– Ты опять ослушался!

Прикованный к телеге Страг дернулся, когда плеть хлестнула по обнаженной спине. Ковмак ударил снова.

– Что тебе стоило его добить? Устроить хороший, зрелищный бой?! Я тебя выходил, чертов подкидыш! Дал пищу и кров! Научил драться! И чем ты мне платишь?!

Удар рассек кожу до крови. Страг процедил:

– Я отплачу так, что век будешь помнить!

Плеть в очередной раз обрушилась на плечи. Парень стиснул зубы, пережидая боль. Мускулистую спину покрывают шрамы – хозяин цирка Ковмак частенько наказывает с самого детства. Иногда поручает своему помощнику Эриху – самому жестокому бойцу в цирке. Он сейчас стоит у повозки вместе с остальными, наблюдает.

Страгу хотелось одного – размазать этих двоих по всем фургонам цирка. Сделать это давно чешутся руки, особенно набить морду Эриху. Но руки – в цепях, прикованы металлическими браслетами. Остается ждать, пока Ковмак перестанет бить. Спину жжет от ударов, туда будто насыпали углей, кожа лопнула, оставив кровоточащие шрамы. Мстить он будет после.

– Этот сопляк еще и что-то вякает! – фыркнул Эрих насмешливо.

В толпе раздались солидарные смешки.

Здесь и другие поединщики, жонглеры, фокусники, дрессировщики диких лесных кошек и летучих мышей. Даже повар здесь, вместо того чтобы заниматься ужином. Все смотрят, как Ковмак бьет плетью провинившегося. Всегда приятно посмотреть, как наказывают кого-то другого, а не тебя.

С серого неба начал лить дождь. Капли падают на волосы, стекают струйками по лицам. Бросив плеть, Ковмак ушел к себе в крытую повозку. Остальные тоже начали расходиться. Эрих посмотрел на Страга, на брошенную плеть, по которой бьют частые капли.

– Ну тебя к свиньям с этим дождем, – бросил он. Подобрав плеть, тоже ушел.

Страг подавил злую усмешку – Эрих в последнее время частенько кашляет, так что мокнуть и простужаться ему не с руки. Потеряет здоровье – пиши пропало. Таким, как он, кроме этого цирка, не рады нигде.

По небу прокатился громовой раскат. Сверкнула молния.

– Переждем непогоду! – гаркнул Ковмак, высунувшись из повозки. Зычный голос перекрикивает хлещущие по земле струи воды. – Утром тронемся дальше! – Он бросил брезгливый взгляд на Страга. – Кто-нибудь, отстегните этого щенка! – Ковмак швырнул в грязь ключ на шнурке.

Все разошлись, активно обсуждая увиденное – мол, Ковмак всыпал мало, надо бы добавить. Страг – постоянно нелюдимый, держится особняком, плети ему пойдут лишь на пользу. Кто-то спрятался от дождя в фургонах, кто-то вернулся к костру под навесом – там сейчас готовят ужин.

К телеге, где стоит уже вымокший Страг, подошел Рут. Невысокий крепыш, в цирке недавно. Подобрав ключ, он освободил провинившегося. Тот принялся растирать затекшие от металлических колец запястья. Продавленные в коже полоски приобрели синеватый оттенок. У Рута под глазом кровоподтек, под ноздрями засохшая кровь, он припадает на одну ногу – после сегодняшнего боя со Страгом.

– Дай ему волю – забьет до смерти, – посочувствовал он. – Ты как?

– Заживет, – буркнул Страг. – Не в первый раз.

– Послушай, я жив и не калека только благодаря тебе. Ты не стал добивать… Но Ковмак так по-свински с тобой обошелся… Да и остальные уже косятся. Не понимаю. Я думал, вы тут все держитесь вместе!

– Что тут понимать. Если часто проигрываешь или зрителям скучно, тебя вышвыривают. Каждый старается удержаться.

Подобрав намокшую рубаху с курткой, Страг направился к костру. Там под навесом уже варят похлебку. Он машинально нащупал на груди невзрачный амулет, проверил, на месте ли. К счастью, шнурок крепкий, так что черный камень с гладкой поверхностью никуда не делся.

Взгляд то и дело устремляется к повозке, куда ушел Ковмак, кулаки сжались до хруста. Страга прилюдно наказывали и раньше, но сегодня внутри будто что-то щелкнуло. Словно пройдена некая черта. Терпеть издевательства он больше не станет и бить себя прилюдно не даст.

Рут молча идет рядом, глядя то на хлюпающую грязь под ногами, то на стоявшие вокруг повозки цирка. Он нанялся сюда в надежде, что кого-то из постоянных поединщиков убьют на арене, и тогда он займет его место. Пока что Страг – отличный кандидат. Нелюдим, не красавец – черные волосы коротко обрезаны, нос сломан в многочисленных боях. Из-под бровей хмуро смотрят зеленые глаза, от взгляда которых становится неуютно. Чуть заостренные уши немного оттопырены. Рут был уверен – в цирке на этого парня всем плевать, но на арене он положит кого хочешь.

За несколько дней пребывания в цирке Рут успел разузнать кое-что про Страга.

Ковмак нашел его младенцем на пороге своего фургона почти тридцать лет назад.

Мальчик яростно цеплялся за жизнь. Его не брали болезни, от которых умирали другие. Он не простужался, мог спать на земле в прохладную погоду.

Страг быстро осваивал все, чему учили. К совершеннолетию стал первоклассным бойцом, мог охотиться, знал целебные травы. Он безошибочно ориентировался в лесу. К тому же парень неплохо жонглировал и немного умел показывать фокусы.

Руту цирк пришелся по нраву. Первые дни он за всем наблюдал. Кроме поединщиков, на представлениях выступают жонглеры с факелами, раскаленными прутами или бутылками с разбитым дном – зрителям нравится, когда циркачи рискуют. Иначе за что платить деньги?

Были тут еще укротители диких кошек и летучих мышей, но Руту они не нравились – он зверей не любит. Равно как и тех, кто с ними возится.

Как-то на представлении он наблюдал следующую картину. Ковмак вызвал добровольцев из зрителей. Вышедшему пареньку предложили серебряную монету – заработок за месяц, если рискнет жизнью на глазах у всех.

На бедолагу спустили голодных собак. С широко раскрытыми от страха глазами он побежал, в панике полез на врытый рядом столб.

Внезапно в ужасе заскользил вниз. Псов оттащить успели не сразу, несчастного искусали, так что хлестала кровь. Толпа ринулась вершить самосуд, но столкнулась с поединщиками. В ход пошли дубинки. Старались никого не убивать, просто ненадолго выводили нападавших из строя. С тех пор цирк в города и деревни не заезжал, а представления давали на самой окраине. И собак оттаскивали вовремя.

Дождь прекратился неожиданно быстро. Посидев немного в ручье и промыв раны, Страг пришел к общему костру. Карлик-повар по имени Глошель передал миску с похлебкой, и он принялся за еду. Похлебка успела остыть. Подкидыш ел, выхватывая редкие куски мяса и прожевывая вместе с хрящами. Деревянная ложка постукивала о миску.

Рядом у огня расположились другие циркачи. Пустые миски убраны, теперь кто лежит на траве, кто просто смотрит в огонь. В разрывах между облаками проглядывает луна. Остальные, съев ужин, отправились по фургонам.

– Нет в этом мире справедливости, – проворчал Рут, пытаясь сделать вид, что сопереживает Страгу. – Ковмак несправедлив.

– Тоже мне, философ. Подкидыш, кстати, получил из-за тебя, – отозвался Намил. Низкий и коренастый поединщик с отрубленным ухом. – Раз уж заговорил о справедливости, то вспомни, как ты сегодня дрался. Это же позор! Даже не знаю, чего он тебя, дурака, пожалел.

– Оно, конечно, несправедливо, – вступил в разговор Блайвор, боец с массивными руками и шрамом на подбородке. – Но я, например, этим цирком живу. За бои мне платят, кормят и дают ночлег. И вам всем – тоже. Кому не нравится – пусть проваливает! Нечего ныть!

Рут не нашелся, что сказать. Страг тоже молчал. Мысленно он уже мстил Ковмаку, и уже тот стоит прикованный к телеге, а подкидыш бьет его плетью по голой спине.

– Миром вообще правит не справедливость, – Глошель сплюнул, поддерживая Блайвора, – а сила. Всюду правят сильные да напористые – слабаки не удерживаются.

– Я не хочу править миром, – произнес Страг. Голос как начал ломаться, едва исполнилось шестнадцать, так и остался низковатым теперь, когда весен стукнуло почти тридцать. – Хочу, чтобы меня оставили в покое, гвоздь мне в пятку! И я больше не стану терпеть оскорбления! – Он машинально поднял руку, взъерошил волосы.

Глошель налил похлебки Грэхему – местному силачу, который подошел с миской. Тот сел рядом и принялся есть. Грэхему в детстве отрезали язык, и теперь он разговаривает только с помощью жестов.

Отпустив немого, повар покачал головой.

– В жизни главное – стать сильным. А если кишка тонка – служить тем, кто сильнее.

– Как ни крути, подкидыш, – заметил Блайвор с усмешкой, – а отсидеться не получится. Разве что станешь покойником. Тогда проблемам конец. Покой гарантирован – на погосте! Ахахаха!

Намил захохотал вместе с ним.

Страг отставил пустую тарелку и пошел прочь. Захотелось пройтись в тишине, обдумать план мести. Да и слушать подколы в очередной раз желания не было. Хватит – слушал и терпел с самого детства.

Дождавшись, пока все разойдутся, Страг подошел к фургону Ковмака. Обычно хозяин цирка долго не спит – одолевает бессонница, сон приходит лишь под утро. Однако сегодня в маленьком окошке темно.

Страг сперва счел это подозрительным. Но потом решил, что волнуется зря. У стариков все сместилось в голове – они то не спят, то спят, то имени своего не помнят. Последнее пока что к Ковмаку не относилось, но вот что касается сна – вполне.

Из-за туч льется неровный свет луны. Подкидыш прислушался. Обычно, в легкие дни, многие засиживаются допоздна. Жонглеры пьют. Фокусники режутся в карты. Бывает, кто-то проигрывает недельное жалованье в одну ночь. Эрих играет на удары плетью. Игрок он хороший, поэтому раздает «призовые» удары часто. Страдания и боль других ему доставляют радость… Поединщики, укротители и еще кто-нибудь резвятся со шлюхами. Но сегодня все тихо, только в траве звучит стрекот цикад.

Рука нащупала за поясом нож. Оружие добавляло куража, но пускать его в ход поединщик решил лишь в крайнем случае. Он хочет проучить Ковмака, убивать незачем. Из цирка придется уйти, Страг это понимал. Куда отправиться – будет видно после.

Потянув на себя дверцу, поединщик вошел. Старик лежит на топчане, накрывшись с головой, чтобы не мешал свет луны из окна. Храп стоит такой, что, казалось, сотрясаются стены.

Страг обошел стоявший у входа стул, миновал сундуки с вещами. Ковмак теперь совсем рядом. Беспомощный и беззащитный. На миг Страг задумался, не перерезать ли старому козлу горло, но потом решил – он того не стоит.

Протянул руку, чтобы стащить одеяло, но тут в темноте раздался голос.

– Пришел за мной? – чиркнула спичка, и из темноты появился Ковмак с масляной лампой в руке. Света было достаточно, чтобы осветить весь фургон изнутри, а также лицо хозяина цирка. Крупные скулы, массивный подбородок с ямочкой, серые, похожие на кусочки льда глаза. Короткие седые волосы.

Страг быстро глянул на одеяло – сбросив его, поднялся Эрих. Он издевательски скалил зубы.

– Значит, все же пришел отомстить, – сказал Ковмак разочарованно. – Признаюсь, не ожидал. Эрих меня убедил. Даже жаль, что я в тебе ошибся, подкидыш.

Страг не стал пререкаться. Он пришел за местью и твердо намеревался ее свершить.

Эрих мгновенно возник между ним и хозяином. Страг усмехнулся. Давно мечтал проверить, сможет ли уделать этого подхалима, которого Ковмак считал правой рукой. Тот замахнулся, но Страг ушел от удара и, присев, врезал ниже пояса. Эрих согнулся, лицо расплылось в гримасе боли. С губ сорвался сдавленный стон.

Поединщик повернулся к Ковмаку, но тот уже стоял рядом. Не успел Страг шевельнуться, как навстречу метнулся кулак. Челюсть обожгло, голова дернулась назад.

На Страга посыпались удары. Поединщик принялся отступать. Здоровенные кулаки Ковмака рассекают воздух с завидной ловкостью и частотой.

Кое-что получалось блокировать, но Ковмак бьет быстро, методично. Наступает, как медведь. Жалкие пару ударов, что Страг сумел нанести, ушли мимо. Замахнулся было ножом, но Ковмак выбил оружие, и то со стуком упало в темноту возле ног.

Он продолжал бить, скалит все еще крепкие зубы. Кулаки мелькают так быстро, что Страг не успевает защищаться. Пару раз подкидыш ощутил резкую боль в голенях, куда врезалась нога Ковмака. Он не ожидал, что хозяин цирка настолько хорош. Мелькнула мысль, что мужик будто только прикинулся стариком, а на самом деле убьет любого голыми руками, если его выставить на арену.

Не успел Страг опомниться, как руки противника схватили за воротник. Колено врезалось в живот, поединщик принялся хватать ртом воздух, как рыба не берегу. Еще один удар – и старик вышвырнул его из повозки. Земля больно ударила по спине и плечам.

Перевернувшись, он увидел, что вокруг собрались зрители. Свет луны вычленил из темноты лица остальных циркачей.

От ударов ноет челюсть, гудят мышцы. В ушах стоит звон.

– Эта сволочь пыталась меня убить! – бросил Ковмак с высоты ступенек повозки. – Вы сами его вышвырнете или это должен делать я?!

Едва он скрылся в фургоне, как оттуда вышел Эрих. Спрыгнув на землю, он несколько раз пнул Страга, а потом направился в фургон к жонглерам. Весь его вид красноречиво говорил – дело сделано, теперь можно и в картишки!

Подкидыш сплюнул кровь, медленно поднялся. Освещенный луной мир обрел равновесие. Теперь он рассмотрел тех, кто стоит вокруг. Блайвор. Намил. Глошель и Рут. Немой Грэхем тоже здесь. То ли они не спали, то ли всех вытащил из кроватей шум драки.

– Ты что, паря, захотел лишить нас всех заработка и крыши над головой? – спросил с ненавистью Блайвор. – Ты в своем уме?!

– Дурень, – бросил Глошель.

Страг посмотрел на них в упор.

– Сколько можно избивать друг друга?! Толпу не насытишь, она требует зрелищ все время!

– Ну так проваливай! – рявкнул Намил. – Тебя никто не держит!

Рут кивнул:

– Не говори нам, что делать!

– Да что вы с ним цацкаетесь! – крикнул Блайвор. – Пора научить его жизни!

Тяжелым ударом он сбил Страга с ног. Они с Намилом окружили, принялись избивать, норовя попасть в живот, по ребрам, по лицу, ударить побольнее. К ним присоединился коротышка Глошель. Навалились втроем. Немой Грэхем ушел, осуждающе покачав головой.

Страга били ногами, карлик-повар пару раз достал поленом. Подкидыш откатился и вскочил на ноги. На щеках свежие ссадины, под глазом кровоподтек. Разозлившись, он начал раздавать удары направо и налево, одновременно защищался, нырял под руки, уклонялся, избегая кулаков. Его удары всякий раз находили цель. Он сбивал с ног одного противника, но тут же его место занимал другой.

Раздался глухой звук удара чем-то тяжелым. Страг остановился, опустил руки. Пошатнулся и… рухнул лицом вперед.

Рут опустил руку с камнем.

«Теперь место поединщика мое», – подумал он, чувствуя, как разбитые губы расходятся в волчьем оскале.

– Вот это по-нашему, – одобрил Блайвор. – Главное – результат. Добро пожаловать в клуб настоящих мужиков!

Намил оглядел остальных.

– Ковмак велел вынести его в лес.

Глошель пожал плечами.

– Ему это будет уроком, – кивнул Рут. – Не гадь там, где ешь.

– Парни, незачем оставлять этого гада в живых. – Блайвор расстегнул ремень и вытащил крошечный пузырек из расположенного внутри кармана.

– Что это? – спросил повар подозрительно.

– Сейчас увидишь. – Блайвор протянул руку к Намилу. – Дай нож.

Намил достал из-за пояса массивный нож, протянул рукоятью вперед.

Блайвор мазнул по лезвию чем-то густым и мутно-зеленым из пузырька.

– Так что это такое?

– Орочий яд. Мне эта баночка обошлась в кучу монет. Умирать подкидыш будет долго и в муках.

– Ты жесток, – сказал Глошель. – Но уже не важно. Этот гад едва не пустил меня по миру – чертов сученок!

Блайвор сделал у Страга на ладони надрез. Под лезвием выступила кровь, в нее тут же попала мутно-зеленая жидкость. Циркач тщательно втер яд в рану. Затем вытерев пальцы и нож, вернул оружие Намилу.

– Теперь его можно и в лес. Посмотрим, кто убьет его первым – яд или звери.

Повар протянул руку к амулету на шее Страга, но Блайвор остановил:

– Что тебе с этого камня? Его даже не продашь. Да и я бы побрезговал брать что-то у проклятого уродца!

Когда Страг пришел в себя, его знобило. Сильно болел затылок. Над ночным лесом висела луна, в траве мерно стрекотали цикады. Стоял запах коры и сырого мха.

Вокруг никого, поляну окружают деревья, широко раскинув похожие на лапы ветви. Страг нащупал шишку на затылке, поморщился. Вспомнилась драка. Кто-то ударил его сзади.

«Рут!» – Он почувствовал, как в груди поднимается злость. Зря спас этого коротышку. Жалость вредит, надо гнать ее в шею.

Только теперь он заметил, что поодаль горит костер. Страг не сразу увидел сидящую у огня фигуру. Голову незнакомца скрывает капюшон. Он что-то чертит посохом на земле у ног.

Поединщик поднялся, затекшие мышцы протестующе взвыли. Подошел к огню и протянул руки – от пламени шло целительное тепло.

Фигура в плаще шевельнулась, капюшон упал с головы, и на него взглянул старик. Костер высвечивает седину в волосах, что спускаются до плеч. У него крючковатый нос и гладкое, почти лишенное морщин лицо.

Из кипящего над огнем котелка поднимается терпкий запах. Старик зачерпнул деревянным ковшиком, подул и протянул:

– Выпей, если хочешь жить.

Страг подчиняться не спешил.

– Кто ты такой, гвоздь мне в пятку?

– Я волшебник. Глумдар. И я даю тебе лекарство.

На лице поединщика отразилось сомнение.

– С чего я должен тебе верить?

От ковшика шел горький, отталкивающий запах.

– Ты разве не чувствуешь жар от яда, что у тебя в крови? Смерть придет скоро и легкой не будет.

– А если выпью?

– Тогда проживешь еще неделю.

Страг нехотя выпил горький отвар. Возвратив старику ковш, он опустился на землю возле огня.

– Ну ладно, – сказал поединщик. Ночь выдалась холодная, сырая. Он кутался в куртку. – Ты мне помог. Что ты за это хочешь?

– Небесный канделябр, – вздохнул Глумдар. – Я обязательно должен что-то хотеть взамен?

– Сейчас иначе не делается. Так чего тебе надо?

– Посмотри на свою левую руку.

Страг так и сделал. На широкой ладони алеет разрез, уже успел немного зажить.

– Это яд. Твои друзья постарались. Бросили тебя здесь, а сами скоро снимутся с места.

Поединщик до хруста сжал кулаки.

– Будь они прокляты. Я отомщу, гвоздь мне в пятку!

– Одному против всего цирка не выстоять.

Страг не ответил. Он вдруг почувствовал, что жар начал спадать. Да и знобить перестало. Слишком быстро для лекарства, но кто его знает, что этот старик кинул в отвар.

– Да и о мести лучше думать на сытый желудок. – Маг передал ему корзину. – Ешь, пока не остыло.

В корзине оказались хлеб, сыр, теплые куски жареного мяса и бутыль с молоком. Страг принялся за еду, сразу почувствовал, как возвращаются силы. Руки и ноги снова обрели вес. Он всегда так – как поест, накатывает чувство всесильности, кажется, что может выйти на арену и положить сразу нескольких оппонентов.

Глумдар молча наблюдал, как парень расправляется с едой.

Сняв с огня котелок, старик поставил его на траву.

– Ты так и не сказал, зачем меня спас, – сказал Страг, прожевывая ломоть мяса. От острых приправ приятно щипало язык.

– Сначала подкинь дров. Огонь гаснет.

По другую сторону костра лежала охапка толстых веток, которую Страг доселе не замечал. Он бросил немного в огонь. Пламя затанцевало ярче, вверх взвилось облачко искр.

– Видишь ли, – начал Глумдар, – я ищу того, кто сможет позаботиться об одной вещи. Станет хранителем и, если потребуется, защитит от посягательств.

Покончив с мясом, подкидыш достал из корзины крупное сочное яблоко и принялся с аппетитом грызть. Зеленые глаза сохраняли внимательное выражение, он не пропускал ни слова. Он мазнул взглядом по посоху Глумдара. Обычный дорожный посох из дерева. В навершии – круглый белый камень. Видать, и правда волшебник.

– Через несколько дней на вершину горы Долгон упадет Золотой Талисман, – продолжал Глумдар. – Ты должен его подобрать.

– Через неделю я сдохну, гвоздь мне в пятку. На кой мне твой Талисман?

Волшебник покачал головой:

– Он – твой единственный шанс исцелиться. Мое зелье дало лишь отсрочку. Скоро яд вновь начнет тебя убивать.

Страг молча смотрел в огонь, размышляя, что повезло ему вообще-то как утопленнику. Он лишился сразу всего – работы, товарищей, а теперь еще под угрозой жизнь! Нет уж, спасибо. На такое он не подписывался. Усмехнувшись, поединщик подумал, что его никто и не спрашивал.

Он собрался спросить что-то еще, но в нескольких шагах что-то вспыхнуло. Из бледно-голубого сияния проступила человеческая фигура. Женская. Не касаясь ступнями травы, она парит над землей в ночи, источая вокруг себя свет, освещая поляну и деревья неподалеку. Поединщик прищурился.

Фигура выглядела величественно, словно на землю спустился ангел. Хотя в ангелов или богов Страг не верил.

Лицо существа едва просматривается. Зато слова он услышал отчетливо.

– Тот, кто отправится за Золотым Талисманом, – произнесла женщина высоким и нежным, но вместе с тем холодным голосом, – должен омыть руки в источнике Брана!

Страг хмуро смотрел на светящуюся фигуру. Было не по себе, но страха он не чувствовал.

– Без воды из источника каждый, кто прикоснется к Талисману, умрет.

Светящаяся гостья начала гаснуть и исчезла. Растворилась в ночном воздухе.

Страг вопросительно посмотрел на волшебника:

– Что это было?

– Призрачный Вестник. Кстати, хороший совет. Я бы воспользовался.

– Я гляжу, все мастера давать советы, – пробурчал Страг. – Скоро деньги начнете брать…

Он протянул руки к огню, тепло пошло от кончиков по пальцам, охватило ладони и разбежалось по всему телу.

Маг не ответил на колкость. Вместо этого прошептал заклинание. Наконечник посоха едва заметно засиял. Сотворив из воздуха небольшую глиняную фляжку, Глумдар перелил в нее лечебное снадобье из котелка, а то, что не поместилось, выплеснул на траву. Фляжку он протянул поединщику.

– Делай пару глотков время от времени. Тут на день-два. Пока не закончится или не потеряешь.

– А что пить, когда закончится или потеряю? – поинтересовался Страг с сарказмом.

– Сваришь зелье сам. Трава с красно-голубыми цветами, на листьях – желтые узоры. Собирай, где она в тени, а то лечебные свойства теряются.

Парень сунул фляжку за пазуху. Он вдруг почувствовал сильную усталость. Ночь выдалась не из легких. Взъерошив рукой волосы, он сказал:

– Ладно, уговорил. Отправлюсь на рассвете.

Глумдар медленно кивнул и посмотрел ему в глаза. Они были похожи на круги плавающей в болоте тины и одного с ней цвета.

– Чего смотришь? – спросил поединщик с вызовом.

– Пытаюсь увидеть, доберешься ты до Талисмана или сдохнешь где-нибудь по дороге.

– И че? – насупился Страг.

– А ниче, – ответил в тон ему волшебник.

– Подкидыш… – произнес маг в задумчивости, скользя взглядом по его сломанному носу, коротким черным волосам и чуть загнутым ушам, которые немного больше, чем у обычных людей. – Странно, но тебя я читать не могу.

Волшебник отбыл через сияющий портал. Страг бросил в огонь оставшиеся дрова. Огонь ожил, вспыхнул ярче, там затрещало, будто голодный зверь грызет сочные, крепкие кости. Силуэты деревьев, что проступали из темноты вокруг, напоминали многоруких гигантов.

Поединщик вытащил из-под рубахи амулет и принялся рассматривать в свете костра. Неприметный черный камень. Гладкий, прохладный на ощупь.

Несколько раз подкидыш его терял, проигрывал в карты, но потом всегда отыгрывал назад. В последнее время амулетом очень дорожил – это единственное, что осталось от матери. Ее подарок перед смертью. Тем не менее ни о ней, ни о том, как она погибла, Страгу ничего не известно. Он не знал даже имени.

Сколько он себя помнил, камень всегда был при нем. Он дорого бы отдал, чтобы побольше узнать о матери, какой была и что с ней сталось.

Сунув камень назад под рубашку, он поднял глаза на небо. В свете луны отчетливо виднеется громада великой горы Долгон. Вершина теряется в темноте над верхушками деревьев. Гора просто огромна – склоны простираются на сотни верст. Собственно, королевство Хеймдар, по которому гастролировал цирк Ковмака, уже стоит на склоне, у самого основания. А до вершины вообще не меньше двух недель, если не дольше. И это – верхом. Как успеть к сроку, что поставил волшебник, Страг не представлял.

Достав из кармана металлические шарики, он немного пожонглировал – это занятие ему нравилось. К тому же позволяло лучше сосредоточиться. В цирке он иногда помогал жонглерам во время выступлений. На его умение не жаловались.

Из леса донесся стук копыт, затем крики о помощи. Последовал громкий смех. Поединщик решил не вмешиваться – какое ему дело до чужих разборок. К тому же до рассвета оставалось недолго, хотелось поспать. Но крики повторились, и Страг понял, что просто не сможет заснуть с такими «соседями».

Он пересек поляну, подошел к деревьям и глянул из-за ветвей.

На залитой лунным светом тропе трое воинов с факелами обступили рыжеволосую девушку. Один поодаль держит под уздцы коней. Еще двое удерживают за руки юнца с вьющимися кудрями. Все облачены в кожаные панцири, на них крупные бляхи из металла. На поясе короткие мечи. Страг насчитал шестерых. Но коней – семь. Где-то еще один…

Раздался шорох. Страг обернулся, готовый к нападению. Сзади – никого. Только одиноко потрескивает костер на поляне.

Юноша попытался вырваться. Он оттолкнул одного воина, второго – рыжего здоровяка – неумело ударил в скулу.

– Не трогайте его! – повелительно закричала девушка. Она попыталась вырваться, но ее крепко держали. Зеленое платье сползло, обнажив плечо. Рыжие волосы растрепались. – Не смейте! Бармис!

– Я люблю тебя, Миранда, – произнес парень с обреченной улыбкой. Рыжий быстрым движением перерезал ему горло. Грудь убитого стала мокрой от собственной крови.

Девушка истошно закричала. Обессиленно повалилась воинам в руки.

– Какого черта ты его убил?! – рявкнул белобрысый. – Лорд приказал доставить в замок! Лично хотел расправиться…

– Этот сопляк меня ударил, Мерн! – буркнул в ответ рыжий. – Я такого не прощаю.

– Ты идиот, Каргон. Теперь лорд Шангер засунет раскаленный прут в задницу тебе и всем нам! Но ты, конечно, ему этого не прощай. Здорово помогает, когда в заднице раскаленная железяка!

– Ничего он такого не сделает. Мы вернем ему невесту. Целую и невредимую. Хотя, если честно, – он бросил похотливый взгляд на девушку, – я бы не прочь попользоваться! Ха-ха-ха!

– Ты хоть понял, что сказал? Тогда нас вообще зажарят на медленном огне. Удивляюсь, как тебя, дурня, взяли на службу!..

Девушке связали руки, Каргон подвел ее к одному из коней.

У Страга за спиной хрустнула ветка. Он замер.

Голос за спиной произнес:

– Повернись. Медленно. Не то убью.

Поединщик подчинился, ожидая, что на него как минимум нацелен арбалет. Но воин шагнул вперед и быстро приставил к его горлу нож. Блеф сработал.

– Кто такой? Какого черта подсматриваешь?

Поединщик резко ударил по шее, и ноги несчастного подкосились. Аккуратно подхватив парня, он положил тело на землю. Нож Страг забрал, снятый с пояса короткий меч ладно устроился в руке.

Однако незаметно все провернуть не удалось.

– Что там за шум, Каргон? Это был Сандр?

– Проклятье, за деревьями кто-то есть!

Воины бросились к Страгу, на ходу обнажая клинки.

Первый неосторожно рванулся к поединщику с занесенным в руке мечом. Страг выставил нож и шагнул навстречу. Враг с хрипами отшатнулся, в горле торчит рукоять.

Четверо окружили выросшего как из-под земли противника. Подкидыш смял защиту ближайшего воина, вонзил клинок в основание шеи. Отразил атаку еще одного, сильным ударом сломал переносицу.

Рип и Мерн побледнели, стушевались. Каргон бросил девушку. Ноги понесли его на помощь друзьям.

Поединщик оглядел воинов, что готовились напасть. Да, их больше, но когда Страга загоняли в угол, это лишь стимулировало. Зеленые глаза горели решимостью, в них плясали злые искры. Отступать он не собирался.

Поединщик врезал ногой, и Рип согнулся от удара в пах.

…Он двинулся на последнего оставшегося в живых воина. Не видя, куда пятится, Мерн уперся спиной в дерево. Рука скользнула за пазуху. Быстро достав небольшой рог, он успел звонко протрубить, прежде чем удар поединщика отправил его в забытье.

В ответ невдалеке прозвучал сигнал охотничьего рожка. Страг поморщился – этот гад успел поднять тревогу.

Выплюнув кровь от разбитой губы, он направился к девушке. Миранда изо всех сил терла веревку о сук. Вокруг глаз подсыхают слезы, губы сжаты в ровную линию. Увидев, что ее недруги кто мертв, кто просто обезврежен, девушка на миг обрадовалась. Но, когда Страг приблизился, на лице появились недоверие и страх.

– Не знаю, что ты натворила, – сказал он, освобождая девушку от веревок, – но самое время исчезнуть.

– Оставь меня, холоп. Я никуда не пойду! – Миранда опустилась на колени возле мертвого юноши. Лицо ее было бледно, по щекам катились слезы. Тот лежал на траве, голова – в луже крови. Лунный свет серебрил все вокруг, придавая лицу убитого неземной оттенок. Миранда провела рукой по его затылку, гладя рассыпавшиеся по плечам волосы.

– Бармис, – шептала она. – Бармис…

– Всеотец Шалтан и весь сонм богов, примите его дух и проводите в чертоги бессмертия, – прошептала она, закрыв глаза. – Да будут мир и все существа такими, какими вы хотите их видеть. Пусть все подчиняется вашей воле.

Звук охотничьего рога прозвучал ближе. Страг уже слышал топот коней.

– Этот отряд наверняка побольше первого.

«Черт, и зачем я в это полез?! – думал он, злясь на себя. – Мне нужно топать за Талисманом! Но не бросать же теперь эту девчонку…»

– Ему уже не помочь, – сказал Страг с нажимом. – Если не хочешь назад туда, откуда сбежала, уходим. Немедленно, гвоздь мне в пятку!

Девушка молчала. Черты ее лица сделались тверже, рука поднялась к лицу и вытерла глаза. Глянув на своего спасителя, заметив сросшийся после переломов нос, простую рубаху и куртку, утвердилась в мысли, что перед ней обычный простолюдин. Его слегка заостренные оттопыренные уши навели на мысль, что перед ней эльф, но она ее отогнала – эльфы красивые. А этому парню до красоты далеко.

– Если ты не осведомлен, невежда, – сказала она, – я Миранда, дочь Алшада Герольского – владельца княжества Ландор. Пусть отец и ушел к богам неделю назад, никто не смеет мне говорить, что делать или в какую сторону идти. Если прикажу, ты должен мне служить! Это понятно?

Страг напряженно смотрел в просвет среди деревьев, откуда все ближе раздавался топот копыт. Уже отчетливо виднелось пламя факелов.

Пока что его и княжну укрывали деревья. Поединщик удовлетворенно отметил, что всадники первым делом направились к затухающему костру – его видно издалека.

– Если ты не слышишь, княжна, за тобой едут. Хочешь остаться? На здоровье! А у меня полно дел.

Страг повернулся и зашагал прочь.

– Постой! – Девушка двинулась за ним следом, чуть ускорив шаг, но все равно не бежала. Поединщик поморщился – могла бы и побыстрее. – Хорошо, сейчас разумнее отступить! Но ты будешь делать то, что велю я! Это понятно?

– Тише ты!

Страг бросился бежать, почти без шума. Княжна принялась догонять. Полы платья то и дело цеплялись за кусты.

– Ты же легко разделался с теми, – сказала на бегу Миранда, – неужели не управишься с этими?

– Я и с теми-то драться не хотел.

Княжна ахнула, в аристократических глазах мелькнуло изумление:

– Ты разве не собирался меня защищать?!

Сзади послышалось ржание коней, донеслись крики. Обернувшись, поединщик увидел, что преследователи соскакивают с седел: деревья стоят плотно, всюду кустарник в человеческий рост – пройдет только пеший.

Четверо остались с лошадьми, остальные – Страг насчитал десятерых – идут рассредоточенной группой. В руках блестят клинки, воины с треском проламываются сквозь кусты. Еще немного – и нагонят беглецов. Луна им в этом помогает.

Миранда уже тяжело дышит. Страг потащил ее за руку.

Впереди между деревьями струится туман – он отчетливо виден благодаря лунному свету. Поединщик надеялся, что в тумане преследователи их потеряют. К тому же там будет шанс перебить их по одному.

Из-за дерева неожиданно выпрыгнул воин. Страг резко парировал выпад мечом и уложил его ударом в голову.

Появились еще двое. Поединщик отбил пару выпадов, быстро ударил в ответ. Воин отшатнулся. Из пробитой груди хлынула кровь с пеной – должно быть, попал в легкое.

Второй успел только раз ударить ножом, но мимо. Он тут же согнулся от мощного толчка. Добив бедолагу в голову, Страг потащил Миранду вперед.

Десять шагов… Пятнадцать… Их со всех сторон облепил влажный туман. Он напоминал огромный бело-серебристый саван, вот только на собственные похороны Страг пока не собирался. Не раньше, чем пройдет отпущенная неделя.

Воины некоторое время стояли перед стеной тумана, размышляя, стоит ли нырять в эту белесую неизвестность – слишком опасно. Однако, переглянувшись, они вспомнили выражение лица лорда Шангера, нового правителя княжества Ландор, разъяренного, что невеста сбежала из-под венца. Вернись они сейчас, без девушки, им несдобровать. К тому же желание отомстить за смерть товарищей на поляне было слишком сильным.

Переглянувшись, солдаты двинулись в окутанное туманом пространство. Руку каждого оттягивал обнаженный клинок.

Страг чувствовал – с этим туманом что-то не так. Камень на груди потеплел. Такого раньше не случалось. К тому же он начал едва заметно светиться.

– Что происходит? – спросила Миранда шепотом. Залитый лунным светом туман оседал на лице капельками влаги. – Боги милосердные, мне кажется, на нас кто-то смотрит!..

Страг жестом велел замолчать. Отбросив со лба прядь волос, Миранда отметила, что ее новый сопровождающий как сжатая пружина – вот-вот сорвется, появись сейчас кто у него на пути. Девушке было не по себе. Казалось, кто-то незримый смотрит на нее поверх натянутого лука. Одно неверное движение, и ей конец. И этому здоровяку с зелеными глазами и уродливыми ушами тоже.

Невдалеке слева кто-то вскрикнул. Страг чутко повернул голову, но все вокруг скрыто туманом.

Девушка хотела было спросить, что это было, но не стала. Не хватало, чтобы этот мужлан заметил ее страх. Он – простолюдин, она – княжеского рода. Нельзя показывать свои чувства, если они вредят репутации и княжескому достоинству.

Еще один короткий крик прозвучал рядом.

Кто-то в тумане убивал их преследователей. Страга это вполне устраивало. Но был и другой момент – его с Мирандой могут запросто убить тоже.

Он дал себе слово избавиться от общества княжны при первой возможности – в провожатые не нанимался.

«Выведу на безопасное место, а дальше пусть топает сама».

Поединщик, крепко держа руку спутницы, двинулся вправо.

Раздался лязг сталкивающихся клинков, оборвался криком. Еще один. Страг подсчитал, что преследователей осталось шестеро.

– Да что происходит, холоп?! – спросила Миранда. – Их там кто-то убивает, да?

– Да, – огрызнулся поединщик. Это барское обращение начинало надоедать. К тому же он всю жизнь провел в цирке, и холопом его никто никогда не звал.

Девушка охнула.

– Да, но кто?

– Откуда мне знать!

– Куда ты меня втащишь? Нам нужно выбираться из этого тумана! Это моя княжеская воля!

Страг едва сдержался, чтоб не сказать, куда эта рыжая может засунуть себе эту княжескую волю. Мало того что спас и рисковал за нее жизнью, так теперь должен выслушивать высокомерные упреки.

– Без тебя разберусь.

– Пока ты «разберешься», нас убьют! Ты обязан меня слушать!

Страг вдруг остановился. Миранда тоже замерла за спиной. Из-за завесы тумана прямо перед ними, шатаясь, вышел воин со стрелой в шее. Он хрипел, тщетно пытался ее вытащить. Кровь заливала на груди кожаный панцирь.

Парень рухнул на колени, опрокинулся на бок и больше не двигался.

Миранда стояла, в ужасе прикрыв рот ладошкой, глаза широко раскрылись. Второй раз за этот вечер кровь и смерть рядом во всех подробностях.

Девушка почувствовала рвотный позыв, но сдержалась – все-таки дочь князя, хоть и покойного, место которого тут же силой занял племянник. Она княжна без наследства. Чувство собственного достоинства заставило взять себя в руки. Тем более рядом мужчина, хоть и простолюдин. Не хватало еще, чтобы счел ее слабой и безвольной.

В детстве ныне покойный – убитый на охоте кабаном – старший брат как-то увидел, что Миранда испугалась и едва не напустила под себя, заметив в своей комнате мышь. Почти год после этого брат донимал насмешками, а иногда и подбрасывал мышей и крыс. Это запомнилось на всю жизнь, и Миранда дала слово, что больше издевательств и насмешек со стороны мужчин не потерпит. Строгость и дистанция – единственная линия поведения, приемлемая с этими самовлюбленными животными. Разве что так вести себя будет муж, но Миранда просила в молитвах, чтобы боги послали такого спутника, который не станет смеяться или притеснять.

Страг кивнул спутнице.

– Пошли:

– Он мертв… ведь так?

– Да нет, просто прилег отдохнуть.

– Перестань издеваться, холоп!

– А ты не говори глупостей, – и добавил презрительно: – Княжна.

Туман возвышался огромными стенами, которые, казалось, упирались в самое небо. Казалось, они затерялись в лабиринте, где бесконечное множество поворотов и переходов, но напрочь отсутствует выход. Страг потерял счет времени.

Странно, но чутье, благодаря которому он прежде ни разу не терялся в лесу, его теперь подвело. Он не мог даже сориентироваться по обонянию – из тумана со всех сторон шел одинаковый запах влажной земли и леса. Камень на груди оставался теплым и едва заметно светился. Страг пообещал себе выяснить, что это за камешек такой, когда выберется из этого тумана, избавится от девчонки и добудет Золотой Талисман, о котором говорил волшебник. Как его… Глумдар! Главная задача сейчас – остаться в живых.

Внезапно он замер, Миранда, не заметив, налетела на него сзади. Впереди возвышался прямоугольный каменный столб. Страг изумленно взъерошил волосы.

Еще несколько осторожных шагов вперед. Миранда, затаив дыхание, следовала по пятам. Поединщик слышал, как испуганно стучит ее сердце.

Перед ними стоит, врытая в землю, каменная плита-алтарь. Вокруг – широкие, неровно отесанные каменные столбы. Только эти поменьше. На плите лицом вниз лежит здоровяк. Четыре стрелы торчат из спины, одна вонзилась в ногу. Белоснежное оперение еще одной виднеется сзади на шее.

Прямо перед алтарем лежит еще один. Но этот выглядит по-другому – на голову выше воина, что распластался на плите. Светлые волосы разметались по земле. Аристократичное лицо с орлиным носом и заостренными ушами застыло предсмертной маской. В груди торчит рукоять короткого меча, которые поединщик видел у преследователей.

Страг узнал эльфа. Поединщик несколько раз видел их среди зрителей во время цирковых представлений. Но этот выглядит иначе. Кожа бледнее, на лбу сияет татуировка – что-то вроде горизонтальной восьмерки. На нем расписанный рунами кожаный доспех, который не защитил от меча.

– Кто это? – спросила княжна, до той минуты молча смотревшая на камни вокруг.

– Похоже, на твоих преследователей напали эльфы.

В тумане раздался едва слышный шорох. Короткий меч будто сам прыгнул в ладонь поединщика.

Они вышли со всех сторон одновременно. Рослые, на кожаных доспехах светятся руны. Двигались легко и грациозно, точно кошки. Обычный человек не услышал бы их приближения, но Страга выручил превосходный слух.

В руках эльфов – натянутые луки. Они взяли Страга и Миранду на прицел. В проникавшем сквозь туман свете луны зазубренные наконечники стрел выглядели зловеще.

Эльф с серебристыми пластинами на доспехах, в отличие от остальных – видимо, старший, – посмотрел на убитого сородича. Остальные тоже смотрели на труп, на их лицах читались скорбь и гнев. Они обменялись короткими фразами, которых ни Страг, ни Миранда не поняли.

Княжна прежде видела эльфов всего пару раз и очень давно. Ее поражала их красота, однако было в ней что-то нечеловеческое, холодное. Эти заостренные уши, миндалевидные глаза. Нет, с людьми ей намного уютнее, они свои.

– Брось оружие! – велел старший эльф уже на понятном языке. – Или убьем вас обоих.

Страг помедлил, но подчинился.

– Нож бросай тоже.

Поединщик бросил нож на траву рядом с мечом.

– Убить чужаков! – сказал старший эльф на своем языке. Страг немного понимал этот язык: когда-то в цирке был поединщик эльф. Он продержался полгода, пока Блайвор не забил его до смерти на арене. – Наверняка смерть Эрвана – их рук дело. Или их товарищей, что вторглись на нашу землю, клянусь небом и звездами!

Страг понимал, что не успеет убить и одного из этих существ: его и Миранду утыкают стрелами, едва он шевельнется, и сделают это с радостью. Но сдаваться просто так не собирался.

На лбах всех пятерых он заметил такую же горизонтально восьмерку, как у убитого. Она вспыхнула ярче у эльфа, который отдал приказ. Его соратники натянули тетиву. В тот же миг на груди поединщика засветился подаренный матерью камень.

Старший вскинул ладонь.

– Стойте! Клянусь небом и звездами – неужели у него?..

Опустив луки, воины смотрели, как вожак подошел к человеку, что закрывал собой рыжеволосую женщину. Протянув руку, вожак раздвинул края куртки и коснулся камня. Под пальцами проступила горизонтальная восьмерка.

– Магический камень эльфов, – произнес он и посмотрел в глаза поединщика. Дальше он снова перешел на язык людей этой части мира: – Это же леомун! Духи небес, тебе повезло. Пока не выясним, кто ты и где взял камень, придется оставить вас в живых! Идите за нами.

Миранда испустила вздох облегчения.

Эльф одарил Страга хмурым взглядом.

– Если окажется, что ради леомуна ты убил эльфа, легкой смерти не жди.

Их снова вели сквозь туман. Перед собой Страг видел спины воинов, у каждого на плечах перевязь с мечом, чтобы сразу удобно выхватывать. Рукояти рифленые – скользить в ладонях не будут. Позади, стоило оглянуться, тоже шли эльфы. Лица хмурые, не спускают глаз с него и княжны.

Портал – среди каменных столбов, где лежал их убитый сородич, – остался позади. Годвир – вожак заградительного отряда – и его воины провели через него пленников. Где они теперь оказались, Страг не знал – вокруг тоже туман, снова пахнет лесом, под ногами хруст упавших веток.

Миранда идет рядом, стараясь не показать свой страх. К тому же княжна уже порядком устала – лицо бледное, в глазах налились кровью прожилки. Идет медленно, но соответствуя высокому статусу княжны – изо всех сил делает вид, что еще полна сил и может вот так идти всю ночь. Да и этот холоп Страг не должен видеть ее страх и усталость.

Вскоре эльфы остановились. Туман редеет, вокруг просматриваются деревья, кусты, зеленые пятна ковра из травы. На мгновение Страг подумал: а не хотят ли эти парни их сейчас зарубить – это проще, чем вести в селение. Однако вожак этого маленького отряда вытащил из-за пазухи два шелковых мешочка.

– Наденьте. Вы не должны видеть дорогу.

– А если откажемся? – буркнул Страг.

– Тогда убьем прямо здесь. А твой леомун передадим старейшинам. Вместе с твоей головой!

Один из эльфов вышел вперед. Он не сводит со Страга взгляд, пальцы поглаживают на поясе рукоять меча. От взгляда его хмурых зеленых глаз на миг сделалось неуютно. Этот здоровяк с перебитым и сросшимся носом ему неприятен. Его уши напоминают эльфийские, да, но до красоты эльфов ему далеко.

– Может, так и поступим, Годвир? – Его миндалевидные глаза прищурились. – Он же с теми, кто убил Эрвана. И эта девчонка тоже. Напрасно мы ведем их в селение, клянусь небом и звездами!

Взгляд Страга полыхнул возмущением.

– С теми, кто убил того эльфа, мы по разные стороны. Его крови на мне нет, гвоздь мне в пятку!

Вожак смотрел на него, размышляя. Страг выдержал этот высокомерно-оценивающий взгляд.

– Убил он Эрвана или нет, – сказал Годвир наконец, – мы это выясним. Пусть решают старейшины, Кайг. К тому же если у него леомун, то, возможно, он друг. А друзей эльфы не убивают.

– Надень этот мешок, холоп, – мягко велела, почти что попросила Миранда. – Если ты готов красиво погибнуть в бою, то я нет. Я велю тебе слушать меня. – В голосе угадывалась дрожь, хоть она и тщательно старалась это скрыть. – Сейчас не время для упорства.

– Послушай женщину, – усмехнулся Кайг. – Она дело говорит.

Страг поморщился, но принял из рук эльфа мешочек и надел на голову.

– Слово чести, что не стану смотреть, куда вы нас ведете, – сказал он. – Если кто попробует завязать этот мешок у меня на шее, тому я шею сверну!

Миранда быстро посмотрела на эльфов, потом на Страга. Годвир нехотя кивнул.

– Да будет так, человек. Мы верим тебе на слово.

Кайг посмотрел на старшего с несогласием, но тот спокойно встретил его взгляд.

Миранда последовала примеру спутника. Завязывать мешок на шее тоже не стала, чтобы не унижать свое княжеское достоинство.

Они шли еще некоторое время. Страг не мог видеть местность, но по запахам догадался, что – среди леса. Ушей Страга вдруг коснулся топот. Звук нарастал, приближался. Его захлестнула тревога, он быстро сорвал с головы мешок. Миранда сделала то же самое. Княжна внешне старалась сохранять спокойствие, но Страг видел – у нее трясутся поджилки.

В руках эльфов заблестели мечи. Они обеспокоенно переглядывались. Рев повторился.

Через залитый луной лес ломилось нечто огромное. Скрытый туманом зверь несся в их сторону – Страг не был уверен, наскочит оно прямиком на них или промчится стороной.

Рев раздался такой, что заложило уши.

Топот становился ближе и громче. Что-то громко треснуло. Животное налетело на дерево, понял Страг. Миранда вздрогнула. Топот возобновился, зверь побежал дальше. Прямо на них.

Он выметнулся на открытое пространство, с треском ломая кустарник и молодые деревца. Зверь громадный – ростом с человека. Массивное туловище блестит чешуей. Четыре мощных лапы. Голова наклонена к земле, с каждой стороны мощный рог, которым можно пробить насквозь быка. Красно-желтые глаза яростно сверкают.

Зверь снова взревел, огромное тело метнулось вперед. Эльфы бросились врассыпную, избегая мощных лап и рогатой головы. Миранда с криком побежала прочь.

– Назад! – крикнул Страг, но девушка даже не обернулась.

Поединщик кинулся вдогонку. Пробежал совсем немного, но тут земля позади задрожала. Мельком увидев живую громаду с огромными зубами, он кувырком ушел в сторону. Зверь пронесся мимо.

Миранда забежала в рощу. Зверь издал голодный рев. Остановился, пытаясь определить, где спряталась добыча. Зарычал тише, двинулся вперед, нюхая раскрашенный светом луны воздух.

Рядом столбом застыл один из эльфов, самый молодой. Судя по трясущимся рукам и шоку на лице, мало что повидавший, на службе совсем недавно. Они все стояли, будто ничего не собирались предпринимать. Страг раньше много раз видел подобный ступор – в него впадали охваченные страхом новички на арене.

Выхватив меч у недотепы-эльфа, он бросился на помощь княжне.

Воспользовавшись, что зверь перешел на шаг и теперь идет, принюхиваясь и высматривая, Страг обогнал его по дуге и оказался в роще первым.

– Миранда!

– Я здесь!

Ноги сами понесли Страга на голос. Как со дна колодца доносились голоса эльфов, но Страг их едва слышал. Он изо всех сил высматривал девушку. Рядом, за деревьями, с рычанием рыскал зверь.

От широкого дуба впереди отделился женский силуэт.

Раздался громоподобный рев. Сквозь деревья проломилась громадная туша зверя. Миранда закричала – и замерла от ужаса, не в силах пошевелиться.

Поединщик бросился вперед, прямо между зверем и девушкой. Упал спиной на траву, выставив и крепко держа над собой меч. Громадная туша с четырьмя лапами и хвостом пронеслась прямо над ним, лишь чудом не затоптав. Клинок вспорол белесое брюхо. Страгу едва не вырвало руки, но за меч он держался до последнего.

Зверь бежал дальше, клинок увяз в его окровавленных кишках. Он вдруг резко замедлил ход и, сделав несколько неуклюжих шагов, рухнул на траву, загоняя меч глубже в себя.

Всклокоченный Страг поднялся. Медленно подошел, с трудом двигая свинцовые от усталости ноги. Рука выдернула окровавленный меч. Острый клинок рассек воздух, рогатая голова отделилась от туловища и откатилась по траве.

Где-то рядом заржал конь. На поляну из рощицы выехали эльфы. Но не те, что вели их с Мирандой под конвоем.

Лошади под ними крупные, ухоженные. Страг рассмотрел их как следует. Тот, что впереди, явно главный. Лицо властное, хоть и с виду немногим за двадцать. Орлиный нос, серые, как весенний лед, глаза. С плеч спадает расшитый золотом плащ. Одной рукой он держал поводья, другой – небольшой заряженный арбалет. Наметанный глаз Страга сразу определил лорда. Свита из семи эльфов держалась позади, в руках тоже готовые к стрельбе арбалеты.

– Кто посмел убить гиорта, в которого я хотел пустить стрелу лично? – вопросил эльф.

Он холодно оглядел собравшихся. Взгляд уперся в Страга, скользнул по испачканной кровью куртке, мечу в руке. Обратил внимание на стоявшую рядом Миранду. Рыжие волосы девушки разметались по плечам, на платье кое-где налипли травинки.

Вперед выступил Годвир.

– Простите, ваша светлость! Гиорта убили случайно. Мы не собирались мешать охоте!

Принц посмотрел на Страга.

– Годвир, почему ты ведешь по нашим землям людей?

Эльфы заградотряда переглянулись. Поединщик сделал шаг вперед. Миранда держалась рядом. Испуг сошел с лица, она вновь стала княжной, властной и уверенной в себе. Но, понимая, что сейчас властность лучше не выказывать, предпочла промолчать.

– Твой зверь встал поперек дороги, – сказал Страг громко, так, что все повернулись к нему. – Пришлось зарубить.

Высокомерный эльф спешился.

– Почему у пленника меч?

– Ваше высочество… – начал Годвир.

Тот жестом велел замолчать. Подошел ближе и теперь с интересом рассматривал Страга.

– Ты сумел в одиночку убить гиорта. Похвально. – Эльф указал на леомун. – Откуда у тебя это?

– Ты принц, да? – спросил Страг вместо ответа.

– Это его высочество Келприд, ничтожный червь! – с жаром проговорил Годвир. – Упади перед ним на колени!

Глядя на принца, Страг саркастически улыбнулся, но встать на колени и не подумал.

– Так где ты взял леомун… мм… как тебя?

– Страг. И меня ведут к вашим старейшинам. Им я ответить обязан. А тебе – нет. Надоело отвечать каждому любопытному.

Миранда метнула в спутника испепеляющий взгляд, мол, какого черта, из-за тебя нас, чего доброго, убьют прямо здесь!

Эльфы притихли от такой наглости. Трое потащили из ножен мечи.

Губы Келприда раздвинулись в холодной улыбке. Однако принц поднял руку, призывая поданных остановиться.

– Решим дело поединком, – предложил он. – Ты сражаешься с двумя моими воинами. Положишь их – против тебя выйду я. Победишь меня – даю слово, тебя отпустят. Если выиграю я, ты мой раб до конца жизни. Согласен?

Страг смотрел на принца, словно пытаясь прочесть его мысли. Перспектива драться с хорошо подготовленными эльфами не радовала никак. Это отличный способ расправиться с ним, не приводя к старейшинам в этом их тайном селении. К тому же тогда этот чертов принц заберет подаренный матерью камень, который они все называют леомун. Нет уж, черта с два, подумал Страг. Он вспомнил, что в его крови плещется яд, постепенно выжигая все: если не отыскать Талисман, так и так жить всего неделю. Однако по сути выбора нет. Легче драться с тремя, чем противостоять всем эльфам, кто сейчас вокруг. Им только дай повод. Поединщик кивнул.

– Выбирай двоих.

Келприд улыбнулся. Принцу не хотелось отдавать приказ просто застрелить этого человека из арбалетов. Поединок всегда изящнее. К тому же это шанс для его личной свиты показать эльфам заградотряда свое превосходство.

Вперед вышли два эльфа. Один высокий. Светлые волосы изящно удерживаются у плеч заколками. Вроде бы по-женски, но, если присмотреться к суровому лицу, широким плечам и рукам со сбитыми костяшками, понимаешь, что заколки на волосах всего лишь прихоть. На самом деле это опытный и умелый боец.

Второй полнее и ниже ростом. Выглядит добродушным простаком. На губах беспечная улыбка, будто драться на смерть для него все равно что развеять скуку. Волосы короткие. Нос картошкой перебит. Рана почти свежая, значит, дрался недавно и, скорее всего, с кем-то из своих, предположил Страг. В бою, когда войско на войско, редко доходит до длинных рукопашных поединков. Там идут в ход стрелы, мечи или копья.

За рост и телосложение Страг назвал для себя первого эльфа Кузнечик. Второго – Медведко. Оба в зеленых маскировочных плащах поверх легких кольчуг.

Они положили арбалеты на землю, оставив на поясе меч и кинжал. У Страга в руках – только испачканный кровью клинок.

После расправы с гиортом поединщик чувствовал усталость, во рту было сухо, будто там вовсю палило солнце. Страг сделал глоток из фляжки, что дал волшебник. Целебный отвар окатил рот горечью, но поединщик ощутил прилив сил.

Тронув его за локоть, Миранда указала вперед. Из-за спин воинов вышла закутанная в плащ неприметная фигура.

«Маг, – предположил он, чувствуя укол внутри, – значит, поединок все же честным не будет».

Страг посмотрел на принца, Кузнечика и Медведко. Остальные расступились, образуя широкий круг для боя.

Но все это было зря. Маг начертил в воздухе один за другим два символа, и лес вокруг них пропал.

Все вокруг поменялось. Поединщик обнаружил себя на деревянном мосту. Пальцы судорожно вцепились в перила. Он разжал их и огляделся.

Снизу шумит река, рядом до самого неба возвышаются горы. На пиках догорают вишневые отблески заката. Рядом на высоте моста – дом на сваях. Принц эльфов сидит на резном деревянном троне в беседке у дома. Маг с ним рядом, лицо скрывает капюшон.

На скамейке возле них сидит девушка в цветном халате. Пальцы бегают по отверстиям поднесенной ко рту свирели. Над водой несется мелодичный звук, как бы смягчая ее шум и нежно с ним переплетаясь. Миранда – рядом с принцем, а остальные эльфы поодаль на берегу, возле бамбуковых строений рыбацкой деревушки.

«Никогда еще не дрался под музыку», – подумал Страг с мрачной иронией. Все происходящее выглядело странным спектаклем.

На другом конце дощатого моста он увидел Кузнечика. Тут в ряд могли пройти трое, места для боя достаточно. Страг понимал, что это морок. Оставалось неясным, ради чего это все. Разве не легче подраться в лесу, где они были сначала? Без мага и этой, пусть и красивой, иллюзии?

Келприд хлопнул в ладоши, и Кузнечик двинулся вперед, со стуком шагая по доскам моста.

Когда Страг впервые подрался, ему было пять лет. Тогда ему дали обжаренную куриную ногу, но запах мяса учуял щенок и попытался отобрать.

Сначала мальчик испугался. Стоявшие рядом Ковмак и Эрих с интересом наблюдали, как пятилетний мальчишка сначала неуклюже закрывается от собаки, что с рычанием старается вырвать курятину. Но потом трусость уступила место злости. Мальчик стал неуклюже бить щенка по морде, а когда тот укусил за руку, отбежал. Подобрав с земли камень, он изо всех сил бросил в четвероногого обидчика.

Страг промахнулся, камень шлепнулся рядом. Но щенка убрал Ковмак. Он увидел в мальчишке бойца, в груди шевельнулось удовлетворение – не зря спас от смерти. Забрав куриную ногу, Ковмак бросил ее собаке. Страгу принес ломоть мяса побольше. Лицо и руки мальчика были в царапинах, но глаза удовлетворенно светились.

Воспоминания промелькнули перед Страгом за секунду, и тут же Кузнечик атаковал. Поединщик ушел от удара ногой, провалил прямой кулаком. Первые несколько секунд он изучал стиль противника. Кузнечик лихо бил ногами – с разворота, с боку, махами снизу вверх, при этом издавая боевой клич. Вместо кулаков бил ребром ладони, использовал тычки пальцами. Однако Страг все это легко проваливал. По сравнению с противниками, которых он «укладывал» в цирке на представлениях, эльф выглядел просто танцором.

Выждав, пока Кузнечик нанесет очередной красивый, но непрактичный удар, Страг увернулся, зашел с боку. Левая рука врезалась в корпус, кулак правой угодил Кузнечику в лицо. Эльф упал, из носа текла кровь.

Он сделал попытку подняться, но Страг ногой сбил неудавшегося противника обратно на доски моста и ударил еще пару раз. Больше тот не вставал.

– Неплохо, хоть и грубовато, – произнес Келприд.

Маг стоял рядом, все так же неподвижно. Девушка отняла от губ свирель, и из звуков остался только шум бегущей внизу под мостом воды.

– Следующий бой! – произнес принц.

Маг вновь начертал в воздухе символы. Страг моргнул. Когда он разомкнул веки, вокруг белел… заснеженный лес. Было зябко, но не слишком. Потертая куртка из кожи не давала замерзнуть.

Келприд сидит поодаль на резном троне из дерева. Маг стоит рядом с ним, как верный пес. Сидевшая там же Миранда устремила глаза на Страга. Взгляд княжны уверенный, видимо, в его победе не сомневается. Остальные эльфы расположились поодаль. Поединщик заметил на их лицах недовольство, видимо, потому, что он уже уработал Кузнечика. Да и победа далась легко. Однако расслабляться не следует.

Приземистый и широкий в плечах Медведко стоял напротив Страга, в той же одежде, в какой тот его увидел в первый раз в лесу, – штаны из зеленой ткани, кольчуга поверх рубашки из кожи. Сверху – зеленый плащ. В лесу зеленая одежда помогает маскироваться. Но это в настоящем лесу. А эти заснеженные деревья вокруг тоже иллюзия. Страг это чувствовал, как бы глаза ни старались убедить в обратном.

Медведко приблизился шагов на десять, резко прыгнул вперед. Он вмиг оказался рядом. Поединщик увернулся от удара правой, но попал под кулак. Ударил в ответ, почти не глядя. У эльфа под глазом теперь алеет кровоподтек, быстро налился сине-черным. Отойдя на пару шагов, он мощно ударил с разворота ногой, но удар не достиг цели.

Оба бойца выглядели крепкими, примерно одного роста. Медведко не стоит на месте, словно пытаясь ввести противника в заблуждение, не дать предугадать следующую атаку. Страг пытается двигаться в такт, но постоянно сбивается.

Поединщик шагнул ближе, дождался, пока эльф «раскроется». Тут же ударил апперкотом. Послышался хруст, Медведко выплюнул крошки разбитых зубов.

Бросившись к Страгу, обхватил руками и принялся сдавливать. Поединщик боднул его в лицо. Высвободил руку, ухватил эльфа за затылок. Удар головой теперь был сильнее. Медведко разжал захват, отшатнулся. Нос напоминал разбитую сливу, губы кровоточили.

Страг ударил его в зубы. Затем снова блокировал встречный удар. Ладони поединщика с силой обрушились противнику на уши. Перед Страгом уже стояло фактически чучело – оглушенный Медведко больше не нападал.

От удара ногой с разворота эльф отлетел в белевший рядом сугроб. Вылез облепленный снегом, тяжело ловя ртом воздух, и сел, не в силах подняться.

Келприд поморщился и поднялся с резного трона.

– Ты неплохо дрался, человек, – сказал он. – Увы, боевые навыки моих воинов оставляют желать лучшего.

Принц хлопнул в ладоши. Маг снова начертал что-то в воздухе, и Страг ощутил на лице теплый ветерок, ушей коснулся шум прибоя.

Поединщик огляделся. Над водой с криками летают чайки. Волны разбиваются о валуны, на песчаный берег летят брызги. Рядом белеет башня маяка. Над морем зависло наполовину погруженное в воду багровое солнце.

Келприд стоял в нескольких шагах от поединщика. На нем легкая рубаха и свободные штаны изумрудного цвета. На груди под рубахой – шнурок, но что там, не видно. Страг решил, что это талисман. Восстанавливающий силы или защищающий от опасного заклинания. А может, портрет возлюбленной. Но почему-то в последнее верилось с трудом.

Поединщик машинально нащупал на груди подаренный матерью камень.

Страг сосредоточился на поединке. Глаза застилала усталость – он всю ночь провел на ногах. Он понятия не имел, для чего нужны все эти смены декораций, зачем одно место для боя сменяется другим. Он предпочел бы драться прямо там, в ночном лесу, где, к слову, скоро уже должно рассвести.

Миранда теперь сидела на табурете одна, рядом с ней маг, что производит смену мест боя. Он так ни разу и не снял капюшон. Остальные поодаль, притихли в ожидании. Этот поединок должен решить все.

С первого же удара Страг понял, что легко не отделается. Келприд обладал неимоверной силой, хотя худого телосложения и мускулатурой не выделялся. Первым же ударом он сбил поединщика с ног. Миранда тихонько ахнула.

Страг поднялся. Принял стойку, чуть выждал. Принц играючи провалил его нападение, кулак прыгнул вперед. В зубы Страга врезалось тяжелое. Вторым ударом его отбросило назад. Подсечка. Земля вдруг оказалась совсем близко, ударила по спине и плечам. Напоследок дала пинка под зад.

Он поднялся, и тут случилось невероятное. От Келприда отделился слабо различимый силуэт. Поединщик сначала решил, что показалось.

Силуэт тут же оказался рядом и обхватил парня со всех сторон. Страг тщетно сопротивлялся его железным объятиям. Наконец хватка разжалась, странная тень отпустила. Поединщик заметил только смазанное движение – тень вновь схватила его, играючи приподняла на высоту человеческого роста и бросила на землю.

Эльфы затаили дыхание. Миранда нервно кусала губы – со стороны Страга поднимало и бросало что-то невидимое. Это добавляло бою остроты и вселяло в княжну страх.

Поединщик поднялся. Дыхание тяжелое, в груди будто кипит смола. Тень куда-то пропала. Поединщик бросился на Келприда.

В ответ принц обрушил удары – один за другим, одиночные, серии. Бил руками и ногами. К разбитым губам Страга добавился нос, противно ныла челюсть, под глазом темнел кровоподтек. Келприд бил столь быстро, что Страг не успевал блокировать. Его навыки против принца не работали, словно он не был одним из лучших поединщиков в цирке, который уделывал противников выше и крупнее себя.

Тело весило целую тонну. Все вокруг качается и кружится, Страгу казалось, что он на лодке посреди шторма. Он из последних сил заставлял себя стоять на ногах. В голове билась мысль: Келприду кто-то помогает! Либо маг, либо…

От неожиданности он замер, едва не пропустив прямой в лицо. Шнурок у него на шее! Там, скорее всего, амулет силы и неуязвимости. А никакой не портрет возлюбленной.

Келприд атаковал резко, напористо. Видимо, решил с ним покончить. Страг нырнул под атакующую руку. Ладонь метнулась к груди оппонента, пальцы нащупали под рубахой угловатое и твердое. Поединщик с треском сорвал амулет, оторвав и лоскут рубахи. Ромбовидный камень вспыхнул у него в кулаке. Тотчас он почувствовал прилив сил, руки перестали дрожать, плечи распрямились.

Принц поменялся в лице, но кулаки и ноги Страга уже действовали будто сами по себе. Изумленные зрители видели только его смазанные движения и как отшатывался от ударов принц, не успевая блокировать. Грудь поединщику жгли два амулета – его собственный и трофейный. Похоже, силы двух волшебных камней слились воедино. Это оказалось весьма кстати.

