Мир погряз в несправедливости. Сегодня Антон Ермак убедился в этом на собственном опыте. День не задался с самого утра.

На первом же уроке он схлопотал двойку по алгебре, и всё из-за того что случайно решил не свой вариант. Конечно, сама по себе такая оплошность не криминал. Если бы Антон наделал ошибок, он получил бы заслуженный трояк и мог бы дальше радоваться жизни. Проблема заключалась в том, что все задачки были решены на отлично, что вызвало немалое удивление математички.

Точные науки не были коньком Антона. По математике он обычно перебивался на тройки с редким вкраплением четвёрок. Немудрено, что Алевтина Викторовна решила, будто он нарочно схитрил, чтобы списать у Самсоновой Насти. Нельзя сказать, что её подозрения не имели под собой основания.

Сначала Антон и впрямь ошибся с вариантом, а когда заметил свой промах, то менять что-либо было поздно и он резонно рассудил, что глупо упускать шанс и ничего не подсмотреть. Но самое обидное заключалось в том, что он подглядел до смешного мало. У Настьки много не спишешь. Эта вредина стоит на страже своей тетрадки, как бульдог возле сахарной косточки. Так что большую часть контрольной Антон решил самостоятельно, и двойка была вопиющей несправедливостью.

На этом злоключения Антона не закончились. Следующим в расписании стоял его любимый предмет — история. Антон читал столько исторических романов и энциклопедий, что тут ему не было равных. Но сегодня даже на уроке истории его ожидал подвох. Настя, макака белобрысая, начала дразниться из-за двойки по алгебре. Сначала Антон стойко терпел её измывательства. Минуту терпел, две, а потом не выдержал. Двинул её по коленке. Не сильно, а чтоб не выпендривалась. И тут свершилась вторая несправедливость. Анатолий Иванович выставил его из класса. И главное, Настьке хоть бы хны.

Настроение у Антона было на нуле. Чтобы не торчать, как пень, в коридоре, он незаметно выскользнул из школы и от нечего делать пошёл в соседний магазин. Побродив между полками и купив кока-колу, он вернулся как раз к концу урока. Увидев его, Федосеев, в народе известный как Федос, язвительно спросил:

— Ну что, юный историк, проветрил мозги? Не хило тебя с урока выперли.

Антон не привык оставлять выпады в свой адрес без внимания. Тем более, что с Федосеевым у них была непримиримая вражда. Мгновенно оценив, чем можно уесть противника, Антон напустил на себя важность и сказал:

— Подумаешь, зато я в ролике снялся. По телику будут показывать.

— Ага, суперблокбастер, Антон Ермак подпирает стенку в коридоре, — фыркнул Федосеев.

— Много ты понимаешь. Я в «Перекрёсток» ходил. Там промакция. Кока-колу халявную раздают и ещё интервью берут, — соврал Антон и для наглядности смачно отхлебнул из бутылки.

— Ладно тебе трепаться, — недоверчиво сказал Федос.

Судя по интонации, было видно, что сомнение закралось-таки в его закалённую в перепалках душу. Антон подлил масла в огонь:

— Если быстро побежишь, то, может, ещё успеешь. Хотя с такой рожей тебя вряд ли по телику покажут. Это ж только детей пугать.

Его презрительный тон окончательно убедил Федосеева в том, что Антон не врёт. Федосееву тоже хотелось стать звездой телеэкрана, но он опасался, что не успеет вернуться к началу следующего урока. Видя его душевные терзания, Антон продолжал развивать тему:

— Мне вообще повезло. Журналистка хотела взять интервью у детей. В смысле, молодое поколение выбирает здоровый образ жизни и всё такое. А как назло, кругом одни взрослые.

— А телевизионщики ещё не ушли? — заинтересовалась Крылова.

Видя, что число слушателей расширяется, Антон воодушевился и в порыве вдохновения добавил:

— Да они только что камеры установили. Ещё как минимум час будут снимать. Тебя-то они точно возьмут. Ты девчонка симпатичная. А вот насчёт Федоса не знаю. Фактура не та.

Антон умел быть убедительным. В результате шесть человек из класса сорвались в супермаркет на пресловутые съёмки. Несостоявшиеся звёзды вернулись не солоно хлебавши только к середине следующего урока. Вдобавок они столкнулись в коридоре с директором.

Тогда-то и свершилась третья несправедливость. После разбирательства родителей Антона вызвали в школу, а прогульщики отделались лёгким испугом.

В общем, жизнь явно не задалась.

Как и следовало ожидать, отец Антона, Юрий Николаевич, не захлопал в ладоши от радости, когда узнал, что его вызывают к директору.

— Что ты натворил на этот раз? — грозно спросил он.

— Ничего особенного, — скромно пожал плечами Антон.

— Ничего было в прошлый раз, когда ты устроил в школе короткое замыкание. Но тогда меня вызывали к физику. А теперь — к директору. Похоже, ты прогрессируешь.

— Да я просто пошутил. Сказал, что в «Перекрёстке» промакция. Для рекламы снимают и халявную кока-колу дают.

— Что это за выражение «халявная»? Неужели нельзя говорить по-человечески? Почему нужно обязательно коверкать русский язык? — поморщился отец.

— Ну, даром, — буркнул Антон.

— И из-за этого меня вызывают к директору? Не юли. Говори начистоту.

— Я ж не виноват, что эти придурки поверили и сбежали с истории.

— Так… Все, значит, придурки, а ты умный. Сорвал урок…

— Я не срывал. Там всего шесть человек сбежало. А Крылова, скелетина саблезубая, директору нажаловалась. Такая злопамятная. Я ей один раз на истории подсказал, что Иван Грозный в десятом веке жил. Смеху было. А она с тех пор злится. Шуток не понимает.

Тирада сына оставила Юрия Николаевича равнодушным. Видимо, в этот день с чувством юмора у него было напряжённо.

— Ты прямо штатный шутник, как я погляжу, — покачал он головой. — Перед Анатолием Ивановичем стыдно.

— Чего стыдно? — возмутился Антон. — Между прочим, я по истории лучший ученик.

— И за это тебя выставили с урока? — спросил отец.

Его осведомлённость оказалась для Антона полной неожиданностью. Наверняка Настька и тут успела подложить свинью. Мало того, что Антон терпел соседство Самсоновой в школе, они ещё жили на одной площадке, и родители дружили семьями. Антон всем своим видом давал понять, что он к этой семейной дружбе не имеет никакого отношения, но его мнение в расчёт не принималось. Зато шпионка местного значения, Настя, исправно докладывала обо всём, что случалось в школе. Словом, бедного Антона обложили, как волка красными флажками.

— Это всё Настька подстроила. Я не виноват, — с жаром возразил Антон.

— Ты кругом невинный.

— Во всяком случае, на истории — это не моя вина. Я, может, вообще историком стану.

— А как же увлечение биологией? Или это тоже была шутка? Для чего мы тебе покупали дорогостоящий микроскоп? Кстати, где он? — поинтересовался отец.

Его любознательность была явно некстати. Микроскоп покоился где-то в недрах шкафа, но его точное местонахождение сразу определить было трудно. А всё из-за любви родителей к порядку. Они оба терпеть не могли, когда вещи были разбросаны по квартире. Чтобы не раздражать чистоплотных предков, Антон регулярно наводил в своей комнате порядок. Уборка заключалась в том, чтобы запихнуть всё в шкаф, с глаз долой. В последнее время делать это было всё труднее, шкаф ведь не резиновый.

Каждый раз Антон давал себе слово, что непременно разберёт залежи, как только найдётся свободное время. Но его никогда не находилось. Вернее, когда выдавалась свободная минутка, Антон напрочь забывал о своём благородном порыве, а когда вспоминал, то уже был занят. Антон подозревал, что при отце шкаф лучше не открывать, поэтому как можно небрежнее сказал:

— В шкафу, где же ещё.

Всё бы обошлось, если бы не мама. До этого она сидела на диване и листала глянцевый журнал, нарочито предоставив Юрию Николаевичу самому разбираться с сыном. Но тут не выдержала и укоризненно сказала:

— Я говорила, что ему не нужен никакой микроскоп. Это была твоя блажь.

— Что значит, блажь? — возмутился Юрий Николаевич. — Я хочу, чтобы он рос образованным человеком, чем-то интересовался.

— Лучше бы уделял ему побольше времени. А твой микроскоп сейчас валяется неизвестно где. Я вообще не уверена, что он дома, — сказала Людмила Сергеевна.

Юрий Николаевич посмотрел на сына:

— Это правда?

— Нет, он честно в шкафу. Просто его надо искать, — заверил Антон.

— Вот заодно и поищем, — сказал Юрий Николаевич, направляясь в комнату сына.

Спорить дальше было бесполезно. Антон обречённо побрёл за отцом. Открыв дверцу шкафа, Антон предусмотрительно отскочил в сторону, и правильно сделал, иначе его завалило бы грудой вещей. Из шкафа выпали книги, футбольный мяч, смятые листы с рисунками, старые тетрадки, бадминтонная ракетка, скомканная футболка и даже лопата.

Юрий Николаевич несколько мгновений оторопело взирал на кучу барахла, а потом позвал жену:

— Мила, иди сюда, полюбуйся.

Людмила Сергеевна заглянула в комнату и, оценив ситуацию, покачала головой.

— Теперь понятно, как ты поддерживаешь порядок.

— Как это понимать? — строго спросил отец.

— Я всё уберу, — кротко пообещал Антон.

— Хотелось бы.

Взгляд Юрия Николаевича упал на лопату, и его брови удивлённо поползли вверх.

— А это ещё что такое?!

Он уставился на лопату, как будто в жизни не видел подобного предмета. Вопрос был явно риторический и ответа не требовал, поэтому Антон молча пожал плечами.

— Что здесь делает лопата? Я у тебя спрашиваю, — повторил Юрий Николаевич.

— Лежит, — промямлил Антон.

— Понятное дело, что не рэп отплясывает. А зачем она здесь лежит?

— Чтобы клад выкопать.

— И где же ты собрался копать? На необитаемом острове?

— Зачем на острове? В школьном дворе.

— Ну конечно, где же ещё быть кладу, как не в школьном дворе, — хмыкнул отец.

Антон и сам понимал, что его утверждение звучит неправдоподобно, но всех, кто делал великие открытия, сначала высмеивали. Он мечтал найти клад с тех пор, как прочитал «Остров сокровищ» Стивенсона, но не знал, как к этому подступиться. Не станешь же перепахивать всё подряд. Лишь прочитав о том, как подземную воду и клады ищут при помощи рамки, он понял, что поиски можно поставить на научную основу.

— Кто же его там зарыл? Школьный завхоз? — продолжал иронизировать Юрий Николаевич. — Знаешь, сколько кладоискателей там до тебя побывало?

— Это ничего не значит. Я всё научно проверил.

— Интересно, каким образом?

— Рамкой, — выложил свой козырь Антон.

— Какой ещё рамкой? — переспросил Юрий Николаевич.

— При помощи которой ищут, где колодец копать. Я читал, что она и клад может указать. Если где-то зарыто сокровище, то она начинает вращаться. А ещё кино такое было про мальчика, который золото искал.

— В кино ещё и не такое увидишь. Там и крупногабаритные мартышки по Нью-Йорку бегают, и люди-пауки мир спасают, — сострил отец.

— Не всё же кино выдумка, — возразил Антон. — И потом про рамку я в журнале читал.

— Можно поинтересоваться, в каком?

— «Оракул».

— Да, чрезвычайно научное издание. И где ты нашёл эту лабуду?

— У Кирилла. Его мама покупает. И вовсе это не лабуда. Я рамку сто раз проверял, — заверил Антон.

— А рамку где взял? — спросил Юрий Николаевич.

— В специальном магазине. «Белые облака».

— Что?! С каких это пор ты ходишь по таким магазинам? — отчего-то разозлился отец и обернулся к жене: — Полюбуйся, к чему приводит твоё увлечение эзотерикой. Мало того, что сама читаешь всякую муру, ещё и ребёнку мозги забиваешь.

— Это не мура. И вообще, не делай трагедии из пустяка. Лучше бы уделял ему больше времени, — сказала Людмила Сергеевна.

— Ты же знаешь, я пашу как вол, — парировал Юрий Николаевич и снова обратился к Антону: — Значит, так. Про раскопки забудь. Я в твои годы об учёбе думал, а не лоботряса гонял. Лучше бы над задачником посидел. Двойка по математике. Куда это годится? — он припомнил ещё одно прегрешение сына.

— Я не рождён, чтобы быть математиком, — угрюмо заметил Антон.

— Ты мне эти рассуждения брось. Запомни, в жизни самое главное — научиться считать. А чтобы у тебя было время подумать, как жить дальше, сейчас мы с мамой пойдём в «Шоколадницу», а ты будешь разбирать шкаф.

— Па, ребёнка нельзя наказывать едой, — заканючил Антон.

Однако отец был непреклонен, как скала.

— Без пирожных ещё никто не умирал. Мила, собирайся.

Бравурная музыка прервала их разговор. Юрий Николаевич раздражённо взял трубку мобильного телефона.

— Да… Почему так срочно?.. Ты думаешь?.. Минут через сорок, не раньше… Хорошо. Буду.

Из невнятных фраз отца Антон понял, что поход в «Шоколадницу» находится под угрозой срыва.

— Опять убегаешь? — укоризненно проговорила Людмила Сергеевна.

— Буквально на пару часов. Наклёвывается интересный вариант с бельгийцами, — сказал Юрий Николаевич.

— А как же «Шоколадница»?

— Милочка, если мы подпишем контракт, обещаю, что ты будешь пить шоколад на Сейшелах.

Юрий Николаевич чмокнул жену в щёку, пригрозил Антону проверить по возвращении шкаф и ушёл.

Антон довольно усмехнулся. Всё-таки остаться дома с мамой было не так тоскливо, как заниматься приборкой, когда все пьют горячий шоколад и заедают пирожными. Он ещё не знал, что Его Величество Случай уже приготовил для него занятный поворот.

Глядя на груду вещей на полу, Антон удивлялся, как все они умещались на толках. Зная, что отец всё равно забудет его проверить, он уже прикидывал, как половчее затолкать всё назад, но мама предугадала его тактический ход. Она примостилась с журналом в кресле и сказала:

— Убирай, как следует. Я прослежу.

— Мам, тут же за неделю не управишься, — взмолился Антон, но мама была неумолима:

— Значит, будешь разбирать неделю.

Антон с тоской посмотрел на развал и без особого энтузиазма принялся за дело, но скоро заметил, что уборка таила в себе приятные сюрпризы. Он нашёл много интересных вещичек, о которых давно позабыл: наушники, игру «Morrowind», пачку стикеров с гоночными машинами, штук двадцать оловянных рыцарей. С нижней полки на свет божий показался злосчастный микроскоп. Там же лежали журналы, несколько любимых книжек и парочка новых, ещё не прочитанных. В глубине шкафа Антон обнаружил старый фотоальбом.

В нём были собраны фотографии тех лет, когда Антон ещё не родился. Все они были чёрно-белые, каких теперь уже не делают, а одна — вообще на толстом картоне. На ней были изображены незнакомые люди в старинных одеждах. Женщина с младенцем на коленях сидела на стуле, а рядом, положив руку ей на плечо, стоял мужчина в сюртуке.

— Мам, а это кто? — спросил Антон.

— Твоя прапрабабушка.

— А кто сидит у неё на коленях? Моя прабабушка? — спросил Антон.

— Нет. Это прапрабабушка на коленях у своих родителей, — ответила мама.

— Молодая ещё, — философски заметил Антон, глядя на карапуза, которому предстояло стать его прапрабабушкой.

Он пролистал несколько страниц, когда его заинтересовало фото группы ребят его возраста. В шортах и футболках они старательно улыбались в объектив. Впереди стоял вихрастый мальчишка с мячом в руках.

— А это что за дети? — поинтересовался Антон.

— Наш класс в спортивном лагере. Меня найдёшь? — спросила мама.

Антон пристальнее изучил фото и ткнул в девчонку с хвостиками.

— Вот! В первом ряду. Правильно? А мальчишка с мячом точь-в-точь наш историк. Такая же шевелюра.

— Это он и есть, — кивнула мама.

— Он с вами в одном классе учился? — удивился Антон.

— А ты не знал?

— Нет.

— Но не надейся, тебе от него никаких поблажек не светит, — тотчас заверила его мама.

— А чего мне надеяться? Я и так лучше всех, — заявил Антон.

— Нос опусти, лучший. Настя сказала, что тебя из класса выставили, — напомнила Людмила Сергеевна.

— Это она от зависти, — буркнул Антон и благоразумно сменил тему: — А Толь Иваныч тут прямо атлет. С мячом. Можно подумать, спортсмен.

— Он и был спортсменом. Школьной знаменитостью. Чуть не стал чемпионом по бегу среди юниоров. Все считали, что когда-нибудь он войдёт в олимпийскую сборную.

— Кто? Толь Иваныч? Он же хромой.

— Это из-за несчастного случая. На соревнованиях в Свердловске.

— А где это?

— Раньше так называли Екатеринбург.

— А давно?

— Мы тогда в шестом классе учились, как ты.

— Я и не знал. Как это случилось? — заинтересовался Антон.

— Колено молотом раздробило. Во время тренировки у метателя молот сорвался. А Толик как раз мимо бежал.

Вот это была новость! Мало того, что родители ни словом не обмолвились про то, что учились в одном классе с Толь Иванычем, так тот ещё и спортом занимался. Антону даже в голову не приходило, что учитель истории когда-то мог бегать. Все привыкли видеть его с костылём.

— А что стало с метателем молота? — спросил Антон.

— Не знаю.

— А как же Толь Иваныч?

Глупейший вопрос сам собой сорвался с языка. Финал этой горькой истории был известен. Её нельзя было переписать заново, чтобы был хороший конец. Людмила Сергеевна с грустью посмотрела на фотографию.

— Сначала он очень переживал, что пришлось уйти из спорта. А потом пошёл на исторический и стал учителем. Так что нет худа без добра, — завершила она, чтобы успокоить сына.

Антон задумался. Какие удивительные повороты иной раз делает судьба.

Если бы не какой-то несчастный случай, человек стал бы чемпионом, заработал бы кубки и медали.

Антон не имел ничего против того, что Анатолий Иванович стал учителем. Он был классный мужик, хотя историк так себе. Про Средневековье Антон мог рассказать больше него.

— А если бы он на соревнования не поехал? — спросил Антон.

— Если бы, да кабы. Давай-ка лучше завалы посреди комнаты убери. А то до ночи будешь возиться, — мама вернула его с небес на землю.

Антон снова принялся за уборку, но прежде вытащил фотографию из альбома. Он собирался на следующий день ошарашить одноклассников удивительной новостью.

На следующий день Антон поднялся в небывалую рань. Ему не терпелось сообщить ребятам о том, что учитель истории когда-то претендовал на чемпионский титул. Это была настоящая сенсация. Наскоро поев, Антон зашнуровал кроссовки и закинул рюкзак за спину.

— Уже собрался? Что-то ты сегодня рано, — удивилась Людмила Сергеевна.

— Жажда знаний, — парировал Антон.

— Двоек не нахватай, жаждущий, — улыбнулась мама.

— Ма, кто старое помянет… Можно подумать, что я двоечник. Между прочим, у Эйнштейна тоже были двойки по математике, а каким человеком стал.

— Смотри-ка, Эйнштейн местного значения. Где это ты нахватался? Отец прав. Об учёбе надо думать, а не глупостями заниматься.

Людмила Сергеевна привычно чмокнула Антона в щёку и выпроводила из квартиры.

Как по заказу, первым уроком по расписанию стояла история. Кабинет был ещё закрыт. Кучка ранних пташек выжидала возле запертой двери. Антон с разочарованием отметил, что народу пока пришло маловато, но ему было невтерпеж поделиться новостью. Подойдя к собравшимся, он без предисловий объявил:

— Сейчас я вам такое скажу. Бомба!

Как и следовало ожидать, подобное заявление привлекло всеобщее внимание. Все лица обратились к Антону, но он не торопился удовлетворить любопытство народа. Выдержав паузу, он с расстановкой произнёс:

— Толь Иваныч чуть олимпийским чемпионом не стал.

— По шахматам, что ли? — спросил Федосеев.

— Федос, ты хоть бы свою тупость людям не показывал. Кто же на Олимпийских играх в шахматы играет? Бери круче. Он был спринтером.

— Врёшь, — не поверила Аня Стасова.

— Спорнём? — предложил Антон.

— Ты чего, смеёшься? У него же одна нога короче другой и колено не гнётся, — разделил всеобщее недоверие ближайший друг Антона Кирилл.

— По-вашему, он инвалидом родился, да? А вот это видели?

Антон с гордостью достал из рюкзака фотографию и выставил на всеобщее обозрение.

— Вот. Это он в спортивном лагере.

Снимок пошёл по рукам.

— Похож, — единогласно согласились все, и только Федосеев стоял на своём:

— Мало ли кто на кого похож? У него просто волосы такие же. Это ещё ничего не значит.

— А вот и значит! — распетушился Антон. — Между прочим, мои родители с ним в одном классе учились.

— Понятненько. Так вот почему ты по истории отличник, — съехидничал Федосеев.

— Ну ты у меня дождёшься, Федос. Сейчас как дам тебе в глаз.

Оскорблённый Антон двинулся на обидчика, но в это время к кабинету подошла Настя.

— Ермак, опять дерёшься? — с осуждением произнесла она.

При виде её язвительной ухмылочки у Антона пропала всякая охота дубаситься с Федосеевым. Он переключил внимание на Настю.

— А твой номер последний с краю.

Диалог между двумя «закадычными» врагами прервал Федосеев:

— Слышь, Настя, прикинь. Он говорит, что Толь Иваныч был олимпийским чемпионом по бегу.

— Не был, а чуть не стал. Уши мыть надо, — огрызнулся Антон.

— Правда что ли? — заинтересовалась Настя.

Она оценивающе посмотрела на фотографию и ткнула пальцем в будущего учителя истории:

— Это он? Симпатичный. А что случилось у него с ногой?

— На соревнованиях травму получил. На тренировке он бежит, и вдруг метатель с молотом. Молот раскрутил — вжик, вжик. Молот вырвался. Толь Иванычу — хрясь по колену.

Рассказ Антона перемежался звуковыми эффектами и для пущей убедительности сопровождался пантомимой, но Настю он не впечатлил.

— Врёшь, — покачала головой девочка.

— Не веришь? Сама у него спроси, — обиделся Антон.

Словно в ответ на его слова, к кабинету, прихрамывая и опираясь на палочку, подошёл Анатолий Иванович. Спорщики примолкли. Поздоровавшись с учителем, они следом за ним вошли в кабинет.

— Вот и спроси, — тихо проговорил Антон, обращаясь к Насте.

— И спрошу, — также тихо огрызнулась она.

— И спроси.

— О чём это вы хотите меня спросить? — поинтересовался Анатолий Иванович, услышав их приглушённый спор.

— Самсонова хотела вам вопрос задать, — Антон кивнул на Настю.

Настя посмотрела на него испепеляющим взглядом, но Антон был закалённым. На него такие штучки не действовали.

— Надеюсь, вопрос по истории?

— По самой что ни на есть истории, — заверил учителя Антон.

Анатолий Иванович выжидающе посмотрел на девочку.

— Ну давай свой вопрос.

Настя оказалась в глупейшем положении. А вдруг историк был инвалидом от рождения? Тогда её вопрос окажется бестактным и обидит его. Но, с другой стороны, промолчать она не могла. Настя кивнула на Антона и сказала:

— Он говорит, что вы были олимпийским чемпионом.

— Олимпийским чемпионом? Нет, к сожалению, не довелось, — резко сказал историк.

Настя победоносно глянула на Антона.

— Я вовсе не это говорил. Анатолий Иванович, скажите ей, что вы спринтером были. Что вы чемпионом могли стать, в общем… — Антон смущённо смолк.

— Это было. И спринтером был, и чемпионский титул надеялся завоевать, — подтвердил учитель истории, — а вот до олимпиады я тогда ещё не дорос. Я учился в шестом классе, когда мне пришлось проститься со спортом. Кстати, это случилось в сентябре. Восемнадцатого сентября тысяча девятьсот восемьдесят второго года. Завтра, можно сказать, годовщина, — с горечью произнёс он.

Несмотря на прошедшие годы, воспоминания до сих пор причиняли ему боль. Ребята смущённо молчали. Да и что тут скажешь? Очнувшись от мрачных размышлений, историк сказал:

— Да, всё могло бы быть: поездки, медали. Мог бы стать чемпионом, а вместо этого вас, балбесов, истории учу.

— Не переживайте. Вы классный учитель, — сказал Антон, чтобы подбодрить погрустневшего историка.

— Да. Честно, — наперебой загалдели ребята.

— Ладно, подлизы. Тема исчерпана, — сказал Анатолий Иванович, подводя под разговором черту.

Рано или поздно сенсации теряют свою новизну. Сначала все только и говорили, что о спортивном прошлом учителя истории, но постепенно интерес к старой фотографии угас. Шестой «А» погрузился в обычную рутину рабочего дня. Антон понял, что пора подумать о делах насущных.

Несмотря на запрет отца, он не собирался отказываться от поисков клада. Напротив, нужно было поторопиться. Бабье лето подходило к концу, а с наступлением осенней хляби земляные работы придётся отложить до весны.

Антона беспокоило только одно: как незаметно вести раскопки посреди школьного двора. Единственное, что приходило в голову, — копать ночью. Но бдительность родителей не оставляла никакого шанса выбраться из дома после полуночи. Искатель клада не первый день бился над этой проблемой, когда вдруг на уроке геометрии его посетило озарение.

Как и всё гениальное, решение задачи было настолько простым, что Антон даже удивился, почему он не додумался до этого раньше. Ему захотелось немедленно поделиться своим открытием с Кирюхой. Пока Алевтина Викторовна не видела, он взял ластик и запустил им в друга.

Кирилл сердито обернулся, ища взглядом того, кто метнул снаряд, и увидел, что Антон жестами пытается ему что-то сказать.

— Ермак, что это тебя так корёжит? — услышали они голос математички.

— У него на математику аллергия, — хихикнула Настя.

— Это уже не аллергия, а пляска святого Витта, — сказала Алевтина Викторовна и скомандовала: — Сядь ровно и не гримасничай.

Антон сердито зыркнул на Настю. Та нахально показала ему язык, но ей снова всё сошло с рук. Остаток урока Антон провёл в праведном гневе. Впрочем, этого никто не заметил.

Как только прозвенел звонок, Антон схватил Кирюху под локоть и потащил за собой.

— Пойдём. Есть серьёзный разговор.

Друзья сбежали на первый этаж и нырнули под лестницу. Антон торжественно объявил:

— Слушай, мы полные лохи.

— Почему это? — справедливо потребовал объяснений Кирилл.

— Нам не нужно ничего копать.

— Я тоже так думаю. Ну его этот клад. И потом ночью меня всё равно не выпустят, — сказал Кирилл.

— Нам ни ночью, ни днём копать не нужно. Там уже всё прокопали за нас.

— Кто?!

— Конь в пальто. Помнишь люк возле чёрного входа в школу? — спросил Антон.

— Ну?

— Куда он ведёт?

— В канализацию, наверное, — неуверенно сказал Кирилл.

— Ясно, что не в музей. Я спрашиваю, какой самый ближайший ко входу люк?

— А я откуда знаю? — пожал плечами Кирилл.

— Объясняю для тупых. Ближе всего люк перед школой. Теперь смотри.

Антон выдернул из тетради листок и стал чертить схему.

— Вот школа. Тут лежит клад. Вот один люк, вот другой. Соединим их прямой линией. Что получается?

— Ничего не получается, — сказал Кирилл.

— Как это ничего? Ты что, не видишь, что клад лежит на этой прямой?

— Может, тоннель проходит не по прямой? — возразил Кирилл.

— А как? Зигзагами, что ли? Прямая — это кратчайший путь между двумя точками. Усёк?

— Что это ты рисуешь? — раздался за спиной голос Насти.

Антон поспешно спрятал бумажку.

— Схему проезда до станции «Не твоего ума дело».

— Ой-ой, какие мы важные. Можно подумать, у тебя на бумажке карта сокровищ, — брякнула Настя первое, что пришло на ум.

Она понятия не имела, как близка к истине. Антон не на шутку разволновался.

— Кто тебе сказал?

— Что сказал? — не поняла Настя.

— Про карту.

— Так это правда? — заинтересовалась девочка. — Покажи.

— Ща, только шнурки поглажу. Слушай, Самсонова, знаешь правило моряков: женщина на корабле — к несчастью. Поэтому топай отсюда и не подслушивай. Тоже мне, уховёртка. Крути педали, пока не дали.

— Ермак, какой же ты всё-таки дебил, — в сердцах выпалила Настя.

— Кир, ты слышал? Ермака, покорителя Сибири, она дебилом назвала. Никакого уважения к героям прошлого, — усмехнулся Антон.

— Да ну тебя, — Настя повертела пальцем у виска и гордо зашагала прочь.

Подождав, пока она удалится на безопасное расстояние, Антон заговорщически проговорил:

— После уроков полезем в люк и проверим.

— В канализацию? Ещё чего, — неожиданно заартачился Кирилл.

— Ну и что такого? Только представь, может, клад прямо у нас под ногами. Ты же сам видел, что там рамка вертится, как бешеная.

— Мало ли что вертится? Вон Иванова тоже на уроке вертится. Что же она, по-твоему, сокровище? — усмехнулся Кирилл.

— Тоже мне шутник, — обиделся Антон. — Так прямо и скажи, что тебе клад не нужен.

— Я в канализацию не полезу, — упёрся Кирилл.

— Хорошо. Только, когда я сокровища найду, не говори, что я тебе не предлагал. Сам же пожалеешь, что отказался. Ещё умолять будешь, да поздно будет, — в сердцах сказал Антон, надеясь, что Кирилл всё же передумает.

— Один ты никуда не полезешь, — с уверенностью заявил Кирилл.

Он был прав. Кто бы сунулся в канализационный люк в одиночку? Гениальный план был на грани срыва, и тогда Антон прибёг к последнему средству.

— Спорим, ты полезешь со мной?

— Чего это я полезу? — усмехнулся Кирилл.

— За автограф Бэкхема, — выпалил Антон, сверля друга взглядом.

Автограф великого футболиста был его драгоценной реликвией и предметом зависти всех мальчишек. Не в силах отказаться, Кирилл кивнул:

— Замётано. После уроков на заднем дворе.

Природа радовала последними тёплыми деньками. Деревья уже начали ронять листву, но это ещё не портило их золотого убранства. В воздухе витал пряный и немножко дымный аромат осени.

В такие дни было особенно тяжко сидеть в заточении в школьных стенах, но всё когда-нибудь кончается. Наконец прозвенел долгожданный звонок с последнего урока. Класс, минуту назад окутанный дремотой, внезапно ожил. Шумно сдвигались стулья. Книги и тетрадки наспех летели в сумки и рюкзаки. А у дверей возникла потасовка, как возле последней шлюпки с «Титаника». Антон с Кириллом тоже ринулись на штурм двери, когда Кирилла остановил окрик Алевтины Викторовны.

— Геворгян, задержись. Ты сдал домашнее задание?

Кирилл, как раненый боец, внезапно потерял живость. Пока он что-то мямлил в своё оправдание, Антон резонно рассудил, что благоразумнее поскорее исчезнуть из класса, пока учительница не вспомнила и его долгов.

— Я тебя на месте подожду, — крикнул он другу и прошмыгнул в дверь.

Им овладело предвкушение праздника, как перед Новым годом или накануне дня рождения. Сегодня должно было свершиться то, о чём он так долго мечтал. Антон уже предвкушал, какой переполох поднимется, когда они с Кирюхой найдут клад. Охватившая его радость требовала выхода. Разогнавшись, Антон проехался по линолеуму, споткнулся об оброненный кем-то ластик и едва не пропахал носом по полу, но такая мелочь не могла испортить хорошего настроения.

Выбежав из школы, Антон вздохнул полной грудью. На время можно было забыть про формулы и задачки. Он обогнул здание школы и оказался на заднем дворе. Сейчас здесь было пустынно. Значит, им с Кириллом никто не помешает. В ожидании друга Антон залюбовался на старый клён, который рос посреди двора. Он стоял точно объятый пламенем в огненных язычках резных алых листьев.

Загребая ногами сухую листву, Антон не спеша направился к люку и с удивлением увидел, что чугунная крышка сдвинута. На самом деле в этом не было ничего мистического. Просто рабочие, которые сегодня меняли вентиль, забыли поставить её на место. Но в подобном совпадении Антон увидел знамение. Он достал рамку и принялся мерить шагами землю, когда из-за угла вывернула Настя.

— Вот ты где! — воскликнула она.

— Тебя только не хватало. Ты что за мной следишь? — недовольно пробурчал Антон.

— Очень надо. Меня Кирилл прислал. Просил передать, что его заставили кабинет математики убирать.

— Как всегда, некстати, — огорчился Антон.

Настя заметила у него в руках рамку и с интересом уставилась на неизвестный прибор.

— Ой, а это что такое?

— Прибор для установления скрытых возможностей. Хочешь, покажу, как действует? — предложил Антон.

— Угу.

— Тогда встань чуть левее, ещё чуть-чуть. А теперь замри! — скомандовал он.

Девочка застыла и стала наблюдать, как Антон направился к ней, держа перед собой рамку. По мере приближения рамка дрогнула и начала вращаться. Сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее.

— Вот это показатели! Прямо зашкаливает, — с восхищением произнёс Антон.

— Что зашкаливает? — заинтересовалась Настя.

— Дурость. Это прибор для определения дураков.

— Сам дурак! — разозлилась Настя, поняв, что попалась на крючок.

Она выхватила рамку у Антона из рук и что есть силы швырнула в сторону. Антон обернулся и увидел страшную картину. По закону подлости рамка полетела прямо в открытый люк.

— Ты что?! — воскликнул Антон и кинулся на её спасение, но поздно.

— Боишься, нечем будет твою тупость измерить? — съехидничала Настя.

— Ах так? Ну, подожди у меня! — воскликнул Антон, схватил Настину сумку и зашвырнул её в люк, следом за рамкой.

— Дурак! Ты что наделал? — крикнула Настя.

— А что такого? Сама же говоришь, что я дурак. А с дурака какой спрос?

— Верни мне сумку или я всё расскажу твоим родителям, — пригрозила Настя.

— Ой-ой, детский сад, ясельная группа. Я сам расскажу, что ты первая начала.

— Я твой рюкзак в люк не закидывала.

— А кто рамку закинул?

— Да кому нужна твоя рамка? Барахло.

Антон даже не стал спорить. О чём говорить с такой серостью? Настька только и знает, что учебники зубрить. Ей не понять истинного кладоискателя. Он окинул девочку пренебрежительным взглядом и полез в люк. Настя посмотрела на него с надеждой.

— Ты мою сумку достанешь?

— Ща, нашла Бэтмена добрые дела делать, — съязвил Антон.

— Ну, пожалуйста, — заканючила девочка.

— Сама лезь. Моих умственных способностей на это не хватает.

— Ну, ладно, ты не дурак. Ты умный, — подластилась Настя, изменив тактику.

— Тогда точно не достану. Только круглый идиот может тебе сумки из люка таскать. Тебе надо — ты и лезь, — отрезал Антон.

— Ну, подожди. Ты у меня ещё спишешь, — с угрозой проговорила Настя, но и это не помогло.

— Подумаешь, напугала жабу бородавками, — нахально отозвался из люка Антон.

Исчерпав все методы убеждения, Настя тоже полезла в люк. Она осторожно спустилась по металлической лестнице и заглянула внутрь канализационного коридора.

— Ой, как тут темно, — передёрнувшись, произнесла она.

— Темнота — друг молодежи. Хочешь, я тебя поцелую? — насмешливо предложил Антон.

— Ага. Прямо мечтаю, — язвительно фыркнула девочка.

— Пусть мечты сбываются, — с пафосом проговорил Антон и чмокнул её в губы.

От неожиданности Настя потеряла дар речи. Несколько мгновений она молча пялилась на незваного ухажёра, а потом сердито произнесла:

— Ты что, совсем спятил?

— Эх, Самсонова, нет в тебе романтики. Тяжёлый случай, — философски заметил Антон.

— Зато ты романтик. Что ж ты с Ермолаевой не целуешься. Ты же её до дома провожал, — мстительно напомнила Настя.

Антон аж опешил. Оказывается, Самсонова только делает вид, что в упор его не видит. Если бы он был для неё пустым местом, стала бы она Ермолаеву вспоминать. Он всего-то один раз Светку до дома проводил. И то в прошлом учебном году.

— С чего ты взяла, что мне нравится Ермолаева?

— А разве нет?

— Она мне по барабану, — заверил Настю Антон.

— А кто тебе нравится?

Это был провокационный вопрос, но, к счастью, в это время сверху донеслись голоса.

— Тише. Кто-то идёт, — прошептал Антон, уходя от ответа.

Ребята замерли. Снаружи слышался зычный голос директора школы Зинаиды Петровны Кашиной. Ей вторил мягкий говор школьного завхоза.

— Баба Зина, — едва слышно прошептала Настя и приложила палец к губам.

Они инстинктивно отступили в темноту коридора и затаились. Вылезать из люка на глазах у директрисы было не самым мудрым решением. Оставалось ждать, когда взрослые уйдут.

— Виктор Константинович, почему люк открыт? — рокотала директриса.

— Наверное, рабочие забыли закрыть, — виновато откликнулся завхоз.

— А если туда кто-нибудь свалится?

— Не волнуйтесь. Сейчас всё сделаю, — пообещал завхоз и навалился на чугунную крышку.

События принимали непредсказуемый поворот. Антон с Настей многозначительно переглянулись. Выбор у них был небогатый: либо предстать пред очи изумлённой директрисы со всеми вытекающими последствиями, либо отсиживаться в канализационном люке. Пока они выбирали, какое из двух зол меньшее, чугунная крышка с грохотом встала на место.

Оказавшись в кромешной тьме, Настя тихонько ойкнула и испуганно ухватилась за Антона. Тот и сам струхнул, но, увидев, что Настя ищет в нём опору, почувствовал прилив храбрости. Ему представился шанс продемонстрировать своё мужество, и он не собирался его упускать.

— Спокуха. Всё будет путём, — шёпотом успокоил он девочку, ощущая себя киногероем, призванным, по меньшей мере, спасти мир.

Некоторое время они стояли молча. Наверху разворачивалось какое-то действо. Слышался шум мотора, потом что-то с грохотом ставили на землю. Время тянулось медленно. Впрочем, ожидание в темноте таило свои плюсы. Между всегдашними врагами воцарилось перемирие. Впервые они не ссорились и не придумывали друг другу обидные прозвища.

— Что они там делают? — прислушалась Настя.

— Грузят чего-то.

— Как долго.

— Расслабься. Всё равно ничего не поделаешь, — философски заметил Антон и вдруг спохватился: — Слушай, у меня же фонарик с собой!

Он достал из кармана ключи с брелоком в виде фонарика. Луч света пробил черноту уходящего в даль подземного коридора. Где-то там лежали несметные сокровища и ожидали, что Антон Ермак, ученик 6 «А» класса, наконец-то их отыщет. Ещё никогда цель не была столь близкой и манящей. Казалось, сама судьба подталкивала Антона продолжить поиски клада. Он искоса посмотрел на Настю и спросил:

— Ты тайны хранить умеешь?

— Ну? — неопределённо произнесла девочка, не понимая, к чему он клонит. Антон был известным шутником. От него можно было ожидать чего угодно.

— Не «ну», а прямо скажи, «да» или «нет».

— Ну да, — заявила Настя, как сделал бы любой на её месте. — А что?

— Я хочу одно местечко проверить, — загадочно произнёс Антон.

— Что за местечко? — заинтересовалась Настя.

После секундного размышления Антон помотал головой.

— Нет. Ты всё равно не поверишь.

Его слова подогрели Настино любопытство до точки закипания.

— Честно, поверю, — заверила она.

Выдержав паузу, Антон заговорщически прошептал:

— Здесь зарыт клад.

— С чего ты взял?

— Помнишь, как рамка вращалась? Это верный признак. Такими рамками клады ищут. Я про это в журнале читал.

— Опять прикалываешься? — не поверила Настя.

— Такими вещами не шутят. Хочешь, проверим?

Настя колебалась. Углубляться в темные недра подземелья было страшно. Рядом с люком она чувствовала относительную безопасность.

— А вдруг заблудимся?

— Где тут можно заблудиться? Что это тебе лабиринт, что ли?

— Мало ли. Говорят, под землёй диггеры живут.

— Нужна ты диггерам. Если не хочешь, я схожу сам. А ты жди здесь, — предложил Антон.

— Нет, не уходи. Мне страшно, — взмолилась Настя, ухватив его за рукав.

— Тогда пошли. Держи фонарик, а я понесу рамку.

Ребята осторожно двинулись вперёд. Луч света то плясал под ногами, то терялся в черноте. Следя за рамкой, Антон медленно шёл по подземному коридору. Сзади ему в затылок сопела Настя. В одной руке она сжимала фонарик, а другой — крепко обхватила Антона и, как сиамский близнец, следовала за ним по пятам.

— Что же твоя рамка не вращается? — нетерпеливо спросила девочка.

— Может, не дошли ещё, — ответил Антон.

В этот миг рамка качнулась, а потом начала медленно поворачиваться вокруг оси.

— Началось, — возбуждённо проговорил Антон.

— Ты её нарочно крутишь, — усомнилась Настя.

Вращение рамки ускорилось.

— Зачем мне её крутить? Хочешь, сама подержи.

Рамка быстро вращалась вокруг оси, издавая звук, похожий на гудение тока в проводах. Девочка испуганно отшатнулась. Во всей обстановке было что-то мистическое. Казалось, из стены вот-вот появится призрак, привлечённый бледным светом фонарика. Идущий от рамки гул ещё сильнее усиливал эффект.

— Пойдём отсюда, — взмолилась Настя.

Фонарик дрожал в её пальцах. Свет метнулся по стене и на мгновение выхватил из темноты узкую щель.

— Погоди-ка. Что там такое? — заинтересовался Антон.

Он взял у Насти фонарик и обшарил лучом стену.

Было непонятно, является ли тесный лаз творением человеческих рук или появился в результате природных катаклизмов, но, судя по поведению рамки, именно там и лежало сокровище.

— Нашли. Клад там. Сто пудов! — воодушевился Антон и посветил в щель, но ничего особенного не увидел.

Прежде, чем Настя успела возразить, Антон протиснулся в лаз. Оставшись одна в кромешной тьме, девочка запаниковала.

— Антон, ты где? Вылезай сейчас же!

— Тут так тесно. Кажется, я застрял, — пропыхтел из темноты Антон.

— Этого только не хватало, — забеспокоилась девочка.

Антон вскрикнул. Раздался приглушённый звук падения. Несколько мгновений стояла мёртвая тишина, а потом откуда-то из глубины гулко донёсся голос Антона:

— Лезь сюда. Тут прикольно.

Помещение, куда попали ребята, походило на полую пирамиду. Облицованные сланцем стены конусом сходились вверху. Под лучом света на них звёздной пылью вспыхивали вкрапления слюды.

— Нехилая подсобка, — восхищённо проговорил Антон.

Настя не разделяла его восторга. Всё, что не укладывалось в рамки её понимания, вызывало у неё опасение. Девочка настойчиво подёргала своего спутника за рукав.

— Пошли отсюда. Может, здесь диггеры живут.

— Подожди. Когда ещё такое увидишь? Дай сначала осмотреться, — отмахнулся Антон, продолжая обшаривать фонариком просторное помещение.

Оно было абсолютно пустым, если не считать сооружения, похожего на лифтовую кабину, которое стояло точно в центре.

— Смотри-ка, сортир, — пошутил Антон.

— У тебя одни глупости на уме, — поморщилась Настя.

— А что тут такого? Ничто человеческое нам не чуждо, — сказал Антон, чтобы её позлить.

Он навёл луч фонарика на крышу кабины и увидел, что она тоже венчается пирамидой. Причём вершины обеих пирамид находились точно на одной линии.

— Ух ты! Непростая штучка. Пирамида в пирамиде. И оси совпадают.

— Ну и что? — безразлично передёрнула плечами Настя.

— Я читал, что по центру пирамиды создаётся какое-то особое поле, — пояснил Антон, направляясь к кабине. — В пирамиде Хеопса проводили эксперимент. Клали туда тупые лезвия, а через какое-то время они становились острыми.

— Надеешься, что твоя тупость пройдёт? — не удержалась от колкости Настя.

Антон оставил её реплику без ответа. Он был слишком заинтригован, чтобы отвлекаться на глупые перепалки. Настя нехотя последовала за ним, предпочитая держаться поближе.

Посветив фонариком внутрь кабины, Антон удивлённо присвистнул.

— Ничего себе прикол! Домашний кинотеатр.

— Где? — не сдержав любопытства, Настя привстала на цыпочки, заглянула Антону через плечо и увидела большой экран, вмонтированный в заднюю стену кабины.

Антон обшарил все стены фонариком, но не нашёл ни единой кнопки.

— Интересно, где же включалка?

— А тебе зачем? Ужастик захотелось посмотреть? Пойдём назад, — настойчиво потребовала Настя.

Однако Антон не спешил отступать. В нём проснулся азарт исследователя. Было глупо уйти, так и не раскрыв секрет странного сооружения. Луч фонарика случайно скользнул по полу, высветив замысловатый рисунок: то ли орнамент, то ли витиеватую надпись на непонятном языке. Посередине отпечатались чьи-то ступни.

— О, смотри-ка! Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей, — процитировал Антон, примериваясь ногой к отпечатку.

— Слушай ты, зверёк непредсказуемый. Или мы идём, или…

Настя не успела договорить. Как только Антон встал обеими ногами в следы, экран озарился тусклым фосфоресцирующим светом, и на нём появилась надпись: «Портал открыт».

— Ничего себе! Прямо фэнтези. Слабо, сейчас сюда эльфы и гоблины попрут? — с воодушевлением воскликнул он.

— А слабо, из-за тебя канализацию прорвёт? Пошли лучше отсюда, пока ничего не случилось, — взвилась Настя.

Девочка не на шутку перепугалась. Здесь творилось что-то непонятное, чему она не могла найти объяснения. Ей хотелось как можно быстрее убраться из заколдованного места. Она ухватила Антона за рукав и потянула за собой. Он и сам немного струхнул, но любопытство было сильнее страха.

На экране возникла команда: «Введите дату» и высветились мигающие цифры, как на табло электронных часов.

— Жалко, у меня мобильник в куртке остался, — посетовал Антон. — Хорошо бы это сфоткать.

— Если обещаешь, что после этого сразу уйдём, я могу снять на свой, — пообещала Настя.

— Договорились, — согласился Антон, резонно рассудив, что лучше потом вернуться с Кириллом и обследовать всё без девчачьих ахов и вздохов.

Настя трясущимися пальцами полезла в портфель.

— Кстати, какое сегодня число? — спросил Антон.

— Семнадцатое сентября, а что? — ответила Настя и с ужасом увидела, как Антон набирает цифры. — Я тебя умоляю, ничего не трогай!

— Не вибрируй. Всё будет путём.

Завести время оказалось так же просто, как установить электронные часы. Сенсорный экран с готовностью откликался на малейшее прикосновение. Не успела Настя достать телефон, как на экране уже значилось: 17.09.2007. Под датой появилась надпись: «Выбор отсчёта: дни, месяцы, годы».

— Что бы это значило? — задумался Антон.

— Ты мне обещал! — всерьёз разозлилась Настя.

Она в ярости топнула ногой. На этот раз Антон решил больше не испытывать судьбу и безоговорочно сдался:

— Ладно, больше не буду. Снимай.

Он встал в позу и картинно протянул палец к экрану, словно его застали за работой.

Настя поймала Антона в объектив и нажала на кнопку. Внезапно между мобильным телефоном и экраном вспыхнула голубая молния. Разряд тока чувствительно ударил Настю в руку. Девочка вскрикнула и выронила телефон. Антон от неожиданности вздрогнул и ткнул пальцем в надпись «годы».

Раздался гул. Кабина завибрировала. Ребята хотели выскочить, но вместо этого застыли, прижавшись друг к другу. От кабины во все стороны по полу разбегались похожие на пунктирные линии сполохи, а вокруг неё мерцала и потрескивала статическим электричеством светящаяся завеса.

— Останови эту штуковину! — в истерике выкрикнула Настя.

— Как?!

Антон и сам перепугался не шутку. Что если он запустил взрывное устройство, и через несколько мгновений всё взлетит на воздух? Он обернулся к экрану, где, постоянно сменяясь, мелькали числа: 1987, 1986, 1985, 1984, 1983, 1982…

Антон импульсивно стукнул по экрану. Внезапно мельтешение цифр прекратилось. Ребята перевели дух.

— Фу, кажется, пронесло, — с облегчением выдохнул Антон, утирая со лба выступивший пот.

Настя нагнулась за мобильником и ахнула. Обугленный кусочек пластика ничем не напоминал мобильный телефон.

— Всё! С меня хватит! Смотри, что стало с моим мобильником? Сфоткать ему захотелось, — едва не плача, проговорила девочка.

— Я же не нарочно, — оправдывался Антон.

Ребята в спешке вылезли из злополучной пирамиды и, спотыкаясь в потёмках, бросились по тёмному коридору к люку. Свет фонарика испуганно метался по сторонам. Добравшись до металлической лестницы, Антон с Настей проявили чудеса акробатики и вдвоём взлетели вверх по ступенькам. Антон попытался отодвинуть чугунную крышку, но после пережитого страха слабость в руках не позволила даже приподнять её.

— Тяжёлая, зараза, — с досадой пропыхтел он.

Немного отдышавшись, они налегли на крышку люка вдвоём. Дело пошло веселей. Крышка поддалась. Поднатужившись, ребята сдвинули её в сторону.

— Свобода! — улыбнулся Антон.

Яркий солнечный свет заставил ребят зажмуриться. С непривычки солнце слепило, но после сырого подземелья было приятно ощущать его тёплые лучи на лице и вдыхать дымный запах осенних костров. Антон выбрался наружу, а потом помог вылезти Насте.

— У тебя нос в ржавчине, — хихикнула девочка.

— Ты на себя посмотри, — улыбнулся Антон.

Они рассмеялись. При свете дня происшествие казалось совсем не страшным. Впрочем, Настя не любила острые ощущения и радовалась, что загадочное приключение осталось позади. А Антону не терпелось поделиться своим открытием с Кириллом, и он уже планировал новую экспедицию.

Пока они бродили по подземным коммуникациям, наверху многое изменилось.

— Ни фига себе! Асфальт убрали, — удивлённо произнёс Антон.

— Качели поставили! — воскликнула Настя.

— Старьё какое-то. Где они их отыскали?

Антон вскочил на сиденье и начал раскачиваться. Петли недовольно заскрипели, и качели нехотя сдвинулись с места. Настя с осуждением смотрела, как Антон взлетает всё выше и выше.

— Ну хватит. Ты прямо, как маленький, — не выдержала она. — Пойдём, руки вымоем. И потом нас дома ждут. Все уже давно разошлись.

Антон лихо спрыгнул с качелей, и ребята двинулись к главному входу в школу. Пока они огибали здание, Антона не покидало ощущение, будто всё вокруг какое-то неродное. Вроде бы тот же двор и то же здание, и всё же что-то изменилось.

Внезапно Антона осенило: деревья были маленькими. Липовую аллею, гордость школы, зачем-то вырубили, а на место старых деревьев посадили новые, тоненькие хворостинки.

— Интересно, когда это они успели старые липы убрать? И кому они мешали? — возмутился Антон.

Необычно тихая Настя задумчиво спросила:

— Слушай, разве наша школа не розовая?

— Розовая, — подтвердил Антон и осёкся.

Здание было выкрашено в бледно-салатовый цвет.

— Глюки в натуре, — задумчиво проговорил Антон. — Но ведь это наша школа. Вот и номер совпадает.

Настя посмотрела на табличку и задумчиво произнесла:

— Не нравится мне это. Что-то здесь не так.

Ребята зашли в вестибюль, где их ожидали новые сюрпризы. Нарисованная на стене сцена из «Руслана и Людмилы» куда-то исчезла. Вместо нее висело красное знамя и стоял мраморный бюст Ленина.

— Смотри-ка! Чё за декорация? — опешил Антон, уставившись на пролетарского вождя.

— Я вообще не понимаю. Откуда это? — настороженно озираясь по сторонам, пролепетала Настя.

— Мужика с чердака припёрли. Я помогал завхозу убирать старые стулья и там его видел.

— А зачем его сюда принесли?

Настин вопрос так и остался без ответа, потому что в это время ребята услышали окрик.

— Это что такое? Вы почему тут бродите во время уроков?

Обернувшись, они увидели незнакомую учительницу.

— Вы из какого класса? — строго спросила она.

Ребята растерянно переглянулись.

— Из шестого «А», — ответил Антон, взяв инициативу в свои руки.

— А почему в таком виде? — поинтересовалась учительница.

— Так получилось. Мы как раз идём руки мыть, — виновато сказал Антон.

— При чём тут руки? Я спрашиваю, почему не в форме? Кто у вас классный руководитель?

— Алевтина Викторовна.

— Что это она вас так распустила!

В это время по лестнице спустился немолодой, чуть полноватый мужчина в костюме и галстуке. Учительница обратилась к нему:

— Валентин Степанович. Тут двое из шестого «А». Полюбуйтесь.

Мужчина оглядел ребят с ног до головы и спросил:

— Новенькие?

— Из шестого «А», — робко вставил Антон.

— Да, да. Знаю, — кивнул мужчина. — Но у меня документы только на мальчика. Насчёт тебя сведений не поступало, — обратился он к Насте.

— Мы вместе, — забеспокоилась она.

— Да, мы вдвоём из шестого «А», — поддакнул Антон.

— Хорошо, разберёмся. Идите в класс. И завтра чтобы были в форме, как положено. Людмила Михайловна, проводите, пожалуйста, детей в класс.

Притихшие и озадаченные, ребята пошли следом за незнакомой учительницей. Школьные коридоры выглядели непривычно. На видном месте красовалась стенгазета с названием «Из искры возгорится пламя». Большое панно, повествующее о буднях школы, осталось на своём месте, но фотографии на нём были чёрно-белые. Подле панно висела доска почёта с фотографиями отличников. Вместо рисунков учеников изостудии стены украшали кашпо с цветами.

— Куда это мы попали? — испуганно прошептала Настя.

— Не знаю. Главное — Алевтина здесь. Она объяснит, что это за маскарад, — тихо, чтобы не услышала учительница, ответил Антон.

Он был рад, что в этой странной ситуации осталась хотя бы одна незыблемая координата. Он и представить не мог, что когда-нибудь будет так счастлив видеть математичку. Если Алевтина Викторовна на месте, значит, земля ещё вертится в нужном направлении и скоро всем странностям найдётся простое и логичное объяснение.

Они остановились перед знакомой дверью с табличкой б «А».

Учительница открыла дверь, подтолкнула ребят вперёд и зашла следом. При виде Алевтины Викторовны лица у Антона и Насти вытянулись. Их классная руководительница помолодела лет на тридцать. Никакой пластический хирург не мог бы добиться такого результата. Куда делись морщинки, седина и избыточный вес? Тоненькая, в юбке чуть выше колен, она выглядела, как студентка.

— Алевтина Викторовна, я привела к вам новеньких, — сказала сопровождавшая ребят учительница.

— Спасибо. Но я думала, что будет один мальчик.

— Видимо, ошиблись. Валентин Степанович в курсе.

Оставив Антона и Настю расхлёбывать кашу, незнакомая учительница удалилась. Новички повернулись лицом к классу. На них смотрело тридцать пар незнакомых глаз. Девочки были, как одна, одеты в коричневые платья и чёрные фартуки, а мальчики в синие костюмы. На груди у каждого красовался красный галстук.

«Этого не может быть. Этого просто не может быть. Машину времени ещё не изобрели», — подумал Антон. Он покосился на Настю. Девочка выглядела так, будто вот-вот грохнется в обморок. Значит, всё это ему не привиделось. Каким-то удивительным образом их отбросило в прошлое. Не могут же галлюцинации быть сразу у двоих. Антон сжал пальцы Насти, чтобы хоть как-то её подбодрить.

Настя уцепилась за его руку, как за спасительную соломинку. Она с трудом сдерживала слёзы. Кто бы мог подумать, что такое возможно! И всё из-за Антона. Она предупреждала, чтобы он ничего не трогал, так нет же, полез нажимать на кнопки! Настю обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось прибить Антона за то, что он навлёк на них все эти неприятности, а с другой — он был единственной ниточкой, связующей её с прошлым, то есть с будущим.

Ну что ж, давайте знакомиться. Меня зовут Алевтина Викторовна, — представилась помолодевшая классная руководительница.

— А вы что такие испуганные? Не ожидали, что с места в карьер попадёте на урок?

— Это точно, — вздохнул Антон.

Математики ему на сегодня уже хватило. Надо же было по закону подлости угодить в прошлое не на каникулы и даже не на выходные, а на алгебру. Между тем юная Алевтина Викторовна продолжала:

— Класс у нас хороший, дружный. Мы вместе и в спортивный лагерь ездим, и в походы ходим. С ребятами вы познакомитесь на перемене, а сейчас представьтесь.

— Антон Ермак, — отрекомендовался Антон.

— А у нас уже есть Ермак, — сказала худенькая девочка с первой парты.

— Да. Надо же какое совпадение. Такая редкая фамилия, и два Ермака в классе, — удивилась учительница.

— Привет, однофамилец. Меня Юра зовут, — помахал рукой мальчишка с задней парты.

Антон взглянул на мальчишку, и ноги у него стали ватными. Он попытался изобразить улыбку, но вместо этого получилось нечто среднее между нервным тиком и гримасой ужаса. Путешествие в прошлое было пустяком по сравнению с тем, что Антон пережил в это мгновение. С задней парты ему улыбался будущий отец.

— А тебя как зовут? — обратилась Алевтина Викторовна к Насте.

— Настя Самсонова, — пролепетала девочка.

— Вот и прекрасно. Настя садись на третью парту к Коле Ермилову, а Антон…

— А можно мы вместе? — взмолилась Настя.

Девочка выглядела такой забитой и испуганной, что Алевтина Викторовна согласилась дать новичкам поблажку.

— Хорошо. Сегодня садитесь вместе, а потом посмотрим.

Под любопытными взглядами одноклассников Антон и Настя прошествовали к последней парте.

— Прикольно, что у тебя однофамилец. Вы даже чем-то похожи, — прошептала Настя.

— Ещё бы! Это мой отец, — мрачно заметил Антон.

— Серьёзно?

— Да уж, тот ещё прикол.

— Что будем делать? — прошептала Настя.

— Отсидим урок и вернёмся назад тем же путём, — ответил Антон.

— А если не получится?

— О чём вы там шепчетесь? — прервала их диалог Алевтина Викторовна. — Если я разрешила вам сидеть вместе, то не затем, чтобы вы болтали. Или я вас живо рассажу.

Ребята притихли. С Алевтиной Викторовной шутки были плохи.

— А сейчас откройте учебники на странице 24. Задача номер 67. Юра Ермак — к доске.

Юрий Николаевич Ермак двенадцати лет от роду нехотя поднялся из-за парты. На его лице отразилась глубочайшая скорбь, смешанная с душевной болью.

— Что это ты такой понурый? — спросила математичка.

— А у него от математики зубы болят, — съехидничала симпатичная девчонка с хвостиками, в которой Антон узнал Милу Дёмину, свою будущую мать.

— Давай, Ермак, не тушуйся. Покажи однофамильцу, на что ты способен. Если вообще способен, — добавила Алевтина Викторовна.

Стоя у доски, будущий бизнесмен и владелец процветающей фирмы представлял собой жалкое зрелище. Антон, который и сам частенько попадал в такое положение, ему искренне сочувствовал. Но в то же время в глубине души он испытывал некоторое злорадство. Когда отец проверял его дневник, можно было подумать, что сам он в детстве был круглым отличником. А оказывается, с математикой он тоже не дружил.

— А вы что сидите, как на именинах? — обратилась Алевтина Викторовна к «новичкам».

— У нас учебника нет, — за обоих ответил Антон.

— Возьми у меня на столе, — предложила учительница.

Как и следовало ожидать, учебник был совсем другим, но Настю это ничуть не смутило. Пролистав начало книги, она поняла, что эту тему они уже проходили, и с присущей ей прилежностью начала решать. Как говорится, отличница она и в Африке отличница. В противоположность ей Антон даже не стал вникать в содержание задания. Он резонно рассудил, что, если уж выпал шанс побывать в прошлом, глупо потратить его на какую-то дурацкую задачку. Он с интересом разглядывал стоящие в шкафу книги и геометрические фигуры.

— Антон Ермак, о чём ты мечтаешь? Чего у тебя ещё нет? — услышал он голос Алевтины Викторовны.

— Я не могу решать. У нас учебник другой, — признался Антон.

— Не выдумывай. Учебник у всех один. Настя же решает, — строго сказала математичка.

«И тут Самсонова достаёт», — расстроился Антон, а вслух сказал:

— А я по другой программе учился.

— Для умственно отсталых, что ли? — пошутила Мила Дёмина.

Антон зыркнул в её сторону и с укоризной подумал: «Ну, мамочка, от тебя я такого не ожидал. Нет, чтобы поддержать будущее чадо».

Неожиданно за него вступилась Настя:

— Он просто растерялся. Мы вообще не ожидали, что попадём на математику.

— Что ж надеюсь, постепенно ты войдёшь в ритм. Если будет трудно, ребята возьмут тебя на буксир, — сказала Алевтина Викторовна.

— Как это? — не понял Антон.

— Будут оставаться с тобой после уроков. Кто готов позаниматься с Антоном?

Вверх взметнулись несколько рук. Алевтина Викторовна обвела взглядом класс.

— Видишь, сколько желающих тебе помочь. Выбирай любого. А теперь посмотрим, что у нас нарешал твой однофамилец.

Пока все смотрели на доску, Антон толкнул сидящего впереди мальчишку.

— Слушай, им что, делать нечего, оставаться после уроков?

— Почему нечего? Просто ты же наш товарищ.

— Но вы же меня совсем не знаете, — удивился Антон.

— Ну и что? Ты ведь теперь в нашем классе. Значит, мы должны по-товарищески друг другу помогать.

— Прикольно.

— Что? — не понял мальчишка.

Их разговор прервал окрик учительницы.

— Антон, почему ты опять крутишься? Что тебе нужно у Пети?

— Калькулятор. Я свой дома забыл, — быстро нашёлся Антон.

— А чё такое кулькулятор? — обернулся к Антону озадаченный Петя.

— Как что? Счётная машинка.

— Ты что, на счётах считаешь? — хихикнула круглолицая девчонка с косичкой.

В классе раздались непонятные смешки.

— При чем тут счёты? У меня калькулятор в мобильнике. Я его дома оставил, — сказал Антон.

— А что такое мобильник? — поинтересовалась математичка.

Её вопрос поставил Антона в тупик. Не может же Алевтина Викторовна не знать, что такое мобильник. Шутит, что ли?

— Телефон, — на всякий случай пояснил он.

Класс взорвался от хохота.

— Я не понял, что смешного? — возмутился Антон.

— Ой, не могу, телефон дома оставил? — заливался от смеха сидящий впереди Петя.

— А телефонную будку ты за собой не таскаешь? — вторил ему сосед.

— А провода куда деваешь? В портфеле носишь? — давясь хохотом, спросила Мила.

Воспользовавшись всеобщим весельем, стоящий у доски Юра не терял времени даром. Девчонка с первой парты развернула к нему тетрадь, и он с удивительной быстротой скатывал оттуда решение задачи.

— При чём тут провода? По спутнику можно связаться с любой точкой мира.

— Скажи ещё, что личный спутник тебе сигналы подаёт, — заливался Петя.

— А космонавты с тобой не советуются? — насмешливо крикнула девчонка с косичкой.

Сначала Антон ещё пытался что-то объяснять, но скоро понял, что это бесполезно. Все его возражения тонули во взрывах хохота. Вообще-то он был не прочь пошутить, но становиться шутом гороховым — это уж чересчур! Тем более, он совершенно не понимал, отчего над ним потешаются. Он не сказал ничего смешного.

— Ну повеселились и хватит, — прикрикнула на класс математичка, вытирая выступившие от смеха слёзы.

Несмотря на молодость, Алевтина Викторовна успела выработать командный голос. Постепенно смех сошёл на нет. Подождав, пока все угомонятся, она обратилась к Антону:

— Я вижу, ты весельчак. Фантастики начитался? Дело хорошее, но небылицы будешь в другом месте рассказывать. У нас математика. Царица точных наук. По рации, конечно, можно принимать сигналы, но далеко не за сотни километров. И потом сомневаюсь, чтобы рацию дали в личное пользование ученику шестого класса.

Прозвенел звонок. Антон сидел хмурый и злой. Кто бы мог подумать, что тогда ещё и помыслить не могли о существовании спутниковой связи?

Настя потеребила его за рукав.

— Пойдём. Или ты собираешься тут остаться?

— Пошли, — согласился Антон и в сердцах добавил: — Прикинь? Каменный век! Даже мобильников ещё нет.

Они с Настей направились к выходу из класса, но в это время к Антону подошёл Ермак-старший.

Юра расплылся в улыбке и протянул Антону руку.

— Ну, однофамилец, спасибо. Законно зажёг про телефон. Я торчу. Если б не ты, я бы точно «банан» огрёб, — сказал он.

— Чего огрёб? — не понял Антон, пожимая протянутую руку.

— Двояк. Ты что в первый раз слышишь слово «банан»?

— Ага. Мой отец вообще говорит, что нельзя засорять русский язык, — мстительно напомнил Антон.

— Мой тоже.

Антон ухмыльнулся. Вот тебе и связь поколений. Оказывается, в детстве отец был не таким уж паинькой. И говорил не как пушкинские герои, и школьные словечки употреблял.

— Я думал, ты ботаник, — заметил Антон.

— А откуда ты знаешь? — спросил Юра.

— Что знаю?

— Что я ботаникой увлекаюсь. Родители мне даже обещали микроскоп купить. Но пока не купили.

— И не купят, — сказал Антон, который знал, что детская мечта отца осуществилась лишь в виде подарка сыну.

— Я тоже так думаю, — вздохнул Юра. — Ну и ладно. У нас сейчас наклюнулось дело поинтереснее. Ты тайны хранить умеешь?

— Могила, — заверил его Антон.

— Мы с Димкой клад нашли.

От этих слов Антон даже поперхнулся. Только накануне Юрий Николаевич отчитал сына за бредовую идею искать клад, а оказывается, в школьные годы сам занимался поисками сокровищ. Неожиданный поворот!

— И где вы его нашли? — поинтересовался Антон.

— На заднем дворе школы.

— Что?!

Это было уж слишком. У Антона закралось подозрение, что речь идёт об одном и том же месте. Немного придя в себя от потрясения, Антон спросил:

— А почему вы думаете, что там зарыт клад?

— Мы компасом проверяли. Там стрелка прямо с катушек слетает. Болтается, как ей заблагорассудится, и вообще не показывает, где север, где юг.

— Ну и что?

— Как что? Наверняка там под землёй залежи металла, поэтому стрелка и пляшет.

— Клёво! И когда копать собираетесь? — спросил Антон.

— Да мы бы хоть сейчас. Затягивать-то нельзя. Скоро пойдут дожди, а потом и вовсе земля промёрзнет. Только не будешь же копать у всех на виду. Если только ночью. А кто нас отпустит из дома ночью? — сокрушённо сказал Юра.

— А зачем тебе ночью уходить из дома? — услышали они за спиной голос Милы.

Она подкралась так незаметно, что Антон вздрогнул от неожиданности. Но Юра был привычен к таким штучкам. Он напустил на себя важность и многозначительно произнёс:

— Не твоё дело. Это мужской разговор. Не для средних умов.

— Подумаешь, какие мы важные. Ты, Юрка, сначала считать научись, а потом важничай. Вечно тетрадки стреляешь, у кого б задачку списать.

Слушая их перепалку, Антон не переставал удивляться. Прошлое было полно сюрпризов. Кто бы мог подумать, что в детстве мама упрекала отца в том, что он не умеет считать!

— А ты что лыбишься? — напустилась на него Мила.

— Да так. Я просто подумал, что наперёд никогда не знаешь, что произойдёт. Вот вырастет… Юра, и со счётом у него будет всё в порядке. Может, он вообще будет считать лучше всех в вашем классе.

— Сомневаюсь. Но вижу, вы уже спелись. Два сапога пара. На географию не опоздайте, — фыркнула Мила и зашагала прочь.

Когда она отошла, Антон кивнул в её сторону:

— Что за девчонка?

— Нравится? — спросил Юра, провожая Милу взглядом.

— Ничего, — пожал плечами Антон.

— Она многим нравится. Милка в классе самая симпатичная. Только вредная. Ни за что списать не даст. Я ей на прошлой неделе мышь в портфель подкинул. Игрушечная, но как настоящая. Знаешь, как визжала.

— Мышь?

— Нет, Милка. Подумала, что мышь настоящая.

Пока отец и сын беседовали, найдя наконец общий язык, класс опустел.

— Слушай, мы одни остались. А Настя где? — спохватился Антон.

— С девчонками, наверное. Куда же ей деться? Все уже давно в кабинете географии торчат. Пойдём, а то пролетим, как фанера над Парижем.

Ребята поспешили в кабинет географии и в самом деле нашли Настю в окружении девчонок. Оказавшись в центре внимания, Настя чувствовала себя не в своей тарелке. Порой вопросы новых одноклассниц ставили её в тупик, и она злилась на Антона, который бросил её одну на произвол судьбы.

Девчонки рассматривали Настю со всех сторон и наперебой стрекотали, как довольные сороки:

— Хипповый сарафанчик. И батничек тоже здоровский. Ой, девочки, смотрите, какой ранец. Я тащусь. С рук купили?

— Нет, в магазине, — помотала головой Настя.

— Понятно. На чеки? В «Берёзке»?

Настя не знала, что такое чеки, и понятия не имела о валютных магазинах под названием «Берёзка», но на всякий случай кивнула.

— У тебя что, родственники в загранку ездят? — заинтересовались девчонки.

— Иногда.

— Счастливая. А куда?

— Недавно мама во Франции была, — сказала Настя и с облегчением увидела, что в кабинет вошёл Антон со своим однофамильцем.

Услышав про Францию, Юра живо включился в разговор.

— Чё, твоя мама в натуре во Франции была?

— Ну да. А что? — недоумённо спросила Настя, не понимая, почему её слова вызывают такое оживление.

— Ништяк! Я тоже мечтаю в Париже побывать, — сказал Юра.

— Побываешь, — заверил его Антон и добавил: — Только тебе там не понравится.

— Почему? — удивился Юра.

— Там будет стоять жуткая жара, а потом у тебя кошелёк сопрут с документами, и тебе придётся вместо похода в Лувр торчать в полицейском участке. А ещё вы с мамой соберётесь в «Мулен Руж».

— Куда? — не понял Юра.

— Ну это такой ресторан со стриптизом.

— Это когда раздеваются? И меня мама на стриптиз поведёт? Ну, ты шутник. Она у меня фотки нашла с девушками в купальниках. Знаешь, что было? — усмехнулся Юра.

Поняв, что сморозил глупость, Антон исправился:

— В смысле ты пойдёшь не с мамой, а со своей женой. А как раз перед этим твой сын свалится в фонтан. И ваш поход в ресторан придётся отменить.

— А может, у меня вообще сына не будет, — хмыкнул Юра.

— То есть, как это не будет? Очень даже будет. Придёт время, сам убедишься, — заверил его Антон и добавил: — Кстати, тогда в Париже ты его наказал несправедливо. Он же не виноват, что у фонтана такой бордюр скользкий.

Пронзительный звонок оповестил о начале следующего урока. В класс бодрой походкой вошла учительница географии Светлана Ивановна. Ребята стали неохотно расходиться по местам. Настя с осуждением посмотрела на Антона и сердито прошептала:

— Придётся здесь ещё целый урок сидеть. И всё из-за тебя.

— А чё? Прикольно. География не алгебра. Тут с задачками париться не надо, — сказал Антон.

— Ты, Ермак, совсем безбашенный, — Настя многозначительно постучала себя пальцем по лбу.

Однако время побега было упущено, и ей не оставалось ничего другого, как сесть за парту.

Светлана Ивановна постучала указкой по столу, призывая ребят к тишине.

— Шелест, шорох прекратили. Сели. У нас новенькие?

Она посмотрела на ребят поверх очков. Антон и Настя по очереди представились.

— Хорошо. Садитесь, — кивнула учительница и уткнулась в журнал. — Кто у нас пойдёт к доске?

В классе воцарилась мёртвая тишина. Светлана Ивановна подняла голову от журнала и усмехнулась:

— Притихли? Нет желающих отвечать?

Гробовое молчание говорило красноречивее всех слов. Географичка выдержала паузу, а потом сказала:

— Что ж, ради разнообразия устрою вам праздник. Послушаем новенькую. Как там тебя?

— Самсонова Настя.

— Вот именно. Что ты можешь сказать о политическом устройстве нашего государства? Какие республики в него входят?

— Россия, — сказала Настя.

— Правильно, Российская Федерация. Но давай начнём с Прибалтики и пойдём с запада на восток, — предложила Светлана Ивановна. — Что ты там мнёшься у парты? Знаешь закон? Что называешь — покажи, что показываешь — назови.

Настя подошла к карте и взяла в руки указку.

— На северо-западе Россия граничит со странами Балтии, — бойко начала девочка.

— Подожди, что ты несёшь? С какими странами Балтии? — спросила Светлана Ивановна.

— С Литвой, Латвией и Эстонией, — ответила Настя, не понимая, чего от неё хотят.

— Иногда Прибалтику в шутку называют советской заграницей, но мы здесь собрались не шутки шутить. Эдак недолго договориться до того, что и Украина, и Грузия, и Армения заграница.

— А разве нет? — удивилась Настя.

— Во загнула! — выкрикнул мальчишка с третьей парты. — У меня бабушка в Киеве живёт. Выходит, она иностранка?

По классу прокатился смешок.

— Ну и что? У меня тётя в Харькове. Туда загранпаспорт нужен, — уверенная в своей правоте заявила Настя.

Весь класс обратился в слух, предвкушая очередное развлечение. Уже после алгебры все поняли, что с новичками не соскучишься. Всем было интересно, что они затевают на этот раз.

Только Антону было не до веселья. Он сразу сообразил, в чём Настина ошибка. Недаром история была его коньком. Неужели Настя сама не понимает, что тогда и государства, и политическое устройство в них были другими? Вот что значит зубрить только по учебникам! Он толкнул сидящего впереди Петю и шепотом спросил:

— Слушай, какой сейчас год? Мальчишка недоумённо уставился на него.

— Чего?

— Год какой?

— Ну, восемьдесят второй. А что?

— Ничего, — отмахнулся Антон. Наконец-то картина обрела чёткость.

Внезапно в памяти всплыла светящаяся надпись: «Портал открыт». Только теперь до Антона с ошеломляющей ясностью дошла команда: «Введите дату». Он как сейчас видел перед собой мелькание цифр на табло и последнее число: 17.09.82.

Не теряя ни секунды, Антон крупно написал «1982. СССР» и повернул листок к Насте в надежде, что та поймёт. Судя по всему, подсказка дошла.

— Я пошутила, — смущённо сказала девочка.

— Такими вещами не шутят! Двойка! Чтоб не шутила! — строго отчитала её географичка.

Настя была круглой отличницей. Её всегда ставили в пример. Она огорчалась даже из-за четвёрки. И вдруг двойка! Настя понимала, что это вроде как понарошку, и всё же у неё в глазах задрожали слёзы обиды.

Видя, как девочка расстроена, Светлана Ивановна смягчилась.

— Так и быть, даю дополнительный вопрос. Только потому, что ты первый день в школе. Ответишь, поставлю тройку. Назови страны социалистического лагеря.

— Социалистического лагеря? — обречённо переспросила Настя.

Девочка чувствовала себя в глупейшем положении. Впервые в жизни она стояла у доски и не знала, что отвечать.

— Польша, Болгария, — прошептала сердобольная девчонка с первой парты.

— Никитина, когда я тебя вызову, тогда и будешь отвечать, — сурово поглядела на подсказчицу географичка. — А сейчас послушаем новенькую.

Настя глубоко вдохнула и тихо произнесла:

— Чехия?

— Ты имеешь в виду Чехословакию? — спросила Светлана Ивановна.

— Да и Словакия, — согласилась девочка.

Географичка сдвинула на нос очки и долго разглядывала Настю поверх стёкол, а потом произнесла:

— Ну, Самсонова, ты у нас просто мир перекраиваешь. Почему ты все страны делишь?

— Не знаю, — совсем растерялась Настя.

— Вот и я не знаю. А какие ещё социалистические страны ты знаешь?

— Швеция?

В классе послышались смешки.

— То есть не Швеция, — едва не плача, пролепетала Настя.

— Может, США? — с издёвкой спросила учительница.

— США, — покорно повторила Настя.

Сидящие за партами ученики больше сдерживаться не могли. Класс взорвался хохотом не хуже, чем на уроке математики.

— Германия. Германия, — воспользовавшись шумом, подсказал с задней парты Антон.

Подождав, пока всплеск дикого веселья пройдёт, географичка постучала указкой по столу и зычным голосом призвала всех к порядку:

— Шелест, шорох прекратили.

Когда класс утих, Светлана Ивановна обернулась к Насте.

— Опять шутки шутишь? Может, ты у нас клоуном будешь? Видишь, как всех веселишь, не хуже цирка.

Настя стояла пунцовая. Щёки горели от стыда. Большего унижения она не испытывала никогда. Ей хотелось провалиться сквозь землю или на худой конец вернуться на своё место, но испытание ещё не закончилось. Географичка продолжала:

— Твой друг тебе подсказал — Германия. Уточни, какая.

— Немецкая, — робко вымолвила Настя.

— Понятно, что не английская. Название у неё есть?

— Дойчланд, — проговорила девочка.

Новый взрыв хохота буквально потряс стены. Класс зашёлся в шквальном смехе. Все катались, сползая под парты. Антон был единственным, кто не принимал участия во всеобщем веселье. На этот раз географичке пришлось потратить гораздо больше времени на то, чтобы снова воцарилась тишина.

— С тобой всё ясно, — сурово сказала она и обернулась к Антону. — А как у нас второй новичок поживает? Объясни этой дубине стоеросовой.

— Германская Демократическая Республика, — понуро выговорил Антон.

— Правильно. Садись, Самсонова. Такой тупости я ещё не встречала. Не знаю, как ты вообще доучилась до шестого класса.

Настя побрела на своё место. У Антона на душе скребли кошки. Раньше ему всегда хотелось уесть Настьку, но сейчас это не доставило ему удовольствия. Он смотрел на девочку с сочувствием. На предыдущем уроке он сам пережил несправедливые насмешки и понимал, каково Насте стать всеобщим посмешищем.

Когда она села рядом, Антон хотел её успокоить, но Настя сердито отмахнулась.

— Всё! С меня хватит. На перемене возвращаемся домой, — сердито процедила она.

— Нет вопросов. Тем более на следующем уроке контрольная, — покорно согласился Антон.

Прозвенел звонок, и ребята повалили в коридор.

— Антон, поторопись, — окликнул Антона Юра. — На большой перемене в столовой давка.

— Идите, я догоню, — сказал Антон, заранее зная, что не выполнит обещания.

Откровенно говоря, он был не прочь задержаться и ещё пообщаться с будущим отцом, который открывался совсем с другой стороны.

— Мы с Димкой для тебя место займём, — крикнул Юра и скрылся за дверью.

Антон обернулся к Насте. Девочка сосредоточенно запихивала в сумку тетрадки и ручки, нарочито не обращая на него внимания. Она злилась на Антона за то, что втянул её в эту историю; на училку, которая так жестоко высмеяла её перед классом; на себя за то, что пошла у Антона на поводу и осталась ещё на один урок. Сейчас Настя была настроена решительно. Больше она ни на минуту не останется в этой противной школе.

Чтобы разрядить обстановку, Антон примирительно сказал:

— Всё ещё дуешься? Я же не виноват.

Настя не удостоила его реплику вниманием. Ей было горько и обидно. У Антона уже появились дружки, и место в столовой для него готовы занять, а над ней все только смеются. Будто в ответ на её мысли Настю окликнула Мила:

— Настя, идём с нами.

Настя молча помотала головой. Видя, что новенькая расстроена, несколько девчонок подошли к ней.

— Ты что, из-за двойки огорчилась? — спросила сердобольная Никитина. — Брось. Светлана тебе кол поставила.

— Кол?! — ошарашенно переспросила Настя.

Хрен редьки не слаще! Сколько Настя помнила свою учёбу в школе, единицы не ставили даже самым отпетым двоечникам.

— Ну да. Светлана добрая. Это она с виду суровая, — наперебой затрещали девчонки. — Она двойки почти никогда не ставит. Нарисует кол, а потом, когда выучишь и ответишь, исправит на четвёрку.

Настя была тронута отзывчивостью новых одноклассниц. Они так искренне сопереживали ей, что инцидент на уроке географии уже не казался столь трагичным. Однако Насте не хотелось, чтобы её считали полной дурой.

— Дело не в двойке, — сказала она. — Просто я говорила правду. Всё так и будет. Вот увидите. Украина будет заграницей, и Германия объединится.

— Тебя, подруга, совсем на географии заклинило, — покачала головой Мила. — Плюнь ты на это. Пошли лучше поедим. Перемена большая, но не бесконечная.

Предложение пойти в буфет было как нельзя кстати. Для гостей из будущего обеденное время давно прошло, и они проголодались. У Антона затеплилась надежда, что он сумеет уломать Настю остаться ещё ненадолго. Ему хотелось получше узнать Юру Ермака. Тот оказался отличным пацаном. Если б они жили в одно время, то наверняка стали бы закадычными друзьями. Почему именно сейчас, когда они нашли общий язык, надо было уходить?

— Может, правда, перекусим? Куда торопиться? — робко вставил Антон.

Однако Настя не разделяла его интереса к прошлому. Она предпочитала отобедать дома, поэтому решительно отвергла приглашение девчонок:

— Идите, девочки. Мне надо с Антоном поговорить.

Подождав, пока они останутся наедине, Антон мрачно произнёс:

— Неужели тебе не интересно? Давай тут ещё потусуемся.

— Хватит, я по горло сыта такой тусовкой. Ты мне обещал, — напомнила Настя.

Они молча спустились на первый этаж и пересекли фойе. Возле двери их остановили девчонки с красными повязками на рукавах.

— Вы куда? — строго спросила одна.

— И почему без формы? — поинтересовалась другая.

— Может, я неформал, — с усмешкой произнес Антон.

— Да хоть формальдегид, а форму носить обязан, — заявила девчонка. — И вообще, идите в класс. С уроков сбегать нехорошо.

— А вы кто такие, чтобы командовать? — возмутился Антон.

— У тебя со зрением проблемы? Повязки видишь?

— Ну и что? — не поняла Настя.

— А то, что мы дежурные. Следим за порядком, — сказала девчонка.

— Чё, вместо охраны, что ли? — спросил Антон.

Только теперь он обратил внимание, что возле дверей школы не было ни охранника, ни стола, за которым он обычно сидел.

— Прикол. А охранник где? — опешил Антон.

— Что ему тут делать, охраннику? — не поняла девчонка.

— А если террористы нападут?

— Какие террористы? У тебя что, мозги вскипели? Ты же не за границей, — прыснула девчонка, а другая серьёзно добавила:

— Хватит нам зубы заговаривать. Поворачивай взад.

— В чей? — язвительно спросил Антон, и тут над его ухом раздался голос той самой учительницы, которая первой встретила их в этой школе:

— Что здесь происходит?

— Людмила Михайловна, они с уроков хотели сбежать, — доложила особо рьяная дежурная.

Учительница оглядела Настю и Антона с ног до головы и укоризненно покачала головой:

— Что, уже научились? Велика же ваша тяга к знаниям.

— А нас отпустили, — солгал Антон.

— С контрольной? — усомнилась учительница.

Его должно было насторожить, что Людмила Михайловна так хорошо осведомлена об их расписании, но он не обратил на эту мелочь внимания и бойко выпалил:

— Мы же тут первый день. Какой смысл нам сейчас контрольную писать?

Его реплика не на шутку рассердила учительницу.

— Тут полшколы таких умников. Смысл им нужен. Марш в класс! — прикрикнула она. — Лично я не помню, чтобы вас отпускала. На контрольной у меня к вам двоим будет особое внимание. Посмотрим, чему вы научились до сих пор. Кабинет физики на втором этаже.

Под пристальным взором учительницы беглецы понуро побрели к лестнице.

— Вот попали! Надо же было напороться на физичку! — мрачно произнёс Антон.

— Всё из-за тебя, — процедила Настя.

— Здрасьте, пожалуйста. Я-то тут при чём?

Настя хотела что-то сказать, но вдруг её глаза расширились от удивления, она кивнула куда-то вдаль коридора и произнесла:

— Смотри, это же Толь Иваныч.

По коридору лёгкой походкой шагал высокий черноволосый парнишка. Его густую вьющуюся шевелюру можно было узнать из тысячи. Даже непосвящённому сразу становилось ясно, что Толик — в школе личность популярная. Ребята постарше здоровались и заговаривали с ним. Мелюзга, которая носилась по коридору в броуновском движении, почтительно расступалась и, забыв про игру, смотрела ему вслед.

— Точно Толь Иваныч! — произнёс Антон. — А где же он раньше был? Прогуливает, что ли? А ещё будущий учитель.

Ребята так загляделись на юного спортсмена, что не заметили, как на Настю со всего размаха налетел лопоухий мальчуган с красной звёздочкой на пиджачке. Антон хотел дать ему затрещину, чтоб не повадно было, но тут подоспел Юра. Он подхватил октябрёнка за шкирку и назидательно произнёс:

— Смотреть надо, куда несёшься. Саечка за невежливость.

Он легонько щёлкнул второклашку под подбородок.

— Пусти, — затрепыхался нарушитель.

— Беги. «Молодым везде у нас дорога», — процитировал Юра, отпустил мальчишку на волю и обратился к Антону с Настей: — Вы где пропадали? Мы вам места держали.

Вопрос так и остался без ответа, потому что в это время друг Юры, Димка, увидел Толика.

— Смотри-ка, Толян! — воскликнул он, и все поспешили навстречу юному спортсмену.

Возле кабинета физики Толика уже окружили одноклассники. Судя по приветственным возгласам, он был явно всеобщим любимцем.

— Толян! Явился! Как ты там? Готовишься? Мы думали, ты не придёшь.

— Михална с контрольной ни в какую не отпустила. Вы же её знаете, — ответил Толик.

— Это точно. Михална — зверь, — подтвердил Димка.

— А у нас новенькие, — сказала Мила.

— Мой однофамилец. Антон Ермак, — похвалился Юра, указывая на Антона.

Взгляд Толика бегло скользнул по Антону и задержался на Насте.

— А тебя как зовут? — спросил он.

— Настя.

— А я Толик.

— Я знаю, — сказала Настя.

— Откуда? — удивился Толик.

— На фотографии видела.

— Это в газете, что ли? Мне после этого пацаны прохода не давали. Кличку дали Чемпион. Теперь придётся её оправдать.

Антон смотрел, как эти двое беседуют, и в душе у него закипала обида. Ну и Самсонова! С Толь Иванычем она политес разводит, а собственный одноклассник и, можно сказать, друг по несчастью у неё вроде дырки от бублика. Антону совсем не улыбалась перспектива быть пустым местом, и он с нагловатой усмешкой обратился к Толику.

— Ты что, самый крутой, уроки прогуливать? Или такой умный, что тебе вместе со всеми париться влом?

— Что? — не понял Толик.

— Я говорю, чего тебя на уроках не было?

— У меня соревнования. Сегодня вечером уезжаю, поэтому меня отпустили. А на контрольную пришлось прийти. — Он снова обернулся к Насте: — Но это даже хорошо.

— Почему? — спросила Настя.

— Потому что я познакомился с тобой. Ты за меня будешь болеть?

— Буду, — кивнула Настя.

Антон чуть не лопнул от возмущения. Это было уж слишком! Смотри, какие Ромео и Джульетта наших дней! Любезничают на глазах у всех. Настька, деревяшка, глазки строит. Хоть бы подумала, он же старик! А Толь Иваныч каков! Прямо с налёта симпатичных девчонок кадрит. Чемпион недоделанный!

И вдруг Антона осенила догадка, после которой вся его злость испарилась. Он отчётливо вспомнил дату на табло: 17.09.82 и печальный голос Толь Иваныча: «Восемнадцатого сентября тысяча девятьсот восемьдесят второго года. Завтра, можно сказать, годовщина».

До трагедии оставался один день. Завтра этому мальчишке придётся распрощаться с мечтой стать чемпионом. Сегодня его будущее — это пьедестал почёта, медаль на груди и гимн, который звучит в его честь, а завтра — гипс, больничная койка и инвалидность.

Антона прошиб холодный пот. Какая малость порой отделяет счастье от беды.

— Послушай, ты едешь в Екатеринбург? — спросил Антон у Толика по-простому, без прежней нагловатости.

— Нет, в Свердловск.

— Вот я и говорю, в Екатеринбург, — задумчиво произнёс Антон.

До Насти только теперь дошло, что он имеет в виду.

— Это те самые соревнования? — спросила она.

Антон кивнул, а Юра, не заметив, что новые друзья чем-то расстроены, спросил:

— Что это за Екатеринбург такой?

— То же, что и Свердловск, — сказал Антон, а Настя обратилась к Толику:

— А тебе обязательно туда ехать?

— А как же! Это первые по-настоящему серьёзные соревнования. Я к ним год готовился.

Настя понимала, что Толика не остановить, но вопреки здравому смыслу всё же попыталась его отговорить.

— А вдруг там случится что-нибудь ужасное?

— Самое ужасное, если я приду не первым, — усмехнулся Толик. — Но увидишь, я вернусь с медалью. Хочешь, я посвящу её тебе?

— Ой, девочки! Держите меня восемь человек! Наш чемпион на новенькую запал! — воскликнула Мила.

Настя посмотрела Толику в глаза и помотала головой.

— Нет, я не хочу, чтобы ты мне что-то посвящал.

— Ты что, из-за девчонок? Не обращай на них внимания. Пусть болтают, — отмахнулся Толик.

— Ничего ты не понимаешь, — сказала Настя.

Она готова была заплакать от безысходности и от собственного бессилия. Это было ужасно — знать о предстоящей трагедии и не суметь её предотвратить. Чтобы скрыть свою растерянность и смущение, Настя достала из кармана пакетик жвачки.

— Кто хочет?

Ребята обомлели от такой щедрости. Жвачка была не средством от кариеса, а предметом роскоши и вожделения любого мальчишки и девчонки. Жевательную резинку привозили из-за границы в качестве сувенира. Её нигде не продавали, и от этого она была ещё более соблазнительной.

Ребята разобрали жвачку, и начался честный делёж. Настя с Антоном с удивлением смотрели, как пластинки делят на части, чтобы всем досталось по кусочку. Никто не пытался урвать побольше.

— Это тебе мама из Франции привезла? — спросила Мила.

— Нет. Я в соседнем магазине купила, — не кривя душой ответила Настя.

— Где? Рядом со школой? — опешил Димка.

— Ну да, — кивнула Настя.

Эта новость была подобна разорвавшейся бомбе и произвела почти такой же эффект.

— Айда за жвачкой! Пока перемена не кончилась! — крикнул Юра.

Все, как по команде, сорвались с места и понеслись на первый этаж.

— Чего это они? — не поняла Настя, увлекаемая общим потоком.

— Как чего? За жвачкой побежали, — на бегу объяснил Толик.

Настя и Антон недоумённо переглянулись. Им было непонятно, почему из-за жвачки надо срываться с уроков. Прошлое таило в себе много загадок. Однако это был самый удобный случай выскользнуть на улицу.

Видя, что шестой «А» куда-то дружно понёсся, ученики других классов живо заинтересовались этим феноменом.

— Эй, вы куда? — удивлённо спрашивали непосвящённые.

— В нашем магазине жвачку дают.

— В натуре?! Ребята, жвачку дают!

В поток бегущих вливались всё новые страждущие купить вожделенную жвачку. Сейчас даже взвод дежурных не мог бы остановить эту орду, несущуюся навстречу своему счастью. Кроме того, стоящие возле входа дежурные были тоже люди, и ничто человеческое им было не чуждо. После секундного колебания они присоединились к остальным.

Выбежав из школы вместе со всеми, Антон с Настей незаметно отделились от толпы и свернули за угол школы. После гама и шума переменки на заднем дворе было так тихо, что слышался шёпот упавшего с дерева листка. Здесь было пустынно. Молоденький клён оранжевым факелом горел посреди двора. Ребята подошли к люку. Чугунная крышка была по-прежнему сдвинута.

Они, не сговариваясь, остановились. Каждый думал о Толике, которому так и не суждено было стать спортсменом. Антону вспомнилось, как он хотел переписать его печальную историю, чтобы у неё был хороший конец. Сейчас ему представился случай это сделать. Если удержать Толь Иваныча от злополучных состязаний, вся его жизнь сложится иначе. Мало ли впереди соревнований, где он может стать чемпионом.

Антон оглянулся на Настю, и его воодушевление несколько угасло. Настя ясно дала понять, что в прошлом она задерживаться не собирается. Что будет, если он останется здесь без неё? Вдруг машина времени настроена только на одно возвращение? Тогда ему придётся навечно остаться в прошлом. При этой мысли ему стало страшно. Но, с другой стороны, он никогда не простит себе, что мог изменить судьбу Толь Иваныча и даже не попытался это сделать.

Настя первой нарушила молчание.

— Представляешь, завтра он уже не сможет бегать, — задумчиво сказала она.

— Нужно помешать ему уехать на соревнования.

— Но как?

— Пока не знаю. Я по любому остаюсь, — выпалил Антон.

Сорвавшись с языка, слова приобрели особую значимость. Теперь путь назад был отрезан. Сейчас Настя спустится в люк и…

— Я тоже, — тихо сказала Настя.

Антон был так занят своими грустными размышлениями, что до него не сразу дошёл смысл её слов.

— Что?! — переспросил он.

— Я остаюсь с тобой, — повторила Настя.

У Антона словно груз упал с плеч. Его вдруг охватила такая безудержная радость, как будто они уже совершили подвиг и спасли Толь Иваныча.

— Настя, ты человек! — воскликнул Антон. — Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.

Они взялись за руки и побежали в школу.

Грандиозное ЧП взбудоражило всю школу, шестые классы дружно сорвали урок. Учителя пришли в кабинеты и обнаружили, что ряды учеников поредели, словно население средневековой Европы после эпидемии чумы. Подобного происшествия в истории школы не бывало. Праведное возмущение преподавательского состава требовало выхода. Шестиклассников собрали на экстренную линейку.

В холле яблоку негде было упасть. Построенные по классам ребята ожидали кары. Атмосфера царила взбудораженно-задорная. Многие сбежали с урока не потому, что они были злостными прогульщиками, а лишь повинуясь закону толпы. И теперь в рядах нарушителей бродили противоречивые настроения. Тихони трепетали перед гневом директора. Всегдашние бузотеры радовались, что на этот раз не они явились зачинщиками. А середнячки побаивались, но в то же время понимали, что при такой массовости виновных никому серьёзное наказание не грозит.

Ожидание директора скрашивалось тычками, толчками и небольшими потасовками. Классные руководители одёргивали особо рьяных нарушителей порядка, но это лишь переносило очаг активности в другое место.

Напряжение возрастало. Когда оно достигло пика, в рекреацию в сопровождении двух завучей вышел Валентин Степанович, седовласый директор школы. Он посмотрел на собравшихся взглядом профессионального дрессировщика очень диких животных. Гомон тотчас смолк. В наступившей тишине директор выдержал паузу, чтобы все прочувствовали глубину своего падения, и лишь потом произнёс:

— Такого количества прогульщиков у нас ещё не было. Это что, эпидемия? Стихийное бедствие?

Желающих расширить кругозор директора и ответить на эти вопросы не нашлось. Валентин Степанович продолжил свой монолог.

— Я вас спрашиваю. Почему вы сорвались с уроков? — с расстановкой произнёс он, отделяя каждое слово, как будто диктовал диктант.

В холле царило гробовое молчание. Живого общения с залом явно не получилось, и Валентин Степанович поменял тактику. Он резонно рассудил, что добровольцев нужно выбирать в принудительном порядке. В поисках слабого звена директор оглядел собравшихся и остановил свой выбор на стоявшей в первом ряду Никитиной. Тихая и робкая, она впервые оказалась среди нарушителей. И без того щупленькая, под суровым взглядом директора девочка, казалось, съёжилась и уменьшилась в размерах. Никитина предпочла бы вообще раствориться в воздухе, однако иллюзия такого масштаба была ей не под силу. Девочка испуганно пролепетала:

— Сказали, что в магазине жвачку дают.

— Жвачку?! — переспросил Валентин Степанович. — И из-за этого вы сорвались, как бараны?

Все дружно продемонстрировали, что молчание — знак согласия.

— Ну и как? Купили вы там вашу жвачку? — продолжал допрос директор.

— Нет, — дрожащим голосом ответила девочка.

В подтверждение её слов в рядах шестиклассников поднялся возмущённый гул. Происшествие приобретало иную окраску. Теперь уже все чувствовали себя не виновными, а обманутыми.

— А если бы там продавалась жвачка? — продолжал Валентин Степанович. — Вы бы толкались в очереди и вообще забыли про уроки? Вы люди или глупые жвачные животные?

Последовавшая пауза заставила прогульщиков особо остро почувствовать, что обвинения с них никто не снимал. Маятник настроения снова качнулся в сторону вины.

— И кто же затейник, что придумал эту гнусную шутку? — вопросил директор, скользя глазами по лицам шестиклассников.

Настя напряглась. Путешествие в прошлое стало для неё настоящим испытанием. Мало того, что она, круглая отличница, получила кол по географии. Вдобавок она стала нарушителем дисциплины в масштабах всей школы. И главное, никому не докажешь, что это не её вина. Настя едва сдерживала слёзы. Подбородок у неё предательски задрожал.

Увидев, что Настя вот-вот разревётся, Антон понял, что её надо выручать. Сам он не отличался примерным поведением. Ему было не привыкать держать ответ за свои «художества», как их называла мама. Правда, его нарушения ограничивались рамками одного класса. Такого размаха он ещё не достигал, но Настя этого вообще не переживёт. Антон решительно шагнул вперёд.

— Я! — в унисон прозвучали два голоса.

Рядом с Антоном стоял Толик.

— Аверьянов? — удивился директор, глядя на местную знаменитость. — Разве ты сегодня не уезжаешь? Тебя же с уроков отпустили.

— Я на контрольную пришёл, — потупившись, сказал Толик.

— Чтобы её сорвать? — язвительно заметил Валентин Степанович.

За любимца школы вступилась учительница физики.

— Валентин Степанович, Аверьянов тут ни при чём. Уверена, что это проделки новичка, — Людмила Михайловна указала на Антона. — Я его у самого входа отловила. Пытался с контрольной сбежать.

— А мне своими шуточками чуть алгебру не сорвал, — поддержала её Алевтина Викторовна.

Антон мрачно подумал, что отношения с математичкой у него не складывались и на этом временном уровне. Что называется пожизненное противоборство.

Честно говоря, он не слишком переживал из-за того, что попал в ряды злостных нарушителей дисциплины. Ему за это ничего не грозило. Здесь он был неуязвим, почти человек-невидимка. Но всё же было немножко обидно, что все сразу же напустились на него, а Толик оказался кругом в выигрыше. И перед Настей герой, и сухим из воды вышел. Умеют же устраиваться люди. Однако Толик, увидев, что над Антоном сгущаются тучи, встал на его защиту.

— Он не виноват. Он никого не подбивал убегать.

Храбрость мальчишки делала ему честь. Антон устыдился своих недавних мыслей.

— Значит, виновных нет? — спросил директор и сурово обратился к Антону: — Тогда почему все убежали?

— Я пошутил. Я же не знал, что все поверят, — невинно проговорил Антон.

У него возникло ощущение, что всё это уже происходило. Как говорят французы, «дежа вю». Ситуация была до странности похожа на его шутку про кока-колу, когда несколько человек из их класса рванули в магазин в надежде сняться в рекламном ролике.

— Завтра придёшь в школу с родителями, — приказал директор. — Это отобьёт у тебя желание шутить, когда не следует.

«Ну и ну! Кто бы мог подумать, что история почти в точности повторяется!» — мысленно удивился Антон.

Валентин Степанович перевёл взгляд на Толика.

— А ты бы лучше озаботился сборами к отъезду. Не хватало ещё, чтобы ты опоздал на поезд и подвёл нашу сборную. Во сколько отправление?

— В четыре.

— Не так уж много времени в запасе. Отправляйся домой и нечего тут адвоката из себя строить.

Толику явно не хотелось уходить, но перечить директору было глупо. Он вернулся в строй одноклассников, чтобы забрать вещи.

— Пока ребята. Удачи, — сказал он, подхватывая портфель.

— Тебе удачи. Держись, Толян. Мы с тобой, — отозвались ребята.

Толик улыбнулся Насте и напомнил:

— Ты обещала за меня болеть.

— Подожди, я хотела тебе кое-что сказать… — начала Настя, но её оборвал недовольный голос директора:

— Шестой «А», мы тут не для торжественных проводов собрались.

Толик на прощание помахал всем рукой и пошагал к выходу.

Антона раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, в нём крепло желание помочь Толику. Юный спортсмен ему нравился. Он был надёжный пацан, да и учителем стал хорошим. Но с другой стороны, в душе шевелилось гаденькое чувство ревности. Умом Антон понимал, что ревновать Настю к Толь Иванычу глупо. Он же динозавр, из прошлого века. Но Антон не был уверен, что, окажись они в одном временном пространстве, он не проиграл бы будущему историку. Всё-таки тот почти чемпион, всеобщий любимец и умеет девчонкам нужные слова говорить, а не то, что стукнуть учебником по башке.

Впрочем, толку от подобных переживаний было мало. Антон отбросил противные мысли. Во время заключительной речи директора в рядах учеников воцарилась почтительная тишина. Антон тоже делал вид, что внемлет, но его мозг лихорадочно работал над решением непростой задачи: как убедить юного спортсмена отказаться от поездки.

— А теперь расходитесь по классам и хорошенько подумайте о своём поведении, — завершил директор.

По рядам пронёсся вздох облегчения. Поднявшийся гул возвестил о том, что линейка окончена. Ребята отправились по кабинетам, на ходу обсуждая события дня.

Настя тронула Антона за рукав.

— Спасибо. Если бы не ты, я бы не знаю, что делала, — с благодарностью сказала она.

— Пустяки. Мне не привыкать, — заскромничал Антон, польщённый её словами.

— И вообще, прости меня.

— За что?

— Я думала, ты другой, а ты…

Настя вдруг чмокнула его в щеку и убежала. От неожиданности Антон остолбенел. Он стоял и смотрел ей вслед, пока его не увлекли за собой Юра и Димка.

— Ништяк! Почти всю физику на линейке простояли, — сказал Димка.

— Нам-то ништяк. А ему… — Юра кивнул на Антона, — голый Вася.

— Где? — оживился Антон, оглядываясь по сторонам.

— Что где?

— Ну, нудист этот.

— Кто? — не понял Юра.

— Вася.

— Какой Вася?

— Какой, какой? Голый.

Ребята с удивлением уставились на Антона.

— Ты что, правда, в первый раз эту поговорку слышишь или прикидываешься? — Спросил Димка.

— Какую поговорку? — переспросил Антон.

— Голый Вася. Это же каждый ребёнок знает.

— Прикольно. А что это означает? — поинтересовался Антон.

— Да всё, что угодно, — заявил Димка, а Юра сочувственно добавил:

— В твоём случае ничего хорошего. Надо же в первый день так пролететь. Отец с тебя шкуру спустит.

— Не спустит, — беспечно усмехнулся Антон и, не покривив душой, добавил: — Он мне даже сочувствует.

— Ништяк! Мой бы на уши встал, — сказал Димка, а Мила скептически заметила:

— Ври дальше, сочувствует. Скажи ещё, что твоя мама тебя по головке погладит.

Мила шутливо погладила его по голове. Ситуация была настолько комичной, что Антон не сдержался и засмеялся:

— Угадала.

— Вот ты как? — возмутилась Мила. — Я вижу, ты совсем не осознал своих ошибок. Не успел прийти к нам в школу, как уже весь класс опозорил. И ещё хихикаешь. Я поставлю вопрос о том, чтобы разобрать тебя на совете дружины.

— Что я робот-трансформер, что ли? На детали меня разбирать? — усмехнулся Антон.

— Мил, хватит тебе, — одёрнул будущую жену Юра. — У человека и так горе. Родителей к директору вызвали.

— Что ты его защищаешь? — взъярилась Мила. — Ему как с гуся вода! Интересно, кем твоя мама работает, что она тебя так воспитала?

— Она не работает, — сказал Антон.

— И тебе не стыдно? — с осуждением произнесла Мила. — Мать инвалид, а ты такое вытворяешь.

— Почему инвалид? — удивился Антон. — Она спортивная. На йогу ходит и два раза в неделю в бассейн.

— А почему же она тогда дома сидит? — поинтересовалась девчонка с косичкой, чьё имя Антон не запомнил.

— У меня отец достаточно зарабатывает.

— А если твою маму осудят за тунеядство? — спросил Димка.

— Может, у него отец профессор, — возразила девчонка с косицей.

— Вообще-то он бизнесмен, — сказал Антон.

— Кто? — переспросила Никитина.

— Ну он занимается продажей одежды, — пояснил Антон.

— Так бы и сказал — продавец.

— Он не совсем продавец. Он занимается поставкой товаров из-за рубежа. А продают другие люди.

— Фарцовщик, что ли? — удивился Юра.

На этот раз Антону пришлось переспросить значение незнакомого слова:

— А что это такое?

— Спекулянт, — объяснил Димка. — Заграничные шмотки привозит, а тут толкает.

— А он может мне джинсовый сарафан достать, как у Насти? — поинтересовалась девчонка с косицей.

— Отвали, Лариска. У тебя одни тряпки на уме, — оттёр её Юра, а Мила поддержала:

— Вот именно, Лариска. Ты ведёшь себя как несознательный элемент. Отца Антона могут за спекуляцию в тюрьму посадить, а ты лезешь со своим сарафаном.

— Что все сразу на меня? Ему не всё равно, кому продавать? — обиделась Лариска, но её уже никто не слушал.

Мила обратилась к Антону:

— Теперь мне ясно, почему ты хулиганишь. Растёшь в таких условиях.

— Вот-вот. У меня тяжёлое детство, — притворно вздохнул Антон, но Мила не заметила в его тоне иронии и решительно заявила:

— Ничего. Я за тебя возьмусь. Я сделаю из тебя человека.

— Как?! И здесь воспитывать?! — возмутился Антон.

За разговорами они подошли к кабинету физики. Возле двери стояла Людмила Михайловна и недовольно подгоняла отставших:

— Поторопитесь. Не на прогулке. Идут вразвалочку.

Настя уже сидела за последней партой. Она даже не подняла глаз, когда Антон опустился рядом. Девочка уже жалела о своём недавнем порыве. Что её дернуло его поцеловать? Он, наверное, смеётся. Неизвестно, что подумает.

Антон тихонько сказал:

— Насть, в общем… насчёт Емельяновой. Это я тогда назло тебе пошёл её провожать.

— Правда?

Она посмотрела ему в глаза, и уголки её губ тронула улыбка. Антон радостно улыбнулся в ответ. Кто бы мог подумать, что нужно совершить путешествие в прошлое, чтобы открыть для себя иные способы понравиться девчонке, нежели пулять в неё бумажками и выбивать сумку из рук.

Времени до звонка едва хватило, чтобы записать задание на дом.

Последними по расписанию значились два часа труда. Поразмыслив, ребята решили досидеть до конца. Во-первых, Антон стал слишком заметной личностью, чтобы незаметно сбежать с уроков. А во-вторых, нужно было узнать адрес Толь Иваныча. Особой спешки не было. До поезда оставалась масса времени.

Всё складывалось не так уж плохо, если бы не чувство голода. В обычной жизни время уже близилось к ужину, а тут Антон с Настей даже не обедали.

— Умираю, хочу есть. Пойдём в буфет, — предложила Настя.

— Думаешь, здесь в ходу наши деньги? — напомнил ей Антон.

— Всё время забываю, — вздохнула девочка. — Может, у кого-нибудь занять? Хотя как потом отдавать?

Её слова натолкнули Антона на неплохую мысль. Он вспомнил, как девчонки разглядывали Настин пенал, и у него тотчас созрел план.

— Идея! Скоро у нас будет наличность! — воскликнул Антон.

— Откуда?

— Провернём финансовую операцию. Толкнём твой пенал.

— Думаешь, у нас получится? Он ведь не новый, — засомневалась Настя.

— Кого это волнует? Спрос рождает предложение. Закон рынка. Запомни. Бизнес, он и в Африке бизнес, — уверенно сказал Антон.

Настя не слишком верила в успех задуманного, но других вариантов заработать на обед у них всё равно не было. Она достала из сумки розовый пенал с портретом Барби и протянула Антону.

Провернуть торговую сделку на переменке не удалось. На уроках труда девочки и мальчики занимались отдельно. Девчонки пошли в кабинет домоводства, а Антону пришлось спуститься на цокольный этаж, в столярную мастерскую.

В столярке Антону понравилось. Здесь приятно пахло древесной смолой. На столах лежали фанерные заготовки для полочек. Ребята облачились в сатиновые халаты, как заправские мастеровые. Антону тоже выдали фанеру, и учитель показал, как надо переносить рисунок. Антону никогда не доводилось выпиливать лобзиком. Занятие его так увлекло, что он даже не заметил, как пролетел урок. Однако голод не тётка.

Стоило прозвенеть звонку на перемену, Антон бросил незаконченную деталь на верстаке и побежал проворачивать свою первую торговую операцию.

Кабинет домоводства располагался на втором этаже. Антон заглянул внутрь и, убедившись, что учительница отлучилась на перемену, проскользнул внутрь.

— Привет. Над чем трудитесь? — бодро поинтересовался он.

— Фартуки шьём. Тебе не надо? — спросила Мила.

— Опа! Ты, оказывается, шить умеешь, — удивился Антон, глядя на рукоделие будущей матери, и произнёс: — А я к вам с предложением.

Девчонки оторвались от работы и уставились на новичка. Антон ободряюще подмигнул Насте, достал пенал и поднял так, чтобы был виден рисунок Барби.

— Кто хочет такой пенал?

— А что? — спросила Мила.

— Выставляю его на аукцион, — сказал Антон.

— Куда? — не поняла Никитина.

— Никуда. Кто больше за него даст, тому он и достанется, — пояснил Антон.

— Продаёшь, что ли? — заинтересовалась Лариска.

— А у тебя он откуда? — спросила краснощёкая девчонка, похожая на маленький бочонок.

— У него отец фарцовщик из загранки шмотки таскает, — вместо Антона ответила Лариска.

— А сколько он стоит? — робко поинтересовалась Никитина.

— Кончайте устраивать толкучку! — прикрикнула Мила и обратилась к Антону: — Как тебе не стыдно заниматься такими вещами.

— А что тут такого? — возмутился Антон.

— Это незаконно. Забирай пенал и уходи, — приказала Мила, но девчонки разом накинулись на неё, встав на сторону Антона.

Каждой хотелось приобрести необычную вещицу. Миле пришлось ретироваться.

— Дай посмотреть, — попросила Лариска.

Она повертела пенал в руках, проверив каждое отделение. Её уже торопили другие. Пенал пошёл по рукам.

— Хипповая вещица. Почём? — деловито спросила Лариска.

— Стартовая цена сто рублей, — отчеканил Антон.

— Я думала, ты серьёзно продаёшь, — разочарованно произнесла Лариска.

Видя, что интерес к сделке резко пошёл на спад, Антон понял, что допустил ошибку. Прежде чем называть цену, нужно было узнать покупательную способность рубля. Он быстро сориентировался и предложил:

— Вы что, шуток не понимаете? Назовите свою цену.

— Семьдесят копеек, — неожиданно обретя смелость, предложила Никитина.

— Семьдесят копеек? Ты что смеёшься? — возмутился Антон.

— Семьдесят три. У меня больше нету, — покраснев как рак, прошептала Никитина.

— Никитина, не смеши. Даю рубль, — бойко продолжила торги Лариска.

— Итак. Рубль. Кто больше? — оживился Антон.

— Рубль десять, — предложила щекастая, но её тут же перебила кудрявая, которая сидела рядом с Милой:

— Рубль пятнадцать.

— А можно я часть денег завтра принесу? — поинтересовалась Никитина.

— В кредит не продаётся. Только предоплатой, — заявил Антон.

Азарт возрастал, и страсти накалялись. Девчонки выгребали и пересчитывали свои запасы. Те, кто больше не мог делать ставки по причинам неплатёжеспособности, болели за тех, кто ещё боролся за обладание вожделенной вещицей. Наконец цена дошла до верхнего предела.

— Рубль девяносто семь копеек, раз. Рубль девяносто семь копеек, два. Рубль девяносто семь копеек, три. Продано! — возвестил Антон, стукнув линейкой по столу.

Под завистливыми взглядами девчонок он вручил пенал щекастой и получил в своё распоряжение горсть монеток разного достоинства. Взвесив обретённое богатство на ладони, Антон с усмешкой произнёс:

— Мелочь, а приятно. На это можно поесть?

— Ты что, в ресторан собрался? — фыркнула Мила.

— Этого хватит, чтобы сходить в ресторан? — удивился Антон. — А сколько надо, чтобы поесть в буфете?

— Это что, опять какая-то шутка? — сердито прищурилась Мила, ожидая новый подвох.

— Нет, я серьёзно. Пирожок сколько стоит?

— Четыре копейки, а что?

— Четыре копейки?! — Антон не поверил своим ушам.

Теперь он с гораздо большим почтением посмотрел на заработанные медяшки. Они с Настей переглянулись. Было самое время отправиться в буфет. Но перекусить им так и не удалось. Звонок возвестил о начале нового урока.

Антону пришлось ретироваться. Его так и подмывало по пути заскочить в буфет, но из солидарности с Настей он прошествовал прямиком в столярную мастерскую.

В животе по-прежнему урчало от голода, но настроение было превосходное. Карман приятно оттягивала мелочь. Первая торговая сделка прошла так, что отец мог бы им гордиться.

Напевая себе под нос, Антон взял лобзик и снова принялся за оставленную заготовку.

— Ты чего такой весёлый? — спросил его Юра.

— А чего печалиться? — улыбнулся Антон.

— Ну ты чумовой! У тебя родителей к директору вызвали, а тебе до лампочки.

Антон хитро усмехнулся.

— А что родители? Думаешь, они в нашем возрасте паиньками были? Вот прикинь, если бы ты оказался в том времени, когда твой отец учился в шестом классе. Может, он тоже двойки по математике получал. И клад искал в школьном дворе.

— Это вряд ли, — помотал головой Юра. — Он считает поиски клада дуростью. Я ему как-то заикнулся, так он мне такой разнос устроил.

У Антона едва не слетело с языка, что когда Юра вырастет, станет таким же занудой и тоже перестанет верить в чудеса и клады, но он вовремя сдержался и благоразумно перевёл разговор на другую тему.

— Слушай, на углу, напротив школы был Макдоналдс, то есть будет, — Антон окончательно запутавшись, по-простому спросил: — В смысле, где сейчас Макдоналдс?

— А что это такое? — не понял Юра.

— Вы что, не знаете, что такое Макдоналдс? — опешил Антон. — Это кафе, где можно гамбургером перекусить.

— Чем-чем?

— Бутербродом.

— Ну ты даёшь! Какой же дурак пойдёт в кафе бутерброды есть. Это только в привокзальном буфете, — засмеялся Димка.

— А в кафе чего едят? — поинтересовался Антон.

— Что-нибудь вкусненькое. Мороженое, пирожные, — ответил Юра.

Дверь открылась, и в класс заглянула незнакомая девчонка.

— Извините, — обратилась она к учителю труда. — Антона Ермака вызывают к директору.

— Зачем? — удивился Антон.

Девчонка молча пожала плечами. Патриции не посвящали своих гонцов в содержание посланий.

Антон лихорадочно соображал, что же могло произойти. Вопрос со жвачкой был закрыт. Родителей вызвали, чего же ещё?

Может, их с Настей раскусили? Что если явился тот самый новичок, чьё место он сегодня занял? И как тогда себя вести? Рассказать правду про путешествие во времени? Опасно. Он не был уверен, что им с Настей позволят возвратиться подобру-поздорову. В горле у Антона пересохло. Он оглянулся на новых друзей. Юра ободряюще кивнул ему, а Димка жестом показал: держись, мы с тобой.

Антон натужно улыбнулся в ответ и вышел из класса.

В приемной кабинета директора тоже произошли изменения. На стене всё так же висело расписание уроков, а на подоконнике красовались разнокалиберные горшки с цветами. Но столика с ксероксом не было. А вместо компьютера на секретарском столе стояла пишущая машинка. Пожилая секретарша, как пианистка, что-то бравурно отстукивала на клавишах. Доходя до конца строки, каретка с шумным жужжанием возвращалась в исходное положение. Глядя на этот антиквариат, Антон диву давался, отчего аппарат, предназначенный для тупого набивания букв на листе бумаги, должен быть таким громоздким.

Некоторое время Антон стоял молча, изображая из себя предмет мебели, а потом улучил момент и несмело произнёс:

— Меня вызывали.

— Подожди здесь, — бросила секретарша и снова принялась за работу.

Антон покорно примостился на краешке стула. Долго ждать ему не пришлось. Дверь открылась, и вошла Алевтина Викторовна в сопровождений Лариски и щекастой, имени которой Антон не помнил. Увидев Антона, учительница холодно произнесла:

— Ты уже здесь?

Антон поднялся. Он давно заметил, что порой люди задают глупейшие вопросы. Понятное дело, на стуле восседал не призрак, но он решил оставить свои рассуждения при себе. Во всяком случае, сейчас было не время для дискуссии. Судя по тону классной руководительницы, ничего хорошего его не ожидало. Присутствие девчонок озадачивало, но в то же время внушало спокойствие. Судя по всему, их с Настей не рассекретили.

— Валентин Степанович у себя? — для проформы спросила Алевтина Викторовна.

— Он вас ждёт, — кивнула секретарша.

Прежде чем зайти в кабинет, Алевтина Викторовна постучала.

Антон с немым вопросом посмотрел на девчонок, надеясь, что те внесут ясность в обстановку, но одноклассницы старательно отводили глаза. Они гуськом просеменили за учительницей в кабинет директора. Заинтригованный Антон последовал за ними.

Валентин Степанович сидел за массивным столом. Он поднял глаза на вошедших, остановил взгляд на Антоне и укоризненно произнёс:

— Так-так. Опять правила нарушаем? Не успел прийти в школу и уже успел везде отличиться. Что же будет дальше?

Понимая, что от него ждут ответа, Антон неопределённо пожал плечами.

— Я просто пошутил. Честно. Я не знал, что так получится.

— А ты оказывается заядлый шутник. Сначала пошутил насчёт жвачки, так что полшколы с урока сбежало. Тебе бы призадуматься о своём поведении, а ты продолжаешь шутить.

— Я больше не шутил, — помотал головой Антон, не понимая, куда клонит директор.

Он искоса бросил взгляд на девчонок в надежде, что получит подсказку от них, но резкий окрик главы школы заставил его вытянуться по стойке смирно.

— Ты по сторонам не озирайся! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

— Я не понимаю, что я такого сделал? — растерялся Антон.

— Ты ещё дерзишь?! — взорвался директор. — Не понимает он, овечка невинная. Я тебе мозги прочищу, шут гороховый.

Валентин Степанович извлёк из ящика розовый пенал с Барби и потряс им в воздухе.

— Это твоё?

— Нет, — честно ответил Антон.

Это была сущая правда. Изначально пенал принадлежал Насте, а потом перешёл в собственность щекастой.

— А чьё? — спросил директор, буравя Антона взглядом.

Антон неопределённо пожал плечами, не желая подставлять Настю.

— Не хочешь говорить? Что ж. Дадим слово твоим товарищам.

Валентин Степанович обернулся к Лариске, и та охотно доложила:

— Он этот пенал продал Тане Филиппенко.

— Значит, потакаем спекуляции? — грозно спросил директор у щекастой.

Та втянула голову в плечи, отчего и без того короткая шея совсем исчезла.

— Громова тоже хотела купить, но у неё денег не хватило, — угрюмо произнесла она, кивнув на Лариску.

— Не правда. Я только для интереса спрашивала, — возразила Лариска.

— Нет, правда. Тебе не досталось, потому и наябедничала, — заметила Таня Филиппенко, не желая взваливать всю вину на себя.

— Давайте оставим выяснение отношений на потом, — властно оборвал их спор директор и снова обратился к Антону: — Я только хочу узнать, как у тебя хватило наглости в первый же день устроить в школе базар?

— Я же ничего плохого не сделал, — защищался Антон, не понимая, почему из-за какого-то пенала нужно поднимать бучу. Спрос родил предложение. Девчонки хотели купить, он — продать. И все довольны, кроме Лариски, которой пенал не достался.

К его удивлению, взрослые придерживались иного мнения. Алевтина Викторовна гневно воскликнула:

— Как тебе не стыдно! Тебе не приходило в голову, что брать деньги со своих товарищей нехорошо.

— Но я же не просто так взял? Это честный бизнес. Я ей — пенал, она мне — деньги, — сказал Антон, не понимая, в чём его обвиняют.

— У него отец спекуляцией занимается, — доложила Лариска.

— Ничего не спекуляцией, а поставками импортной одежды, — возразил Антон.

— Он работает в торгпредстве? — поинтересовался Валентин Степанович.

— Нет.

— А где же? Насколько я знаю, другие учреждения поставками из-за рубежа не занимаются?

— Он не в учреждении. Он сам по себе.

— Фарцовщик, — ехидно буркнула Лариска.

— Помолчи, когда к тебе не обращаются, — одёрнула её Алевтина Викторовна, а Валентин Степанович внушительно произнёс:

— Значит, яблочко от яблоньки. И ты решил пойти по стопам отца. Да, Алевтина Викторовна, случай серьёзный. Надеюсь, вы понимаете, что с этим надо что-то делать. Если мы упустим этого мальчика, то следующий этап — это отделение милиции и колония для малолетних преступников.

— Мы сделаем всё возможное. Всем классом возьмём его на поруки, — пообещала Алевтина Викторовна.

Валентин Степанович приказал:

— Верни деньги, и чтобы я не слышал ни о какой торговле.

Антон выгреб честно заработанную наличность и вернул несостоявшейся покупательнице. Глядя, как деньги исчезают у щекастой в кармане, он пожалел, что не купил хотя бы одну булочку на двоих. В животе заурчало. Желудок по-своему выражал недовольство.

— Можете идти, — Валентин Степанович повелительным жестом отпустил девчонок и вперил указующий перст в Антона:

— А с тобой разговор ещё не закончен.

Девочки вышли из кабинета, оставив Антона наедине с директором школы и молоденькой, но от этого ничуть не менее грозной Алевтиной Викторовной.

Антон покосился на пенал, который следовало вернуть Насте. Перехватив его взгляд, Валентин Степанович положил пенал в ящик письменного стола и, задвинув его, сказал:

— Это я конфискую, чтобы не было соблазна.

Так Антон Ермак понял, что рэкет существовал всегда, а жизнь бизнесмена полна довольно неприятных неожиданностей. Первая торговая сделка потерпела полный крах. Ему не оставалось ничего другого, как смириться. Он надеялся, что Настя будет не слишком горевать из-за утраты.

Он понурил голову в ожидании дальнейших упрёков и нотаций, но директор неожиданно смягчился.

— Родителей, Антон, не выбирают. К сожалению, они не всегда подают правильный пример, — доверительно сказал он. — Но мы тебя в обиду не дадим. Мы хотим, чтобы ты вырос полезным членом общества. Вот кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Вопрос поставил Антона в тупик. Он надеялся, что со временем отец передаст ему свои дела и он станет бизнесменом. Но интуиция подсказывала, что говорить этого не следовало. Судя по всему, профессия коммерсанта в те времена была не в чести.

— Ну, смелее. Есть у тебя мечта? Кем бы ты хотел работать? — по-отечески допытывался Валентин Степанович.

— Экономистом, — брякнул Антон первое, что пришло в голову.

— Похвально, что у тебя есть стремление. Хотя, признаюсь, необычное. В твои годы все хотят быть космонавтами, — добродушно произнёс директор, а Алевтина Викторовна добавила:

— Тогда тебе надо уделять больше внимания математике. Экономисту нужно уметь считать.

— Отец говорит мне то же самое, — кивнул Антон.

В пустынном коридоре было необычайно тихо. Мягкое осеннее солнце лилось в большие окна и лежало квадратами света на выщербленном паркете. В его лучах мирно плавали пылинки.

Уроки закончились, и шумный, суматошный народ, страждущий знаний, разбежался по домам. Только Настя сиротливо подпирала стену напротив кабинета директора. Вопреки царящей вокруг тишине и покою, в её душе нарастало волнение. Девочка и беспокоилась за Антона, и злилась одновременно. Что он опять натворил? Нельзя ни на минуту оставить его без присмотра!

Наконец дверь открылась, и появился Антон Ермак собственной персоной.

— Ты чего тут стоишь одна? — спросил он.

— Все разошлись. Уроки давно закончились. А ты чем опять отличился? Неужели не мог хотя бы один урок просидеть без приключений? — накинулась на него Настя.

— Между прочим, не один я сегодня отличился, — напомнил Антон.

Замечание попало в точку. Настя покраснела. Если бы не Антон, ей бы тоже пришлось объясняться с директором из-за сорванного урока.

— Прости. Но я так волновалась. Никто ничего не объяснил. Ребята сказали, что тебя вызвали к директору. А за что? Почему?

— Ты бы у Лариски спросила, — горько усмехнулся Антон.

— А при чём тут Лариска?

— При том, что не доросли тут ещё до свободного рынка.

— Чего? — не поняла Настя.

— Фирма обанкротилась, прежде чем начала приносить дивиденды, — развёл руками Антон.

— Перестань выпендриваться. Ты можешь объяснить по-человечески?

— Лариска подняла бучу из-за того, что я продал твой пенал. Деньги пришлось вернуть мордастой. Так что с обедом мы пролетели.

— А пенал где?

— Отобрали.

— Эх ты, бизнесмен, — вздохнула Настя. — Хотя бы адрес Толика узнал?

— Откуда! Ребята мне обещали его дом после уроков показать.

— Кругом облом. Лучше бы я сама узнала. На тебя понадеялась, — проворчала Настя.

Самое обидное, что она была права. Все начинания будущего бизнесмена потерпели крах. Однако Антон не терял оптимизма. Недаром говорят, что лучшие идеи приходят на голодный желудок. Антона осенила гениальная мысль.

— В чём проблема? Мы спросим адрес у Юры.

— Мы же не знаем, где он живёт, — возразила Настя.

— Ты что забыла? Он же мой отец? Бабушка с дедом до сих пор живут в той же квартире. А кроме того, бабуля нас покормит.

— С какой радости ей нас кормить? Она же нас не знает.

— Это ты мою бабушку не знаешь. Она готовит — пальчики оближешь. И всех угощает. Это у неё вроде хобби.

Звучало заманчиво. К тому же можно было одним выстрелом убить двух зайцев.

Выйдя на улицу, ребята испытали странное ощущение нереальности происходящего: знакомые места выглядели по-новому. Вместо магазина «Перекрёсток» по соседству со школой стоял безымянный универсам. Белые девятиэтажные дома остались на прежнем месте, а кирпичный жилой комплекс, где жили Антон и Настя, уступил место скромным коробочкам пятиэтажек, именуемым в народе хрущовками.

— Приколись, мы теперь бомжи. Наш дом ещё даже не построили, — пошутил Антон.

— Не нахожу в этом ничего смешного. Мы вообще неизвестно кто, — с грустью сказала Настя.

— Почему это неизвестно? — Антон воздел руки кверху и торжественным тоном провозгласил: — Мы странники во времени. Пришельцы из иной цивилизации.

Он так увлёкся, что не заметил столба и со всего мазу налетел на него лбом.

— Ой!

Возвращение Антона из мечтаний на землю выглядело так комично, что Настя хихикнула:

— Нос не расквась, пришелец.

Они свернули за угол и увидели шарообразный купол. Среди унылых прямоугольников окружающих зданий он выглядел как инопланетный корабль. Впечатление усиливало большущее круглое окно в виде иллюминатора.

— А это что такое? — удивилась Настя.

— Летающая тарелка.

— Я серьёзно, — обиделась Настя.

— Если серьёзно, то бассейн. Когда я был маленьким, он ещё здесь стоял.

— Вот было хорошо! Почему только его снесли? — пожалела Настя.

— Чтоб бизнес-центр построить.

— Кому нужен твой бизнес-центр.

— Если б он был мой, — усмехнулся Антон. — Хотя почему бы и нет? Ещё не вечер. Слабо, я его выкуплю? Буду офисы сдавать.

— Болтун, — покачала головой Настя.

— Вот всегда так. Человек, можно сказать, строит планы на жизнь, а ему так грубо обламывают крылья.

Антон ещё долго мог бы рассуждать на эту тему, но тут его внимание привлекла надпись, выведенная на асфальте белой краской.

— «Федос гад. Звони ему все кто может», — вслух прочитал он.

Далее следовал номер телефона.

— Смотри-ка, здешний Федос тоже гад! Прямо связь поколений, — усмехнулся Антон и одобрительно добавил: — Клёво!

— Что же тут клёвого? Ошибок полно. Ни одной запятой нет, — поморщилась Настя.

— Ты не на грамматику смотри, а на силу человеческой мысли! Прикинь, сколько народу этому Федосу позвонит. Вскипеть можно. Фирменный прикол. Надо дома опробовать. Федос обалдеет. Он у меня по стенкам будет бегать и на потолке хип-хоп отплясывать, — воодушевился Антон.

Настя покачала головой.

— Ты неисправим. Я бы на твоём месте задумалась, как жить дальше, а у тебя одни глупости на уме.

— Почему сразу глупости? Должен же я извлечь из прошлого какие-то уроки, — парировал Антон.

— С тобой говорить бесполезно. Далеко ещё идти?

— Почти пришли. Видишь, девятиэтажку за деревьями?

Двор выглядел удивительно уютным и нарядным. Старые деревья разрослись так, что их ветви сплетались, превратив дорожку к дому в живой тоннель. Кроны, подёрнутые желтизной и пурпуром, отбрасывали на землю ажурную тень. Незнакомая дворничиха сметала опавшие листья в кучи.

Справа по-прежнему находилась детская площадка. Только песочница была другая, в виде большущего мухомора с красной шляпкой. Слева за сеткой располагалось футбольное поле.

Антону стало немного грустно, что в недалёком будущем вместо аллеи будет голая асфальтовая дорожка.

Кодового замка на двери подъезда не было, как и панели домофона. В дом мог попасть с улицы любой желающий. Одним препятствием было меньше. Ребята вошли в подъезд и ощутили, что здесь время не властно. Стены, как и много лет спустя, были выкрашены тёмно-зелёной масляной краской. И народ так же оживил их наскальными рисунками и надписями типа «Таня + Миша любовь», «Спартак — чемпион».

Лифт выглядел таким же обшарпанным. Разве что вместо привычных металлических кнопок были пластмассовые. Некоторые кнопки имели оплывший и бесформенный вид. Видимо, кто-то из местного населения проводил над ними испытание огнём.

Ребята поднялись на нужный этаж. Общий коридор гостеприимно стоял нараспашку. Привычная железная дверь квартиры уступила место незнакомой, обитой дерматином. Над глазком красовалась ромбовидная табличка: «Квартира высокой культуры быта».

Антон остановился. Неожиданно его охватила робость. Было немного страшновато погрузиться в жизнь своей семьи задолго до собственного рождения.

— Чего ты ждёшь? Звони, — поторопила его Настя.

Антон нажал на кнопку. Дребезжащий звук звонка заглушил заливистый собачий лай.

— Везёт некоторым, — с завистью сказал Антон. — У самого собака была, а мне не разрешает заводить. Говорит, что я с ней гулять не буду.

Дверь открылась, и оттуда кубарем выкатился жизнерадостный фокстерьер. Он наскоро обнюхал гостей и, потеряв интерес к Насте, стал радостно прыгать возле Антона, как будто признал в нём своего, хотя их разделяли десятилетия. Антон потрепал пса по ушам, а тот в порыве благодарности лизнул мальчишку в нос.

— Вы к кому? — вопрос вернул Антона к действительности.

На пороге стояла незнакомая старшеклассница. Антон решил, что ошибся этажом, но из гостиной показался Юра. При виде ребят физиономия у него вытянулась.

— Привет. Вы откуда?

— Хорошая собака. Твоя? — вместо ответа спросил Антон, гладя фокстерьера по шелковистой шерсти.

— Ага, — кивнул Юра.

— Сначала за ней ухаживать научись. Кормить, гулять, лапы мыть, — недовольно фыркнула девчонка.

— Я бы с ней обязательно гулял, — с жаром выпалил Антон.

Ему отчаянно захотелось забрать фокстерьера с собой, в своё время. Сколько раз он просил о щенке, а в ответ всегда одно и то же: «В доме будет много грязи. Ты его не станешь выгуливать». А сам-то хорош.

Антон с укором посмотрел в глаза будущему отцу и произнёс:

— У каждого человека должна быть собака. У тебя ведь есть.

Он присел на корточки и потрепал фокстерьера по вислым ушам.

Между тем мысли Юры были заняты более насущным вопросом. Он прикидывал, насколько велики шансы улизнуть из дома.

— Может, правда, с Лаки погулять? — заискивающе спросил он.

— Куда? — взъярилась девчонка. — А уроки кто будет делать, Пушкин?

И тут Антона осенило. Это ведь старшая сестра отца, тётя Люба.

— Я после сделаю. Точно, — пообещал Юра, но сестра была непреклонна.

— Никаких после. Пока не решишь задачи, гулять не пойдёшь. Ясно?

— Любка, какая же ты вредина! Тебе только надсмотрщиком в тюрьме работать, — в сердцах вырвалось у Юры.

— Прокурором, — машинально поправил его Антон.

— Почему прокурором? — спросил Юра.

— Предчувствие, — усмехнулся Антон.

— Значит, так, — рассердилась Люба.

— Ты, лоботряс, садишься за уроки, а ты, предсказатель, отсюда выметаешься. Лаки, на место! Кому сказала, на место! — скомандовала она фокстерьеру.

Пёс, виновато оглядываясь на Антона, потрусил домой.

Спохватившись, что обед уплывает у них из-под носа, Антон поспешно спросил:

— А бабушка где?

Люба в недоумении уставилась на него.

— Какая бабушка?

— Ну, в смысле ваша мама.

— На работе. А при чём тут мама? — не поняла будущая тётя-прокурор. — Ты мне зубы не заговаривай. А то Юрка завтра опять двойку схватит. Вот сделает уроки, тогда гуляйте.

— Тут уроков — за сутки не управишься, — буркнул Юра.

— Ничего, другие управляются. Удивляюсь, в кого ты такая бестолочь? Ни в дудочку, ни в сопелочку. Не знаю, что из тебя получится?

— Уважаемый человек. Глава фирмы, — не преминул вставить Антон.

— Ты ещё здесь? — Люба посмотрела на своего будущего племянника, как на докучливое насекомое, и захлопнула дверь перед носом у незваных гостей.

— Вот и пообедали, — мрачно сказала Настя, которая молча наблюдала эту сцену.

— Откуда ж я знал, что бабушка ещё не на пенсии! Никак не привыкну, что время надо переносить на столько лет назад.

— Давай хотя бы адрес Толика спросим, — предложила Настя, но Антон махнул рукой.

— Да ну, опять с тётей Любой объясняться. Лучше пойдём к маме, в смысле к Миле. Она живёт в соседнем доме. Если её родители на работе, то попросим у неё чего-нибудь перекусить.

Не прошло и десяти минут, как ребята поднялись на этаж, где жила Мила Дёмина. Дверь в общий коридор и здесь не запиралась. Похоже, хитроумные замки и железные двери ещё не вошли в моду.

По скопившимся в холле вещам можно было составить представление о быте и хобби здешних жильцов. Над одной дверью к потолку были аккуратно приторочены лыжи. В углу стоял детский велосипед. За ним притулилось запасное колесо от машины и железная канистра. Возле соседской квартиры стояла детская коляска.

Антон подошёл к знакомой квартире и решительно позвонил. Он не сомневался, что они застанут будущую маму одну. Братьев и сестёр у неё не было, а родители наверняка на работе. За тонкой дверью было слышно, как звонок разнёсся по квартире, но хозяева не спешили открывать. Выждав немного, Антон ещё раз нажал на пуговку звонка.

— Что она там, уснула, что ли? — раздражённо проговорил он.

— Может, она гулять пошла, — предположила Настя.

— Щас тебе. Она же отличница, вроде тебя.

— А что, отличники не люди? — обиделась Настя.

В это время за дверью послышалось постукивание и шарканье ног.

— О! Проявилась, — прислушавшись, объявил Антон.

Дверь открылась, и Антон потерял дар речи от изумления. Где-то во временном пространстве произошёл сбой.

На пороге стояла его собственная бабушка, только она не помолодела, как остальные. Казалось, для неё время шло вспять. Она выглядела даже старше, чем обычно.

— Насилу дошла. Я теперь резво бегать не могу, не то что прежде. Раньше двумя ногами обходилась, а теперь вот без третьей никуда, — пошутила старушка, указав на костыль.

У неё был странный выговор, как у жителей южных городов. Антона вдруг осенило, что это вовсе не бабушка, а прабабушка. Её сходство с дочерью было таким поразительным, что могло кого угодно сбить с толку.

— Вы за макулатурой? — спросила старушка. — Нету, милые. Все старые газеты сдали. Еле-еле двадцать килограммов набрали, чтобы Дюма купить.

— Разве Дюма можно купить только за двадцать килограммов газет? — удивилась Настя.

— А как же иначе? — в свою очередь изумилась бабушка.

— За деньги, — предложила Настя самый известный способ.

— Да где ж его найдёшь за деньги? За деньги только макулатура, — рассмеялась старушка.

В голове у Антона мелькнула мысль: «Интересно, в чём тут фишка? Зачем покупать макулатуру, чтобы потом обменять её на томик Дюма?» Он решил, что по возвращении домой поинтересуется у родителей, а пока что молча пялился на старушку, испытывая странное, щемящее чувство. Перед ним стояла прабабушка, которую он никогда не видел. Почти призрак. Она не дожила до его рождения. А теперь, словно восстав Из мёртвых, обыденно говорила про какую-то макулатуру, даже не подозревая, что перед ней её собственный правнук.

— Ежели вы за металлоломом, внучка всё выгребла, — продолжала словоохотливая старушка. — Она у меня тоже пионерка. Активистка, куда там. Чуть не доглядишь, чего и нужное в хозяйстве прихватит и в школу отнесёт.

Настя покосилась на Антона. Он вёл себя как-то странно. Обычно он за словом в карман не лез, а сейчас как будто воды в рот набрал. Видя, что от него толку мало, девочка взяла инициативу в свои руки.

— А мы как раз к ней.

— К Милочке?

— Да. По делу.

— Тоже, значит, активисты? А Мила на музыке. Она три раза в неделю в музыкальную школу ходит. Вы-то на пианине не играете? — спросила прабабушка.

— Нет, — помотала головой Настя и с укором посмотрела на Антона.

Что ему стоило сразу узнать адрес Толика у Юры? Так нет же, никогда не послушает доброго совета. Теперь всё равно придётся возвращаться.

Старушка тоже покосилась на правнука.

— Кавалер-то у тебя какой робкой. Всё молчком.

— Не обращайте внимания. У него от природы заикание и болезнь Дауна, — съехидничала Настя, мстительно припомнив Антону все прошлые насмешки.

Такой пакости Антон от неё не ожидал. Он даже не нашёлся, что сказать. Впервые в жизни ему изменило красноречие.

Между тем старушка участливо поинтересовалась:

— Милочке-то что передать?

— Ничего. Мы хотели узнать, где живет её одноклассник.

— А кто? Может, я вам помогу? — вызвалась старушка.

— Толик Аверьянов.

— Это чемпион, что ли? Хороший парнишка. Уважительный. Милочка ему по математике подсобляла. Он в пятиэтажке живёт, супротив бассейна. В той, что торцом стоит.

— А в какой квартире? — спросила Настя, но на этот раз её ждало разочарование. Бабушка помотала головой:

— Чего не знаю, того не знаю. Там во дворе спросите.

Попрощавшись со старушкой, ребята вышли на улицу. Настя немного воспрянула духом. Впервые за время пребывания в прошлом настроение у неё поднялось. Зато Антон был мрачнее тучи.

— Ты чего надулся, как мышь на крупу? — спросила Настя.

— Что же ты меня перед предками позоришь? У кого это болезнь Дауна? — возмутился Антон.

— А чего ты стоял, как пришибленный?

— Не твоё дело. Если бы твоей прабабушке про тебя такое сказали?

— Так это прабабушка? То-то, я смотрю, она такая старенькая, — изумилась Настя.

И тут до неё дошло. Глаза у девочки расширились от удивления, и она прошептала:

— Так ведь её уже нет. А мы с ней говорили.

Антон кивнул.

— Теперь понимаешь? Я ведь её даже не знал. Когда я родился, её уже не было. А тут она живая, здоровая. Прикинь, привет с того света. А ты влезла со своим Дауном. Думаешь, мне приятно, что ты меня перед ней дебилом выставила?

— Извини. Я не подумала. Я просто дура, — неожиданно капитулировала Настя.

Раньше она никогда не признала бы своей ошибки. Видимо, сказывалось путешествие во времени. Антон тоже неожиданно быстро смягчился:

— Ладно. Проехали.

— Мне бы тоже хотелось посмотреть на своих, — вздохнула Настя.

— Не вопрос. Хочешь, мы к ним смотаемся? Только с Толиком разберёмся, — предложил Антон.

— Ничего не получится. У меня мама из Перми, а папа из Белгорода, — вздохнула Настя.

— А что? Может, мы в следующий раз в Белгород махнём? — воодушевился Антон.

Настя покрутила пальцем у виска.

— Какой следующий раз? Как ты туда махнёшь?

— Без проблем. У нас дома старых денег целая пачка. Если их захватить, будем богатенькими Буратино.

— Нет уж. С меня одного раза хватит, — отказалась Настя.

— Как хочешь, я же для тебя стараюсь.

За разговорами они не заметили, как пришли. Между домами прятался уютный, зелёный дворик. Как и следовало ожидать, никого из сверстников на улице не оказалось. Возле песочницы пасли своих малышей молодые мамаши. На скамейке перед подъездом сидели три старушки. Они дружно уставились на чужаков.

— О! Зоркое око в тапочках! Давай у них спросим. Они наверняка в курсе, — предложил Антон.

Вопрос о Толике Аверьянове был принят так настороженно, как будто ребята просили адрес секретного агента под прикрытием. Старушки молча уставились на «пришельцев», а суровая бабка в байковом халате поинтересовалась:

— А вам зачем? Вы с ним учитесь?

— В одной школе, — обтекаемо ответил Антон.

Бабка оглядела чужаков о головы до ног, будто прикидывая, стоит ли давать им столь ценную информацию, и лишь потом сказала:

— Двадцать четвёртая квартира.

— Спасибо, — в унисон поблагодарили ребята и направились к подъезду, но их остановил оклик:

— Напрасно идёте. Их никого нет дома.

— Он что, уже уехал? — забеспокоился Антон.

— Опоздали, — упавшим голосом проговорила Настя.

— Нет, он в угловой пошёл. Там бананы дают.

— Рекламная акция, что ли? А где это? — оживился Антон, уже предвкушая, что они с Настей наконец-то перекусят.

— Сейчас туда идти без толку. Всё равно не достанется. Там очередь часа на три, — сказала сухонькая старушка в платочке.

— А как же поезд? Толик ведь должен уезжать, — удивилась Настя.

— Так у него бабушка уже отстояла. Дают по килограмму в руки. Вот она его и позвала.

В который раз Антон удивился, до чего загадочной и непонятной была раньше жизнь. Во-первых, неясно, зачем рекламировать бананы? А во-вторых, почему их раздают килограммами? Видимо, Настя подумала о том же. — Если б поштучно давали, то и очереди бы не было, — сказала она.

— Сказанула, по штуке! А цену как назначать? Бананы же все разные, — отчего-то обиделась сухонькая старушка, а суровая поддакнула:

— Наверху не дураки сидят. Вас не спросили.

— Так там бананы за деньги продают? — дошло до Антона.

— Не задаром же, — вступила в разговор третья старушка.

— А почему по килограмму? Может, я хочу купить больше?

— Все хотят, умник, — сердито фыркнула бабка в байковом халате.

— А где этот магазин? — поинтересовалась Настя.

— Вас в очередь всё равно не пустят. А то один займёт, а к нему десятеро прилепятся, — проворчала суровая бабка.

— Да они всё равно не успеют. Нина с Толиком должны вот-вот вернуться, — сказала ей сухонькая.

После недолгих пререканий Антону удалось-таки выяснить адрес «засекреченного» магазина. Он располагался минутах в двадцати ходьбы. Посовещавшись, ребята решили подождать Толика в скверике, недалёко от его дома.

Почти все скамейки были свободны. Нежаркое осеннее солнце ласково пригревало. Дворники жгли опавшие листья. Стояло бабье лето, последние деньки, когда можно наслаждаться теплом и солнцем. Однако голод мешал оценить все прелести жизни.

— Я бы сейчас быка проглотила. Почему мы не сходили в столовую, когда нам предлагали? — вздохнула Настя.

— Нищета. Хоть милостыню проси, — мрачно заметил Антон и вдруг оживился: — А что? Это идея!

— Интересно, как это ты будешь просить милостыню? — фыркнула Настя.

— Известно как. «Извините нас, пожалуйста. Мы люди не местные. Все вещи украли. Дом сгорел. Поможите, кто чем может…», — затянул Антон гнусавым голосом, подражая попрошайкам из метро.

— Опять ты со своими шуточками, — отмахнулась девочка.

— Я серьёзно. Всё равно ждём. Заодно и время скоротаем.

Настя уставилась на Антона и покрутила пальцем у виска.

— Ты что, совсем?

— А что тут такого? Сама же жалуешься, что хочешь есть.

— Но попрошайничать, как бомж, я не буду, — отказалась Настя.

— А кто мы, по-твоему? Самые настоящие бомжи. И потом это же вроде как понарошку. Нас здесь всё равно никто не знает. Вон и место подходящее возле магазина. Народу много. Кто-нибудь да подаст.

— Как хочешь, а я просить не буду, — заупрямилась Настя.

— Ладно. Учись, пока я живой. Зацени актёрское мастерство, — усмехнулся Антон.

Он встал со скамейки и пошёл в сторону магазина. Настя нехотя поплелась следом, на ходу пытаясь его образумить. Она уговаривала, просила, давила на совесть, но Антон был настроен решительно. Уж если ему что втемяшилось в голову, отговорить его было почти невозможно. Все её доводы влетали в одно ухо, а вылетали из другого. У него на всё был один ответ:

— Я же не виноват, что бизнес здесь не катит. Придётся бить на сострадание. Главное, найти фишку.

Место возле универсама было людным. Антон огляделся и увидел пса непонятной породы. В ожидании хозяина он коротал время на привязи неподалёку от входа. Каждый раз, когда дверь распахивалась, пёс с нетерпением вскакивал, но, видя, что обознался, он снова усаживался ждать.

— А вот и гвоздь программы! Сейчас эта псина заработает нам обед, — обрадовался Антон.

— Интересно, как? — скептически усмехнулась Настя.

— Увидишь. Дай-ка бумагу и фломастер.

Настя вырвала из тетрадки листок, а Антон вывел на нём печатными буквами: «Подайте на корм животным».

— Ну как тебе? — спросил он в ожидании похвалы.

— По-моему, бред. Это чужая собака. Сейчас она тяпнет тебя за ногу и будет права. Пошутил и хватит.

— Я ещё даже не начал. Учись, пока я живой!

— Нет уж, это без меня, — помотала головой Настя и нарочито отошла в сторону.

Антон приблизился к собаке. Пёс склонил голову на бок, с интересом посмотрел на мальчишку и вильнул хвостом. Ожидание ему порядком наскучило, и он был не прочь пообщаться. Антон опустился на корточки, погладил собаку по загривку и заговорщически подмигнул:

— Ну что, друг, поработаем на пару?

Пёс отчаянно закрутил хвостом, как будто принимая правила игры.

Антон положил перед собой бейсболку, взял в руки объявление и жалобно запричитал:

— Извините, что я к вам обращаюсь. Подайте на корм собаке. У неё щенки. Десять штук. Кормить нечем. Помогите, кто чем может.

Подле остановилась высокая толстуха. Сердце Антона радостно подпрыгнуло. Его план приносил плоды. Он уже предвкушал, как сердобольная тётенька вытащит кошелёк, но она укоризненно произнесла:

— Как не стыдно! И кто же тебя учит попрошайничать?

К ней присоединилась сморщенная старушка с клюкой.

— А ещё, небось, пионер. Куда только родители смотрят.

Пьеса разворачивалась явно не по задуманному сценарию, но новоявленный нищий не думал отступать, тем более зрителей прибавилось. Среди них должна была найтись хотя бы одна добрая душа.

Видя, что кормящая собака народ не впечатлила, Антон сменил пластинку и жалостливо захныкал:

— Родители пьяницы. В доме есть нечего.

При виде него прослезились бы даже режиссёры мыльных опер, но здесь народ оказался более закалённым.

Какой-то незнакомый пацанёнок смерил Антона взглядом и ехидно заметил:

— Ништяк. Родители пьяницы, а сам весь в фирме. Джинсы-то не индийские.

— Да ещё в кроссовках, — подхватил его ДРУГ.

Антон поздно осознал, какой обидный промах он допустил. Вид у него, в самом деле, был далеко не нищенский. Нужно было как-то выкручиваться, и он брякнул первое, что пришло в голову:

— Всё куплено в секонд хэнде.

— Где, где? — заинтересовался первый парнишка.

— В секонд хэнде, где поношенные вещи продают, — пояснил Антон.

— Значит, в комиссионке прикупаться у тебя деньги есть, а на хлеб не хватает? — съязвила толстуха, а старушка с осуждением покачала головой:

— Я старая и то подаяние не попрошу. А ты с мальства по кривой дорожке пошёл. Что же дальше будет?

Всё это время пёс внимательно следил за развитием событий. Он явно не понимал, зачем собрались эти люди. Чтобы привлечь к себе внимание, он звонко тявкнул. Стоящая рядом мамаша с мальчуганом лет четырёх назидательно сказала сынишке:

— Видишь, какой плохой мальчик, даже собачке за него стыдно.

— Надо в школу сообщить. Пропесочат его в пионерской организации, — выступил с инициативой мужчина в очках.

Настя стояла и наблюдала за этой сценой со стороны. Ей было так стыдно, что она готова была провалиться сквозь землю. Ну почему Антон не мог вести себя, как все нормальные люди! Вечно он со своими дурацкими затеями! Ей хотелось прекратить этот балаган, но она не знала как.

В это время из универсама вышел пожилой, седовласый мужчина с авоськой.

Пёс радостно взвизгнул и, потеряв к происходящему всякий интерес, бросился к нему, но его не пустил поводок. Подойдя к толпе, старик поинтересовался:

— Что случилось?

— Видали субчика? Милостыню просит, — ответили из толпы.

Седовласый скользнул по Антону безразличным взглядом, протиснулся к собаке и отвязал поводок. Пёс, радостно повизгивая, заплясал возле хозяина.

— Так это ваша собака? — поинтересовалась толстуха.

— Да. А что?

— А он говорил, его. Плохой мальчик, — наябедничал четырёх летний мальчуган.

— Ты что же это, хотел мою собаку украсть? — возмутился седовласый и крепко ухватил Антона за руку.

Провал на поприще нищенства был полным и безоговорочным. Антон понял, что пора уносить ноги. Он попытался высвободиться, но тщетно. Хватка у старичка оказалась железной.

— Господа, я пошутил, — примирительно произнёс Антон, но его реплика только подлила масла в огонь.

— Какие мы тебе господа! — сердито сказала толстуха.

— То есть, друзья, — исправился Антон.

— Тамбовский волк тебе друг, — сердито отрезал хозяин собаки.

— Что случилось? По какому поводу собрание?

Властный окрик заставил всех обернуться. Настя обмерла. К Антону подошёл милиционер. Зычный голос совсем не вязался с его невзрачной внешностью и, казалось, достался ему по ошибке. Блюститель порядка был невысок ростом, но в его взгляде сквозила такая уверенность, что он невольно внушал почтение.

Все наперебой заговорили:

— Попрошайничает…

— Пионер называется. Только позорит…

— В школу сообщить…

— И родителям…

— В отделении разберёмся, — козырнув, коротко пообещал участковый.

— Смотрите, чтоб не убежал. Ишь, ужом вертится, — предупредил пожилой, передавая Антона, что называется, с рук на руки.

Положение было критическим. Настя бросилась на защиту Антона.

— Пожалуйста, отпустите его. Он пошутил, — взмолилась она.

— Так вы вместе? — спросила толстуха и, уперши руки в боки, уставилась на Настю: — А ещё девочка. На вид чистенькая, а сама чем промышляешь. И не совестно?

— Тьфу! Совсем стыд потеряли, — сплюнула старушка.

— Мы больше не будем, честно. Это же просто шутка, — попытался отговориться Антон, но умилостивить милиционера ему не удалось.

— Расходитесь, расходитесь, товарищи, — скомандовал тот толпе и повёл ребят в отделение.

Нельзя сказать, что Антон не подумывал о побеге, но, судя по всему, участковому тоже приходила в голову такая мысль, потому что он на всякий случай подхватил под локоть и «сообщницу». Птицей-тройкой они направились в участок.

Отделение милиции находилось в том же здании, где и раньше, вернее, где оно будет располагаться позже. Это было всё то же унылое двухэтажное здание, только вместо привычного скопления машин возле него стоял жигулёнок шестой модели и два уазика с красно-синей полоской на корпусе.

Дежурный окинул ребят любопытным взглядом.

— Семёныч, кого это ты привёл?

— Да вот, попрошайничали возле универсама.

— А по одежонке не скажешь, что цыгане, — удивился дежурный.

— Вот-вот. Надо разобраться, откуда такие птенцы залетели.

Его слова звучали зловеще. Путешественникам во времени стало не по себе. После солнечной улицы коридор, освещённый неоновыми лампами, казался особенно мрачным. Участковый пропустил ребят вперёд и конвоиром следовал за ними, отрезая путь к бегству.

— Накаркал, — буркнул себе под нос Антон.

— Что? — тихонько переспросила Настя.

— Директор накаркал. Сказал, что следующий этап для меня — милиция. И вот, пожалуйста.

Обстановка кабинета поражала одновременно аскетизмом и излишеством. Тройке потёртых столов и видавшему виды шкафу было явно тесно в этой комнатушке. Стулья для посетителей неприкаянно стояли на свободном пятачке посередине кабинета. При необходимости их можно было развернуть к любому из столов. Всюду, включая подоконник, были навалены кипы бумаг и распухшие от документов скоросшиватели, что ещё больше усиливало впечатление тесноты.

Солнце лилось в зарешёченные окна и отражалось бликом в застеклённых дверцах шкафа, изнутри целомудренно заклеенных пожелтевшей бумагой.

На улице стояло бабье лето с присущей ему терпкой свежестью, а здесь было душно, как в тропиках. Примостившийся на краешке стола вентилятор ворочал головой туда-сюда, гоняя спёртый воздух. Но это не спасало от жары.

За столом сидел лейтенант милиции и что-то старательно настукивал одним пальцем на пишущей машинке. Занятие требовало от него невероятной концентрации. Иногда он находил клавишу сразу, а порой приходилось долго шарить взглядом по клавиатуре, прежде чем отыщется нужная буква. Рядом с машинкой стоял стакан остывшего чая, на листке бумаги лежала глазированная булочка. От жары и от натуги у лейтенанта на лбу выступила испарина.

При виде вошедших он оторвался от работы. Радуясь нежданному перерыву, лейтенант с удовольствием разогнул спину, разминая затёкшие мышцы.

— Семёныч, это что за детский сад? У нас что, теперь детская комната?

— Марь Алексеевна в отпуске. Приходится самому разбираться. Ну и духота тут у нас, как в бане, — посетовал участковый, протискиваясь за свой стол.

— Зато зимой охладишься, — усмехнулся лейтенант. — И что же они натворили?

— Милостыню на улице просят. Видал? Государство о них заботится, учит, в лагеря летние отправляет, а они попрошайничают, — проворчал Семёныч и приказал ребятам: — Что стоите? Садитесь. Разговор будет долгий.

Антон и Настя переглянулись. Задерживаться в милиции в их планы не входило.

— Я просто пошутил, честное слово. Я больше не буду, — с жаром заверил Антон.

— Отпустите нас, пожалуйста, — жалобно заканючила Настя.

— Кому сказал сесть! — скомандовал милиционер.

Зычный голос командира с лихвой компенсировал его невысокий рост и заурядную внешность. Ребята поспешно опустились на стулья. Участковый открыл ящик стола и достал бланк.

— Вот родителям на работу сообщим, а потом отпустим.

— Почему на работу? — удивился Антон.

— Чтоб там знали, чем их детки занимаются. Пускай отцу с матерью на вид поставят, пропесочат на собрании. А может, и премии лишат.

— А они тут при чём?

— При том, чтоб воспитывали сознательных членов общества, а не дармоедов. Вы брат и сестра?

— Нет, — сказал Антон. — Она тут вообще ни при чём.

— Разберёмся, — оборвал его Семёныч. — Где мать работает?

— Она домохозяйка.

— Что значит домохозяйка?

— Нигде не работает.

Участковый поднял глаза на Антона.

— Больная, что ли?

— Нет.

— А почему тогда не работает? Что ты мне голову морочишь! Не хочешь говорить? Может, у тебя отец тоже не работает?

— Работает.

— Кем?

Антон понял, что о реальной работе отца лучше помолчать, поэтому сказал самое безобидное, что пришло на ум:

— Продавцом.

— Где?

— Не знаю.

— Так. Значит, где мать работает, ты скрываешь. Где отец работает — не знаешь. А адрес свой помнишь?

Антон резонно рассудил, что может безбоязненно сообщить свой адрес. В конце концов, его дома нет даже в проекте. Пускай ищут. Однако всё обернулось иначе. Он не учёл, что участковый обязан знать свой участок.

— Ты что же, сопляк, издеваться вздумал? Думаешь, я не знаю, что на этой улице такого дома нет! — рассвирепел участковый.

Он стукнул кулаком по столу. От неожиданности лейтенант сделал опечатку и, ругнувшись, полез за ластиком.

Участковый вперился взглядом в Настю:

— Ну-ка, быстро. Где он живёт?

— Я не знаю, — испуганно пролепетала девочка.

Семёныч повернулся к коллеге.

— Видал? А ты говоришь, детский сад. Их сейчас не останови, они таких дел натворят. Начинается с попрошайничества, потом воровство, а там и до разбойного нападения недалеко.

Он промокнул пот на побагровевшем лице и пригрозил:

— Вот посажу вас в КПЗ. Посидите с уголовниками, пока память не прочистится.

Настя побледнела. При одной мысли, что им придётся сидеть с преступниками, у неё по спине пробежал холодок. Антон понимал, что насчёт уголовников их просто берут на испуг, но ему тоже стало не по себе. При желании их вполне могли задержать в отделении, и тогда весь план по спасению Толь Иваныча рухнет.

Он лихорадочно искал выход, и тут его осенило: можно назваться Юрой и дать адрес дедушки. Это позволит им с Настей вырваться на волю. Правда, тем самым он подставлял своего будущего отца и деда, но, с другой стороны, скоро выяснится, что Юра Ермак всё это время сидел дома за уроками, а на его месте был самозванец.

— А если я всё честно расскажу, вы нас отпустите? — спросил Антон.

— Торговаться потом будешь. Не на базаре, — недовольно буркнул участковый.

Настя испугалась, что Антон выложит про путешествие во времени. После этого милиционер точно посчитает, что он над ними издевается, и отсидка в камере им гарантирована.

Между тем Антон бойко представился:

— Меня зовут Юра Ермак.

Настя открыла рот от удивления. Поистине Антон был полон сюрпризов. Впрочем, она вынуждена была признать, что на этот раз его план совсем не глуп. Не будут же их держать в милиции, если адрес известен. А у настоящего Юры железное алиби.

Записав адрес, номер школы и класс, участковый покачал головой.

— Пионер. И не стыдно тебе? А вот попрут тебя за такие дела из пионеров, что будешь делать?

Антон молчал. Он вспомнил, как тётки на улице тоже давили на совесть званием пионера. Наверняка, это было почётно. Антон даже пожалел, что в их настоящем времени подобной организации нет. Он решил, что по возвращении надо будет спросить у мамы и отца, чем занимались эти пионеры и почему все так стремились вступить в их ряды.

— Тут всё ясно, — сказал участковый и повернулся к Насте. — А теперь разберёмся с тобой, подруга.

Девочка не на шутку испугалась. Хорошо Антону, ему есть на кого сослаться. А что делать ей? Тем более врать она совсем не умела. Стоит ей открыть рот, как их тут же разоблачат.

Ситуация складывалась непростая, и Антон бросился на выручку:

— А её за что? Её ведь даже рядом не было. Я один виноват.

Однако монолог Антона возымел прямо противоположное действие. Блюститель порядка лишь утвердился в своем намерении покарать зло в зародыше.

— Разговорчики. Раньше надо было думать, — прикрикнул он и уставился на Настю.

Сердце у девочки колотилось как бешеное. Выхода не было. И тут ей на помощь пришёл Антон. Перехватив инициативу, он выпалил:

— Мила Дёмина.

В это время дверь кабинета открылась, и в неё заглянул пожилой милиционер.

— Зайдите к Кузьминову, — скомандовал он.

— А что такое? — спросил лейтенант, оторвавшись от печатания.

— Там заказы распределяют. Надо жребий вытянуть.

— Вот ёжкин кот! Не вовремя, — проворчал Семёныч.

Лейтенант явно обрадовался передышке. Он встал из-за стола, потянулся, разминая мышцы, и направился к двери.

— Семёныч, а ты чего? — спросил он, видя, что его коллега идти не собирается.

— Да с этими надо закончить, — участковый недовольно кивнул в сторону ребят.

— Куда они денутся? Смотри, а то не достанется, — предупредил лейтенант.

Искушение было велико, а милиционер тоже человек, поэтому Семёныч сдался.

— Ждите, — сурово приказал он и стал протискиваться к двери.

— Может, вы нас отпустите? Нам уроки надо учить, — жалобно попросил Антон.

— Возле универсама вы про уроки не думали, — мстительно напомнил участковый. — Полчаса посидите, от вас не убудет. Вот оформлю и отпущу.

Выждав несколько секунд, Антон прокрался к двери и осторожно выглянул наружу. Коридор был пуст.

— Бежим, — скомандовал Антон.

Настя не заставила себя просить. Они выскользнули из кабинета и шагом, переходящим в бег, направились к выходу. Неожиданно дверь прямо перед ними распахнулась. Сердце у беглецов ушло в пятки. Дорогу им преградил капитан милиции.

— А вы что тут делаете? — спросил он, смерив ребят удивлённым взглядом.

— Маму ищем, — не растерялся Антон. — Она пошла паспорт оформлять. А у нас ключа нет. Мы не можем домой попасть.

— Паспорт? Так это не здесь. Паспортный стол за углом.

— Спасибо. Мы сейчас туда пойдём, — торопливо проговорил Антон.

Милиционер озадаченно посмотрел им вслед. Что-то тут было не так. Поведение этой парочки настораживало.

Вдруг отделение милиции потряс громогласный крик Семёныча:

— Куда?! Стой! Держи их!

В этот момент и у Антона, и у Насти открылся спринтерский талант. Они припустили так, точно шли на мировой рекорд. Проскочив мимо дежурного, они выскочили на улицу и во все лопатки кинулись наутёк. Ребята зайцами петляли по дворам и закоулкам, пока не убедились, что погони нет. Взмокшие и бездыханные, они решились сделать передышку.

Укромный уголок, где оказались ребята, был будто создан для того, чтобы перевести дух. Здесь их никто не видел. С одной стороны стояла торцом пятиэтажка, с другой — тянулись задние стенки гаражей, густо заросшие кустами сирени. Было зелено и тихо.

Запыхавшись от быстрого бега, ребята жадно втягивали воздух. Постепенно они пришли в себя после гонки.

— Есть хочешь? — спросил Антон.

— Нет, у меня аппетит пропал, — буркнула Настя.

— А я думал, это тебя немножко подбодрит.

Он протянул ей глазированную булочку. Глаза у Насти расширились от удивления.

— Когда ты умудрился? — изумилась она.

Девочка представила, что будет, когда лейтенант обнаружит пропажу, и хихикнула:

— Накаркал.

— Кто?

— Кто, кто, милиционер этот, Семёныч. Он же сказал, что всё начинается с попрошайничества. Потом воровство…

— Ну уж нет! Надеюсь, до разбойного нападения не дойдёт, — улыбнулся в ответ Антон.

Они по-братски разделили булочку пополам, уселись на каменный парапет лестницы, ведущей в подвал дома, и принялись за еду.

— Ну и денёк! — воскликнула Настя. — Сначала мне поставили единицу, потом эта жуткая школьная линейка. А теперь ещё и в милиции побывали. Вот уж с кем поведёшься.

— Можно подумать, меня в милицию каждый день забирают, — обиделся Антон.

— Всё равно. Если бы не ты, я бы сейчас сидела дома.

— И зубрила уроки. Очень весело, — фыркнул Антон.

— Зато с тобой не соскучишься.

— Мы же доброе дело делаем. Вот спасём Толь Иваныча — и спи, отдыхай.

— А как ты собираешься его спасти? — поинтересовалась Настя.

— Может, чемодан стащить? Ты его отвлечёшь, а я схвачу чемодан и бегом.

— Чтобы тебя поймали и упекли в милицию за кражу? Хватит, уже в бомжей поиграли, — недовольно покачала головой Настя.

Антон не стал спорить. Он и сам не был уверен в успешности своего плана.

— По-моему, лучше всего с ним поговорить начистоту, — предложила Настя.

— Ха! И как ты себе это представляешь? Здрасьте, мы гости из будущего? Он точно решит, что у нас крыша поехала.

— А ты можешь предложить что-нибудь получше?

Антон молчал. Как назло в голову ничего не приходило.

Вдруг сзади раздался шорох. Настя испуганно оглянулась, но тут же расплылась в улыбке.

— Котёнок! Какая лапочка! — с умилением воскликнула она, соскакивая с парапета.

Внизу лестницы, ведущей в подвал, Антон увидел полосатого котёнка. Тот с упоением играл с конфетным фантиком, то наскакивая на него, то гоняя лапами.

— Бедняжка, наверное, потерялся. Надо отнести его поближе к людям, — предложила Настя.

Она стала спускаться вниз, тотчас позабыв о деле. Антона поражала способность девчонок переключаться на пустяки, когда речь идёт о вещах глобальной важности.

В это время из приоткрытого подвала вылезла кошка. Она подошла к своему чаду, лизнула в мордочку и уставилась на Настю. Щуря золотистые глаза, кошка оценивала, стоит ли опасаться нежданных гостей.

Настя заметила в уголке консервную банку с водой и треснутое блюдечко с остатками вермишели.

— Оказывается, они в подвале живут. Их тут кто-то кормит.

— Ничего себе, подвал стоит нараспашку, и бомжи туда не лезут, — удивился Антон.

И тут его посетила очередная гениальная идея.

— Придумал! — воскликнул он. — Давай его запрём.

— Зачем? У них же там дом.

— У кого?

— У кошки с котёнком.

— При чём тут кошка! Я про Толика говорю. Надо запереть его в подвале. Тогда он точно на поезд опоздает.

Настя постучала пальцем по лбу.

— Размечтался! Как бы он тебя не запер. Он же спортсмен и чуть ли не на полголовы выше.

Это была явная клевета. Во-первых, Толик был не настолько уж выше, а во-вторых, Антон тоже при случае мог постоять за себя. Оскорблённый в своих лучших чувствах, он в сердцах произнёс:

— Вот как! Значит, я, по-твоему, слабак? Может, ты вообще влюбилась в этого старикана?

— Ничего я не влюбилась. Просто ты говоришь какие-то глупости! То чемодан украсть, то запереть.

— Почему это глупость? — вскинулся Антон.

— Да потому! Как ты себе это представляешь? Он что, по доброй воле в подвал пойдёт?

— Со мной, может, и не пойдёт. А с тобой запросто, если к делу подойти с умом.

— Знаешь книжку «Горе от ума»? Это про тебя. С твоим умом нас чуть в тюрьму не посадили, — мстительно напомнила Настя.

— Чем сразу ерепениться, лучше бы спросила, в чём состоит мой план.

— Ну и в чём состоит твой гениальный план? — язвительно спросила Настя.

— Скажешь Толику, что у тебя мальчишки отняли портфель и забросили в подвал. А ты боишься туда идти из-за темноты.

Задумка Антона была совсем не глупой, но в ней был один существенный недостаток. Настя не умела врать. Она помотала головой.

— Он мне не поверит.

— А ты постарайся.

— Может быть, есть какой-то другой способ? — колебалась Настя.

— Лучше прямо скажи, ты ему хочешь помочь или нет?

Возразить было нечего. Антон, как истинный режиссёр-постановщик, взялся репетировать с Настей её роль. Актёрского мастерства у Самсоновой было маловато, но выбирать не приходилось. В конце концов Антон махнул рукой:

— Сойдёт.

Ребята вышли из укрытия и опешили.

— Ну и ну! Мы же напротив дома Толика! — воскликнул Антон и многозначительно изрёк: — Это знак!

Когда Настя звонила в квартиру, от волнения её колотила внутренняя дрожь. Она молила, чтобы Толика не оказалось дома, но её мольбы услышаны не были.

Дверь открылась. На пороге стоял Толик. Опешив от неожиданности, он смотрел на Настю, не веря своим глазам.

Настя так растерялась, что заготовленные слова вылетели у неё из головы.

— Толя, кто там? — раздался из кухни женский голос.

— Ба, это кто мне, — крикнул Толик и обратился к Насте: — Я не ожидал. То есть, прости. Проходи.

— Нет, я на минутку. Ты можешь выйти? — спросила Настя.

Толик взглянул на настенные часы и кивнул.

— Могу.

В дверях появилась бабушка Толика.

— Бабуль, я выйду ненадолго, — сказал он.

— Куда? Тебе же скоро на вокзал, — всплеснула руками старушка.

— Ещё два часа. Успею. Я ведь уже всё собрал.

— Ладно, иди, кавалер, — понимающе улыбнулась бабушка и добавила: — Только не задерживайся. Поезд тебя ждать не будет.

Ребята вышли на улицу. На душе у Насти скребли кошки. Толик встретил её с такой неподдельной радостью, что она чувствовала себя предательницей. Он ей верил, а она собиралась запереть его в подвале. Кроме того, девочка боялась, что Толик раскусит её ложь. Это Антон мог наврать с три короба, и ему как с гуся вода. А она предпочитала говорить правду. Почему она должна идти у него на поводу? Настя решила действовать по-своему, и у неё точно груз с плеч свалился.

К делу нужно было подойти с осторожностью, поэтому она начала издалека:

— Представляешь, человек живёт и не знает, что его ожидает.

— Это точно. Я даже не мечтал, что ты придёшь.

— Я не об этом. Вот ты собираешься на соревнования, а вдруг там что-нибудь случится?

— Что может случиться? Думаешь, я не завоюю медаль?

— Нет. Я вообще не хочу, чтобы ты ехал, — с жаром сказала Настя.

— Это же всего на четыре дня, — успокоил её Толик.

— Хоть на день. Вдруг ты… сломаешь ногу? Представляешь, если у метателя молот из рук вырвется?

— Почему он должен вырваться? — рассмеялся Толик.

Насте было не до смеха. Она тщетно подыскивала нужные слова, чтобы его убедить, но ничего путного на ум не приходило. Тогда она напрямик сказала:

— Это опасно.

— Ты прямо как моя бабушка. Она тоже всего боится. Давай лучше поговорим о чём-нибудь другом, — предложил Толик.

Исчерпав все доводы, Настя поняла, что придётся вернуться к плану Антона.

— Я пришла тебя попросить… — она смолкла, не договорив. Враньё давалось ей нелегко.

— О чём? — поинтересовался Толик.

— Какие-то мальчишки отняли у меня сумку и забросили в подвал того дома, — на одном дыхании выпалила Настя.

— Что же ты сразу не сказала?

Настя молча пожала плечами. Она почувствовала, что краснеет, но Толик истолковал её смущение по-своему. Новенькая ему понравилась с первого взгляда и, судя по всему, отвечала взаимностью. Недаром же она пришла за помощью именно к нему.

Он был горд, счастлив и готов на любые подвиги.

— Где эти хулиганы? — требовательно спросил он.

— Убежали. Мне нужно достать сумку, а я боюсь спускаться в подвал. Там темно. Ты мне поможешь?

— Конечно. Но если увидишь этих мальчишек, ты мне их только покажи. Я тут всех знаю.

К Настиному удивлению, её актёрский дебют прошёл довольно гладко. Толик ей поверил.

Пока Настя с Толиком беседовали, Антон поджидал их, затаившись за кустами сирени. На его взгляд, ожидание затягивалось. Он уже заволновался, что Настя что-то напортачила, и собирался пойти на разведку, когда двое появились из-за угла. Антон нырнул глубже в кусты и замер.

— Вот в этом подвале, — указала Настя.

— Не волнуйся, найдём твой портфель.

Они спустились по ступенькам. Скрипучая дверка пропустила ребят внутрь. Свет проникал только через отдушины в фундаменте. Большая часть подвала тонула в темноте.

— Где-то тут должен быть щиток. Если лампочку не выкрутили, мы всё быстренько отыщем, — успокоил девочку Толик.

Раздался щелчок выключателя. Лампочка, висящая посреди подвала, тускло осветила громадное помещение. Скудного света едва хватало на то, чтобы не натыкаться на балки и трубы, но всё же это было лучше, чем ничего.

— Ура! Нам повезло, — сказал Толик и двинулся в глубь подвала.

— Можно я тебя здесь подожду? — спросила Настя.

— Конечно. Зачем тебе пачкаться в пыли.

В груди у Насти стоял комок. Она не привыкла обманывать людей, тем более, когда ей доверяют. Разум говорил, что надо бежать, но она не могла заставить себя двинуться с места. Внезапно раздался щелчок. Свет потух. Кто-то схватил Настю за руку и потащил наружу. Девочка услышала сердитый шёпот Антона:

— Что ты тут торчишь?

Из подвала раздался голос Толика:

— Эй, что там случилось? Почему погас свет?

— По кочану, — буркнул себе под нос Антон.

Захлопнув дверцу, он поспешно воспользовался заранее приготовленной палкой, уперев один её конец в дверь, а другой — в основание парапета. Убедившись, что подпорка не упадёт, Антон довольно отряхнул руки и обернулся к Насте.

— Порядок. Сразу не выберется.

Вид у девочки был несчастный. Глаза покраснели. По щекам текли слёзы.

— Ты чего? — удивился Антон.

— Зачем ты свет выключил?

— При свете он выход в два счёта найдёт. Ничего, там его бабай не съест. Пойдём отсюда.

Антон потянул её за собой наверх. Девочка не сопротивлялась, а только тихонько всхлипывала.

— Он мне поверил, а я… Это гадко.

— Гадко, это когда ногу молотом раздробит, — сказал Антон. — И вообще, хватит капризничать. Пора возвращаться домой.

Упустив задержанных, Семёныч не мог успокоиться. Он работал участковым уже пятнадцать лет и за это время имел только благодарности и награды. И на тебе — его обвели вокруг пальца какие-то мальцы. В принципе, ничего страшного не произошло. Двое детей, сбежавших из отделения, не представляли опасности для общества. Но его гордость была уязвлена. Мало того, что эти сопляки начихали на приказ дожидаться, они ещё и прихватили булку со стола соседа по кабинету. И теперь тот разнёс по всему отделению байку о том, как над Семёнычем поглумилась детвора.

Самолюбие Семёныча было уязвлено, наказание виновных стало для него делом чести. Он уже предвкушал, как загонит за Можай нахального мальчишку. Во-первых, сообщит на работу родителям. Во-вторых — в школу, чтоб жизнь мёдом не казалась. А для начала напустит страху.

Не откладывая дела в долгий ящик, участковый отправился по указанному адресу.

Дверь открыла Люба. При виде человека в милицейской форме её брови недоумённо вскинулись вверх.

— Вам кого?

— Юрий Ермак тут проживает? — спросил участковый.

Тембр его зычного голоса производил такое впечатление, что, если бы он озвучивал в фильмах крутых парней, враги поджимали бы хвост при одном восклицании: «Цыц!». Немудрено, что даже Люба, которая была не из робкого десятка, почувствовала себя неуютно.

— Да. А в чём дело? — спросила она и окликнула брата: — Юра!

Юрка высунулся из двери, и они с участковым удивлённо уставились друг на друга. Семёныч был озадачен. Мальчишку явно подменили.

— А другого Юрия нет? — вырвалось у него, но он, поняв, что ляпнул глупость, исправился: — То есть, я хотел сказать, у тебя брата нет?

— Нет, — помотал головой Юрка.

— А что случилось? — поинтересовалась Люба, вновь обретя самообладание.

Участковый запнулся. Рассказать правду ему не позволяла профессиональная гордость. Какой-то сопливый мальчишка и тут его объегорил! Назвался чужим именем — и был таков! Чтобы выиграть время, Семёныч сделал вид, что поперхнулся, прочистил горло и выдал наиболее удобоваримое объяснение:

— Проверяю пацанов школьного возраста. Нет ли каких нарушений, жалоб?

— Нет, Юра у нас кругом на хорошем счету, — вступилась за брата старшая сестра. — Учится хорошо, и поведение примерное. Его в школе всегда хвалят.

Услышав столь лестный отзыв, Юра немало удивился. Обычно оценка сестры не шла дальше «лоботряса».

Семёныч понял, что его обвели вокруг пальца. Чтобы удалиться с достоинством, он для вида достал из кармана потёртый блокнот, сделал в нём какую-то пометку и только после этого козырнул:

— Ну, если что, сразу сообщайте.

С этими словами участковый удалился, оставив Ермаков теряться в догадках, зачем он всё-таки приходил и о чём именно они должны сообщать.

Положение усугубилось. Семёныч мрачно шагал по улице, чувствуя себя полным идиотом. Это надо же было так попасться! Хорошо ещё, что сослуживцы не знали. А если кто спросит? Сбежавший мальчишка предстал в его глазах чуть ли не опасным рецидивистом. Если он в таком возрасте занимается мошенничеством, что же будет, когда он вырастет? Кипя от возмущения, участковый свернул за угол и направился к перекрёстку, прикидывая, успеет ли перейти, до того как на светофоре загорится красный свет. И тут он увидел беглецов.

Они как ни в чём не бывало шли по переходу прямо к нему в руки. Что называется: на ловца и зверь бежит.

Глаза у девчонки были зарёванные. Видимо, безобразники времени даром не теряли и натворили что-то ещё. Они о чём-то спорили, не замечая, что за ними следят.

Семёныч оценил обстановку. Брать нарушителей посреди дороги было неразумно: светофор уже замигал. Участковый спрятался за столб, чтобы использовать элемент неожиданности. До юных мошенников оставалось не больше трёх метров. Семёныч уже потирал руки в предвкушении удачной поимки, когда мальчишка поднял глаза. Их взгляды скрестились.

— Стой! — крикнул участковый, выскакивая из укрытия.

При виде милиционера Антон схватил Настю за руку, и они рванули через переход назад. Зелёный глаз светофора дал машинам добро ехать, но водители вынуждены были притормозить, чтобы не сбить детей. Раздосадованные задержкой, они отчаянно сигналили и ругались, а как только путь был свободен, давили на газ.

Отрезанный от беглецов Семёныч заметался по краю тротуара. Фортуна снова повернулась к нему задом. Ребята благополучно перебежали на другую сторону и скрылись за домами.

В это время возле дома, где наши герои заперли Толика, происходила другая почти детективная история. Баба Вера, которая подкармливала бездомных кошек, вынесла своим питомцам требуху. Кошка Муська встретила её чуть ли не возле подъезда. Муська бросилась старушке под ноги и истошно закричала.

— Что? Проголодалась? — спросила старушка и склонилась, чтобы её погладить.

Кошка не откликнулась на ласку. Она бросила призывный клич и, задрав хвост, понеслась к своему жилищу. Пробежав несколько метров, Муська остановилась, чтобы убедиться, что баба Вера следует за ней. Кошачья заступница не на шутку заволновалась: не случилось ли чего с котёнком? Со всей резвостью, которую ей позволял возраст, она поспешила к подвалу. Свернув за угол дома, старушка услышала стук.

Баба Вера нерешительно приблизилась. Заглянув через парапет, она увидела, что дверь в подвал подпёрта снаружи палкой. Наверняка котёнок остался внутри, вот Муська и беспокоится. Впрочем, старушка тоже струхнула. Прежде не случалось, чтобы в подвале кого-то запирали. Здравый смысл подсказывал сходить за подмогой, но сердобольной старушке было жалко оставлять Муську. Кошка, надеясь на её помощь, тёрлась о ноги и жалобно мяукала.

— Кто там? — дребезжащим голосом спросила баба Вера.

— Выпустите меня отсюда, пожалуйста, — взмолились из подвала.

Голос был звонкий, мальчишеский. Старушка осмелела. Если ребятня озорует, то это не страшно.

— А ты кто таков? — бдительно спросила она.

— Толик Аверьянов. Я живу в доме напротив.

— Толик, ты, что ли? А это баба Вера. Кто ж тебя туда? Погоди, сейчас отопру, — засуетилась старушка.

Спустившись по лестнице, она постаралась убрать палку, но не тут-то было. Подпорка была поставлена на совесть.

— Ты на дверь изнутри-то не налегай. Лучше к себе потяни, чтоб дрючок ослаб, — попросила баба Вера.

Через минуту дверь распахнулась. Раскрасневшийся Толик вырвался на улицу, а кошка пулей влетела в подвал.

— Ты ж вроде в Свердловск должен ехать, — удивилась старушка.

— Ага. Через час, — угрюмо заметил юный спортсмен.

— А как же ты в подвале оказался?

— Помогли некоторые. Кому-то сильно не хочется, чтобы я ехал на соревнования, — с горечью сказал Толик.

Он не подозревал, что соперники постараются отстранить его от борьбы таким грязным методом. Это выглядело не по-спортивному. Но обиднее всего, что в этом замешана Настя. Получить удар в спину от девчонки, которая тебе понравилась, хуже не придумаешь. Оглядываясь назад, Толик понимал, что она с самого начала была подослана. Недаром девчонка так настойчиво уговаривала его остаться. Но теперь он был настроен решительно, как никогда. Он во что бы то ни стало выйдет на беговую дорожку.

Убедившись, что они окончательно оторвались от преследования, Антон и Настя перевели дух.

Через дорогу от них стояла пятиэтажка, в которой жил Толик.

— Смотри-ка, кругами ходим. В лесу леший водит, а тут городовой, — усмехнулся Антон.

— Не смешно. Что будем делать? — спросила Настя.

— Отдышимся и пойдём назад к школе.

— Я боюсь. Вдруг милиционер еще там?

— Хочешь, переждём. Заодно проверим, как там наш узник сидит «за решёткой в темнице сырой», — процитировал Антон.

Они обогнули гаражи и столкнулись нос к носу с Толиком. Последовавшей немой сцене позавидовал бы сам Гоголь. Толик с Настей встретились взглядами. Девочка густо покраснела и отвела глаза.

Между тем Антону было не до телячьих нежностей. Он лихорадочно придумывал новый способ удержать Толика от поездки, но запас гениальных идей иссяк бесповоротно. Толик молча перевёл взгляд с Насти на Антона, потом снова на Настю, не проронив ни слова, двинулся вперёд. Антон преградил ему путь.

— Пусти, — коротко скомандовал Толик.

— Толик, я хотела тебе объяснить… — начала Настя, но тот оборвал её на полуслове:

— Не надо ничего объяснять.

В его голосе сквозило такое осуждение и презрение, что девочка, не сдержавшись, расплакалась.

— Я, правда, не хотела. Но так надо.

— Кому? Из какого клуба тебя подослали?

— При чём тут клуб? — встрял в разговор Антон.

— Кому хочется убрать меня с дистанции? Передайте им, что спортсмены так не поступают. Если хочешь стать чемпионом, нужно бороться за это, а не убирать соперников. Тем более таким способом, — сказал Толик, кивнув на Настю.

Антон никогда бы не подумал, что их действия будут истолкованы так превратно. Но в рассуждениях Толика была логика.

— Мы не из клуба. Мы вообще не отсюда, — заверил Антон.

— А откуда?

— Это долго объяснять. Просто мы знаем, что тебе ехать нельзя.

— Что значит, нельзя?

— Это опасно, — всхлипнула Настя.

— Я занимаюсь спортом с шести лет. До сих пор было не опасно, а теперь вдруг стало опасно? — язвительно заметил Толик.

— Ты вернёшься калекой.

— С чего вдруг?

— У метателя молота на тренировке вырвется из рук молот и попадёт тебе по ноге, — сказала Настя.

— Может, ещё кирпич на голову свалится? — с издёвкой спросил Толик.

— Кирпич не свалится, а вот колено тебе точно раздробит, — тяжело вздохнул Антон, понимая, что все их доводы падают в пустоту.

— Знаете что? Мне надоело слушать эти сказки. Пустите, мне надо идти. А тем, кто вас подослал, передайте, что я теперь из кожи вон вылезу, а медаль завоюю.

— Да послушай же! Мы же ради тебя стараемся! — в сердцах воскликнул Антон.

— Ради меня стараться не надо. Я сам о себе позабочусь.

— Ладно, если хочешь, мы скажем тебе правду, — сдался Антон, — но ты всё равно не поверишь.

— А ты попробуй.

— Мы с Настей — гости из будущего, — проговорил Антон.

— Да ты что?

Толик воспринял новость так спокойно, как будто ему сообщили прогноз погоды на завтра. Это обнадёживало. Возможно, не всё было потеряно. Во всяком случае, Толик не стал сразу кричать, что это враньё и такого не бывает. Антон с воодушевлением продолжал:

— На самом деле мы живём в 2007 году. А тут оказались случайно. Даже сами не ожидали.

— Какое совпадение! — воскликнул Толик. — Я тут тоже случайно. Пролётом с Марса оказался. Так что отстаньте от представителя иной цивилизации.

Он обогнул ребят и направился к своему дому. Настя ухватила Толика за рукав.

— Подожди! Честно, мы из будущего. Хочешь, докажу? Советского Союза вообще не будет. Вместо него будет Россия.

— За такие разговоры знаешь, что бывает? — серьёзно сказал Толик.

— Потом сам увидишь, — пришёл на помощь Насте Антон. — Кстати, ты у нас будешь историю преподавать.

— Я? Историю?

— Ага. Ты меня с урока выставишь за то, что мы с Настей подрались, — для пущей правдоподобности вставил Антон.

— Занятно врёшь, — усмехнулся Толик.

— Как это вру! Спорим, тебя зовут Анатолий Иванович?

— Ну и что с того?

— А откуда я твоё отчество узнал?

— Да это тебе любой скажет. А насчёт истории могли бы что-нибудь получше придумать. Я из спорта ни за что не уйду.

— Уйдёшь, как миленький, — вздохнул Антон, а Настя подхватила:

— Ты будешь хромать и ходить с костылём. И всё из-за этих дурацких соревнований.

— Ладно, ребята, проехали. Не хотите говорить, кто вас подослал, не надо. Мне пора, а то я правда опоздаю на поезд.

Никогда ещё Настя не испытывала такой безысходности. Ей было до слёз жалко Толика. Они с Антоном преодолели столько трудностей, и все усилия пропали напрасно. Возможно, завтра Толик вспомнит этот разговор и будет всю жизнь корить себя за то, что не послушался. Но это уже ничего не изменит.

Антон тоже понимал это и чувствовал себя без вины виноватым. Лучше бы он не знал, каким Толь Иваныч был в детстве! Тогда его хромота была бы чем-то само собой разумеющимся. Антон и переживал за Толика, и злился на него одновременно. Он в отчаянии махнул рукой.

— Эх ты! Мы из-за тебя тут остались, хотели помочь. А ты…

И тут Антону в голову пришла очередная гениальная идея.

— Йес! Я придумал, как тебе доказать! — воскликнул он.

Толик лишь скептически усмехнулся. Он не верил ни одному слову новых знакомых, но Антона это нисколько не обескуражило. Он с энтузиазмом продолжал:

— Хочешь попасть в будущее? В 2007 год?

— Через двадцать шесть лет попаду, — спокойно сказал Толик.

— Тогда все попадут. А прямо сейчас хочешь? Чтоб не думал, что мы врём.

Настя посмотрела на Антона с восхищением. Его задумка была удивительно действенной и простой. Как она сама до этого не додумалась! Девочка с жаром подхватила:

— Правда, пойдём с нами в будущее. Сам убедишься.

Ребята выжидающе уставились на Толика.

— Вы это серьёзно? — спросил тот, впервые проявив к их словам подлинный интерес.

— А, по-твоему, мы шутки шутим? — Антон говорил с такой убеждённостью, что Толик заколебался.

— Вы хотите сказать, что машина времени существует на самом деле?

— Факт, — подтвердил Антон.

— И я могу по-настоящему попасть в будущее? — всё ещё не верил Толик.

— Конечно, можешь! — заверила его Настя.

Толик немного подумал и помотал головой.

— Ничего не получится. Я на поезд опоздаю.

— Вот заладил «поезд, поезд», — передразнил Антон. — Ты же потом можешь вернуться, куда хочешь, хоть во вчерашний день.

Это звучало заманчиво, и Толик решился:

— Хорошо. Где ваша машина времени?

— В школьном дворе, — обрадовался Антон.

Ребята воспрянули духом. Наконец-то появилась надежда, что их старания увенчаются успехом.

Вся троица торопливо направилась к школе. Дорога лежала мимо злосчастного перекрёстка, где они столкнулись с участковым. Гости из будущего напряглись. Вмешательство милиции было совсем некстати. При одной мысли о том, что их могут поймать и препроводить в отделение, Настю пробирал озноб. Заметив, что девочка испуганно озирается по сторонам, Толик спросил:

— Ты чего-то боишься?

— Нет, — не слишком убедительно солгала Настя, а Антон усмехнулся:

— Пустяки. Тут один терминатор за нами бегает.

— Кто такой терминатор? — заинтересовался Толик.

— Неужели не знаешь? — опешил Антон. — Это ж совсем древний фильм. Я думал, его ещё при динозаврах показывали.

— Значит, вы, правда, из будущего? — всё ещё не мог поверить Толик.

— Можно сказать, первопроходцы, — заважничал Антон.

Они миновали опасное место. За домами показалось здание школы. Сейчас оно было тихим и почти пустынным. Уроки закончились, и даже старшеклассники разошлись по домам. В дальнем конце заднего двора гуляли малыши из группы продлённого дня. Девчонки прыгали через натянутую резинку, а мальчишки возились с мячом.

— Ну и где же ваша машина? — спросил Толик.

— Спокуха. Сейчас всё увидишь, — успокоил его Антон.

Он бросил взгляд в сторону малышни. Свидетели были ни к чему, но, к счастью, время гулянья закончилось. Учительница строем вела своих подопечных в школу.

Антон с Настей подвели Толика к канализационному люку. Крышка лежала косо. Видно, впопыхах они её плохо закрыли, но сейчас это было даже на руку. Под недоверчивым взглядом Толика Антон поднатужился и сдвинул чугунный диск так, чтобы можно было пролезть в люк.

— Всё. Залезай, — отряхивая руки, скомандовал Антон.

— Вы что там машину времени прячете? — насмешливо спросил Толик.

— Вроде того, — обтекаемо ответил Антон.

— Нет, я туда не полезу, — отказался юный спортсмен.

— Но ты же хотел попасть в будущее, — напомнила Настя.

— В будущее, а не в канализацию, — возразил Толик.

— Вот через канализацию туда и попадёшь, — пообещал Антон.

— Нет уж. Мне и в настоящем хорошо.

— Толик, ну, пожалуйста, — взмолилась Настя.

— Спасибо. Я уже в подвале насиделся, — воспротивился Толик.

— Кто старое помянет, тот Годзиллой станет. Чего ты сдрейфил? — наседал Антон, подталкивая будущего историка к люку.

Его напористость ещё сильнее отпугнула юного спортсмена.

— Не надо мне вашего будущего, — отрезал он, развернулся и пошёл прочь.

— Постой! Ты что, совсем не соображаешь? Мы же для тебя стараемся, — крикнул Антон, схватил Толика за руку и потащил к люку.

— Отцепись ты! — Толик попытался вырваться, но Антон ухватился за него ещё крепче. — Брехло! А я уши развесил.

Мальчишки, как два петуха, стояли друг напротив друга.

— По-твоему, мы трепачи, да? — разозлился Антон. — Лезь в люк, убедишься.

— Никуда я не полезу.

Толик извернулся и ловким приёмом бросил Антона на землю, но тот тоже умел постоять за себя. Падая, Антон увлёк юного спортсмена за собой.

— Мальчики, хватит. Не надо, мальчики, — причитала Настя, бегая вокруг дерущихся.

Её присутствие лишь раззадорило Антона. При ней он не мог уступить. Он должен был доказать Насте, что он не слабак. Мальчишки сплелись в клубок и покатились по земле, угощая друг друга тумаками. Толик в ужасе понимал, что времени у него в обрез. Он мог запросто опоздать на поезд. Это придало ему сил. Юный спортсмен изловчился и заехал Антону по скуле. От неожиданности Антон ослабил хватку.

Воспользовавшись моментом, Толик вскочил на ноги. Увидев, что он собирается удрать, Антон перекатился и ударил Толика под коленку. Тот не удержался и упал, но тотчас вскочил снова, сделал шаг, вскрикнул и осел. Его лицо исказила гримаса боли. Он ухватился за ногу.

Настя подбежала и участливо спросила:

— Что случилось?

— Нога. Больно очень. По-моему, я её сломал, — простонал Толик.

— Бли-ин! — обескураженно произнёс Антон, поднимаясь с земли.

Он стоял и растерянно смотрел на несостоявшегося чемпиона. На душе было паршиво. В голове всплыла бабушкина поговорка: кому суждено в огне сгореть, в воде не утонет. Но это не утешало.

Обхватив лодыжку, Толик сидел на земле и глотал слёзы. Он плакал не от боли, а оттого что не поедет на соревнования, к которым готовился целый год. Оттого что подведёт команду. И оттого что надежда завоевать первую в его жизни медаль рухнула.

Настя пришла в себя первой.

— Надо кого-нибудь позвать? — нерешительно сказала она.

Они с Антоном переглянулись. Оба понимали, что оставаться в прошлом было опасно, да и незачем. Если сюда сбежится народ, то незаметно убраться восвояси будет почти невозможно. Но, с другой стороны, они не могли бросить Толика в таком положении одного.

— Пойду кого-нибудь поищу, — решилась Настя.

На пороге школы она увидела мальчишку из продлёнки. Уткнувшись вниз головой, он что-то искал на ступеньках.

— Эй! Послушай! — окликнула малыша Настя.

Мальчишка недовольно оторвался от поисков.

— Чего?

— Сбегай за учительницей. Там мальчик ногу сломал.

— Где? — живо заинтересовался мальчишка.

— На заднем дворе. Давай скорей.

Позабыв про потерю, мальчишка рысью кинулся в школу выполнять важное поручение. Настя побежала назад.

Оставшись наедине с Толиком, Антон не знал, как себя вести. Он был в отчаянии не меньше, чем юный спортсмен. Ему было жаль, что всё так получилось. Но как это объяснить? Нужных слов не находилось.

— Толик, прости. Я не хотел, — сказал он.

— Иди ты! — сквозь слёзы отмахнулся Толик.

— Тебе, правда, нельзя было ехать на эти соревнования, — проговорил Антон, понимая, как по-дурацки это звучит.

— Ага, там бы мне ногу сломали, — язвительно произнёс Толик.

В это время вернулась запыхавшаяся Настя.

— Сейчас придут, — сообщила она.

Они с Антоном переглянулись. Их миссия была выполнена. Пришло время возвращаться.

Антон, извиняясь, повторил:

— Мы, правда, хотели тебе помочь.

— Уйдите. Видеть вас не могу, — сердито отозвался тот и нарочито отвернулся.

Все объяснения и разговоры были исчерпаны. Антон с Настей понуро направились к люку и молча спустились вниз. Толик так и не обернулся.

Уже задвигая крышку люка, ребята услышали топот ног и голоса. К покалеченному спортсмену спешила помощь. Тяжёлая чугунная крышка со стуком встала на место. Ребят окутала кромешная тьма.

Крышка люка отодвинулась, и из-под неё показалась чумазая физиономия Антона. Яркое солнце ударило в глаза. Мальчишка сощурился и, прикрывшись от солнца ладонью, огляделся.

Посреди двора полыхал огненной листвой раскидистый старый клён. Здание школы было выкрашено в привычный розовый цвет.

— Порядок, — возвестил Антон, вылез из люка и помог выбраться Насте.

Они снова оказались дома. Радость возвращения омрачалась прощанием с Толиком. На душе было гадко. Антон не знал, как теперь смотреть в глаза учителю истории.

— Интересно, Толь Иваныч нас узнает? — задумчиво спросил Антон.

— Вряд ли. Столько лет прошло, — сказала Настя.

— Я же не хотел, чтобы так получилось, — с горечью произнёс Антон.

— Что поделаешь. Видно, так суждено. Он ведь всё равно ходил с костылём, — попыталась утешить его Настя.

— Ага. Только раньше это была не моя вина.

Настя понимала, каково сейчас Антону. Она с жаром произнесла:

— Всё равно ты молодец. Ты сделал всё, что мог. Ты храбрый и находчивый. Не каждый на твоём месте рискнул бы остаться, чтобы помочь человеку.

— Да уж, помог так помог, — вздохнул Антон.

— Давай никому не будем об этом рассказывать, — предложила Настя.

— Давай, — согласился Антон и добавил: — Только от этого не легче.

Настя не узнавала в нём прежнего Антона. Раньше он был весёлым и неунывающим. Именно это ей в нём нравилось, хотя они частенько ссорились. Нужно было растормошить его, вернуть к жизни.

— Ну и видок! — воскликнула Настя. — Пойдём, вымоем руки, и я помогу тебе почиститься.

— По-моему, мы это уже проходили, — невесело усмехнулся Антон и покорно побрёл за Настей.

После драки вид у него и впрямь был всклокоченный. На щеке красовалась ссадина. Под глазом наливался кровоподтёк. Джинсы грязные. На рубашке не хватало пары пуговиц.

Возле входа, как обычно, сидел охранник. Знамёна и бюст вождя исчезли, а на стену снова вернулись Черномор с витязем. Ребят охватило чувство, будто они после долгого путешествия вернулись домой.

Не успели они войти, как увидели Алевтину Викторовну. Классная руководительница вновь постарела и располнела. Увидев ребят, она с удивлением воззрилась на них поверх очков.

— Это что за явление?! Почему в таком виде? Ермак, ты что, подрался?

Ответ на этот вопрос был так очевиден, что Антон счёл за лучшее промолчать. Неожиданно ему на помощь пришла Настя.

— Он меня от чужих мальчишек защитил, — выпалила она.

Ложь слетела с языка легко и непринуждённо. Настя сама себе удивилась. Правду говорят, с кем поведёшься…

Алевтина Викторовна смягчилась:

— А ты, оказывается, рыцарь. Вот уж не знала.

Антон скромно потупился, а учительница распорядилась:

— Пойди умойся, а потом живо на урок.

— Как? Разве уроки ещё не закончились? — опешил Антон.

— Что значит закончились? А физкультура, по-твоему, не урок? Если совершил хороший поступок, это тебя не освобождает. Настя, проследи, чтобы твой защитник не сбежал. Я проверю.

Проводив учительницу взглядом, ребята покорно побрели в сторону спортзала.

— Вот это облом! — с досадой произнёс Антон.

— Не то слово.

— А может, нам всё-таки махнуть домой?

— А то ты Алевтину не знаешь! Как пить дать явится проверять. Думаешь, мне не влом на физ-ру идти? Давай хотя бы в буфет зайдём, — предложила Настя.

Обычно дверь столовой была гостеприимно распахнута, но именно в этот раз по закону подлости буфет был закрыт на санитарный час.

— Кругом фиг вам, — мрачно заметил Антон. — Слышь, я читал, какая-то тётка-йог восемь лет без еды живёт. А мы с тобой полвека: двадцать пять туда и столько же обратно. Прикинь, прикол!

— Наконец-то я узнаю прежнего Антона Ермака, — улыбнулась Настя. — А то ты совсем нос повесил.

Её слова вернули Антона к мысли о прошлой драке. Если бы он знал, что всё так обернётся! Теперь всю жизнь на нём будет лежать груз вины за то, что он сделал Толь Иваныча калекой.

Напротив буфета выстроились в ряд умывальники. Антон ополоснул лицо, набрал в пригоршню воды и приложил к синяку. Холодная вода приятно оттягивала боль. К сожалению, от душевных мук средства не существовало.

Ребята пришли в спортзал, когда урок был уже в разгаре. Антон приоткрыл дверь, и в поле его зрения попал Федос, беспомощно висящий в самом низу каната. Не сказать, чтобы зрелище было приятным, но прежде Антона радовали такие мелочи жизни. Однако сейчас даже позор извечного противника оставил его равнодушным.

— Что ты висишь, как мешок! Подтянись. Перехвати канат. Помогай себе ногами, если руки слабые, — скомандовал учитель.

Антон с Настей удивлённо переглянулись. Они узнали бы этот голос из тысячи. Ребята несмело вошли в зал. Физрук обернулся, и они узнали в нём бывшего историка. Видеть Толь Иваныча в спортивном костюме и без костыля было непривычно.

— Толь Иваныч? — изумлённо произнёс Антон.

Физкультурник окинул вновь пришедших строгим взглядом.

— А вас где носило? Ермак, ты с кем подрался?

Антон судорожно сглотнул. Красноречие изменило ему второй раз за последние сутки, и он бессвязно промямлил:

— Я… это… там… в общем…

— Это у тебя после драки контузия? — подшутил над ним Анатолий Иванович.

Антон машинально кивнул, а потом, спохватившись, отрицательно помотал головой.

— А он тормоз, — вставил Федосеев, обрадовавшись, что внимание переключилось на Ермака.

Его реплика подействовала на Антона, как разряд электрического тока при реанимации. Оцепенение тотчас спало, и он, бросив на Федосеева уничижительный взгляд, живо откликнулся:

— На убогих и больных не обижаюсь.

— От такого слышу, — огрызнулся Федосеев.

Антон ухмыльнулся. Он вспомнил надпись на асфальте и с удовольствием подумал: «Погоди, Федос, ты у меня ещё попляшешь. Я устрою тебе бешеную популярность в нашем районе».

— Хватит болтать, — оборвал перепалку Анатолий Иванович. — Кстати, почему без формы?

— Я расписание перепутал, — бойко выкрутился Антон.

— Я тоже, — едва слышно проговорила Настя.

— Садитесь на скамейку штрафников, а после уроков останетесь подметать зал.

— Весь зал? Он же большой! — вырвалось у Антона.

— Ничего, зато память прочистится, что надо форму носить.

Проштрафившиеся покорно уселись на низенькую скамейку. Несмотря на то что щека горела, а в желудке по-прежнему было пусто, Антон сиял от счастья.

— Получилось, — радостно прошептала Настя.

— Здорово! Он даже не прихрамывает, — тихонько отозвался Антон. — Интересно, он стал чемпионом?

— Не знаю, но это не важно. Зато он теперь не хромает, — сказала девочка.

Их разговор прервал окрик физрука:

— Самсонова, Ермак, что вы так развеселились?

— Анатолий Иванович, а можно вопрос? — решился Антон.

— Смотря какой.

— Вы когда-нибудь были чемпионом?

— С чего это вдруг такой интерес? — посерьёзнел Анатолий Иванович.

— Ну вы же спортсмен.

— Не все спортсмены становятся чемпионами. Впрочем, шанс у меня был. Если бы не досадная случайность, — задумчиво произнёс учитель.

Было видно, что, несмотря на прошедшие годы, воспоминания ему неприятны.

— Какая? — поинтересовался Антон.

Очнувшись от мрачных размышлений, физрук посмотрел на Антона и сказал:

— А вот это тебя не касается. Что было, то прошло. Время вспять не повернёшь. Мог бы стать чемпионом, а вместо этого вас, балбесов, учу. Ну, хватит лирики. Федосеевна канат.

Никогда в жизни Антон не ел с таким аппетитом. Суп казался ему божественным. Он даже не вылавливал из него жареный лук. А котлеты были вообще выше всяких похвал. Глядя, как сын уписывает за обе щёки обед, Людмила Сергеевна сказала:

— Смотри как изголодался. Можно подумать, неделю не ел. Это на тебя так драка подействовала?

Антон с полным ртом промычал что-то нечленораздельное. Тему драки ему развивать не хотелось, но родители не оставляли его в покое.

— Ну рассказывай, как ты дошёл до такой жизни. Ни дня без подвига. То клад в школьном дворе роет, то побоище устраивает, — сказал отец.

— Между прочим, ты в шестом классе тоже хотел найти клад в школьном дворе, — мстительно напомнил Антон.

— Это тебе мама сказала? — Юрий Николаевич с осуждением посмотрел на жену: — Очень педагогично.

— Я ничего не говорила, но уж если на то пошло, то признайся. Было? Было.

— Мало ли что было в двенадцать лет, — возразил Юрий Николаевич.

— А ему сейчас двенадцать, — сказала Людмила Сергеевна. — Кстати, он не просто подрался, а вступился за Настю.

Юрий Николаевич обернулся к сыну:

— Это правда?

— Ну, — обтекаемо промямлил Антон, мысленно поблагодарив Настю.

Кто бы мог подумать, что она будет и в школе, и дома его выгораживать! Что ни говори, а Настька — человек! И чего они раньше цапались по каждому поводу?

— Что ж, похвально, — одобрил отец.

Благодаря Насте Антон предстал перед всеми героем. Но сам он себя таковым не ощущал. Как ни крути, а травма у Толь Иваныча, видно, была нешуточная, коли ему пришлось бросить большой спорт.

— А почему Толь Иваныч не стал чемпионом? — перевёл Антон разговор на интересующую его тему.

— Что это ты его вдруг вспомнил? — удивился Юрий Николаевич, а Людмила Сергеевна добавила:

— Потому что вроде некоторых в драку ввязался. Да ещё накануне соревнований. Тоже, кстати, в шестом классе учился.

— Он что, ногу сломал? — спросил Антон.

— Угадал.

— Сильно?

— Нет. Перелом был пустяковый.

— А почему же тогда он ушёл из большого спорта?

— Его за драку из команды выгнали.

— Ну и что? — не понял Антон. — Пошёл бы в другую.

— В какую другую? Ему дали такую характеристику, что больше его ни в один клуб не взяли, — сказала Людмила Сергеевна.

— Да, тогда с этим было очень строго. Хорошо ещё, позволили в институт физкультуры поступить, — заметил Юрий Николаевич.

— А из-за чего была драка? — осторожно поинтересовался Антон.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — отмахнулась мама.

— Ма, ну скажи. Пожалуйста, — заканючил Антон.

— Ладно, — сдалась Людмила Сергеевна. — Толик об этом не распространяется, но, по-моему, из-за девчонки. Она у нас в классе всего один день училась. Какая-то странная. Вообще история почти мистическая. С ней ещё мальчишка был. Тоже с придурью.

— А, по-моему, хороший парнишка. Весёлый, компанейский, — вступился за «новичка» Юрий Николаевич.

— Ну, конечно, вы друг друга сразу нашли. Два сапога пара. Как же ты можешь не вступиться за однофамильца, — недовольно покачала головой Людмила Сергеевна.

— А что, он тоже был Ермак? — невинно спросил Антон.

— Представь себе! То ли Костя, то ли Никита, в общем, не важно. Вот они и сцепились. А главное, после этого и Ермак этот самозваный, и девчонка как сквозь землю провалились. Просто загадка.

— Бывает же такое! — протянул Антон и философски добавил: — Может, и хорошо, что Толь Иваныч не поехал на соревнования. Мало ли что там могло произойти. Никогда ведь не знаешь, что лучше.

Вечером Антону позвонил Кирилл:

— Тоха, ты как? В порядке?

— В полном.

— А говорят, что ты из-за Самсоновой подрался.

— Ну и что? — спросил Антон.

— Так это правда? — удивился Кирилл. — Она же зубрилка!

— Ничего ты, Кирюха, не сечёшь. Настя — нормальная девчонка.

— Ну, ты даёшь! Вы же всё время цапались? Чего это ты вдруг к ней так переменился?

Антон мог бы рассказать Кириллу про путешествие во времени, но почему-то промолчал. Возможно, потому что они с Настей дали друг другу обещание, а может быть, потому что это была тайна, которая связывала их двоих.

Самые смешные истории о проделках современных мальчишек и девчонок в школе и дома вы найдёте в весёлой серии «Школьные прикольные истории». Эти книги написали для вас замечательные детские авторы: Тамара Крюкова, