодействия с ними превращаются в какие-нибудь природные объекты. В местах стоянок героев и в местах их смерти возникают тотемические центры.

Иногда главными героями мифа выступают вожди, увлекающие за собой толпу молодых людей, только что прошедших обряд инициации. Данные группы совершают на своем пути различные ритуалы, целью которых является размножение своего тотема.

Такое путешествие в некоторых случаях обращается в бегство и преследование: например, большой серый кенгуру спасается от человека того же тотема, человек с помощью юношей убивает животное, которое затем воскресает, и оба они становятся культовыми предметами. Другие мифы повествуют о красном и сером кенгуру, убегающих от людей-собак, а затем от человека-сокола; о страусе эму, растерзанном людьми-собаками, и т. д. Причем очень часто при разборе этих легенд невозможно понять, идет ли речь о животных, людях или существах двойной природы.

Примечательно, что в австралийской мифологии в целом, и в частности в легендах аранда и лоритья, небесным явлениям отведено совсем небольшое место. В мифологии аранда есть образ владыки неба, но существенной роли он не играет. Немногочисленные сказания о небесных светилах включаются в круг тотемических мифов. Так, луна представляется мужчиной, первоначально принадлежавшим к тотему опоссума. Регулярно поднимается он на небо, идет на запад, а затем спускается по дереву на землю. Поедая опоссумов, мужчина увеличивается в размерах (тогда наступает полнолуние) и, чувствуя себя утомленным, принимает вид серого кенгуру. В таком обличье его убивают юноши, один из которых сохраняет кость кенгуру, а из нее в скором времени вырастает месяц (новолуние).

Солнце, по мнению аборигенов, является девушкой, забравшейся по дереву на небо. Созвездия Плеяды и Ориона, как гласит легенда, образовались следующим образом.

Жили когда-то семь сестер Эму из рода Макар. Жили они мирно, летали с места на место, собирали пищу. В те далекие времена эму имели большие сильные крылья, легко поднимавшие в воздух их тяжелые тела.

Однако спокойная жизнь красавиц-сестер продолжалась лишь до тех пор, пока их не увидели мужчины – Ванджины из тотема Динго. Они решили добиться, чтобы сестры стали их женами. Но ни одна из них не захотела этого. Чтобы окончательно избавиться от нежеланных поклонников, женщины улетели в отдаленную местность, где соорудили себе жилище под валуном у подножия возвышающейся скалы.

Сестры Эму полагали, что теперь им не будет угрожать опасность и они навсегда избавились от Ванджинов. Но мужчины из тотема Динго обладали острым чутьем и скоро нашли убежище, в котором скрывались сестры.

Ванджины понимали, что сестры не выйдут из своего жилища добровольно и что выманить их оттуда им не удастся. И тогда они решили поджечь лес, чтобы дым от пожара выгнал Эму из жилища на открытое место. И вот когда они будут выбегать, огонь обожжет им крылья, и они не смогут взлететь. Так и сделали.

Вскоре вокруг убежища сестер Эму запылал лесной пожар, который быстро подбирался к скале, где притаились девушки. Как только женщины выбрались из убежища, они сейчас же оказались в огне. Но когда попытались подняться в воздух, лишились крыльев.

Однако надежды Ванджинов не оправдались. Когда сестры поняли, что взлететь они не смогут, они попытались перешагнуть через горящую траву, перепрыгнуть через пылающий лес. С большой настойчивостью Эму прилагали усилия, чтобы преодолеть огонь. Вдруг они почувствовали, что их ноги стали удлиняться, становиться более крепкими и сильными. Большим прыжком они преодолели горящую полосу и, преследуемые Ванджинами, помчались к краю земли, думая избавиться от ненавистных им поклонников. Но мужчины не отставали от них и не давали им отдохнуть. Тогда Эму, доведенные до отчаяния, оставили Землю и поднялись в небо. Там они превратились в группу звезд – созвездие Семи Сестер.

Вслед за сестрами Эму в небо поднялись и мужчины Ванджины. Там они превратились в созвездие Ориона.

Путешествуя по небу, Ванджины до сих пор не оставляют надежды догнать семь сестер Эму, но те всегда первыми достигают западного горизонта и скрываются от своих преследователей. Какое-то время они находятся в безопасности, но затем Ванджины обнаруживают их и снова начинают безуспешную погоню. Так продолжается каждую ночь.

А на Земле птицы эму, потомки сестер, не могут летать, зато бегают быстрее всех на своих длинных ногах.

Некоторые тотемные предки аранда выступают в роли культурных героев. Так, например, один из предков тотема кенгуру-древолазов по имени Каткан-кара снова установил забытые людьми брачные правила. Введение обрядов инициации, играющих важную роль в жизни австралийских племен, и связанных с ними обрядовых операций на теле также приписывается тотемным предкам – диким котам и ящерицам-мухоловкам.

Австралийские аборигены считают, что именно мифические герои научили их добывать огонь, а также пользоваться примитивными орудиями труда, в том числе каменным топором и бумерангом. В качестве примера приведем миф, повествующий о том, как стараниями героя был изобретен бумеранг, традиционное охотничье орудие австралийских коренных жителей.

В давние времена, когда мир был еще совсем молод, небо находилось очень близко к земле. Оно нависало так низко и было таким тяжелым, что земля сделалась почти плоской и лишь кое-где остались невысокие горы. Жить на такой земле было неудобно ни людям, ни животным, ни растениям – живые создания не могли передвигаться иначе, как ползком, а деревья не росли вверх, а стелились по поверхности земли. И так длилось долго. Люди ползали на брюхе или, самое большее, передвигались на четвереньках.

Многие люди пытались подняться во весь рост, чувствуя в себе силу. Но чересчур неподатливым оказалось тяжелое небо. И одним это быстро надоедало, другие же заболевали, а то и умирали от перенапряжения. Но все же нашелся тот, кто изменил мир. Был этот человек виринуном – мудрецом, знахарем, волшебником. Он также долго терпел неудачи в единоборстве с небом. Как-то он уговорил нескольких человек помочь ему: подтолкнуть небо вверх при попытке выпрямиться. Однако те, лежа на спинах и животах, не могли оказать ему большой помощи. Тем не менее виринун ощутил, что во время совместных усилий небо едва заметно дрогнуло. Такое открытие подбодрило мудреца, и он продолжал пытаться занять прямостоячее положение.

И вот однажды он почувствовал, что небо вновь дрогнуло. При этом мудрец заметил, что это случилось тогда, когда он опирался руками на упругую ветвь приземистого куста, подле которого стоял на четвереньках. Виринун снял руки с ветви, и небо тотчас же прижало его к земле. Он опять ухватился за ветвь и с еще большей силой напряг руки и тело. Снова слегка дрогнуло небо. И понял мудрец, что ему нужна крепкая опора. Долго искал он в кустарниках подходящую ветвь, а когда наконец нашел, сделал из нее палку, которую долго пытался поставить стоймя между землей и небом. Во время очередной попытки он резким рывком поставил палку почти вертикально и толкнул небо, отчего оно взлетело вверх высоко-высоко.

Виринун первый раз в своей жизни встал на ноги, выпрямился и неуверенно сделал несколько шагов вперед. В руках у него была палка, согнутая тяжестью неба. Так появился первый на земле бумеранг.

Прошло много времени, и люди стали жить на больших пространствах земли. Мужчины-охотники имели при себе чудесное оружие – бумеранги, умело пользуясь которыми они добывали дичь, как бегающую по земле, так и летающую в воздухе.

Очень важную роль в австралийской мифологии играют сказания о странствиях вечных людей времен «сновидения», превратившихся в дальнейшем в ящериц-мухоловок. Дело в том, что эти легенды могут быть причислены к антропогоническим и космогоническим мифам, так как речь в них, по сути, идет о возникновении человечества в целом, а не о происхождении какой-то одной тотемной группы. Вот один из подобных мифов.

Когда-то в далекое, смутное и туманное прошлое в западной части неба жили два великих человека. Это были братья Нумбакуллы.

Однажды братья заметили притаившуюся под большими валунами на берегу соленого озера какую-то безликую массу существ – инапатуа. С трудом можно было различить контуры тел этих созданий, тесно прижавшихся друг к другу. Инапатуа не имели ни рук, ни ног, ни глаз, ни ушей, не обладали способностью видеть и слышать и самостоятельно передвигаться.

Оставаясь на небе, Нумбакуллы ничего не могли сделать для этих существ. И тогда они решили сойти на Землю, чтобы превратить инапатуа в людей – мужчин и женщин.

Прежде всего братья разъединили бесформенные тела инапатуа, отделили их друг от друга. С помощью своих каменных ножей они придали этим существам вид людей, т. е. сделали каждому созданию руки и ноги, а затем произвели на всех конечностях по четыре разреза, в результате чего образовались пальцы на руках и ногах. Таким образом существа получили возможность стоять вертикально и даже неуверенно передвигаться и размахивать руками.

Однако братья Нумбакуллы на этом не остановились. Они осторожно сделали прорези на круглых лицах инапатуа, открыли им глаза и рты. Затем пальцами вылепили носы и уши, после чего существа стали настоящими людьми.

Прошло много лет с тех пор. Людей на земле становилось год от года все больше. И вот, передвигаясь с места на место, охотясь и собирая пищу, ведя совместную жизнь, люди выработали законы и правила, которые стали обязательными для их племени. Этим законам и следуют мужчины и женщины из рода аранда.

Наряду с мифами о происхождении людей из несовершенных существ, в австралийской мифологии есть легенды, повествующие о подлинных прародителях людей и животных. Например, согласно мифу тотемной группы бандикута, из-под мышек некоего тотемного предка по имени Карора вышли бандикуты, а в последующие дни – его сыновья, люди, начавшие охотиться на этих бандикутов. В данном сказании антропогонические и вместе с тем тотемические линии переплетены с космогоническими: в начале времен была тьма, и постоянная ночь давила на землю, как непроницаемая завеса, затем появилось солнце и разогнало тьму над тотемным центром бандикутов под названием Илбалинтья.

Существующие у других австралийских племен сказания о странствиях тотемных предков записаны менее полно. Больше всего, наверное, известны легенды о путешествиях мура-мура – героев, благодаря деятельности которых образовались те или иные черты ландшафта, возникли месяц и солнце и т. д.

Следует отметить, что мифы о предках не всегда повествуют об их странствиях. В частности, у аборигенов мункан есть много мифов об образовании тотемных центров после ухода героев под землю.

Причем этому событию, как правило, предшествуют ссоры и драки между пульвайи – антропоморфными существами, в описании поведения которых отразились наблюдения австралийцев за повадками различных животных.

Мифологические представления северных и юго-восточных племен Австралии заслуживают отдельного рассмотрения. Дело в том, что в легендах этих аборигенов присутствуют абстрактные образы надтотемных героев, чего нельзя заметить в мифологии центральноавстралийских коренных жителей.

Так, на севере известна старуха-мать (ее имена Кунапипи, Клиарин-клиари, Кадъяри и т. п.) – матриархальная прародительница, символизирующая плодовитую рождающую землю и связанный с ней образ змея-радуги. В тех же краях распространены мифы и о различных природных явлениях. Один из них мы и приведем в пример.

Давным-давно жила Куорк-Куорк (Зеленая Лягушка). У нее были две дочери – Бумерали (Молния) и Томитука (Мусонный Дождь) – и сын Пакадринга (Гром).

Люди знали, что никто из них не может не только убить, но даже ранить Зеленую Лягушку. Если кто-нибудь сделает это, Бумерали немедленно уничтожит его, а Пакадринга и Томитука вызовут такую грозу, что ливень затопит землю и много людей утонет.

Во время дождливого сезона женщина-Молния, мужчина-Гром и женщина-Мусонный Дождь совершают путешествие в облаках по небу, а их мать Куорк-Куорк скачет внизу по промокшей земле вслед за ними.

Женщина-Лягушка гордится работой своих детей. Она квакает от удовольствия, когда слышит шум падающих струй дождя, раскаты грома и удары молнии, дробящей деревья на множество кусков.

Когда заканчивается дождливый сезон и небо становится безоблачным, Бумерали, Пакадринга и Томитука переселяются в Тунируну – землю, находящуюся высоко над звездами и Млечным Путем. А Куорк-Куорк в это время спокойно отдыхает в сырых щелях скал или в дуплах деревьев. Ее отдых продолжается до тех пор, пока она снова не услышит голоса своих детей в небе – шума падающего дождя, ударов грома – и не увидит ярких вспышек сверкающих молний.

На юго-востоке Австралии среди коренных жителей и в настоящее время распространен культ патриархального всеобщего отца, известного под именами Нурундере, Кони, Бирал, Нурелли, Бунджиль, Байаме, Дарамулун и т. д. Считается, что живет это божество, выступающее в роли культурного героя и патрона обрядов инициации, на небе. Вот, например, один из мифов, повествующий о том, как всеобщий отец сотворил Землю.

Итак, всемогущий Бьями начал сотворение Земли с создания цепи крутых гор. Затем он разделил горные хребты глубокими ущельями и оврагами, густо заросшими кустарником, папоротником и другими растениями. Пустыни оставил почти лишенными растительности, зато плоскогорья, равнины и низменности обильно наделил тучными почвами, эвкалиптовыми лесами и сочными травами.

Вслед за созданием Земли Бьями приступил к заселению ее различными животными, способными по ней передвигаться. Это были кенгуру, вомбаты, опоссумы, бандикуты, коалы, пресмыкающиеся и многие другие существа.

Одних он поместил в лесах, других – на равнинах, третьих – в горах, а четвертых – в воде. Каждое из своих созданий Бьями научил жить так, как они живут и поныне.

Наконец дошла очередь до птиц. Были созданы лесные и степные птицы – такие, как кукабарры, трясогузки, медососы, попугаи, кукушки, страусы эму и многие другие.

Птицами, парящими в воздухе либо непрестанно порхающими с места на место, стали, по велению Бьями, орлы, ласточки, коршуны, вороны. Пеликанов, черных австралийских лебедей, уток, журавлей и некоторых других птиц Бьями наделил способностью не только летать, но и свободно передвигаться по воде.

Бьями научил птиц вить гнезда, откладывать и насиживать яйца, выводить птенцов, кормить и выхаживать их до тех пор, пока они не обучатся самостоятельно добывать себе пищу. Послушные наставлениям своего создателя, птицы прилежно и точно выполняют все его требования: в соответствии с правилами, предписанными Бьями, вьют гнезда, терпеливо высиживают птенцов, кормят и выхаживают их. Исключение составляют только кукушки. Они объявили, что не намерены вить гнезда, высиживать и выращивать птенцов, а только желают порхать с дерева на дерево и петь в течение дня.

Такое заявление кукушек возмутило и обозлило всех других птиц, и они решили собраться вместе, чтобы уговорить их нести одинаковые обязанности и ответственность за выращивание и воспитание собственных птенцов. Но все усилия оказались тщетными. Кукушки продолжали твердить свое.

Эгоизм кукушек привел всех птиц в ярость. Собравшись все вместе, в едином порыве они ринулись на них и изгнали на далекий север. С той поры у кукушек нет друзей в птичьем царстве: все их считают врагами.

Но кукушек не беспокоит их изгнание на север. Когда приходит весна, они прилетают на юг, разоряют гнезда мелких птиц, а в некоторые чужие гнезда откладывают яйца, возлагая все заботы по высиживанию, кормлению и выращиванию своего потомства на других птиц.

Когда вырастают молодые кукушата, заботливо вскормленные приемными родителями, они с непогрешимой точностью следуют примеру своих родителей и предков и продолжают подкладывать яйца в гнезда других птиц, как до них это делали тысячи и тысячи кукушечьих поколений.

Австралийская мифология находится в тесной связи с древнейшими ритуалами австралийских аборигенов. Кроме того, она является своеобразным отражением культов и обрядов, связанных с интичиумом (магическое размножение животных того или иного тотема), календарным культом Великой матери, распространенным на севере континента, а также обрядами инициации (передача юношам, причисляемым к категории взрослых, полноправных членов локальной группы, основ мудрости и представлений о мире, принятых в племени).

Ряд австралийских мифов находятся в тесной связи с бытующими ритуалами и с течением времени стали либо составной частью, либо символическими дублетами таких ритуалов. При этом они могут содержать секретную информацию племени, например сведения о пути шествования тотемных предков.

Все австралийские мифы условно можно разделить на два типа: эзотерические и экзотерические. Эзотерические мифические повествования известны только жрецам. Экзотерические мифы предназначены для непосвященных и могут служить как в качестве устрашения, так и для развлечений. С течением времени такие мифы, как правило, становятся сказками.