Подойдя к измотанному принцу с рассеченной бровью, Страг резко присел и с разворота подсек. Противник рухнул. Страг опустился возле него. Занес кулак для финального удара.

«Не утрать я амулет, то бился бы до последнего» – это Страг прочел у Келприда в полных ненависти глазах. Поединщик опустил руку и встал.

– Бой окончен, гвоздь мне в пятку.

Отобранный амулет упал в снег рядом с щекой принца.

Прилив сил от волшебного камня был такой, что Страг уже не чувствовал сонливости. Поединщик моргнул и увидел, что вокруг снова лес. Маг перестал творить иллюзии, похоже, признанные сбить Страга с толку и заставить проиграть. В реальном мире уже рассвело, пробудились и начали заливаться трелями птицы. Ветви деревьев покачивались от ветерка, сквозь них просвечивало солнце. В ноздри ударил насыщенный запах хвои.

– Ну что, ведите к своим старейшинам, – буркнул Страг.

Эльфы стояли, не двигаясь и глядя ему за спину.

– Ты оскорбил меня снисхождением, человек.

Страг обернулся. Келприд отряхнул кольчугу, рука смахнула травинки со штанов.

Он поколебался, потом поднял на Страга глаза.

– Однако я дал слово. Поэтому ты свободен. И твоя женщина тоже.

– Я не его женщина! – надменно сказала княжна и не спеша, с достоинством подошла к поединщику.

– Если рассчитываешь, что я отдам свой камень, – сказал поединщик, – то зря.

– Оставь себе. Если ты добыл леомун неправедным путем, добра он не принесет.

– Как нам выйти с ваших заколдованных земель?

– Леомун, – сказал Келприд, – укажет дорогу.

Он коснулся амулета на груди поединщика, словно отдавая леомуну распоряжение, и камень послушно засиял. Но что-то в улыбке принца казалось подозрительным.

Туман вместе с эльфами остался позади. Страг и Миранда шли через лес, наслаждаясь утренним воздухом. Деревья вокруг массивные, пятеро не обхватят. Они расступаются, давая дорогу, смыкаются за спиной, провожают взглядами из-под ветвей. В воздухе раздаются птичьи голоса – поют, чирикают, заливаются мелодичной трелью.

Склон великой горы Долгон заставлял идти едва заметно вверх. Так можно идти днями, а если от основания, то и неделями. И все будет казаться, что движешься по прямой – настолько Гора огромна. Подкидыш раньше об этом не задумывался. Многие в королевстве Хеймдар, где гастролировал цирк Ковмака, и не знали, что живут на склоне великой Горы. Пределы королевства покидают единицы, большинство рождается и умирает, прожив отмеренное, не видя, как живут на соседних землях.

Поединщик то и дело поглядывал на горизонт. Там, скрытая облаками, виднелась вершина. Он подумал, что оттуда все города и села вокруг, должно быть, выглядят крошечными, а их жители – муравьями. Однако поединщика это не останавливало. Чтобы достать противоядие, он был готов залезть на любую гору, спуститься в любой провал, пусть тот и ведет в преисподнюю. Чтобы выжить, он был готов на все. Это казалось странным – смерть в бою его не пугала. Но умирать вот так, от яда, он не хотел.

Страг уже некоторое время ощущал голод, но мог бы потерпеть, если бы не спутница. Миранда идет бледная, глаза норовят закрыться. Усталость коварно пытается сбить с ног, но девушка упорно сопротивляется.

– Хватит, – сказал он, озираясь, – устроим привал.

Этих мест он не узнавал, хотя объездил весь Хеймдар вдоль и поперек. Должно быть, леомун вывел их из закрытого мира эльфов намного дальше, чем то место с туманом, где был входной портал. Это было только на руку.

Страг взял Миранду за руку, но та вырвала из его пальцев ладонь и обожгла его высокомерным взглядом. Страг махнул рукой, давая понять, что нужно сойти с тропы, и двинулся в заросли. Княжна вяло отправилась следом.

Поединщик продирался сквозь заросли впереди, иногда ломился через кусты. Девушка тащилась позади. Он мельком заметил огромный, вросший в землю камень. Из-под покрывавших его вьюнков и мха на поверхности виднелись какие-то руны. Но поединщик прочесть их не мог.

Заросли кончились, Страг вышел на открытое пространство. Всюду под ногами еще влажная от росы трава. У дальнего дерева журчит ручеек.

Подойдя и опустившись на колено, поединщик принялся жадно пить с обеих ладоней. Плеснул немного в лицо – это освежило. Пригладил мокрыми руками короткие растрепанные волосы.

Миранда попила совсем чуть-чуть. Ей хотелось одного – уснуть прямо здесь, словно это не трава в лесу, а перина в замке, куда сможет вернуться еще не скоро. Если вообще сможет… Надо решить, что делать дальше. Как свершить месть так, чтобы не оскорбить богов…

– Ты так и не сказал, куда держишь путь, холоп. – Девушка посмотрела на спутника. После того как он отбился от трех эльфов, чем вновь спас ее жизнь, княжна стала проявлять чуть больше уважения. – Не может быть, чтобы ты бродил бесцельно. Ты – беглый? Кто твой хозяин?

Страг подавил рвущуюся наружу злость – ишь, приняла за беглого раба! Разве у меня на лбу клеймо?! Дура, хоть и княжеского роду. Но потом решил, черт с ней, гвоздь мне в пятку! Женщина все-таки, какой с нее спрос. В конце концов, пока что идем вместе. Он указал на затянутый облаками горизонт.

– Мне надо на вершину Долгона. Очень скоро туда упадет нечто. Мне нужно это подобрать.

Девушка посмотрела с недоверием.

– Как это – упадет? Магическое, что ли?

Поединщик подумал: какого черта? Пусть знает. В его положении неплохо иметь рядом кого-то, кто сможет помочь, если возникнет необходимость. Хоть подаст фляжку с лечебным отваром, если что.

Он рассказал про яд и показал заживший порез на ладони. Рассказал про Золотой Талисман.

Княжна покачала головой.

– Сочувствую тебе, – сказала она. – Уверена, ты преуспеешь, хоть и неблагородного происхождения.

– Разве преуспевают только благородные? – огрызнулся он.

– А как же. Крестьянам только бы вспахать свое поле, поесть да напиться в стельку. Холопы живут одним днем. Склонять голову перед превратностями судьбы – у них в крови. Но ты молодец, что не сдаешься. Боги благоволят к несправедливо обиженным!

Поединщик промолчал. Что-то его удержало, и он не сказал, что он несправедливо обижен как раз благодаря богам.

– Я хочу отомстить за Бармиса, холоп, – сказала Миранда твердо. – Ты должен мне помочь!

– Хватит называть меня так, – огрызнулся поединщик. – Мы не в твоем дворце!

Княжна его проигнорировала.

– Ты должен мне помочь с помощью этого твоего Талисмана. Дама, тем более княжеского рода, просит о помощи! Ты не можешь отказать!

Страг не ответил. На лице ясно написано, что он думает по этому поводу.

– Они убили единственного дорогого мне человека! Сами боги велят отомстить!

– А я думал, боги велят всем друг друга прощать. Подставлять сначала щеку, а потом и другие места, – сказал Страг с сарказмом.

Миранда поджала губы.

– Мое право мести священно, холоп! – произнесла девушка высокомерно, глаза сверкнули решимостью. – Ты поможешь или нет?

– Если возьму тебя с собой, ты станешь делать то, что я говорю. Не будешь донимать вопросами и спорить.

Миранда, помедлив, кивнула.

– Не будешь постоянно тыкать, что ты княжна.

– А ты, когда добудешь Талисман, вернешься со мной в замок, и мы свершим месть!

– Заметано.

Девушка вяло улыбнулась. Страг заметил, что даже это получилось у нее иначе, чем у простых девушек, которых он знал: кухарок, ткачих и прочих крестьянок. Миранда, даже усталая, сохраняла надменные облик и взгляд.

– А теперь не знаю, как ты, – сказала она, – а мне нужно поспать.

Страг помедлил, но потом подстелил свою куртку, и Миранда тотчас уснула, повернувшись на бок и подтянув ноги к животу.

«Хоть и высокомерная, – подумал поединщик, но все-таки женщина. Им нужен комфорт. Лучше выспится, меньше будет бурчать и вкуснее приготовит еду».

Достав из кармана три металлических шарика, он принялся крутить в ладони и размышлять. Как быть дальше? Он пообещал взять ее с собой. Но мало ли что пообещал женщине!

В мысли закрались сомнения. Одному до вершины Горы намного быстрее и легче. Так что же делать? Вывести Миранду из леса в какой-нибудь город? Хотя поиск города тоже потребует времени, а терять его сейчас он не мог… Похоже, все-таки придется идти с ней. Но она может еще десять раз передумать – женщины часто говорят одно, думают другое, а делают третье. Поэтому Страг предпочел бы идти один либо в компании мужика. Женщины – существа непостоянные. С ними надо настороже, у них вечно меняется настроение. Да и передумывают частенько. Спутники из них ненадежные. Если только княжна сама не захочет уйти, взяв на себя все вытекающие последствия и риски. Что вряд ли.

Размышления завели Страга в тупик. Убрав шарики обратно в карман, он глянул на спящую девушку и отправился в чащу добыть дичь.

Голод усилился, да и княжне не помешает еда, когда проснется.

Внезапно поединщик споткнулся, не дойдя до деревьев, хотя земля под ногами была ровная, как стол. Он только сейчас обратил внимание на шум в висках. Его снова охватывал жар. Видимо, после того как в Страга влилась двойная порция энергии из амулетов, он под эйфорией не заметил, что симптомы отравления вернулись.

Жар пока что легкий, но скоро усилится. Поединщик достал из-под рубахи бутылочку с отваром волшебника, потряс, но она была пуста. В прошлый раз – Страг отлично помнил! – еще оставалось на пару глотков. Какого черта?!

В памяти всплыла странная улыбка эльфийского принца. Маг, что был с Келпридом, наколдовал, и зелье исчезло. Другого объяснения быть не может!

«Все-таки отомстил за проигрыш, гвоздь мне в пятку!»

Единственный выход – сварить зелье самому. Чем скорее, тем лучше.

Поединщик примерно знал, о какой траве говорил чародей: с красно-голубыми цветами, на листьях – желтые узоры. Собирать ту, что растет в тени. Это растение называют Сигизмундова трава. Откуда такое название, он не знал. Зато помнил, что отвар возвращает к жизни смертельно больных, умирающих от ран или самых сильных ядов. Про цветок и как приготовить лекарство Страгу рассказал старик, которого он спас в одной из богатых усадеб.

В тот раз хозяйская стража, развлекаясь, спустила на старика собак. После вмешательства Страга воины недосчитались зубов, а самому назойливому он сломал руку. Старика звали Хавдрий, и хозяин велел оставить его в покое. Провинившихся воинов послал чистить свинарник. Но и Ковмаку велел убрать свой «собачий цирк» прочь с его земли.

Ковмак оставил цирк на ночлег недалеко от усадьбы. Страга тихонько разыскал спасенный им старик. В благодарность поведал про Сигизмундову траву. Хавдрий сказал, что ушел из усадьбы, где был плотником. Но так же сведущ в целебных травах.

«Лучше умереть голодной смертью в лесу, – сказал он, – чем тебя скормят псам».

Красно-голубые цветы и желтые узоры на листьях… Страг принялся высматривать под ногами и вокруг в траве и кустах нужное растение. Тут есть все, что угодно: желтеет чистотел, алеют ягоды земляники, разросся лопух с широкими листьями и еще какая-то трава. Но той, что нужно, нигде нет.

Солнце тем временем поднималось все выше. Воздух погрелся. У Страга усиливался жар.

«Неужели яд со временем действует быстрее? А если не успею сварить зелье? Что тогда?!»

Сигизмундова трава… Сигизмундова трава… Тело затопила болезненная слабость, он ощутил головокружение. Только бы успеть, лихорадочно думал он, съем эту траву сырой, без отвара!

Поединщик упорно не хотел сдаваться. В обморок падать не имел права, ведь на лесной прогалине ждет княжна. К тому же она спит, а значит, беззащитна… Как он вообще мог уйти, не разбудив ее?!

Страг уже лежал на траве, солнце заслоняют раскидистые ветви. Его бросает то в жар, то в холод. Сердце стучит так, что грудь едва не разрывается.

Поединщика поглотило забытье. Когда над ним склонился смутно различимый силуэт, промелькнула мысль: «Вот и моя смерть».

В рот влили горячее и обжигающее. Проглотив и едва не поперхнувшись, Страг снова уснул.

Когда проснулся, то почувствовал, что слабость отступила. Где-то рядом успокаивающе журчал ручей.

Он открыл глаза и сел. Солнце было уже высоко, он заслонил рукой глаза. Когда они привыкли, поединщик осмотрелся. Кто-то заботливо положил его на подстилку из прутьев и травы у деревянного шалаша. Полог из шкур оказался приоткрыт. Над костром кипит котелок, Страг чувствовал знакомый горький запах. Он нашел в себе силы подползти ближе.

За спиной хрустнула ветка.

– Сигизмундова трава. Горькая, зараза, но на ноги поставит любого.

Страг сделал усилие, встал и обернулся. У сосны стоял старик. Черная с сединой борода практически до глаз, так что лицо выглядит отталкивающе. Он бросил возле костра охапку хвороста.

– Тебе повезло. Правда, эта трава помогает лишь временно.

Голос казался Страгу знакомым. Он как следует всмотрелся.

– Дед Хавдрий? Ты, что ли?

Старик прищурился. Он где-то уже видел этого здоровяка с перебитым носом и проникающими в самое сердце зелеными глазами. Глядя на его уши, можно было подумать, что один из его родителей – эльф.

– Ты – тот парень, что спас меня от псов.

– Страг. Это мое имя, дед Хавдрий. Как ты здесь оказался?

Старик присел возле котелка, взял лежавший рядом деревянный ковшик. Зачерпнув кипящего отвара, протянул поединщику.

– Выпей еще.

Поединщик послушался. Чуть выждал, пока остыло. Остатки пришлось выплюнуть – горчило в этот раз много сильнее. Старик протянул ломоть хлеба и луковицу.

– Ты меня спас, старик, – сказал Страг, принимаясь за еду, – но как ты узнал, что мне нужно?

– Ты все время бубнил: «Сигизмундова трава, Сигизмундова трава». Я держу ее засушенной вместе с прочими.

– Спасибо, дед Хавдрий.

– Просто Хавдр. Не люблю, когда называют дедом или стариком.

– Как скажешь. – Страг закинул в рот остатки луковицы, и лук захрустел на крепких зубах. Повернувшись к ручью, он зачерпнул ковшиком воду и принялся запивать. – Как ты тут оказался?

– Помнишь, я приходил к тебе в цирк?

– Ну да.

Старик перелил остатки отвара в глиняную фляжку и отдал ему. Затем принялся мыть котелок в ручье.

– Ну вот тебе и все – в усадьбу я не вернулся. В лесу оно спокойнее, проще. Опасность от зверей есть, зато никто не спустит на тебя псов. – Дед кивнул на фляжку с отваром. – Пей, когда почувствуешь, что начинается слабость. Даже не будь в тебе яда, все равно, когда вымотаешься, этот отвар придает бодрости и сил.

Страг благодарно кивнул, фляжка устроилась за поясом.

– Ты не сказал, куда держишь путь, – заметил старик.

Чувствуя себя должником, поединщик решил рассказать.

– На вершину Долгона.

Хавдр улыбнулся.

– Неужели больше нечем заняться?

– Туда упадет Золотой Талисман, – сказал Страг, пытаясь представить, как он выглядит. Будет это крупный предмет из золота или небольшой камень, как тот, что на шее. Можно будет его унести в кармане или придется тащить в руках. – Он меня исцелит.

– Про Золотой Талисман ходят легенды, – кивнул старик. Наполнив котел из ручья, он развел костер на месте прогоревшего и подвесил котелок на колышках. – Говорят, он исполняет желания. Дарует ум, красоту, долголетие. Может вернуть даже молодость. – Он рассмеялся. – Но это только легенды. Я в них не верю, зато люблю послушать.

– У меня нет выбора.

Дед понимающе кивнул.

– Лет сорок назад я бы составил тебе компанию. Теперь я слишком стар.

Сходив в хижину, старик вернулся с пучком трав, парой морковок и картофелин.

– Самое время подкрепиться. Как насчет супчика?

– Благодарю, мне пора в путь. Со мной девушка, я оставил ее одну.

– Иди по прямой, – указал Хавдр на тропинку за ручьем среди деревьев, – у кривого дуба свернешь влево. Там я тебя нашел.

Вскинув на прощание руку, Страг пошел в указанном направлении. В правой ладони он вращал металлические шарики.

Вернувшись на прогалину, поединщик увидел, что девушки нет. На траве валялась куртка, которую он стелил Миранде перед уходом.

Надев ее, Страг встревоженно огляделся. Трава примята, след ведет к деревьям в той стороне, откуда они пришли.

Среди деревьев след читался труднее. Тем не менее Страг смог его распознать. Миранду уводили небрежно, совсем не скрываясь. Где примята трава, где обломана ветка. Даже обнаружился почти цельный отпечаток подошвы сапога. Все это заканчивалось у камня с рунами. Мох покрывал его почти целиком. Те, кто забрал Миранду, словно вошли с ней внутрь и дальше – под землю.

Страг дотронулся до камня, ощутил запах сырости. От камня исходит легкий, но частый стук. Словно это огромное, торчащее из земли сердце леса. Стук завораживал. Казалось, он исходит из самой земли. Поединщик невольно нагнулся, чтобы приложить ухо и убедиться.

Плечи молниеносно обвил крепкий плющ. С пронзительным звуком стебли с камня, точно змеи, обивали Страга за руки. Он почувствовал, как сдавило ноги, обвились вокруг спины. Невероятно длинные, прочные.

Он тщетно пытался освободиться. Стебли, точно канаты, тянули пойманную жертву к камню. Страг запоздало заметил, что обнажились пятна засохшей крови и почти выветрившийся скелет зверька. Похоже, камень употреблял в пищу все, высасывая из зверей живительные соки и кровь.

Он уперся руками, но к ладоням словно приклеились пиявки. По коже пробежал холод.

Канаты-стебли натянулись сильнее, поединщика бросило вперед. С большим трудом он отодрал от камня кровоточащие ладони. Теперь он уперся в твердое локтями, зелень на камне оказалась в опасной близости от лица. Стебли плюща и мох словно бы ожили. Два стебля вытянулись и, коснувшись подбородка, стали продвигаться вдоль его горла.

Точно змеи, обвились вокруг шеи. Страг не заметил, как там начал светиться висевший на шнурке леомун. Один из стеблей случайно коснулся волшебного камня. В уши ударил громкий писк. Стебель вмиг почернел и скукожился. Натяжение ослабло, и плющ отпустил.

Страг осмотрел руки – на внутренней стороне ладоней множество мелких порезов. Они уже покраснели и кровоточат. Руки болят и чешутся.

Поддавшись импульсу, Страг снял с груди леомун и легонько сжал в левой руке. Облегчение наступило мгновенно, раны стали затягиваться. Когда на левой остались лишь шрамы, он переложил камень в правую.

Помедлив, Страг приложил леомун к его поросшей мхом поверхности камня, что едва его не сожрал.

Треснуло, словно раскололся громадный арбуз, – камень разделился, и половинки поползли в стороны, открывая уходивший вниз проход. Ноги коснулись скрытых во тьме ступеней, поединщик стал осторожно спускаться. Леомун освещал ему дорогу.

Ступени узкие, света леомун давал немного. Далеко вверху раздался скрежет, что-то стукнуло. По звуку похоже, что закрылся проход.

Поединщик не паниковал – к этой двери у него теперь есть ключ. Страг пообещал себе, что когда эта история с Золотым Талисманом закончится, то найдет мудреца или просто какого-нибудь знатока магических амулетов, чтобы тот рассказал о подаренном матерью леомуне подробнее.

Вскоре необходимость в освещении отпала. С грубо обработанных стен на него взирали металлические держатели с факелами. Мерное пламя давало достаточно света. Страг убрал леомун, и тот вновь устроился на груди под рубахой.

Все указывало, что вскоре он встретит людей или каких-нибудь подземных жителей. Может, гномов. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие. Вряд ли Миранду пригласили на праздник.

Внутри поединщика шла борьба. С одной стороны, он злился, что отвлекается от пути к Талисману. С другой – он не мог бросить женщину, которая ему доверилась. И не важно, что княжна и высокомерная – с тем же успехом Миранда могла быть селянкой.

Лестница сузилась, превратилась в чуть наклоненный спуск без ступеней. Под ногами Страг начал замечать квадраты, на которые поделен пол. В каждом красовалась красная пентаграмма.

За ближайшим поворотом вдали стали заметны громадные ворота. Примерно в два человеческих роста.

Раздались шаги, навстречу кто-то шел. Страг быстро отступил к стене за выступ. Шаги были тяжелые, неторопливые. Им в такт раздавалось хриплое дыхание.

Поединщик прикинул, что сюда идет существо либо высокое и тучное, либо… о втором варианте думать не хотелось. Вряд ли это гном.

Он десять раз пожалел, что оставил Миранду на прогалине. Надо было не давать ей уснуть, а вести дальше, пусть даже ценой ругани и криков. Все равно вежливость долго сохранить не удастся, крики для женщин просто один из аргументов в споре. Но хоть не пришлось бы спускаться сюда!

Страха поединщик не чувствовал. Рассудок говорил, что одного, пусть даже очень большого противника, если это человек или эльф, он одолеет. Но как быть, если за теми воротами их десяток или сотня? Как скоро он сможет вызволить княжну? А вдруг там вообще нечисть.

Шаги приближались, Страг отчетливо слышал хриплое дыхание. Кто-то рычал, как если бы шел человекоподобный зверь. Поединщик машинально взялся за торчащий из стены камень, и тот вдруг с хрустом остался у него в руке.

Он и не заметил, что резко наступила тишина.

Перед ним вдруг возникла рогатая морда. Зверь с козлиной мордой взревел, но поединщик быстро выбросил вперед руку. Кулак смачно врубился в нос. Звериная морда окрасилась кровью, но тот обеими руками схватил Страга за воротник куртки и поднял. Ноги поединщика болтались на уровне темно-красного торса врага. В следующий миг он рухнул вниз. Каменный пол больно ударил по плечам и спине.

Коридор огласился победным ревом. Козел шагнул к Страгу, но тот изловчился и ударил по ногам. Зверь устоял, замешкался. Поединщик мгновенно вскочил и принялся лупить зверя кулаками. Будь перед ним человек, от таких ударов бы давно отправился к праотцам, но козлу они смертельны не были.

Зверь со стоном согнулся от удара в пах. Кулак врубился ему в глаз, разбивая сосуды под кожей. В ответ мощный удар отбросил Страга к стене. В ушах поединщика звенело, будто от ударов ведра по сковородке. Морда козла вновь оказалась рядом. Он чувствовал горячее дыхание зверя. Ребра сдавило так, что вот-вот лопнут. Страг нащупал на полу оброненный камень. В удар он вложил все силы…

Зверь покачнулся, хватка разжалась. Страг ударил снова. Он продолжал колотить, пока не почувствовал, что взбивает кровавое месиво. Зверь пал, а камень в руке поединщика сделался красным от крови.

Шатаясь, он поднялся, не чувствуя сил драться с кем-то еще. Сквозь шум в голове упорно пробивалась мысль: как вызволить Миранду, если ее окружают монстры, подобные этому?! Он и близко не сможет подойти, пока разберется с одним, его сразу же убьют остальные.

С места, где он стоял, хорошо видны ворота, покрытые рунами и злобными мордами нелюдей. По самому центру проходит та же заточенная в круг пентаграмма, что он видел на полу, только раз в десять больше.

Створки распахнулись, и в коридор выплеснулась толпа существ со звериными головами. Они огласили коридор ревом, потрясая трезубцами, тесаками, сжимая палицы.

Поединщик зло и беспомощно огляделся – для драки никаких подручных средств. Этот бой будет последним. И даже не бой – его растопчут мимоходом, не снижая скорости.

Неожиданно на стене голубым светом обозначился дверной проем. В следующий миг он увидел тоннель с тусклым светом в самом конце. Не задумываясь, Страг бросился туда, в последний миг скрывшись от бегущих на него звероподобных существ.

Проход закрылся, крики тварей с той стороны отсекло. Он оказался в узком темном коридоре. С дальнего конца льется тусклый свет. На расстоянии вытянутой руки виднеются контуры стен.

Глядя на выступающие из них углы камней, Страг медленно пошел вперед. После боя с козломордым ноют ребра, руки и ноги налились болезненной тяжестью. В животе – пусто. Хочется поесть, а потом прилечь на пару часов, дать избитому телу отдых. Но отдых сейчас – непозволительная роскошь.

Темнота закончилась, он вышел в просторный зал. Над головой – высокий каменный свод. С потолка вниз смотрят выступы, похожие на здоровенные сосульки из камня. Упади такая на голову – вобьет ее в самые плечи.

– Проходи, воин, – услышал он голос и повернулся.

За столом восседает старик в синей мантии. Белая как снег борода покоится на груди, касаясь кончиком страниц лежащей перед ним книги. Еще один стол рядом заставлен ретортами и колбами. На третьем – над огнем в котелке закреплен металлический сосуд. Там клубится зеленоватый дымок.

У стены – деревянный стол, по краям сложенные стопками книги. От стен исходит свет, словно где-то внутри магические светильники.

У стены поединщик заметил шкаф без дверец. Полки завалены хламом – там и свитки, и причудливой формы сосуды, и какие-то коробки из дерева. Под книгами поблескивают металлом какие-то предметы. Магические артефакты – решил Страг.

– Здравствуй, отче, – произнес поединщик, подходя ближе. – Кто ты?

– Дюрангаш к твоим услугам.

– Диковинное у тебя имя.

– Так, так, – сказал дед, пропустив мимо ушей замечание и глядя на запыленную куртку и усталое лицо гостя. – Ты все же управился с тем дормом, что вышел на тебя из ворот.

– Ты про того с козлиной мордой? Да, попотеть пришлось. – Страг все еще глазел по сторонам. – Ишь сколько у тебя книг.

– Сам-то читать умеешь?

Страг покачал головой.

– Спасибо, что открыл мне проход.

Старик поднялся. На него упал свет, стало видно бодрое, изрезанное морщинами лицо, чуть согнутую спину. Он делал шаги с трудом, хоть и без посоха.

– Так ты волшебник?

– Он самый, – кивнул Дюрангаш. – Постигаю истину, изучаю мир.

– И в чем же истина?

– В том, что ты едва не потерял единственную жизнь, дерясь за девчонку, которая тебе в тягость.

Страг усмехнулся. Все это пустой треп.

– Что ж не наколдовал здоровья, старик? Или, там, вечной жизни. Ты еле ходишь. Дунь на тебя – рассыплешься.

Старик ответил холодным взглядом.

– Абсолютное здоровье от меня пока что закрыто. Как и бессмертие. Для них нужно накопить энергию, изучить заклятия.

– Ты книжный червь, – сказал Страг с неодобрением. – Сидишь в этой пещере, не видишь ни людей, ни солнечного света.

Накатывала усталость, он запустил руку за пазуху, чтобы достать флягу с лечебным зельем. Однако ее там не было.

«Вот черт. Неужели потерял?! Теперь придется варить заново».

– Давно ты здесь? – поинтересовался Страг.

Старик заглянул в кипящий сосуд, кивнул сам себе, мол, готово, и жестом заставил огонь в котелке погаснуть.

– Достаточно, чтобы почти узнать то, что продлит мне жизнь, – сказал он.

Поединщик с интересом оглядывал каменные стены. Поодаль стоит деревянное ложе с подушкой и аккуратно сложенным одеялом. Он отметил, что старик любит порядок. Однако сейчас занимало другое – как поскорее вызволить Миранду.

– Помоги мне, старик, – сказал он, поколебавшись – все-таки просить помощи не хотелось, но выбора не было. – Моя спутница пропала, и я…

– Она в местном подземелье. Раз уж ты спросил, там царствует могучий темный лорд. Демоны и мелкая нечисть у него в подчинении. Как я слышал, лорд возжелал найти женщин, чтобы развлекать подданных и рабочих… ну, ты понимаешь. По ночам они крадут девушек в окрестных деревнях. Княжна Миранда просто оказалась не в нужном месте не в то время. Ее схватили, не выходя на убийственный для них солнечный свет.

Страг представил, как на Миранду набрасывается козломордый, словно тот и не лежал с пробитой головой в коридоре, и такие же уродливые твари, рвут на ней платье и по очереди потешаются. В груди у него что-то сжалось.

«Я не должен был оставлять ее одну».

Страг сидел в раздумьях, сжимая и разжимая массивные кулаки.

– Не беспокойся, – сказал маг. – Мысли этих примитивных существ просто разлиты в воздухе. Если я правильно уловил их намерения, у тебя еще пара часов. Пока что нечисть занимается повседневной работой. Отдыхать они будут позже.

– Я должен ее спасти.

– Для начала поешь. Драться с такой оравой, не подкрепившись, не стоит.

Страг решил, что волшебник прав. Хоть кусок в горло не лез, но в желудке чувствовалась пустота. К тому же во время боя должна работать и голова, а на голодный желудок он соображал плохо.

Маг повел рукой, и в пещере появился уставленный блюдами стол. Поединщик потянул носом – запахло жареным мясом со специями, только что с горячих углей. Руки сами ухватили большой ломоть. Он принялся жевать, отхлебнул из стоявшего рядом кувшина. Сладкий узвар из ягод и трав остудил горящий от приправ язык.

Дюрангаш смотрел с усмешкой, потом взял из глиняной миски виноградную гроздь и принялся неторопливо жевать.

– Ты ведь ищешь Золотой Талисман, я прав?

Страг кивнул.

– Откуда знаешь?

– Я умею читать мысли. Цель твоего путешествия как на ладони. И твой смертельный недуг тоже. При этом ты рискуешь жизнью ради женщины, которую даже толком не знаешь.

Поединщик снова сделал глоток.

– Женщин и слабых в беде бросать негоже.

Старик кивнул, этот воин прост как валенок. Желтоватые пальцы в морщинах положили в рот еще пару виноградин.

– Я слышал про Талисман уже давно. Многие пытались его найти. – Он усмехнулся. – Ни один не вернулся. Говорят, этот Талисман наделяет владельца безграничной силой, дарует бессмертие и вообще выполнит любое желание. Но я в это не верю. Если все желания человека начнут исполняться без труда, то он превратится в ленивую свинью. Чтобы что-то получить, надо это заработать. Согласен?

– Согласен, – кивнул Страг.

Съев еще немного мяса, он по примеру старика закинул в рот горсть винограда. Утер рукавом рот.

Увидев, что гость закончил насыщаться, Дюрангаш повел рукой, и стол исчез. Вновь они сидели в пустой пещере с парой приспособленных для магических исследований столов.

– Я почти нашел способ, как продлить жизнь и без Талисмана. – В голосе старика прозвучала гордость. – Правда, для совершения обряда недостает ингредиента. Как назло, его трудно найти.

Страг понимающе кивнул.

– Желаю тебе удачи. И спасибо за хлеб-соль! Теперь выпусти меня.

– Брось, что ты сможешь против нечисти? Один все равно не выстоишь.

– Что-нибудь придумаю.

Старик нахмурился, потом по губам скользнула улыбка, и Страгу она не понравилась.

Он вдруг почувствовал, как руки сковало. Ноги оставались свободны, но поединщик не мог ими шевелить.

– Ты что творишь, старик?!

Дюрангаш сделал толкающий жест, и Страга плавно отнесло по воздуху к столу с металлическим сосудом. Теперь, когда его поднесло ближе, он увидел внутри густую изумрудную жидкость.

– Видишь ли, недостающий ингредиент – это кровь бесстрашного воина, – пояснил волшебник. – Как видишь, я не зря тебя впустил. Даже пришлось покормить – кровь сытого человека лучше работает.

В ярости, что его провели, как ребенка, Страг рванулся в надежде освободиться. Невидимые путы держали крепко. Он вдруг почувствовал, как могучая сила переворачивает его вниз головой – прямо к сосуду, где бурлит изумрудная жидкость.

В руке старика появился нож, и Страг похолодел. Умирать даже не в бою, а как свинья, с которой спускают кровь… Уж лучше было погибнуть от рук козломордого!

– Так, так, так! Что это у нас? – воскликнул маг. – Неужели эльфийский леомун?

Камень свешивался с груди поединщика прямо перед лицом мага, и тот его с восторгом рассматривал.

– Чудеса! Всегда мечтал изучить магию эльфов, – засмеялся Дюрангаш. – Они держат ее в секрете, их артефакты ни выменять, ни купить.

Лезвие перерезало шнурок, и камень упал в изрезанную морщинами ладонь.

Коснувшись кожи, он вспыхнул ярким светом, и маг закричал. Из-под леомуна шел дымок – он прожигал руку старика. Волшебник в изумлении таращился на собственную ладонь, которая, вопреки его отчаянному желанию, сжималась в кулак. Дюрангаш закричал снова, теперь еще громче. Руку раздирала страшная боль.

Наконец камень перестал его мучить, пальцы разжались, и амулет выпал. В центре ладони алеет сильный ожог. Стукнувшись об пол, леомун запрыгал по полу.

Сковывающие Страга путы исчезли. Он рухнул на пол. Быстро поднялся, подобрал леомун и надел обратно на шею.

Старик сидел, опиравшись спиной о стол, баюкая обожженную ладонь. Лицо бледное, взгляд отупевший от боли и шока.

Когда Страг подошел, он поднял голову.

– Как мне помочь княжне? – спросил поединщик.

– Иди и погибни красиво, – процедил маг.

Присев на корточки, поединщик схватил его за обожженную ладонь. Боль была такая, что маг заскулил.

– Повторяю: как помочь княжне? У тебя наверняка есть заклинание или артефакт! Не мешкай, а то я испробую весь арсенал известных мне пыток, и ночь тебе покажется бесконечной!

Старик посмотрел на него в ужасе.

– Ты не сможешь так поступить!

– Поверь, я не злой. Но есть моменты, когда я могу забыть про жалость, если того требует дело.

Дюрангаш издал высокомерный смешок и отвернулся.

Разозленный Страг уже начал оглядывать обжитую часть зала в поисках прутьев, щипцов или еще чего-нибудь подходящего. Пытать, ясное дело, не собирался, просто припугнул. Но на Дюрангаша это, как видно, не подействовало.

– Ладно, – сказал вдруг Дюрангаш. – Я тебе помогу.

– Не надолго же тебя хватило, – буркнул поединщик. – С чего мне тебе верить?

– Да просто жаль твою подругу. Пропадет ни за что.

– Ладно, – кивнул Страг, все еще ожидая подвоха. Хотелось прибить этого подлого старика, но в глубине души понимал: убивать безоружного – не по-мужски. Недостойно. Мелькнула мысль: может, сунуть ему в связанные руки нож – для успокоения совести, а уж потом и прикончить?

– Подойди вон к тому шкафу. – Маг кивнул Страгу за спину.

Тот пару секунд испытующе смотрел на старика, затем повернулся и подошел к стене, где темнел небольшой шкаф.

Взгляд заскользил с полки на полку. Время идет, Миранда все еще в плену нечисти. С каждой потерянной минутой шансы ее вызволить все меньше.

– Шкатулка на нижней полке, – подсказал Дюрангаш, – там критогерские письмена. Открой.

Страг наконец увидел небольшую деревянную шкатулку, на крышке и стенках нарисована непонятная вязь.

Крышка поддалась не сразу. Тугие петли тихо скрипнули. Внутри поблескивает медальон. Потемневший круг из золота поделен на сегменты. Медальон покрывают странные рисунки – то ли буквы, то ли магические знаки. На каждом сегменте по маленькому замысловатому символу.

Поединщик глянул на мага, тот ободряюще кивнул. Его внезапная доброта выглядит весьма подозрительной. Может, это ловушка? Однако мысль, что это поможет спасти Миранду, настойчиво бьется в голове, точно рыба в сетях.

Из амулета тонкой струйкой потянулся дым. Проникнув под рубаху, он, словно змея, стал ввинчиваться под кожу. Поединщик замер.

Тело начало трансформироваться. Голова принялась меняться. С треском вытянулась шея. К изменившимся ногам, теперь похожим на огромные птичьи, упали клоки волос с головы. Рубашка, штаны и куртка лопнули от разросшихся по всему телу мышц. Грудь вздулась, превратившись в две мощные пластины.

Перед Дюрангашем теперь стояло массивное существо, помесь человека и зверя. Кожу покрывают роговые пластины. В рогатом черепе желтым огнем вспыхнули глаза. Прорвав кожу на спине, мощные кожистые крылья с грохотом сшибли шкаф и стоявший рядом стол. Об пол со звоном бились склянки, смешиваясь с книгами и свитками в общем беспорядке. Золотой медальон на груди горел багровым огнем.

– Будь ты проклят, сопляк! – вскричал Дюрангаш и засмеялся. – Амулет на обратную трансформацию не настроен! Ты будешь ходить в этом уродливом облике, пока тебя не отыщет смерть!!

Маг смотрел с триумфом, в груди его бурлила гордость – всегда мечтал увидеть этот амулет в действии. Однако на задворках тлел страх: что, если этот воин теперь решит ему отомстить? Смерти избежать не удастся. Но он утешался тем, что этот парень никогда уже не вернет себе человеческий облик.

Демон простер руки. Сорвавшееся с пальцев облако пламени проделало в стене дыру. Тяжелой поступью, словно привыкая к новому телу, он двинулся туда. Из коридора донесся рев, затем хлопанье крыльев. Казалось, про старика он забыл.

Демон мчался к воротам подземелья.

Темный Лорд неспешно обходил свои владения. Подземелье, когда-то состоявшее лишь из Сокровищницы и зала, быстро расширилось. Двигаясь в теле грунтха, рабочего с крысиной головой, в которого лорд мог вселяться, когда была необходимость в воплощении, он с одобрением осматривал многочисленные помещения и коридоры.

Здесь тебе и тренировочные залы, и теплицы с грибами, и скотные дворы, оружейные. К нему на службу через Портал приходит все больше нечисти. Сокровищница, где среди колонн лежит гора золота и драгоценностей, тоже разрастается. Есть чем платить всем жалованье и на что любоваться, когда все остальное надоедает. Вид золота поднимает Темному Лорду тонус и возвращает веру, что демоны, грунтхи и прочее отребье у него на службе все же небезнадежны.

Теперь лорду служат даже крылатые демоны, правда, пока слабые, но для этого и есть тренировочные залы. Там совершенствуют боевые навыки воины, черти, фавны и рабочие, наращивают мускулы. Все это на случай, если в подземелье вторгнется возжелавший дармового золота рыцарь.

Стычки происходят просто. Демоны, рабочие и простые воины наваливаются разом и оглушают. Затем тащат рыцаря в Пыточную и там развлекаются по полной. Инструментов там много, и жаровен хватает. Много уже черепов и доспехов неудачливых искателей сокровищ развешено по стенам подземелья или выброшено за его пределы.

Как раз вчера через Портал прибыл крылатый демон седьмого уровня по имени Вардал. Массивный, в плечах косая сажень, едва не задевает потолок коридоров. За спиной крылья, но умеет перемещаться и магическим путем, не зря же он седьмого уровня, а не, скажем, третьего или пятого. К тому же демон это вам не какой-нибудь боевой черт. Один демон, как известно, троих чертей стоит.

Лорд свернул в зал рядом с Сокровищницей. Мимо протопали двое рабочих, пролетел демон-муха. Остановившись у большой клетки, лорд принялся рассматривать заточенных в нее людских женщин. Их сегодня притащили с поверхности. Молодых только несколько, черти напутали и притащили пару пожилых. Лорд наградил чертей затрещинами. Ничего, пожилые сгодятся тем, кто работал на этой неделе хуже всего. А лучшим достанутся молодые. В конце концов, нечисть нуждается в ласке, ничуть не меньше людей.

Рыжеволосую в зеленом платье лорд уже мысленно отметил для себя. Как только ее доставили, ее высокомерный и упрямый взгляд поменялся, и теперь рыжая дева смотрит по сторонам не так гордо. В глазах появился страх, и это правильно – люди должны бояться. Страх – это форма уважения.

Темный Лорд остановился. Он ощутил резкий всплеск магических сил. Словно бы только что где-то возле подземелья воплотился могучий демон или схожее по уровню мощи существо.

«Может, кто-то заблудился в порталах?»

Но такого раньше не случалось.

Со стороны ворот донесся грохот. Лорд повернул крысиную голову грунтха, в чьем теле пребывал.

«Неужто рыцарь?!»

Но рыцарей Темный Лорд всегда чуял заранее. Да и ломятся они со второстепенных входов. Что-то здесь не так.

Снова удар. Ворота с грохотом рухнули, прокатился сигнал тревоги – черти дудели в Горн. Послышался топот множества бегущих ног. К выбитым воротам, бросая все дела, бежали работники, демоны и прочие воины подземелья.

Покидать тело грунтха лорд пока не спешил, в нем горело любопытство. Быстро размяв тренированное тело, нанеся пару ударов по воздуху, Темный Лорд направился к воротам. В конце концов, даже если тело, в котором он сейчас, убьют, самому лорду все равно ничего не угрожает – в случае смерти он возродится в соседнем мире, откуда и управляет подземельем.

Быстро освоив новое тело, Страг сметал всех, кто вставал на пути. Массивные ворота рухнули со второго удара. Из-под упавших створок раздались крики и вопли – кого-то придавило. Могучий демон с рогами и кожистыми крыльями за спиной помчался по широкому коридору. Желтые глаза зорко смотрят в темноту. Укрепленные на стенах факелы Страг непроизвольно сшибает, оставляя на стенах бороздки от крыльев.

Навстречу прыгают низкорослые с головами крыс. Пытаются нападать и козломордые твари, как та, что он убил в коридоре. Они цепляются за руки, и Страг порадовался, что из одежды только прикрывающая чресла повязка – остальное пришло в негодность после трансформации. Будь на нем рубаха, уже цеплялись бы за рукава.

Вместе с козломордыми нападают и существа с телами людей и головами свиней, львов, ящеров. Тех, кто подбегает слишком близко, Страг с размаха рубит шипами на тыльной стороне ладоней. В тех, кто на расстоянии, пускает из рук столбы огня, пламя разливается вокруг пылающими лужами.

Подземелье стало похожим на преисподнюю. Всюду разорванные и обугленные тела звероподобных существ. Не сумел выжить и Темный Лорд. Мгновенно сгорев, он вернулся в свой мир и принялся наблюдать за происходящим издалека. Смотрит, как необычный крылатый демон идет по его кропотливо построенному подземелью и убивает всех на пути. Демон необычен тем, что с виду он только третьего уровня. Но по мощи он дотягивает до пятого. Всего несколько залов – тренировочные и бараки – отделяют его от Сокровищницы. Рядом с ней – клетки с пленницами. Скорее всего, пришел за золотом, ибо ради женщин ни один демон воевать не станет.

Страг не хотел оставлять врагов за спиной, поэтому сжигал всех. Он увидел, что с противоположного конца тоннеля навстречу несется крупный черт. Массивное, увитое мускулами тело, рогатая голова. Руки и ноги – толщиной с деревья.

Поединщик ударил огнем. Враг замедлил ход, но все еще приближался. В него снова впились струи пламени и жгли, пока объятый пламенем черт не рухнул на пол, источая запах горелой плоти.

Из двери слева раздался рев, на Страга бросился демон. Поединщик быстрым ударом отсек ему голову.

Воцарилась тишина. Поединщик перестал исторгать огонь. Осталось разыскать княжну. Он прислушался. Где-то недалеко прогрохотали шаги. Стена в паре метров обрушилась, и в проем неуклюже вошел демон. На голову выше поединщика, крупнее и шире в плечах. Два кожистых крыла сложены за спиной. Заметив врага, Вардал угрожающе зарычал. Поединщик решил не церемониться. Ударил в противника огнем. Пламя вилось вокруг Вардала, но урона не наносило.

Противник шагнул навстречу, удары похожих на кузнечные молоты кулаков посыпались на Страга, как из мешка. Он с трудом уворачивался. Изловчился, выбросил руку вперед. Кулак метнулся к звериной морде Вардала. Демон перехватил руку. Играючи поднял поединщика к потолку, и тот почувствовал, насколько твердый в подземелье пол, если на него упасть с высоты.

Тут же поднялся. Удар демона пришелся мимо. Он врезал Вардалу в челюсть. Однако тут же отлетел от толчка. Под спиной на полу звякнуло. В свете факелов Страг увидел блеск золота. Золото и драгоценные камни тут щедро рассыпаны по плитам пола среди державших потолок колонн.

Страг поднялся. Тут же ударом поединщика бросило на кучу бесполезных сокровищ. Он проехался лицом по каким-то кубкам, груде монет и перстней. Рука машинально что-то схватила – то ли короткий меч, то ли кинжал. Пальцы крепко стиснули рукоять. Не раздумывая, Страг ударил демона в грудь.

Вардал замер. В наступившей тишине поединщик слышал свое надсадное дыхание. Как завороженный, он смотрел на дымок, что поднимался от торчавшего из груди кинжала.

«Серебро!»

Протянув руку, Страг вытащил окровавленный кинжал и вонзил снова. Теперь уже сильнее.

Демон занес руку для удара, но она дрогнула и… стала медленно превращаться в дым. Вардал взревел, чувствуя, как его могучее тело испаряется – часть за частью. Когда исчезли ноги, еще живой торс с головой беспомощно рухнул на рассыпанные золотые и серебряные монеты. На рогатой морде читались отчаяние и страх. Демон взревел громче. Часть дыма коснулась золотого диска на груди Страга и впиталась.

Наконец все стихло. Поединщик стоял один в Сокровищнице. Он порадовался, что тут нет зеркал – отражение самого себя ему бы сейчас ох как не понравилось. На стенах мерно горят факелы, свет падает на сваленное в кучу золото, заставляя его и драгоценные камни блестеть.

Только теперь, в наступившей тишине, Страг понял, что из соседнего зала доносится приглушенный женский плач. Поведя широкими, как дверь, плечами, поединщик двинулся туда, понимая, что, пока он в облике демона, девушки вряд ли обрадуются. Главное, чтобы не испугалась Миранда. А еще Страг хотел поскорее вернуть себе человеческий вид.

Когда он вошел, пригибаясь под низкой аркой прохода, плач стих. Темноту разгоняют закрепленные на стенах факелы. Девушки смотрят на демона в ужасе, две женщины постарше упали в обморок.

Красноватая кожа Страга лоснится на круглых, как морские валуны, плечах. Выпуклые пластины мышц на груди перетекают в четкие кубики на животе, ниже – набедренная повязка из ткани и мускулистые ноги. Все не так страшно, если бы не уродливые кожистые крылья за спиной, рога и горящие желтым огнем глаза.

При виде него девушки сгрудились в центре просторной клетки. Страг заметил, что места там еще много: видимо, Темный Лорд собирался посадить туда еще несчастных женщин. Кстати, где же сам лорд? Бой с демоном вымотал поединщика, все тело ноет, будто таскал каменные глыбы. На ногах он держится в основном за счет силы воли – с удовольствием бы рухнул на пол и уснул прямо здесь. Но на него смотрят девушки – это раз. Он все еще во вражеском подземелье – это два, надо скорее вернуться в человека. И три – нужно освободить Миранду и убедить, что он тот самый Страг, что спас ее в лесу.

Клетка в полтора человеческих роста в центре зала окружена колоннами. Замка на клетке нет, двери тоже. Поединщик оглядел клетку снизу доверху, краем глаза замечая испуганные взгляды пленниц. Лишь Миранда смотрит смелее других.

Металлические прутья оказались толстыми, тем не менее стоило потянуть и приложить усилие, как два сразу лопнули. Дальше легче – Страг взялся за еще один прут, на шее вздулись вены, он уперся ногами в пол. Прут начал гнуться, а потом с громким треском разломился, открывая выход.

– Вы свободны, – прохрипел Страг и не узнал свой изменившийся голос, – бегите!

Девушки молча не спускали с него глаз, все еще не веря. Наконец одна из них, высокая, в желтом сарафане, осторожно вышла первая.

– Туда! – Страг указал в сторону выхода. – Путь свободен!

Девушки волной хлынули из клетки, стремясь скорее оказаться подальше от этого ужасного места.

Миранда вышла последней. Даже сейчас, напуганная и уставшая, она держит спину по-княжески прямо и с вызовом смотрит на странного демона в набедренной повязке. От ее взгляда не укрылись глубокие царапины и синяки на его могучем торсе. На груди меж двумя пластинами мышц – на цепочке угловатый, покрытый копотью и запекшейся кровью диск из золота. Второй амулет – простой темный камень с изображением горизонтальной восьмерки – показался Миранде знакомым. Но этого просто не могло быть. Неужели это?..

Левой рукой демон взял потемневший от копоти золотой диск и принялся стаскивать с себя. Это давалось с большим трудом, словно амулет тяжел, как гора. Демон с трудом поднял его на уровень лица. На несколько мгновений обличье нелюдя пропало, и перед изумленной Мирандой оказалось знакомое лицо поединщика. Однако амулет вырвался из пальцев и вернулся на прежнее место, словно прилипнув к груди. Перед ней снова – демон.

– Страг?! – вырвалось у Миранды. – Это ты?! Боже мой!

– Чертов медальон, не могу снять, – прорычал он с досадой.

Схватившись за диск обеими руками, он принялся снимать с таким титаническим трудом, что со лба закапал пот. Рога и пылающие желтым глаза исчезли на короткое мгновение, а потом медальон, как намагниченный, метнулся к груди, и перед Мирандой снова оказался демон.

Страг вытер крупные капли с лица. Выглядел он ослабевшим. К тому же вдруг лопнул шнурок с леомуном, и эльфийский волшебный камень упал к его ногам. Девушка положила его в карман истрепавшегося платья.

– Давай уйдем отсюда, – сказала она. – Может, при свете солнца ты снова станешь человеком!

Пока они шли по пустому тоннелю, она поддерживала Страга под руку. Он шел медленно – бой в подземелье отняли слишком много сил.

– Я думала, ты решил меня бросить! Без меня ты бы нашел Талисман быстрее.

Поединщик промолчал.

– Боже мой, Страг, – сказала Миранда, все еще не веря в то, что произошло, – чтобы спасти меня, ты превратился в демона… Ничего более смелого и безрассудного еще не делал никто!

– Другого способа не было.

– Большое тебе спасибо. Но что, если ты не сумеешь вернуть человеческий облик?

– Сумею, – прорычал Страг. – Даже не надейся оставить меня здесь.

Миранда рассмеялась.

Страг заметил, что княжна уже некоторое время не называет его «холоп». Они шли по коридорам, вскоре приблизились выломанные ворота.

Из-за угла выскочили двое чертей. У каждого в лапах по топору. Они полезли одновременно, толкаясь и мешая друг другу.

Страг заслонил Миранду собой. Его кулак достал ближайшего черта. Хрустнул проломленный череп, и тот свалился замертво. Подобрав его топоры, Страг принялся ими вращать и двинулся на второго. Миранда видела, что он напрягается изо всех сил. Сердце девушки бешено колотится, от страха захватило дух.

Черт высокий, покрытый жесткой щетиной. У него уродливая свиная морда, из пасти торчат клыки. Он смог парировать несколько ударов, но затем топор Страга с хрустом пробил ему переносицу.

У поединщика словно открылось второе дыхание. Схватив Миранду за руку, он поспешил вперед.

У лежавших на полу выломанных ворот ждал огромный демон с головой козла. Страг в своем теперешнем виде рядом с ним казался почти карликом – тот выше на полторы головы, широкий, как скала. Руки и ноги обвиты толстыми лентами мышц. Рогатую козлиную голову покрывают шипы. В могучих руках молот на длинной рукояти.

– Стой здесь, – велел Страг, – а как только сможешь – беги вверх по тоннелю. Там выход.

– Мы уйдем вместе!

– Делай, что говорят, княжна. Не глупи.

Он двинулся навстречу противнику. Дернулся вправо, имитируя удар. Демон парировал рукоятью молота. Страг дернулся влево – реакция та же.

– Кудлагор, – проревел демон, – ты не пройдешь мимо Кудлагора!

«Надо же, какой вежливый, – подумал Страг едко, – еще и представился».

У него самого откуда-то появились свежие силы. Такое пару раз было на арене, когда он выматывался в бою, но потом словно бы открывались потайные дверцы, и в тело вплескивалось столько энергии, что он просто шел вперед и сметал врага. Правда, потом приходилось долго отсыпаться и есть много мяса. Ковмак как-то вечерком у костра говорил, что у тех, кто долго тренирует свой организм для боя, появляются скрытые резервы. Ты культивируешь искусство боя, а оно, в свою очередь, улучшает тебя, чтобы в нужный момент дать довести победу до конца.

Поединщик метнул в Кудлагора топор. Демон легко увернулся. Тогда Страг положил второй топор на пол, а сам с разбега бросился на врага. Тот не успел взмахнуть молотом. Схватив за шею, Страг с размаха ударил головой. Кудлагор взревел от боли, когда рог врезался ему в лицо.

Мощным ударом он скинул поединщика-демона. В руках ожил молот на длинной ручке. Удар – Страг увернулся, и из стены посыпались осколки выбитого камня. Еще удар – поединщик отпрянул назад, и молот распорол воздух. Под следующий удар, способный свалить быка, Страг нырнул, перекувыркнулся, подходя к врагу ближе и одновременно подхватывая с пола топор.

Лезвие рассекло запястье козломордого, и молот загремел по полу. Быстрый отвлекающий удар по рогатой морде Кудлагора. Еще удар. Топор по рукоять погрузился ему в череп, и Кудлагор тяжело рухнул вперед, загоняя лезвие глубже. Под ним стремительно растекалась алая, чуть светящаяся кровь.

Измотанный, Страг рухнул на колени, тяжело дыша. Некая сила тянула его лицом к полу. Сопротивляться не было сил. Золотой медальон на груди запачкался в крови, но – тут у поединщика глаза полезли на лоб – исписанный непонятной вязью диск принялся ее впитывать. Он впитал почти всю натекшую из головы демона лужу. Это его словно преобразило – диск теперь блестел как новенький. Поединщик снова чувствовал себя полным сил, усталость как рукой сняло.

– Уходим! – прохрипел Страг. Теперь стало понятно, откуда после боя взялись силы и как он смог порвать прутья клетки с девушками. Как смог зарубить двух чертей и этого Кудлагора. Чертов амулет. Нужно скорее его снять – чего доброго, потом захочет выпить кровь его самого! Но снимать, пока они не выбрались на поверхность, рано – еще может быть погоня. Боги, как же хочется уже выбраться на солнечный свет!

Схватив Миранду за руку, он побежал вверх по тоннелю. Девушка едва поспевала. Ворота остались далеко сзади, оттуда уже доносится рев вновь собиравшейся нечисти.

– Быстрее, – торопил поединщик, – быстрее!

Он все еще в обличье демона, на груди болтается золотой медальон. Сам Страг выглядел сильно побитым, даром что медальон пока что дает свежие силы.

Стены тоннеля и укрепленные на них факелы стремительно проносятся мимо.

Рядом слышно надсадное дыхание девушки. Миранда споткнулась, поединщик подхватил на руки и понес по ступеням.

Сзади из разбитых ворот с ревом выплеснулась нечисть.

За спиной слышался топот, звериные крики. Золотой амулет подсказывал – разозленный Темный Лорд успел сотворить новое воинство и бросить вдогонку чужаку. Рабочие-грунтхи уже все отстраивают заново, и в первую очередь ворота.

Факелы на стенах пропали. Страг с Мирандой оказались в темноте. Однако впереди пробиваются толстые лучи света. Страг заставил себя идти быстрее. Видимо, чем ближе к солнцу, тем амулет дает меньше сил. К тому же приходится нести княжну, мышцы налились свинцом, глаза заливает горячий пот.

Сзади доносится топот пары десятков ног, там рычат, хрипят, нечисть вот-вот нагонит.

Наконец Страг добежал до льющихся на пол толстых лучей света.

«Там – солнце!»

Миранда соскочила на пол и посмотрела на спутника. Тот все еще выглядит как отталкивающий крылатый демон.

– Как мы отсюда выберемся?!

– Нужен леомун, – сказал Страг, собравшись уже пошарить по карманам, но вспомнив, что из одежды на нем только набедренная повязка.

Судя по радостному улюлюканью, нечисть уже почти их настигла. Страг развернулся и выбросил вперед руки. Огонь должен был сжечь все, что в тот момент было в каменном тоннеле, но огня не было. Страг с досадой глянул на свои вытянутые красные пальцы демона с толстыми когтями и выбросил их вперед снова.

– Что ты делаешь?! – раздался за спиной голос Миранды. – Я нашла леомун!

Девушка вспомнила, что подобрала упавший амулет возле клетки, когда Страг пытался вернуть себе облик человека.

Вместо огня руки поединщика-демона вдруг исторгли яркий столб молочно-голубого света. Он яростно засиял, словно освобожденный из заточения, и резко устремился вверх и вниз, пробивая пол и потолок в скале. Сверху посыпались камни, Страг едва успел отпрянуть, чтобы не провалиться в открывшуюся пропасть, куда уже с криками летели демоны и черти. Столб света завис в воздухе, освещая все вокруг – звериные морды и свиные рыла нечисти с одной стороны пропасти и изумленные лица Страга и Миранды с другой.

– Дай леомун, – сказал Страг спутнице.

Знакомый камешек с символом горизонтальной восьмерки на нем привычно лег в ладонь поединщика. В ту же секунду цепочка с золотым диском лопнула, и амулет бесшумно соскользнул с шеи. Леомун в руке Страга ярко вспыхнул, и тело стало трансформироваться назад в человеческое. Крылья втянулись в спину, рога исчезли. Кожа из красноватой вновь стала бело-розовой, а местами смуглой от загара. Он застонал от боли, но через минуту перед княжной Мирандой стоял Страг в привычном человеческом виде. Одна проблема – он абсолютно гол, покрыт копотью, лицо и руки в синяках и царапинах.

Нечисть на другом конце пропасти изумленно смотрела на превращение, а потом ликующе взревела. Страг бросился к стене, где уже стояла девушка, и приложил леомун к камню.

Осмелевшая нечисть, поняв, что этот человек никак не сможет им противостоять, с разбега ринулась через пропасть. Кто-то сорвался. Но другие один за другим перебрались на этот край. Пара человекоподобных тварей с головами козлов и свиней. Несколько затесавшихся в общей толпе крысоголовых грунтхов и два высоких демона с огненными хлыстами в руках.

Задержавшись на миг, чтобы насладиться беспомощностью своих жертв, они ринулись вперед. В этот момент от прикосновения леомуна каменная стена и потолок с треском расступилась, и внутрь хлынул солнечный свет.

Твари из адского подземелья в ужасе остановились. Лучи полуденного солнца жгли беспощадно. От уродливых тел повалил дым, запахло горелой плотью. С воплями они ринулись назад, но теперь почти всех приняла в себя пропасть. Молочно-синий столб света при появлении солнца исчез.

Крепко сжимая леомун, Страг ухватился за земляной край, подтянулся и выбрался на поверхность возле расколотого, заросшего травой валуна. Протянув руку, поединщик вытащил Миранду. Солнце после темноты подземелья казалось слишком ярким, слепило глаза.

Едва они отошли к деревьям, как половинки валуна с грохотом сомкнулись, скрывая от посторонних глаз проход в подземный мир.

Страг увидел что-то в траве. Его фляжка с лечебным снадобьем. Рядом поблескивают на солнце шарики для жонглирования.

Поединщик хотел было сунуть фляжку за пазуху, но вспомнил, что на этот раз он в чем мать родила. Лицо княжны сделалось пунцовым. Она старательно отводит взгляд, но нет-нет да и посмотрит на его крепкое, развитое постоянными упражнениями в цирке тело с широкими плечами, едва заметные кубики пресса. Но потом быстро отворачивается.

– Ты что, никогда голого мужика не видела?

– Не твое дело!

– А твой жених?

– Бармис? – Лицо княжны омрачилось. – Мы не успели повенчаться.

Страг понимающе кивнул. Это он проводил ночи с селянками, что прибегали после представлений. Но глубоких чувств к ним не было, он просто насыщал плоть. Видимо, женщины из княжеского рода ведут себя иначе.

Поединщик ощутил, что его снова начинает знобить. Поднес фляжку ко рту, в рот хлынула терпкая жидкость. Зелье было холодным, и от этого горчило еще сильнее.

– Надо придумать, что делать дальше. Я не могу идти в таком виде. Мне холодно, да и тебе некомфортно. Все твои мысли написаны на лице.

– Что? – ахнула Миранда. – Как ты смеешь?! Не забывай, что я княжеского рода!

– Тут не важно, кто какого рода. Скорее какого пола. Не хочу тебя смущать.

– Это ты на меня пялишься с той самой ночи! – Она посмотрела на Страга, глаза непроизвольно скользнули ниже, и Миранда тут же отвернулась. – Имей в виду – от меня ничего не получишь!

– Договорились, – кивнул Страг, приглаживая топорщащиеся волосы, – мне надо раздобыть одежду. Голым на людях как-то не принято.

– А тебе-то самому как, удобно голым?

– Мне дует, – поддержал поединщик ее сарказм, – а в остальном порядок. Не страшно запачкаться.

Миранда едва не зашипела от досады, но вовремя взяла себя в руки.

– Так что будем делать? – спросила она.

Страг машинально передернул плечами, и в самом деле прохладно. Прислушался – ветер донес едва слышный лай собак, запах дыма из печей.

– Тут недалеко город. Надо дойти туда и украсть одежду.

– Как ты узнал про город?

– Я волшебник, княжна.

Миранда пару мгновений смотрела на него, но потом поняла, что над ней издеваются. Ее взгляд сделался презрительным и высокомерным.

– Ты станешь красть?

– Это ты украдешь или придумаешь еще что-то.

– Я красть не стану! Боги запрещают!

– Ты хочешь, чтобы я шел голый в город? Смерти моей захотела?!

– Нет, – процедила сквозь зубы Миранда.

Она уже собралась вывалить на спутника дюжину колкостей, но тут на поляну вышло четверо. Трое крепких мужчин и подросток. Лица тех, что старше, заросли бородами. Одеты в ветошь, в руках дубины и топоры.

Увидев их, разбойники осклабились.

– Мать честная! – сказал тот, что выше всех. Страг решил, что это вожак. – Вы смотрите, ребята, какие голубки. Жених и невеста, тили-тили-тесто? Ха-ха-ха!

Остальные тоже захохотали.

– Да с этого голозадого и взять нечего, Петро, – буркнул мужик слева, с бородавками на лице.

– Разве что девку обыскать, – заржал лысый. – Чур, вы держите, а я ее первый обыскиваю, ха-ха! Потом поменяемся!

– Я тоже хочу ее обыскать! – заржал подросток.

– Васька, не боись. Обыщем ее все по очереди!

– Гардош, – кивнул он лысому, – смотри, чтоб девка не убежала.

Бородавочник громко высморкался и поудобнее перехватил дубину.

Он, Петро и подросток двинулись на Страга. Парень поигрывал топором. У Петро плеть, левая рука на рукояти топора, что торчит за поясом.

Гардош почесал лысину и с грязной улыбкой направился к Миранде.

Поединщик шагнул навстречу ближайшему разбойнику, кулак метнулся вперед. Петро сбило с ног, вместо носа – кровавая слива. Страг пошел на остальных, приседая и уворачиваясь от громоздкой дубины и топора. Возникнув с боку, он быстрым движением выбил у подростка топор. Удар кулака отправил Ваську на землю.

Голый, грязный, со злым сосредоточенным лицом, Страг являл собой грозное зрелище.

Лысый бросился на поединщика слева. Бородавочник в ярости принялся раскручивать дубину над головой.

Лысый от броска Страга полетел спиной вперед. Он налетел на дубину. Череп хрустнул, как яичная скорлупа.

Подкидыш с трудом увернулся от дубины. Пригнулся, избегая второго удара. Одним прыжком оказался возле Бородавочника, и тот рухнул на землю от удара в шею.

– Сзади! – закричала Миранда.

Он шагнул в сторону, обернулся. Нож в руке Петро ударил в плечо. Позволив разбойнику напасть снова, Страг перехватил руку, вывернул и толкнул вперед, на камень, что закрывал вход в подземный мир.

Разбойник вскрикнул – шею и руки обвили стебли. Они обвились вокруг тела и плотно прижали его к оголившейся поверхности камня. Тишину леса разорвал крик боли и ужаса – камень съедал разбойника заживо, вытягивая кровь и куски плоти, впитывая все без остатка.

Наконец прочные стебли ослабли, позволяя обглоданному скелету упасть рядом. На кости с остатками мяса принялись наползать цепочки муравьев.

Страг зажал рану на плече. Миранда подошла бледная, от вида крови ей дурно, но она старалась держаться.

– О, боги, – шептала она, глядя на вытекающие из-под ладони струйки крови. – Сейчас, сейчас… так… Надо перевязать! – Вид у княжны растерянный.

– Оторви от рубахи лоскут. – Страг, морщась, кивнул на лежавшего без чувств рядом разбойника.

Девушка послушалась без возражений. Хотя Страг видел, что ей пришлось сдерживать еще и брезгливость. Затрещала ткань, лоскут получился неровным, но достаточной длины.

Она помогла перевязать, теперь рука поединщика прилегала к телу неплотно из-за тугой повязки.

Он заметил, что лицо княжны снова порозовело. Девушка критически покачала головой:

– Тебе надо к лекарю.

– Обойдусь, – буркнул Страг.

– С такой раной ты долго не протянешь! Надо в ближайшую деревню или город. Лучше второе – в городах хоть нормальные лекари.

– В городах много шарлатанов.

– А в селах лечит местный коновал! Пустит кровь – вот и все лечение!

– Ладно, посмотрим.

Страг оглядел убитых разбойников.

– Великий Шалтан, они все мертвы, – проговорила Миранда удрученно. – Даже этот подросток…

– Этот – как раз нет. – Страг подошел к парню и пнул в бок. – Вставай, притворщик чертов!

Васька открыл глаза, по лицу заметно, что боится. Его товарищи лежат мертвые, от одного вообще остался обглоданный скелет. Ничто не помешает этому голому здоровяку его удавить… Парень начал медленно отползать, пока не уперся в дерево. Затравленно посмотрел на Страга. В его глазах Миранда прочла мольбу.

– Не надо, – взмолился он. – Не убивайте…

Княжна посмотрела на Страга. Если поединщик попытается что-то ему сделать, она будет защищать этого парня. Даром что он пытался их убить, как и его дружки. Боги велят быть милосердными.

– Есть тут рядом город или деревня? – спросил поединщик.

Васька понял, что убивать не будут, по крайней мере не сразу. Тут же приободрился.

– Сразу за лесом, если идти к востоку, стоит Эркаон.

– Город, что ли?

Васька кивнул. Он вытер рукавом нос.

– Мы все оттуда… были. Я даже знаю хорошего лекаря! Могу провести.

Поединщик смерил его взглядом.

– Ладно, пойдешь с нами, покажешь. Если обманешь, пеняй на себя.

Парнишка торопливо закивал. Миранда смотрела на Страга, пытаясь понять, всерьез он угрожает или просто для остраски.

Страг принялся раздевать неподвижное тело лысого. Плечо болело так, что поединщик закусывал губу.

Миранду передернуло.

– Неужто наденешь снятое с трупа?

– В городе куплю нормальную одежду, – буркнул Страг.

Обшарив карманы лысого и Бородавочника, Страг обнаружил три медные монеты и одну серебряную. Из сапога Бородавочника он вытряхнул два золотых. Еще на пальце у лысого поблескивало золотое кольцо, поединщик, подумав, стянул и его.

– Оставь ему хотя бы кольцо! – возмутилась Миранда. – Вдруг обручальное?

– Мертвым золото не нужно, а живым сгодится. Купим тебе платье.

– Мне и в этом хорошо.

– Его пора постирать, уже запылилось, – возразил Страг спокойно, продолжая стягивать с мертвеца одежду, а потом и сапоги. – А идем-то всего ничего. Носить надо аккуратнее.

Миранда застыла. Так сильно ее мужчины еще не оскорбляли. Благородные такого не скажут, а простолюдины боятся. Да и любого простолюдина за такое она велела бы высечь, а потом бросила бы в сарай на хлеб и воду.

Тем временем Страг облачился. Штаны и рубаха были заношены, пара дыр на локтях. Сапоги потертые, но крепкие, по размеру. Денег, что нашлось в карманах разбойников, хватит, чтобы купить одежду и даже пообедать. Страг был не прочь нормально поесть. С тех пор как ушел из цирка, он ел как попало, на бегу. Перекус у Дюрангаша не в счет.

Кольцо и монеты он сунул в карман. Фляга с отваром устроилась за поясом. Поединщик глянул на спутников. Взгляд задержался на Ваське.

– Показывай дорогу. Ступай вперед – и без фокусов.

Парень вытер рукавом нос. В последний раз посмотрел на убитых товарищей, медленно двинулся вперед. В кармане он нащупал крохотный пузырек с порошком из цветков шингоры, вызывающим частичный паралич. Васька дал себе слово – при первом удобном случае пустить его в ход и отомстить за друзей. А пока он будет тихим и отведет этих двоих в город, как обещал.

Прежде чем они двинулись в путь, Миранда опустилась на колени возле убитых и произнесла:

– Всеотец Шалтан и весь сонм богов, примите их души и проводите в чертоги бессмертия. Да будут мир и все существа такими, какими вы хотите их видеть. Пусть все подчиняется вашей воле.

Дорога неуклонно шла вверх. Склон Горы где-то круче, где-то ровнее, иногда можно было идти целыми днями, забыв, что поднимаешься по склону огромной горы. Взгляд поединщика то и дело обращался к скрытой среди облаков вершине Долгона, куда скоро предстоит подняться.

Миранда перехватила его взгляд, спросила:

– Это туда упадет… – Она указала взглядом на Ваську, давая понять, что не хочет говорить при нем. – Ну, ты понимаешь?..

Поединщик кивнул.

– Придется лезть на самую вершину.

– Вы совсем обезумели, если хотите подняться туда, – покачал головой Васька.

Страг смерил его презрительным взглядом.

– Это еще почему?

– Ближе к вершине и на ней самой появляется нечисть. А еще там летают птицы Рух. Один знакомый раз туда пошел за ее пером – больше его никто не видел.

– Может, он просто не захотел возвращаться? – предположила Миранда.

Васька глянул на нее скептически.

– Он неплохо жил. Имел жену и двух любовниц. Чего еще от жизни надо?

Миранда хотела рассказать, что в жизни главное – следовать воле богов. Награда за службу им после смерти – самое высокое, что может получить человек. Но решила, что не в коня корм.

Они шли через лес, потом вышли к дороге. По ней тянулись телеги и подводы с мешками, посудой, яйцами из окрестных сел. Страг рассмотрел туши скота, общипанных кур, крынки с молоком. Крестьяне на телегах смеются, слышны их веселые голоса, иногда сплевывают в дорожную пыль. По обе стороны от дороги пасутся коровы, чуть дальше начинаются поля, там косят и вяжут снопы. В воздухе стоит запах навоза. Под ногами попадаются конские каштаны. Пару раз Страг в них наступал, и потом долго приходилось счищать дерьмо.

На открытом месте под ярким солнцем было жарко. Страг подумал, что, наверное, они уже давно вышли за пределы королевства Хеймдар. Он пожалел, что не интересовался раньше окрестными землями. Мир оказался намного интереснее и разнообразнее. Давно стоило бросить цирк Ковмака и уйти в южные земли.

Им пришлось идти по обочине вместе с остальными, кто направлялся в город пешком. Мимо проезжали груженые телеги из сел.

Городские стены быстро вырастали. Страг уже мог рассмотреть сторожевые башни, бойницы на стенах. На солнце искорками поблескивают шлемы воинов.

– Как называются эти земли? – спросил он.

– Это королевство Шнутланд, – отозвался Васька. – Тут столица Шнутлан, а Эркаон – второй по величине город.

– Большое королевство? – уточнила Миранда.

– А вы, похоже, неместные, – усмехнулся парнишка. – Из Хеймдара небось?

Миранде такое пренебрежение не понравилось.

– А разве путники только оттуда всех расспрашивают?

– В основном да, – кивнул Васька. – Ваше королевство самое обособленное из-за болот и лесов. Иначе бы вы знали, что южнее начинаются Оргиманские земли, там делают вина, выращивают орехи. К востоку, – он махнул рукой в сторону полей, где трудились крестьяне, – королевство Мардаг. Там сплошь наемники, многие служат в чужих землях. И у нас тоже. Пробовали завоевать нас, но мы объединились с соседями и дали отпор.

– А что на западе?

– Лортания. Там множество шахт с разными рудами. У них все покупают доспехи и просто железо или медь.

– А что хорошего у вас? – спросила Миранда. – Похоже, все самое выгодное досталось соседям.

Васька усмехнулся: как можно вот так жить рядом, не зная, как и чем живет соседнее королевство?

– У нас самые плодородные земли. Мы всем вокруг продаем зерно.

Стража на воротах пропустила, не взяв ни монетки. Деньги берут, как заметил Страг, только с конных и тех, кто на телегах. Но, судя по всему, плата умеренная – поток не прерывается, никто не разворачивается и не уезжает.

В Эркаон вливалась бесконечная вереница груженых повозок. Стража в легких кольчугах, на ногах кожаные штаны с металлическими полосами, что выдержат удар меча или пущенной стрелы. Воины задержали на поединщике взор, отметили его простую потрепанную одежду, мощные руки, суровый взгляд. Уже хотели остановить, как вдруг один заметил на телеге человека в потертом халате. Тот сидел за возницей между сложенными один на другой мешками и ящиками с яйцами. Воин подал знак остальным, и те моментально забыли про Страга.

– Эй! – закричал стражник. – А ну, слезай, Мелагон! Тебе запрещено возвращаться в город!

Возница делал вид, что ни при чем. Мужичонка слез, обреченно вздохнул. Руки туже завязали пояс халата. Страг заметил у него за спиной холщовую сумку на лямках. На голове плешь, короткая борода придает сходство с козлом, обут в видавшие виды сапоги. Хитрое лицо тут же приняло виноватое выражение.

– Любезные воины, я все объясню! Неподалеку в лесу есть трава, которая вылечит диарею нашего несравненного мэра! Я собрал ее и остальные ингредиенты! Уже завтра будет лекарство…

– Пошел прочь! – рявкнули стражи. – Если жрец Касим убедил мэра тебя помиловать и изгнать из города, то второй поблажки не будет! Проваливай, или все узрят твой повешенный труп!

Мелагон со вздохом развернулся и двинулся по обочине прочь от ворот.

– Что за история? – спросил поединщик, когда они двинулись дальше.

Васька пожал плечами.

– Понятия не имею. Но у мэра и правда частенько то одно, то другое. Об этом столько сплетен ходит.

– Сплетни – это единственные здесь новости? – уточнила Миранда.

– Они распространяются быстрее всего.

По обеим сторонам широкой улицы, где они шли, дома в один и два этажа. Крыши где-то деревянные, где-то из металла. Окна в цветных наличниках, стены разрисованы яркими красками.

Страг с Мирандой и Васька идут с краю, вместе с другими пешеходами. По выложенной булыжником мостовой проносятся одиночные всадники, грохочут телеги. Воздух наполнен цокотом копыт, ревет скот, что крестьяне ведут на рынок. В лавках шумят голоса. Васька радостно повел носом, вдыхая запахи пива, специй, жареного мяса. Он сглотнул голодную слюну.

– Далеко до твоего лекаря? – спросил Страг, осторожно щупая забинтованное плечо. – Может, легче купить мазь?

Васька помотал головой.

– Среди тех, кто торгует снадобьями на базаре, много шарлатанов. А старика Кетора я знаю давно – покупаю у него порошки.

Миранда приподняла бровь:

– Не слишком ты молод, чтобы болеть?

– Это для отца – от подагры.

– И что, твой отец жив?

Васька радостно кивнул, вытер нос.

– Старик еще и меня переживет!

– Если будешь и дальше заниматься разбоем, – кивнул поединщик, – то да.

На базарной площади обрушилась лавина шума: со всех сторон разговоры, крики, призывы зайти и купить. Отовсюду зовут подойти посмотреть, а еще лучше – попробовать. Купить в рассрочку, если нет денег, – только расписку оставь. Страг учуял множество разнообразных запахов. Тут же лотки, где жарят рыбу в масле, готовят шашлыки, пекут свежий хлеб. Припекает солнце, воздух уже успел прогреться.

В желудке у поединщика квакнуло, но он не обратил внимания. Сначала нужно найти лекаря. Он посмотрел на идущего чуть впереди Ваську. Тот двигается, глядя по сторонам, иногда выкрикивает приветствия продавцам, отвешивает поклоны.

Внезапно лохматая голова мальчишки исчезла в толпе. Поединщик скрипнул зубами – все-таки сбежал! Надо было добить в лесу, опять проклятая жалость, откуда только берется.

Миранда тоже крутила головой, пытаясь найти их сопровождающего в суматохе базара. Васька вскоре появился сам, в руках три исходящих паром лепешки.

– Вот, ешьте, пока не остыли. – Он всучил по лепешке Страгу и княжне. – Свеженькие, только из печи!

– Откуда? – спросила Миранда с подозрением. – Если краденое – есть не стану!

Васька выглядел оскорбленным.

– Как ты могла такое подумать? Я заплатил!

Страг не стал говорить: это все равно что украл – деньги наверняка добыты разбоем. Но поесть не помешало, поэтому он откусил и принялся жевать. Мягкое, хорошо пропеченное тесто тает во рту. На вкус внутри сыр и мясо. Княжна и Васька последовали его примеру.

Они принялись дальше пробираться меж лотками торговцев. Сзади, с дальнего конца базара, донеслись крики возмущения. Миранда за общим шумом их не услышала, но Страгу помог могучий от рождения слух. Оскорбленный хозяин кричал, что кто-то украл лепешки.

Рана на плече стала ныть сильнее. В надежде, что отвар из Сигизмундовой травы поможет заглушить боль, Страг вытащил флягу и сделал пару глотков. Во рту разлилась горечь, но он уже привык.

Он размышлял о мотивах этого парня, которого он лишь случайно не убил. Его сообщники, что напали, лежат мертвые в лесу. Зачем Васька вызвался отвести его к лекарю? Страг не верил в благородные мотивы разбойников, не верил и в Васькину искренность. В лесу парень сбежать не мог, зато затеряться в этой орущей толпе на базаре легче легкого. Но вместо этого он принес поесть. Поединщик чувствовал – где-то здесь подвох. Черти так резко ангелами не становятся, с ними нужно держать ухо востро. Так безопаснее.

– Может, найдем таверну, – предложила Миранда, – поедим и передохнем?

– Сначала найдем лекаря, – сказал Страг. – В таверну успеем всегда.

– Да, но…

– Ты ж только что поела! – удивился Страг. – И как в тебя столько лезет?

Княжна покраснела от возмущения. Собралась уже выдать достойный ответ, но передумала. Лицо приобрело высокомерное выражение, в глазах читалось: «Что с мужлана и холопа взять? Не стоит снисходить до спора».

Они вошли в оружейные ряды. Здесь всюду блеск железа и стали. Новенькие кольчуги, панцири, детали доспехов. На досках развешены мечи, топоры, кинжалы. Прямо здесь расположены и передвижные кузницы. Судя по ритмичному звону, кузнецы прямо сейчас выковывают новое оружие на продажу.

Страг остановился у одного из лотков, выбрал кинжал и секиру. Как раз пригодились монеты, что забрал у разбойников. Васька тоже рассматривал оружие, брал в руки, примерялся, но ничего не купил. Страг наблюдал за ним краем глаза. Миранда терпеливо ждала, пока мужчины натешатся своими игрушками.

К секире поединщик взял перевязь, оружие уютно устроилось за спиной. Кинжал и секира оказались хорошими, добротными, в руке сидят идеально. Балансировка у кинжала отличная. Поединщик метнул в висевшую здесь же изрезанную предыдущими бросками мишень. Лезвие с дюжины шагов вошло в самый центр. Теперь он чувствовал себя во всеоружии.

Едва отошли от оружейных рядов и мимо потянулись лавки ремесленников, как рядом возник человек в синем халате. На груди подвешен закрепленный на ремнях лоток.

– Добрые господа, не желаете ли купить? Травы от диареи, для потенции, общеукрепляющее! – говорил он жизнерадостно. – Травы, чтобы вызвать диарею у завистников или чтобы лишить их преимущества в кровати!

Страг узнал торговца.

– Ты ведь Мелагон, так? Стражи тебя не пустили.

Тот воровато огляделся, приложил палец к губам.

– Тсс. Не надо об этом кричать.

Миранда оглядела торговца – потертый синий халат, русые волосы до плеч. Под левым глазом родимое пятно. Из-под кустистых бровей смотрят хитрые глаза. Коротенькая борода придает ему сходство с козлом.

– Как ты проник в город, холоп?

– О, любезная госпожа, есть много способов это сделать, минуя любые из главных ворот. – Он оглядел собеседников, скользнул взглядом по торчащей из-за спины поединщика секире, кинжалу за поясом. Васька удостоился лишь беглого взгляда.

– Вижу, вы и ваша спутница не местные. А этого пройдоху я уже видел. – Он кивнул на Ваську.

Через базар спешат люди, кто-то ест на ходу купленные здесь же лепешки, хрустит сочными яблоками. Местные и приезжие примеряют одежды, пробуют орешки и сладости, размышляя купить на этом лотке или искать дешевле. Кто-то уже ждет в очереди у жаровен. Там жарят мясо, рыбу и лепешки, продают холодный шербет.

– Думаю, вам стоит что-нибудь у меня купить, – добродушно предложил Мелагон. – Никогда не знаешь, что может сгодиться в Эркаоне: средство от диареи или для потенции. – Он захохотал собственной шутке.

Страг и Миранда не поддержали.

– Нам ничего не нужно, холоп, – сказала княжна холодно.

Они собрались уходить. Мелагон не отставал.

– У меня есть мази и настойки! – добавил он торопливо. – Смотрю, вы ранены, милорд! Могу предложить микстуру, которая снимет боль и заживит рану!

Прошел здоровенный мясник в испачканном кровью фартуке, задел Мелагона. С лотка едва не посыпались бутылочки и мешочки с травами. Он успел подхватить упавший флакон, поставил на место.

Заметив, что Васька опять куда-то ушел, Страг кивнул:

– Давай. Сколько?

«Кто его знает, к какому лекарю пацан собрался меня вести. Лучше выпить сейчас, и пусть он не знает».

– Пяти медных монет, милорд.

– Пяти нет. Держи три.

– Хорошо, милорд, сделаю вам скидку. – Мелагон передал ему флакончик. – Принимайте каждый час по…

Он не успел договорить, как Страг поднес флакон ко рту и выпил целиком.

– Боюсь, это слишком много за один раз, милорд!

– Быстрее заживет, гвоздь мне в пятку!

– Может, возьмете еще и мазь для потенции?

Миранда посмотрела насмешливо. Страг перехватил ее взгляд, надменно вскинул голову.

– Сам ею пользуйся, – прорычал он.

Когда они с Мелагоном разошлись, из толпы показался Васька. В каждой руке – по стакану лимонного щербета.

– Вот, купил освежиться. Угощайтесь.

Не успел он подойти к Страгу, как мимо протопал здоровенный мясник в испачканном кровью фартуке. На плечах окровавленная свиная туша. Не заметив Ваську, он толкнул парня. Кружка вдребезги разлетелась о мостовую. Вторую он удержал.

– Смотри, куда прешь! – заорал Васька в ярости.

Мясник не обернулся.

– Можешь отдать Миранде, – сказал Страг. – Она у нас самая нетерпеливая.

– Пей сам! – возмутилась княжна. – Сколько можно таскаться по базару! Я хочу найти таверну, поесть и отдохнуть! Хватит бродить по этой жаре!

Страг не ответил. Он пил принесенный Васькой щербет. В то же время машинально вслушался – никто о краже напитка не кричал.

По лицу неудачливого разбойника расползалась улыбка. Поединщик только что выпил порошок из шингоры. Действует медленно, зато потом наступает частичный паралич. В лавке лекаря, куда Васька его якобы вел, ждали крепкие ребята, что будут рады расквитаться за убитых в лесу друзей. Очень скоро человек, убивший их, сам отправится на тот свет. И будет это для него долго и мучительно.

Васька уже мысленно рвал Страга раскаленными щипцами. Он посмотрел на Миранду, на аккуратную, натянувшую ткань платья грудь, взгляд спустился к бедрам. Васька представил ее обнаженную и беззащитную, к чреслам хлынула кровь. Эту рыженькую они будут насиловать все вместе. Или по очереди. Как пойдет.

Миранда решительно зашагала к стоявшим тут же столам. Там уже расположились уставшие от долгой ходьбы по рынку люди. Тут же на жаровнях повара жарят молоденьких поросят. На угли с шипением капает сок. Страг учуял запах жареного мяса, в желудке предательски заурчало – про недавно съеденную лепешку он и думать забыл. Плечо все еще болит, снадобье Мегалона не действовало. Только зря выбросил деньги.

Сев за стол с краю, они заказали поросенка и квас. Парнишка в грязном от жира фартуке принес запотевший кувшин, а через несколько минут и мясо. Поединщик сразу же расплатился.

Миранда отрезала кусок и с наслаждением впилась зубами. Страг ест неторопливо, но мясо настолько сочное и нежное, что буквально тает во рту.

Поединщик отпил кваса, огляделся. Вокруг снуют люди, все направляются в самый центр рыночной площади. Кто спешит, кто идет, не торопясь. Праздношатающиеся глазеют по сторонам, в глазах стоит скука.

Наметанный глаз Страга приметил двух карманников, один даже успел срезать с пояса у богато одетого купца кошелек. Тот запоздало принялся кричать, тыкать пальцем, но парень уже смешался с толпой. Второй тоже уже собрался оприходовать свою жертву, но, опасаясь быть пойманным из-за шума, предпочел убраться восвояси.

– Ворье, – проговорил брезгливо Васька.

Страг повернулся, посмотрел на него.

– Не нравятся? С чего бы это?

Миранда, не торопясь, отщипывает мелкие кусочки мяса и отправляет в рот.

– Да подлым надо быть, – пояснил Васька, – приходишь в людное место, притворяешься, что ничего ни у кого красть не хочешь, позволяешь потенциальным жертвам впасть в заблуждение. А потом тихонько так подходишь, отвлекаешь внимание, и – бац! – кошелек у тебя. Я считаю, это не по-мужски.

– А как по-мужски? – спросил поединщик с сарказмом. – Грабить путников в лесу, гвоздь мне в пятку?

– Сильные всегда отбирают у слабых. Они вообще правят миром. А слабые им прислуживают.

– Но сегодня ты обломался, вместе с этой философией.

– Просто мне не повезло, – сказал Васька мрачно, делая глоток кваса.

Парень говорил что-то еще, но поединщик не слушал. Его внимание привлекли яркие шатры и повозки. Страг насчитал десяток. Там были горожане, но явно в качестве зрителей. Поединщик заметил цыган, в ярких и пестрых, как их шатры, рубашках и платьях. С черными, как смоль, волосами. В ушах мужчин блестят серьги, на женщинах множество бус и монист. Доносится смех, пение, кто-то играет на гитаре, так и хочется пуститься в пляс. Цыгане жонглируют факелами и бутылками, метают в мишени ножи, их ловкие руки показывают фокусы. Кто-то водит на цепи медведя, тот лениво порыкивает.

«Все как в цирке Ковмака, – подумал Страг, – только нет боев на смерть».

Он встал.

– Схожу посмотрю, – сказал он, направляясь к шатрам. – Ждите здесь.

– Я тоже пойду, – с готовностью предложила Миранда. Оставаться одной с Васькой было неприятно, но Страг покачал головой.

– Да что это с тобой! – обиделась княжна.

– Квасу подлить? – предложил Васька.

Миранда не ответила.

Поджав губы, она посмотрела поединщику вслед.

Одним из ярких воспоминаний детства у Страга были цыгане. Он видел их всего пару раз, но эти веселые и жизнерадостные люди в ярких одеждах прочно врезались в память. Те два раза цыганский табор останавливался неподалеку от цирка под городскими стенами. После звучных и зажигательных песен, фокусов и танцев цыган зрителям хотелось чего-нибудь позрелищнее, пожестче. А что может быть зрелищнее и жестче одновременно, чем бои на смерть? Кто-то, наоборот, сначала шел на представление Ковмака, но потом не выдерживал и уходил смотреть на цыган – там не было жестокости. И уж тем более там никто не умирал.

Всего один раз тигр, которого цыгане держали в клетке и выпускали на представлениях, сожрал укротителя. Как позже услышал Страг, зверя вовремя не покормили. Укротитель был новенький, тигр еще к нему не привык. Подкидышу тогда было десять лет, и он с парой циркачей пошел смотреть, как развлекают публику конкуренты. Ковмак велел смотреть в оба и запоминать.

Именно тогда Страг увидел Тамиру. Девочка его возраста, стройная, красивая. Вьющиеся черные волосы ложились на плечи. Страгу показалось, что ее глаза заглянули ему в самое сердце. Девочка приветливо улыбнулась. Они немного успели поговорить, прежде чем представление закончилось, и табор сразу отправился дальше.

Потом табор встретился Ковмаку и его циркачам три года спустя, и Страг снова увидел Тамиру. Она стала еще прекраснее, начала превращаться в женщину. Подкидыш, который в тот год уже начинал выходить на арену, замечал, как смотрят на Тамиру мужчины среди зрителей. Но странное дело, он не испытывал к ней желания, которое вызывали другие девушки. После ночи на сеновале Страг быстро забывал их имена. С Тамирой было иначе.

Вечером после представления они встретились в лесу, где стоял табор, и проговорили всю ночь напролет. Страг понял, что перед ним дикая кошка – своенравная, независимая и упрямая. Физической близости с ней не хотелось, но Тамира словно проникла ему в душу, и, сам того не понимая, Страг рассказал девушке все свои секреты. Про мать, которую едва помнил. Про то, что Ковмак учит его убивать для развлечения, а Страг предпочел бы не забивать товарищей насмерть ради увеселения толпы.

Тамира вытащила потертую колоду и при свете луны разложила пасьянс. Она нагадала, что однажды Страг отправится в путешествие, которое навсегда изменит его жизнь.

На главном шатре в таборе тогда красовался флаг со змеей и вставшим на дыбы львом. Змея, обвившись вокруг ног зверя, жалила в лапу. Тамира объяснила, что это символ цыганской хитрости, умения выживать. И вот теперь, увидев этот флаг в Эркаоне на базарной площади, Страг поспешил сюда. Княжну счел за лучшее с собой не брать.

Всюду вокруг были люди – пришедшие развлечься горожане, крестьяне, что привезли что-то на продажу из соседних деревень. Палящее солнце напоминало начищенный до блеска таз. Гул голосов смешивался с запахом жареного мяса и лепешек. Резко пахло конским навозом.

Поединщик решил, что большинство здесь все же приезжие. Редкий мастеровой из города станет праздно проводить время, когда нужно зарабатывать и кормить семью.

Цыгане ловко жонглируют, под восхищенные крики зрителей метко бросают в мишень ножи. Страг подмечал все профессиональным взглядом циркача. Одновременно ощущал за спиной приятную тяжесть секиры. Рука машинально нащупала на поясе кинжал. Цыган учат воровать кошельки и все, что подвешено к поясу, с самого детства. Особенно это удобно в толпе, где легко можно затеряться. Поэтому и за кинжалом надо присматривать – украденное оружие с удовольствием купят те, кому не по карману у оружейников!

В сторонке сидел цыганский парнишка, который рисовал углем на тонких дощечках. Желающие по очереди садились на стул. Скорость, с которой он рисовал, поражала. Люди уходили счастливые, бережно унося свое изображение. А иногда показывали зевакам, что толпились вокруг. Те отвечали одобрительными криками.

Некоторые просили дорисовать к портрету то, чего рядом даже не было: мужчины – льва или медведя. Женщины просили изобразить себя красивее и моложе. Художник ссыпал монеты в карман, усмехался самовлюбленности этих людей. А потом рисовал вновь.

Страг впился зубами в спелое яблоко, на губы брызнули капельки сока, и подошел к шатру с флагом. Змея, жалящая льва… Страгу казалось, что это скорее символ отчаяния, а не живучести. Впрочем, подумал он, кто сказал, что отчаяние – это что-то иное? Это и есть желание выжить. Самое настоящее. Как его поход за Золотым Талисманом. Не будь угрозы смерти, он никуда бы не пошел.

В раненое плечо стрельнуло болью. Поединщик поморщился – микстура Мелагона не помогла. Денег не жаль. Обидно, что купился как последний идиот.

Полог шатра откинулся, и вышла молодая женщина. Из-за яркой алой юбки казалось, что бедра и ноги охвачены пламенем. На ней белая рубаха с узорами, в ушах поблескивают длинные серьги. Тамира любила такие еще тогда, в детстве, когда Страг впервые ее увидел.

Поединщик направился к ней и громко позвал по имени.

Прямо перед ним, загородив дорогу, возник широкоплечий цыган. Волосы завязаны в хвост на затылке. В левом ухе серьга.

– Чужак, как смеешь ты звать нашу Тамиру, а? Клянусь моей мамой, это же оскорбление!

– Какое еще оскорбление? – удивился Страг. – Я иду к старому другу.

– Это кто старый друг?! Это Тамира тебе старый друг?! Тоже мне, нашел друзей. Цыгане не водятся с дикарями, вроде тебя!

Страг подошел к стоявшим в десятке шагов кривым зеркалам, в которые смотрелись зеваки и смеялись над причудливыми отражениями. Цыган не отставал.

– Да ты посмотри на себя! Ты как будто только что вышел из леса!

Одно зеркало все же было обычным, Страг остановился перед ним. Затертые штаны и рубаха, снятые с разбойника. Небрежно обрезанные, как, впрочем, и всегда, чуть взъерошенные волосы. Перебитый и неровно сросшийся нос. Зеленые глаза смотрят с хмурым огнем.

– Вали отсюда, чудила! – грубо посоветовал цыган.

Тамира с любопытством наблюдала развернувшуюся сцену. Двое – Яшка, которого она видит каждый день и который до смерти надоел своим задиристым нравом, и Страг, с которым не виделась уже почти двадцать лет. В памяти промелькнула их встреча, когда они еще детьми пошли в лес, и Тамира погадала юному поединщику на картах. На губах девушки засияла улыбка.

Поединщик хотел потереть раненое плечо под повязкой. Но потом решил, что слабые стороны сейчас лучше не показывать.

– Ты всегда так истеришь? – поинтересовался Страг. – Или сегодня особенные дни? Ну, знаешь, у женщин такие бывают.

Цыган побагровел.

– Это ты меня назвал женщиной?! Бабой, что ли?! Нет, все это слышали?? Да я от тебя мокрого места не оставлю, сын осла и пьяной шлюхи! Не будь я Яшка Шустрый, если ты не заплатишь за свои слова!

Страг медленно покачал головой. Хотелось достать из-за плеч секиру и развалить этого хмыря пополам, но он сдержался. Да и остальные цыгане его тут же разорвут. Но был и запасной вариант.

– Вот про шлюху ты очень зря…

Кулак врезался обидчику в лицо. Яшка упал под ноги двум подошедшим старикам. Тоже цыгане, один – седой, как лунь, у второго только начала серебриться борода.

– Клянусь моей мамой! – проговорил Яшка оскорбленно. – Ты умрешь как собака!

– Остынь, – велел седовласый, – хватит позориться.

Второй старик посмотрел с брезгливой жалостью. Перевел взгляд на седого, погладил бороду.

– Похоже, твой Яшка снова битый, Карбат. При всем уважении это недостаток воспитания. Тебе уже вторая сотня лет идет, а внук тебя позорит.

– Ты прав, Магриус, – согласился Карбат неохотно. Он посмотрел на Яшку. – Сгинь с глаз, негодник!

– А как же он? – Яшка ткнул пальцем в Страга, другой рукой вытирая кровь. – Вы позволите ему уйти?!

– Не твоя забота. Брысь, я сказал!

Они разговаривали так, словно поединщика тут не было. Страг искал взглядом Тамиру. Вокруг собралось множество зевак. Ждут, что будет дальше. Страг раньше слышал, что цыгане всегда стоят друг за друга горой. Обижать не позволяют. Так-то оно так, но не дать в морду этому задире было нельзя.

Поединщик и двое цыган-стариков оказались в центре широкого круга. Зрители с нетерпением ждут продолжения, звучит множество мужских и женских голосов всех оттенков, шумно обсуждают, чем это все может закончиться. По обрывкам долетающих разговоров Страг понял: люди ждут увидеть его красивую – или не очень, как получится – смерть. Стало противно – стоило уйти из одного цирка, как попал в другой. И снова тесно от зрителей. Те же яйца, только в профиль.

Старики наконец повернулись к нему. Оба могучие, в глазах – огонь. Страг подумал, что цыганские старики всегда отличаются от обычных. У цыган больше жизненной силы, чем у остальных. В старости ее не убывает, наоборот, только ярче заметна. Они и одеваются так же ярко, как и молодые, вот как эти двое.

– Ты ударил моего внука! – сказал Карбат глухо, голос дрожал от злости. – Он трепло и забияка, но он мой сын! Всяк, тронувший моих кровинок, расплачивается кровью!

– Не спеши, – прервал Магриус, положил другу руку на плечо. – У меня есть идея, которая будет справедливой для всех.

– Какая тут, на хрен, справедливость, Магриус! Этот чужестранец разбил нос моему внуку! Гореть мне в аду, если я не отомщу!

Магриус смерил Страга взглядом. Поединщик был спокоен, ждал, когда закончится весь этот балаган.

– Ты зачем пришел?

– Повидать Тамиру. Где она?

Старик прищурился, рука все еще на плече Магриуса. Тот в ярости, что-то бубнит себе под нос, брызжет слюной. К нему подошел невысокий гоблин. Магриус принялся что-то ему говорить, тот слушал и кивал, затем почесал жесткий гребень волос на голове. Затем цыган жестом услал его прочь.

Старик-цыган повернулся к Страгу.

– Ты сразишься еще с одним нашим парнем, – молвил он. – Победишь – отведем тебя к Тамире. Проиграешь – не обессудь. Закопаем под деревцем. Все по-честному.

«Если сумеете», – подумал поединщик. Все-таки секиру купил очень вовремя. Удивительно, насколько оружие в умелых руках может облегчить владельцу жизнь.

– Страг! – услышал он знакомый голос. Сквозь расступившуюся толпу подошла девушка.

Поединщик улыбнулся.

– Тамира! Рад тебя видеть.

Она взглянула остро.

– Похоже, у тебя неприятности.

– Не привыкать.

Люди вокруг вдруг радостно зашумели. Поединщик заметил, что толпа расступилась, пропуская высокого цыгана. Ярко-зеленая рубаха из шелка плотно обтягивает мускулистую фигуру. На руках и плечах по тканью просматриваются бугры мышц. Возле него мелькнул гоблин, что-то прошептал, ткнул зеленым уродливым пальцем в сторону Страга. Зеленый рот разошелся в насмешливой улыбке. Здоровяк усмехнулся в ответ, кивнул. Гоблин отошел и нырнул в толпу.

«Силач», – определил Страг. В цирке Ковмака тоже был парень, что развлекал публику поднятием тяжестей. Но тот был не так огромен, как этот бугай.

– Положи его, Страг, – сказала с улыбкой Тамира. – Хоть я и знаю Яшку давно, но победы желаю тебе! Только не калечь его.

– Постараюсь. Можешь присмотреть за оружием?

Девушка кивнула:

– Хорошо, давай.

– Пожалуйста, не пропадай. Может, придется прорубаться к выходу сразу после схватки. – Он криво улыбнулся. – Но все же надеюсь, что меня отпустят с миром.

Взяв секиру и кинжал, девушка отошла. Люди вокруг расступились сильнее, давая место для поединка и не переставая возбужденно галдеть.

– Похоже, бой будет зрелищным! – крикнул, обращаясь к толпе, Магриус. – Делайте ставки! Наш силач Борис, опытный уличный боец, или этот чужестранец с перевязанным плечом? По-моему, выбор очевиден, ха-ха! Подходим, не стесняемся! Выигрыш сразу, как закончится бой! Не упустите возможность заработать!

Страг сплюнул под ноги.

«Некстати мне ранили плечо, гвоздь мне в пятку!»

Он попробовал подвигать рукой, так, чтобы привести в движение именно плечо. Мышцы протестующе взвыли. Но боль уже не такая острая. Он снова подвигал рукой. Вполне терпимо. Однако что-то не так. Голова начинает кружиться. Мышцы отяжелели, по телу стремительно расходится волнами жар. Страг мысленно чертыхнулся – ему только приступа не хватало!

Цыган атаковал без предупреждения. Страг успел отодвинуться, кулак едва разминулся с его лицом. Поединщик машинально качнулся назад, проваливая следующий удар.

Со всех сторон – крики толпы. Люди протягивают Магриусу деньги, тот записывает ставки мелом на дощечке, монеты со звоном сыплются в карман.

Страг увернулся еще пару раз. Тяжелые кулаки противника рассекают воздух, бьет он чертовски быстро.

Поединщик нырнул под руку, молниеносно ударил. У Бориса дернулась в сторону голова, но сам он не пошатнулся. Большие карие глаза возбужденно горят, на лице читается азарт. Он напоминал матерого кота, который поймал мышь и теперь хочет поиграть, прежде чем задушит.

Ответный удар тараном сшиб Страга с ног под громкое улюлюканье зрителей.

Пересилив боль в плече, поединщик поднялся. Тут же согнулся от удара в живот. На спину будто упало бревно – Борис ударил сцепленными в замок руками. Страг рухнул на землю.

Рот обожгло ударом о твердое, в нос набилась пыль. Страг принялся откашливаться. Он не понимал, что случилось, почему реакция притупилась – он не успевает ни уходить от ударов, ни даже их заранее замечать.

Толпа ревела в экстазе.

– Дамы и господа! – кричал Магриус зычно. – Как видите, Борис выигрывает! Еще есть время сделать ставку, пока чужестранец поднимается на ноги! Если вообще поднимется!

– Да! – слышал поединщик над собой голос. – На Бориса? Хорошо!

– Пять монет на Бориса!!!

– Принято!!

Ставки сыпались одна за другой. Страг отчетливо понимал – люди жаждут увидеть если не его смерть, то хотя бы как его изобьют до потери сознания. Тамира повидается с ним и вне этого цыганского цирка, он уверен – девушка выше этих идиотских условностей. Вот только проигрывать не хотелось. Этому противились его натура и весь многолетний опыт на арене, когда побеждал он, а проигравших выносили либо мертвых, либо без чувств.

– Ставлю на Бориса! – закричала какая-то женщина. – На Бориса!

– Принимается!

– Поднимайся, чужестранец, – услышал он возле самого уха голос Магриуса. – Продержись еще немного, а потом падай хоть до смерти. Против тебя поставили кучу денег, ты обязан теперь встать и… проиграть! Я, так и быть, отсыплю тебе пару монет, чтоб поправить здоровье в кабаке. Убивать тебя не будем, но лечиться ты будешь долго.

Страгу вспомнился случай, когда шесть лет назад оцарапался о шип картеркуса в лесу. Растение ядовитое, но не смертельное. Тут же начался озноб, перед глазами поплыло. В тот же вечер он должен был выйти на бой. Ковмак тогда решил, что это обычная простуда, и сказал, что либо Страг дерется, либо убирается ко всем чертям. Больным и инвалидам в цирке не место.

Парень собрал волю в кулак. Это стоило титанических усилий, но он вышел на арену, сконцентрировался и победил. От мысли, что такие же усилия придется приложить и сейчас, его стало мутить. Однако на кону его достоинство мужчины и воина. Это всегда дороже, чем деньги. Эх, с секирой он бы закончил этот бой в два счета.

Стиснув зубы, поединщик поднялся. Боль в раненом плече пульсировала такая, что отдавало во всю руку до кисти. В толпе он заметил Миранду и Ваську. Княжна смотрит со смесью беспокойства и злости. Ее взгляд как бы говорит: «Ну как ты умудрился вновь угодить в неприятности?!»

– Итак, чужестранец снова в строю! – задорно объявил Магриус, потирая руки. – Дамы и господа, бой продолжается!

Зрители отозвались восторженным ревом. На лицах – азарт, глаза не отрываются от бойцов: в конце концов, цыгане приезжают нечасто и бои, где кровь и сломанные кости, устраивают не каждый раз.

Он посмотрел на Бориса и сказал уже тише, чтобы слышал только он:

– Не калечь. Он знакомый Тамиры. И так уже отделал будь здоров. Бей так, чтобы парень ушел, а не его унесли.

Борис и Страг принялись медленно кружить вокруг друг друга. Поединщик не сводит с противника глаз. Борис тоже буравит его взглядом. Неумело обрезанные волосы, щетина, бледноватая кожа – то ли болен, то ли от природы слаб. Странные, немного заостренные и чуть оттопыренные уши. Да еще плечо перевязано. Зачем он вообще полез драться?

Взгляд Страга спокоен, суров. У Бориса шевельнулось странное предчувствие. Казалось, этот парень, которого он поначалу бил, просто притворялся, а теперь выжидает, чтобы размазать его по земле.

Борис невольно подумал, что дерется в цирке уже пару лет, нечасто, но зато бои зрелищные. Он превосходит противников ростом и весом. Поднимает тяжести, укрепляет и накачивает мышцы. Но никогда особо не развивает бойцовские навыки, не тренирует реакцию. Дерется как придется, просто выигрывая за счет природных физических данных. Он никогда не забивал человека до смерти. Вырубал напрочь – да, но не убивал. А вот взгляд этого парня как раз говорит, что тот не боится никому проломить череп. Ясно, что он не раз дрался насмерть.

Борис ощутил легкий укол неуверенности, но принялся гнать его от себя. Неуверенность переросла в страх. Он не мог отвести взгляд от зеленых глаз Страга, которые вдруг начали оказывать гипнотический эффект. Как кролик и удав, мелькнуло у Бориса.

Он бросился вперед с намерением атаковать, сбить противника с толку, а себе – вернуть чувство уверенности.

Страг увернулся. Борис выбросил кулак вперед и опять ударил в воздух.

Неожиданно Страг нырнул под руку, на миг исчез и появился слева. Борис задохнулся от удара в бок. Кулак поединщика метнулся в лицо. В нос будто ударили молотом, по губам потекло горячее, соленое. От следующего удара перед глазами поплыло, цыган рухнул на землю.

Внутри шатер Тамиры выглядел непритязательно. Разборная кровать аккуратно застелена лоскутным покрывалом. На полу небольшой коврик. Слева – зеркало в человеческий рост в деревянной раме. В нее кое-где вставлены полевые цветы. В центре – стол с миской свежевымытых фруктов и кувшином воды. Тут яблоки, персики, гроздья винограда. Яблоки спелые. Так и просятся в рот, чтобы от укуса тут же брызнул сладкий сок.

Тамира указала Страгу на стул. Сама села у окна. Теперь между ними был стол. Девушка положила в рот пару виноградин.

– Давненько не виделись, Страг, – сказала Тамира, вынимая из кармана колоду карт и начиная их тасовать. – Как ты жил все эти годы? Смотрю, из цирка ты ушел.

– Жил как придется, – ответил поединщик, – но, как видишь, живой. У Ковмака все просто – либо выживешь, либо умрешь. А из цирка ушел, да.

Он чувствовал в воздухе напряженность. Ее не мог снять ни облик сидевшей перед ним подруги детства, ни приятный сладковатый аромат ее духов. Более того, поединщик заметил, что девушка тоже испытывает напряжение.

– Что с плечом? Ты ранен?

– Есть такое. Нет ли у тебя лечебной мази?

Девушка не ответила.

– Зачем ты искал меня, Страг? – спросила она напрямик. – Ради нашей встречи ты ввязался в драку с моими. Избил Бориса. Хорошо, что у наших есть понятие чести, а не то тебя бы уже пырнули ножом в толпе!

– Просто хотел тебя увидеть.

– Не надо. Я видела в толпе рыжеволосую женщину. Она смотрела на тебя, как мать на непутевого сына. – Цыганка смотрела испытующе, ожидая ответ.

Поединщик развел руками.

– В нашу последнюю встречу ты нагадала путешествие, которое изменит мне жизнь. Похоже, это произошло. Расскажи, что меня ждет.

– Я не единственная цыганка, которая умеет гадать.

– Да, но тебе я верю. И ты оказалась рядом. Мне сейчас недосуг искать других гадалок, гвоздь мне в пятку!

Полог шатра резко поднялся. Вошел седой цыган, которого поединщик видел перед боем. Тот, чьего внука он вырубил. Глянув косо на Страга, старик начал быстро говорить Тамире на непонятном языке. Он только понял два слова: Тамира и Карбат. Дед говорил громко, брызгал слюной, жестикулировал, время от времени злобно глядя на Страга. Все время тыкал пальцем в его сторону, словно надеялся пробить дыру.

Тамира кивнула, вновь перешла на понятный поединщику язык.

– Хорошо, Карбат.

Старик метнул взгляд на чужестранца и вышел. На лице – презрение и ненависть.

– Что он хотел? – спросил поединщик.

– Чтобы тебя через полчаса тут не было. Он сказал, что я позорю весь табор, что привела тебя. Если не уйдешь сам, тебя вынесут.

Страг понимающе кивнул.

– Я не хочу неприятностей. Полчаса вполне хватит.

Девушка встала, подошла к зеркалу, потом задумчиво отошла к противоположной стене. Потом вспомнила про гостя.

– Значит, ты уже отправился в путешествие?

– Сначала я бы не отказался от лечебной мази, – сказал Страг, указывая на плечо. – У вас в таборе наверняка что-нибудь найдется. Вы же знатоки целебных трав.

– Возьми. – Девушка взяла одну из деревянных баночек у зеркала и бросила поединщику. – Из личного запаса.

– Ты готова на что угодно, лишь бы я скорее ушел, да?

– Не хочу видеть, как тебя разорвут на части. Поверь, секира против целого табора не поможет.

Девушка помогла снять повязку, аккуратно намазала рану мазью зеленоватого цвета. Руки Тамиры были нежные и прохладные. От мази пошло жжение, Страг стиснул зубы, пережидая. Потом попросил перебинтовать плечо заново.

– Так расскажи, что я не знаю, Тамира. Погадай, как ты умеешь!

Цыганка принялась раскладывать карты. Первый ряд. Второй. И, наконец, третий.

– Так… – сказала она. – Дела у тебя неважные.

– Как всегда. Что именно ты увидела?

– У тебя в крови течет яд. – Она приподняла бровь, будто изумленная, что Страг еще жив. – Тебя ждет долгая дорога на гору. А, вот еще. Один из тех, кто рядом, желает твоей смерти.

Страг прищурился:

– Можешь подробнее?

Тамира показала карту с изображением мальчика на фоне леса.

– Вот. Точнее не могу.

Поединщик медленно кивнул. Мальчуган был похож на Ваську как две капли воды.

Снаружи уже слышались мужские голоса. Поединщик насчитал минимум пять человек.

– Спасибо, Тамира. Но ты ничего не сказала про путешествие.

– Все, что показали карты, я рассказала. Теперь уходи.

– Рад был тебя видеть. Жаль, что недолго.

– Иди, или тебя убьют.

Страг надел перевязь с секирой, сунул кинжал за пояс. Кивнул на прощание.

Он вышел, опустив за собой полог. Вместе с десятком цыган снаружи ждали Миранда и Васька. Он тут же поймал на себе озлобленные взгляды. У многих в руках поблескивали лезвия ножей.

– Что-то ты невеселый, – заметил Васька, оскалив зубы. – Цыганка не дала? Ахаха!

Страг покачал головой. В мыслях он вернулся к разговору с Тамирой. К ее предупреждению. Он чувствовал, как благотворно действует мазь. Боль из плеча ушла, на смену пришел легкий зуд.

– Цыганка, как княжна, – сказал он Ваське со значением, – никому ничего не должна.

Миранда промолчала, стараясь держать лицо непроницаемым. Ей не нравилось, что Страг отозвался так небрежно, но решила, что для спора неподходящее время. Надо уйти подальше, пока цыгане не разорвали их на куски. А еще ей стало очень интересно, зачем Страг подрался из-за цыганки и чем они так долго занимались в шатре.

– Почти пришли, – сказал Васька с улыбкой. – Лавка лекаря – за углом.

«Еще немного, и вы покойники», – добавил он мысленно. Как раз вот-вот должен подействовать яд. Васька сначала думал подлить его и Миранде. Но потом не стал – насиловать умирающую женщину не так интересно. Лучше живую. Когда она кричит, вырывается, умоляет о пощаде. И делает все, что ей велят.

Страг примерно догадывался, что их ждет в этой самой «лавке лекаря». Однако решил рискнуть. Надо дать ему себя проявить, чтобы знать наверняка. Всегда остается крошечная вероятность, что человек предпочтет хорошее плохому. Зато, когда эта надежда не оправдывается, уже можно бить гада с чистой совестью.

Они вышли с базарной площади. Свернули на узкую улочку, слева и справа потянулись невысокие глинобитные дома. На плоских крышах кое-где голубятни. Из окон свешивается сохнущее белье, доносятся голоса. Страг заметил мелькнувшую на крыше рыжую кошку.

Боль в плече почти прошла. Когда Васька не смотрел, он аккуратно пробовал двигать рукой – получается! Все же цыгане знают толк в лекарствах. Надо же, какая чудодейственная мазь!

Страг вновь подумал о Тамире – хорошо бы встретиться при других обстоятельствах, когда никто никуда не спешит, никто не ранен и над душой не стоят разъяренные цыгане. Хотелось по-дружески поговорить, может, выпить вина. Узнать, как жила она все эти годы. Рассказать про Золотой Талисман. Интересно, что девушка на все это бы сказала. И что сказали бы об этом карты. Он хотел знать заранее, удастся дойти или нет. Останется ли в живых… Нет, останется. Он просто обязан выжить!

– Пришли. – Васька указал на неприметную дверь в конце улицы. – Это долго не займет. У старика Кетора наверняка есть лекарство!

Справа Страг заметил лавку с одеждой. На стойке у входа висит несколько платьев разного фасона и одна мужская рубаха. Отличный повод оставить княжну здесь.

Он вытащил из кармана горсть монет.

– Будь добра, купи мне что-нибудь из одежды, – сказал он, кивая на магазинчик. – Я все равно собирался поменять эти лохмотья на что-то приличное.

Миранда холодно покачала головой:

– Позже выберешь сам, холоп. А то еще скажешь – цвет не тот, размер не подходит!

– Ну что вы, ваша светлость, – сказал Страг с ядовитой ухмылкой, – я полностью доверяю вам мой гардероб. А я пока схожу к лекарю. Надеюсь, это недолго.

Он посмотрел на стоявшего рядом Ваську. По мелькнувшему в глазах недовольству понял, что отпускать княжну тот не хочет.

– Что ж, так и быть, – согласилась Миранда холодно. – Выберу что-нибудь. А то, пока ты в лохмотьях, стыдно рядом ходить.

Страг на колкость отвечать не стал – женщина есть женщина, ляпает языком, не думая. Пусть и княжеского рода.

Он повернулся к Ваське. Передернул плечами, машинально проверяя, на месте ли секира. Скорее всего, придется пустить ее в ход.

– Давай, где там твой лекарь?

Подойдя к двери, Васька остановился пропустить Страга. Поединщик грубо толкнул его внутрь.

Парнишка влетел в тесное темное помещение, Страг вошел следом. Вниз уходила небольшая лестница.

– Ты чего? – возмутился Васька.

– Топай вперед.

– Да я…

– Я сказал – пошел! Сколько их там?

– Кого?

– Твоих дружков в засаде!

Парень сделал изумленно-обиженное лицо.

– Ты совсем, что ли?! Тут лавка лекаря, он тебе поможет!

Страг толкнул в спину. Васька покатился по ступенькам. Тут же рядом дверь, снизу пробивается полоска дневного света.

Поединщик мгновенно оказался рядом. Рывком поставил Ваську на ноги. Тот при падении едва не сломал шею, ударился скулой об пол. Под глазом теперь алеет кровоподтек.

– Пошел! – велел он. – Если нападут, я успею тебя убить.

– Хрена с два! – крикнул Васька и бросился к двери.

Толкнув ее, парень влетел внутрь. В окна под самым потолком льется солнечный свет. Там видны ноги редких прохожих на тихой улочке. На полках у стены поблескивают пузырьки и склянки с целебными растворами, порошками.

Страг резко вошел следом.

В комнате, кроме него и Васьки, еще трое. За прилавком – высокий мужчина с седыми волосами. Одетый добротно, дорого. Рубашка из тонко выделанной кожи сидит идеально, подчеркивает развитую фигуру и крепкие мышцы. Второй – на стуле у окна. Лысый, невысокий. На нем кожаный фартук с застарелыми пятнами. Правый глаз закрывает повязка.

Третий – на стуле рядом. Между ними на столике кальян. Лысый как раз присосался к мундштуку. В комнате витает запах дыма с едким травяным оттенком, но благодаря открытым окнам тут все же проветривается.

Страг видел лекарей-алхимиков прежде и сразу понял, что этот лысый в фартуке как раз из них. Вечно ставят эксперименты, пытаются создавать новые лекарства, а иногда и яды. Кто знает, чем занимается этот. Учитывая, что он в одной упряжке с этим горе-грабителем Васькой.

У седовласого, как по мановению волшебной палочки, в руках оказался арбалет. Страг заметил, что стрела легкая, доспех ею не пробьешь, но грудную клетку – запросто.

Седой навел арбалет на него. Третий, который возле кальяна рядом с лекарем, вытащил из-за голенища нож. С виду он как раз похож на разбойника низшего ранга. Если седой одет хорошо, видно, что рук не марает, а просто посылает других на ограбления, то этот как раз простая шестерка. Одет почти в такую же ветошь, какую Страг снял с убитого бандита в лесу.

– Так-так, – произнес седой хрипло. – Ты вернулся один, Васька. Где же остальные?

– Кто это с тобой? – добавил лысый, не поднимаясь со стула. – И где добыча?

Приглядевшись, Страг заметил, что лицо у него бледное, зрачки шире, чем обычно у людей. Кто знает, что он и эта шестерка там курят в этом кальяне.

– Если ты их бросил, а сам явился сюда, – прохрипел седой, – то напрасно!

Васька вскинул руки в примирительном жесте.

– Грот, Дорош, – он посмотрел на третьего, – Кент! Я все объясню!

– Уж постарайся, – кивнул седой, не отводя арбалета от Страга, – не то я пущу стрелу не в громилу, а в тебя. Не будь мое имя Дорош!

– А ты, – он бросил Страгу, – зеленоглазый, снимай-ка секиру и кинжальчик. На пол оружие, я сказал!

Страг подчинился. Теперь он и сам недоумевал, зачем сюда пришел. Проще было убить Ваську в подворотне. Но он привык убивать только в поединке или при самообороне. Убивать безоружного, пусть тот и желает ему зла, как-то… Зато теперь вот, похоже, он влип. Как всегда, пошел на поводу у эмоций, черт бы их побрал.

Лысый снова затянулся, кальян побулькал, выдохнул струйку дыма. Его примеру последовал Кент. В отличие от лысого лекаря в фартуке, он выглядел полным сил, просто чуть расслабленным. Но он все время поигрывал кинжалом в кулаке. Поединщик видел такое раньше – обычно это средние профи с кинжалом, к тому же стараются запугать. Мастера высокого класса свои умения без надобности не подчеркивают.

Васька едва начал рассказывать, как все произошло в лесу, как Страг грубо перебил.

– Вранье! Пока я дрался с вашими, этот трус, – он кивнул на Ваську, – притворялся мертвым. Он мог бы им помочь, и сейчас бы они стояли тут вместе живые и здоровые! Но он предпочел сберечь шкуру!

Кент и Дорош посмотрели на Ваську. Грот тоже оторвался от кальяна. Васька побледнел.

– Васька, если это правда… – произнес Грот, вновь выдыхая дым, – ты бросил умирать остальных да еще и привел этого к нам?..

– Ваши парни в бою меня ранили, – поединщик указал на перевязанное плечо, повязка выглядела вполне убедительно, и рукой он старался этой не шевелить, – а он повел меня в город, чтобы свести с лекарем. Верный солдат, ничего не скажешь.

– Я вел его к вам! – воскликнул Васька.

Он шагнул к Страгу, злобно сжав кулаки, но Дорош рявкнул:

– Трус паршивый! С ним я разберусь сам!

– Дорош, поверь, я вел его в западню!

– Ага, прямо в наше заведение, – саркастически кивнул Грот, который затянулся и побледнел от кальяна еще больше. Казалось, его тело уже почти целиком погрузилось в транс: он уже не двигался, но говорить и немного соображать еще мог. – Привел к нам того, кого не смог ограбить…

– Да он нас за дураков держит, сопляк чертов, – процедил сквозь зубы Кент.

– Ты решил, мы доделаем твою работу? – прищурился седой. – Ты должен был разобраться сам! А не перекладывать на старших!

– Я дал ему порошок шингоры! – выпалил Васька, яростно глядя на поединщика. – Он уже должен был подействовать!

– Ага, как же. – Дорош сплюнул себе под ноги. Арбалет все еще смотрел точно на Страга. – Шингора давно бы уже парализовала и слона!

«Зелье, что продал Мегалон! – осенило Страга. – Гвоздь мне в пятку, оно сработало как противоядие! Ну спасибо, хитрец!»

– А у этого – ни признака! Не люблю я, когда врут, Васька. Ох, не люблю! А еще не люблю предателей и трусов!

Он нажал на спуск, стрела ударила Ваську в грудь. Он в изумлении уставился на седовласого. По рубашке из-под торчащей стрелы стремительно растекалось алое пятно. Парень рухнул на пол.

Не дожидаясь, пока Дорош перезарядит, Страг бросился к стене. Схватив пару склянок, он одну за другой метнул в седовласого. От первой стрелок увернулся. Он наставил вновь заряженный арбалет на поединщика, но вторая склянка с зеленоватой жидкостью угодила ему прямо в лицо. Стрела ушла в сторону.

Комнату огласил вопль. Нос и кожа вокруг него дымилась от ожога. Дорош метался, держась за лицо и истошно крича.

Кент встал, занеся руку с кинжалом, но, обкуренный, двигался слишком медленно. Подобрав кинжал, Страг молниеносно метнул в него. Разбойник завалился на пол, рукоять торчала из глаза.

Все еще истошно крича, седовласый выметнулся из-за прилавка. Поединщик бросился к нему. Взмахнув бутылкой с каким-то порошком, поединщик разбил ее Дорошу о голову. Тот рухнул и затих. Кожа на лице, куда выплеснулась жидкость, сильно покраснела, пошла бело-зелеными пузырями. На лбу от ударившей туда склянки и вонзившихся стекол выступила кровь.

Страг посмотрел на Грота. Лысый оставался странно спокоен. Два его товарища мертвы, еще один – без сознания, а он сам – в руках пришедшего к ним в логово врага. Казалось, его это не беспокоит. Даже не страшит. Взгляд оставался мутным, неподвижным. Пальцы разжались, шланг кальяна с мундштуком выскользнул из руки.

Поединщик содрал уже ненужную повязку с плеча. Достал мазь, что дала Тамира, и нанес еще немного на почти зажившую рану. Потом вышел из лекарской и направился к лавке одежды, где все еще гуляла Миранда, растрачивая деньги, что он ей дал.

Миранда старалась не смотреть на Страга. Одежда, что она выбрала, ему не понравилась. Мол, слишком дурацкая, и денег много спустила. Можно было купить, видите ли, дешевле! Холоп он и есть холоп – они скорее оценят бутылку водки, чем красивую стильную одежду!

Кожаные с узорами штаны, белая шелковая рубаха. Кожаная куртка с орнаментом на спине… Все добротное и крепкое, не стыдно на люди выйти.

– По крайней мере, я купила тебе приличную одежду! Теперь ты хоть на человека похож! С тобой не стыдно рядом идти!

– На кой черт ты вообще со мной ходишь? – возразил Страг. Его этот аргумент приводил в ярость. – Если стыдно – оставалась бы в Эркаоне!

– Мне нужен Талисман не меньше, чем тебе! Без него я не отомщу за Бармиса! Ты обещал!

– Я обещание сдержу! А ты держи свое – не путаться под ногами и поменьше болтать!

– Как ты смеешь так со мной говорить?! – не выдержала Миранда. – Тебя бы высечь на конюшне, чтоб научить уважению к благородным людям!

Страг промолчал, вспоминая, как его регулярно секли Ковмак и Эрих. Наверное, тоже пытались воспитывать.

Отвечать он не стал. Спор закончился, но теперь Миранда делала вид, что поединщика рядом нет. Не хотелось ни на него смотреть, ни разговаривать.

Вокруг шумит лес. Над головой неспешно плывут облака, то скрывая, то высвобождая диск солнца.

– Ты идешь слишком медленно, – сказал поединщик, медленно вращая в руке шарики для жонглирования. – Мы так в жизни никуда не дойдем.

– Я не могу быстрее! Я устала!

– Ты же перед этим спала!

Страг перепрыгнул через поваленную ветром сосну.

– А ты когда ел в последний раз? – спросила в ответ княжна.

– Какая разница.

– Нет уж, изволь ответить!

– Ел вместе с тобой в Эркаоне.

– Ты же ешь три раза в день, так?

– Как получится.

– Не важно. Ты поел, а через время снова голоден. Или поел, а потом можно и завтра или через неделю? Вот, так и я – мне нужен отдых, а раз мы не отдыхаем, то быстро я идти не могу!

Страг в раздражении сплюнул и принялся быстрее крутить в ладони шары. Сейчас это был единственный способ справиться с раздражением. Княжна стала много себе позволять. Но, с другой стороны, сам виноват – нечего было брать с собой, от бабы в походе одни трудности.

Плюнув, он пошел быстрее, но потом, увидев, что княжна отстала – нарочно идет медленно! – остановился возле ручья. Рядом над землей раскинул широкую сень дуб, поросшая кустами земля едва заметно уходит вверх – в сторону скрытой среди облаков вершины Долгона. Ручеек бежит оттуда, огибая камни и корни. Они торчат из земли, толстые, похожие на змей.

Опустившись на колени, Страг зачерпнул воды. От холодного заломило зубы, но он хлебнул еще пару раз. Жажда ушла.

Он уже собрался пойти высказать Миранде все, что о ней думает, как вдруг взгляд зацепился за… отрубленную руку. Кисть лежала на траве у ручья.

– Гвоздь мне в пятку… – пробормотал Страг.

Он провел мокрой рукой по лицу, чтобы убедиться, что не мерещится. Но отрубленная кисть правда лежала там, труп – чуть дальше. Они были реальны, как этот ручей и небо над головой в просветах ветвей.

Проследив взглядом выше, поединщик заметил, что трава примята, на стебельках засохшая кровь. Некоторые кусты поломаны. Возле них в траве он заметил нож с рифленой рукоятью.

«Они дрались здесь, потом вломились в эти кусты».

На траве едва заметны следы четверых.

«Видимо, трое напали на одного», – размышлял поединщик.

Прислушался, но не услышал ни шепота, ни стонов. Либо нападавшие победили и ушли, либо все наоборот.

Подошла Миранда. Отведя хмурый взгляд от Страга, она вскрикнула – заметила отрубленную руку.

– Всемогущий Шалтан, что происходит? – прошептала она. Поединщик заметил растекшуюся по лицу девушки бледность. – Чья это рука?

– Стой здесь, – велел Страг. – Пойду посмотрю.

– Нет уж – я с тобой! Мне подземелья с чертями хватило и в первый раз.

Поединщик ядовито подумал, что скорее это он сейчас угодил в подземелье, сидит в котле, а этот черт в зеленом платье разжег огонь.

Вытащив из перевязи секиру, Страг медленно двинулся вверх вдоль ручья. Миранда держалась за спиной.

Они миновали отрубленную руку. Прошли меж двумя кустами орешника.

Впереди на небольшой, окруженной высоким кустарником прогалине лежит четверо. Трое в легких металлических панцирях, под которыми видны кольчуги. У одного раскроен череп, отрублена кисть. У второго в шее торчит кинжал. Третий пробит мечом насквозь, клинок выглядывает из груди. Под ним на траве лужа потемневшей крови, там копошатся муравьи. Над всеми троими вьются мухи. У того, что с проломленной головой, на черепе сидит черный ворон, неторопливо выклевывая мозг.

На четвертом доспехи немного другие, красивее и прочнее. Сразу видно: этот дрался с теми тремя. Щеки и подбородки у мертвецов заросли щетиной. У четвертого на лице аккуратная клинообразная бородка. Услышав шаги, он приоткрыл глаза. Его доспехи иссечены ударами, кровь запеклась на шее и под волосами возле уха.

– О боги! Он еще жив, – прошептала Миранда, стараясь не смотреть по сторонам, не видеть страшные раны на убитых. Мух, которые с громким жужжанием вились над ними.

Страг присел возле еще живого воина.

– Ты победил, – сказал поединщик, глядя на смертельно раненного. – Один против троих, не каждый выстоит.

Бородатый прошептал:

– Они… они напали первые. Хотели забрать…

– Ты все равно победил, – сказал Страг. – Умрешь как герой.

Он посмотрел на Миранду. Княжна уже немного взяла себя в руки и выглядит не такой ошеломленной.

– Ты должен… – вновь заговорил раненый, – должен… мне помочь…

– Прости, у меня свое дело.

Глаза раненого блеснули настойчивостью.

– Последняя воля… умирающего на поле боя, брат… не откажи…

Ручей журчал совсем рядом. Страг зачерпнул двумя ладонями воды и поднес к губам бородача. Тот с благодарностью выпил, часть пролилась на бороду.

– Я – Турголий, – прошептал воин. – Помоги мне… Боги тебе воздадут…

– Не могу, – покачал головой Страг. – За мной по пятам ходит смерть. Если не найду лекарство, она меня заберет. Времени мало.

Турголий что-то вложил в ладонь поединщика. Глаза снова подернулись дымкой, его пальцы в руке Страга похолодели.

– Брось амулет в… источник Брана… – Он закашлялся. – Уже… совсем рядом… Он сам… укажет дорогу… Не отдавай… кто бы ни… пытался… забрать…

Закрыв умершему глаза, поединщик встал на ноги.

– Всеотец Шалтан и весь сонм богов, – прошептала Миранда, – примите его дух и проводите в чертоги бессмертия. Да будут мир и все существа такими, какими вы хотите их видеть. Пусть все подчиняется вашей воле.

– До чего странная у тебя молитва, – заметил Страг.

– Это молитва по убитым и умершим.

– Ими хоть забор подпирай, – буркнул Страг. – Им молитвы уже не помогут.

Она неодобрительно покачала головой:

– Безбожие до добра не доведет.

Страг не ответил.

– Что будем делать? – спросила она. – Может, если этот источник недалеко, то в самом деле поможем?

Поединщик молчал. В мозг словно вонзилась заноза – он уже где-то слышал про это место – источник Брана. Сразу после ухода из цирка. Но вот что именно связано с этим источником, вспомнить не мог. На дверь его памяти будто повесили замок и заперли. Поединщика не оставляло чувство, что с этим источником связано что-то важное. Но память, как назло, отказывалась помогать.

День приближается к полудню, с неба поливает жаром. Зелень деревьев вокруг буквально просвечивается яркими лучами солнца. Страг чувствовал, что самое время перекусить.

Пока двигались вверх по ручью, он приметил жирного барсука и убил метким броском кинжала. У Ковмака ножи метать приходилось часто, так что и сейчас не промахнулся.

Поединщик развел из сухих веток огонь, нашел на берегу ручья глину. Чтобы долго не возиться, закатал тушку барсука в глину и бросил в костер.

Пока мясо пеклось, Миранда прилегла прямо на траве. Ее тут же сморило на солнышке. Страг вытащил из кармана монетку и принялся катать по пальцам. Ловким движением подбросил в воздухе – и она исчезла.

Усмехнувшись, достал ее из рукава куртки. Фокусы он не делал уже давненько, даже соскучился по этому занятию. Конечно, ему далеко до профессионалов, что работали в цирке, но все же у него неплохая база. При желании, если тренироваться, ее можно улучшить. Ловкость рук лишней не бывает.

Убрав монету, подкидыш принялся рассматривать то, что дал Турголий. Небольшой амулет в виде металлического треугольника. В центре – ромбовидное отверстие. На треугольнике Страг заметил светящийся луч-стрелку, который указывает в противоположную сторону. «Магия, – подумал он завороженно. – Похоже, стрелка указывает, в какой стороне источник».

«Нет, – мелькнула другая мысль, – если отвлекаться по мелочам, до Талисмана дело не дойдет. Тем более, – он посмотрел на спящую княжну, – один раз уже отвлекся и спас. Теперь вот тащусь, а мог бы идти вдвое быстрее».

«Как же тогда Турголий? – услышал Страг голос внутри себя. – Девушке ты помогаешь, а ему – нет. Почему?»

«Турголий мертв, а Миранда очень даже живая, – ответил он сам себе. – Да и если стану помогать всем подряд, сам скоро отправлюсь на тот свет».

Не дожидаясь, пока яд в крови вновь даст о себе знать, поединщик сделал пару глотков из бутыли.

Когда Страг выкатил из затухающего костра спекшийся глиняный цилиндр, Миранда все еще спала. Глина спеклась в камень. Поединщик разбил его ударом кулака, девушка и ухом не повела. Обжигая пальцы, Страг принялся очищать тушку от запекшейся глины, и над поляной поплыл вкусный запах.

Он разрезал тушку пополам. Решив не будить спутницу и поесть в тишине, быстро расправился со своей половиной. Сочное и мягкое, мясо буквально таяло во рту. В желудке приятно потяжелело, мышцы вновь налились силой. Однако стали проявляться долгие часы без сна. Навалилась сонливость. В глаза будто насыпали песка.

Поединщик не заметил, как уснул. Ему виделось, что он на берегу реки ночью, по колено в теплой воде, смотрит на отражения звезд.

Он вдруг заметил над водой сияние – фигура женщины. Сотканная из света, она величественно двигается к поединщику, не касаясь воды. Лик едва просматривается. Казалось, на землю спустился ангел. Приблизившись, она заговорила:

«Тот, кто идет за Золотым Талисманом, должен омыть руки в источнике Брана. Без этого каждый, кто прикоснется к Талисману, умрет!»

Страг вдруг понял, что стоит совсем в другом месте. Реки тут больше нет. Теперь он – на вершине Горы, босые ноги утопают в траве. В небольшой дымящейся воронке лежит упавший с неба Золотой Талисман. Чутье подсказывало, что это и есть заветный предмет его поисков. Он похож на все одновременно – на диск, на сосуд, на молот и еще на множество предметов. Нет четкой формы.

Поединщик протянул руку, пальцы коснулись золотой рукояти. Боль хлестнула по руке внезапно и сильно. Он ощутил идущий от руки запах горелой плоти. Стало невыносимо жарко. С неба ударила молния, попав точно поединщику в грудь. Его принялось пожирать синее пламя, боль вцепилась в каждую клеточку тела, проглатывая и разжевывая одну за другой.

Страг резко проснулся, весь в поту, сердце бешено колотится. Рядом у костра Миранда ест свою половину барсука.

– В чем дело? – спросила княжна. Она старалась есть аккуратно, держа мясо двумя пальцами с каждой стороны, чтобы не запачкаться в жире.

– Ни в чем, – сказал поединщик, отворачиваясь от бьющего в глаза солнца. – Давно проснулась?

– Да нет, только вот начала есть.

Страг пропустил ответ мимо ушей. Он вспомнил, где слышал про источник Брана. Когда в лесу волшебник Глумдар рассказывал о Золотом Талисмане, являлась та же сияющая женщина. Призрачный Вестник. Она говорила, что охотник за Талисманом должен омыть руки в источнике.

– Ешь скорее, и пойдем, гвоздь мне в пятку, – бросил Страг, подходя к ручью и смывая с лица пот.

– К чему такая спешка?

Миранда только-только прожевала кусок мяса. Она ненавидела, когда ей мешали есть.

– Надо искать источник Брана. Сделаем то, что просил Турголий.

Магическая стрелка на амулете Турголия указывает влево. Страг залил костер водой из ручья. Они с Мирандой двинулись в этом же направлении. Оба поели и выспались, обоих переполняла энергия, хоть Страг княжне и не дал доесть. Миранда завернула остатки мяса в широкие листья лопуха и настояла, что их нужно взять с собой.

Деревья стоят густо, плотно, отбрасывают широкую тень. У корней зеленеет мох, виднеются шляпки грибов. Воздух пропитан запахами древесной коры и листьев. Сквозь птичьи трели слышно, как шелестят листья на ветерке.

Поединщик с легкостью обходит овраги, перепрыгивает ямы и поваленные ветром деревья. Миранде это давалось тяжелее. В ее рыжих волосах застряла паутинка, то здесь, то там в них торчит пара прилипших сосновых игл. Через каждую валежину приходилось перелезать либо обходить. Она с завистью смотрела на Страга, для которого они совсем не были препятствием.

В левой руке у поединщика амулет Турголия. Время от времени он сверяется с магической стрелкой, ориентируясь, правильно ли идет.

Один раз он сорвал листья с какого-то растения, принялся выжимать сок и втирать в кожу лица и рук. Миранда даже не стала спрашивать зачем – просто мысленно посетовала, что у простолюдинов свои причуды. Мелькнула мысль, что если уж ему чем и помазаться, так это парфюмом – ветерок доносил от Страга запах крепкого пота. Или хотя бы стоит помыться.

Вскоре с жужжанием появились комары. Мелкие – размером с пауков. С жужжанием они атаковали со всех сторон. Миранда быстро устала отмахиваться, подбежала к Страгу. Того комары не трогают, зато от его лица и рук теперь идет сильный горький запах. В сочетании с запахом пота это вообще была невыносимая смесь.

– Боги, эти кровососы меня съедят!

Страг посмотрел на нее, заметил на щеках укусы, но промолчал.

– А почему они не трогают тебя?!

– Я намазался соком дукоры, – сообщил поединщик. – Комары этот запах не выносят.

– Представь себе, я тоже, – поморщилась девушка.

Услышав опротивевшее жужжание, Миранда пару раз взмахнула руками, отгоняя назойливых насекомых. Пару лесных кровопийц она хлопком раздавила на шее. Кожа на месте укусов начинала чесаться. Кое-где уже чешется и под платьем. Княжна только и мечтала раздеться и прыгнуть в реку или ручей, чтобы избавиться от зуда. Да только как тут разденешься, когда всюду за тобой следует мужчина, тем более простолюдин. Страг – сильный, вон какие широкие плечи и крепкие руки, еще не утерпит и набросится… Миранда на миг залюбовалась его крепким, подтянутым телом, но комары тут же отвлекли. А этого парня вообще не кусают, черт его побери!

– Намажь меня, – попросила она наконец, – я больше не вынесу этих мучений!

Поединщик отыскал растение с замысловатым сиреневым цветком, сорвал и выдавил девушке на руки несколько капель сока.

– Этого хватит, – сказал он.

Морщась, Миранда аккуратно нанесла горько пахнущий сок дукоры на лоб, нос, мазнула по маленькому подбородку, щекам, провела по шее. То, что осталось, втерла в ладони.

Теперь от нее разило так, что хоть топор вешай. Миранде вспомнилось, как в детстве она ночью пробралась в кабинет к лекарю отца – думала, что старик изобрел эликсир, благодаря которому все вокруг будут в тебя влюбляться. В темноте случайно опрокинула на себя котелок с лечебной настойкой. Отец пришел в ярость, потому что лекарь готовил этот отвар для него целую неделю. Маленькую княжну сразу искупали, но мощный горький запах не выветривался из волос еще несколько дней.

Гудение комаров осталось, но докучать они перестали. Миранда некоторое время шла молча. Смотрела на зеленевшую под ногами траву, на деревья и кустарник вокруг, в голове мелькали разные мысли – как устроить все так, чтобы, когда заполучат Талисман, вернуть себе княжество и отомстить за смерть Бармиса.

Тропа медленно поднималась вверх вместе со склоном, который тянулся на многие-многие дни пути. Поединщик крутил шары для жонглирования, на девушку внимания не обращал. Металл в его ладони отдавался едва слышным постукиванием.

– Зачем ты все время их крутишь? – наконец спросила княжна.

Прямо впереди раскинулся дуб, под ногами из земли торчали и снова ныряли в нее корни. Она обошла дерево слева. Страг прошел с противоположной стороны, приподнял рукой ветку, чтобы не нагибаться.

– Помогает думать.

Княжна усмехнулась.

– И о чем ты думаешь?

– Не важно.

Девушка посмотрела на спутника.

«Сильный, уверенный в себе. Только слегка нелюдимый. Он хороший воин, умеет драться. Такие простолюдины часто гордецы, особенно если рядом женщина благородного происхождения». Страг перехватил ее взгляд, тоже остановился.

– Что такое?

– Мы уже который день в пути, а я до сих пор ничего про тебя не знаю. Это неправильно. Кто ты, откуда? Как вообще попал в ту ночь в лес? Расскажи!

Страг двинулся дальше.

– Я тебе ничего не должен. Мы не в княжеском замке.

– Ну расскажи хотя бы что-нибудь. Это не по-людски, в конце концов.

Поединщик продолжал на ходу крутить шарики. Его не завлекала красота залитого солнцем леса вокруг. Миранда видела, что ему безразлично пение птиц, которое ласкает ей слух. Он просто идет, не обращая внимания на причудливые деревья, на ласточек в небе. На мелькающих среди ветвей белок.

– Что ты хочешь знать, княжна?

– Да вот хотя бы что это за шарики и почему ты их все время крутишь?

– Это шарики для жонглирования. Я работал в странствующем цирке, пока товарищи не попытались меня убить. Жонглировал, показывал фокусы. – Помолчал и добавил: – Дрался в поединках.

Ее глаза на мгновение загорелись, как у ребенка.

– Когда я была маленькой, к нам в замок приезжал цирк. Они давали чудесные представления! – Княжна улыбнулась воспоминаниям.

Страг не стал говорить, что знает, о каком цирке речь. Цирк Шеманшала. Конкуренты. Как-то раз ночью Ковмак натравил на них поединщиков. Шеманшал и его циркачи никогда не показывали поединки, не давали жестоких представлений. Детей их выступления с животными и фокусами приводили в восторг. Но этот цирк отбирал у Ковмака часть зрителей.

Страг тоже участвовал в избиении тех странствующих артистов. Их бросили умирать с переломанными конечностями. Страг никак не мог это забыть, иногда просыпаясь утром с чувством разочарования и ощущением, что избивать тех людей было жестокой ошибкой. Они такого отношения не заслужили. Но в цирке у Ковмака никто его мыслей не разделял.

– А за что тебя попытались убить? – спросила Миранда.

– Долго рассказывать.

– Почему ты нелюдимый, как зверь в лесу? – не выдержала княжна, всплеснув руками.

– Я не нелюдимый, это ты много разговариваешь.

Миранда решила, что обижаться на простолюдина бессмысленно. Если хочет расшевелить этого мужлана, сделать из него более приятного собеседника и, соответственно, получить больше удовольствия от путешествия, про обиды надо забыть. Как и про то, что он всего лишь холоп. Их не воспитывают, как должно вести себя в обществе дамы. Надо проявить снисхождение.

– Покажи что-нибудь, – попросила она. – Самое простое.

– Что?

– Не знаю. Пожонглируй, например.

Страг покачал головой:

– Не хочу.

Миранда холодно улыбнулась, голос сделался едким:

– Уж не за то ли тебя выгнали, что перестал приносить цирку доход и просто был лишним ртом?

У княжны мелькнула мысль, что, возможно, так и было, но сейчас это не важно. Миранде хотелось, чтобы этот мужлан стал более дружелюбным. С таким в дороге веселее.

– Ну так что? Покажешь, на что способен?

– Только чтобы ты отвязалась.

Страг принялся подбрасывать шарики один за другим правой рукой и ловить левой, постепенно наращивая скорость. На миг Миранде показалось, что шары у него в руках слились в сплошную полоску.

Потом поединщик стал ловить и бросать левой рукой из-за спины. Из одной его руки в другую через плечо словно заскользила смазанная бело-серая змея. Княжна заметила, как засияли глаза поединщика – засияли от удовольствия. Она решила, что цирк значил для Страга много и что отчасти поэтому он постоянно угрюм. Все, что осталось от его любимого занятия, – это металлические шарики, которые постоянно вращает в кулаке.

Страг принялся жонглировать одной рукой. Потом снова двумя. Выписывал в воздухе различные фигуры, от которых у Миранды захватывало дух. На миг она даже почувствовала себя маленькой девочкой, что когда-то любила смотреть на выступление бродячих циркачей.

Страг хлопнул в ладоши, и шарики растворились в воздухе на лету. У Миранды от удивления приоткрылся рот. Поединщик хлопнул в ладоши снова, и они, вывалившись из воздуха, один за другим упали в его широкую ладонь.

– Неплохо! – выдавила княжна, решив не говорить, что на самом деле ее этот фокус заворожил. А то еще этот холоп задерет нос.

– Все достигается практикой.

Перекусив остатками мяса, они снова двинулись в путь.

В воздухе запахло влагой. Из-за деревьев доносился шум. Выйдя на открытое пространство, Страг увидел, как по порогам бежит река. Вода пенистая, совсем белая, выглядит глубокой. Закручивается вокруг камней, образуя местами воронки. Другой берег рядом, там к воде свешиваются длинные ветви деревьев.

Поединщик посмотрел на взятый у Турголия амулет. Магическая стрелка на треугольнике из металла указывает, что источник Брана – на другой стороне.

– Нужно перебраться на тот берег, – сказала Миранда.

Страг едва удержался от сарказма:

– Что ты предлагаешь?

Княжна стряхнула с платья налипшие мелкие веточки, пару колючек репейника.

– Не знаю. Течение очень сильное. И брода нет. Ты же мужчина – придумай!

Страг не ответил. Подняв руку, он указал чуть левее.

– Вон там мост. Весь вопрос в том, сможешь ли ты по нему пройти.

– А отчего это я не смогу?

– Увидишь, гвоздь мне в пятку.

Когда они подошли к мосту, Миранда поняла, что имел в виду Страг.

Мост сломан. На массивных сваях он стоит крепко, но чуть дальше от берега нет большей части досок и бревен. Пройти можно, только крепко держась за перила, осторожно наступая на еще оставшиеся края досок и сами поручни снизу.

Княжну окатил озноб. Одно дело – когда смотришь на бушующую реку с берега, и совсем другое – когда ад из бурлящей воды у тебя под ногами. Ее передернуло от страха, но Миранда взяла себя в руки. Людям княжеской крови не пристало выказывать страх.

– Я пойду первым, – сказал поединщик.

Взявшись за поручень, он поставил ногу на доски.

Шаг. Еще один.

Перед ним провал, бурлит вода, вверх долетают брызги. Течение сильное, стоит упасть, как тебя унесет.

«А дальше, – подумала княжна, глядя влево, по ходу течения, – наверняка водопад!»

Правый поручень моста выглядит крепче. Страг взялся за него, поставил ногу на доски внизу. Осторожно перенес вес тела. Поставил вторую и начал мелкими шагами продвигаться вперед, наступая на обломанные края досок под поручнем.

– Давай за мной! – крикнул он.

Девушка поставила ногу в сапожке на пока еще целую часть моста. Руки не отрываются от перил. Медленно стала двигаться вперед, чувствуя, как сердце колотится практически в висках. В голове единственная мысль – если доски сломаются, ей конец! О, всеотец Шалтан, помоги!! Храни меня от нелепой и страшной смерти!

Она попыталась сосредоточиться на переходе. Не удержалась, глянула вниз. Вода ревет и бурлит, точно в гигантском котле. От страха сердце едва не выскочило.

Глубокий вдох… Девушка осторожно двинулась вперед. Позади больше половины моста – осталось немного…

Глянув вперед, княжна увидела, что Страг почти перебрался на берег. От этого неуверенность усилилась – поединщик уже там, а она одна на этом прогнившем мосту! «О боги, не оставьте меня!» – взмолилась она мысленно.

Дальше доски обломаны. Одно неверное движение, и падение неизбежно. Закусив губу, Миранда переставила левую ногу на доску с противоположной стороны. Затрещала материя – платье зацепилось за торчавший гвоздь, порвалось у лодыжек. Девушка вцепилась в поручень так, что побелели пальцы.

Что-то громко треснуло, вниз полетело несколько досок. Она почувствовала пустоту под ногами. Миранда ухнула вниз и с криком повисла над водой. Девушку захлестнул ужас.

Пальцы разжались, она почувствовала, что падает. В последний момент за руку схватил быстро вернувшийся Страг. Одной рукой он держится, второй – тащит ее к себе. Мост натужно скрипит.

Остаток пути до берега Миранда проделала ни жива ни мертва. Она чувствовала, что еще немного, и упадет. В ушах стоит шум реки, перед глазами – бурлящая вода.

Когда Миранда сошла на траву, то села на корточки и некоторое время смотрела перед собой, оправляясь от шока. Хотелось лечь на спину, забыть про все и смотреть, как над головой за мошкарой гоняются ласточки. Но она ограничилась сидением на корточках – княжне не пристало лежать на земле и таращиться в небо, как какой-нибудь доярке.

К тому же это будет слишком провокационно – если она ляжет, платье подчеркнет ее грудь. А вдруг этот простолюдин захочет воспользоваться тем, что она без сил и не может сопротивляться? Они в пути уже три или четыре дня. А некоторые мужчины долго без женщин не могут. Что, если он как раз из таких? Вокруг глухой лес. Случись что – никто не придет ей на помощь.

Ей показалось, что уже несколько раз она ловит на себе его заинтересованные взгляды. С мужчинами надо быть настороже.

Миранда пребывала в этих мыслях, пока Страг не поднял и не заставил идти дальше.

Эльфийка Черана Талар запомнилась Глумдару достаточно хорошо. Стройная, элегантная. С чуть заостренными ушами и моложавым лицом. Зеленые глаза, казалось, заглядывают собеседнику в душу, легкие морщины на лице лишь добавляют шарма.

Черана была одним из лучших магов, с которыми Глумдару довелось сталкиваться. Однако иногда даже сильнейшего мага могут задавить числом. Так и случилось, когда Совет Магов решил выступить против нее.

Волшебница уже почти тридцать лет как мертва. Однако Глумдар уже некоторое время ощущал возмущения в магической энергии, заполняющей мир. Эти возмущения говорили, что Талар удалось выжить, хотя ее тело сгорело. У каждого волшебника есть индивидуальный «отпечаток», который он оставляет в огромном океане магической энергии. После его смерти «отпечаток» стирается. Тем не менее след Чераны все еще остается свеж. Причем кто-то это искусно маскирует. Глумдар, который умел видеть эти «отпечатки» без особых усилий, забеспокоился. «Отпечаток» проявлялся по мелочи, никаких крупных всплесков. Но маг счел это тревожным знаком.

Глумдар был уверен – если Черане удалось выжить, ее необходимо найти. И уничтожить. Иначе она такого натворит, что мало не покажется ни магам, ни простым существам, населяющим мир: людям, эльфам, гномам и прочим. Не укроются ни ихтионы, ни мелкинды, ни драконы. Разве что змеи с муравьями.

Тогда, при жизни, Талар разочаровалась в светлой стороне магии. Мир оставался несправедливым, люди и прочие существа – эгоистичными. Она верила, что мир мог бы развиваться иначе. Черана нашла способ, как мир можно подвергнуть фундаментальной перестройке. Как изменить природу тех, кто его населяет.

Волшебница отыскала сведения о могучем артефакте. Он настолько мощный, что позволяет владельцу совершить невозможное. В древних книгах его называли просто «Золотой Талисман». Именно им Черана мечтала завладеть. Пусть даже ненадолго – даже этого бы ей хватило, чтобы мир стал совершенно иным.

Совместными усилиями маги уничтожили эльфийку, но, похоже, волшебница осталась в живых.

У Чераны остался сын, который вырос сиротой. Мальчик по имени Страг, которого Глумдар подкинул в странствующий цирк. Теперь же Глумдару стало ясно: если противник избежал смерти, пожертвовав телом, она попытается завладеть Талисманом. Только это поможет ей возродиться. А значит, рано или поздно она выйдет на Страга.

Оставалось наблюдать. А когда Черана появится – нанести удар. Бить наверняка. Не оставлять шансов. И при этом не погибнуть самому.

Покинув свою башню на отвесной скале у моря, Глумдар через портал отправился навестить поединщика. Однако сначала была пара неотложных дел. А уже потом – к Страгу.

Поединщика душил жар. Сердце ухало так сильно, что, казалось, вот-вот проломит грудную клетку. Во рту был горький привкус желчи.

Ноги подкосились, Миранда едва сумела его подхватить. Подставив под Страга плечи, девушка с титаническими усилиями пронесла его вперед, под сень дуба. Вытерла со лба пот, огляделась.

В дюжине шагов журчит ручей. Там лес обрывается, из земли вырастают невысокие скалы. Всюду валуны в человеческий рост, камни поменьше. В скалах княжна заметила широкие ходы, в которые вполне может пролезть человек. Их там как дырок в сыре. Мелькнула мысль, что вдруг там живут какие-нибудь подземные твари, враждебные людям. Но Миранда от этого отмахнулась – сейчас главное не дать спутнику умереть.

«В конце концов, он, хоть и неблагородный, меня не единожды спасал, – напомнила себе Миранда, откидывая со лба непослушную прядь. – И он поможет мне совершить месть».

«Всеотец Шалтан и весь сонм богов, не дайте ему погибнуть. Да будут мир и все существа такими, какими вы хотите их видеть. Пусть все подчиняется вашей воле».

Княжна принялась искать в карманах штанов Страга фляжку с лекарством.

«Она должна быть где-то здесь».

Руки княжны тряслись. Впервые от ее действий зависит чья-то жизнь.

Казалось, прошла вечность, прежде чем она нащупала в кармане куртки фляжку. Мельком глянула на Страга. У того кожа на лице приобрела желтоватый оттенок, черты заострились.

«Это должно помочь, ведь так?! – лихорадочно спрашивала себя Миранда. И тут же сама себе отвечала, чтобы успокоиться: – Конечно, поможет! О всеотец…»

На ее глазах Страг пил из этой фляги множество раз. Однако сейчас страх породил неуверенность и затмил разум княжны. Хуже всего, думала она, что вокруг никого, кто мог бы помочь. Миранда почувствовала, как по телу ползут капли холодного, как лед, пота.

Отвинтила крышку. Поднесла фляжку к губам Страга, одновременно приподняв ему голову. Трясущейся от страха и напряжения рукой стала лить остатки зелья поединщику в рот. Однако меж засохшими губами попало совсем немного, остальное пролилось на заросший щетиной подбородок.

Запоздало пришла мысль, что нужно было лить понемногу, стараясь попасть точно в рот, но было поздно. Целебного отвара не осталось. Ни капли.

Княжна вздрогнула – Страг закашлялся. Миранда положила ему на лоб ладонь – от кожи идет сухой жар, как от раскаленных камней.

Закусив губу, Миранда взяла Страга под мышки и принялась подтаскивать к карликовым скалам, где звонко бежит ручей.

Поединщик оказался неимоверно тяжел. Пока княжна дотащила, с нее сошло семь потов. Платье липло к телу. Она чувствовала, что промокла насквозь. Сейчас бы принять ванну и переодеться…

Наконец удалось подтащить его к ручью. От крупных валунов и воды идет прохлада – они теперь были в тени скал. Среди камней стрекочут кузнечики.

Миранда принялась черпать воду обеими ладонями и лить Страгу на лицо. Веки затрепетали, он медленно открыл глаза. Вода стекает по щекам и скулам.

Взгляд сфокусировался, Страг увидел рыжую головку Миранды. На лице у девушки беспокойство и облегчение одновременно. Губы непроизвольно растянулись в улыбке.

Однако у нее за спиной стоял кто-то еще. Присмотревшись, Страг увидел невысокое, Миранде по пояс, существо в балахоне из шкуры. Удлиненные уши, зеленая кожа, зеленый гребень волос меж длинных оттопыренных ушей. Руки свешиваются к земле. Они длиннее, чем у обычных людей. Выглядит существо неуклюже, но в нем чувствуется сила. Изо рта едва заметно торчат клыки.

Поединщик закрыл глаза. Безумно хотелось забыться сном. Жар не уходил. А тут еще и этот гоблин. Страг никогда их прежде не видел, но узнал по рассказам других ребят в цирке. Те парни бывали в странствиях и много чего повидали.

Страг не знал, сочтет гоблин его другом, захочет прикончить или ему вообще наплевать. Поединщик чувствовал, что ему все равно. Он снова проваливался в темноту.

Когда пришел в себя, вокруг горело несколько светильников, их свет слегка колыхался. В полумраке поединщик заметил усыпанное веснушками лицо Миранды. Девушка смотрела с беспокойством.

Увидев, что Страг пришел в себя, княжна едва заметно улыбнулась.

– Что это за пещера? – спросил он, садясь на подстеленной шкуре.

Глянув на утопающие в тенях каменные стены, он заметил проход. Оттуда доносился шум голосов, посуды. Там вкусно пахло горячей похлебкой из мяса. У Страга заурчало в животе. Он снова посмотрел на спутницу.

– Как мы сюда попали, гвоздь мне в пятку? Где мы?

Страг осекся. Только сейчас, принюхавшись, он обратил внимание на резкий запах немытых тел. К тому же никак нельзя не заметить, что воздух вокруг был достаточно спертый. И даже от ветерка, что дул из прохода, лучше не становилось.

– Мне помогли наши новые друзья, – сообщила княжна. – Сама бы я ни за что не справилась.

В дверной проем вошел гоблин. Он низкого роста, одет в шкуру. При виде него вопросы отпали сами собой. Поединщик склонил голову в поклоне.

– Приветствую досточтимых хозяев. Да пребудет с вами достаток, а лихо держится подальше!

– Я вижу, ты пришел в себя, человек, – хрипло отозвался гоблин. Он опирался на посох, из-за спины, будто мешок с поклажей, торчал уродливый горб. А еще Страг заметил, что этот гоблин – глубокий, но все еще крепкий старик. Возможно, лекарь или шаман. Возможно, он все еще жив именно благодаря ему.

Тот мельком посмотрел на Миранду и подошел ближе, все еще рассматривая поединщика.

– Мы сейчас внутри тех карликовых скал, – торопливо объяснила княжна. – Когда тебе стало плохо, они сами появились и согласились помочь.

– А что мой отвар? – перебил Страг, посмотрев с тревогой. Если целебный напиток из горьких трав больше не действует, то и смерть не за горами. А до Талисмана еще идти и идти.

Миранда отвела глаза.

– Прости. Я пыталась влить тебе в рот, но почти все мимо.

Страг почувствовал волну гнева, но на смену тут же пришло облегчение. Пролила – дура, что с тебя взять. Но отвар хотя бы еще не утратил действия!

Он посмотрел на старика-гоблина.

– Как тебя величать, отче?

– Можешь звать меня Гирнол.

– Гирнол, если бы не ты и твои сородичи, я уже был бы мертв. Спасибо, что пришли на помощь и приютили!

– Мы стараемся держаться от людей подальше. Эльфы, гномы и прочие… с ними хоть можно договориться – они возьмут либо деньги, либо дадут слово, но выполнят уговор. А к людям у нас доверия нет. И нет любви.

Поединщик нахмурился. Уже собрался спросить, чем именно не угодили люди. Но тот, словно прочитав его мысли, заговорил снова. В дрожащем свете светильников силуэт Гирнола сделался крупнее, шире, тень заняла собой одну из стенок. Гоблин стал похож на древнего демона, показавшего себя одновременно в двух ипостасях – во плоти и в виде тени из подземного мира. Миранда поежилась.

– Охотники, если встречают наших в лесу, начинают травить собаками и убивают. Ради забавы. Из брезгливости. Три дня назад из леса не вернулась внучка нашего жреца. Шершалу нашли мертвой вместе с подругой. – Он отвел взгляд, помолчал. Страг увидел, как сжались его кулаки, в глазах вспыхнула ярость. – Я бы приказал убить вас обоих. Но сейчас ты слаб. Нет доблести убивать беспомощного.

Миранда величественно расправила плечи.

– Мы нездешние, – сказала она, – мы не убивали никого из ваших сородичей. Все эти три дня мы были в пути.

– Не важно! – отрезал Гирнол. – Люди – все равно враги. И вы тоже.

– Тебе уже лучше, – сказал он поединщику, – мы накормим вас на дорогу, и можете уходить.

– Да, – кивнул Страг. – Мы уйдем, отец. Не будем злоупотреблять гостеприимством.

Гирнол уже собрался выходить, но потом остановился, будто что-то вспомнив. Повернувшись, он протянул что-то похожее на крупный осколок стекла цвета болотной тины.

– Ешь это мелкими кусочками. Этот леденец из болотных трав притупит действие яда. Проживешь чуть дольше.

Гирнол будто брезговал подойти. Он передал леденец – плоский, круглый, шириной с детскую ладонь – Миранде и вышел.

Княжна из любопытства понюхала – от леденца шел терпкий запах. Запах леса и трясины. Она отдала лекарство Страгу. Тот отломил маленький кусочек и принялся разгрызать. Тот захрустел на зубах, но оказался еще горше, чем отвар из Сигизмундовой травы.

Однако поединщик терпеливо разжевал и заставил себя проглотить. Жизнь научила его засовывать свои жалобы куда подальше. Тем не менее лицо Страга в отвращении перекосилось.

– Есть вода? – спросил он.

– Подожди, – сказала девушка.

Она взяла стоявший в углу кувшин с водой и протянула Страгу. Тот принялся пить прямо из горлышка. Вода побежала по подбородку, попадая и на грудь. Ткань новой рубашки намокла. Миранда с неодобрением подумала, что простолюдины как свиньи. В следующий раз надо будет самой наливать воду в стакан, а уж потом предлагать.

Страг решил проверить, на месте ли леомун и амулет Турголия. Но все оказалось в порядке, леомун кто-то заботливо надел ему на шею. Металлический амулет Турголия и шарики для жонглирования в кармане. Хоть об этом можно не волноваться. Поединщик снова лег на шкуру, поддавшись сну.

Княжна тоже не заметила, как задремала.

Во сне Миранда прогуливалась с Бармисом. Вокруг нежно поют птицы. Лица девушки и ее жениха ласкает ветерок. Будто ласковой рукой, шевелит волосы. Переплетя ладони, они идут под зеленым сводом из ветвей и листьев, сквозь который льется солнечный свет.

На Миранде платье цвета морской волны. На груди неглубокий вырез, там соблазнительно белеет треугольник кожи, но дальше грудь скрыта тканью. Корсет расшит широкими кружевами, его изящно дополняет такого же цвета юбка.

Миранда идет рядом с Бармисом. Ее переполняет чувство щемящей радости, сердце ноет от сладкого возбуждения. Однако вместе с тем ее терзает странное чувство – радость исходит вовсе не от жениха. Источник этого сильного чувства ей неясен, хотя это должен быть Бармис.

Из-за деревьев вдруг появился Страг. Черты лица, как всегда, суровы, в глазах сосредоточенность и равнодушие – к зелени вокруг, к солнцу, к пению птиц. Но вот странно – с его появлением сердце княжны забилось быстрее. Дыхание участилось. Ей захотелось коснуться его широких плеч. Хотелось, чтобы он обнял, прижал к себе.

Осмелев, Миранда протянула руку. Ладонь обвили сильные, горячие пальцы. Страг притянул ее ближе. По телу девушки прокатилось сладостное возбуждение. Обернувшись, она заметила, что Бармис начал терять очертания. Он мгновенно растаял как дым.

Страг, вопреки ожиданиям, принялся грубо ее трясти. Сон слетел моментально, Миранда открыла глаза.

Над ней склонился гоблин, в темноте горели большие желтые глаза.

– Буди своего друга.

Спросонья Миранда не поняла, что происходит и кто ее разбудил. От испуга резко подалась назад.

– Что стряслось?

– Грядет время Игры. – Уродливое лицо гоблина расплылось в странной улыбке. – Игры Лесных Охотников. Нашлось место и для вас!

Взгляд гоблина был настолько злобен, что страх сжал сердце княжны. Она пожалела, что пролила снадобье и Страга пришлось тащить сюда. В эти гоблинские катакомбы. Пожалела, что подвергла опасности его и себя.

Глумдар уже собирался сотворить портал перехода, как вдруг его накрыло хорошо знакомое чувство. Стены в башне качнулись – снова возмущение в Магическом Поле… Это как если смотреть на ровную гладь тихого лесного озера. В ней отражаются нависающие в синеве неба облака. У озера нет дна, сквозь прозрачную воду просматривается бездна, где у самой поверхности шныряют мальки.

Возмущение в Магическом Поле похоже на всплеск. Будто большая серебристая рыба выпрыгивает и на миг пролетает над водой, чтобы поймать жужжащую мошкару. Чешуя рыбины вместе с брызгами сверкает на солнце. Потом она падает, снова вздымая облако брызг.

Возмущение в Магическом Поле видишь как всплеск с расстояния вытянутой руки. Смотрящего обдает брызгами, окутывает запах пропитанной ароматом леса воды. Потом все снова стихает.

Глумдар открыл глаза.

«Это случилось снова!»

Он укрепился в мысли, что эльфийская колдунья жива. Черана Талар каким-то образом избежала смерти и теперь вновь творит магию.

Нужно выяснить, как именно ей удалось выжить. Это поможет понять, насколько Черана сильна и можно ли совладать с ней в одиночку. Или все же придется звать кого-то из Совета Магов? Последнего Глумдару не хотелось – они уже тяжелы на подъем. У каждого свои опыты, исследования, каждый уверен, что в двух шагах от познания Истины.

В этот раз всплеск был особенно мощный. Сосредоточившись, маг попытался проследить источник только что сотворенного волшебства. Найти место, где может скрываться эльфийка. Но ничего не обнаружил. Магическое Поле вновь стало спокойным, без малейших признаков ряби.

Волшебник воздел руки, сжимая посох, и перед ним возникла сияющая арка – портал перехода. Шагнув внутрь, Глумдар исчез вместе с порталом.

Портал одновременно открывался в двух точках – исходной и конечной. Тот, кто перемещается, как бы проходит по магическому коридору вне этого мира.

Глумдар вышел с другой стороны портала, и светящаяся арка исчезла за спиной.

Вокруг простирается покрытая холмами долина Кадзан. В древности здесь случилась великая битва. Участвовало множество героев и славных воинов попроще. Дрались в той битве и маги.

Когда все закончилось, все вокруг усеивали трупы. Долина чернела от налетевших ворон. Позже прямо здесь похоронили павших героев, что вели за собой остальных. Холмов здесь много и обычных, но среди них – множество курганов, которые уже не отличишь от холмов естественного происхождения.

Глумдар двинулся вперед, опираясь на посох. Подставил лицо ветерку, что будто рукой гладит росшую всюду вокруг траву. Ноздрей касается едва различимый запах трав, в воздухе носятся ласточки. Иногда пролетают совсем близко.

Волшебник пошел от холма к холму, присматриваясь к склонам, хотя все холмы здесь примерно одинаковы. И каждый зарос травой. Изредка на вершине или склонах растет деревце или два. На некоторых заметны развалины капищ – после битвы и погребений там пытались взывать к духам павших, чтобы заставить служить себе.

«Глупцы, – подумал Глумдар, – не понимают, что души героев заставить служить нельзя. Они не покоряются и после смерти».

Тем не менее сейчас он и сам планировал сделать нечто похожее. Но только без ритуала. И Глумдар не собирался обращать души в рабов. Ему нужен обычный вызов духа. Надо лишь отыскать нужный курган.

Сколько сюда ни приходил раньше, он не мог найти место сразу. Складывалось впечатление, что «житель» кургана прячется от глаз живых и постоянно перемещает место своего погребения. Но Глумдар знал – это иллюзия, призрак наводит морок, усложняя задачу тем, кто пришел по его душу. Или тем, кто рассчитывает найти в его кургане золото.

Походив по долине еще немного, волшебник наконец отыскал нужный холм. Там, на склоне, растет старый, разбитый молнией дуб. Широкое дерево крепко вцепилось в землю. Несмотря на попадания небесного огня, на дубе зеленеют листочки. В каждое свое новое появление Глумдар замечал следы новых ударов. По дереву заметно, что еще немного – конец и останется лишь трухлявый выжженный пенек. Но дуб держится до последнего, всеми силами цепляясь за этот мир и за холм.

На вершине белеет каменный склеп. Издалека он напоминает огромный череп.

Глумдар поднялся по склону, окинул взглядом долину и, убедившись, что из живых он на этом древнем кладбище один, принялся спускаться внутрь.

Набалдашник посоха из белого камня ярко вспыхнул. Магу открылись уходящие вниз ступени и каменные стены, что стиснули лестницу с двух сторон, загнав в узкий коридор.

Ступени привели его на нижний ярус. Посох осветил просторный, вырубленный под холмом зал. Высокий потолок, стены, между которыми в ряд поместится дюжина воинов.

На другом конце у стены возвышается каменный саркофаг. К нему ведет пять ступеней. Глумдар шел, тщательно обдумывая, какие вопросы будет задавать. Под ногами хрустят кости случайно забегавших сюда зверей и птиц. Волшебник знал – стоит им наверху подойти к дверному проему, как дальше их уже ведет мощь похороненного здесь колдуна. Она, точно сильнейший запах, притягивает и ведет их до самого саркофага, где костей на каменном полу больше всего. Костей, что остались после трапезы колдуна.

По мере того как маг шагал к саркофагу, посох освещал все больше разбросанных по полу костей. Взгляд волшебника зацепился за… человеческий череп. Глумдар порадовался, что эта мощь не действует на сильных волшебников, иначе ему давно бы пришел конец.

Он принялся рисовать пальцами в воздухе магические узоры. Вокруг саркофага вспыхнула голубым огнем огромная паутина, высветив магическую вязь, выбитую на каменном гробе.

По склепу прокатился вздох.

– В который раз ты накладываешь удерживающее заклятие, – произнес голос. – Забыл, что я от саркофага не могу отойти дальше чем на пять шагов?

Глумдар увидел бледно-серебристый силуэт человека. Он сидел на ступеньках у саркофага.

– Привычка перестраховываться, Иона. – Маг остановился перед воздвигнутой им светящейся сетью из паутины. – Я бы спросил, как поживаешь. Но вряд ли ты сочтешь это уместным.

– Оставь, – отмахнулся призрак. – Что привело тебя на этот раз?

Он по-прежнему сидит на ступеньках, не сводя взгляда с Глумдара. Маг сразу подметил, что вид у призрака обреченный. Как же – один из могучих колдунов древности. Ему бы жить и жить, искать, исследовать, изменять мир. Но смерть пришла рано – проскользнула в яде от руки женщины. Глумдар прочел эту историю в древних книгах. Теперь Иона ненавидит женщин и тоскует по привычной жизни. Тоскует по времени, когда мог ставить себе цели и достигать. Увы, ни предчувствовать, ни предотвратить свою смерть он не смог. Зато в последний миг успел принять эликсир, даровавший бессмертие вне тела.

Глумдар опустился на лежавший в углу камень.

– Я чувствую возмущение в магическом поле, Иона.

– Возмущения бывают разные. Что конкретно ты чувствовал?

Глумдар ответил хмурым взглядом.

– Вновь появился давно погибший недруг. Женщина. Очень сильная волшебница.

Призрак внимательно всмотрелся в лицо Глумдара.

– Она эльфийка?!

Волшебник примирительно поднял руки, поняв, что только что более сильный, чем он, маг покопался у него в голове. Мало кто мог пробить ментальную защиту, которую Глумдар выставлял рефлекторно каждый день. Но Иона Сандоларский – маг древний и очень сильный. Заставший еще старые царства и знавший других величайших магов того времени.

– Знаю, тебя отравила именно эльфийка и ты их ненавидишь. Но мне нужна помощь. Дай хотя бы зацепку.

– Я слышал о Черане Талар, – сказал призрак, помедлив. Он принялся неспешно ходить от одной стены до другой и назад, размышляя. Каменного пола его ноги не касались, отталкиваясь от воздуха. – Она хотела заполучить Золотой Талисман. – Он остановился и посмотрел на Глумдара. – Так вы ее убили?

– Да, но подозреваю, что она выжила. Хоть и пока не знаю как.

Призрак подплыл к саркофагу и опустился на ступеньки рядом, сел.

– Расскажи, что было сразу после ее гибели. Было ли что-то, связанное с ней? Может, оставались ее вещи или родня? Давай ради такого я не стану лезть к тебе в голову.

– Остался новорожденный сын, которого я подбросил другим.

– Это все?

– Я передал мальчику талисман – подарок от матери. Он и сейчас с этим камнем не расстается.

Призрак впился взглядом в его лицо. Глумдар решил, что тому на самом деле интересно – хоть чем-то можно заняться, когда обречен навеки оставаться в собственном склепе.

– Что за камень?

– Леомун, – сказал он.

Призрак гулко рассмеялся.

– Это эльфийский камень. Ступай к эльфам, они тебе все расскажут. Если сами еще не забыли этот секрет.

Волшебник нахмурился.

– А почему не расскажешь сам?

– А мне интересно, чтобы ты побегал, – сказал Иона со злорадной улыбкой, – добудешь с трудом, будешь лучше ценить. К тому же я никогда не выкладывал ничего на блюдечке. Если для тебя это важно – напрягись и выясни.

– Время дорого, Иона.

Призрак повернулся и, сделав шаг, исчез в недрах саркофага.

– Я хочу отдохнуть. Приходи в другой раз, когда будут свежие новости или по-настоящему стоящие вопросы.

Воцарилась тишина. Саркофаг смотрел на Глумдара, будто лежащий на лапах, погрузившийся в сон зверь.

Повернувшись, он поднялся обратно наверх. На вершине холма Глумдар сотворил портал и исчез.

Страг и Миранда бегут через окутанный закатом лес. Огибают вырастающие на пути деревья. Поединщик перепрыгивает валежины, ямы. Миранда часто отстает. Он тянет княжну за собой. Иногда подхватывает на руки, перемахивает возникшие препятствия, а потом вновь отпускает.

Гоблины пока не показываются, но Страг уверен – скоро появятся. Как оказалось, это и есть загадочная Игра Лесных Охотников. Вот только охотники здесь – гоблины, а Страгу с княжной уготовили роль жертвы. Поединщик понятия не имел, насколько регулярно проводится Игра, как-то было не до расспросов. Он вполне допускал мысль, что ее могли придумать лишь для него и Миранды. Это ж надо было забрести прямо к ним в лапы!

«Свяжешься с женщиной, – думал Страг на бегу, – не оберешься проблем!»

Выведя их из пещер, гоблины велели ему и княжне бежать. Ровно через час они начнут охоту, и по ощущениям – час вот-вот должен истечь.

Поединщик увидел собравшихся для участия в Игре воинов. Около десяти, все разные. Были там гоблины высокие и низкорослые, поджарые, крепкие и рыхловатые с виду. Но Страг, глядя взглядом профессионального бойца, замечал, что держатся эти пухлячки и рохли даже увереннее, чем подтянутые гоблины. Выставленный на показ жирок прикрывает крепкие мышцы и выносливые тела. Рыхловатые они только в области живота. Руки и ноги – подтянутые, мощные, привыкшие держать оружие. Их жирок это скорее маскировка, чтобы отвлечь противника и ослабить внимание.

Все десятеро вооружены. У кого топоры, у кого копья, на поясе метательные ножи, кто-то вооружился дубиной, которую легко держать на плече, и это вовсе не помешает быстро бежать, загоняя испуганную жертву в угол.

Деревья мелькают по обе стороны, кроны скрывают небо. Страг смахивает горячие капли пота со лба. Миранда бежит рядом, изо рта тяжелое и частое дыхание. Потрепанное платье выделяется среди деревьев темным пятном.

Внезапно земля ушла вниз. Страг споткнулся и полетел головой вперед. Едва не сломав шею, он покатился по склону оврага. Успел заметить, что Миранда остановилась и теперь стоит наверху, сумев избежать падения.

Докатившись до дна, Страг быстро встал и огляделся. Перед глазами все еще танцуют темные пятна, но силуэтов, похожих на гоблинов, рядом нет.

Он глянул вверх – Миранда все еще там, озирается. Внезапно девушка закричала. Подле нее как из-под земли выросли два гоблина. У одного топор, второй вооружен копьем наперевес.

Страг рванул вверх по склону, но тут краем глаза заметил движение слева и пригнулся. Копье пролетело мимо. Из травы выскочил приземистый гоблин с топором.

Поединщик ушел от удара. Врезал кулаком. Переносица с хрустом сломалась, и гоблин рухнул замертво.

Крик Миранды удалялся. Поединщик побежал вверх по склону. Навстречу вниз неслись четверо охотников.

Страг едва увернулся от брошенного копья. Вырвав его из земли, насадил первого подбежавшего врага. Подхватив выпавший из его руки топор, Страг его метнул. Один гоблин увернулся. Тот, что за ним, упал с раскроенным черепом.

Оставшиеся двое набросились одновременно. Тяжелые, они свалили поединщика на траву. В руках ножи, каждый старается ударить в лицо или горло, попасть лезвием в глаз.

Чуть позже Страг поднялся с кровоточащим порезом на щеке. Убитые гоблины остались лежать, из каждого торчит рукоять его же ножа – у одного из горла, у второго пробит глаз. Криков княжны уже не слышно.

Поединщик поднялся по склону. Здесь только примятая трава, будто топтались кони. Она тянется дальше и обрывается возле чащи.

Чувствуя приближающуюся слабость, Страг отломил кусочек от сгущенного до твердого состояния целебного снадобья, что дал гоблин в пещере. Помедлив, положил в рот. Затвердевшее снадобье становилось все более вязким, пачкало карман и пальцы.

Разжевав горькое лекарство, поединщик отправился на поиски княжны. По дороге он размышлял, что эта девчонка слишком часто попадает в передряги. Слишком много времени уходит, чтобы каждый раз ее спасать.

Гоблины прошли, не таясь. Следы настолько четкие, что Страг без труда их различал. Примятая трава, поломанные ветки кустов. Следов девушки не видно, но трава в некоторых местах примята сильнее, из чего поединщик решил, что один из гоблинов нес княжну на плечах, как охотник тушу убитого оленя.

В небе среди макушек деревьев догорало солнце, заливая алым, будто кровью, затерянную в облаках вершину горы Долгон.

Света пока что предостаточно. То и дело рядом жужжат комары. То на шее, то на щеке начинает зудеть. Поединщик не обращает внимания. Он крутит в левой руке металлические шарики.

Страг вдруг замер, прислушался. Резко присел и ушел кувырком в сторону. В дерево, где только что стоял, вонзилась стрела. В кустах звонко дернулась тетива, со свистом вылетела еще одна. Распоров вечерние сумерки, она ударила в массивный дуб, но Страг вновь отпрыгнул заранее.

Вскочив на ноги, он швырнул один из шариков. Раздался глухой рев. Из кустов, шатаясь, вывалился рослый гоблин. Весь мохнатый, в кожаных шароварах и расписной жилетке. Отбросив лук, он бросился на Страга. В воздухе замелькали его длинные руки, норовя схватить за голову или попасть в лицо.

Поединщик нырнул под руку, выбросил кулак в его уродливую зеленую морду. Он бил не переставая. Гоблин видел только смазанные движения и чувствовал, будто в голову бьют молотом. Наконец он рухнул на траву.

Тихонько появившись из кустов, сзади прыгнул второй. Страг вывернулся из захвата. Хватило одного удара, чтобы нападающий перестал дергаться.

Поединщик вытер со лба пот. Порывшись в кустах, подобрал свой шарик для жонглирования и двинулся дальше. Леомун на шнурке перекрутился и неудобно упирался в грудь, Страг его поправил. Машинально нащупал на поясе три метательных ножа, которые снял в овраге с трупов. Теперь Страг еще прихватил и топорик у неудачливого стрелка.

Дальше след терялся, но потом появлялся снова. Страг понимал – гоблины не так просты. Несмотря на неуклюжесть, они спокойно могут путать следы. Эти ребята позволили ему легко добраться до первой точки атаки. Однако нападение провалилось.

Страг сомневался, что они этого не предвидели. Значит, дальше сюрпризов будет больше. Вот они и начинаются – теперь все выглядит так, будто гоблины не шли здесь тяжелыми неуклюжими лапами и несли пленную девушку, а чуть ли не летели на крыльях, почти не оставляя следов.

Впереди среди деревьев блеснул огонек. Ноздри Страга дернулись, вбирая ветерок с ароматом жарящегося мяса.

Он внимательно всматривался в поляну с костром. У огня – пятеро. Три гоблина с него ростом. Двое других – помельче. Миранда – там же, привязанная к вбитому в землю столбу.

Не верилось, что Игра Лесных Охотников закончилась так быстро. Страг видел десять охотников, но расправился пока что с половиной. Здесь что-то не так. Возможно, там у костра ловушка, а княжна служит приманкой.

Правильным решением было бы просто уйти. Тем более времени до падения Талисмана оставалось все меньше. Однако как поединщик ни порывался, понял, что девушку отдать гоблинам не может. Что-то внутри него изо всех сил противилось.

Страг сплюнул со злости. Вытащив нож, он стал пробираться к костру.

Он двигался максимально осторожно и скрытно. Прятался за деревьями, что стояли то здесь, то там, растопырив ветви, перебегая от одного к другому, нырял в тень, закутывался в нее словно в плащ-невидимку.

Костер и гоблины все ближе. Шагах в десяти от огня Страг увидел привязанную к столбу Миранду. Платье немного съехало с плеча. Кое-где налипли репей и мелкие травинки. Рыжие волосы разметались по плечам и спине. Взгляд усталый, но, похоже, сдаваться княжна не собирается. На миг, глядя в ее строгое, усыпанное веснушками лицо, Страг ощутил, как в глубине души шевельнулась тихая радость. Суровое сердце поединщика приятно сжалось. Но мимолетное ощущение тут же пропало. Голова вновь стала холодной, расчетливой. Взгляд – сосредоточенным.

Страг уже подобрался и присел позади огромного, торчавшего из земли валуна.

В дюжине шагов горит костер. Бодро потрескивают дрова.

Поединщик вдруг замер. Пока пробирался к костру, не встретил ни одного противника. Ни один гоблин не встал на пути, не атаковал. Когда только смотрел сюда издалека в первый раз, возле костра было пятеро. Теперь же у огня – никого. Кроме цикад, что стрекочут в траве.

Он крепче сжал в руке нож, снял с пояса второй, и тот как влитой устроился в ладони. В цирке метать ножи приходилось и с закрытыми глазами, даже сбивать с голов других циркачей яблоки на спор. Он всегда считал, что, в отличие от многих людей, ножи в трудную минуту не подводят, если с ними умеешь обращаться.

За спиной раздался шорох, Страг обернулся, одновременно бросая нож. Лезвие угодило здоровенному гоблину в горло. Тот с хрипом осел на землю. Но это был только один из дюжины воинов, что окружили поединщика. Все смотрят на Страга и убитого товарища. В желтых глазах гоблинов кипит ненависть.

Они набросились все сразу, свалили и принялись избивать. Сначала поединщик закрывался. Но надолго ему это не помогло.

От очередного удара в голове взорвался фейерверк. Боль пронзила ребра. Кто-то ударил в живот, Страг на миг задохнулся. По голове ударили тяжелым, и поединщик улетел в темноту.

Когда пришел в себя, над головой выгибалось звездное небо – без дна и края. Он лежал на чем-то твердом. Попробовал встать, но безрезультатно. Глухое позвякивание сообщило, что он прикован цепями.

Рядом в огромном костре горят срубленные целиком деревья.

В десятке шагов перед Страгом стоят гоблины. Злобные лица, желтые глаза. Короткие жесткие гребни волос, чуть широкие, как лопухи, оттопыренные уши.

В руках у них факелы. Прямо за спиной у толпы он благодаря бьющему до неба костру различил в темноте огромные каменные столбы. Камни стоят вертикально, полукругом. Сверху лежат почти такие же, соединяя и удерживая их вместе.

Поединщик наконец сумел нащупать под собой каменную плиту. Так вот к чему его приковали… Вместо одежды на нем белый балахон. Он чувствовал на груди легкое прикосновение леомуна. Показалось странным, что амулет не забрали. Наверное, неброский внешний вид убедил гоблинов, что вреда не будет. Пленник никого этим камешком не убьет.

Мысль о белом балахоне вызвала малоприятные ассоциации. Все эти врытые в землю каменные столбы, каменная плита… Он знал лишь об одном ритуале, где такое может использоваться, и радости это не добавляло, – жертвоприношение. На лбу выступил холодный пот.

Страг машинально попытался пошевелить руками, но снова почувствовал, что прикован. Не убежать. И победить всех этих гоблинов в одиночку нет шансов.

А где сейчас Миранда? Жива ли? Из положения лежа он видел перед собой толпу гоблинов, их зеленые рожи с кошачьими глазами. Княжны среди них нет.

Краем глаза он заметил, как гоблины справа расступились. Страг приподнялся, повернулся на бок, насколько позволили цепи, чтобы посмотреть.

Четыре широкие, как двери, гоблинские женщины привели Миранду. Княжна одета в рубаху со странными, угловатыми узорами – видимо, сакральные для народа гоблинов. На голове – венок из цветов.

Поединщика снова подрал по коже мороз – девушку тоже одели для жертвоприношения. Ее лицо бледно, веснушки кажутся темными пятнами, но держится молодцом. Тот же уверенный и чуть высокомерный взгляд. Она глянула на Страга, губы чуть разошлись в улыбке. Однако поединщик заметил, что плечи сотрясает мелкая дрожь.

Он вдруг ощутил порыв – закрыть ее собой, не дать в обиду, защитить. Поединщик невольно залюбовался ее точеной фигуркой.

Гоблины расступились. К пылающему до неба костру в центре круга из камней вышел шаман. Невысокого роста, морщины делают его уродливее остальных. В руках у него резной посох. На голове металлический обруч с таинственными знаками, которые пляшущий огонь высвечивает и заставляет то вспыхивать ярче, то гаснуть.

Достав из мешочка маленькие засушенные тыквы, он принялся бормотать, полуприкрыв глаза, и бросать одну за другой в огонь. Там принялось сухо потрескивать, и Страг ощутил сильный горько-сладкий запах. Должно быть, брошенные в огонь тыквы были набиты травами.

Шаман воздел руки к черному, усеянному звездами небу.

– Слава тебе, Койтан! Ты посылаешь лесу, где мы живем, урожай ягод и диких фруктов! Благодаря тебе животные дают потомство! Ты наполняешь реки рыбой. Ты даришь нашим женщинам детей! Мы тебя славим, о великий плодоносящий Койтан!

– Слава!!! – закричали гоблины. – Слава великому Плодоносу!

– Слава Койтану!!

– Да здравствует ночь Плодоноса!!

– Брось еще трав, Доргат! – крикнул кто-то.

Шаман обернулся, услышав свое имя, но того, кто выкрикнул, было не увидеть в кричащей толпе.

Женщина гоблин подала Доргату маленькую глиняную миску. Шаман направился к Миранде. Страг внутренне напрягся.

Доргат принялся окунать в миску указательный палец и наносить на лицо девушки узоры. Миранду затрясло сильнее, она закрыла глаза. Ее губы едва заметно шевелились. Поединщик решил, что она молится.

– В эту бесценную ночь, – сказал шаман громко, глядя на Миранду, но обращаясь скорее к толпе, – мы приносим жертву великому Койтану! Мы поймали двух людей, которых боги послали нам сегодня – в эту волшебную ночь!

В ответ одобрительно взревела толпа.

Шаман посмотрел на княжну и сказал:

– Перед тем как отправить тебя и твоего спутника к Койтану, вы должны ублажить его соитием.

– Что? – не поняла Миранда. А когда смысл сказанного дошел, она сначала побагровела от злости, а потом сделалась пунцовой. – Да как… да я… да как ты смеешь!..

– Ты можешь не воссоединяться с твоим спутником, – согласился Доргат, и его старческий рот расплылся в улыбке, демонстрируя желтые зубы и клыки, – но тогда с тобой это сделают наши парни. Может, один, а может, двое. Воссоединиться с тобой могут и сразу несколько. Возможно, тебе понравится. Возможно, нет. Мне плевать. У нас ночь Плодоноса. Все ждут этого праздника целый год!

Миранда оглянулась на поединщика – по его лицу видно, что он все слышал.

– Что или, вернее, кого ты выбираешь? – спросил Доргат громко, чтобы слышали все. – Не медли, женщина. Иначе этот выбор сделаю за тебя я!

Шаман показался Миранде мерзким, по спине забегали две ледяные ящерицы: отчаяние и страх. Их же все равно убьют – для ублажения своего бога.

Миранда оглядела гоблинов, заметила на себе похотливые взгляды, и ее передернуло. На Страга девушка старалась не смотреть. На ум приходил Бармис и воспоминание, как его убили в лесу. Если она сделает это («воссоединится», как называют это гоблины) с поединщиком или с кем-то еще, то не только изменит жениху, но и предаст его память.

Тем не менее ей четко очертили границы выбора. Либо Страг, либо…

– Я сделаю это со своим спутником, – произнесла она едва слышно.

По знаку шамана один из помощников разрезал на Страге балахон. Миранда старалась не смотреть на его широкие плечи, выпуклые пластины груди и кубики мышц на животе. Глаза норовили соскользнуть ниже, но княжна отводила взгляд, и тогда у нее краснели даже кончики ушей.

Княжна вздрогнула, когда к ней подошел Доргат и резким движением разорвал рубаху на ней самой. Ткань опала на землю, костер ярко осветил нагое тело. Девушка даже не делала попыток закрыться – это глупо и бесполезно. Словно назло им всем, она гордо расправила плечи и спину. Она обвела глазами толпу. Княжна чувствовала, как взгляды гоблинов «лапают» ее со всех сторон, руки так и норовят взять в ладони ее маленькую упругую грудь, коснуться плоского живота и опустить руку ниже.

Доргат подвел ее к лежавшему на плите поединщику. Помощники шамана освободили ему ноги, но руки оставили прикованными. Затем вынесли растянутые на шестах шкуры и с четырех сторон скрыли обнаженных людей от посторонних глаз.

Миранду терзали смешанные чувства. Довлели страх и чувство стыда. Но, с другой стороны, где-то в глубине души она давно уже посматривала на Страга, думала о нем, подавляла растущее желание. Да, сейчас она выбрала его, чтобы ее не изнасиловали гоблины. Но еще и потому, что это тот самый удобный случай, когда желаемого можно добиться, не признаваясь, что сама этого хотела. Что тебя вроде как вынуждают.

Страг смотрел на спутницу неотрывно. Опершись руками о плиту, Миранда медленно села на поединщика, и теперь над ним возвышалось ее обнаженное стройное тело. Позволив войти в себя, девушка начала двигаться, жалея, что у ее спутника прикованы руки. Ей хотелось ласки, а не просто механического движения. Мысли о скорой смерти от жертвенного ножа отступили. Миранда забыла про все, кроме того, что происходит сейчас. Она старалась впитать все наслаждение до капли, то поднималась над Страгом, то опускалась на него снова.

Шкуры вокруг скрывали их от взглядов толпы. Только помощники Доргата, державшие куски шкур на шестах, видели их обнаженные тела, что слились воедино и двигались, будто в некоем священном танце.

Когда все закончилось, Миранде принесли новую, тоже расшитую узорами рубаху. Поединщику одежду не дали, он так и остался голым на каменной плите.

Толпа закричала:

– Слава Койтану!!

– Хвала великому Плодоносу!!

Доргат воздел руки к небу и заставил толпу стихнуть.

– А теперь, – проговорил он так, что слышно было всем, – насытим Койтана кровью тех, кто уже этой ночью первыми насытили собой друг друга!

– Во славу Койтана! – закричал он истово. – Да славится великий Плодонос! Да пошлет он после этой ночи детей в нашем племени!!

В ответ на это пожелание многие в толпе заулыбались, одарив гоблинов противоположного пола взглядом, в котором читалось много чего, но главное – ожидание конца церемонии, когда начнется оргия. Все семейные узы на эту одну-единственную ночь за год забывались, и можно брать чужих жен и мужей.

Гигантский костер вспыхнул ярче – помощники жреца бросили в огонь пару вязанок дров. Вытащив из-за пояса ритуальный нож, Доргат направился к поединщику. При виде этого княжна застыла от страха.

Он схватил левой рукой Страга за волосы, оттянул голову. Лезвие каменного ножа коснулось горла поединщика.

– Это за мою внучку Шершалу, – произнес он негромко. – Ту, что ты убил в лесу.

– Я никого не убивал!

– Ты прав, – кивнул шаман. – Шершала застала меня со своей подругой. Как ни грустно, но пришлось убить обеих. Но ты не беспокойся – смерть будет быстрой. Да и надо же кого-то принести сегодня в жертву. Для разнообразия мы не тронем никого из нашего племени.

– Ах ты, старый козел!

Чувствуя, как нахлынула ярость, Страг соскочил с плиты, но руки еще оставались прикованными. Доргат с размаха его ударил, старик еще не растерял сил. Подбежали два крепких гоблина и уложили поединщика обратно. На этот раз приковали и ноги тоже.

– Да примет Койтан тебя в жертву! – произнес шаман громко. – Да окропит эти камни кровь!

Внезапно блеснула яркая вспышка, и в воздухе появился сияющий портал. Шаман зажмурился, рука с ножом опустилась.

Из портала вышла фигура в плаще. Откинув с головы капюшон, старик оглядел стоявших вокруг гоблинов и напуганную Миранду. Белый набалдашник посоха в его руке сверкнул, и Доргат с криком схватился за обожженную руку.

– Ты приносишь в жертву не того, шаман, – произнес Глумдар, приближаясь.

Доргат сделал знак помощникам, те бросились на волшебника. Глумдар щелкнул пальцами, и четверо гоблинов в шаманских хламидах замерли соляными статуями.

По толпе прокатился вздох ужаса. Несколько гоблинов, что уже собирались напасть на Глумдара, остановились.

– Уйди, Глумдар, – произнес шаман. – Дай закончить жертвоприношение!

– А ты мало изменился, Доргат, – сказал волшебник. – Небесный канделябр! Ты все так же выбираешь слабых противников, забывая, что за ними может стоять кто-то сильнее.

Шаман гоблинов расхохотался.

– Кто может быть сильнее Койтана? Кто посмеет бросить ему вызов? Уж не ты ли, Глумдар Кешемун?

Не дожидаясь ответа, Доргат поднял посох, и в ночное небо выстрелил сноб алого света.

В ответ раздался громовой раскат. Небо затянуло тучами. Звезды скрылись за клубящейся тьмой. Высоко в небе появились очертания мускулистого тела, рук. На рогатой голове злобно горят угольки глаз.

– Смертные, кто здесь решил бросить мне вызов?! – прохрипел Койтан.

Доргат злорадно улыбался. Наконец-то противнику нечем крыть. Еще мгновение – и этот наглый волшебник, вражда с которым длится уже много лет, будет раздавлен, а Доргат – отомщен.

– Койтан! – закричал шаман, указывая на прикованного к плите поединщика и Миранду рядом с ним. – Прими их в жертву!

– Не дам! – закричал Глумдар. – Не позволю!

Из набалдашника его посоха вырвался сноп зеленого пламени, и в черноте неба появился сияющий изумрудный водоворот.

Со всех сторон ударил ветер, принялся трепать балахон волшебника. Пламя костра заколыхалось. Водоворот исчез. На его месте в небе остался массивный, ослепительно белый торс юноши. Ветер стих, но гоблины все равно встали ближе друг к другу – жадно и со страхом наблюдали за происходящим.

– Что тебе нужно, Глумдар? – вопросил юноша. – В прошлый раз ты потревожил меня напрасно!

– Хенголь, я призвал тебя, как ты того хотел! – закричал Глумдар. – Вот противник тебя достойный! Противник, который хоть немного продержится, в отличие от предыдущих!

Койтан вдруг сделался меньше ростом, на лице мелькнул страх.

– Я… я не стану драться с тобой, Хенголь Побеждающий! Это недоразумение!

– Как?! – вскричал юноша. – Опять?! Хочешь с позором уйти?!

– Лучше жить в позоре, чем почить во славе, о покровитель бойцов! Как мои братья полегли до меня, сражаясь с тобой!

Юноша побагровел от злости.

– Не смей убегать! Будем драться! Должна пролиться кровь!

– Кровь прольется и без поединка! – прорычал Койтан, выискивая глазами того, кто его призвал.

Черная рука протянулась к Доргату, пальцы вмиг обвили шамана. Громко хрустнуло. Из огромного кулака брызнула кровь.

На землю упало раздавленное окровавленное тело шамана. По толпе прокатился вздох. Бог плодородия растворился в темноте. У Страга и Миранды на лицах был шок – не каждую ночь наблюдаешь, как наяву появляются и сражаются боги.

– Спасибо, Хенголь! – прокричал волшебник.

Юноша начал таять в воздухе.

– В следующий раз… только если действительно бой… с равным!

Хенголь пропал. Звезды в темноте напоминали рассыпанные по небу крупинки соли. В тишине было слышно, как негромко потрескивают поленья в костре.

Глумдар подошел к Страгу и нарисовал в воздухе магические знаки. Браслеты с цепями с щелчком раскрылись. Поединщик принялся растирать запястья. Миранда подошла, щеки алые от смущения, но глаза не отводит. Княжеское достоинство не позволяет.

– Доргат мертв! – вдруг раздался голос.

Чародей и Страг с Мирандой обернулись. Толпа гоблинов вышла из оцепенения.

– Вы убили шамана! – проревел крупный, стоявший впереди гоблин. Он крепкий, широкоплечий, руки увиты мышцами, точно удавами. Рядом с ним стоит такой же здоровяк. Эти двое вышли вперед, но за ними еще десятка три гоблинов – женщины, мужчины, старики. Все злы и растеряны – мало того что их лишили праздника, еще и зверски убили шамана. Кто теперь приготовит лекарство из трав, случись кому заболеть? Кто защитит от злых духов? Кто попросит богов смилостивиться, если в дом постучится беда?

Страг видел, как растерянность на лицах исчезает, глаза наливаются злобой, пальцы сжимаются в кулаки. Мелькнула мысль: если гоблины сейчас набросятся, не спасет даже Глумдар. Он машинально загородил собой княжну, почувствовал, как ее тонкие пальцы легли ему на руку. В первых рядах поединщик вдруг увидел знакомое лицо – Гирнол. Тот самый гоблин, что заходил, пока он отлеживался, и который дал лекарство. Кстати, где же оно? Он стоит совершенно голый, из одежды лишь леомун на шее.

– Ваш шаман пошел против воли богов! – объявил Глумдар, глядя на толпу. – Он поплатился за дерзость! Ступайте назад в пещеры, чтобы небесная кара не настигла и вас!

Волшебник стиснул в руке посох. Он понимал: случись что – он сможет убить нескольких, но как противостоять остальным? Заклинание массового поражения, типа стены огня, дождя из молний или смерча, делать сейчас не хватит мощи – призыв Хенголя его изрядно вымотал.

– Возвращайтесь в пещеры! Боги укажут вам нового шамана! Мудрее и сильнее прежнего! – сказал он так, чтобы слышали все и глядя в их желтые, преисполненные злобы глаза с вертикальными зрачками.

Волшебник пытался их успокоить, а заодно тянул время. Он знал, гоблинов просто так не провести, но выбора не оставалось.

Вперед вышел Гирнол. Хмуро посмотрев на мага и Страга с Мирандой, он произнес:

– В смерти Доргата виновны они!

Толпа поддержала его дружным ревом.

– Успокойся, – сказал Глумдар, вскидывая руку в примирительном жесте.

– Доделаем то, что начал шаман! – рявкнул гоблин. – Если боги не помогают, справимся сами!

Толпа двинулась к ним. Факелы в руках высвечивали полные решимости лица. Страг успел заметить замешательство в глазах Глумдара. Рука Миранды стиснула его пальцы, как вдруг ударил яркий свет, и поединщик зажмурился. На миг он будто ослеп. Сделалось нестерпимо жарко. Где-то рядом истошно кричали, будто кого-то заживо жгли или сдирали кожу. Страгу что-то сильно жгло кожу на груди. Он хотел убрать жжение, но руки словно парализовало. Когда вспышка погасла, поединщик наконец открыл глаза.

Всюду вокруг лежали гоблины. Их тела обуглились. Остекленевшие глаза невидяще смотрели перед собой. От некогда огромного костра остались тлеющие угли.

Страг нащупал леомун, и тут же отдернул пальцы – камень сильно разогрелся, оставив на груди ожог.

– Небесный канделябр! – пробормотал Глумдар, глядя на следы копоти, что остались на каменных столбах. – Похоже, тебе повезло с этим амулетом. Уж не тот ли, что я передал тебе как наследство от матери?

– Он самый, – кивнул Страг.

Глумдар протянул руку:

– Разреши-ка взглянуть поближе.

– Смотри сколько хочешь. – Страг снял веревку с камнем с шеи и протянул волшебнику.

Глумдар долго всматривался в неприметный черный камень. Поединщик заметил, что эльфийской восьмерки там уже нет. Даже при близком рассмотрении он не заметил в леомуне ничего необычного. Просто амулет в виде камешка. Ничего, что объяснило бы его могучую силу и то, как он постоянно приходит на помощь. И всегда – в нужный момент.

«Страг тоже в недоумении, – подумал Глумдар, – значит, ничего не знает. И не скрывает. Девица тоже».

Ложь Глумдар чувствовал за версту, но от этих двоих ею пока что не пахло.

Он снова посмотрел на амулет, затем бросил Страгу. Тот ловко поймал и надел обратно на шею. Благодаря целительной силе эльфийского камня ожог на груди уже практически не болит.

Утром Страг и Миранда двинулись дальше. Глумдар ушел через портал. Сказал, что свяжется, и не оставил никаких указаний, кроме как «впредь будь осторожнее». Перед тем как уйти, он сварил поединщику лечебного зелья.

С помощью посоха маг сотворил Миранде новую одежду. Теперь княжна красовалась в неброском, но элегантном шелковом платье из красной ткани. Подол по колено казался удобным на случай быстрой ходьбы или бега. Страгу он наколдовал кожаные штаны, сапоги и рубашку с курткой. Прежнюю одежду они даже не стали искать. Обидно было потерять секиру и кинжал, но на поиск ушло бы слишком много времени.

Они снова шли через лес. Вершина Долгона была едва различима далеко впереди и вверху.

Вокруг раскинули ветви деревья, листья стараются впитать как можно больше солнечного света. То здесь, то там дерево свалено ветром или путь преграждает овраг.

Миранда идет рядом, не говоря ни слова с момента ухода из святилища, где остались обгоревшие тела гоблинов.

Пару раз она пыталась заговорить первой, но слова повисали в воздухе – Страг не реагировал, да и сама княжна дальше словно теряла дар речи. Она вдруг поняла, что избегает разговаривать с поединщиком. Девушка сознавала необходимость поговорить о том, что случилось между ними в святилище, но у нее не поворачивался язык.

Княжну одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, казалось, что она совершила предательство по отношению к убитому жениху. С другой – Страг ей давно нравился, и вот наконец случилось то, чего она подсознательно хотела. Собственно, она подсознательно хотела Страга.

Вскоре они остановились для короткого отдыха. Поединщик развел костер, умылся в пробегавшем тут же ручейке. Миранда наконец решилась заговорить.

– Послушай, – сказала она, – там, во время жертвоприношения, когда гоблины заставили нас… ну ты понимаешь.

– Что?

– Ну… вспомни. То, что они заставили нас сделать…

– Что именно? Хватит мямлить, скажи нормально.

– Великий Шалтан, мы же переспали! – взорвалась княжна. – Или ты этого не заметил? А может, тебе все равно?!

– Ах, это, – кивнул Страг, вороша веткой начинавшие гореть дрова. – Ну, переспали, и что?

– Ты должен понимать, что это… ну, что между нами все как раньше. Я не стану больше с тобой спать! То, что произошло, это нелепая случайность! Стечение обстоятельств! Ты меня слушаешь?

– Ага, – кивнул поединщик.

Он подбросил в огонь еще сучьев, и пламя загорелось ярче.

– Я не буду с тобой спать!

– Да я вроде и не прошу.

– Но ты, наверное, думаешь, что я теперь стану делать это постоянно! Я же тебе понравилась или как?!

– Ага. – Он откопал палкой глину у ручья и принялся закатывать в нее двух убитых по дороге диких уток. За неимением лука или хотя бы кинжала Страг сбил их шарами для жонглирования.

– Что значит «ага»?! Понравилась или нет?!

– Тебя волнует, хочу ли я продолжения или понравилась ты мне или нет?

– Ты даже не стал спорить, когда нас принудили к… ну… к этому. Уж, наверное, ты был рад!

– Гвоздь мне в пятку! – буркнул поединщик. – У меня выбора не было. Но ты можешь быть спокойна – я не собираюсь к тебе приставать.

Он сунул облепленных глиной уток в костер.

– С чего мне тебе верить?

– С того, что мне все равно. Я умею долго обходиться без приятных вещей. Уламывать тебя не собираюсь. Если захочешь, ты знаешь, где меня найти.

Княжна ахнула:

– Да как ты смеешь, холоп! Я тебе не шлюха какая-нибудь! И не позволю топтать свое достоинство!

– Кричи громче, – посоветовал Страг. – Еще не все услышали про твое достоинство.

– Ты, низкородная свинья! Как меня только угораздило отправиться с тобой!

Страг лег у костра, закинул руку за голову и принялся смотреть в небо.

– Ты всегда можешь уйти. Рядом наверняка есть какая-нибудь деревушка.

– Вот, значит, как! – отозвалась Миранда. – Ты как все мужчины – попользовался, а теперь хочешь прогнать! Только со мной это не пройдет, холоп! Я сама решу, уходить или остаться! Понял?

Страг не ответил, он уже спал. Миранду тоже одолевала сонливость, но девушка справилась с собой. Она палкой выкатила из прогоревшего костра шары глины и разбила. Изнутри повалил дивный аромат запекшегося утиного мяса. У нее тут же потекли голодные слюнки, в животе громко заурчало.

Поев немного, Миранда уснула. Страг тут же открыл глаза – все это время он не спал. Убедившись, что спутница почивает, принялся за еду. В тишине и покое. Наслаждаясь солнцем и прохладой ручья рядом.

Разжевывая мясо, он думал, что надо будет заставить княжну готовить все время. Пусть отрабатывает – ее бабские разговоры и претензии стали сыпаться как из ведра. Зря он, что ли, терпит.

Под вечер вышли на поляну. В центре возвышался средних размеров курган. На вершине – нечто похожее на собачью будку из каменных плит, только большого размера. Сооружение было Страгу по пояс – четыре стены, плоская крыша. В одной из стен довольно широкое отверстие, но поединщик подумал, что будь там даже лекарство от яда, что плещется в его крови, он со своими широкими плечами не смог бы туда пролезть.

Он посмотрел на Миранду.

– Знаешь, что это такое? – спросил Страг.

Княжна промолчала, в ней клокотала обида. Этот чертов холоп, эта скотина посмел ее оскорбить. Она ему, видите ли, не по нраву пришлась! Да за ее руку лучшие воины и князья бились на турнирах, что устраивал покойный отец!

– Здесь похоронен герой, – продолжал поединщик. В его взгляде заметно почтение. – Наши в цирке рассказывали. Такие надгробия ставили только на курганах с великими воинами! Их хоронили прямо на месте битвы. Интересно, что за сражение здесь было. Я никогда прежде не видел таких надгробий – мы удостоились великой чести!

– Не мы, а ты, – бросила княжна в ответ. Ей захотелось зацепить поединщика, задеть за живое, а лучше – плюнуть в самую душу. Или, по крайней мере, разозлить. – Ты, может, чести и удостоился. А я плевала на эту собачью будку из камня! И на тебя мне плевать! Чертов холоп! Хиляк, не расстающийся с травяным зельем!

Миранда завершила свою гневную тираду тем, чего поединщик никак не ждал. Девушка взбежала на курган, и Страг замер, кляня себя за то, что не успел остановить, – что было сил пнула каменную стенку странного сооружения. Раздался глухой стук, тихо треснуло. Миранда застыла в изумленном испуге. Каменное сооружение с грохотом развалилось. Она едва успела отскочить, чтобы камни ее не задели.

– Гвоздь мне в пятку! – ахнул поединщик. – Что ты наделала?!

– Это он, наверное, от ветхости, – сказала Миранда, стараясь не допускать в голос ноток оправдания – не дождется! – Эта будка… этот… оно выглядело, будто крепко вросло в землю! Мне и в голову не приходило ее ломать!

– Да тебе вообще редко что в голову приходит!

– Не смей так со мной разговаривать! – Миранда мгновенно распрямила плечи и ощетинилась. – Не забывай, что перед тобой княжна!

Страг уже собрался высказать, насколько ему важно то, что она княжна, как вдруг над упавшими камнями пронесся мощный порыв ветра. Казалось, кто-то рядом вздохнул.

Звук повторился. Ветер вновь взъерошил Страгу волосы.

– Ааах… – раздался совсем рядом низкий голос. – Наконец-то свобода…

Поединщик обернулся к развалинам. Над лежавшими на траве плитами появился едва заметный человеческий контур. Он на глазах сделался четче, налился объемом.

Миранда побледнела от ужаса. Не в состоянии пошевелиться, она смотрела, как призрак увеличивается, пока не вырос в полтора раза выше Страга. Солнечные лучи обильно падают на призрака, придавая царственный, магический вид. Однако оставался немаловажный плюс – он все еще бесплотный.

Но это быстро сошло на нет. Восставший развел руки в стороны и громко прокричал – казалось, голос достиг самого неба:

– Эй вы, звери да птицы, муравьи да черви! Эй вы, все, что ползают и летают! Вы выпили мою кровь! Растащили плоть по гнездам и норам, набили ею желудки! Я, Карлинг Железный Лоб, заклинаю вас всеми богами – верните то, что забрали!

Страг не сразу понял, что за шум возник за спиной. Он разросся, теперь доносился со всех сторон. Хлопанье крыльев, шорох бегущих лап. Со всех сторон к призраку слетались птицы – ласточки, стервятники, стрижи, сбегались мелкие звери.

Все живое, что прикасалось к восставшему из мертвых, серому, тусклому призраку, исчезало. Он превратился в широкий, стоящий на месте водоворот. Рев стоял такой, что у Страга и Миранды заложило уши.

Водоворот вращался, но оставался прозрачным. Через него видно, как Карлинг Железный Лоб вновь наливается плотью. Все живое, что попадает в этот магический смерч, затягивает в новое тело.

Наконец шум стих. Зависшие в воздухе обглоданные кости зверьков упали на траву. На кургане возле каменных обломков стоял человек… Высокий, широкоплечий. Толстые, как молодые деревца, руки фигурно оплетены упругими мышцами. Лицо все еще изуродовано разложением и «починке» почему-то не поддалось.

– Всеотец Шалтан, ну и монстр! – ахнула Миранда, быстро вставая рядом с поединщиком. – Когда покойники восстают, это не к добру.

– Как ты догадалась, – процедил Страг.

– Я голоден! – проревел Карлинг. – Дайте мне крови! Я хочу крови!

Он сбежал вниз по кургану и налетел на Страга, буквально сбив с ног. Поединщик уперся в воскресшего коленом и сбросил с себя. Его кулак метнулся вперед, но Карлинг подставил лоб. Костяшки Страга обожгло болью. Воскресший расхохотался.

– Я – Карлинг Железный Лоб! Жалкий червяк! Я съем твое тело и выпью всю кровь до капли! Потом надругаюсь над твоей женщиной и сделаю с ней то же самое!

– Хреновый у тебя вкус, если ты ешь червяков, – бросил в ответ поединщик.

Он снова ударил, на этот раз ладонью. Еще раз и еще. Тот снова подставил лоб, но прием не сработал. Страг принялся бить его по лицу. Карлинг сначала опешил от неожиданности, но потом ударил в ответ. От удара огромным, как дыня, кулаком поединщик отлетел и рухнул на землю.

Мгновенно поднявшись, Страг ударил с разворота ногой, и восставшего из могилы здоровяка отбросило. Быстрый взгляд на Миранду – девушка стоит, прижав руки к груди. Кулачки сжаты, она напряженно наблюдает за исходом.

– Похоже, пока меня не было, изобрели новые приемы боя, – произнес Железный Лоб, поднимаясь. – Ну ничего, с тебя хватит и того, что умеет браванский воин.

Он перешел в атаку, в воздухе замелькали кулаки. Карлинг метит Страгу в голову, но тот умудряется закрываться или избегать. Один раз ударил в ответ, но Карлинг поймал его кулак, зажал в ладони и врезал другой рукой. Огромный кулак угодил Страгу в лицо, затем Карлинг ударил под дых.

У поединщика под глазом алеет кровоподтек, разбитая губа кровоточит. Дыхание тяжелое, прерывистое. Грудь ходит ходуном. Он увернулся от одного удара, провалил другой. На третьем схватил противника и сделал бросок, используя руку Карлинга как рычаг. Железный Лоб грохнулся в пыль у обломков плит своего же могильника.

Страг подошел. Позволив противнику встать, он замахнулся для удара ногой. Однако Карлинг дал подсечку, и поединщик упал.

Он увидел, как Карлинг поднимает уцелевшую плиту с явным намерением придавить его и решить исход боя. Мышцы Железного Лба на руках вздулись буграми, но все же он поднял плиту без особого труда.

Левой рукой Страг зачерпнул горсть земли. Железный Лоб занес плиту над головой. Страг рванулся вверх, бросив землю ему в лицо.

Раздался оглушительный крик, даже Миранда вздрогнула. Машинально потянувшись очистить глаза, Карлинг выпустил плиту, и та рухнула ему на голову, буквально подмяв под себя.

Страг сел на корточки, переводя дух. Из-под плиты, где она закрывала голову и часть груди, вытекает лужа крови. Темная жидкость впитывается в землю. Сразу налетели мухи, но, приблизившись к крови Карлинга, резко повернули и с жужжанием умчались прочь.

Подошла Миранда.

– Почему не использовал свой камень? Он же всегда тебя выручает и побеждаешь быстрее.

– Не знаю. Обычно леомун сам приходит на помощь. Гвоздь мне в пятку, если я могу им управлять.

Поединщик поднялся. Он уже двинулся было следом за княжной, как вдруг что-то схватило за ногу. Страг обернулся. Его держит Карлинг. Второй рукой мертвец отбросил тяжелую плиту, словно деревяшку. Череп смят и похож на пробитую, наполненную кровью дыню, но каким-то образом Железный Лоб все еще жив.

Миранда закричала. Страг ударил его ногой в лицо, но промахнулся. Повторно восставший из мертвых здоровяк дернул его за ногу, и поединщик упал. Карлинг заслонил собой солнце и приблизился, намереваясь напиться наконец свежей крови.

На груди поединщика вспыхнул леомун, и Карлинг Железный Лоб закричал. Отдернув руку, он резко подался назад. Из эльфийского амулета ударил толстый луч света. Упершись Карлингу в грудь, луч погрузился глубже, а в следующий миг что-то громко хлопнуло. Восставшего из мертвых разорвало на куски. На Страга брызнула кровь. С отвращением он принялся отплевываться, стирать вонючую жидкость с носа, рта и глаз.

Когда он наконец смог открыть глаза, рядом стояла только Миранда. Негромко шумел ветерок в ветвях деревьев вокруг.

– Ты весь в крови, – сказала она, голос подрагивает от пережитого страха.

– Найдем ручей, отмоюсь.

Эльфийский город Нэрмуналь, куда Глумдар прибыл через портал, отличался божественной красотой. Всюду сверкающие на солнце остроконечные башни, через реку перекинуты мосты. Росшие в изобилии на улицах деревья защищают прохожих от солнца и просто радуют глаз. Подле фонтанов со статуями – искусно вырезанные каменные скамейки.

Улицы заполнены эльфами в легких накидках разных цветов. У женщин волосы аккуратно подвязаны и заколоты. Мужчины одеты проще, но тоже изысканно.

Опираясь на посох, Глумдар ступил на вымощенную булыжником мостовую. Рядом раскинулась площадь с колоннами, там, у большого фонтана, играют музыканты и собралось множество эльфов.

В паре метров от мага тут же материализовались трое – два воина в легких серебристых кольчугах, на поясе у каждого меч. Ножны украшены рунами. Воины стоят за спиной эльфа в зеленом плаще, но капюшон откинут, и видно его молодое лицо с глазами песочного цвета. Глумдар угадал в нем коллегу-мага.

Если портал Глумдара был довольно прост и выполнен в виде арки или кокона, но этих троих принес портал в виде огромного, в человеческий рост, цветка лилии. Они сразу же подошли к волшебнику.

– Приветствуем тебя, о благородный Глумдар, – сказал маг в зеленом плаще. – Я – Кольтонэль, один из чародеев этого города. Со мной воины, но это простая формальность. Мы проверяем всех прибывающих.

– И я вам шлю свой привет, досточтимые эльфы, – ответил Глумдар, из уважения стараясь строить речь так, чтобы хоть немного было похоже на витиеватые фразы местных.

– Могу я поинтересоваться о цели твоего визита, о благородный? – спросил Кольтонэль. – Уверяю тебя, это тоже простая формальность, которую мы обязаны соблюдать. – Он задержал на маге вежливо-вопросительный взгляд.

На площади все еще играют музыканты, Глумдар слышит звуки скрипки и флейты. Мимо идут прохожие в одеяниях из легких, полувоздушных тканей, какие Глумдар встречал только в городах эльфов. Они почти никогда не обменивают и не продают ее представителям иных рас. Получить в подарок такое одеяние считалось высшим проявлением симпатии или же благодарности. Глумдар был не против благодарности от этих существ. Но носить такой наряд не стал бы.

– Я осведомлен о ваших обычаях, досточтимый Кольтонэль, – сказал он. – Я здесь, чтобы встретиться с чародеем Борнаулем. Мы давние друзья.

Улыбка на лице эльфа угасла. Он сделал пальцами знак, отпуская воинов.

– Мудрый Борнауль при смерти. Поторопись, чтобы его застать! – Эльф помедлил, затем предложил: – Возможно, ты хочешь, чтобы я сделал твой путь к его башне короче?

– Это было бы наиценнейшим подарком, любезный Кольтонэль. Если тебя это, конечно, не затруднит.

На лице эльфа мелькнула кислая мина.

– Вообще-то ты не первый, кто сегодня приходит в город, чтобы поговорить со стариком Борнаулем, – сказал он так, словно все его естество пропитано усталостью и разочарованием. – И меня утомляет, что каждому надо открывать портал к его башне! Но служба есть служба, верно? Сегодня встречами инорасовых гостей занимаюсь только я. Хорошо, что таких, как ты, не очень много. Я тебя провожу.

Он уже поднял руки для вызова портала, когда Глумдар его остановил:

– Скажи, о досточтимый Кольтонэль, я вижу у тебя на груди камень. Это может быть то, что вы называете «леомун»?

– Так и есть, – кивнул эльф, касаясь камня пальцами, будто проверяя, на месте ли.

– Ты используешь его в боевых целях? Этот камень может быть оружием или чем-то вроде того?

– Это всего-навсего амулет, благородный Глумдар. Подарок моей бабушки. Хотя я леомунами глубоко не интересовался.

Повинуясь пассам рук Кольтонэля, над булыжной мостовой появилась сияющая головка цветка лилии в человеческий рост. Глумдар вошел в этот портал вслед за эльфом и воинами, и все четверо исчезли. Музыканты на площади продолжали играть, и их слушатели расходиться не торопились.

Борнауля на месте не оказалось. Башня на окраине города была в полном распоряжении Глумдара. Комната, куда перенесся Глумдар, заставлена полками, где собраны магические амулеты, книги по магии и колдовству. Со стен смотрят портреты с изображениями эльфийских магов древности.

В соседней комнате молодой эльф по имени Лазарэль (назвавшийся учеником Борнауля) читает толстую книгу в красном кожаном переплете и что-то старательно выписывает, поскрипывает пером по пергаменту. Он предложил Глумдару подождать, сказав, что чародей вскоре вернется. Кольтонэль с воинами отправился снова патрулировать центр города – сегодня еще ожидалось много гостей, которых следовало встретить и проверить цель визита, а потом при необходимости сопроводить до места назначения.

Глумдар остался ждать. Правда, вначале спросил Лазарэля, куда это отлучился чародей, если он при смерти, но юноша ничего не ответил. То ли не знает сам, то ли ему велели молчать. Глумдар с неудовольствием решил, что второе.

Лазарэль подвел его к полке с амулетами, около которой мягкий кожаный диван, и предложил выбрать какой-нибудь. Как он объяснил, это недавнее изобретение его учителя, о котором разрешается знать только узкому кругу. А поскольку Глумдар – старый друг Борнауля…

– Что это за амулеты? – спросил Глумдар. Он всегда считал, что настоящие маги амулетами либо не пользуются, либо прибегают к ним в крайних случаях. Маг должен уметь все сам, а амулеты – для далеких от магии. Для тех, кто далеко от настоящих магических знаний и ничего не умеет.

– Вот этот амулет, – сказал Лазарэль, указывая на синий кристалл, внутри которого сияет крохотная капелька янтаря, – перенесет вас в самое уютное место, где вы были в жизни.

– И как же он догадается, какое именно место было самым уютным?

– Амулет получает доступ к вашей памяти, – пояснил эльф. – А вот этот красный камень, похожий на удава, заглотившего кабана, заставит вас испытать сильнейший в вашей жизни приступ отчаяния.

– Зачем кому-то добровольно испытывать отчаяние? – удивился Глумдар. Ему вообще вся эта затея казалась непонятной. Его старый друг Борнауль при смерти и куда-то отлучился, а его подмастерье теперь навязывает ему странные амулеты сомнительного действия.

– Все амулеты в этом ряду, – добавил Лазарэль, – заставят вас почувствовать некую эмоцию – в максимально возможной степени. Вы с головой погрузитесь либо в плохое, либо в хорошее. Говоря образно, либо рухнете в бездну, либо вознесетесь в самую высь.

Глумдар подумал, что это скорее забава для тех, кто лет на полвека моложе, а ему уже испытывать сильные эмоции не хочется. Волшебник любил, когда радости и грусти не слишком много. Для него эмоции – как соль в еде. Если переборщить – есть уже невкусно и эту еду можно лишь выбрасывать.

Принеся гостю чая на травах, Лазарэль вернулся к чтению в соседней комнате.

Глумдар сделал глоток и выглянул из окна на раскинувшийся внизу город. Улицы запружены пешеходами и повозками, в центре больше, там рыночная площадь, Ратуша, мастерские. Трущоб здесь нет, на окраинах жители одеты так же, как и в центре. Глумдар подумал, что эльфам как-то удалось избежать классового неравенства – ни тебе богатых, ни бедных, все одинаково здоровые и бессмертные. Занимаются ежедневным трудом ради удовольствия…

Маг вернулся к полке с амулетами. Что-то в них притягивает, несмотря на полное отсутствие желания пробовать на себе. Он принялся вспоминать характеристики каждого, которые поведал Лазарэль. Вот ярко-черный амулет в виде рыдающей старухи, дарующий вселенскую печаль. Рядом – серый с алым оттенком мальчик, которого собирается проглотить дракон и уже раскрыл над несчастным огромную пасть. Этот позволяет ощутить ужас. Изумрудный улыбающийся кот дарует радость, синяя гора в тумане погружает в забвение. Тут же ярко-красный разъяренный тигр, зеленое с коричневым дерево, всадник, что несется на полном ходу, нагнетая в руке кровь для удара саблей…

«Небесный канделябр! – подумал Глумдар. – В этом что-то есть…»

Захотелось тряхнуть стариной и погрузиться в какое-нибудь чувство. Конечно же, положительное. Погрузиться с головой. Ощутить жизнь во всей полноте.

Он протянул было руку к улыбавшемуся коту изумрудного цвета, но пальцы замерли, не коснувшись фигурки. Глумдар вдруг посмотрел на серого с алым мальчика и готовящегося его разорвать дракона – амулет ужаса. Негативная эмоция показалась ему более притягательной. Хорошее хочет испытать любой, и это легче всего. Глумдар легких путей не любил.

Протянув руку, он сжал статуэтку в кулаке. Закрыл глаза. Когда снова их открыл… вокруг бушевал шторм.

Маг держался за бревно посреди разбушевавшегося моря. Со всех сторон хлещет дождь. В черном небе полыхают молнии. Оглушительно гремит гром.

Глумдар не чувствует под собой дна. Огромные волны вздымаются и рушатся, накрывая его с головой. Магический посох куда-то пропал.

Волшебник вцепился в бревно мертвой хваткой, тысячу раз пожалев, что прикоснулся к проклятому амулету. Глумдар понимал, что долго на бревне не продержится, шторм его убьет. Камнем утянет на морское дно, где он захлебнется и станет кормом для рыб.

«Разрази меня гром! – охнул он мысленно. – Я же стоял в комнате у Борнауля в башне! Взял амулет и…»

«Все это вокруг должно быть иллюзией! Это не может быть настоящим!»

Громыхнуло так, словно в небе раскололся гигантский арбуз. Глумдара ослепила молния. Волна обрушилась сверху, накрыв его с головой. Внутренний голос волшебника прошептал, что на иллюзию это совсем не похоже. Голос сказал Глумдару, что тот здорово влип.

В свете молнии среди волн показалась лодка. Глумдар услышал плеск весел. В душе затеплилась надежда.

На носу лодки сидит матрос с фонарем. Поводит фонарем перед собой, напряженно всматривается в темноту вокруг, будто кого-то ищет. По нему хлещет дождь, но тому как будто все равно, он даже не шевелится. Вместе с ним – шестеро гребцов… Глумдару бросились в глаза бледные как мел лица. Вспышка молнии осветила их глазницы, черные и пустые. Волшебника передернуло.

Между ними он увидел другие лица – женщины, дети, мужчины, старики. Все мертвы, так же как и гребцы. Это скелеты с приставшими к костям останками одежды.

Матрос заметил Глумдара, указал в его сторону костлявым пальцем. Весла заскрипели чаще. Вновь сверкнула молния. Лодка двигалась к нему. Весла с плеском погружались и поднимались из воды.

Лодка подплыла вплотную к бревну, за которое держался Глумдар. Сидевший на носу матрос поднял фонарь, освещая лицо волшебника, его намокшие седые волосы. Не отводя от Глумдара пустых глазниц, матрос протянул костлявую руку.

Глумдар изо всех сил противился воле мертвеца. Однако его неодолимо потянуло вперед. Некая сила побуждает (да что там – заставляет!) взяться за эту кость, когда-то бывшую рукой. Из лодки безучастно смотрят остальные мертвецы.

Маг не мог больше сопротивляться. Отпустив бревно, он протянул руку навстречу холодным костлявым пальцам. Но их прикосновения не ощутил. Его потянуло ко дну, холодная вода накрыла его с головой. Страх сменился апатией.

Глумдар вдруг ощутил, что никакой воды вокруг нет. Ноги подкосились, он повалился на каменный пол. Одновременно что-то со стуком покатилось по полу. Выпавший из руки амулет. От адреналина сердце колотилось, как будто бежал по лесу, спасаясь от дикого кабана.

Он снова в башне эльфийского чародея.

Волшебник подобрал валявшийся рядом посох, с трудом поднялся на ноги.

– Небесный канделябр! – прошептал Глумдар, вытирая испарину.

Он попросил Лазарэля принести еще чая. Диван у окна выглядел удобным. Когда маг устроился там с чашкой горячего ароматного напитка, вошел Борнауль.

На зеленую дорожную мантию налипла грязь. Старик был невысокого роста, нос крючковатый, под косматыми бровями – пронзительные голубые глаза.

Глумдар знал, что в этом чародее кровь эльфов и гномов смешалась гремучей смесью. Наверное, поэтому периодически Борнауль затевал авантюры, связанные с торговлей. Деньги не были целью, просто старик рассматривал это в качестве хобби с соревновательным элементом – сумеет продать свои изделия или нет. Заинтересуется покупатель или останется равнодушным. В конце концов, заплатят ему больше или меньше. Соревновался Борнауль с самим собой, хвалил себя в случае победы и скрежетал на себя же зубами от досады, если победить не удавалось.

Увидев, что его ждет Глумдар, старик не удивился.

– А, это ты. Конкурент из расы людей. Чем обязан? – у Борнауля и речь строилась проще, чем обычно у эльфов. Сказалось частое общение с гномами и людьми.

– И я приветствую тебя, досточтимый Борнауль, – кивнул Глумдар, делая глоток чая.

– Оставь эти словесные расшаркивания. Со мной можешь разговаривать как привык.

– Что у тебя за авантюра на этот раз? Неужели пытался продать эти свои амулеты? – Глумдар кивнул на полку с различными фигурками.

Борнауль бросил беглый взгляд на фигуры.

– А ты, я смотрю, уже попробовал. Как, понравилось?

– Я получил не то, что ожидал.

– Наверное, схватил амулет с негативной эмоцией, надеясь пощекотать нервишки? – усмехнулся Борнауль. – Опрометчиво и самонадеянно, Глумдар. Дилетантам лучше нюхать розы и испытывать всякие там блаженства. Негативные эмоции в моих амулетах – для уже бывалых. Ха-ха-ха! Я вот пытался продать несколько амулетов гномам. Купили, но с большим скрипом. Подозрительные, дальше некуда. Наверное, когда им матери дают на ложке варенье, те подозревают отраву.

Глумдар молча допил чай и поставил чашку рядом.

– Так с чем пожаловал? – спросил эльф.

– Поговорить.

– Мы уже говорим. Давай к делу.

Глумдар поднялся и подошел к окну. Внизу раскинулся величественный, залитый солнцем город, полный дивных существ. Глумдар давно симпатизировал эльфам. Иногда он всерьез подумывал перебраться жить в один из их городов. Здесь тихо, спокойно и нет проблем. Однако всякий раз передумывал. Жизнь без сложностей пока что не для него.

– Как думаешь, Черана Талар может быть жива? – спросил он наконец.

Борнауля вопрос озадачил.

– Насколько я знаю, она мертва. Разве можно быть живым и мертвым одновременно?

– Я не про то. Что, если ей удалось избежать смерти?

– И это при том, что ты и остальные, кто участвовал в том рейде, видели ее тело. По-моему, здесь все ясней ясного. А что именно тебя смущает?

– Просто есть подозрения.

– Подозрений недостаточно. Как насчет фактов?

Борнауль хлопнул в ладоши. Вошел Лазарэль с подносом, на котором стакан лимонада и еще одна чашка с чаем. Лимонад чародей взял себе и тут же осушил почти весь стакан. Чай передал Глумдару. Тот подул на горячий напиток.

– Возмущение в Магическом Поле, – пояснил он. – Я чувствовал его несколько раз.

– Грош цена этим возмущениям, – бросил Борнауль, приканчивая лимонад. – Они бывают и случайными. Кто-нибудь мог пробовать новые заклятия, требующие больших затрат энергии. Или еще что-нибудь в этом духе. В конце концов, раз в году и палка стреляет – в Магическом Поле иногда возникают вихри без участия магов. Отсюда и возмущения энергии.

Глумдар молча обдумывал слова чародея.

– Я все же ставлю на то, что колдунья мертва, – вынес вердикт Борнауль. Он повел рукой, и пустой стакан растворился в воздухе. – Мое профессиональное мнение, если хочешь.

Глумдар поднялся.

– Тогда выскажи профессиональное мнение эльфа еще вот о чем: леомун – это просто амулет или им пользуются как-то еще? Как оружием, например?

– Леомуны к оружию никаким боком. И магического в них нет. Были какие-то еще древние поверья, но байки в мои интересы не входят.

Глумдар кивнул:

– Что ж, удачи с торговлей. Рад был видеть живым и здоровым.

Он уже направился к двери, как вдруг обернулся:

– Кстати, чего это мне сказали, что ты при смерти?

– Чтобы не мешали работать, – отмахнулся чародей. – А то за последний месяц столько раз звали преподавать во все местные училища магов, что устал отказывать. Иногда, чтобы отвязались, легче сказаться умирающим.

Пещера оказалась просторной и светлой – внутрь через щели в камнях падают солнечные лучи. Источник Брана был естественным бассейном, запертым в берегах из камня. Страг прикинул, что взрослый человек может легко погрузиться туда с головой. Из стены туда с мелодичным плеском льются две струйки воды.

Вокруг источника – широкие в обхвате, грубо обтесанные каменные столбы. Страг видел такие ритуальные камни раньше, в Хеймдаре. Они часто стоят в форме круга где-нибудь в лесу или на вершине холмов. Рассказывали, что там в древности приносили жертвы.

Поединщика охватило странное чувство: источник его манил. Внутри у Страга словно пробудился голос, которого не было раньше. Голос уговаривал сделать глоток этой приятной и прохладной воды. Выпить и исполниться мудрости.

«Будешь в совершенстве отличать добро от зла, – говорил голос вкрадчиво, – станешь как боги!»

Страг не хотел быть как боги. Он хотел опустить в источник ладони – это поможет добыть Золотой Талисман. А еще он обещал Турголию бросить в эту воду амулет. Глупо и нерационально, но все-таки последняя воля павшего в битве. Таким ребятам отказывать как-то не принято. По крайней мере, Страг не смог, хоть и очень хотел. От жалости и сострадания все беды, думал поединщик, но, с другой стороны, против природы не попрешь. И те, кто начисто вытравил из себя сострадание, похожи на моральных уродов.

Он жестом велел княжне держаться за спиной. Миранда возмутилась – как смеет этот простолюдин приказывать! – но все же благоразумно повиновалась.

Страг решительно двинулся вперед, но тут же замер. Из-за каменных столбов показалась огромная голова. На глаза свисают грязные волосы. Следом вынырнули плечи и могучий торс.

Великан одет в кожаный жилет и штаны. В ноздри ударил мощный запах немытого тела. Страг поморщился. Миранда сначала сделала вид, что не замечает. Но затем охнула и закрыла нос рукой.

Руки великана – толстые, мощные, запросто свернут шею любому. Здоровяк – вдвое крупнее Страга. Вдвое выше. Машинально оценив великана, поединщик поцокал языком – в драке у этого парня явное преимущество.

– Вы пришли пить из источника, – проговорил великан. На лице не отразилось ни удивления, ни злости. Словно за водой сюда приходили уже множество раз.

Он поднял руку к лицу, огромные пальцы убрали с глаз волосы.

– Я – Гарнутх. Страж Источника. Чем будете платить?

– А разве это нужно? – Поединщик в удивлении развел руками.

– Ты должен принести источнику жертву. Если источник примет, то выпьешь столько, сколько уместишь в ладонях!

– Маловато будет, – проворчал Страг. – А если не примет?

– Тогда он тебя убьет. Или тебя приму я.

Страг нахмурился.

– Это как?

– Станешь моей закуской! – рассмеялся Гарнутх, демонстрируя потемневшие зубы. Каждый – с ладонь поединщика. Зубы все еще крепкие, хоть камни перегрызай. – Предпочитаю людей съедать, чем отдавать их Источнику.

Княжна в ужасе посмотрела на Страга.

Тот понимал: этому гаду прожевать его и Миранду не составит труда. Он уже машинально начал продумывать, как уйти отсюда живым и вытащить княжну, как тишину внезапно нарушили шаги. Кто-то шел по узкому тоннелю через пещеру, совершенно не таясь.

Великан повернул голову, чтобы увидеть нового гостя – еще одно потенциальное блюдо на ужин. Страг и Миранда проследили за его взглядом.

Из темноты ступил высокий человек в легком позолоченном доспехе. Серебристые волосы опускаются на плечи, голубые глаза смотрят остро. У него бородка клинышком, орлиный нос. При виде источника человек радостно улыбнулся. Миранде его улыбка показалась зловещей. Страг же думал о другом – его уже второй раз крепко надули. Первый раз – Рут в цирке. Теперь он попался снова. Но немного иначе. Он машинально сжал в кулаке амулет Турголия.

Именно этот воин, что просил найти источник и бросить туда амулет, и стоял сейчас перед ним.

– Наконец-то! – произнес Турголий, довольно улыбаясь. – Тот самый источник Брана! Клянусь головой, я долго этого ждал!

Миранда ахнула:

– Не может быть!

Воспоминание об этом парне, лежавшем в лесу в посеченных доспехах, живо встало у нее перед глазами.

– Ты же мертв, – сказал поединщик хмуро.

– Как видишь, нет, – возразил Турголий с улыбкой. – Ты и твоя спутница прекрасно справились! Я сам не мог донести сюда амулет. Ради него я убил троих воинов и одного мага, но после этого он начинал жечь мне руки. Обидно! Пришлось разыграть сцену умирающего героя, что просит закончить квест. Последняя просьба умирающего и все такое… Долго тебя убеждать не пришлось.

– Ты выглядел убедительно, – сказал Страг, одновременно рассчитывая варианты.

– Это уж точно, – согласилась Миранда. – Поверить не могу, что ты нас использовал! – Она бросила взгляд на поединщика: – Вернее, его…

– Как бы там ни было, амулет теперь здесь. И я брошу его в Источник. – Глаза Турголия сделались похожи на кусочки льда. Он протянул руку: – Давай сюда.

– Зачем это тебе?

– А ты не знал? Источник дарует мудрость богов. А еще множество других полезных умений и качеств. Главное, суметь воспользоваться!

Страг не шевелился. Амулет лежит в кармане. Он отступил на шаг, не сводя с Турголия глаз.

– Я сказал, отдай.

– А ты забери.

Турголий рассмеялся.

– Что ж, я подозревал, что глупость возобладает над разумом. Но не думал, что так скоро!

Он бросился на Страга. Тот вмиг отошел. Кулак врезался Турголию в скулу. От второго удара противник увернулся. У него на скуле наливался чернотой синяк.

Турголий прыгнул на поединщика. Рухнув, они принялись кататься по неровному полу, сжимая друг друга в тяжелых объятиях. Страг давил, как мог, не желая уступать. Его руки вцепились в горло лгуну.

Турголий отбросил Страга к стене. Тот быстро оглянулся – не тронет ли он княжну. Но Турголию, похоже, не до нее.

Миранда в сторонке внимательно наблюдает, мысленно готовая прийти на помощь, если понадобится. Девушка нервничает, по рукам проходит мелкая дрожь. Воин задержал взгляд на великане, но тот просто смотрел, не пытаясь вмешаться.

Турголий двинулся к поединщику.

– Отдай амулет, глупец!

Страг быстро поднялся. Возле лица просвистел огромный кулак. Нырнув под руку, поединщик достал противника в лицо. Ударил ногой в корпус, но там лишь звякнул железный доспех. Страг нанес ему несколько ударов подряд – справа, слева, прямой в голову… У Турголия пошла кровь – кулак поединщика превратил его нос в перезревшую разбитую сливу.

Поединщик принялся наступать, быстро и резко бросая перед собой кулаки. Противник не успевал защищаться. Внезапно в нем словно что-то переключилось, он перешел в контратаку. На Страга как из мешка посыпались удары. В подбородок, в челюсть, по ребрам.

Поймав Страга за руку, Турголий швырнул его на каменный пол. У поединщика мелькнула мысль, что никогда еще не сталкивался с противником столь сильным и умелым. Его нос теперь разбит, саднят распухшие губы. Нестерпимо ноет челюсть.

Миранда от волнения покусывает губы.

Страг пропустил удар. Турголий быстро сбил его подножкой. Не вставая, поединщик сгреб его рукой под коленки и свалил на пол. В груди девушки затеплилась надежда, что все не так плохо, у ее спутника еще есть шанс победить. За жестокий обман Миранде захотелось высечь его и бросить в карцер на хлеб и воду!

Они уже дрались возле самой воды. От сильного толчка Турголий рухнул в источник. Брызги плеснули Страгу на лицо.

Турголий с шумом вынырнул. Вода доходит ему до груди, стекает по голове, ее капли блестят на доспехах.

Он посмотрел на Страга, крикнул:

– Амулет! Брось его в воду!

Миранда решительно встала рядом с поединщиком. Страг покачал головой.

Великан молча наблюдал. В глазах появилась скука.

– Отдай! – крикнул Турголий. – Воды нельзя касаться без подношения!

Поединщик не двигался.

В отчаянии и злости противник сделал пару шагов по дну. Подтянувшись, он выбрался на берег. Поединщик замер в ожидании.

С воина лила вода. Утерев лицо ладонью, он медленно подошел к Страгу.

Он только замахнулся, как вдруг его швырнуло к стене.

Страг не понимал, что происходит. Миранда тоже. Изумленные, они смотрели, как Турголий поднимается, его всего трясет. Кожа начала покрываться морщинами. Они резко стали углубляться, становиться длиннее, словно трещины в земле. Миранда не выдержала, зажмурилась. В ушах стоял его страшный крик.

Не в силах отвести взгляд, Страг смотрит, как от лица воина отваливается плоть. Доспехи рассыпались, тело стало разваливаться. В ноздри ударил омерзительный запах.

Княжна едва сдержала рвоту.

Наконец все стихло. На каменный пол осыпалась кучка пепла, в который превратился Турголий. За исключением черепа – тот лежит рядом, нижняя челюсть открыта, будто в безмолвном крике.

– Уж лучше бы я его съел, – разочарованно протянул Гарнутх. – Напрасная трата крови и мяса. Люди и так редко заходят…

Великан повернулся к Страгу и спутнице.

– Ну а ты что? Подношение есть? Или съесть вас обоих сразу?

Княжна охнула.

– Ты не посмеешь! Мы лучше уйдем!

– Никто, пришедший сюда, не уйдет просто так, – покачал головой великан. – Он либо выпьет священной воды, либо умрет. Такова воля Источника!

Страг молча достал из кармана штанов полученный от Турголия амулет. В центре треугольного куска металла красовалось ромбовидное отверстие.

– Это и есть твое подношение? – спросил Гарнутх. – Что ж, можешь попробовать.

Страг подошел к Источнику. Молча бросил амулет, и тот с плеском ушел под воду.

Княжна встала рядом. Вода в Источнике начала бурлить. Вверх ударил фонтан…

Страг сначала подумал, что из воды выстрелила радуга. Только цвета в этом толстом, бьющем до потолка столбе воды казались намного ярче.

Брызги летели на поединщика и Миранду. Страг невольно закрыл глаза. Казалось, в жилах вспыхнул целительный огонь. Он ощутил прилив сил, усталости после боя как не бывало. На миг его охватило чувство полнейшего счастья, причину которого он не мог объяснить.

А потом это прошло. Он снова в пещере. С потолка и стен через отверстия в камне льется солнечный свет. У ног плещется волшебный источник. Никакого столба воды, никакой радуги. След внезапно пережитого счастья и эйфории растаял, как сон после пробуждения.

– Источник принял подношение, – сказал великан, вновь демонстрируя огромные потемневшие зубы. – Ты волен напиться. Твоя награда. Я – страж Источника и не имею права ее отбирать. Так и быть, поем человеченки в другой раз.

Страг высек кремнем и кресалом (трофей, найденный среди останков Турголия) искру. По сухой коре побежали огненные языки. Сначала тонкие, потом длиннее и шире. Положил сверху сухие ветки – лес темнел всего в десятке шагов.

Миранда уже протянула руки к огню, но Страг хлопнул ее по ладоням.

– Костер еще не готов.

Он положил сверху ветки потолще, и те затрещали, объятые огнем. Страг выглядел страшновато – на лице пятна засохшей чужой крови, рубаха и кожаные штаны тоже испачканы. Делая привал, он приметил за деревьями ручей и собирался там отмыться.

– Не смей меня бить по рукам! – возмутилась княжна.

– Не лезь под руку, когда я что-то делаю.

– А то что? – фыркнула девушка.

– Если будешь отвлекать во время боя, он может стать для меня последним.

Миранда одарила его ледяным взглядом.

– Ты сейчас разжигаешь костер.

– Я тебе говорю – не лезь под руку! И в ухо не кричи. А то могу обжечься. Или случайно обожгу тебя, гвоздь мне в пятку! Неприятно, но что делать… если ты иначе не понимаешь.

Княжна на миг лишилась дара речи. Личико побагровело, грудь от возмущения приподнялась.

– Ты мне угрожаешь, холоп? Да как ты смеешь! Ты – никто, пыль на дороге! Как смеешь дерзить и угрожать той, что выше тебя по рождению?!

– Не мешай. Иначе привяжу тебя к дереву и брошу посреди леса. Птицы и звери обрадуются. И сразу станет тихо.

Страг снова занялся костром, подбросил заранее собранных дров. Мелькнула мысль, что холопом Миранда его теперь зовет лишь в моменты злости. Это хорошо, значит, наметился прогресс. Скоро будет считать его равным, хотя ему в общем-то все равно.

– Ты грубый и невоспитанный мужлан, – произнесла княжна уже тихо. – Хам!

Поединщик не отвечал, он сидел к девушке спиной.

– Поверить не могу, что именно тебя боги присудили мне в мужья!

Страг дернулся как от пощечины и развернулся к ней:

– Что ты сказала?

– Я долго над этим думала… Мы с тобой переспали. Теперь перед богами мы муж и жена!

У поединщика промелькнула целая гамма чувств. В основном негативных.

– Ты, может быть, забыла, что нас заставили! – процедил он. – Гоблины собирались принести нас в жертву!

– Мы друг друга познали! Значит, ты теперь мне муж! А я – жена. Это нелегко принять, но мы теперь вместе до гробовой доски!

Страг подкинул еще дров. Его распирало от досады и ярости. Хотелось спалить весь лес вокруг. Он снова подумал, что теоретически можно бросить девушку в ближайшей деревне. Но поединщик вдруг понял, что после этого будет страдать от чувства вины. Получится, он оставил слабую, пусть и вздорную, молодую женщину, которая ему доверилась. Раньше он спал только со шлюхами или служанками в поместьях и замках. Но Миранда другая. Не какая-то там служанка. Секс с княжной у него был впервые. Но, видимо, зря – простые крестьянки не имели наглости называть его мужем после ночи на сеновале.

Да, у них произошел вынужденный акт любви, но теперь Страг где-то глубоко в душе чувствовал: между ними протянулась ниточка. Серьезно он задумался только теперь.

Но одно дело – «протянулась ниточка», а другое – жениться. Это в его планы никак не входило. Да и это полная ерунда. Девчонка навоображала невесть что, это не значит, что он должен подыгрывать.

– А как же Бармис?

– Между нами никогда ничего не было. И потом – ты сам видел, как его убили. Я встречусь с ним на небесах.

– Браки обычно освещают жрецы или волхвы! Я тебе ничего не должен!

– Можно обвенчаться по дороге или после того, как найдем Золотой Талисман, – сказала Миранда. – Ты, конечно, можешь отказаться. Можешь меня бросить. Но тогда я буду навек опозорена. Я с позором жить не смогу… А сможешь ли жить спокойно ты, зная, что из-за тебя девушка наложила на себя руки?

– Поверить не могу, что мы всерьез это обсуждаем!!

Девушка покачала головой:

– Я тоже не в восторге! Провести с таким ужасным человеком всю жизнь! – Она поджала губы. – Но то, что у нас было, произошло не случайно. И фактически прилюдно. Это знак от богов! Я против них не пойду.

Страг обхватил руками голову. Пальцы зарылись в волосы и крепко сжались. Подумалось, что от некоторых женщин определенно стоит держаться подальше. Особенно когда они голые. Раз – и уже называют тебя мужем, и все, что из этого следует.

Он вспомнил, что надо отмыться от засохшей крови, и хмуро пошел за деревья к ручью.

Страг прибил камнем зайца, наскоро его приготовил. Перекусив горячим (Миранда прочла молитву перед едой), они отправились дальше.

На груди поединщика теплел леомун. Парень теперь чист – умылся, рубаху в паре мест застирал, и ткань высыхает прямо на нем под теплыми лучами солнца. Брюки и так темные, из тонко выделанной кожи, на них пятна крови почти незаметны.

Он старался не очень удаляться от Миранды. Оба идут молча, стараясь друг друга не замечать. Девушка иногда смотрит поединщику в спину, но тут же отводит взгляд и погружается в свои мысли.

Миранда разрывалась между неприязнью к Страгу и… симпатией. Он силен и мужественен. В меру красив. Уже несколько раз спас ее от смерти, хотя мог просто бросить в беде. Нежить была бы рада… Это достойно уважения и восхищения… но… Княжна поняла, что запуталась в собственных чувствах.

Ступор прошел, только когда впереди раздался грохот. Радуясь возможности отвлечься, девушка вернулась в реальный мир посмотреть, что случилось.

На расстоянии вытянутой руки от поединщика в земле зияет провал. На местами присыпанных землей широких ступенях, что ведут вниз, изображены странные существа. Глядя на их глаза и отталкивающие рогатые морды, Миранда решила, что это демоны.

Недалеко внизу в провале виднеется каменная арка.

– Что случилось? – спросила Миранда. Перед лицом опасности она мудро решила отставить обиду.

Страг указал перед собой.

– Земля обвалилась ни с того ни с сего, – в голосе слышалось потрясение. Миранда удивилась. Она была уверена, что поединщику страх нипочем. – Я едва туда не упал.

Снизу донесся едва слышный стон. Миранда не раз слышала подобные звуки из пыточной, когда туда к узникам спускался отец. Он говорил, что просто идет поговорить с заключенным. Но вскоре их выносили по частям. Вырванные палачом ноги и руки, тела со свежеприжженными культями. Головы отдельно от тела со все еще открытыми глазами. В них она видела застывший ужас и неуслышанную мольбу.

С детства отец для Миранды был непререкаемым авторитетом. Девочка была железно уверена, что он лучший и самый добрый. Это как-то не вязалось с пытками, на которых он присутствовал и где участвовал. Отец был религиозен. Наставники учили маленькую Миранду, что все плохое свершается по воле богов. И хорошее тоже. Нужно принимать все с благодарностью и подчиняться божественным знакам. Роптать нельзя. Отец тоже совершает только хорошее и доброе. А к пыткам и воплям из застенков он никакого отношения не имеет. А если и имеет, то в любом случае такова воля богов. Все всегда замыкалось на ней.

– Надо обойти провал, – сказал Страг.

– Мы должны туда спуститься. – Миранда кивнула на уходящие вниз ступени. – И помочь тому, кто там мучается. Ты разве не слышал?

Страг посмотрел на нее, поежился. Его знобило.

– Я никому ничего не должен! Хватит. Драки по пустякам отнимают время. У меня важное дело, и я не собираюсь его профукать.

Навалился приступ слабости. По телу разливался тошнотворный жар. Он рухнул на колени, в следующую секунду его вырвало. Могучее тело сотрясали судороги.

Миранда опустилась рядом. Принялась искать у Страга за пазухой фляжку, но ее не было. Должно быть, где-то выронил.

– Скажи, какая трава, – спросила она. – Я сделаю отвар…

Страг что-то прошептал, княжне пришлось нагнуться, чтобы расслышать.

– Красно-голубые цветы… На листьях… желтые узоры. Сигизмундова трава… – Он закашлялся. – Просто найди и… дай… Дай мне… Некогда… делать отвар… Но только…

– Что? – Девушка снова нагнулась, едва не касаясь ухом его рта.

– Собирай в тени… на солнце – не годится…

Поединщик уже начал проваливаться в забытье. Ног и рук он не чувствовал, лоб и все тело словно превратилось в раскаленный металл.

Показалось, что прошло много времени, прежде чем горькое, колючее и шероховатое коснулось губ. Страг с трудом открыл рот и принялся жевать траву, что принесла Миранда..

Проглотив траву, он провалился в забытье. Когда очнулся, то чувствовал себя легче – голова прояснилась, жар отступил. Однако ломило все кости, каждую мышцу.

– Долго я провалялся? – спросил он, садясь.

Поединщик попробовал сжать кулак – пальцы сжимаются как обычно, слабости нет. В желудке начало сосать, тело требует еды. Яд забирает слишком много сил.

– Не очень. – Миранда пододвинула к нему несколько яблок и груш. – Вот. Откушай чем послали боги.

Она была умыта, на лице блестели капельки воды. Волосы расчесаны. На красном платье из шелка ни пятнышка – как ей только удается быть такой опрятной?

У Страга мелькнула мысль, что он сам сейчас, должно быть, выглядит как черт. Ему бы тоже привести себя в порядок. Найти глубокий ручей и выкупаться, смыть грязь. Освежиться, в конце концов.

Девушка надкусила грушу. Брызнули капельки сока, распространяя приятный сладковатый аромат.

Рука поединщика нащупала яблоко, он и не заметил, как сгрыз, пальцы ухватили грушу. Конечно, не мясо, но на какое-то время про голод можно забыть. Он съел еще одну. Не сдержавшись, рыгнул. Княжна отвернулась, на лице мелькнула осуждающая гримаса, но промолчала.

Страг посмотрел на уходящие вниз ступени. Огибая провал, вперед уходит и там же заканчивается лес. За ним тянется степь с холмами. В паре дюжин шагов на солнце поблескивает ручей. Страг мысленно порадовался. После Сигизмундова цветка во рту стоит горечь, да и просто хочется пить. Там же можно ополоснуться.

– Сейчас немного посижу, – сказал поединщик, – и дальше идем. Надо добыть наконец уже этот Талисман.

– Ты, конечно, муж и глава семьи. Тебе решать.

– Я не твой муж, княжна! И хватит об этом!

– Когда ты… любил меня на той плите, наверняка и не думал потом делать меня честной женщиной! Ты хорошо устроился, ничего не скажешь!

– Я сделал это под угрозой смерти! Так же как и ты. Нечего искать виноватых!

Он уже был готов к типичному ответу Миранды: «Да как ты смеешь! Я княжна, ты обязан меня слушаться!» Но девушка промолчала. Страг тоже понемногу остывал. До встречи с Мирандой он был всегда спокойным. Чтобы его вывести из себя, нужно было очень постараться. Но этой рыжей девчонке удается на раз-два.

– Я все же думаю, нам следует спуститься. – Миранда кивнула на ступени, что уходили в огромную яму с неровными краями.

– Нет.

– Пока ты тут спал, я туда уже ходила. Там зал с доспехами и оружием. Выберешь топор побольше, потяжелее. Мужчины любят оружие, как будто все еще дети и играют в игры.

Из провала донесся едва слышный стон.

– Спасать я никого не буду, – сказал поединщик твердо, вставая на ноги. – Но оружие не помешает. Так что спускаемся, берем – и назад. Я, по крайней мере. А ты можешь там остаться и утешить всех страждущих.

– Как все мужчины, ты не только любишь играть с оружием и бегать от обязательств. Ты еще и эгоист.

Проигнорировав выпад, Страг начал спускаться по ступеням. Оставшиеся стебли сунул в карман. Посмотрев, поединщик убедился, что княжна принесла именно Сигизмундову траву. Так что естественная смерть в ближайшее время ему не грозит.

Провал уходит глубоко вниз. Когда скрылось небо, а над головой поплыл каменный свод, Страг еще спускался вглубь. Миранда тихонько идет позади.

На покрытых пылью ступенях виднеются отпечатки сапожек. Выходит, княжна действительно спускалась.

У стены лежал на боку скелет со стрелой меж ребер. От черепа к выцветшему оперению тянется плотная паутина. Ею оплетен череп и почти истлевший кожаный панцирь. Еще один скелет распластался дальше внизу. Вскоре ступени закончились.

Миранда вдруг громко чихнула. От усиленного эхом чиха с потолка посыпалась каменная крошка.

– Осторожнее с громкими звуками, иначе нас может завалить. Сюда бы вообще не соваться… Но раз уж пришли… Показывай, где оружие.

– Там дальше, – кивнула девушка.

– Как же ты ходила сюда одна? – спросил Страг. – Нигде лужу не сделала?

Миранда покраснела. С губ едва не сорвалось слово «холоп», но она сдержалась. Все же этот холоп теперь ее муж. Воистину, неисповедимы пути богов.

– Пока ты лежал без чувств, рядом в лесу завыли волки. Я решила, здесь безопаснее.

– Ну спасибо, – буркнул Страг. – А если бы меня сожрали?

– В тебе полно яда, – сказала она угрюмо, – никакой волк есть не станет – лизнет и тут же лапками кверху.

Поединщик прошел мимо скелета. Солнечный свет и ступени остались сзади.

– Как мило, что ты язвишь. Спасибо за сочувствие.

– Ну, травы я тебе набрала – жить пока что будешь. А там, глядишь, и Золотой Талисман найдешь. Не забудь, ты обещал мне помочь отомстить за Бармиса.

– Зачем тебе месть, если уже выбрала нового мужа? – делано удивился Страг.

– Тебя не касается.

– А ты, оказывается, непостоянная. Сначала – жених, теперь – муж. Быстрота их замены поражает.

– Да замолчи ты! Замолчи! Заткнись!! – не выдержала княжна, забыв про вежливость и то, что кричать на простолюдинов – недостойно княжны.

От ее вопля по пещере прокатилось эхо. Сверху загрохотало. Повинуясь чутью, Страг прыгнул вперед. Он успел схватить Миранду за рукав и оттащить.

На месте, где они стояли за минуту до этого, возвышается завал из глыб величиной с быка. Осталась только узкая щель у потолка, через которую пробивается свет.

Миранда замерла, глядя на завал широко раскрытыми глазами.

– Всеотец Шалтан, как же мы отсюда выйдем?

Страг вытер с лица каменную пыль.

– Я же предупреждал – тихо!

– Но я ведь не нарочно!

Платье девушки испачкано в каменной пыли, красивое лицо хмурится. Она сердится на саму себя, на этого дуболома Страга, который цепляется по пустякам, потому что она женщина.

Поединщик с досады сплюнул.

– Придется искать другой выход.

Гвин уныло шел по неширокому коридору. В руке чадит факел. Шлем на голове гнома едва не цеплялся за потолок. Коридор довольно узкий – пройти может только один гном за раз.

Коридор древний, построен, еще когда пещеры для королевства Грунвальд только начинали прорубать в толще породы. А когда появилась необходимость расширить, выяснилось, что мастера-гномы, которые никогда не знали просчетов, каким-то образом все же ошиблись. Рядом обнаружился подземный поток – толстая стена скальной породы отделяла его от жилых помещений королевства и заглушала шум воды. Расширять проход нельзя. Поток оставили в качестве преграды у северной границы. Строить пещеры принялись уже дальше на юг. Благо внутри громадных склонов Долгона места хватает.

Ход стал заброшенным, и теперь сюда приходит только Гвин. Втайне от отца и старшего брата. Отец – король Гвалин – уже стар и слаб. По традиции трон должен перейти к старшему сыну – Шналку. Но король собирался сделать преемником Гвина. Парень это точно знает. Равно как и ближайшие придворные.

Принц чихнул. Достав кружевной платок с фамильным гербом, он звучно высморкался. Простуда давала о себе знать.

Гвин давно взял в привычку пробираться в нишу за ковром на стене в зале, где отец проводит совещания. Царевич подслушивал не с целью навредить, а просто чтобы быть в курсе событий. А как иначе: традиции, на которых в королевстве Грунвальд держится абсолютно все, запрещают младшему сыну участвовать в управлении. Даже если он вероятный кандидат на трон. Да и это еще вилами по воде писано – во время заседаний и совещаний выбор короля поддержали далеко не все. Многие доказывали и пытались убедить, что лучший кандидат – по-прежнему царевич Шналк.

Факел источает тусклый свет. Царевич держит его перед собой. Это чуть слепит, мешая четко видеть дорогу. Будь потолок повыше, все было бы иначе. Он вдруг почувствовал зуд в носу и снова чихнул. Царевич успел зажать нос, так что получилось негромко.

Все те немногие, кому известно про этот тоннель, знают, что здесь сильнейшая акустика, порода непрочная. Слишком громкий и резкий звук может вызвать обвал. Однако ничего не поделаешь – пару дней назад Гвин простудился и теперь время от времени чихает. Тем не менее это не помешало ему сюда прийти. В данный момент это единственное место, куда он вообще мог пойти. Единственное место, где безопасно.

Стоя за ковром, младший царевич давно уже слышал, как отец нелестно отзывался о Шналке. Король уверен, что толку от старшего сына на троне будет мало; мол, предки и подземные боги не наделили его умом и уж подавно чертами лидера. К тому же у него есть одна опасная сторона.

Шналк славится упорством, которое, если разозлить, переходит в слепое упрямство. Следом, как правило, приходит ярость, и тогда старший царевич становится похож на бешеного быка. А еще Шналк любит унижать других. Особенно младшего брата Гвина. К тому же Гвин слышал, как он много раз зло отзывался об отце.

Однажды Гвин, стоя в нише за ковром, слышал, как Гвалин вслух размышлял. Такие разговоры пришли со старостью, хоть король и по-прежнему в здравом уме. Он просто высказывал вслух мысли. Как если бы говорил с кем-то другим, кому доверял. Он тогда выразил уверенность, что знать хочет видеть Шналка королем после его смерти, потому что старшим сыном легче манипулировать. Проще повернуть в нужную сторону.

Сейчас, когда отношения с соседними королевствами гномов и людей обострились, Гвалин хотел сохранить Грунвальд, каким оно всегда и было – сильным и независимым. Он шел на любые жертвы, лишь бы не покориться агрессивным королевствам Гнадия и Субгран. Короля поддержали лишь единицы. Остальные втайне предпочитают вернуть легкую жизнь. Поэтому-то знати и нужен на троне Шналк – с ним легко добиться своего.

Король все чаще говорил, что хочет передать власть Гвину. Даже подарил сыну кольцо свое – одну из семейных реликвий, которую может носить лишь правитель. Однако Гвалин внезапно умер прошлой ночью от укуса змеи.

Знать немедленно присягнула Шналку. Младший царевич отказался. И вот теперь он в бегах. Награда за него, живого или мертвого, будет двукратна его, Гвина, весу.

Этот заброшенный тоннель оказался просто подарком. По крайней мере, на какое-то время. Царевич еще не решил, что делать дальше. Он хотел отомстить за отца. Но как это сделать? Особенно в теперешнем положении изгоя.

Можно попросить помощи у соседей. Но тогда мечты отца пойдут крахом. Можно воспользоваться магией. Отыскать какой-нибудь мощный артефакт. Говорят, в древности их много было утеряно в этих пещерах. Только вот где его искать? Да и без помощников не обойтись. Вопросов много. Ответов – ни одного.

Гвин снова чихнул. Стены и низкий потолок ответили едва заметной вибрацией. На факел посыпался песок.

Он посмотрел на перстень на пальце. На нем в профиль изображен герой древности Свитовар, которого гномы почитают как бога. Золотой, потемневший от времени перстень напоминает об отце, которого больше нет в живых. Напоминает о брате, что жаждет заполучить его голову.

Вздохнув, царевич двинулся дальше. Массивный и низкорослый, как все гномы, он шел неуклюжей походкой.

Внезапно он остановился. Показалось, что за стеной раздался далекий, едва слышный стон. Гвин вспомнил рассказы стариков – где-то рядом с северной границей расположено святилище. В том святилище даже не люди, которые обычно всюду суют нос. У Гвина по коже пробежал мороз. Говорят, там пыточный зал подземных богов. Вот и теперь Гефест, наверное, пытает провинившегося сородича. А еще, согласно рассказам, где-то там, на неизведанных территориях, стоит гробница Свитовара – великого воина всех времен.

Снова приглушенный грохот. Звуки вязли в толстой стене, но Гвин все равно слышал отчетливо, хоть и приглушенно. Ему почудился женский крик. Девушка громко велела кому-то заткнуться.

«Неужели люди?» – подумал царевич. Людей он не жаловал, как и все гномы. Эти высокие и наглые существа захватили и подчинили себе весь мир, оттеснили гномов под землю. Держат будто рабов в резервации. Торговать не хотят, предпочитают делать рейды и отбирать то, что им нужно.

С потолка посыпалась каменная крошка. Гвин рванулся вперед, не удержался и чихнул. Громко, от души. Он не успел зажать нос. Эхо усилило звук.

Впереди треснула стена, по шлему гнома застучали посыпавшиеся камни. Царевича вынесло в образовавшийся проход. Факел вылетел из руки, он очутился в темноте. Увесистый камень больно ударил по спине, но кольчуга смягчила. Следующий рухнул на голову. Шлем защитил, но в черепе вспыхнул фонтан искр. Неужели он теперь уйдет к богам, а Шналк займет трон?! Несправедливо!

Гвин чувствовал, что падает в темноту.

Страг двигался по коридору, освещая дорогу леомуном. Подарок матери ярко светится, давая возможность видеть неровный каменный пол и колонны вдоль стен. На них изображены гномы: кто с боевыми молотами, кто с кирками – добывают драгоценные камни, а кто прислонился к деревьям и безмятежно курит трубку.

Амулет начал светиться сразу после обвала. Страг не понимал, как этот артефакт работает, но штука оказалась полезная. И всегда выручает вовремя. Спасибо матери.

Пока был маленьким, Страг частенько мечтал, что однажды мама каким-то образом воскреснет (она же, в конце концов, была колдуньей!) и заберет его от Ковмака. Но со временем мечты сошли на нет. На смену пришли сухость и отчуждение. Страг загнал печаль в дальний уголок сердца.

Глядя на леомун и его волшебные свойства, он говорил себе, что мать, по крайней мере, оставила хоть что-то полезное. Хоть какая-то компенсация за ее отсутствие в детстве. Только Миранда и ее спасение в эту схему не вписывались. Скорее это походило на наказание. Страг старался об этом не думать. Сейчас главное – найти Золотой Талисман. Потом поможет княжне отомстить – и их дороги разойдутся.

Сзади слева слышны шаги Миранды. Судя по учащенному дыханию, княжна устала. Только пока что не до привалов. Надо выбраться из этих катакомб.

Спереди раздался приглушенный расстоянием стон. Страг погнал мысль о том, что придется еще кого-то спасать. Нет уж, хватит. Времени уже в обрез. Возьмет оружие, и все.

Почувствовав накатывающую слабость, он достал из-за пояса Сигизмундову траву и принялся жевать. Во рту сделалось горько. Поединщик уже собрался сплюнуть, но потом сдержался. Умереть сейчас, когда только-только зажил свободной жизнью, было бы очень глупо. И несправедливо. Умирать должны больные и старики. Чтобы не захламлять землю. Молодые и сильные должны жить. Трясти этот мир и переделывать его под себя.

Леомун осветил завал впереди. Страг мысленно чертыхнулся. Это ж надо было так чихнуть! Он покосился на Миранду, ткнул пальцем в груду камней, надеясь, что это ее пристыдит. Хорошо хоть завал не так высок, как тот, что остался позади.

Он принялся отбрасывать камни в сторону. Миранда попыталась помочь, но Страг рявкнул, чтобы отошла. Ее присутствие рядом раздражало. Руки чесались проломить ей голову камнем, чтобы больше не заводила в неприятности.

Перед глазами вдруг мелькнула сцена их жаркой любви на фоне бьющего до неба костра гоблинов. Обнаженная княжна скачет на нем как сумасшедшая. Водопад рыжих волос струится по спине. Страг вспомнил и себя в тот момент: он получал наслаждение, какого не испытывал ни с одной продажной девицей. В тот миг он даже перестал бояться скорой смерти на жертвенной плите.

Поединщик сосредоточился на работе. Камни падают в сторону, постепенно образуя горку. От грохота по стенам прокатывается едва заметный гул.

В свете леомуна что-то блеснуло. Страг нахмурился, схватился обеими руками, сбросив на пол сразу три валуна.

Он увидел блек кольчуги. Затем – измятый шлем.

– Неужели это… человек? – услышал Страг голос девушки. – Он что… мертв??

– Отойди, – буркнул он. – А то снова чихнешь, и тогда ему хана – еще что-нибудь обвалится.

Мысли снова вернулись к княжне. Да, спасла ему жизнь. Но при этом притащила в логово гоблинов. Из-за нее пришлось спускаться в подземелье к нечисти, бороться с магом, и Страга едва не принесли в жертву.

Теперь вот снова в подземелье и едва не угодил под камнепад. Этому бедолаге повезло меньше – его вообще завалило. Что дальше? У Миранды под ногами разверзнется земля, но провалится туда он сам – поединщик по имени Страг?

Он вдруг почувствовал себя некомфортно. Надо поскорее выбираться на поверхность – там меньше шансов пострадать от княжны и ее присутствия. Где же эта комната с оружием?! Да уж не врала ли она?

Одна мысль не давала Страгу покоя. Неужели княжна осмелилась пройти так далеко по этому тоннелю одна в темноте, пока он лежал в отключке от яда?

Раздался стон. Тело перед ним шевельнулось. Поединщик только сейчас заметил, что, судя по росту, это, скорее всего, гном. Помедлил, гномов как-то не любил. Сам не знал отчего, просто некое чувство в груди настраивало на неприязнь. В цирке Ковмака не жаловали ни гномов, ни эльфов, ни представителей других рас. Люди – вот хозяева мира. Остальные – пережиток прошлого. Тем не менее что-то внутри велело Страгу помочь бедолаге. Но возиться с ним, как с княжной, поединщик и не думал.

Он принялся откидывать камни быстрее. Откопав достаточно, он подхватил гнома под руки, помог сесть. Увидел крупный нос картошкой, молодое лицо с редкой бородой. Глаза полуприкрыты, гном еще не до конца очнулся. Мощные, широкие плечи. Но Страгу он в этом все равно уступает. Кольчуга присыпана мелкими камешками, там блестели царапины от камней покрупнее.

– Живой! – облегченно воскликнула Миранда.

Гном наконец открыл глаза. Посмотрел на княжну, потом на Страга. Помятый шлем сам собой сполз с головы в руки.

– Кто ты? – спросил поединщик неприветливо. – Как сюда попал?

Гном закрыл глаза, но потом снова их открыл. Взгляд сделался тверже.

– Я – царевич Гвин. Мой отец – король Гвалин, правитель королевства Грунвальд. А кто вы? – Голос был чуть гнусавый из-за простуды.

Страг смотрел на гнома с неприязнью.

– Мы странники, – сказал он. – Попали сюда случайно. На земле твоего королевства не задержимся.

– Здесь нейтральная земля, – сообщил царевич, поднимаясь. Он водрузил шлем обратно на голову. Отряхнулся. – Я благодарен вам за помощь. Не будь вас, я бы все еще лежал под камнями!

– Как это тебя угораздило? – поинтересовался Страг насмешливо. – Вы что, не укрепляете своды?

– Все мы укрепляем, – буркнул Гвин задето. – Но мы не на земле нашего королевства. У нас потолки не рушатся. А здесь я просто чихнул… – Он выудил из кармана платок и принялся сморкаться. – Прошу извинить, я слегка простужен.

Страг посмотрел сначала на него, потом на Миранду. В глазах мелькнула брезгливость.

– Да вы прям родственные души, гвоздь мне в пятку. Постарайтесь не чихать и не кашлять, я не хочу вновь угодить под обвал.

Страг поднял руку с леомуном, и сверху сделалось ярче. Стало видно каждую трещинку в камнях, а также свисающие корни деревьев. По полу протянулись три тени – его, Миранды и та, что пониже, – от гнома.

– Тут должна быть оружейная, – сказал Страг. – Надо ее отыскать.

– Я здесь впервые, – прогнусавил царевич и развел руками. – Коридор, из которого сюда попал, – это самая окраина королевства. И то считался заброшенным. Ты уверен, что оружейная комната именно здесь?

Страг посмотрел на Миранду:

– Ну так как?

Девушка не спешила давать ответ.

– Миранда! Где ты видела оружейную? Я вообще сомневаюсь, что ты уходила так далеко!

Княжна посмотрела на него в упор. Если у нее и было чувство вины, то после требовательных слов поединщика пропало желание это признать.

– Мы ее уже прошли.

Поединщик приподнял бровь:

– Что?

– Вход в нее завалило.

– Какого черта ты молчала раньше?

– Ты не спрашивал! Да и я не была уверена! Я видела ее только раз!

– Зато теперь я уверен, что мы заперты под землей!

– Ну знаешь, – возмутилась Миранда, – хоть ты и мой муж, но простой циркач! Помни, что я княжна! Не смей повышать голос!

Гном понимающе улыбнулся. Пошмыгал носом.

– А, так вы семья.

– Мы семья – в ее воображении!

– А че, у меня родители раньше вот так же ссорились.

– Не вмешивайся! – велела княжна. – Это наше с ним дело!

Гном примирительно выставил перед собой ладони.

– Да это вообще ко мне никаким боком! Мне бы отыскать дорогу назад в Грунвальд.

Гвин осекся. В родное королевство как раз пока возвращаться не стоит. От мысли, что он теперь изгой, на душе сделалось мерзко.

В носу защекотало. Гном успел сжать пальцами нос. В итоге чихнул, но все же получилось не слишком громко. С потолка лишь чуть-чуть стал сыпаться песок.

Страг метнул в гнома испепеляющий взгляд, тот виновато развел руками.

Они двинулись в путь в молчании. Поединщик первым учуял запах воды, вскоре раздалось ее журчание. Свет эльфийского амулета выхватил из темноты ручей. Поток довольно широкий, свет красиво искрится на текущей воде.

Гном прошел на тот берег первым и обернулся:

– Все в порядке – тут мелко!

Страг уже собрался последовать его примеру, как Миранда вдруг сказала:

– Ты должен перенести меня на руках. Леди не подобает ходить с мокрыми ногами, да еще и простыть.

Поединщику будто дали пощечину. Как мужчина, он должен помочь даме, тем более она не совсем чужая. Но, с другой стороны, это подыграет фантазиям Миранды об их «семье». Да и если бы попросила вежливо, но она же начала приказывать…

Не дождавшись ответа, Миранда поджала губы. Приподняв подол платья, девушка прошлепала сапожками по воде. Страг пожал плечами. Обогнал ее и дальше шел впереди. Гвин топал рядом.

По обеим сторонам тянется сплошной камень, без намека на повороты или какие-либо двери.

– Послушай, может, ты с ней полегче? – заговорил гном. – Как бы то ни было, она считает себя твоей… ну, сам понимаешь.

– Не напоминай.

Страг бросил взгляд через плечо – Миранда идет следом, в темноте, туда свет леомуна едва достает.

– Так, может, стоит хотя бы извлечь из этого плюсы? Чисто по-мужски. Понимаешь, о чем я?

Его семейные наставления гнусавым голосом звучали забавно, но Страгу сейчас было не до веселья.

– Я уже извлек один, так сказать, большой плюс, – проворчал он. – Поэтому она и заводит эти разговоры. Плюс давно превратился в минус.

Миранда саркастически фыркнула за спиной.

Внезапно до поединщика вновь долетел стон. Уже громче, чем в прошлые разы. Страг был уверен, что до источника этих звуков уже недалеко.

– Ты слышал? – спросил он, остановившись. – Что у вас тут творится?

Гном поежился, глянул в темноту перед собой.

– Говорят, Гефест пытает пленников.

– Бред сивой кобылы! – фыркнул Страг.

– Не веришь в богов? – изумленно вопросил гном.

– В богов и в добрых волшебников, исполняющих желания. Меня в этот поход как раз отправил один волшебник, но теперь я что-то сомневаюсь, что он добрый.

– В таком случае что это за звук? – спросила Мирада надменно.

– Увидим – скажу, – отрезал Страг.

Нерешенная загадка не давала Глумдару покоя. Он чувствовал – ответ где-то рядом. Просто пока не мог отыскать. Последнюю неделю волшебник мало спал, пил тонизирующие снадобья. Меряя шагами комнаты своей башни в горах, он пытался найти объяснение магическим свойствам эльфийского амулета, который подарила Страгу мать. Однако результат не приходил.

Опять же, с матерью Страга, Чераной Талар, и Магическим Полем тоже пока не складывалось.

Сотни раз Глумдар прокручивал в голове события тех далеких лет.

Тридцать лет назад он и еще несколько членов Совета Магов заманили ее в ловушку в Сульфийских горах. Противостоять магам у Чераны не было шансов. Они выступили вместе впервые за долгое время, сплоченные угрозой эльфийской чародейки. На вершине горы Чилак, где все и произошло, Глумдар своими глазами видел, как она пала в бою. Тело ее сгорело.

Но что-то здесь не так. Возмущения в Магическом Поле говорили, что чародейка перехитрила смерть. Осталось выяснить, как ей это удалось. И где находится сейчас.

Как-то ночью, сидя у камина в своей башне, Глумдар предавался размышлениям.

В памяти вдруг всплыла одна подробность двухлетней давности. Тогда, находясь в библиотеке Совета Магов, он просматривал книги по истории магии. Среди них была одна очень старая, где говорилось о магических амулетах и ритуалах эльфов. В голове раздался некий щелчок, указывавший, что мысль идет в правильном направлении. Глумдар определенно что-то нащупал, но пока это оставалось неясным и смутным.

Это была одна из редчайших книг о магии эльфов. Глумдар вспомнил, что там мелькало слово «леомун». Просто два года назад он не придал этому значения.

Поразмыслив, он решил навестить библиотеку еще раз. Снова заглянуть в эту книгу. Это освежит память и даст ответы.

Он немедленно сотворил портал для перехода, прямо из комнаты своей башни.

Город Изорн раскинулся к юго-востоку от королевства Хеймдар. Башни Совета Магов стояли недалеко от Ратуши. Библиотека располагалась на предпоследнем ярусе Рубиновой Башни. Вид оттуда открывался великолепный. При закате и восходе казалось, что город залит ало-золотистым вином – крыши домов, площади, улочки, статуи. Вода в фонтанах переливалась таким же цветом. Улицы заполняла спешащая на ночные гулянки молодежь. Тени удлинялись, становились шире. Они словно предчувствовали: скоро наступит ночь – и тогда этот город и весь мир до рассвета будет принадлежать им.

Смотритель Хэнкер долго не хотел впускать Глумдара в читальный зал. Ворчал, что скоро ночь и все порядочные волшебники и прочие люди должны сидеть по домам. Маг прекрасно помнил характер смотрителя.

В библиотеку Совета Магов он всегда ходил по вечерам. Глумдар любил проводить исследования в пустых залах. Тишина при свете магических светильников действовали благотворно. Да и в тишине лучше думалось.

В этот раз Глумдар, как и в любой другой визит, принес Хэнкеру кукурузную водку. Претензии и брюзжание как отрезало. Сняв с пояса ключи, старик с улыбкой распахнул перед Глумдаром дверь. Делая это, смотритель уже мысленно смаковал водку из кукурузы.

По мановению руки под потолком зажглись светильники. Изнутри полые, но приходившие сюда в темное время суток маги наполняли их сгустками света.

Глумдар смотрел на стоявшие вокруг стеллажи с фолиантами в кожаных переплетах. Там же лежали свитки. Название каждого появлялось в воздухе, начертанное светящимися буквами, так, чтобы без помех его рассмотреть, и исчезало, когда книга или свиток оставались позади.

У самого входа у стены – прислоненная стремянка на металлических колесах. Однако Глумдар ею пользоваться не собирался.

Негромко постукивая посохом по полу, волшебник переходил от стеллажа к стеллажу, пока наконец не нашел то, что нужно. Выставив вверх ладонь, он поманил книгу, и та послушно опустилась с полки у самого потолка.

Волшебник занял ближайший стол впереди. Щелкнул пальцами, и у стоявшей здесь свечи в металлическом подсвечнике зажегся фитиль. Книга легла перед Глумдаром, глядя на него искусно сделанными узорами на переплете.

Название гласило: «Очерки об эльфийской школе волшебства».

Глумдар откинулся на твердую спинку стула. Посох прислонил рядом. Начинали сказываться усталость последней недели, недосыпание, от которого до конца не спасали никакие тонизирующие снадобья.

Посидев так пару минут, он отстегнул защелку на переплете и открыл книгу. Принялся всматриваться в мелкие буквы на пожелтевшем пергаменте. Прищуриваясь, маг водил пальцем по строчкам, пытаясь найти хоть что-то о леомунах.

Устав искать вручную, он прошептал заклинание, добавил слово «леомун», и страницы осветились изнутри. Словно крохотный светлячок бегал внутри книги, заставляя тяжелые страницы переворачиваться, строчки ярко загораться, а потом гаснуть.

Заклинание «Магический поиск» ничего не дало. Глумдар нашел только общие данные. Там говорилось, что леомун – это магический эльфийский амулет, используемый для накопления энергии. Его носили маги древности, и только они могли этой энергией пользоваться. По всему выходило, что, будь даже амулет полон магической энергии, Страг не смог бы пустить его в ход…

Оставив книгу на столе, Глумдар отправился по залу дальше. Вскоре он вернулся еще с тремя.

Вновь запустив «Магический поиск» по словам, маг наблюдал, как волшебный огонек бегает по строчкам, переворачивая страницы. Результат тот же – только общие сведения, которые он уже и так знал.

Глумдар провел около часа, пытаясь найти нужную информацию в других источниках, но не обнаружил ничего, что могло бы пролить свет на загадку леомуна.

Он уже собрался уходить и позвать Хэнкера, чтобы запер за ним читальный зал и главный вход. С каждым шагом Глумдара к двери светильники тускнели и постепенно гасли. Взгляд мага вдруг зацепился за несколько книг под самым потолком. Светильники там вновь вспыхнули ярче.

Он подошел ближе, всмотрелся. На корешках светятся странные знаки, похожие на замысловатую буквенную вязь. От них исходит аура защищенности и незыблемости. От них веет вселенской мощью.

Глумдар протянул руку, чтобы достать, как доставал другие книги, ожидая, что те опустятся в ладонь. Но фолианты не двинулись с места. Загадочные буквы на корешках ярко вспыхнули, и маг почувствовал, как по коже ладони одновременно прокатились тысячи игл. Они не впивались в кожу, только слегка прикоснулись. Казалось, книги дают понять – магическими прикосновениями нас лучше не трогать. А то костей не соберешь.

Глумдар вернулся к двери и прикатил назад лестницу. Заскрипели металлические колесики стремянки, требуя смазки.

Приставив лестницу к нужной полке, маг поднялся и оказался лицом к лицу с нужными книгами. Помедлив, протянул руку, пальцы коснулись корешка ближайшего фолианта. Защитные знаки не сработали. Глумдар решил, что они здесь скорее говорят о важности книги – заклинание магического прикосновения с ней не работает, нужно брать руками, как берут в обычных библиотеках простые, не имеющие отношения к магии люди.

Так или иначе, взяв в охапку все три книги, Глумдар спустился назад. Разложил находки на столе.

У всех – потемневшие от времени кожаные переплеты. Защитные знаки чуть притухли. Название той, что слева, гласит: «Магические ритуалы глубокой древности». Той, что справа: «Синяя книга заклятий». Книга, что в середине, называлась «Магия высшего ранга».

Глумдар интуитивно выбрал «Магические ритуалы глубокой древности». Он положил руку на обложку, и вдруг его словно обдало жаром. В ладонь что-то стрельнуло, как если бы ударила миниатюрная молния.

Мага бросило со стула, он с грохотом упал. Щека уперлась в холодный каменный пол. Но все эти ощущения пропали так же внезапно, как и появились. Их вытеснила открывшаяся Глумдару картина.

Он не чувствовал ни рук, ни ног. У него словно вообще не было тела, он как будто стал частью воздуха. Глумдар не ощущал рассветного холода, не замечал гулявшего вокруг ветерка.

Прямо перед ним в окружении высокой травы стоят врытые в землю каменные столбы. Они образовывают широкое кольцо. Внутри на заменявшей стол каменной плите лежит мертвое тело. Глумдар заметил устремленную в небо бороду на бледно-сером лице.

Вокруг плиты несколько фигур в ярко-белых балахонах. Четверо держат факелы. Один поднял ладони, глаза устремились на восток, к нарождающемуся рассвету. Еще один стоит рядом, держит небольшой камень. Глумдар узнал леомун.

Те, что с факелами, стоят молча, неподвижно, будто статуи. Человек, протянувший ладони к рассвету, начал шевелить губами, но Глумдар слышал каждое слово.

– Да исполнится воля великого мага Кардлаша. Да задержится его бессмертный дух в нашем мире, пока он не сможет воплотиться вновь!

«Кардлаш Речной?! – подумал Глумдар в недоумении. – Великий маг эльфов в древности?!»

Только теперь он как следует рассмотрел фигуры в белых балахонах. Заметил их миндалевидные глаза. Ветер сдул капюшон с головы одного, что держал факел, и взору открылись заостренные уши. Эльфы.

Один из эльфов сделал шаг ближе к плите. Вытянул руку с камнем. Тот, что с книгой, посмотрел на него, кивнул. Он принялся читать нараспев что-то из книги на незнакомом Глумдару языке. Однако чуть погодя он все же опознал разновидность языка эльфов. Этот диалект уже давно не используется.

Однако последние слова он расслышал отчетливо. Глумдар почувствовал, как волосы на голове шевелятся, а его самого осыпает мороз.

– Да почиет дух великого Кардлаша в леомуне – вместилище душ! И да хранится он там до тех пор, пока вновь не сможет обрести плоть!

Ткань на груди мертвого тела на плите ярко вспыхнула, осветив лица стоявших вокруг и затмив тусклый свет факелов. Оттуда в леомун ударил луч света. Камень медленно впитал его в себя, как губка впитывает воду. Последние капли света на его темной поверхности исчезли, и амулет вновь стал темным, как прежде.

Эльфы опустили капюшоны, и теперь Глумдар увидел их лица.

– Первым хранителем будешь ты, Меговин.

– Как скажешь, Тангар.

Эльф, что держал леомун, склонил голову, повинуясь. Надел леомун на шею, убрав его под балахон.

– О живом мы позаботились, теперь пора отдать дань мертвому, – произнес Тангар, закрывая книгу.

По мановению его руки Меговин и еще один эльф подняли с травы деревянные ведра с густой черной жидкостью и принялись поливать тело на плите.

Взяв у одного из помощников факел, Тангар поднес его к усопшему чародею. Труп моментально вспыхнул. Огонь побежал в разные стороны, раздуваемый ветерком. Как голодный зверь, он с ревом пожирал умершее тело и рвался в небо.

Картинка, что видел Глумдар, подернулась рябью, будто вода в озере, и стала меркнуть. Маг пришел в себя и медленно открыл глаза.

Поднявшись с пола, он увидел вокруг зал библиотеки. На столе лежат книги с магическими защитными знаками, как он их и оставил.

«Что за древняя магия!» – подумал он пораженно. Ничего подобного он раньше не видел.

Глумдар помнил, что маг эльфов Кардлаш Речной жил почти семьсот лет назад. Равно как и его преемник Тангар Аквионец. Кардлаш совершил в те времена преступления, за которые, будь он жив сейчас, его полагалось публично казнить.

Но пока что Глумдара занимало другое. Теперь все стало на свои места. И возмущения в Магическом Поле, и необычные свойства леомуна, что подарила сыну Черана Талар.

Была одна заминка: Глумдар не видел, как проводился ритуал, а тело Чераны сгорело на горе Чилак. Но могли быть другие варианты. Подробности не столь важны. Ситуация с леомуном теперь ясна. Осталось выработать план действий. И еще узнать, где сейчас Кардлаш Речной. До сих пор жив или же его дух давно пребывает в долине смертной тени? Однако главное сейчас все же – это Черана Талар. От нее опасности больше.

Вернув книги на полку, Глумдар вышел из зала. Покинув Рубиновую Башню, он сотворил портал перехода прямо на улице.

– Куда ты нас завел, гвоздь мне в пятку?

Страг с неудовольствием озирался. Они стоят в небольшом закутке, куда Гвин их вывел из центрального тоннеля. В свете леомуна Миранда рассматривает выбитую прямо в камне на каждой из стен фигуру гнома. Он замахивается огромным молотом. Две стены – две фигуры. Видно, гном изображен один и тот же.

За спиной у Миранды – проход, через который они вошли, а впереди темнеет выход куда-то еще.

– Во-первых, ты сам спрашивал про оружейную, – заметил Гвин, высмаркиваясь в платок.

Страг подумал, что проще двумя пальцами о землю, но, видимо, царевичам удобнее таскать с собой платки величиной с простынь.

– Мы уже выяснили, что ее завалило! На кой черт ты нас сюда завел?

– Подожди, – попытался успокоить царевич, сложив платок и убрав в карман. – Здесь может быть нечто большее, чем просто оружейная.

– Объясни, – потребовал Страг.

Миранда поспешно шагнула следом – ей одной оставаться возле черного прохода неуютно. Она видела на лице Гвина улыбку и недоумевала, что в данной ситуации могло вызвать радость.

– Согласно нашим легендам, – сказал гном загадочно, – где-то в заброшенных пещерах похоронен Свитовар – великий воин древности!

– Тоже гном? – уточнила княжна.

– Мы чтим его вровень с богами! – в гнусавом голосе Гвина звучала гордость, глаза возбужденно сияли. Он поднял руку и продемонстрировал подаренный отцом перстень. – У меня даже кольцо с его профилем. Если есть шанс увидеть его гробницу, я не могу пройти мимо!

Страг посмотрел на Миранду, как бы говоря: ну почему нам все время кто-то мешает! Времени же в обрез!

– Простите, что втянул вас. Но если здесь, – гном указал на следующий, затянутый темнотой выход, – действительно гробница Свитовара, там будет и оружие.

Страг прищурился.

– То есть ты допустишь, чтобы мы разграбили гробницу великого героя-гнома?

– Во-первых, это не совсем грабеж. Вы возьмете только необходимое.

– А во‑вторых?

– Вы спасли мне жизнь, а царевич Гвин всегда отдает долги!

– Поверить не могу, что меня угораздило ходить по этому мрачному подземелью, – сказала Миранда, когда они двинулись дальше. – Так чем знаменит этот ваш великий герой?

Гвин бросил на княжну гордый взгляд. В носу зудело, но он подавил желание чихнуть.

– Триста лет назад, когда люди и эльфы втянули гномов в войну с орками, Свитовар спас наш народ от этой мясорубки. Ни люди, ни эльфы претензий не предъявляли, хотя убедить их было нелегко!

– И что же он такого сделал? – в голосе поединщика звучала насмешка. Он всматривался в расступавшуюся темноту впереди. Гробница должна быть уже недалеко. Леомун давал свет, но, что удивительно, совсем не нагревался в руке.

– Свитовар поднялся в горы. Там оседлал огнедышащего дракона и ворвался сначала в башню дворца эльфов, а потом людей. Влетел прямо в окно и снес часть стены. Разметал набежавшую стражу.

– Что ж, весомый аргумент, – заметил Страг. – Грубая сила убеждает лучше всего.

– А я считаю, – подала голос Миранда, – что хорошо подготовленная речь намного эффективнее силы. И лучше побуждает к активным действиям!

– Речью можно зажечь только на войну.

– Я с тобой не соглашусь.

– Представляю, как какой-нибудь гном с посохом, вместо пудового молота, проник во дворец к людям, а еще лучше – к оркам! – и начал произносить пламенную речь, – кивнул Страг саркастически. – Так и вижу, как они бросают топоры и мечи и начинают пахать землю, внезапно забыв про войны и грабежи. Эффективно, чего уж там.

– Ты воспринимаешь все буквально! – возмутилась княжна. – Я же сказала чисто гипотетически! Всегда должен быть запасной вариант!

– Запасной вариант, – сказал Гвин хмуро, вытирая рукой нос, – это когда в бою теряешь топор и приходится убивать голыми руками. Да при этом победить превосходящего численностью противника, уберечь от разграбления родной город, где прячутся жены и дети. Вот это правда запасной вариант. А остальное – для любителей порассуждать.

Пройдя еще немного, освещая путь амулетом, Страг вдруг остановился и резко подался назад.

Налетел на идущую позади Миранду. Та преградила дорогу гному.

– В чем дело? – спросила княжна недовольно.

– Фух… Че там? – подал голос царевич, когда она сделала шаг в сторону и рыжие волосы перестали закрывать ему лицо.

Страг молча опустил руку с импровизированным факелом и отошел в сторону. Леомун осветил уходящие вниз ступени.

Миранда нахмурилась. Вспомнив заточение у темного лорда, она почувствовала себя неуютно. Захотелось скорее вернуться наверх – к свежему воздуху, солнцу и пению птиц. Она постаралась, чтобы эти чувства не отразились на лице. Это стоило немалых усилий.

– Неужели там внизу – гробница Свитовара? – произнес гном с почтением, обращаясь к самому себе.

Он быстро посмотрел на спутников.

– Если вы не хотите – я пойду один! Я обязан увидеть эту святыню!

Княжна передернула плечами и посмотрела на Страга, стараясь скрыть просительное выражение на лице.

– Не стоит туда спускаться. Это небезопасно. Поищем выход сами.

– Сначала раздобудем оружие, – твердо сказал поединщик.

Он принялся спускаться первым, освещая дорогу. Гном двинулся следом. На стены от них обоих легли объемные, непропорциональные тени. Страг обернулся к Миранде:

– Будешь ждать здесь или как?

– Ты мой муж и должен меня оберегать, а не подвергать напрасному риску!

Страг пожал плечами:

– Тогда жди нас здесь. Скоро вернемся. – И добавил с сарказмом: – Женушка.

Поджав недовольно губы, девушка двинулась следом. Подол платья легонько приподняла, чтобы не наступить.

Спускались довольно долго. Миранда уже преодолела страх и дискомфорт, от нее посыпались едкие замечания, что эта лестница никогда не кончится. Мол, что, если так пойдет дальше, они пройдут всю землю насквозь.

В этот момент спуск закончился. Перед Страгом открывался узкий дверной проем с замысловатой вязью, вырезанной по камню. Пройти можно было только по одному.

Поединщик выставил перед собой руку с леомуном, и помещение впереди осветилось.

– О, подземные боги! – услышал он за спиной благоговейное.

Гвин вбежал в усыпальницу, неуклюже обойдя Страга и случайно толкнув.

Поединщик хмуро на него покосился, вошел следом. Стены украшены барельефами, на которых широкоплечий гном с бородой сражается с орками. От взмахов огромного молота враги разлетаются в стороны.

В центре комнаты – каменный саркофаг. В изголовье возвышается статуя. Свитовар оперся на молот, правая нога покоится на возвышении. Страг не сразу рассмотрел, что она стоит на отрубленной голове орка.

Казалось, статуя излучает странное тепло. Он вдруг ощутил легкое головокружение. Пол и стены качнулись и… пропали. Со всех сторон слышался звон оружия. Лязг ударов по закованным в доспехи телам…

В утренней дымке идет яростный бой. Поединщик успел заметить силуэты гномов – они пробиваются через ряды орков, что в полтора раза выше их. Здоровяки с черно-зеленой кожей исступленно кричат, нападают с дубинами и топорами, но гномы действуют слаженно, четко. Враги падают от их ударов, как куклы. Впереди – гном с горящими глазами, очень похожий на памятник в исчезнувшей усыпальнице. Он что-то кричит, отчаянно рубится. Молот в его руках вращается, раздавая удары направо и налево. Те, что сзади, воодушевлены его видом. На лицах яростная борьба надежды с отчаянием.

Поединщик тряхнул головой, и все вокруг пропало. Он снова в каменной усыпальнице. Прямо перед ним – изваяние гнома. Он стоит, опершись на молот. Глаза прищурены, взгляд сосредоточен, будто даже после смерти он высматривает здесь в темноте недругов.

– Будь славен, герой Свитовар! – прошептал Гвин. Опустившись на колено, он склонил голову. – Мы помним и чтим твои подвиги!

Подошла Миранда. Поединщик ощутил прикосновение ее плеча к своему.

– Ну и место! – прошептала она. – Всеотец Шалтан, аж мурашки по коже…

Страг не ответил. Он искал оружие. Взгляд наткнулся на несколько секир на стене. Возле статуи в стене была ниша, там поединщик заметил меч и молот.

Пока Гвин продолжал шептать что-то хвалебное, стоя возле гробницы, Страг вытащил из кармана стебель Сигизмундовой травы, откусил и принялся жевать. Он уже научился различать скорое приближение приступов – понемногу начинались жар и головокружение. Поединщик не хотел усугублять, поэтому решил принять лекарство заранее.

Он подошел к нише в стене. Взял меч, провел по лезвию пальцем. Кожа не ощутила остроты. Положил затупленный клинок назад. Молот проверять не стал – не любил такое оружие. Секиры оказались мелковаты.

– Эй, – шепотом прервала его мысли княжна, кивая на царевича, – смотри.

Гвин вытащил из-за пояса кинжал, с силой провел лезвием по большому пальцу. На порезе выступила кровь, несколько капель. Гном стряхнул их на ноги изваяния Свитовара. Царевич поднялся и посмотрел на спутников.

– Это еще зачем? – спросил Страг подозрительно.

– Свитовар избавил нас от чудовищного пролития крови, – пояснил царевич. – Так что теперь я отчасти вернул то, что должен мой народ. Гвин всегда отдает то, что должен!

– Ты вернул три капли, – фыркнул поединщик. – Если уж возвращать, то вскрывай себе вены… Но, как бы то ни было, Свитовар давно мертв, ты окропил своей кровью его статую. Вряд ли она оценит твой широкий жест.

Глаза гнома возмущенно округлились.

– В этом изваянии пребывает дух великого героя! Как смеешь оскорблять его неверием?!

– Только дурни верят в то, что нельзя увидеть.

Гном задохнулся от ярости.

– Как ты смеешь?! Да я тебя!..

Невдалеке послышался уже знакомый стон. Последовало странное шипение, глухо зарычал зверь. Затем раздался отчаянный крик, многократно усиленный подземным эхом.

– Что это? – спросила Миранда, передернув плечами.

Рычание повторилось, уже громче. Ближе.

Страг быстро подошел к стене. Когда он повернулся, то в руках было две средних размеров секиры. Гвину он бросил боевой молот. Тот неуклюже поймал.

– Старики рассказывали об огромном зверо-черве, – сказал гном, глядя на Миранду и поединщика. – Эта тварь стережет гробницу и не дает Свитовару воскреснуть, когда он того захочет! Червя приставили демоны Бездны, чтобы навеки запереть героя в царстве мертвых! Я думал, это всего лишь легенда!

– А я думал, легенда – это то, что мертвые могут воскреснуть, – бросил Страг.

В стену напротив что-то ударило снаружи, на пол посыпались камешки. Рычание раздалось совсем близко, от его источника троицу отделяла только стена.

Миранда охнула. Страг закрыл ее собой, хмуро глядя на стену, готовый в любой момент броситься на любого, кто оттуда появится. Царевич-гном рядом начал рычать, вводя себя в боевой транс.

Удар. Стена дрогнула, по камням пошли трещины. Гном перехватил молот поудобнее. Замер в боевой стойке.

От следующего удара стена разлетелась.

В отверстие просунулась покрытая слизью голова. В светящейся красным пасти торчит множество зубов. Горят красные, как огонь, глаза без зрачков. От вида скользкой, покрытой шерстью головы червя Страга передернуло. За спиной Миранда едва сдержала рвотный позыв.

Зверо-червь принялся ползти внутрь. Это давалось с трудом, но он все же протискивался в узкую дыру. Голова уже находилась в паре метров от Гвина и Страга, за ней внутрь вливалось мохнатое, покрытое слизью тело. Толстое, как бревно, оно сворачивалось кольцами.

– Быстро за статую! – крикнул Страг Миранде.

Княжна в ступоре, не сразу поняла, что от нее хотят.

Поединщик грубо толкнул девушку к гробнице, где между изваянием и стеной притаилась ниша.

– Не высовывайся!

Зверо-червь атаковал. Двигался он молниеносно, Страг и Гвин едва успели броситься в стороны. Ковшеобразные челюсти царапнули пол, где они только что стояли. Поединщик метнул секиру. Оружие вонзилось червю в бок, усыпальницу огласил громкий вой. Тело чудовища затрепетало с отвратительным звуком.

Червь бросился на Страга. Поединщик кувырком ушел в сторону. Поднялся на ноги, крепко сжимая оставшуюся секиру.

– Во имя Свитовара! – Гвин с криком бросился на червя сзади. – Мы защитим твой покой!

Он обрушил молот на голову, но зверо-червь как будто не ощутил этого. Удар, что мог размозжить голову человеку или гному, не причинил монстру вреда. Червь мотнул головой, отбрасывая Гвина к стене. Царевич ударился затылком. Молот выпал из неподвижных рук.

Выбрав наиболее беззащитную жертву, червь пополз к гному. Из горла вырывается рычание, с уродливых губ на камень капает слюна и тут же с шипением испаряется.

Страг с разбега вцепился в скользкую шерсть и оказался у червя на спине. Впереди было видно, что зверо-червь уже раскрыл пасть, собираясь сожрать царевича.

Поединщик прижал к спине монстра леомун. Под светящимся амулетом зашипело, в нос ударил тошнотворный паленый запах. Раздался оглушительный вопль, тело под Страгом начало бешено двигаться. Поединщик почувствовал, что падает.

Страг врезался в стену. Рухнул на пол, чувствуя, что по нему словно потоптался гигант. Он заставил себя подняться. Секиру потерял, в темноте он ничего не мог отыскать.

Краем глаза увидел притаившуюся за изваянием Миранду. На миг их взгляды встретились. Лицо девушки бледное, от ужаса закусила губу.

К Страгу приблизилась отвратительная голова монстра. Из пасти пахнуло горячим смрадом.

Внезапно поединщик услышал серебристый звон. Статуя гнома, что стояла за нависшей над ним головой червя, озарилась изнутри ярким светом. Лицо Свитовара ожило, он повернул голову. Опустил руки, в которых, как влитой, лежит громадный молот.

Гном огляделся, будто вспоминая, где находится. Взгляд остановился на зверо-черве. Поудобнее перехватив оружие, Свитовар ступил с саркофага на пол.

Зверо-червь раскрыл пасть, обнажив острые, как бритвы, зубы, и уже собрался откусить поединщику голову, как вдруг дернулся. По скользкому, мохнатому туловищу с размаха ударил молот. Усыпальница огласилась громоподобным ревом. Повернув голову и заметив Свитовара, тварь бросилась на него.

Молот в руках гнома бешено закрутился. Червь принялся неуклюже убирать голову, избегая тяжелого набалдашника. Свитовар бьет с разворота, сверху, целил достать с боков. Он стремительно теснит чудовище.

Тяжело дыша, Страг отполз в сторону. Нащупал оброненную секиру, пальцы сомкнулись на рукояти. Пока что червь занялся невесть как ожившим Свитоваром. Кто знает, как долго этот гном продержится. Что помешает загнать его назад в гробницу? Зверо-червь сильнее и крупнее. Для него задавить гнома – пусть даже былинного героя! – раз плюнуть.

Зверо-червь окутал гнома своим длинным скользким телом. А потом… Страг в изумлении наблюдал, как гном ухватил монстра обеими руками. Резко потянул в стороны и… с треском разорвал на неровные половины.

Червь громко и отвратительно заверещал. Страг видел, как заткнула уши Миранда. Он и сам подавил желание это сделать.

Свитовар бьет зверо-червя, как мясник тушу. Молот в мощных руках рвет его на куски. В свете леомуна видна отвратительная красно-черная кровь.

Страг охнул и вытер пот со лба. Поднялся, с недоверием глядя на ожившее изваяние. Хотя оно выглядит как самый настоящий, живой гном.

Краем глаза поединщик заметил очнувшегося Гвина. Тот смотрит на зарубленного монстра и огромную лужу крови у своих ног округлившимися глазами.

– Исполать тебе, Свитовар! – произнес он чуть дрожащим голосом, взгляд его горит почтением. – Ты избавил нас от напасти! Благодарим тебя, о великий герой! Мы поведаем о твоем подвиге миру! Да пребудешь ты во славе народа гномов во веки вечные!

Вместо ответа Свитовар отбросил молот. Опустившись на колени, он… принялся лакать кровь с пола. Пил шумно. Взгляд наливается сытостью, глаза зажглись багровым. Страг, Миранда и Гвин смотрели, не в силах произнести ни слова.

Напившись, гном утер рукавам окровавленный рот. Медленно вытер бороду. Он посмотрел на троих собравшихся в усыпальнице. Обычно невозмутимый, Страг поежился. Миранду, как и Гвина, окатило холодом.

– Свитовар, – произнесло изваяние с глазами, сквозь которые просвечивала преисподняя, – давно стал нашим пристанищем… Мы иногда выходим через портал его тела! Знали бы вы, как хочется побыть во плоти, напиться живой крови!! Окунуться в ваши земные наслаждения, которых лишены мы!

– Демоны! – выдохнул Гвин потрясенно. – Не может быть!

Страг стиснул крепче секиру, прекрасно понимая, что против демона толку от нее ноль. Он заметил, как побледнело лицо царевича.

– Среди вас – женщина, – прорычал Свитовар, – превосходно! Они даруют бездну наслаждений!! Сначала я развлекусь с ней, а потом займусь вами, черви!

Демон двинулся к Миранде. Девушка побледнела, вжалась в стену.

Страг бросился ему наперерез, но демон его отшвырнул. Поединщика с силой ударило о стену. Не выдержав разбитых идеалов, Гвин рухнул в обморок. Поединщик снова бросился к ходячему изваянию, но тот ударил, и парень упал, ударившись головой о каменный пол.

Миранда распрямила плечи и посмотрела на подошедшего демона. На его лице застыла похотливая улыбка, в мыслях демон ее уже раздел и теперь собирался сделать это в реальности.

– Женщина… Я сделаю тебя счастливой, ха-ха-ха!..

Внезапно Гвин чихнул. Звук был громкий – он совершенно не пытался сдержаться. Раздалось громкое эхо, и над головами пошла вибрация.

Потолок обрушился. Страг едва успел отскочить в нишу к Миранде. С потолка посыпались камни величиной с арбузы. Ни один чудом не задел Гвина.

Свитовар был оглушен, однако все еще жив. Он пошевелился, медленно стряхивая с себя куски породы и качаясь из стороны в сторону.

Поединщик набросился на него со спины, правая рука прижала к виску ярко светящийся амулет эльфов.

Крик, что издал демон, звучал как громкое карканье. Он тщетно пытался сбросить Страга, но тот вцепился как клещ. На месте, куда он прижал леомун, поднимался черный дым.

Голова демона лопнула с отвратительным звуком. Страг рухнул на пол, все еще вцепившись в обезглавленное тело, вновь металлическое и твердое на ощупь. Правда, оно было горячим – после того пребывания в нем демона из подземного царства огня. Статуя лежала неподвижно. Рядом в нескольких шагах темнеет лужа крови – все, что осталась от зверо-червя.

Поединщик тяжело поднялся. Тело разламывается, будто по нему только что со всех сторон лупили палками. Мысленно кляня на чем свет стоит подземелья, гномов и гигантских червей, он стал приводить в чувство княжну и царевича.

Из-за стены вновь раздался стон, на этот раз он звучал громче – совсем рядом. Только теперь стон этот звук напоминал лишь отдаленно. Стиснув в руках секиру, Страг двинулся к дыре, через которую прополз зверо-червь. Путь себе он освещал леомуном. Мелькнула запоздалая мысль, что это может быть опасно и надо взять с собой гнома. А еще лучше – пустить его вперед.

Там оказалось широкое, просторное помещение. Стены голые, это просто выдолбленная в скале комната. Воздух здесь неимоверно свеж, по лицу и волосам гуляет ветерок. Поединщик не заметил ничего не обычного. Однако стон внезапно повторился, едва не оглушил.

Подняв голову, Страг заметил в потолке множество широких отверстий, из которых идет свежий воздух. Ветер взвывает в этих каменных трубах. Только теперь он слышен напрямую, а не через фильтр стен и коридоров, что делало его похожим на стон загадочного узника.

Плюнув с досады, поединщик вернулся в усыпальницу.

Про Альтана Нивлека ходили легенды. Главой Совета Магов всегда выбирали самого мудрого. Нивлек был именно таким. К тому же он был сильнейшим, но демонстрировал это лишь в крайнем случае. Даром что у него нет левой руки и только три пальца на правой. Он прекрасно обходился без них.

Красота магу без надобности, как и общество женщин, поэтому на уродливые следы от ожогов на лице Альтан внимания не обращал. Равно как и на лишенную волос голову. Но самым страшным была… слепота Альтана. Однако он безошибочно знал, откуда доносятся звуки, во что одеты собеседники, светит за окном солнце или идет дождь.

Поговаривали, что слепота и остальное— это цена, что он заплатил за магическую силу. Кто-то думал, что Нивлек сумел открыть проход в иной мир и вынес оттуда неземную мощь. Кто-то уверен, что глава Совета как-то сумел получить доступ к скрытым источникам, энергия из которых так его изуродовала. Третьи полагали, что Нивлек окунулся в источник Брана, не принеся с собой жертву. Почему источник его не убил, никто сказать не мог. Равно как и ответить на вопрос, почему магические воды сделали Альтана столь могучим. Такие домыслы обильно циркулировали какое-то время, а позже почти сошли на нет.

Равнодушно относясь к богатству и роскоши, Нивлек жил на верхнем ярусе в крайней башне здания Совета. Минимум мебели без намека на изысканность. Деревянное ложе, широкий стол для тиглей, колб и реторт. Здесь же всяческие пузырьки, бутылочки со смесями и растворами. На втором столе – пергамент и перья с чернильницей. У стен от пола до потолка – полки с фолиантами книг.

Мало кто бывал у Альтана в гостях, но те, кто удостаивался, говорили, что в комнате, где он спал и работал, нет ни пылинки. Всегда чисто убрано. Что же до второй комнаты, в нее никто никогда не заходил. Никто не знал, что там хранится. Слухи ходили разные: от нелепых до загадочных. Каждый маг мечтал узнать этот секрет, но Альтан Нивлек хранил его, как если бы это был вопрос жизни и смерти.

А еще Нивлек очень мало спал. Тоже побочный эффект его необыкновенной магической силы. Он постоянно читал, размышлял или предавался медитации. Особенно любил медитировать по ночам, когда все вокруг замирает и каждый звук отдается в темноте громким эхом. Однако раз в две-три недели он все же засыпал на целый день – от физиологии никуда не деться.

Раздался негромкий стук в дверь.

– Войдите, – произнес Альтан Нивлек.

Переступив порог, Глумдар обнаружил его сидящим на коврике. По обеим сторонам на каменном полу горят свечи. Столы и полки у стен едва заметны в полумраке. За окном – погруженный в сон город и черное небо с мириадами звезд.

– Прости, владыка, что прервал медитацию.

Глумдар старался не выдавать непроизвольного чувства отторжения – чудовищные шрамы на лишенной волос голове сильно бросаются в глаза. Они хорошо заметны в скудном свете, что идет от свечей. Сизые бельма слепых глаз тоже выглядят отталкивающе. Однако Нивлек каким-то образом все равно видит, причем и при свете, и в полной темноте. Глумдар был уверен – одним только обостренным слухом слепца тут дело не ограничивается.

– Все в порядке. Я не успел начать. – Альтан Нивлек безошибочно указал на стоявший справа табурет, не поворачивая головы. – Садись. Интуиция подсказывает, у тебя важное дело. Твое сердце ускорило бег, в тебе бурлят волнение и напряжение. Ты осознаешь какую-то опасность, но страха в тебе нет. Ты просто думаешь, как решить проблему. Похвально, Глумдар.

Глумдар невольно посмотрел на дверь. Ту самую, за которой секретная комната, про которую ходит множество слухов. Он опустился на табурет у окна. Посох прислонить было некуда, поэтому пришлось держать в руках.

– Любой маг отдал бы многое, чтобы узнать, что же за этой дверью, – произнес глава Совета Магов. – Вижу, тебя эти мысли тоже не обошли стороной.

– Любопытство – залог прогресса.

– Любопытство к некоторым вещам свойственно только молодости. Чем я могу тебе помочь?

Глумдар посмотрел на главу Совета, который в полумраке и в окружении свечей сделался еще загадочнее, чем обычно.

– Мастер Нивлек, у меня есть основания полагать, что Черане Талар удалось выжить. Я только что побывал в библиотеке Совета, и…

– Что навело тебя на эти мысли?

– Возмущения в Магическом Поле. Регулярные и достаточно мощные. Их мог вызвать лишь чародей высокого уровня.

– Это могут быть и хаотичные всплески энергии, – не согласился Нивлек. – Есть ли у тебя еще поводы для уверенности, что Талар выжила? Если только всплески, причин беспокоиться нет.

Глумдар покачал головой:

– У моего подопечного есть доставшийся от Чераны Талар леомун. Амулет проявляет сильную магическую активность, хотя этот парень не маг и магических способностей у него нет.

Нивлек медленно встал и подошел к столу. Налив из кувшина воды в глиняный стакан, он задумчиво сделал глоток.

– Магические способности могут быть скрыты там, где их не ждешь. Но расскажи-ка подробнее. Кто он – эльф, человек, гном?

– Человек, мастер Нивлек. Это… сын Чераны Талар. Он – поединщик. Будь у него склонность к магии, я бы об этом знал.

На лице Альтана Нивлека мелькнуло странное выражение, которое Глумдар никак не смог интерпретировать.

– Что еще ты узнал?

– Про его леомун – ничего. Но в библиотеке я нашел древние книги, что стояли отдельно от остальных.

– Те, что передают информацию визуальными образами напрямую в голову?

– Те самые. Я увидел древний ритуал. Эльфы перемещали в леомун душу умершего мага. Потом сжигали тело. Это был Кардлаш Речной – он умер семьсот лет назад.

– Я видел эти книги. Странно, но описанного тобой ритуала я не находил.

– Мастер Нивлек. Я уверен – Черана Талар выжила. Она ждет возможности возродиться и доставить нам еще больше проблем. – Помолчав, Глумдар добавил: – Она ищет Золотой Талисман. Если он попадет в руки Чераны, она таких бед натворит, что мало не покажется никому.

– Глумдар, как ты сам видел, для такого перемещения нужен ритуал. Чародейка сгорела на наших глазах. Поэтому я сомневаюсь. Интуиция подсказывает, что я прав. Но ты продолжай наблюдения, если считаешь нужным.

Глумдар посмотрел на собеседника в упор:

– Как поступить, если опасения оправдаются?

Альтан Нивлек помолчал. Глотнул еще воды.

– Если она действительно жива и как-то проявит себя, дай знать. Мы соберемся и уничтожим ее – теперь уже навсегда.

– Благодарю, мастер Нивлек.

Когда Глумдар ушел, Альтан Нивлек подошел к окну. Три пальца на единственной руке сжимались и разжимались, выдавая напряжение.

Постояв у окна и глядя на погруженный в темноту город, Нивлек подошел к двери во вторую комнату. Несколько раз кто-то пытался взломать замок в его отсутствие, и каждый раз отсюда выносили труп. Наложенное на дверь заклятие считывало намерения злоумышленника пробраться внутрь. Оно поражало насмерть. Нивлеку не составило бы труда сделать, чтобы от пришедшего осталась только горстка пепла. Но трупы были более эффективны. Они служили наглядным примером. Отпугивали остальных, кто мечтал проникнуть за дверь. Но, несмотря на все эти безмолвные, но красноречивые предостережения, кто-то время от времени гиб от прикосновения к двери, когда Нивлек выходил по делам.

Он коснулся кольца на двери. Вспыхнуло голубое сияние. Дверь открылась, и Альтан шагнул внутрь.

В последнее время он заходил сюда редко, в основном предаваясь воспоминаниям о прошлом, которое усиленно скрывал от всех. При желании он мог уничтожить содержимое комнаты одним мысленным усилием. От вспыхнувшего пожара не осталось бы ничего. Но такой необходимости пока не возникало, да Нивлек этого и не хотел.

Сейчас его заставил сюда прийти визит Глумдара. То, что чародей узнал в библиотеке Совета Магов, могло выдать Нивлека с головой. Альтан по-прежнему считал, что Чераны Талар в леомуне нет. Над ней не проводился соответствующий ритуал, который проводили над ним…

Нивлек щелкнул пальцами, у потолка вспыхнули шарики света. Окон не было. Никакой мебели, кроме кресла и стола в середине. Подойдя, Нивлек посмотрел на лежащие здесь на столе черепа и камни.

Семь черепов. Семь черных камней. Выжженные изнутри леомуны, в которых на протяжении семисот лет находилась его душа. Шесть черепов от тел, которые в течение семисот лет он носил как одежду, меняя одно на другое и пережидая между пересадками в новое тело в леомунах.

Когда-то Альтана Нивлека звали Кардлаш Речной. Чародей эльфов из древности, сумевший достичь бессмертия с помощью древнего эльфийского ритуала.

Теперь стараниями Нивлека этот ритуал почти забыт. Он позаботился, чтобы информация о первоначальном использовании леомунов исчезла. С каждым поколением об этом знало все меньше магов. Теперь это неизвестно почти никому. Но эту книгу, которую Глумдар обнаружил в библиотеке, Нивлек каким-то образом упустил.

Чародей был полон решимости исправить досадную ошибку. Но необходим наилучший для этого способ – за библиотекой Совета ведется особый учет. Пропажа хотя бы листка или изъятие любой книги будет замечено.

Да и необходимо выждать – Глумдар может вернуться в библиотеку, чтобы заглянуть в книгу снова. Чтобы снова увидеть, как первое тело Кардлаша Речного сжигают, а душа перемещается во временное хранилище.

Три целых пальца на руке Альтана Нивлека сжались. Конечно, шанс разоблачения невелик, но все же он не хотел рисковать. Ведь тогда сделанное им семьсот лет назад может всплыть на поверхность.

Нивлек предался воспоминаниям.

Когда его еще звали Кардлашем Речным, он сотворил такое, от чего содрогнулся весь мир. Сильнейшие маги и чародеи его прокляли. Объединившись, они попытались взять Кардлаша живым, чтобы предать страшной смерти. Но маг сумел ее избежать. Сфальсифицировав собственную кончину, Кардлаш с помощью верных последователей укрылся в леомуне, пока не представилась возможность вновь обрести тело и пережить недругов.

Он знал, что единственный способ вернуть себе былое могущество, а вдобавок и обрести бессмертие – это найти Золотой Талисман.

Альтан пообещал себе немедленно этим заняться. Для начала решил разузнать, кто еще, помимо якобы живой Чераны Талар, ищет артефакт. Возможно, соперников придется устранить… Главное, правильно выбрать момент.

Страг распахнул дверь, и навстречу хлынула смесь запахов – жареного на вертелах мяса, специй, крепкого пота. Таверна была полна – в основном работяги и мастеровые, но поединщик заметил и с полдюжины воинов в разных концах зала. Они сидят, одетые в кольчуги, хмуро что-то пьют. Их голоса теряются в общем гуле таверны.

В воздухе висит запах крепкого мужского пота. Страг невольно подметил, что почти у всех здесь светлые волосы или хотя бы – каштановые. Севернее, откуда пришли они с Мирандой, больше черноволосых и рыжих.

У закопченных балок потолка висят канделябры в виде колес, там горят масляные светильники. Меж столами снуют парни и девушки, разносят пиво и дымящуюся, только что с пылу с жару еду.

Друзья уже собирались войти, но путь преградили двое. Здоровяки, поверх рубах надеты фартуки. Один с бородой, другой чисто выбритый. У бородача под глазом фонарь. По сбитым кулакам было заметно, что недавно дрался.

– Мы пускаем только тех, кто с деньгами, – сообщил бородач.

– Покажите монеты, – кивнул чисто выбритый, – а то приходят, заказывают, а потом отказываются платить или начинают клянчить за соседними столами.

– Нам-то вышвырнуть их нетрудно. Но посетители жалуются.

Поединщик глянул на спутников. Миранда сделала вид, что этих двоих не существует вообще, словно это ниже ее достоинства. Гвин смотрит на вышибал с вызовом. Принц гномов впервые за долгое время выбрался из своего подземного царства к людям, и такой прием не был ему по душе. Он звучно высморкался. Вышибалы покосились на его громадный платок, не стали скрывать усмешки.

– Справедливо, – кивнул Страг, продемонстрировав парням горсть монет.

При виде серебра на лицах вышибал появились улыбки.

– Идите за мной, – сказал бородач, – найду вам свободный столик. Твой друг может использовать свой платок вместо скатерти! – Он гулко захохотал.

Гвин посмотрел на него высокомерно – мол, что взять с человека да еще и простолюдина в таверне.

Парень двинулся в зал, отталкивая с дороги иногда возникавших там уже пьяных в стельку посетителей. Страг и его спутники не отставали. Кто-то протянул к Миранде руки, добавив непристойное словцо, но тут же получил тычок от бородача.

Вышибала подвел их к столику в дальнем углу. Запоздало увидев, что место здесь только на двоих, а платежеспособных гостей – трое, он вышвырнул с соседнего столика трех уже заснувших от хмеля мужиков. Те поворчали и отошли за стоявший рядом общий стол. Пиво там льется рекой, горланят песни, а пьяные разговоры не смолкают.

Через стол четверо воинов потягивают пиво. Все крупные, широкие в плечах. Лица спокойные, уверенные. Торсы защищены панцирями из плотной кожи, на поясах мечи. Страг отметил, что все обходят их стороной, не задираются.

– Кто такие? – негромко спросил Страг, кивая на воинов.

– Люди местного лорда – барона Меггельса, – пояснил бородач. – Сидят тут уже третий день. Одни приходят, другие уходят. – Он понизил голос и сказал шепотом: – Вроде кого-то ждут.

– Пусть нам принесут поесть и выпить, – сказал поединщик, кидая вышибале мелкую монетку.

Благодарно кивнув, бородач удалился.

– Зачем ты отдал монету? – прогнусавил Гвин удивленно.

– Сразу видно прижимистого гнома. Он ее заработал.

– За нее можно было купить несколько кружек пива!

– В данном случае щедрость уместна, – вступила в разговор Миранда, – судя по тому, в какую дыру мы пришли, – она брезгливо оглядела таверну, – этот вышибала еще может сослужить нам службу.

Подбежала девушка с подносом. Выставила на стол три тяжелые запотевшие кружки и миски. От жареной картошки в них поднимался ароматный пар. Она широко улыбнулась Страгу и игриво подмигнула. Княжна недоуменно приподняла бровь, но девушка уже убежала, лавируя с пустым подносом меж столов и соблазнительно виляя задом.

– Заметил, что здесь у всех волосы светлее? – спросила Миранда. – Мы явно продвинулись южнее.

Страг кивнул, они точно уже южнее Хеймдара, тут и воздух теплее, куртку он часто несет в руках – мешает, жарко, но и жалко выбросить. Однако сам смотрел на принесенную еду.

Картошка щедро посыпана зеленью. Тут сочные ломти жареного мяса, от запаха приправ дрожат ноздри, а рот заполнился голодной слюной.

Гвин чихнул. Вытерев под носом, он отложил секиру и вцепился зубами в свой ломоть. Принялся жевать, поднося ко рту кружку и шумно запивая пивом. Страг поставил секиру у ног, руки потянулись к тарелке. Мясо захрустело на зубах, он только успевает облизывать пальцы. Миранда же аккуратно берет картошку, неспешно глядя в окно на двор с телегами и колодцем, делая вид, что не очень-то и голодна. Княжеское достоинство не позволяет набрасываться на еду, как ее диковатые спутники. Она про себя прочла молитву перед вкушением пищи.

– Мы просто чудом выбрались из этого подземелья, – сказал наконец Страг, отпивая из кружки. – Учитывая, как там все рушится от любого громкого звука, нас вполне могло завалить. И все – пиши пропало, гвоздь мне в пятку.

Миранда кивнула. Не в силах дольше делать вид, что не голодна, она принялась насыщаться по-настоящему.

Поединщик посмотрел на гнома. За время пребывания в подземелье царевич стал вызывать у него уважение и некое подобие дружеских чувств. Страг всегда полагал, что проблемы и трудности – лучшая проверка для мужчин. Гвин ее прошел.

– Спасибо за помощь, Гвин. Без тоннеля, что ты показал, мы бы до сих пор блуждали под землей. Скажи, как тебя отблагодарить!

Миранда кивнула, прожевав кусочек мяса:

– Можешь рассчитывать и на мою благодарность.

Царевич отпил еще пива, вытер рукой усы.

– Друзья, мы в расчете. – Он посмотрел на Страга. – Ты ведь спас мне жизнь, помнишь? Я никогда этого не забуду! По правде, я не знаю, что делать дальше. В моем королевстве меня ищут прислужники брата. Я должен вернуться и восстановить справедливость, но пока не знаю как. Думал, может, найти какой-нибудь магический амулет, который мне бы в этом помог. Нет у вас знакомого мага? Я смогу купить его помощь.

– Маг есть, – согласился поединщик, – только он вряд ли станет помогать. А золотом его не удивишь.

Царевич покачал головой:

– Жаль. Что ж, найду что-то другое. Не будь я сын короля гномов! – Он едва не бухнул кулаком по столу, Страг его удержал.

– Ты, главное, не кричи на весь зал, что ты гном, – предостерег поединщик, – за любовь к гномам этих пьяных селян я не поручусь. Да и те ребята в доспехах доверие не внушают. – Он машинально потрогал рукоять секиры, словно проверяя, на месте ли. – По мне, так после нашего похода лучше отдохнуть, чем снова лезть в драку.

– Думаешь, и так не догадались?

– Ты в принципе похож просто на низкорослого человека.

– Не будь ты другом, Страг, я бы решил, что ты хочешь меня оскорбить! – рассмеялся гном.

Поединщик почувствовал на себе выразительный взгляд княжны. В глазах княжны – настойчивая просьба помочь. Она явно намекает на Золотой Талисман. Страг уже собирался ее проигнорировать, но слишком хорошо помнил, как Гвин помог им под землей. Без гнома они бы не выбрались, а он, как и Гвин, привык отдавать долги.

Он посмотрел на царевича.

– Ты можешь отправиться с нами, если хочешь. Мы идем на вершину великой Горы. – Страг понизил голос до шепота. – Очень скоро туда упадет нечто, что сможет решить твою проблему.

Гном слушал внимательно, допил пиво и поставил кружку на стол.

– Ты серьезно?

Страг показал заживший порез на ладони.

– Видишь? Это от отравленного ножа. На Гору упадет волшебный талисман, и только он меня излечит. Думаю, он сможет помочь и тебе.

– А что Миранда? – спросил Гвин. – Тоже с тобой ради этого?

– Изначально да. Я ее спас от нежелательного замужества. – Страг посмотрел на задумавшуюся княжну и негромко добавил: – Теперь я уже точно не знаю, чего она хочет. Она уверена, что боги нас повенчали, и разубедить ее не удается.

Гном понимающе кивнул.

– В таком случае благодарю за приглашение и присоединяюсь к тебе, мой друг.

Снова подошла девушка с подносом, забрала пустые кружки и поставила на стол наполненные пивом. С улыбкой посмотрев на Страга, она негромко сказала:

– Эй, красавчик, не желаешь пустить своего коня попастись? Хозяин может меня отпустить пораньше…

Миранда гневно закашлялась. Медленно поднялась из-за стола, лицо пошло красными пятнами.

Гвин и Страг заинтересованно наблюдали. Страгу давно было любопытно, хороша ли княжна в бою – хотя бы тоже против женщины. За соседними столами воцарилась тишина. Кто-то негромко произнес:

– Ставлю на рыженькую.

– Не, Леська ее уделает, – поспорил сосед.

– Как смеешь ты приставать к моему мужу, холопка?! – произнесла княжна, стараясь сдерживать гнев. – Я тебе сейчас так «попасусь», что ты неделю ходить не сможешь! Белил не хватит, чтобы замазать синяки, поняла?!

Девушка в фартуке пожала плечами:

– А что, я не против и втроем, если тоже хочешь. Можно и гнома прихватить, но это дороже станет. – Глянув на Страга, она с улыбкой сказала: – Я – Леся, красавчик. Если надумаешь, ты знаешь, где меня искать. Бесплатно – только для тебя.

Она подмигнула и ушла. Миранда глубоко дышала, чтобы успокоиться. Страг подумал, что наверняка княжна сейчас читает не молитвы, а дает волю проклятиям.

Пока Гвин и Миранда неспешно ели и пили, Страг дал волю накатившей усталости. Положив голову на локти, он закрыл глаза. Перед мысленным взором промелькнул их путь из подземелья наверх. Темные тоннели. Просторные залы, тесные заброшенные комнатушки, где у стен кувшины с драгоценными камнями и сундуки с монетами разной чеканки из золота и серебра. Именно там он набрал тех и других, поскольку монеты, изъятые у разбойников, он растерял, пока дрался со зверо-червем и ожившей статуей Свитовара.

Теперь леомун привычно висит на шее, а в кармане пучок стеблей Сигизмундовой травы, на случай если опять приступ. Осталось найти Золотой Талисман и уже наконец исцелиться.

Внезапно в дрему ворвался голос:

– Кто такие? Откуда пришли?

Страг открыл глаза и поднял голову. Стол окружило шестеро воинов. Четверо до этого сидели за соседним столом. К ним присоединились еще двое. Все шестеро теперь стоят рядом, на поясах ножны с мечами, рядом у каждого – кинжал. Смотрят недоброжелательно.

– Вы на земле барона Меггельса, – сказал хрипло один. – Он чужаков не жалует.

Страг и Гвин переглянулись. Поединщик заметил, что в таверне воцарилась тишина, все повернулись к ним, наблюдая, как будут развиваться события.

«Когда все закончится, сплетен им хватит надолго», – подумал Страг.

Но тут поднялась Миранда. В своем красном платье она смотрелась высокомерно и эффектно. Девушка откинула рыжие волосы. Ее осанка выглядела по-княжески безупречно, на воинов смотрела свысока и с презрением.

– Я – Миранда, дочь покойного князя Ландора из королевства Хеймдар и его полноправная наследница! Я, мой муж и наш друг случайно оказались на этих землях, и мы здесь долго не задержимся. Многоуважаемого барона мы ничем не оскорбляем!

Со всех сторон послышался шепот. Миранда заметила, что все смотрят на них, включая вышибал и хозяина за стойкой.

– Вы похожи на обычных бродяг, – сказал воин, тот, что шире в плечах и выше. Ножны у него богаче, чем у товарищей.

Страг нахмурился. В принципе нет той проблемы, которую не решит добрая драка. Только сейчас он устал. Миранда, напротив, выглядит бодрой. Излучает высокомерие и презрение. Он начинал ощущать жар. Яд снова давал о себе знать. Что-то в последние пару дней приступы пошли слишком часто.

– Ты посмел назвать меня лгуньей?! – спросила княжна гневно.

– А это мы сейчас разъясним, – кивнул воин. Он и его товарищи положили руки на рукояти мечей. – Выходите. Немедленно!

На улице уже начало темнеть, духоту сменил ветерок. Перед Страгом, княжной и Гвином раскинулся широкий двор. В жилых постройках светятся окна. Из кузницы слышен звонкий стук молотов. Запах навоза и сена смешивается с ароматом свежеиспеченного хлеба. Служанка набирает в колодце воду, подвыпивший гуляка решил помочиться прямо у входа в таверну.

Страгу велели шевелиться. Трое воинов идут впереди, еще трое замыкают шествие. Оружие у него и у Гвина конфисковали. Страг без секиры чувствовал себя беззащитным. Гном кусает губы. Поединщика не оставляла мысль, что во всем этом что-то не так. Зачем опрашивать путников из таверны, а потом еще и выводить на улицу, при этом ссылаясь на какого-то там барона – хозяина этих земель?

Их завели за таверну, за забором открылся пустырь. Страг вдруг ощутил головокружение. Жар, что начался еще в таверне, усилился, ударил в голову. Ноги подкосились, не выдержав веса внезапно потяжелевшего тела. Перед глазами плыли яркие пятна в темноте. Солдаты орали, приказывая подняться, но голоса звучат далеко, а удары по ребрам уже перестали ощущаться – поединщик чувствовал, что летит в глубокую черную яму.

Пришел в себя от горечи во рту. Попробовал выплюнуть, но сил не нашлось, и Страг проглотил лежавшую во рту траву. Он не знал, сколько прошло времени, но жар затих. Голова перестала кружиться. Страг обнаружил, что лежит на земле. В темноте над ним склонились лица Миранды и Гвина. Откуда-то снизу исходит слабый свет леомуна. Амулет высвечивает рыжие волосы княжны и рассыпанные по лицу веснушки. От Гвина разит чесноком и пивом.

– У меня снова был приступ?

– Ты упал в обморок, – кивнула княжна.

Гвин выглядел изумленным.

– Этот камень у тебя на груди… ты еще освещал им дорогу под землей. Где ты его раздобыл?

– Подарок матери. А что?

Он вдруг понял, что, кроме их троих, здесь никого нет. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие.

– Леомун убил солдат, – сообщила Миранда мрачно. – Когда ты упал, они начали тебя бить, чтобы поднялся.

– Но камень вдруг ярко вспыхнул! – кивнул Гвин. – Из него ударили лучи света… – Он был слишком изумлен, чтобы продолжать.

– Они мертвы?

– Им срезало головы, – сказала Миранда хмуро. – Я и рада: те парни явно собирались причинить нам зло. Но… они мертвы… Боги, – она покачала головой, – как же так? Мы их убили…

– Они, возможно, собирались убить нас, – осторожно напомнил Гвин.

Страг заметил контуры лежащих на земле тел. Ночь их скрывает, позволяя видеть только торчащие из темноты ноги в сапогах. Слева восемь пар. Справа четыре. У одного сапоги залиты кровью…

– Если это амулет эльфов, – сказал гном и поежился, – то там может быть все, что угодно. Я слышал, что в древности леомуны называли вместилищами душ. Маги, что гостили у нас во дворце, рассказывали. Это очень опасный предмет – сегодня тебя защищает, а завтра может убить. Лучше от него избавься, друг мой!

– Это все, что у меня осталось от матери, – сказал Страг. – Поэтому избавляться не стану, гвоздь мне в пятку!

Он посмотрел на Миранду:

– Спасибо, что дала Сигизмундову траву.

– Не за что. А теперь, я думаю, нам лучше уйти.

– Полностью согласен, – проворчал Гвин.

Миранда задержалась, чтобы прочесть над мертвецами молитву.

Мужчины перелезли через забор, Страг помог княжне. Оказавшись на пустыре, они двинулись дальше. Земля и темневший тут же густой лес уводили их дальше вверх по громадному склону Горы.

Неподалеку от места, где на ночь остановился цирк Ковмака, с треском разошлась земля. Из огненного провала выехало четверо. Всадники объяты огнем, но пламя быстро стало гаснуть. Кони и плащи сделались черными, и только глаза наездников продолжали светиться, словно угли.

У всадников не было кожи на голове – ткань капюшонов скрывает лишь черепа. Из-под конских губ выпирают клыки. Один из коней подобрал губами камень. Тот захрустел на зубах, превращаясь в песок. Конь другого дохнул из пасти огнем, выжигая перед собой залитую лунным светом траву.

Один из всадников горбат, конь у него выше остальных, ноги и туловище животного увиты тугими мышцами. У всех четверых через верхнюю пластину черепа пробиваются загнутые рога. Они с лязгом обнажили мечи – клинки отливали мертвым светом звезд.

Всадники тронулись в сторону фургонов цирка. Скача вперед, они разделились, чтобы подъехать к лагерю с разных сторон.

– Пожалуйста, не надо! – Людоша смотрела на идущих к ней поединщиков. – Не смейте!

Намил и Блайвор изрядно выпили за ужином и теперь хотели развлечься с этой девушкой, которая пару дней назад прибилась к цирку вместе с братом. Ей семнадцать, стройная, красивая. Светлые волосы спускаются водопадом на плечи, и их постоянно приходится убирать с лица – красивых лент у Людоши нет, а чем попало волосы подвязывать не хочет.

Она отбежала за фургоны, надеясь спрятаться от пьяных здоровяков, но они нашли ее, словно идущие по следу псы.

– Тихо, девочка, – проговорил распаленный Намил, пожирая глазами ее ладную фигуру, проступающую через простенькое платье, – мы тебе больно не сделаем.

– Он врет! – захохотал Блайвор. – Больно будет, ты же девственница! Но ты не волнуйся, мы не оба сразу – по очереди! Ха-ха-ха!

Они начали заходить с двух сторон. Девушка переводит испуганные глаза с одного на другого и пятится.

Ночь темна, от звезд света мало, а луна то показывает бледный край, то вновь скрывается за тучами. За стоящим тут же фургоном лает собака, слышны голоса других циркачей. Там сегодня и Ковмак, и Эрих, хотя они редко сидят у общего костра. Но на сегодняшнем представлении было на редкость много народа, зрители ревели от восторга, глядя на смертельные номера, где погибло два добровольца.

Бой, где Эрих насмерть забил новенького поединщика, привел толпу в экстаз. Циркачи сорвали приличный куш. Ковмак послал Рута и Глошеля в ближайшее селение за водкой, и теперь все праздновали. Не праздновала только Людоша – один из убитых был ей братом.

Девушка понимала – позови она на помощь, никто не придет. Все пьют и развлекаются. А если кто и придет, то чтобы присоединиться к этим мерзавцам. На нее многие засматривались, еще когда брат был жив, а уж теперь, после его смерти…

Отступая, она уперлась спиной в твердое, поняла, что это дерево и пятиться больше некуда. Поединщики оказались рядом мгновенно.

Людоша ощутила на себе грубые горячие руки, мерзкое, пропитанное водкой дыхание на лице. Ее едва не стошнило, когда руки легли на грудь, легонько стиснули и стали опускаться ниже. Раздался хохот, затрещало разрываемое платье.

Девушку захлестнул гнев. Изловчившись, она укусила Намила за щеку. Колено врезалось ему в пах. Поединщик со стоном упал на колени. Раздетая, Людоша в ярости даже перестала чувствовать прохладный воздух леса.

Она ударила Блайвора. Вышло слабо и неумело. Кулак скользнул по скуле. Поединщик разразился хохотом. Поймав девушку за руку, развернул ее и прижал к дереву. Людоша чувствовала сзади его частое дыхание, слышала, как развязывает портки, но всякая попытка вырваться причиняла боль в заломленной руке.

Внезапно насильник замер и поднял голову. Из глубины леса раздался топот копыт. Все ближе к опушке, где Блайвор поймал девушку. Уже отошедший от удара в пах Намил приподнялся, вглядываясь в темноту.

К ним приближались четыре яркие точки. Выплывшая из-за туч на миг луна осветила всадника с огненными глазами. Глаза скакуна тоже горели адским огнем.

Всадник выметнулся на опушку. Весь в черном, с коня свисают края плаща. Казалось, у скакуна полный рот пламени, из ноздрей валит пар.

Блайвор и Намил замерли. Людоша уже собралась бежать прочь, но, увидев страшный силуэт, застыла как вкопанная.

Всадник вскинул меч, и Намил рухнул с раскроенной головой. Охваченный ужасом Блайвор вдруг понял, что слышит крики и лязг оружия со стороны фургонов. Бледный, тяжело дыша, он торопливо завязывал портки.

Ступор Людоши наконец прошел. Подхватив платье, она бросилась наутек. Всадник даже не посмотрел ей вслед.

Он спешился. Испачканный в крови меч сияет бледным светом звезд. Только теперь Блайвор заметил, что вместо головы – рогатый череп. Всадник казался выходцем из преисподней. Когда тот заговорил низким, пробиравшим до дрожи голосом, Блайвор почувствовал, как удавка страха стягивает горло, не давая дышать.

– Ты знаешь человека по имени Страг?

Услышав имя подкидыша, Блайвор вздрогнул. Неужели яд его не убил и он прислал ангела смерти, чтобы отомстить?

– Ты знаешь того, кого называют Страг? – вновь спросил всадник. Голос словно доносился со дна колодца, от него веяло холодом и темнотой.

Поединщик кивнул. Испуганный взгляд метнулся к фургонам. Оттуда доносятся страшные вопли. Истошно кричит Ковмак, будто с него сдирают шкуру.

– Знаю…

Достав из-за пазухи темно-красный рубин, всадник поднес его к лицу Блайвора, сунув в его дрожащие руки. Поединщик заметил, что из камня на него смотрит вовсе не собственное отражение, а низенький лысый старик со следами ожогов на голове.

– Рассказывай, что знаешь, – велел всадник.

Блайвор в ужасе посмотрел на воина с черепом вместо головы. Боялся он скорее этого исчадия ада, а не старика в рубине. Он поведал о Страге все от момента, как Ковмак обнаружил его у колес своего фургона, до последней драки, когда он и Намил сделали у Страга на руке надрез отравленным ножом.

– Что у него на шее за камень? – потребовал старик из рубина.

– Не знаю, – прохрипел Блайвор затравленно. – Подкидыш никогда с ним не расставался. Говорил, подарок матери!..

– Когда его подкинули ребенком, камень был при нем?

– Я не знаю… не пом…

– При нем или нет?!

– Кажется… да, – выдохнул Блайвор.

– Глупец, – произнес голос старика из рубина. – Страг жив и здоров, горы сворачивает этим камешком. Если бы ты тогда довел дело до конца, мне не пришлось бы сейчас делать это за тебя!

Щелкнув пальцами, старик пропал, и на Блайвора теперь смотрело собственное искаженное отражение.

Рука в черной перчатке выдернула камень из пальцев. Меч адского воина вошел ему в шею.

Сунув рубин за пазуху, рогатый воин сел верхом и направился к фургонам. Остальные трое уже были там. Ковмак лежит с разрубленной грудью. Эрих заколот. Рут изрублен на куски, как и карлик-повар Глошель. Остальные тоже убиты. Только собаки одиноко скулят, оплакивая хозяев.

Всадник достал рубин, через который Блайвор говорил с Альтаном Нивлеком, и бросил вожаку. Горбатый выставил руку, драгоценный камень упал прямо в нее, на миг озарив ладонь багровым светом. В другой он у него еще один рубин, чуть крупнее.

Пришпорив коней, темные фигуры поскакали прочь. Всадники нырнули назад в огненную трещину, и земля над ними сомкнулась. Воцарилась темнота.

Когда все стихло, смертельно раненный Ковмак открыл глаза. Он невольно шевельнулся. Боль настолько сильна, что нет даже сил закричать.

Прямо в его видимости – тела других циркачей. В свете выглядывающей из-за облаков луны он рассмотрел Эриха и Рута. Остальных видно не было.

– Страг… чертов ублюдок, – прошептал он.

Это были его последние слова перед смертью.

С крыши избы пустыми глазницами смотрит конский череп. Тускло освещенные окна выглядят негостеприимно. Деревья расступаются лишь вокруг этого ветхого, отталкивающего с виду домика, а дальше вновь сплетаются ветвями.

Страг, Миранда и Гвин остановились, размышляя, стоит ночевать в лесу или в этом неприветливом с виду доме. Но там точно тепло и сухо, да еще и могут накормить.

«Хотя, – рассудил поединщик, – насчет накормить – это как повезет».

Изба не выглядит жилищем добрых людей. Конский череп ясно предупреждает: от этого дома лучше держаться подальше.

В вечернем воздухе разлит запах трав, хвои. Громко стрекочут цикады. Страг тихонько приблизился, обошел вокруг дома. С каждой стороны на крыше он заметил череп. С юга конский, с запада – бычий, с севера – череп медведя. Восточный угол крыши избы «украшает» череп человека.

Поединщик и гном уже решили, что лучше переночевать в лесу, однако Миранда запротестовала.

– У меня уже нет сил! – возразила она решительно. – Хватит бродить по этому мрачному лесу, тем более ночью. В избе безопасней!

– Ты сама видела черепа! – уперся Гвин.

Княжна топнула ногой:

– Даже если там ведьма, с ней одной вы справитесь! А с тем, что ночью может ждать в лесу, вряд ли!

Из чащи донесся вой. Страг сначала решил, что это волки. Но когда завыло снова, поединщик различил явные оттенки человеческого голоса. Они с Гвином переглянулись. Гном крепче сжал рукоять секиры.

– Знаешь, – сказал гном девушке хмуро, – с одной стороны, этот вой. Скорее всего, оборотни. А с другой – мне действительно не хочется даже приближаться к этой избе. Вон, видишь те знаки мелом в углах? Они означают, что в доме действительно живет…

Дверь избы со скрипом открылась, и на пороге возникла старуха. Во всем черном, из-под платка торчат седые волосы. Множество морщин на лице делали его похожим на печеное яблоко. Взгляд острых глаз уперся в троицу, что спорила, стоя перед избой.

– Ведьма… – прошептал Гвин пораженно, заканчивая прерванную мысль. – Такими знаками они разрисовывают свои жилища.

– Козлиная кровь! Кто-то забрел к моему скромному пристанищу? – проговорила скрипучим голосом старуха. Глаза зажглись интересом, она зловеще улыбнулись, показав пожелтевшие, но еще крепкие зубы.

«В самый раз, чтобы грызть кости», – подумал Страг.

– Гости… – протянула она. – Даже не знаю, что для вас страшнее – переночевать в избе с ведьмой или в лесу, где вот-вот появится нечисть? Хе-хе-хе! – От ее жуткого смеха Миранду осыпало морозом. – Что ж, заходите, если жизнь дорога.

Среди деревьев мелькнули светящиеся глаза. Они появлялись в темноте со всех сторон, но держались в отдалении. Оборотни словно выжидают.

Гвин и Миранда тоже их заметили.

– Пока вы в моем доме, вас никто и пальцем не тронет! – сказала старуха.

Тем временем оборотней прибавилось, из-за деревьев доносилось глухое рычание.

Пропустив вперед Миранду и Гвина с ведьмой, Страг вошел за ними в избу и закрыл дверь. Отыскал взглядом засов, рука машинально его задвинула.

Гному эта жалкая дверь все равно казалась слабой защитой. Оставалось надеяться, что ведьма и впрямь наколдует. Пальцы его вцепились в секиру. Страг не торопился доставать свою из перевязи за спиной.

В горнице поединщик, как ни старался, не увидел ни лопат, чтоб сажать младенцев в печь, ни летучих мышей на бревенчатых стенах. Разве что под потолочными балками пучки трав расточают терпкий запах.

В центре комнаты массивный стол, две лавки по краям. В углу широкая, массивная, как гора Долгон, печь. У стены – деревянные лежанки.

Миранда уже села за стол, бледная от усталости и страха. Гвин прильнул к окну. Страг подошел и увидел, что у избы собралось уже порядком разных уродливых тварей – волки, люди с головами козлов, словно бы ожившие и вылезшие из земли могучие пни со злобными лицами. Вместо рук – мощные и толстые ветви. Были и другие, не похожие ни на что, виденное поединщиком раньше.

Он посмотрел на ведьму.

– Что тебе от нас нужно? – в голосе звучало недоверие. – Зачем помогаешь?

Старуха зажгла две стоявших на столе лучины, и в комнате стало светлее.

– Давненько я уже не видела гостей, – проговорила она в ответ. – Хоть иногда хочется побыть в обществе кого-то, кроме этих фавнов и нетопырей. С ними особо не поговоришь.

Миранда посмотрела на старуху с недоверием. Гвин хмуро размышлял. Достав платок, он высморкался. Страг тем временем опустился на лавку.

– Мы в спешке не успели поесть, бабуля. Нет ли чего съестного для путников?

Ведьма с усмешкой повела перед собой ладонью. На столе возникли расшитая узорами столешница, деревянные миски. Из воздуха появлялись ломти жареного мяса, печеные птичьи тушки, толстые зажаренные лапы, крылья. Блюдца с орехами и изюмом, пара мисок с яблоками, деревянные ковшики. Довершили все пара запотевших кувшинов.

– Угощайтесь, – пригласила она.

Взяв спелое яблоко, ведьма принялась есть, показывая, что еда не отравлена. Зубы легко справлялись, пережевывая сочную мякоть.

Под ее выжидающим взглядом Страг снял перевязь с секирой, первым взял кусок мяса и впился зубами. Брызнул сок, челюсти заработали, перемалывая. Другой рукой подхватил рябчика, тоже отправил в рот, складывая рядом на столешницу косточки.

Гвин тоже набросился на еду. Они со Страгом уплетали ломти мяса, птичьи тушки, иногда прихватывая яблоко или горсть орехов. Вскоре пришлось распустить пояса.

– Как вы можете есть, когда за окном орда нечисти? – холодно укорила Миранда. – Мне лично кусок в горло не лезет!

В кувшине оказался настоянный на ягодах квас. Страг запил перепелку, проговорил:

– Потому и едим, что там нечисть. Вдруг придется сражаться, а мы голодные. Какой из голодного воин. Надо набраться сил. Да побольше, побольше.

Гвин кивнул с набитым ртом. Секиру он прислонил к лавке у ног, чтобы, случись что, легко дотянуться.

– А какой воин из обожравшегося? – поинтересовалась Миранда. – Ты осоловевший, неповоротливый. Одна рана в живот, и ты нежилец.

– Я неповоротливый, когда голодный, – сообщил Страг. – Меня тогда и воробей заклюет.

– А я, когда голодный, – поддакнул из солидарности Гвин, – чувствую себя голым. Это только для женщин хорошо. Голодным мужиком легко манипулировать, а голым манипулировать еще легче. А вот голой женщиной манипулировать не получится, скорее это она тобой манипулировать начнет. Манипулировать и управлять. Возьмется за особый рычаг и… – Он захохотал собственной шутке.

– Эй, мужики, – сказала Миранда язвительно. – Заканчивайте философскую беседу.

За окном раздались шипящие и блеющие голоса:

– Герда… Отдай нам людей и этого гнома. Нас терзает голод… Нас мучит жажда. Съедим их плоть, выпьем их кровь… Отдай их!!. – Голоса раздавались прямо под окном, доносились от двери. Страг понял, что бежать ему и спутникам некуда.

Старуха выскользнула на улицу, прежде чем поединщик успел ей слово сказать, и притворила за собой дверь.

– Ну вот, кажется, и конец, – угрюмо прогнусавил царевич гномов. – Но мы хотя бы поужинали! – Он лихо подхватил секиру и вознес над головой в торжествующем жесте. Страх предстоящей гибели и желание продать свою жизнь подороже вызвали прилив адреналина. – Смерть всем, кто не с нами!

За окном вспыхнул и погас ослепительный свет. Раздался жалобный вой дюжин глоток одновременно. Поединщик ощутил запах паленой шерсти. Миранда ахнула и закрыла нос и рот руками – запахло горелой плотью.

– Что это было? – спросил ошарашенный Гвин.

Голоса, требовавшие выдать гостей, как отрезало. Вместо них доносились стоны.

За окном полыхнуло повторно, и стоны стихли совсем.

В дом вошла как ни в чем не бывало ведьма Герда. Медленно обвела взглядом ошеломленные лица гостей.

– Я же говорила – у меня безопасно. Уже ночь, вам лучше поспать. – Она вытянула руки в сторону Миранды и Гвина. У обоих медленно опустились веки. Повинуясь жесту старухи, они, как в полудреме, выбрались из-за стола и медленно направились к лежанкам на полу. Гвин лег с левого края, Миранда – с правого. Между ними осталось место для еще одного. Но Страг сонливости не чувствовал. Да и ведьма его не гипнотизировала.

Он повернулся к Герде:

– Ты же постоянно живешь бок о бок с этой нечистью, так ведь?

Ведьма кивнула, оправляя свое черное одеяние:

– Все верно.

– Тогда чего ради тебе ссориться с ними из-за нас? Что-то не вижу резона. – Под столом Страг держал секиру, готовый атаковать, если будет необходимость. Поведение ведьмы казалось нелогичным и подозрительным. Но если это и ловушка, то поединщик не понимал, какая и для чего.

– Опусти секиру, – сказала ведьма. – По тебе видно, что обращаться с ней умеешь. Только, случись нам драться, против колдовства никакая секира не выстоит.

Страг почувствовал, как пальцы разжимаются. Секира со стуком скользнула на пол и вошла лезвием в доски. Поединщик с сожалением бросил взгляд на спящих друзей. Помощи от них не будет.

Он машинально погладил висевший на шее леомун. Помогал же ему камень раньше. Значит, должен помочь снова.

– Так ты расскажешь, зачем это сделала? А то подозрения помешают уснуть, знаешь ли.

Ведьма села за стол и посмотрела на Страга в упор. Он симпатичным не выглядел: сросшийся после переломов нос, неровно обрезанные волосы. Но ведьма давно уже ценила людей не за внешнюю красоту. В зеленых глазах парня отражался свет обеих лучин.

– Несколько лет назад ко мне пришел старик по имени Глумдар.

Поединщик от неожиданности вздрогнул.

– Он принес амулет, который исцелил мой недуг и спас от смерти. Но Глумдар взял обещание, что, когда в мой дом попадет человек, ищущий Золотой Талисман, я окажу любую помощь, какая потребуется. – Она скупо улыбнулась. – Как видишь, обещание я выполнила.

– А с чего это видно, что я ищу этот самый Талисман? – спросил Страг.

Пару мгновений старуха молча смотрела на него, потом сказала:

– Иди за мной. Возможно, смогу сделать для тебя кое-что еще.

Подняв крышку люка в углу, куда не доставал свет лучин, ведьма принялась спускаться по ступенькам.

Лестница привела в просторный погреб. От масляной лампы в руках Герды по стенам и потолку прыгали тени. Под ногами был вымощенный камнями пол.

Поставив лампу на стол, ведьма прошептала заклятие, и Страг зажмурился от яркого света. Источником было два камня размером с пенек. Бело-серые, они внешне походили на соляные глыбы. Однако бегавшие по ним красно-зеленые искры ясно давали понять, что это никакая не соль.

Свет помог поединщику увидеть… пятна крови на каменном столе в центре комнаты. Кровью залит и пол рядом. Она засохла, потемнела, но ясно давала понять, что здесь недавно приносили жертву.

– Не бойся, поединщик, – сказала Герда, не оборачиваясь. – Люди на этот стол попадают редко. Такую честь надо заслужить. Для ритуалов мне хватает зверей.

Она подошла к столу и повернулась к Страгу. Взгляд ее серых глаз, казалось, проникал в самую душу.

– Знаешь ли ты, что такое этот Золотой Талисман, который ты жаждешь найти?

– Он сможет меня исцелить. Больше мне ничего знать не нужно.

– Это древний и могучий артефакт. Доподлинно неизвестно, кто его создал и как давно. Эльфы упоминают его в древних книгах, но и им неизвестна вся его мощь.

Страг подошел к столу, где стояла ведьма. В глаза бросились те же странные знаки на стенах, что Гвин заметил на избушке снаружи.

– Зачем ты все это говоришь?

– Хочу предостеречь. Золотой Талисман раньше появлялся несколько раз. Теперь никто не знает, когда ждать его прихода. – Ведьма вдруг изменилась в лице, словно что-то вспомнила. – Те, кому он давался в руки, становились могучими колдунами, быстро возносились над теми, кто раньше стоял выше их.

– И что было потом?

– От них находили кучку пепла, либо они просто исчезали. Как сквозь землю. Навсегда. Никто не знает, откуда Талисман появляется и куда пропадает! – Голос ведьмы превратился в шепот, кулаки сжимались, словно с этим артефактом у нее личные счеты. – Он как будто живое существо! Приходит, когда захочет. Уходит по своему усмотрению. И убивает всех, кто ему не по вкусу.

Страг молчал, размышляя. По всему выходило, что к предмету его поисков у ведьмы личная неприязнь.

– Я тебе кое-что покажу. – Герда указала поединщику за спину.

Страг обернулся. Искомый предмет находился позади, поэтому и заметил его поединщик только теперь. Высотой чуть больше старухи, он стоял в углу, накрытый куском парчи. По виду зеркало.

«Странно, чтобы кто-то держал зеркало в погребе».

Ведьма стянула ткань. Страг не ошибся. Зеркало выглядело старинным. Тяжелую раму из меди украшают фигурки крылатых зверей, солнца и звезд.

Поверхность оставалась черной, несмотря на яркое освещение в погребе. В зеркале не отражаются ни стоявший рядом Страг, ни сама Герда.

Старуха протянула руку, и поверхность зеркала дрогнула. Пошла рябью, как если бы в озеро бросили камень. Поединщик увидел заросшую травой широкую вершину Горы. Оттуда открывается вид на окрестности. Вершина расположена на такой высоте, что все вокруг представляется как с высоты птичьего полета – леса и поля в виде прямоугольников и полосок, реки напоминают брошенные на землю ленты.

В центре вершины в выжженной воронке исходит паром предмет, который Страг пока плохо мог рассмотреть. Возле него – человек в пурпурной, расшитой золотом мантии. Седые волосы падают на плечи. Седовласый опустился на колено и протянул руки к большому сияющему золотом шару. Страг не слышал ни звука, зеркало показывало только картинку.

Старик взял шар обеими руками. На лице – благоговение, в глазах искрится радость. В тот же миг седовласый превратился в живой факел. Его с головы до ног охватило пламя. Шар выпал из рук. Старик упал на траву и, заходясь в безмолвном крике, пытался затушить огонь. Все усилия были тщетны. От старика остался пепел. Шар лежит рядом, зловеще блестит на солнце, как бы предупреждая, что всякого, кто посмеет прикоснуться, ждет страшная смерть.

Изображение помутнело. Зеркало вновь сделалось черным.

Страг посмотрел на ведьму:

– Похоже, Талисман забрал дорогого тебе человека.

– Единственного. Дорогого и любимого.

– Я тебе сочувствую.

– Ты видел, что делает эта вещь с теми, кто его ищет, – покачала головой Герда. – Оставь поиски.

– Тебе-то чего беспокоиться?

Герда мрачно улыбнулась.

– Если я могу предотвратить хоть одну смерть, я сделаю для этого все. Ганс хотел стать самым сильным магом, но жизнь у каждого одна… Ее не стоило терять ради этого.

Страг помолчал. Прислушался к доносившейся сверху из горницы тишине, которую изредка нарушает храп Гвина.

– Меня ранили отравленным клинком, – сказал он. – Золотой Талисман – единственное, что может меня спасти.

Ведьма покачала головой:

– Я могу исцелить тебя сама, этой же ночью.

Страг не смог сдержать изумления. Однако он чувствовал недоверие.

– Исцелить? Как?

Герда вытянула руку, и зеркало вновь пошло волнами. В нем Страг увидел спящую наверху княжну. Рыжие волосы разметались по подушке.

Он посмотрел на ведьму:

– Не понимаю.

– Нужна кровь девственницы. Конечно, эта твоя Миранда уже наверняка не такая… Не в последнюю очередь благодаря тебе. Но для исцеления сойдет.

– И много нужно крови?

Герда посмотрела на Страга в упор.

– Я перережу ей горло и возьму столько крови, сколько надо. Ни больше ни меньше. Ты либо будешь здоров до утра, либо пойдешь дальше искать Золотой Талисман, а найдешь свою смерть. Твоя жизнь против жизни твоей подруги. Решай.

Страг смотрел на ведьму, пытаясь понять, что творится у нее в душе.

– А как же спасение жизней? Спасаешь одних, а убиваешь других?

– Жизнь не всегда предоставляет легкий выбор.

Поединщик покачал головой.

– Подумай как следует!

– Я пойду спать. А утром отправлюсь дальше на поиски.

Ведьма взяла его руку и глянула на ладонь. Когда она посмотрела на Страга, взгляд ведьмы был мрачен.

– Тебя ждут боль и потери.

– Я все равно отправляюсь, – сказал он твердо.

Ведьма кивнула, понимая, что спорить бессмысленно.

– Против твоего яда пока что помогает Сигизмундова трава. Я тебе сварю. Это лучше, чем жевать стебли.

Страга окутал сон. Он медленно идет по цветущему лугу. Ветерок треплет короткие топорщащиеся волосы, шевелит ворот рубахи. Всюду вокруг дикие полевые цветы – желтые, розовые, синие… Ветер погнал по лугу волну воздуха, от которой цветы мгновенно стали ссыхаться и опадать, будто от ядовитого дыхания смерти. Страгу оно вреда не принесло. Но ноги, руки и все тело будто превратились в камень. Он не может пошевелиться, как ни старается.

В небе вспыхнула и принялась разрастаться ослепительно яркая точка. Поединщик закрыл ладонью глаза. Сквозь щели между пальцами видно, как объятый огнем ослепительно яркий шар упал в десяти шагах.

Доселе сковывавшая его тяжесть исчезла. Страг медленно пошел вперед. В образовавшейся воронке сияет… Золотой Талисман. Большой неровный шар искрится и переливается желтым огнем.

Поединщик хотел дотронуться, но его обуял страх. Пальцы замерли на полдороге. Тем не менее он себя пересилил. В тот же миг он увидел, что к Талисману тянутся и другие руки – костяные, полусгнившие из-под земли, руки в парчовых рукавах со звездами – из набежавшего вокруг тумана. Руки, обожженные до черноты. Руки, обвитые водорослями с сильным запахом воды и гнили.

Поединщик ухватил Талисман первым. Остальные руки стали хватать его за рукав, стараясь вырвать драгоценный артефакт. Страг принялся отбиваться, от его ударов каждая рука рассыпалась в прах.

Наконец все руки исчезли. Дрожащими от напряжения пальцами Страг поднес Талисман ближе, чтобы как следует рассмотреть. На руках от напряжения вздулись мышцы.

Жар нахлынул внезапно. Захлестнул со всех сторон. Огонь побежал по одежде, мгновенно охватил волосы. Поединщик выронил Талисман и принялся сбивать пламя, но жар только усиливался.

…Кожа плавится с едким запахом. Боль просто невыносимая. Из золотого шара выплескиваются все новые струи огня и окутывают поединщика, съедая его, точно стая прожорливых муравьев.

Страг проснулся в холодном поту и резко сел. В ушах стоял собственный крик.

«Гвоздь мне в пятку! Приснится же такое…»

Увидев рядом спящую Миранду и храпевшего Гвина, он успокоился. Но ложиться больше не стал.

Ведьма у разожженной печи готовит отвар из Сигизмундовой травы, судя по запаху. Огонь подсвечивает ее старое морщинистое лицо. За окном занимается рассвет.

Страг начал будить царевича гномов.

Глумдар хорошо помнил тот день. В последнее время вспоминает его очень часто.

Стояла теплая солнечная погода. Облака в небе напоминали сказочных зверей. Ветерок касался магов, слегка их поглаживая. Пять сильнейших членов Совета Магов. Альтан Нивлек – глава Совета. Глумдар Кешемун черпает силу из травы и деревьев. Доргана Ульмана – волшебница, изучающая смерть, ищущая, как продлить свою жизнь вне тела. Криман Гузак – знаток языка зверей и птиц, постоянно пропадает в лесу. И Вилер Собон – этот получает энергию из огня и солнечного света. Особенно силен в полдень или на закате.

Маги стоят посреди долины на вершине горы Чилак в Сульфийских горах. Летний день только начался. Они знали, чем закончатся эти переговоры. Черана Талар либо примет их условия, либо пожнет свою смерть. Ничего другого не остается. Черана по характеру воин, а все воины, был уверен Альтан Нивлек, предпочитают умереть в бою, если уж не могут выиграть.

Черана Талар – единственная эльфийка, ставшая членом Совета Магов у людей. Поэтому казнить ее прилюдно ни Альтан Нивлек, ни кто-либо другой из собравшихся не собираются. Они хотят дать ей спасти лицо. Для этого и пригласили сюда.

Эльфийка появилась спустя час. В воздухе вспыхнул портал, и на траву ступили ухоженные ноги в сандалиях. Черане Талар с виду под сорок, хотя эльфы живут намного дольше людей, но внешне остаются молодыми. Она высокого роста. Черные волосы спускаются к плечам и спине, касаясь шелковой ткани фиолетового платья. На шее элегантное рубиновое ожерелье. Волосы зачесаны за остроконечные уши. Миндалевидные глаза смотрят на магов, собравшихся специально, чтобы встретить ее здесь. Черана знает, зачем они пришли. Им нужна ее смерть. Только за этим и вызвали на «переговоры».

Однако сдаваться чародейка не собирается. Сначала она хочет послушать, что скажут ее недруги. Ее не покидает чувство опасности.

Инстинктивно положив руку на живот, а затем быстро убрав, чародейка двинулась навстречу магам. Портал у нее за спиной растаял в воздухе.

– Мы рады, что ты все же пришла, – сказал Нивлек вместо приветствия. Его невидящие глаза устремлены на чародейку, как если бы он четко ее видел и не был слепым. Единственную свою руку, по счастью, правую, он держит опущенной, перебирая тремя пальцами четки.

Остальные маги стоят чуть позади, давая понять, что Альтан Нивлек для них непререкаемый авторитет. Это своего рода упрек Черане – она в последнее время перестала признавать какие-либо авторитеты. Особенно мудрость главы Совета.

– Я не изменила решение, – произнесла эльфийка. – И ваши угрозы ни к чему не приведут.

С помощью магии Черана создала иллюзию стройной фигуры. Но Нивлека она обмануть не смогла – старик заметил ее беременность. Заметил, но не сказал ни слова.

Произнеся ответ и сразу расставив все точки над «i», чародейка посмотрела на бывших товарищей по Совету… Глумдар. Гузак – этот вечно облеплен птицами, они едят из его рук. Вилер Собон. В том, чтобы питаться мощью солнца, ничего такого нет, всегда считала Черана, хотя умение, бесспорно, полезное. А вот в Доргане Ульмане определенно есть что-то странное – она просто очень сильна от природы. Но магические знания ее не волнуют. Вперед она почти не двигается, нового из области магии не узнает. Еще бы – ее больше беспокоит жизнь вне тела, чем о жизни в самом теле.

– Ты просто не понимаешь! – с жаром сказал Вилер Собон. Голос у него низкий, хриплый. В ухе блестит серьга. – Природу людей и всех остальных не сможет поменять ни один, даже самый мощный артефакт! Он просто уничтожит все живое! Ну или почти все.

– Я все же попробую, – возразила эльфийка.

– Не делай этого, – попросила Доргана, хотя по ее взгляду Талар засомневалась в ее доброжелательности. – Не пускай Талисман во зло.

– Талисман может уничтожить и тебя, – вступил в разговор всегдашний простачок Криман Гузак. В силу врожденного дефекта у него часто моргает левый глаз. – Ты должна это понимать. Он дается в руки лишь тем, кого сочтет достойным.

В ответ Черана хмыкнула:

– Я знаю, как это обойти.

Она снова оглядела бывших соратников, а теперь уже противников.

– Прояви мудрость и внемли нам, – произнес Глумдар, опираясь на посох. – Черана, это твой последний шанс!

Эльфийка хмуро помолчала, с презрением глядя на волшебника.

– Что ж, – произнес Нивлек, не отводя от нее невидящие, белесые глаза. – Мы все попытались тебя отговорить.

– Я это оценила. – На миг Черана Талар решила, что все пройдет вопреки ее мрачным представлениям. Что, если они действительно не станут ей противостоять? – Что дальше?

Она ошиблась. На их лицах эльфийка прочла ненависть. Они желают ей смерти. Ей и ее ребенку, про которого даже не знают. Но маленького Страга она им убить не даст. Даже если погибнет она, мальчик обязан выжить!

«Что ж, так и должно быть. Ограниченные люди всегда хватаются за привычное. Хотят сохранить свой уютный мирок, особенно если его часть, пусть и маленькая, под их контролем».

Дальше воспоминания Глумдара подводили. Он уже не помнил, как именно начался бой. Кто атаковал первым – Черана или кто-то из их пятерки…

Воздев к солнечному небу руки, эльфийка удерживает вокруг себя магический купол. На Черану Талар падают огненные шары. Ударяясь о магический «колпак», они с громким шипением гаснут.

Собон выставил перед собой ладони. В них вливается мощь утреннего солнца и выплескивается шарами огня. Но этого, кажется, недостаточно. Эльфийка оказалась сильнее.

Поодаль лежит без сознания Доргана Ульмана, лицо и платье на груди испачканы, земля у ног взрыхлена, словно туда ударила молния.

Глумдар и Собон атаковали одновременно, защитный купол Чераны дрогнул. Он принялся сжиматься, грозя раздавить ту, что внутри. Эльфийка пошатнулась. Под тяжестью сжимающегося купола она упала на колени. Но, собравшись с силами, сумела раздвинуть его до прежних размеров.

Глумдар повел руками перед собой. Поднялся ветер. Небо сделалось темным, оттуда начали бить молнии, освещая вершину горы как днем. Огненные стрелы бьют в созданную эльфийкой защиту, но все же Черана ее удерживает.

Стоявший поодаль Альтан Нивлек наблюдает за ходом сражения. Казалось, исход боя совершенно его не заботит. Криман Гузак тоже выжидает.

Возможно, этот контрудар чародейки и повлиял на то, что Глумдар плохо помнит сражение. В его голове со временем оно стало размытым, потеряло резкость, детали. Для мага все стало одним сплошным мазком, в котором иногда проглядывали подробности…

Вот Черана сдерживает свой защитный купол, не позволяет раздавить себя… Вот ее облепили слетевшиеся на зов Гузака птицы, на несколько секунд превратив эльфийку в огородное пугало. Чародейка вскинула руки. Вокруг нее полыхнуло, по ушам ударили крики сжигаемых птах, слившиеся для Глумдара в один громкий пронзительный крик…

Альтан Нивлек выставляет вперед ладони, и Черану Талар отбрасывает на землю. Она кричит от боли, падает… выпускает огненную стрелу в ответ, и та бьет в главу Совета Магов…

Больше она не двигалась. Глумдар, чувствуя, как после удара эльфийки отзывается болью все тело, подошел к ней.

Черана лежит на траве бледная. Она часто дышит и зачем-то держится за живот. И только теперь Глумдар заметил. Пару мгновений он стоял как громом пораженный. Шок на его лице сменился борьбой. Черана лежит бледная как мел, на лице застыли крупные капельки пота.

«Почему ты была так упряма?! Ты не имела права рисковать!»

«Помоги», – прошептала она одними губами.

Протянув руки, Глумдар коснулся ее тяжелого и твердого живота. Пальцы погрузились в плоть ниже и раздвинули ее. Чародейка стиснула зубы, но все равно не смогла сдержать стон.

Он ухватил ребенка и вытащил через окровавленное отверстие в промежности. Младенец принялся кричать. Глумдар перекусил пуповину и завязал узлом. Мантия мага испачкалась в крови, но он смотрел на ребенка как на чудо, произведенное на свет без всякой магии.

– Это Страг… – прошептала Черана Талар пересохшими губами, – возьми на груди… для него. Позаботься… ради дружбы в прошлом…

Волна боли прошла по телу. Лицо эльфийки дернулось и застыло бело-серой маской.

Глумдар провел пальцами по остекленевшим глазам, опуская на них веки. Протянув руку, он достал из испачканного кровью нагрудного кармана невзрачный камень черного цвета. Гладкий и прохладный на ощупь.

Глумдар предал тело поверженной чародейки огню. А затем, сотворив портал, покинул гору Чилак вместе с младенцем, которого укрыл мороком от глаз остальных.

Его товарищи из Совета Магов уходить не торопились. Кому-то досталось больше, кому-то меньше. Они приходили в себя после сражения, залечивали ушибы и раны. Все, кроме Дорганы Ульманы. Она была мертва.

Уходивший вверх склон горы Долгон занимает весь горизонт, до самого неба. Оно безбрежное и бескрайнее, как океан. Небо и весь мир каждую ночь сгорают в огне заходящего солнца, превращаются в пепел, а утром восстают из темноты снова. Страг часто об этом думал. На ум приходило сравнение с птицей феникс, восстающей после смерти из пепла. О ней говорили другие поединщики возле костра в один из вечеров. Страга эта история захватила, потому и задержалась в памяти.

Солнце начинало опускаться за вершину, подсвечивая ее багровым.

Страг, Гвин и Миранда вошли в небольшой лесок. Ветер донес пение множества голосов. Поют мужчины и женщины. Поют радостно, душевно. Им аккомпанирует незамысловатая музыка.

– Наверное, деревня, – предположил гном весело, поправляя секиру в петле на поясе, – если они что-то празднуют, я бы тоже не прочь.

– Я бы не прочь просто отдохнуть, гвоздь мне в пятку, – заметил поединщик, приглаживая волосы.

– Веселее, друг мой! – подбодрил гном. – С таким угрюмым видом и перебитым носом ты весь праздник распугаешь! Ахахаха!

Миранда молчала. Она устала после дня в дороге, а уже вечер – ноги едва слушаются.

Музыка становилась все громче. Страг заметил за деревьями огни костров, дома с треугольными крышами. Машинально проверил, удобно ли выхватить секиру из перевязи на спине.

Лесок закончился быстро, и они вышли к деревеньке. Страг насчитал пару дюжин домов. На широкой площади накрыты столы, играет музыка, люди пьют, едят и веселятся. Слышны веселые, задорные голоса, поющие песни. Их то и дело перебивает хохот.

– Я так и знал – праздник! – радостно подметил Гвин. Он достал здоровенный платок и высморкался.

Их заметили. Приветственно замахали руками. Селяне высыпали навстречу.

– Доброго здравия добрым людям! – произнес Гвин задорно, сильно гнусавя из-за простуды.

– Доброго здоровья, – кивнул Страг. – Мы странники. Нам бы пару часов отдохнуть, и уйдем своей дорогой.

Он посмотрел на Миранду, та слабо улыбнулась. Страг вдруг подумал, что княжна уже какое-то время не называет его идиотским словом «муж», не дерзит, ничего не требует. Она даже перестала выказывать капризы.

Им тут же радостно закричали в ответ:

– Привет, странники!

– Боги привели нам гостей!

– Милости просим! Разделите с нами празднество!

Гвин подмигнул Страгу:

– Ну, что я говорил – гуляем!

Селяне в расшитых рубахах и платьях смело подошли, мужики дружески хлопают Гвина и Страга по плечам. Женщины что-то шепчут Миранде, поглядывают на ее спутников, озорно смеются. Страг с удивлением заметил, что усталость уходит с лица княжны, к щекам возвращается румянец.

Их повели к столам. Те ломятся от караваев, кусков жареного мяса с аппетитной корочкой. В мисках в капельках воды поблескивают на солнце спелые яблоки, груши, гроздья винограда. Тут же Страг заметил мед, миски с орехами, наваренную картошку, блюда с пирожками, мясные рулеты.

Вновь затянули музыку, пары закружились в танце.

Страгу и Гвину сунули в руки пенные кружки. Гвин приложился первым, допил брагу, молодецки крякнул, чем вызвал громкое одобрение мужчин. Страг пил не спеша, утоляя жажду и чувствуя, как усталость уходит. Гвин остался в компании пятерых.

Поединщика подвели к столу, в желудке требовательно квакнуло. Он взял здоровенный кусок мяса и принялся есть. Кто-то наполнил кружку, Страг благодарно кивнул, сделал глоток. Миранду потерял из виду, но отчего-то уверен, что ей тоже хорошо и весело.

Поединщик против воли вслушался в слова песни, которую громко пели в унисон мужские и женские голоса, но потом решил все же позволить себе отдохнуть. Опасности не наблюдается, можно расслабиться.

Кто-то подходит и дружелюбно спрашивает, кто и откуда. Страг, что, мол, идут посмотреть мир, сами издалека. Его ответы всех устраивали. Кто-то вовремя подает полную кружку и забирает опустевшую. Голод уже ушел, тело налилось приятной тяжестью. От браги в голове шумит все сильнее.

Страг мельком увидел Гвина – тот веселится рядом. Отчетливо слышен его смех и как он продувает нос в платок с трубным звуком. Поединщик подумал, что этот царевич вряд ли так же веселится у себя в подземном царстве. Неудивительно, что старается оттянуться, пока вырвался из этих катакомб.

Страгу начала строить глазки красивая стройная девушка с пшеничными волосами. Посылает улыбки, что-то спрашивает, смеется. Вроде бы представилась как Злата, он точно не помнил. Страг опустошил еще одну кружку и решил, что хватит. Он почувствовал руки девушки на своих плечах.

– Эй, зеленоглазый! Ты как будто уже перебрал! – шепнула она на ухо со смехом.

– Не, я еще на ногах! Славная у вас бражка!

– Ты выглядишь сильным и смелым, – прошептала Злата. – Твои дети будут сильными и здоровыми, как и ты. Идем со мной, у нас в конюшне лошади, каких ты никогда не видел…

Страг чуял, куда Злата клонит, и уже был готов идти с ней на конюшню, чтобы через девять месяцев она поняла, что дети от него и правда крепкие и сильные.

Однако неожиданно для себя он проговорил в ответ:

– Я не могу с тобой на конюшню, я женат!

Улыбка исчезла с лица Златы. Страг уже мысленно себя ругал на чем свет стоит. Черт его дернул это сказать. На ком он женат?! На Миранде? Подумаешь, переспали разок! Но Страг вдруг осознал, что для него это не прошло просто так. Он вдруг ощутил, что между ними появилась некая связь и даже что-то похожее на обязательства. У него вот, например, рука сейчас не поднялась пойти с этой златовласой на конюшню, где та разрешила бы сделать с собой все, что он захочет.

Страг чувствовал, что голову затягивает туман, но способность мыслить осталась. И он только что сохранил Миранде верность. Все-таки она ему нравилась… В голову влетела мысль, от которой поединщику сделалось не по себе: а где сейчас Миранда? Хранит ли ему верность или какой-нибудь местный предложил ей полюбоваться звездами на сеновале?! Почувствовав подступающий жар и головокружение, Страг вытащил глиняную фляжку с лечебным отваром ведьмы и сделал несколько глотков.

Он нашел Миранду, спустившись по отлогому берегу реки. Стоя на песке, княжна смотрит, как на воде дрожит алая дорожка заката. Сзади над головой раздаются музыка, песни, радостные и пьяные голоса что-то выкрикивают.

– Невесело с остальными? – поинтересовался Страг.

Он старался говорить небрежно. Тем не менее, увидев, что Миранда одна, почувствовал, как с плеч скатилась гора.

– Люблю смотреть на воду и солнце, – сказала девушка, не оборачиваясь. – Закат на реке – что может быть красивее.

Поединщик подошел ближе, встал рядом.

– Мне приятнее смотреть, как ночью горят костры. Еще лучше, если на них жарится мясо.

Миранда улыбнулась, принимая шутку.

– Разве ты уже настолько пьян, что отправился искать меня?

– Да, на трезвую голову такие вещи не делаются. Говорят, все рыжеволосые – ведьмы. Я один раз уже попался, когда нас хотели убить гоблины. – Он посмотрел на Миранду. – Как бы не попасть в твои сети снова…

– Считаешь, со мной опасно?

– Ну да. Ты же ведьма, можешь околдовать. Тем более один раз уже получилось. Там, на жертвенной плите… Помнишь?

Княжна повернулась, их взгляды встретились. Страг шагнул навстречу, страстно привлекая девушку к себе. Едва собрался поцеловать, как вдруг замер.

– Что такое? – прошептала Миранда.

Вода рядом взметнулась фонтаном брызг. Миранда дернулась от неожиданности, прижалась к поединщику.

В реке стоят двое. Благодаря закату вода стекает по ним словно кровь. Страг рассмотрел у этих двоих… серо-землистую кожу. На головах – клоки волос, кое-где плесень. От них несет водой и гнилью. Под порванной одеждой виднеется гниющая плоть. Широкоплечие, с могучими, как бревна, руками, они двинулись прямо на поединщика с княжной.

Девушка закричала. Страг молча выбросил вперед кулак. Одного утопленника отбросило. Второй попытался схватить, но поединщик увернулся, снова ударил. На него навалились сразу оба. Он боднул головой, принялся вырываться. Наконец железная хватка ослабла. Он крутился, нырял мертвякам под руки. Его кулаки находили цель. Мертвяки отшатывались, но атаковали снова и снова.

– На помощь!! – закричала Миранда. – Сюда!!

Утопленники уже схватили Страга, тот казался попавшей в капкан птицей, что тщетно бьется изо всех сил. У него рассечена губа, на скуле алеет кровоподтек.

Наверху показались люди. Селяне с праздника урожая! Миранда бросилась к ним, но вдруг остановилась как вкопанная. Ахнула, лицо побледнело.

С берега к воде спускается дюжина… полуразложившихся трупов. Рубахи на них расшиты узорами. Ткань ветхая, с дырами. Ветер донес сильный запах гнили. Лица в пятнах плесени, вместо глаз – сплошные белки. Миранда закрыла рот ладонью, сдерживая рвотный позыв.

Под отвратительный хохот мертвяки подняли их над головами и потащили наверх.

Несколько мертвяков крепко держат Страга, пока еще двое связывают руки и ноги. В ход пошли порванные на полоски рубашки, они стягивают запястья не хуже веревок. Извернувшись, он увидел, что с Мирандой делают то же самое. Хуже всего, что секиру отобрали, и даже если как-то избавиться от пут, отбиваться будет нечем. Леомун болтается на груди под рубахой. Но поединщик не возлагал на амулет особых надежд – если там и был запас энергии, то он уже мог иссякнуть.

Их бросили на траву рядом со связанным Гвином.

В пяти шагах пылает костер. Гном был в ярости. По лицу и кровоподтекам заметно, что он сопротивлялся изо всех сил.

Поединщик обвел мертвяков взглядом – пара дюжин. Ровно столько, сколько было селян на празднике. Блики огромного костра танцуют на их тронутых плесенью лицах.

– Немедленно отпустите нас! – потребовала Миранда, вновь превратившись в ту суровую и надменную княжну, какой была в самом начале путешествия. – Если вы причините нам зло, то долго будете об этом жалеть!

К ней подошла высокая женщина… по крайней мере, этот восставший мертвец когда-то ей был. Присев подле княжны, она спросила:

– Почему? Что вы нам сделаете? Или за вас отомстят боги? – Она жутко расхохоталась. Остальные поддержали ее хохот. Это было похоже на дикую помесь вороньего карканья и лая собак. Миранда пожалела, что руки связаны и она не может закрыть уши.

– Мой спутник – сильнейший маг! – Она быстро глянула на Страга. – Если вы посмеете тронуть кого-то из нас – он вас испепелит! – Миранда оглядела мертвяков. – Всех до единого. До рассвета вам не дожить. Так что лучше отпустите нас с миром!

Вперед, растолкав других, вышел громадный мертвяк. Глядя на него, Страг тихонько присвистнул. Здоровяк на голову выше поединщика, в плечах – косая сажень. Должно быть, при жизни был отменным бойцом.

– Это кто здесь сильнейший маг? – проревел он.

– Да вот, Джарк, – сказала мертвячка, уперев руки в бока, – кто-то из этих дохляков! Надо же – маг! – Она хрипло расхохоталась.

– Сейчас разберемся, Кларисса. – Здоровяк Джарк шагнул к Гвину. – Ты, что ли, маг?

Гвин хмуро молчал. Потом плюнул мертвяку в лицо. Тот спокойно вытерся.

– Нет, вряд ли. Это обычный воин, маги так плевать не станут. Они культурные. Уж я повидал. – Он посмотрел на Миранду. – Скажу по секрету – я при жизни сам был магом, так что отличу!

– Значит, остался только этот, – оскалила зубы Кларисса, кивая на поединщика. – Начнем с него! Скоро наступит затмение! Уже неделю крови не пила, в желудке сосет! Все полевыми мышами перебиваюсь!

– Погоди, Кларисса! Нельзя допустить, чтобы какая-нибудь мелочь нам все испортила. – Джарк подошел к Страгу, присел рядом, всмотрелся. – Этот тоже не маг. Но девчонка явно говорила с уверенностью.

– И что?

– А то, что если не маг, то у него какой-нибудь амулет! – огрызнулся мертвяк.

Протянув к поединщику ладони, но не касаясь его, принялся водить ими вверх-вниз.

«Только не хватало потерять леомун!»

Страг попробовал пошевелить за спиной руками и разорвать тряпки. Странно, но эти лоскуты рубах оказались прочнее веревок.

На небо высыпали звезды, вышла луна. Ярко горит костер в человеческий рост. У поединщика было плохое предчувствие – разве только леомун немедленно их выручит. Других вариантов просто нет. А ведь до Золотого Талисмана осталось всего ничего.

Страг попробовал мысленно обратиться к леомуну, словно к живому существу, попросить вмешаться, как тот вмешивался и вытаскивал из неприятных ситуаций раньше. Но ничего не происходило.

Джарк тем временем задержал ладони у него перед грудью, полуразложившиеся губы расползлись в довольном оскале.

– Давай показывай, что у тебя, – рявкнул мертвяк и добавил с сарказмом: – Маг!

Рубаха затрещала, разрываясь под его пальцами. Джарк сорвал леомун вместе со шнурком. В его руке амулет ярко вспыхнул и тут же погас.

– Смотри, Кларисса, я же говорил – амулет! Причем такие носят только эльфы!

– Что-то на эльфа он непохож. Разве что ушами немного. Видать, снял с трупака.

– Не, леомуны чужих убивают. Тут что-то другое. – Джарк махнул рукой. – Но какая разница. Мы его обезвредили, теперь можно и поесть. – Он захохотал.

– А эта эльфийская штуковина тебя-то не убьет? – спросила Кларисса с тревогой.

Джарк убрал леомун за пазуху.

– Пока я при жизни практиковал магию, то проделал с собой много такого, отчего эльфийские амулеты уже не страшны. – Он повернулся к стоявшим вокруг мертвякам, рявкнул: – Тащите их на столы! Да ведите других пленников! Пора попить свежей крови и свершить ритуал!

Кларисса посмотрела на небо, где луна медленно погружается во мрак. Лишь по краю остался тускло светящийся контур. Мертвячка прошептала с наслаждением:

– Наконец-то! Ночь, которую мы ждали!

Страг видел, как из близстоящих домов выводят еще людей. Исхудавших, напуганных, их ведут к костру. Он насчитал полтора десятка. Мужчины, женщины. Даже двое детей лет семи.

Здесь же мертвяки ставят и заранее сколоченные столы. Восемнадцать штук широко стоят вокруг огромного костра, в который кто-то уже подкинул дров, и огонь заплясал ярче. Тем временем зажгли еще три. Теперь все столы ярко освещены.

– Мы возродимся! – крикнул Джарк, обращаясь к остальным.

– Снова станем живыми людьми! – поддержала Кларисса. – Крепите пленников к столам! Их кровь подарит нам вторую жизнь!

Страга грубо толкнули к ближайшему столу. Он снова дернул руками – ленты из ткани не поддаются. Обернувшись, он увидел, что Гвина и Миранду кладут на столы и закрепляют ремнями. Гном пытается драться, пинает мертвяков, норовит попасть в ближайшего головой. Но ничего не выходит.

Крупный высокий мертвяк отвешивает ему пару ударов по лицу, и Гвин перестает сопротивляться. Его стол совсем рядом с костром, Страг видит хмурое лицо товарища. Миранда – бледная от ужаса. Как бы ища спасения, она смотрит на поединщика. Страг смотрит ей в глаза, понимая, что это конец. Золотой Талисман уже не найти.

Руки связаны, но голова-то свободна. Яростно взревев, он ударил стоявшего рядом мертвяка. Затем толкнул плечом прямо в костер. Ударил фонтан искр. Ночь огласилась оглушительным воплем. Охваченный огнем, мертвяк принялся суматошно бегать вокруг, пока не оказался возле Джарка. Тот взмахнул тяжеленным кулаком, и его собрат рухнул на землю.

Страг попытался боднуть второго «сопровождающего», но удар не попал в цель. Поединщик рухнул на траву от резкой подсечки.

– Залить водой, – приказал Джарк, глядя на тело, что все еще исходило дымом, и отошел в сторону.

На Страга набросились сзади. Сбили на землю, принялись избивать. Потом подняли на ноги. От резкой боли в локтях у него захватило дух – поединщику заломили руки и уложили на стол. Над ним нависли трое. Их руки замелькали, застегивая на нем ремни. Поединщик старался не замечать идущий от них запах разложения. Теперь он привязан, не в состоянии толком пошевелиться. Повернув голову, он увидел Гвина и Миранду. Их тоже привязали к столам.

– Шевелитесь, олухи! – орал Джарк. – Время дорого! Или вы хотите остаться в жмурах навсегда?!

Это подействовало. Вскоре к столам привязали всех селян. Двое пытались убежать. Одному Джарк, не рассчитав силы, проломил голову.

– На стол его! – велела Кларисса. – В нем еще теплая кровь!

Мертвяки окружили каждый стол с привязанной жертвой. Тронутые разложением лица смотрят на Клариссу и Джарка, что стоят в самом центре, окруженные толпой.

– Собратья! – сказал Джарк громко. – После воскрешения мы долго ждали этой ночи! Наконец луна ушла в тень, у нас достаточно свежей крови, и наши магические камни полны энергии! – Мертвяк воздел руку, в которой были зажаты шнурки с тремя драгоценными камнями в металлической оправе. Камни ярко сияют.

– Затмение, кровь и камни вновь сделают нас живыми!

В ответ раздалось одобрительное:

– Да!!!

– Мы снова станем людьми!! Выпьем их кровь!!

– Всю до капли! Да!!

Кларисса громко сказала:

– Первой разрежу жертву я! А когда прольется первая кровь, то можете начинать и вы!

– Не раньше! – предупредил Джарк. – Того, кто ослушается, я разорву на куски, всем ясно?! Так вы все испортите!

Ответом было молчание. Мертвяки с горящими от нетерпения глазами смотрят на стол, где лежит привязанный Страг. Его переполняют отчаяние и гнев на самого себя за беспомощность в такой момент. Рядом стоят Джарк и Кларисса. Луна в небе висит черно-красная, окаймленная светлым ободом, словно покровительствуя тому, что сейчас творится на земле у костров.

Кларисса вытащила из-за пояса нож, взялась за рукоять обеими руками. Она занесла лезвие над Страгом, оно блеснуло в свете костра.

– Страг, нет! – закричала Миранда.

– Заткнись! – Стоявший рядом мертвяк ударил ее по лицу.

– У меня последняя просьба! – вдруг крикнул Гвин.

Все посмотрели на него. Джарк недовольно фыркнул и тоже повернулся к царевичу. Кларисса опустила нож.

– Лежи тихо, гном, дойдет очередь и до тебя.

– Хочу убить его сам, – проговорил Гвин. Он посмотрел на Страга, у того был непонимающий взгляд. Равно как и у Миранды.

– Что ты такое говоришь? – изумилась княжна.

– Ему это не поможет, – заверил Джарк. – А с какой стати ты хочешь его убить?

– Он отбил у меня эту рыжую. – Гвин кивнул на Миранду. – Я так хотел ее поиметь, но он меня опередил. – Гном ткнул пальцем в поединщика. – Перед смертью я хочу отомстить. Месть – это святой закон! Я требую свое законное право!

– Что ты несешь?! – крикнула Миранда. – Ты сошел с ума!

Страг презрительно рассмеялся.

«Какого черта? Что Гвин задумал? Ладно, посмотрим…»

– Куда тебе, коротышка! Кто не успел, тот опоздал! Ха-ха-ха!

– Ты мне за это ответишь, подлец, – прошипел гном.

– Ну давай, убей меня! – Страг гордо вскинул голову. – Но, так или иначе, ты проиграл! Я ее получил, а ты кусаешь локти!

«Ну ладно, подыграл. Что дальше?»

Миранда на миг лишилась дара речи. Она покраснела от гнева.

– Освободите меня, и я перережу ему горло сам! – вновь потребовал Гвин, глядя на стоявших вокруг мертвяков. – А вы потом займетесь остальными!

– А с тобой потом что делать? – крякнул кто-то из стоявших вокруг зомби.

Гвин посмотрел на Джарка.

– Если сможете превратить меня в одного из вас, я приму с благодарностью. Я не хочу умирать и готов стать тем же, что и вы!

Джарк переглянулся с Клариссой. Потом быстро посмотрел на небо. Луна все еще в тени, окруженная светящимся ободом. Но тень уже двигается в другую сторону, открывая яркий диск луны.

– Нет времени на всякую хрень! – прошипела Кларисса. – Затмение скоро закончится!

– Пусть убьет этого, – сказал Джарк. – Я – за мужскую справедливость. Дал бы ему еще развлечься с этой девчонкой. – Он кивнул на Миранду, та побагровела, метнула в гнома яростный взгляд. – И даже принял бы участие сам. Но на это нет времени.

– Тебе что – мало меня? – оскорбилась Кларисса.

– Ну что ты. Для меня ты – боевая подруга. Кларочка, в постели ты – неукротимый лев! А всякие там девки не в счет – просто для разогрева и поддержания формы.

– Ну, если для разогрева. – Мертвячка обнажила полусгнившие зубы в отвратительной улыбке. – Освободи его. Пусть перережет товарищу горло. Хотя какие они товарищи, если эту рыжую не поделили.

– Не смейте называть меня рыжей! – возмутилась Миранда, холодно глядя вокруг. – Да будет вам всем известно, что я княжна! Падите на колени и вымаливайте прощение, вы, жалкие куски гнилой плоти!

Загремел дружный хохот.

Джарк ловко вытащил нож из-за старого пояса. В один миг перехватив веревки на руках и ногах гнома, он протянул нож Гвину.

– Только быстро!

– Вы сможете сделать меня бессмертным?

– Режь ему горло, кому говорят!

Он подтолкнул Гвина мимо уже покрасневшего от углей костра к столу, где привязан поединщик.

Гном подошел. Посмотрел Страгу в глаза, видя идущий от поединщика немой вопрос:

«Что, во имя всех чертей, ты делаешь?!»

– Убей его, жалкий гном! – крикнул кто-то в толпе. – Давай же!

Гвин занес над Страгом нож.

– Если ты меня убьешь, я достану тебя с того света!

Гвин поднял вторую руку. Молниеносно сорвав с пальца неприметный перстень, он бросил украшение в огонь.

– Какого черта ты сделал? – раздался голос Джарка.

Внезапно луна исчезла в набежавших тучах. Они были похожи на клубы дыма. Тучи поглотили звезды, вокруг сгустилась тьма, разгоняемая лишь кострами.

В толпе послышались крики:

– Что происходит?!

– Какого черта?! Что сделал этот гном?!

Джарк схватил Гвина за грудки, но тут же отшатнулся. В его груди торчала рукоять ножа. Это его не убило, но мертвяк изумился такой дерзости.

В небе оглушительно треснуло, будто лопнул небесный свод. Воздев руки к небу, Гвин закричал:

– Явись ко мне, Свитовар! Я – Гвин! Сын Гвалина! – Поднялся ветер, начал дуть прямо в лицо, словно повелевая замолчать. – Я – правнук Умфана Мудреца! Час пробил, Свитовар, пора отдавать долг!

Мертвяки бросились на Гвина, схватили со всех сторон. На нем разорвали рубаху, холодные пальцы впились в кожу, схватили за горло. Казалось, его самого сейчас потащат в разные стороны и разорвут.

Страг дотянулся зубами до своего левого запястья и принялся развязывать веревку. Он быстро высвободил руку, как вдруг почувствовал – что-то не так.

В воздухе вместе с ветром носятся яркие белесые силуэты. Казалось, это элементы самого ветра, но у них… головы и лица. Белоснежные. Он рассмотрел на их головах шлемы. В бурлящем черном небе снова прогремел гром. Земля под ногами мертвяков дрогнула, повалив их с ног, как косточки домино.

Когда они поднялись, то в изумлении уставились на стоявших перед ними девятерых гномов. Широкие и низкорослые, они словно припорошены лунным серебром. У каждого в руке молот, в другой – щит. Впереди гном с громадным молотом наперевес. Он выглядит крупнее остальных и выше на полголовы.

– Я – Свитовар, сын Беранда! – прохрипел он. Грохочущий голос отдавался эхом. – Ты позвал меня, царевич Гвин, и я здесь! Но берегись, если вызвал напрасно, и жизнь твоя на волоске! Тогда заберу и ее!

Хватка мертвяков ослабла, царевич вырвался. Растолкав их, хмурых, не знающих, как реагировать на появления призраков, он пробился сквозь смердящие разложением тела. Встал между зомби и духами гномов.

– Возьми эти никчемные жизни, Свитовар! Пусть дружина насытит свои души!

Под шелест ветра гномы растаяли в воздухе. Гвин в отчаянии смотрел туда, где они только что были и несли с собой надежду на спасение.

«Как же так? Неужели древний договор со Свитоваром – обманка?!»

За спиной раздались голоса, гном обернулся. Мертвяки медленно идут на него. Быстрый взгляд вверх подсказал, что тьма рассеялась и тень уже ушла с луны. Что бы ни собирались сделать зомби во время затмения, они опоздали. Гвин понял: он с друзьями и все остальные, что привязаны к столам, легкой смерти не дождутся.

Пользуясь, что все внимание мертвяков сосредоточено на Гвине, Страг освободил вторую руку и принялся за веревки на ногах. Испуганные глаза Миранды смотрят то на него, то на царевича. На усыпанном веснушками лице застыло волнение, но княжна изо всех сил старается не искусать себе губы.

Призраки гномов вернулись так же внезапно, как исчезли. Они обрушились на мертвяков со всех сторон. Не имея тел, они атаковали, летая по воздуху, будто птицы, в бесформенном состоянии. В свете костров у каждого виднеются лишь голова, плечи и молот в руках.

Призрачные молоты разбивают мертвякам головы, как гнилые тыквы. Гномы налетают, бьют и откатывают назад, выбирая очередную жертву. Их лица меняются – то делаются светящимися, бородатыми и похожими на человеческие, то превращаются в обезображенные черепа. Широко раскрывая уродливые рты, они шипят, пугая и наводя панику. Всюду слышны крики, хруст разбиваемых костей и черепов.

Свитовар сражается, стоя на земле. В одной руке огромный молот, в другой секира, он яростно рубит окруживших его мертвяков. Пронзает, рубит гниющие тела, расплющивает головы. Великий воин уже забрызган кровью, сквозь нее ярко просвечивает призрачное сияние.

Страг распутал веревки на ногах. Бросившись к Миранде, расталкивая пока еще не уничтоженных мертвяков, он подхватил лежавший на земле нож и освободил княжну. К ним тут же подбежал Гвин.

– Надо уходить! – прошептала Миранда. Сердце колотится, как у напуганного зайца, но страх она старается не показать.

– Я не могу, – покачал головой Гвин. – Надо проститься со Свитоваром после боя. Иначе нельзя!

Над головами со свистом пронесся один из призраков, но их не тронул. Узнал Гвина, который устроил это пиршество смерти.

– Боги, и у этого монстра мы были в гробнице? – изумилась Миранда.

– Если бы не он, нас бы уже прикончили, – заметил поединщик.

Он бросился прочь, левее места, где уже заканчивал сражение Свитовар. Джарк и Кларисса сражаются бок о бок, отражая зверские удары гномов.

Страг подхватил с земли секиру и набросился на Джарка. Он застал здоровяка врасплох. Достал секирой в грудь, затем с размаха отсек два пальца на левой руке.

Воздух огласился хриплым воплем – Джарк кричал не столько от боли, сколько от ярости. Он шагнул к Клариссе. Оба мертвяка на миг вспыхнули ослепительным багровым огнем. Глаза поединщика полезли на лоб, когда он увидел, как тела Джарка и Клариссы… срастаются в одно целое.

Теперь перед поединщиком возвышается уродливая тварь на двух огромных ногах. На него смотрят две головы. Четыре обнаженные мускулистые руки полезли вперед. Норовят ухватить, сжать, расплющить или раздавить, как орех. Тварь громко взревела. Страг решил для удобства думать, что это все еще Джарк.

Ему пришлось задрать голову – только что образовавшийся монстр на две головы выше него. Он увернулся от массивного кулака, подался назад, избегая другого. Нырнув под руку, ударил в ответ. Но его крепкий, закаленный в боях кулак не причинил монстру вреда.

Призраки остановились вокруг, наблюдая и не желая прерывать интересное зрелище.

Джарк пользуется преимуществом своих четырех рук, отчасти напоминая осьминога. Страг едва успевает уворачиваться, отскакивать, нападать. Наконец почувствовал, что силы уходят. Джарк с ревом схватил его всеми четырьмя руками, потащил к себе. Мышцы вздулись по всей длине чудовищных рук. Поединщик кажется в них просто куклой.

Подняв Страга, прежде чем оторвать ему голову, Джарк всмотрелся в это изможденное лицо с яростным огнем в глазах.

Поединщик ударил. Подбородок монстра дернулся. Страг принялся водить по груди Джарка рукой, надеясь нащупать отобранный леомун. В памяти вспыхнул с детства знакомый образ подаренного матерью амулета.

Под пальцами попалось что-то выпуклое, твердое и продолговатое. В тот же миг монстр истошно заорал. Его пронзил сияющий луч, ударив из-под рубашки и пройдя насквозь. Джарк пошатнулся, грузно рухнул замертво. На землю выпал леомун. Страг тут же его подобрал. Шнурок был на месте, так что поединщик сразу надел амулет на шею. На Страга накатила усталость. Однако времени на отдых не было. Пока Гвин прощался и благодарил призраков, обещая никогда их больше не беспокоить, Страг открыл глиняную бутыль и выпил остатки лечебного отвара. Помимо целебного эффекта, эта горькая микстура еще и взбадривала. Пустая бутыль упала на траву.

Они двинулись в путь, оставив деревню позади. Десяток жителей, что остались в живых, не обратили внимания на их уход – слишком велико потрясение после всего, что случилось.

Страг подумал, что до вершины Долгона еще предстоит долгий путь – Глумдар ясно сказал: Талисман упадет именно туда. Времени же все меньше. К тому же он чувствовал: мышцы все сильнее ломит. Лечебное зелье заставляет жар уйти, но ненадолго. Яд все прочнее укореняется в крови, вызывая кратковременную слабость, головокружения. Он просто это терпел, стиснув зубы. Теперь ясно одно: Сигизмундова трава перестает действовать. А значит, Талисман надо отыскать как можно скорее.

Сидя перед магическим зеркалом, Глумдар смотрел, как луч света пронзает Джарка насквозь.

«Снова леомун, – подумал чародей, глядя, как Страг надевает амулет обратно на шею. – Давай же, Черана, покажись. Оступись хоть в мелочи».

Если вначале у Глумдара еще оставались сомнения, то теперь они исчезли. Иного объяснения, чем присутствие духа Чераны Талар, быть не могло. Возможно, предвидя поход сына за Талисманом, она заранее произвела необходимые приготовления, чтобы после ее гибели душа сразу отправилась в леомун. Деталей волшебник не знал, но понимал суть.

Что же до Страга и его спутников… Глумдар не впервые наблюдал, как поединщик выпутывается из смертельных опасностей. В сотый раз маг убедился, что для хранения Талисмана Страг подойдет как никто другой. Волевой, настойчивый, сильный. Не тратит себя на пустые разговоры. Хотя все эти качества могут появиться у любого, кто хочет выжить. Не зря говорят: и заяц набьет морду волку, если как следует прижмет.

Из окна башни Глумдара на отвесной скале открывался изумительный вид на море. Днем волны искрятся золотом. Вечером там пролегают широкие багровые полоски. В небе носятся чайки, иногда опускаются, чтобы выхватить рыбу, а потом вновь уходят на высоту.

Однако сейчас вид на море волшебника занимает меньше всего. Страг должен добраться до цели. И надо уничтожить эльфийскую чародейку. Теперь уже наверняка. Больше никаких воскрешений. Никаких леомунов.

Он протянул руки к пылающему камину. Ощутив приятное тепло, он взял со столика чашку с травяным чаем и сделал глоток.

Внезапно его накрыло знакомое чувство. Всплеск в Магическом Поле!

Пол под ногами дрогнул, Глумдара выбросило из кресла, навстречу метнулся жесткий пол. Чашка пролетела мимо, кипяток чудом не попал в лицо.

Он поднялся. Закрыл глаза, пытаясь всмотреться в Магическое Поле. Ничего не вышло. Обитель мага тряхнуло снова. Словно кто-то бьет в башню незримым тараном. По стене побежала трещина. С потолка посыпался песок, с грохотом упала пара камней.

Неужели Черана Талар нашла способ черпать энергию из Магического Поля?! Но это может только маг во плоти!

Башню тряхнуло, с полок посыпались книги. Глумдар удержался на ногах, схватившись за кресло. Перед ним рухнуло и вдребезги разбилось волшебное зеркало.

Стараясь удержать равновесие в ходящей ходуном комнате, маг прокричал заклинание. Если сработает, то покажет, кто сейчас использует Магическое Поле, и укажет нападающего. Ничего не случилось. Заклинание словно погасло, как фитиль под влажными пальцами.

Над головой громко треснуло. Потолок разошелся, посыпались обломки камней. Глумдар успел отскочить от куска каменной плиты.

Он схватил посох, повелительно взмахнул руками. Перед ним возник сияющий портал. Пять шагов – и можно отсюда убраться. Пять шагов – и портал унесет отсюда. Не важно куда, Глумдар выбрал место наобум, лишь бы выбраться из башни, которую словно сдавил незримый кулак, кроша камень, как ореховую скорлупу.

В последний момент перед Глумдаром все же мелькнул лик. Теперь он знал, кто сейчас черпал из Магического Поля. Он видел того, кто желал ему смерти.

От этого зрелища чародей онемел. Овладевший им шок едва стал причиной гибели. Опомнившись, Глумдар с разбега прыгнул в портал, и тот закрылся, унося мага прочь из опасного места.

Выйдя из портала на противоположный от скалы с башней берег, Глумдар стоял, пытаясь осмыслить то, что на миг показало заклинание. Погрузившись в мысли, он не видел, как основание его башни лопнуло и та с грохотом рухнула в искрящееся на солнце море.

На его жизнь покушалась не Черана Талар. У нее не было лысой головы в застарелых ожогах и белесых глаз слепца.

«Альтан Нивлек?! – билась у Глумдара мысль, в которую он просто отказывался верить. – Небесный канделябр, да что происходит?!»

«Кажется, пора вновь навестить главу Совета Магов».

Альтан Нивлек пробовал сосредоточиться на медитации, но не мог. Глава Совета Магов нервничал. Через магический шар на стене он видел, как рухнула в море башня, где находился Глумдар Кешемун. Чародей едва его не раскрыл. Несмотря на то что прошло семьсот лет, Кардлаша Речного все еще помнили. И не простили того, что он совершил. Если сейчас раскроется, что этот сумевший обмануть смерть эльфийский колдун скрывается под личиной главы Совета, его не пощадят. Пусть Глумдар и остальные маги из Совета даже не жили в одно время с Кардлашем и не знали его лично. Они все равно захотят его уничтожить, потому что боятся. Боятся, что решит взяться за старое.

Нивлек подумал, что их страх не напрасен. Когда он заполучит Золотой Талисман, то продолжит задуманное. За те семьсот лет, что он жил под чужими личинами, Талисман падал на землю всего дважды. После падения он почти сразу исчезал. Всякий раз, когда собирался заполучить Талисман, его останавливали. Маги всегда объединяются, чтобы не дать никому завладеть артефактом.

Но этим временам пришел конец. Использовав все свои магические ресурсы, Альтан Нивлек узнал, что Глумдар задумал наконец обуздать Золотой Талисман. Найти ему хранителя. Теперь не нужно будет бояться, что могучий артефакт попадет в чужие руки. Должно быть, Глумдар знает то, что неизвестно Нивлеку. Знает что-то про Талисман. Альтан выяснил, что Глумдар отправил на вершину Долгона человека по имени Страг. Сына Чераны Талар.

Как именно Глумдар хочет использовать этого бойца из цирка, Нивлек не знал. Не знал он, только ли один Страг отправился за Талисманом или у Глумдара есть запасные кандидатуры. Вполне вероятно, что в путь он отправил нескольких человек или даже существ разных рас. Чтобы уже наверняка. Не каждый дойдет до вершины Горы, кого-то сломают трудности в пути, кто-то погибнет. Но один все же дойдет, и Талисман достанется ему.

Какая глупость – отдать величайший в истории артефакт человеку, далекому от магии. Все равно что дать лучший меч в руки ребенка. Этого нельзя допустить. Золотой Талисман поможет Нивлеку обрести вселенскую мощь. А значит, ее обретет и Кардлаш Речной. Он сможет свершить то, что не удалось при его первой жизни и чего он ждал целых семьсот лет.

Оставив попытки медитировать, Нивлек встал с табурета. За окном город плескался в полуденном солнце. Налив воды в чашку, он подошел к стене и выплеснул на стену. Вода застыла на каменной поверхности, приняв форму неровного круга. По ней забегали сияющие блики.

Наконец маг увидел поднимающегося по склону Страга. На первый взгляд это даже не выглядит склоном из-за размеров Горы. Долгон не зря называют Великой Горой. Склоны тянутся вверх на десятки километров.

Рядом со Страгом – рыжеволосая и гном. Из травы торчат камни, то здесь, то там ветерок колышет вершины деревьев.

«Необходимо его остановить. Иначе пропал мой единственный шанс закончить начатое».

Прочертив в воздухе магические знаки, он коснулся волшебного «зеркала». По гладкой поверхности из центра пошли круги, исчезая по краям, словно от брошенного в воду камня. Изображение вновь подернулось сияющими бликами – и исчезло. Вода стекла со стены.

Дело сделано. Эти несколько ловушек циркача убьют. Или хотя бы надолго задержат, хотя Нивлек больше ставил на первое. Маг подумал, что ближе к вечеру можно будет открыть портал на Долгон – как раз ко времени падения Талисмана.

«Грядет мое возрождение! Сегодня ночью я восстану, как феникс из пепла. И тогда мир содрогнется!»

Нивлек внезапно почувствовал усталость. Такого не случалось давно, обычно он почти не спал и сильной усталости не чувствовал. Просто время от времени засыпал на целый день.

Но сейчас, видимо, сказывалось возбуждение. Сегодняшняя ночь будет знаковой. Самой важной за последние семь веков. Семьсот лет жалкого существования по сравнению с тем, как он жил, будучи Кардлашем Речным. И по сравнению с тем, как изменится его жизнь, когда завладеет Талисманом. Возбуждение было настолько сильным, что организм начал требовать отдыха. Что ж, несколько часов глубокого сна будет в самый раз.

Деревянное ложе приняло его в жесткие объятия. Веки опустились, комната утонула в черно-красном хаосе. В накрывшей со всех сторон тишине сон пришел мгновенно.

Когда Нивлек проснулся, за окном был вечер. Крыши домов искрились алым и золотым. Выходит, проспал несколько часов. Мага тяготило предчувствие тревоги.

Он подошел к столу и налил воды в стакан. Медленно выпил, осматривая комнату. Да, снаружи его глаза казались слепыми. Никто не знал, что на самом деле это иллюзия. Альтан Нивлек видел прекрасно, но предпочитал прятать пару тузов. На всякий случай. Противник всегда расслабляется, если считает тебя слабее. Слепота – это оружие, которое в случае необходимости заставит врага драться в полсилы. Заставит поколебаться. Даст преимущество.

Он остановил взгляд на тайной комнате. Дверь туда приоткрыта.

Поставив стакан, Нивлек подошел. Он не чувствовал магическую защиту, которая была там всегда.

Маг открыл дверь и вошел. Все на месте – леомуны, черепа. Лежат так же, как и когда Нивлек заходил пару дней назад. Однако глава Совета почувствовал магическую ауру. Кто-то здесь явно побывал. Черты лица проникшего сюда сразу обрисовались перед магическим взором Нивлека. Появился и тут же исчез.

Но это было невозможно. Этот наглый выскочка, который всюду сует свой нос, должен был умереть сегодня утром. Нивлек видел, как его башня рухнула в море. В момент падения там не было ни одной живой души. Нивлек знал это наверняка. Тем не менее факты говорят об обратном. Глумдар Кешемун был здесь. Он видел все секреты Нивлека. Не важно, как сумел обойти защиту. Возможно, тоже хотел выглядеть слабее, чем на самом деле. А если Глумдар раньше просмотрел запись в книге «Магические ритуалы глубокой древности» в библиотеке Ордена, то очень скоро чародей увяжет одно с другим и раскроет секрет. Если уже этого не сделал.

«Как это некстати, – подумал Альтан. – До успеха мне осталось всего ничего».

Нивлек собрался выпить еще воды, но вдруг замер. По коже прокатился предупреждающий холодок. Заклинание, что он сотворил в библиотеке Совета несколько дней назад, только что сработало. Кто-то достал с полки книгу «Магические ритуалы глубокой древности». Кто-то вот-вот просмотрит запись о ритуале над Кардлашем Речным.

«Глумдар… Как ты мог попасться так глупо?»

Нивлек холодно оскалил зубы. На лице со слепыми глазами оскал выглядел устрашающе.

Он поспешил в библиотеку. Благо идти недалеко.

Гвин перепрыгнул через неширокий ручей. Миранда разрешила взять себя на руки, и Страг перенес ее на тот берег.

– Гвоздь мне в пятку, – выругался он, – промок!

Царевич обернулся, бегло глянул на его ноги с мокрыми налипшими на кожу штанами.

– Не переживай, друг. – Гнусавил гном теперь значительно меньше. Простуда отступала, вновь делая его голос обычным. – Солнце стоит такое, что ткань высохнет быстро!

Миранда молча идет рядом. Страг посмотрел на гнома.

– Талисман вот-вот будет у нас. Гвин, ты уже продумал, как его использовать, чтобы вернуть королевство?

– Сначала раздобудем, – сказал царевич. – Не люблю делить шкуру, пока медведь не убит.

– Кстати, ты очень вовремя вызвал Свитовара тем перстнем, – сказал поединщик. – Я так и не сказал спасибо.

Он посмотрел на Миранду, та быстро отвела взгляд. Княжна хмурится, губы поджаты. Она смотрит перед собой, избегая взгляда поединщика.

– Не за что, мой друг, – с улыбкой кивнул гном. – Не забывай, речь шла и о моей жизни тоже. Не надо считать меня лучше, чем я есть на самом деле. Будь у тебя такое кольцо, уверен, ты бы тоже вытащил всех нас. Твой амулет, кстати, почему-то сработал не сразу.

– Наверное, пришла пора от него избавиться, – сказал Страг. – Как только получу Талисман.

– Это же подарок матери, – сказала Миранда хмуро, не поворачивая головы. – Не делай того, о чем потом пожалеешь.

Они молча шли вверх по широкому, заросшему травой и кустарником склону. Время от времени встречаются сосны. С уродливыми, неровными стволами. На некоторых темнеют древесные грибы, на других Страг замечал следы когтей. Медвежьих.

– Ну а ты? – спросил Страг идущую впереди княжну. – Все еще мечтаешь о мести за жениха?

Миранда повернулась, чтобы ответить, но не успела. Земля под ногами дрогнула.

Секира сама прыгнула Гвину в руки, он озирался, готовый отразить нападение.

– Что происходит?! – крикнула Миранда в замешательстве.

Под ногами в глубине земли раздался гул. Совсем рядом земля вспучилась, стала подниматься. Страг снял с пояса секиру. Из быстро вырастающего холма показалась покрытая чешуей голова. На друзей глянули два огромных желтых глаза.

– Ничего себе! – охнул Гвин.

– Бежим! – Страг потянул Миранду за руку.

Из воронки вылезало нечто похожее на громадную ящерицу. Шкура желто-зеленого цвета. Голодные, яростные глаза. По голове и всему телу разбросаны здоровенные чешуйки.

Княжна стояла как парализованная. В минуту опасности на нее, как всегда, напал ступор.

– Живо! Бежим, я сказал!!

Ящер несется тяжелыми прыжками, оставляя позади пятна вмятой земли и травы. Поединщик без труда перепрыгивает ямы, заранее замечает и огибает овраги.

Приходится постоянно оглядываться. За ним бежит Гвин. Гном словно отталкивается руками от воздуха для быстроты.

Секира в руках царевича сидит как влитая. Миранда едва поспевает, бледная, тяжело дышит. Красное платье мелькает среди деревьев, ветки цепляют за ткань, словно стараются остановить, замедлить.

Миранда споткнулась и рухнула в траву. Выругавшись, поединщик бросился на помощь. Гвин, заметив, что княжна упала и зверь совсем рядом, последовал его примеру.

Ноги Миранды словно налились свинцом. В груди тяжесть, жжет, будто насыпали раскаленных углей. Гулко стучит в висках кровь. Бежать все труднее, ноги словно вязнут в трясине. Позади стоит грохот. По ушам ударило утробное рычание.

Зацепившись ногой за камень, она рухнула на траву. Поднялась. Подобрав подол платья, побежала снова. Оглянулась – чудовищных размеров зверь мчится прямо на нее.

Раскрытая пасть полна огромных зубов, изнутри она красная, как гигантская печь. Зверь легко перекусит пополам лося. А ее саму – и подавно.

Рядом возник Страг. Размахнувшись, он метнул секиру. Та с хрустом вошла зверю в левый глаз. Воздух сотрясся от рева. Монстр замедлил бег.

Поединщик помог Миранде встать.

– Бежим, гвоздь мне в пятку!

Княжна споткнулась. Лодыжку пронзила острая боль. Страг подхватил девушку на руки и рванул вперед. Гвин пропустил их мимо себя, крикнул:

– Я догоню!

– Уходи! – заорал в ответ Страг.

«Может, у него еще один амулет припасен?»

Отбежав с девушкой, он видел, как гном прицелился. Секира вырвалась из его руки. По траектории она должна была ударить в единственный оставшийся глаз. Зверь чуть повернулся, и секира вонзилась в костяную пластину на переносице.

Оттолкнувшись от земли, ящер взвился в воздух и с громким чавкающим звуком прыгнул на место, где стоял царевич.

Страг замер, едва не выронив княжну. Миранда в ужасе закричала. Ящер схватил зубами тело Гвина и принялся жевать, кружась и волоча по траве. Страг и Миранда не могли двинуться с места, глядя на изуродованное тело товарища.

Наконец зверь выплюнул Гвина. Тело принца гномов теперь было не узнать. Опустив голову и ткнув рукоятью торчавшей изо лба секиры в землю, зверь выдернул ее, будто занозу. С ревом он бросился к оставшимся двум жертвам.

У Страга не оставалось выбора. Миранда подвернула ногу и бежать не сможет. А он сам не в состоянии убежать с ней на руках далеко. Ящер вот-вот нагонит!

Он снял с шеи леомун. Посмотрел на амулет, словно перед ним живое существо. Для него это было дико, Страг никогда не верил ни в богов, ни в духов. Но поединщик понимал, что для него и Миранды это последний шанс.

– Я взываю к тебе, эльфийский амулет! Ты так часто спасал мне жизнь, избавляя от опасностей. В прошлый раз ты безмолвствовал. Ты стал казаться мне живым существом. Никогда не знаешь твоих действий, и станешь ли ты помогать мне вообще!

Зверь приближался. Несся к ним, раскрыв пасть и громко рыча, выбивая лапами комья земли.

Бледная от страха Миранда посмотрела на поединщика. Но тот не сводит глаз с леомуна.

– Прошу тебя – приди на помощь. Возможно, ты древнее эльфийское божество, и тогда я принесу тебе жертву! Но помоги нам сейчас! Яви свою мощь!!

Леомун вспыхнул, будто внутри зажглись сотни свечей одновременно. От него отделилось сияющее облачко. Коснувшись лица Миранды, оно вошло девушке в нос и глаза, отчего кожа и волосы на миг ярко вспыхнули.

Зверь уже в паре дюжин шагов.

Миранда открыла глаза, и Страг ее не узнал. Перед ним все та же княжна, которую он спас от наемников в лесу. Но теперь ее лицо изменилось. Она выглядит постаревшей, под серыми глазами темнеют круги.

– Будь по-твоему, – произнесла она хрипловатым, низким голосом.

Женщина вскинула руку, и подбежавшего зверя отбросило. Ящер обиженно взревел. Вновь бросившись к ним, он словно наткнулся на незримую стену. Тычет носом, бьет лапой, но преграда не исчезает.

Страг протянул руку, пальцы и впрямь коснулись какой-то чуть податливой, прозрачной стены. По ту сторону в нее бьется огромный зверь с окровавленной пастью, но преодолеть препятствие ему не по силам.

Занявшая тело Миранды женщина вскинула перед собой руки. По другую сторону стены раздался громкий треск. По земле пробежала трещина, стала приближаться.

Поединщик видел, как зверь обернулся. Как в страхе бросился прочь. Земля разверзлась, и ящер рухнул в пропасть. Из трещины, куда он упал, вырывались языки огня. Запахло горящей серой.

Повинуясь жесту «новой» Миранды, края трещины сдвинулись, соединяясь, и снова стали одним целым.

– Вот и все, – сказала она. – Ты невредим, и я этому рада.

– Миранда? – спросил поединщик неуверенно. Но в глубине души он знал, что это не так. Что-то ему подсказывало – перед ним совсем другой человек. Но человек ли? – Кто ты?

– Не волнуйся за свою спутницу. Мне нужно ее тело, чтобы вновь обрести силу и тебя защитить. В теле человека много резервов, которых лишен бестелесный дух.

– Кто ты такая? – повторил поединщик.

– Меня зовут Черана Талар, – сказала женщина и посмотрела на Страга в упор. – Только не удивляйся. Я – твоя мать.

– Моя мать?!

– Теперь тебе ничего не грозит. Ты – под моей защитой.

Поединщик молча обдумывал услышанное. В глубине души он верил, что это действительно его мать. Леомун подарила она. Без эльфийского амулета он уже сто раз был бы мертв. Только что-то мешало радоваться. В груди засело нечто холодное, будто заноза, омрачая радость от встречи.

– У меня уже не было сил помогать тебе из амулета. Я верну твою подругу, когда все закончится.

Страг повесил леомун на шею.

– Ловлю тебя на слове.

– Идем. Скоро упадет Золотой Талисман.

Следуя в библиотеку по многочисленным лестничным переходам, Альтан Нивлек перебирал в памяти славные дни прошлого. Дни, когда его звали Кардлашем Речным – дальше его имена менялись, вместе с телами и жизнями, которые он проживал. Эхо его шагов и шелест мантии по каменному полу разносились по коридорам. Три пальца на единственной правой руке перебирали четки. Иногда навстречу попадались другие маги, Альтан приветствовал их кивком.

В те далекие времена Кардлаш добился могущества довольно рано. Едва ему исполнилось полсотни лет, как он стал одним из сильнейших магов. Однажды в старой башне недалеко от развалин Ардлана он отыскал библиотеку Древних. Подземные воды не пощадили ее – большая часть книг была затоплена и прочтению не поддавалась. Удалось спасти лишь несколько. Именно эти книги подарили Кардлашу знания магов, живших больше тысячи лет назад.

От других эльфов-чародеев вскоре посыпались вопросы: с чего вдруг Кардлаш стал таким сильным и умелым? Откуда он знает то, что недоступно им? На это он всем рассказал, что провел несколько недель в стоячей воде. Не выходил, лишь иногда высовывал на поверхность голову, чтобы глотнуть воздуха. Кардлаш утверждал, что, проведя под водой в реке неподалеку целую неделю, в совершенстве постиг тайны магии воды и воздуха, который с водой связан напрямую – через дождь и ветер. После этих рассказов за Кардлашем закрепилось прозвище Речной. Сначала – в шутку. Но вскоре шутить над его прозвищем перестали.

В разразившейся в те времена войне между эльфами с объединенными силами людей и гномов Кардлаш несколько раз заставлял армии противника отступать. Наполненные ужасом, воины врага обращались в бегство.

Чуть позже он поставил эксперимент. Вызвал в море Дождей цунами, настолько мощное, что смыло несколько крупных городов на побережье. Убытки были громадные. Тысячи эльфов исчезли в морской пучине. Множество детей осиротело. Среди эльфийского народа стоял траур и плач.

Кардлаш на этом не остановился, ибо гибель, пусть и тысяч, – ничто по сравнению с тем, что получил он. Кардлаш поднялся на пару ступенек выше. Теперь он умел то, что могли единицы. Но он жаждал большего. Жажда была сильна, этого хотела вся его сущность.

Вновь обратившись к древним книгам, он смог разыскать давно утерянные артефакты. Семь штук. С их помощью можно было превратиться в могучий демонический дух. Получить власть, влиять на видимый и невидимый мир. Это должно было стать апофеозом. Последней планкой, которую можно достичь во плоти. А кто знает, сколько еще таких уровней будет, когда он превратится в демона и получит мощь, рядом с которой любой обычный чародей покажется муравьем?

Но для этого Кардлаш нуждался еще в одной вещи. Древние книги гласили о существовании Золотого Талисмана. Артефакта настолько мощного, что его владелец может сравнивать горы с землей, поворачивать реки, а также делать с собой любые метаморфозы. Кардлаш рассчитывал именно на последнее – первым и вторым он уже обладал. Требуемая цена не имела значения, пусть даже и уплачивалась за счет других. У эльфа фанатично загорались глаза, когда он узнавал нечто, что ставило его ближе к цели. А цель в итоге сформировалась одна – переход в ипостась демона. Невиданное прежде увеличение магических сил. В мыслях Кардлаш уже присоединился к сонму темных духов и вел войну за власть над видимым и невидимым миром.

Впоследствии он часто корил себя за непредусмотрительность. Опьяненный первыми успехами, он утратил бдительность, стал беспечным. Золотой Талисман был почти у него в руках. Но вмешались эльфийские маги Света, и планы пошли кувырком.

Оказалось, что время и место падения Талисмана всегда известно заранее. Маги прибывают на место и скрывают упавший Талисман, не прикасаясь к нему, пока тот не исчезнет. В итоге Кардлаш Талисман не добыл и потерял шанс достичь бессмертия среди тьмы. Двойное поражение. Непонятно было, почему маги сами не пользовались Талисманом. Уже потом он узнал, что это результат обета, который они дают самим себе. Никогда не пользоваться этой сокрушительной мощью, ибо в ней много соблазнов. И не давать ею пользоваться другим.

Кардлаш ударился в бега. Не вмешайся тогда верные ученики, спасения бы не было. Тангар и Меговин инсценировали смерть своего наставника и провели ритуал, который решил все проблемы. Тело чародея сожгли, а дух отправился в леомун, где ждал удобного случая, чтобы занять чужое тело. То, в котором он сможет добыть Талисман, когда тот вновь упадет. В последнем Кардлаш был уверен.

Возможность представилась через несколько сотен лет. Она появлялась дважды, но заполучить Талисман не выходило. Теперь, в теле Альтана Нивлека, Кардлаш не собирался его упускать. Стараниями Нивлека ни одного мага Света в живых не осталось. Весь Орден Магов людей также упразднен. Остались лишь маги сами по себе, но они не в счет.

Но неожиданно вмешался Глумдар. Скорее всего, думал Нивлек, волшебник понял, кто скрывается под личиной главы Ордена Магов, и теперь вновь пересматривает ритуал в книге, дабы в этом убедиться. Нивлек спешил в библиотеку, чтобы устранить досадную помеху. После этого на пути уже не будет стоять никто.

Страг в который раз мысленно отметил, насколько огромна гора Долгон. Вершина всегда теряется в облаках на горизонте. На ее фоне прочие горы выглядят просто холмиками.

В детстве Страг слышал легенду, что мир в древности держался на четырех черепахах. Но потом одна взбунтовалась. Не хотела больше держать эту невыносимую тяжесть. Черепаха выползла из подземного океана на землю, чем увеличила груз для оставшихся трех. Природное равновесие рухнуло. По всему миру начались землетрясения, ураганы. Раскалывались горы. Реки выходили из берегов. По морям носились цунами, смывая прибрежные города, словно щепки.

Чтобы это остановить, боги превратили взбунтовавшуюся черепаху в камень, придав ей вид горы. Громадной… самой широкой и высокой на всей земле. Ее голова припала к земле вместе с лапами, образуя склоны, которые тянутся на множество верст вокруг. Маленький Страг часто спрашивал, что же сталось с остальными черепахами. Ему отвечали, что остальные три по сей день держат на себе мир и всех его обитателей. Тогда он в это верил, но, когда вырос и начал получать плети от Ковмака, перестал об этом думать. Сейчас он вспомнил легенду случайно – боги, легенды и все, что связано с верой в невидимое, давно перестали для него что-либо значить.

Теперь парня гораздо больше занимало другое – рядом идет мать, которую Страг считал умершей. Более того, она заняла тело княжны. Манера Миранды держаться настолько отличалась, что трудно не поверить. Да, рядом мать, которую Страг помнил очень смутно, и от этого ему не по себе. К тому же ему не дает покоя одна мысль.

– Ты ведь меня использовала, так? – спросил он наконец.

Хоть внешне чародейка от Миранды не отличалась, Страг чувствовал: эта женщина… пусть и его мать… совершенно ему чужая.

– О чем ты?

Страг заметил, что в разговоре Черана Талар еще ни разу не назвала его сыном. Наверное, к лучшему – у него язык не поворачивался называть ее мамой. Он чувствовал, как в теле разгорается жар, нахлынуло легкое головокружение. Но ни целебного отвара, ни стеблей Сигизмундовой травы больше нет – потерял, пока спасался от ящера. Да и эта трава уже не важна. Он вот-вот добудет Талисман. Пока что просто нужно продержаться. Вытерпеть эти болезненные симптомы. Вокруг тянется сухая земля с редкой травой и деревьями. То здесь, то там торчат крупные камни, словно когда-то прошел каменный дождь.

– Ты знала, что я захочу найти Золотой Талисман, так ведь? Тебе он тоже нужен, но никто не донес бы леомун до вершины Долгона. – Страг криво усмехнулся. – Ты, наверное, и показываться не собиралась, пока мы не поднимемся.

Чародейка даже голову не повернула.

– Не забывай, что ты остался жив только благодаря мне. Во что бы ни влипал ты или твоя подружка, я вас все время вытаскивала.

– Да уж, я наивно считал, что это волшебный эльфийский камень. Лишнее доказательство, что чудес не бывает, гвоздь мне в пятку.

– Лишнее доказательство, что нужно полагаться на себя.

– Я обычно так и делаю, – кивнул Страг. – Кстати, какова роль Глумдара, если не секрет? Сдается мне, он не просто отправил меня за Талисманом, чтобы я исцелился.

Черана покачала головой:

– Я пока не знаю его планов. Но сострадание – явно последнее, что им движет.

Страг вдруг остановился. Издалека доносился приближавшийся грохот. Черана последовала его примеру. Земля под ногами задрожала.

– Похоже на… – Страг не успел договорить.

На них в облаке пыли неслись каменные глыбы в человеческий рост.

Первый камень пронесся мимо, ноги сами понесли Страга дальше. Все вокруг сотрясалось, воздух заполнили мелкие камешки, в лицо бьют осколки камней и каменная крошка. По щеке что-то чиркнуло. Какой-то камень ударил в спину.

Прыгнув несколько раз вперед, к рощице сухих деревьев, поединщик прижался к земле. Сердце тревожно ухало, легкие раздувались, как кузнечные меха. В голове всплыла запоздалая мысль – мать! Она не отпрыгнула…

Когда грохот стих, он поднялся. Провел рукой по волосам, стряхивая каменную пыль. По земле вокруг пролегли широкие борозды, местами она будто вспахана.

Чародейки нигде не видно. Поединщик услышал позади легкий серебряный звон, резко обернулся. Из воздуха появилась рыжеволосая девушка в красном платье. Вокруг ее контура тает сияющая пыльца. На миг у Страга вспыхнула мысль, что это Миранда. Но потом понял, что ошибся.

– Еле успела создать портал, – сообщила Черана Талар, оглядывая сына. На его щеке алеет царапина. Рубаха на плече порвана. – Смотрю, ты легко отделался.

– В этот раз обошелся без тебя.

– Я бы все равно не успела. С лавиной так просто не совладать.

– Ага, – буркнул Страг. – Думаю, я знаю, в чем дело. Мы уже близко к вершине, Талисман ты получишь и без меня. А может, это ты вызвала лавину?

Он с силой пнул камешек, двинулся дальше. Черана пошла следом.

– Мы увиделись впервые за всю твою жизнь, – сказала она. – А ты уже предъявляешь претензии и подозреваешь. Не слишком ли?

– Ты дала о себе знать только сейчас, а тридцать лет я считал тебя мертвой – так что не слишком.

– Силы Талисмана хватит нам обоим.

– Посмотрим.

Доверять чародейке Страг не спешил. Хотелось, чтобы она исчезла и в свое тело вернулась Миранда. Поединщик неожиданно понял, что ему не хватает княжны. По крайней мере, с ней делить дорогу приятнее, чем с той, что зовет себя его матерью.

Страг вдруг кое-что вспомнил, и это наполнило его черной радостью. Теперь у него был козырь против матери.

– Кстати, без меня ты к Золотому Талисману даже не прикоснешься, – предупредил он. – Говорю это, потому что не хочу твоей смерти. И чтобы ты точно освободила тело Миранды.

Черана Талар нахмурилась.

– Почему это не смогу?

– Я омывал руки в источнике Брана. Миранда – нет. Талисман смогу взять только я.

Чародейка расхохоталась.

– Что смешного? – буркнул поединщик.

– Тебе являлся Призрачный вестник, так?

– Ну да.

– Жаль тебя разочаровывать, но это всего лишь уловка из прошлого.

В груди у Страга возник ледяной комок.

– Ты о чем сейчас?

– Призрачный вестник, который направляет ищущих к источнику Брана, – произнесла чародейка, – это уловка Совета Магов, чтобы отвратить любопытных от поиска Талисмана. Правда, для тебя он сослужил добрую службу – благодаря его воде, ты все еще жив. С тем ядом, что у тебя внутри, Сигизмундова трава сама по себе уже перестала бы справляться. Так что руки омыл не зря.

Страг потерял дар речи от таких новостей. В груди кипело возмущение, он даже ругаться не мог – слова застревали в горле. Дальше они шли молча.

Едва Альтан Нивлек переступил порог библиотечного зала, вокруг полыхнуло голубое сияние.

Оно исчезло, и старик обнаружил, что стоит на траве. Дует слабый ветерок. Со всех сторон как грибы после дождя разбросаны пики гор. Он старался не вертеть головой, чтобы не выдать себя, сохраняя образ слепого. Напротив него, опершись на посох, стоит Глумдар.

Старик все понял. Заманить его сюда из библиотеки через портал – довольно хитрый ход. Следовало отдать Глумдару должное.

К тому же Нивлек узнал это место.

Слева и справа один за другим со вспышками появились похожие на коконы порталы. Они исчезли, а на траве остались двое. Криман Гузак и Вилер Собон. У Гузака на плечах и шляпе сидит несколько птиц, в ткань крепко вцепились коготками пара белок. Серьга в левом ухе Собора блеснула на солнце.

– Что ж, – сказал Альтан с мрачной иронией, – все в сборе. Жаль, Доргана не может прийти.

– Все верно, Кардлаш Речной.

– Заметь, Глумдар, не я виноват в ее смерти.

– Ее смерть печальна, – вступил в разговор Собон, хрипя как всегда. – Но она хотя бы пала в честном бою. А тысячи жизней, что ты унес семьсот лет назад, – это жизни беззащитных людей, эльфов, гномов… Стариков, женщин и детей.

– Они вопиют о возмездии, – произнес Гузак, часто моргая левым глазом. Его голос звучал устало и мрачно. – Смерть за твое преступление будет милостью, Кардлаш. Ты пролил реки крови, всего лишь пытаясь усилить свое могущество. За такое полагается страшная смерть. Но поскольку времена уже не те, твоя смерть будет обычной. Но она будет.

– Смотрю, вы и место выбрали памятное. – Альтан продолжал невозмутимо перебирать четки. – Когда-то мы здесь уничтожили Черану Талар.

– Она собиралась совершить то же, что и ты, – бросил Глумдар. – Небесный канделябр, ты хладнокровно ее убил, хотя сам виновен намного больше!

Нивлек оскалился в злой усмешке.

– Что ж, я сильнее и хитрее ее, не находишь?

– Кстати, – сказал Глумдар, – давно хотел спросить – как ты видишь двумя слепыми глазами?

Ответа не последовало. Нивлек вскинул единственную руку. Глумдара, Собона и Гузака отбросило назад. Все трое быстро поднялись.

Нивлек рассмеялся, повел пальцами. Четки упали к его ногам. По земле побежали трещины. Из глубин доносился грохот. Трещины быстро расширялись, отделяя Альтана Нивлека от противников.

– Глупцы! – бросил Альтан Нивлек. – Да будет земля вам пухом!

По мановению его руки с неба принялись падать огненные глыбы. Самая маленькая – с детскую голову. Они прочерчивают небо черно-красными полосами. При падении взлетают фонтаны земли, оставляя дымящиеся кратеры.

– Будь ты проклят, Кардлаш! – крикнул Глумдар.

Глумдар и Собон сотворили над собой магические щиты. Гузак едва успел увернуться от крупного, объятого огнем камня. Он тоже воздел руки, согнав с них птиц. Над головой появился сияющий купол.

Повинуясь жесту Глумдара, прямо у ног Нивлека из земли стали прорастать длинные стебли. Они, как змеи, обвились вокруг голеней мага. Другие норовили добраться до руки.

Нивлек щелкнул пальцами. Стебли вспыхнули, мгновенно превращаясь в золу. Он с самого начала жалел, что не мог сменить однорукое тело на полноценное. Это было бы возможно лишь через леомун, а Нивлек не хотел лишнего риска.

Губы Гузака задвигались, нашептывая заклинание. Над Нивлеком раздался нарастающий шум. В небе стало черно от множества разрастающихся точек. На однорукого с клекотом обрушились десятки птиц, каким-то образом проникая под магический купол. Они били клювами, метили когтями в лицо и глаза.

На обожженной и покрытой шрамами голове Нивлека проступила кровь. Птицы атаковали яростно. Они были небольшие – ласточки и стрижи. Но тут Нивлек краем глаза заметил силуэты приближавшихся орлов.

Его рука метнулась в воздух. Он очертил себя кольцом огня. Следом появилось еще два, защищая его с ног до самой головы.

В ноздри ударил запах паленого. Птицы метнулись прочь. Те, что не успели улететь, падали на траву обожженные. Некоторые трепыхались, в них все еще оставалась жизнь.

Нивлек захохотал. Голова и лицо изрезаны, исцарапаны, измазаны кровью. На одежду кое-где налипли перья. Однако на лице играет звериный оскал, в глазах пляшет огонь ярости.

– Глупцы! – крикнул он. – Птичками меня не одолеть!

– Ну так мы одолеем тебя и без птичек! – закричал в ответ Глумдар.

Воздух на вершине горы засиял от появлявшихся порталов. Альтан Нивлек в мрачном изумлении наблюдал, как из каждого выходит маг. Два десятка. Он узнавал бывших членов Совета Магов, которые выходили из Совета под его постепенным и незаметным давлением.

Нивлек стиснул зубы. В нем клокотали чувство обреченности и гнев, хотя первое он изо всех сил старался подавить. Все эти маги теперь вернулись, чтобы уничтожить его – великого Кардлаша Речного.

Со всех сторон в него летели огненные шары. Сверху обрушился дождь из острых и тяжелых кусков льда. Земля начала ходить ходуном, из глубины доносился утробный гул, будто склон горы вот-вот разверзнется и поглотит его.

Нивлек вовремя выставил магический щит, и теперь держал, защищая себя сверху и со всех сторон. Все смертоносные виды энергии гасли или рикошетили. Куски льда таяли и испарялись.

Альтан понимал – долго в таком положении не протянуть. К тому же рано или поздно враги перейдут в ближний бой.

«Этого нельзя допустить! Нельзя погибнуть, когда до Талисмана осталось всего ничего!»

Оставался последний козырь. Маг знал, что это его истощит, а силы еще понадобятся на горе Долгон – на случай, если циркач обойдет расставленные ловушки. Но выхода нет. Истощить запасы энергии и спастись или погибнуть сразу. Нивлек расставил руки как крылья, растопырил пальцы. Во все стороны ударило широкое огненное кольцо. Он на миг ощутил себя ярко вспыхнувшим солнцем. Магический огонь смел окруживших его магов. Воздух заполнился криками боли тех, кто выжил. С неба упали сожженные кольцом птицы, что в полете опустились слишком низко.

Нивлек сосредоточился. С кончиков пальцев сорвалась энергия, превратившись в еще одно кольцо огня. Следом ушло третье. Они исторгались одно за другим, будто брошенные во все стороны сразу деревянные летающие тарелки. Блокировав и уничтожив встречным ударом огненные шары и сгустки энергии уцелевших врагов, кольца ударили по ним с удвоенной мощью. Разорвали воздух, и оборвались предсмертные крики.

На траве перед Нивлеком лежало два десятка обожженных тел. В живых не осталось никого.

Просмотрев погибших магическим зрением, Нивлек не нашел среди них Глумдара.

Однако выяснять, что к чему, уже не было времени. У него едва хватило сил сотворить портал. Самое время – попасть на гору Долгон. Талисман вот-вот упадет.

«Пока буду перемещаться, – подумал старик, – мой запас энергии восстановится. Хотя бы частично».

Миранда находилась в странном месте. Его и местом-то, строго говоря, назвать сложно. Ближайшая аналогия, приходившая в голову, – это светлячок в банке. Стен, пола и потолка словно бы нет, но они есть. Невидимые. Возможно, княжна смогла бы их нащупать, но она не чувствовала рук. Не ощущала ног. Девушка словно превратилась в кусочек разумного воздуха и была заперта в пустоте.

Она даже не успела понять, что произошло. Княжна помнила мелькнувшее перед ней лицо черноволосой женщины. Эльфийки, судя по ушам и глазам. Потом была яркая вспышка. И вот теперь Миранда здесь, не в силах позвать на помощь. Она могла думать, но не говорить. Вот уж действительно, как светлячок в банке. Никто тебя не слышит. Ты не можешь кричать. Не факт, что кто-то вообще знает, что ты здесь.

В этот момент случилось еще нечто более странное. Миранда попыталась закрыть глаза, которых у нее объективно не было. То, что она увидела, поразило девушку до глубины души. Рядом вновь оказался привычный мир. Она двигается среди деревьев, над головой ярко-синее небо и солнце. Под ногами – поросшая травой земля, по ветвям шмыгают белки.

Шагах в пяти от Миранды идет Страг. Он что-то говорит, но девушка не слышит ни слова. Губы шевелятся беззвучно. Он сердится, что-то доказывает, спорит. Бросает полные ярости взгляды. При этом Страг яростно жестикулирует. Вокруг больше никого, так что обращается поединщик определенно к ней. Миранда никогда еще не видела его таким – обычно это замкнутый, неразговорчивый парень. Парень, в которого она влюбилась. После их соития на жертвенной плите гоблинов Страг – ее супруг, хотя он это всячески отрицал.

Объяснить то, что происходит сейчас, может только одно. Миранду осыпало холодом, как если бы ее выгнали раздетую на мороз. Кто-то управляет ее телом. Ее саму в буквальном смысле отодвинули на задний план. Она все еще здесь, в своем теле, но может только наблюдать.

Попытавшись открыть глаза, княжна поняла, что не может. Пустое белесое пространство, окружавшее ее раньше, исчезло. Вокруг – снова привычный мир. Хотя бы это ей удалось. Боги ее не оставили даже здесь, в незримой клетке внутри ее же тела! Они помогут ей выбраться. Терять уже определенно нечего!

«Всеотец Шалтан! – взмолилась Миранда. – Приди мне на помощь!»

Княжна попробовала отойти назад. На пару шагов. Получилось! Тогда она решила снова двинуться вперед, посмотреть – сумеет ли.

Удалось. Работает!

Однако радоваться будет потом, сначала нужно освободиться. Девушка начала раскачиваться назад-вперед, представив себя сначала маятником, а потом тараном у ворот вражеской крепости. Она вдруг ощутила необычный прилив сил. Энергия струилась по ней, переполняя всю ее сущность. Шалтан ее услышал! Да, она заперта. Но теперь у нее есть оружие, чтобы разбить замки и вырваться наружу!

Миранда снова нанесла удар.

Страг бежал, стараясь не слишком быстро, чтобы экономить силы. Поединщик понимал, что долго так не протянет. Но он не мог просто идти пешком. Его мать ушла через портал, хоть он и пытался остановить. Однако сил справиться с волшебницей не хватило. Поди справься, когда у нее заклинания и магическая мощь, а у тебя – только голые руки, и снова начинает трясти от яда… Спасибо воде из источника Брана за то, что он выжил.

Страг вновь ощутил, что ему не хватает княжны. Только в этот раз намного сильнее и более остро. Он чувствовал, как что-то болезненно сжимается в груди. Перед глазами стоит усыпанное веснушками лицо в обрамлении рыжих волос. Он очень хотел увидеть девушку снова. И Миранда была бы здесь, не вмешайся мать, просидевшая тридцать лет в леомуне… Обещала вернуть княжну после того, как найдут Талисман. Только вот поединщик сомневался, что колдунья выполнит обещание.

Черана Талар предусмотрительно подарила амулет сыну, оставив себе надежную страховку, а после смерти своего тела укрылась там. Все элементы мозаики сходились. Черана его использовала. Теперь она выбрала тело красивой молодой девушки и уже вряд ли вернет его хозяйке. Страг был уверен: как только упадет Талисман и мать найдет его раньше, чем он сам, ее и след простынет. И Золотого Талисмана ему не видать.

Поединщик в ужасе размышлял, что сейчас переживает Миранда и где находится ее изгнанный дух. Хотел обнять, прижать к себе и защитить от всего зла на земле. Заверить, что все будет хорошо. Что никто отныне не посмеет тронуть ее и пальцем. Он не позволит… Страг в отчаянии тряхнул головой.

Даже если Талисман исполнит только одно желание, он твердо решил, что использует его, чтобы вернуть Миранду. Пусть даже ценой собственной жизни. Иначе он не мог – желание обладать этой девушкой, касаться ее и находиться рядом было слишком сильным.

Отчаяние придавало поединщику сил, усталость отступала.

Он огляделся. Вокруг тянется мелкий лесок. Он бежит вперед по медленно уходящему вверх склону. Под ногами хрустят сломанные ветром ветки.

Спереди донесся рев, послышались звуки борьбы. Поединщик замедлил бег, остановился, переводя дух.

Между деревьями Страг увидел эпическую картину. Впереди на уходящей вперед пустоши дерутся два великана. Громадные, широкоплечие. Каждый втрое выше него, одет в шкуры. Рядом валяются две дубины из массивных цельных стволов.

Немытые волосы у обоих похожи на паклю. Один – чернявый, у второго, что повыше, волосы цвета пшеницы. Они навалились друг на друга, пытаются достать кулаками. Светловолосый отбросил чернявого, и они начали колошматить друг друга массивными кулаками, размером с пивные бочонки.

Земля едва заметно подрагивает от их падений и прыжков. Великаны ревут от ярости, пытаясь ударить один другого по голове. У светловолосого под глазом громадный синяк. У чернявого порвана рубаха, кулаки сбиты до крови, но все равно продолжает бить противника.

Кулак врезался недругу в лицо, губы и так уже разбиты. Однако светловолосый не сдается. Он прыгнул на чернявого, смял своим весом, и тот с грохотом упал наземь.

Кулаки белобрысого с силой бьют лежащего, уже порядком избитого великана. У того рассечена бровь, губы превратились в оладьи. Взгляд замутился, а чернявый продолжает бить прямо в голову, норовя сломать тонкие височные кости.

В последний момент черноволосый что-то достал из-за пояса. Блеснуло лезвие. Чернявый вонзил нож врагу в живот, резко повернул. Из раны хлынула кровь, попадая и на него самого.

Выбравшись из-под противника, чернявый подхватил лежавшую рядом дубину. От удара голова светловолосого хрустнула, как разбитый арбуз. Великан остался на траве, лицом в луже собственной крови. Волосы частично приобрели алый цвет, точно заходящее солнце.

– Золотой Талисман будет моим, – прохрипел чернявый. Его грудь ходила ходуном, лицо блестело от пота. – А тебя пусть жрут птицы и звери…

Бросив дубину, он устало двинулся вверх по склону. В глазах горит неутоленная жажда. Страг теперь знал, что у него появился конкурент. Глядя ему вслед, поединщик размышлял, как его одолеть. А самое главное – как попасть на вершину первым.

Он глянул вверх – вершина теряется в легкой дымке облаков. Черт его знает, сколько туда идти. Коней здесь нет, а даже если бы были, все равно туда к вечеру не поспеть.

Страг лихорадочно пытался найти решение. Из любой неприятности всегда несколько выходов. Тот, что недоступен, и тот, который не нравится. Но его сейчас устроил бы любой, даже самый безумный…

Громкие птичьи крики вырвали Страга из размышлений. Задрав голову, он увидел в небе стервятников, что слетелись на свежий труп. Однако вдали заметил огромную птицу с золотистыми перьями. Она втрое больше самого поединщика. В небе прогремел раскат грома.

Глядя на нее, Страг подумал, что добраться до вершины теперь сможет. И попадет туда вовремя.

Обхватив туловище в золотистых перьях, Страг изо всех сил удерживался на птице, что несет его вперед. В лицо бьет встречный ветер, выдувая поединщику в лицо застарелый запах перьев, грязи, что застряла в них, и бог знает чего еще.

Руки и лицо Страга – в свежих царапинах, на голове шишка от удара клювом. Он едва смог оседлать эту птицу. К тому же Страга чуть не оглушил гром.

Он успокаивал себя, что выбрал не обычного стервятника, а красивую и благородную птицу Рух, или птицу грома, как их еще называют. Она прилетела позже любителей падали, долго описывала в небе круги, словно не собираясь к ним присоединяться. Однако позже, когда изрядно потяжелевшие стервятники начали улетать, птица Рух тоже спустилась, чтобы унести труп целиком. Страг не преминул этим воспользоваться.

Незаметно приблизившись, он прыгнул птице грома на спину и что было сил вцепился в перья. Рух принялась вырываться, едва не сбросила незваного гостя и не пробила голову клювом. Страг кое-как вскарабкался назад. Теперь птица несет его в небе и до сих пор не сбросила. Гадая почему, поединщик заметил, что леомун у него на шее едва заметно сияет.

«Похоже, там все же осталось еще немного магической энергии от матери».

Что ж, это только на руку. Где-то рядом вновь прогремело в небесах, но Страг уже успел привыкнуть.

Поначалу с непривычки от полета кружилась голова. Однако потом пришло спокойствие – подниматься пешком на Гору больше нет нужды. Полет сэкономит время, и он, возможно, скоро увидит Миранду.

«Я ее люблю», – неожиданно подумал Страг и сам удивился этой мысли. Он никогда не чувствовал подобного раньше. Ни одна женщина не вызывала таких эмоций. Даже те, с которыми он спал, пока работал в цирке.

Страг предположил, что, возможно, это чувство вины – все-таки его мать вселилась в тело Миранды. Но потом осознал, что неправ. Дело не в желании загладить вину. Его к Миранде тянуло. Хотелось, чтобы она была рядом. Положить ей голову на колени, позволить нежной ладони гладить себя по волосам. Быть с ней рядом. Защищать от любого, кто посмеет причинить вред. Провести с ней оставшуюся жизнь, какой бы тяжелой она ни была. Именно этого хотел поединщик. А поняв это, он поклялся: когда завладеет Талисманом, то заставит мать вернуть Миранду в ее тело.

Была, однако, еще одна проблема – та, что погнала его в этот путь с самого начала. Яд… Поединщик чувствовал жар и ломоту все время после того, как Черана Талар ушла. Но теперь жар сделался сильнее. Он глубже проникал в кости и мышцы. Все тело теперь ощущается отвратительным чугунным котлом. Однако в этот раз яд не спешил поражать Страга сразу. Смерть будто смакует последние мгновения, зная, что деваться ее жертве некуда.

Поединщик знал – спасет его только Золотой Талисман. Осталось всего-то ничего – дотянуть до вершины этой чертовой Горы…

Он вспомнил великана, что убил товарища из-за Талисмана. Мелькнула мысль: а что, если Глумдар сообщил про артефакт не только ему? Что, если на Долгон придет кто-то еще? Как иначе те великаны могли узнать про Талисман, если не с подсказки Глумдара? Мелькнула мысль, что драться с кем-то сейчас будет сложно. Особенно с тем, кто сильнее в несколько раз. Но и сдаваться он не собирался.

«Я не для того прошел весь этот путь. Нет, в сторону я не отойду!»

Внизу тянется склон, где заросший лесом, где покрытый болотами, где равниной или пустошью. Местность там безлюдная, и никаких путников не видно. Должно быть, великан пошел другой дорогой.

Страг попробовал давить сильнее на основание левого крыла птицы Рух. Рядом оглушительно прогремел гром, уши на миг заложило. Стало понятно, почему этих летающих громадин называют птицами грома.

К его удивлению, птица пошла влево. Он тут же попытался выровнять движение, нажав у основания правого крыла. Удалось. Поединщик не стал ломать голову, отчего эта огромная птица слушается, но подозревал, что дело опять в леомуне. Остатки магии от пребывания матери все еще действуют. Если не на людей, то на животных и птиц. Они скоро иссякнут, но пока нужно пользоваться!

Легонько нажав на основания обоих крыльев, Страг почувствовал, как Рух рванулась вперед. Встречный ветер усилился, норовя выдрать веки и сбросить наездника. Разодрать ледяными лапами, пока тот будет падать к земле. Поединщик крепче вцепился в перья.

Черана Талар пребывала в ярости. Страг взбесил ее требованиями вернуть тело прежней хозяйке. Боги, неужели какая-то девка ему дороже, чем родная мать?! Чародейка порадовалась, что хотя бы оставила душу Миранды дрейфовать рядом, а не выбросила в пустоту.

Все эти мысли неспешно проносились в ее голове, пока вызванный вихрь нес к вершине Долгона.

Чародейка хотела врать сыну как можно меньше, поэтому честно заверила, что девушка жива и с ней все хорошо. Что не собирается возвращать Миранду, говорить не стала. Не для того она ждала тридцать лет в амулете, чтобы отступиться теперь, когда завладела телом в прекрасной физической форме. Телом и возможностью получить Талисман.

Ее обижала неблагодарность Страга. Ведь это она, Черана Талар, находясь в леомуне, помогала ему справляться с опасностями, вытаскивала из подземелий, помогала победить врагов! И чем сын ей платит? Он на стороне этой рыжей девки! Понятно, парень влюбился. Черана и сама помнила, как впервые испытала это чувство. Она тогда еще была молодой и слабой колдуньей. Но возлюбленный грубо взял ее против воли, и с тех пор любовь для Чераны сделалась злом. После этого она сходилась с мужчинами лишь на своих условиях. В основном это были маги, но только она выбирала тех, кто слабее. Черана больше не хотела унижений от мужчин.

Отец Страга по имени Илош был младше и стоял на несколько ступеней ниже на лестнице магической иерархии. В отличие от нее, эльфом он не был. Чародейка не стала продолжать отношений и не сказала, что беременна. Сына она собиралась воспитывать сама.

Досадная случайность этому помешала. Страг вырос и возмужал без нее. Между его рождением и их встречей прошло тридцать лет. Все это время, пока Черана пребывала внутри амулета, она изо всех сил подавляла материнский инстинкт. Загоняла поглубже желание нянчить своего малыша, вдыхать нежный детский запах. Смотреть и радоваться, как он растет, делает первые шаги. Слушать, как его лепет превращается в понятную речь.

Лишенная обычных материнских радостей, запертая в тесном пространстве магического амулета, Черана огрубела и очерствела. Но теперь, когда вновь увидела сына, из недр ее души попыталось пробиться нечто светлое и радостное. Однако Страг раздавил это своим безразличием. Растоптал, как топчут сапогом пробившийся сквозь камень цветок. Это было больно и обидно вдвойне.

Внезапно чародейка ощутила удар. Он сотряс ее разум, в мозг словно вонзились острые иглы. Через несколько секунд это повторилось. Черана Талар изумилась – атака пришлась из глубины занятого ею тела. Оттуда, где сейчас узница.

Черана чувствовала энергию новоиспеченной противницы. Энергию простую, но мощную. Доступ к ней получают лишь маги наивысшего ранга, те, кто доходит до самых глубоких источников. Те, которым для магии не нужны заклятья. Но был и другой путь – вера. Слепая вера и поклонение богам. Это было единственным объяснением. Курам на смех – могучую эльфийскую чародейку атакует простая девчонка из рода людей. Атакует почти что на равных!

Вихрь, что нес Черану, стремительно пошел вниз. Стенки принялись истончаться, пока не пропали совсем. На счастье, совсем близко к земле.

Она ударилась о землю, но падение с маленькой высоты не причинило вреда. Черана покатилась по склону вниз, пока не остановилась, провалившись в мелкий овраг.

Придя в себя, она стала подниматься. За спиной раскинулся обрыв. Чародейка едва удержалась, чтобы не сорваться в пропасть. По телу разлился страх. Сердце заходится в бешеном стуке.

Следующий удар Миранды практически выбросил ее из тела.

Черана Талар собралась с силами и бросила огромный сгусток энергии в ответ. Она буквально видела, как сияющий энергетический ком ухнул в темную шахту внутри ее разума и понесся вниз, в самую глубину, откуда пытается вырваться узница.

Удар достиг цели. Снизу все осветилось от яркой вспышки.

Черана прислушалась, готовая, если потребуется, снова дать отпор. Но контрудара не последовало. Девчонка мертва? Или просто затаилась? Надо было убить ее сразу, а не оставлять врага за спиной!

Не успела это подумать, как высоко в небе пронеслось что-то огромное и ослепительно яркое, оставляя в широкую полосу огня. Оно врезалось в Гору где-то наверху, до вершины еще далеко. Грохот докатился до нее эхом. Удар был такой силы, что земля ушла из-под ног. Черана упала. К счастью, в противоположную от обрыва сторону.

В уши врезался громкий клекот. Подняв глаза вверх, она увидела, что с неба падает огромная птица. Падает, переворачиваясь и теряя золотистые перья, прямо на нее, явно старается что-то стряхнуть. Черана увидела силуэт человека, что яростно вцепился в птицу и не отпускает. Страг!..

Следовало торопиться – Талисман только что упал. Нужно как можно скорее его подобрать! Но сначала – решить все вопросы со Страгом раз и навсегда. Неблагодарные дети заслуживают смерти.

Поединщик падал вместе с птицей Рух. Мельком он увидел, как великана, что тоже шел за Талисманом, сильным толчком сбрасывает в пропасть.

Все произошло в мгновение ока: яркая вспышка среди облаков – и пронесшийся по небу огненный шар. Золотой Талисман… Окутанный небесным пламенем, Талисман оставлял за собой полосу огня.

Волна жара ударила птицу. Из клюва вырвался пронзительный крик.

Страг отчаянно вцепился ей в крылья, стараясь удержаться, крутясь и переворачиваясь в воздухе вместе с ней. Все тело ломило от сильного жара, но он об этом не думал. Выжить – вот единственная мысль, что билась в голове.

На все еще далекой вершине Горы полыхнула яркая вспышка, там во все стороны словно брызнуло золотом. Грохот, казалось, сотряс даже воздух.

Вместе с птицей Страг рухнул на землю.

Страг поднялся с мертвой птицы. Трава забрызгана кровью, в которую влипли перья. К ногам и рукам поединщика как будто привязали гири. Все тело точно в огне. Он чувствовал тошноту, но сдерживался. Это стоило неимоверных усилий.

Он посмотрел на лежащую впереди вершину, до которой вроде бы совсем немного. Но поединщик понимал – сил дойти туда нет. Да, сейчас он стоит на ногах, но, скорее всего, упадет по дороге и больше не сможет подняться. Яд уже работает в полную силу, и никакого противоядия не осталось.

Краем глаза он заметил движение. Ударил толстый луч огня. Грудь обожгло, Страга бросило на траву. Он чувствовал запах опаленной кожи и прожженной рубашки на груди. Боль была невыносимой.

К нему подошла Миранда… Нет, все еще Черана Талар. Взгляд девушки изменился – стал более хмурым, жестоким. С присутствием матери что-то поменялось в глазах возлюбленной. Теперь они холодные, как северные ледники. Поединщик видел в них свое отражение.

– Отпусти ее. Отпусти, ты же дала слово!

– Будь ты проклят, – сказала чародейка. – Видел бы ты себя сейчас. В кого ты превратился?! Готов предать родную мать ради девки…

Неожиданно у нее за спиной раздался голос:

– Черана Талар! Ну надо же! Хотя я узнаю тебя в любом обличье!

Чародейка обернулась. В нее ударил массивный огненный шар. Чародейку толкнуло назад, к обрыву. Она вскрикнула, в отчаянии взмахнула руками, чтобы удержать равновесие. На груди дымится ожог. Эльфийка боролась с болью, но важнее сейчас – не сорваться в пропасть.

– Альтан Нивлек! – закричала она. – Мы можем договориться! Поделим силу Талисмана пополам!

Из пальцев старика вырвались огненные нити. С шипением сплелись в яркое, слепящее глаза копье – и ринулись к чародейке.

– Миранда! Нееееет!!!! – крикнул Страг, в отчаянии бросившись к ней.

Девушка рухнула с обрыва вниз.

Поединщик споткнулся и растянулся на траве. Мысленно он проклинал появившегося из ниоткуда старика, который убил мать. Но хуже всего то, что он убил и Миранду.

Нивлек стоит в дюжине шагов от него. Невысокий, лысый, с застарелыми ожогами на голове и лице. Его балахон изрядно помят, как и он сам. На лице старика читается неимоверная усталость.

Страг мечтал свернуть ему шею. Но сил уже не осталось. Талисман на вершине, но до него не добраться. Предмет его тяжких поисков теперь достанется этому старику. Где же, черт побери, Глумдар, когда он так нужен?!

– Ну что, циркач, – сказал старик. Только теперь Страг заметил, что глаза его слепы, но старик, похоже, прекрасно ими видит. – Не с тем решил тягаться, сопляк. Я сейчас пойду и заберу Золотой Талисман. Потом убью тебя. Но сначала ты увидишь то, зачем шел столько времени… – Он рассмеялся, но в этом смехе чувствовалась усталость. – Увидишь из моих рук! Ха-ха-ха!

Нивлек неспешно двинулся к вершине, закрывая лицо рукой от солнца.

Поединщик отвернулся – не хотелось видеть этого самодовольного старика.

В траве рядом что-то блеснуло. Что-то небольшое, размером с кулак. На вид – камень в виде грубого ромба с неровными гранями. Какого черта – терять все равно уже нечего… Можно хоть проломить гаду голову.

Страг протянул руку. Пальцы сомкнулись на странном сияющем камне. По пальцам и кисти руки хлынуло живительное тепло. Тошнота и головокружение пропали. Страг чувствовал, как в него вливаются силы. Он будто заново родился.

– Талисман! – прошептал он, не веря.

Нивлек обернулся, глаза его расширились в изумлении:

– Нет! Не может быть!

Страг поднялся на ноги, взгляд, полный ненависти, направлен на старика.

Из ладони Нивлека метнулся огненный шар.

Поединщик вскинул руку с Талисманом, и шар огня… растворился в воздухе. Маг побледнел. Он метнул в Страга молнию, но та ударила в Талисман, не причинив вреда.

Поединщик пантерой метнулся вперед. Оказавшись возле Альтана Нивлека, он выбросил перед собой руку. Кулак вошел старику в переносицу. Тихо хрустнула кость, и Кардлаш Речной, он же Альтан Нивлек, упал замертво.

Страг посмотрел на зажатый в руке артефакт. Да, цель достигнута, но какой ценой! Миранды больше нет. Матери тоже, но туда ей и дорога…

Внезапно он вспомнил, что в руке держит самый могучий артефакт на свете. Лицо просветлело, в глазах появилась надежда. Страг поднял его перед собой. Глядя на артефакт, словно это живое существо, как когда-то и леомун, он произнес:

– Верни Миранду! Немедленно. Я, твой хозяин, повелеваю вернуть ее к жизни! – Он вскинул руку с Талисманом вверх. К нависшему над головой бело-голубому небу. К яркому диску солнца.

Ничего не происходило. Вокруг по-прежнему никого. Только труп разбившейся птицы Рух, что лежит в паре шагов на траве.

– Верни Миранду! Я приказываю! – крикнул Страг, обращаясь к зажатому в кулаке куску золота. Он в ярости стиснул артефакт в кулаке. Будь это яблоком, из него закапал бы сок.

Талисман оставался холодным. Он не внимал ни мольбам, ни проклятиям. Если в нем и была сила, теперь ее не осталось, это было ясно как день. Страг исцелился, Талисман защитил от Нивлека. Но больше, похоже, этот артефакт дать не мог.

Поединщик в отчаянии опустился на землю. Накатила неимоверная тяжесть. На смену радости от исцеления пришла апатия.

Он лег на траву, подставив лицо солнцу. Веки смежились, перед глазами запрыгали разноцветные фигуры.

Поединщику слышался задорный смех Миранды. Живой и невредимой. Мелькнуло ее улыбающееся лицо в веснушках, ее прекрасные глаза, которыми он был готов любоваться вечно.

Он поклялся, что разыщет Глумдара. Не может быть, чтобы все зря. Надежда упорно не хотела умирать. Шептала, что это еще не конец. Возможно, он просто чего-то не знает, и все разъяснит старый маг. Да, Глумдар знает все ответы.

Страг поклялся найти старика. А пока нужно поспать…

Он чувствовал, как тело становится легким и тяжелым одновременно. Как его уносит бездонный водоворот, называемый сном.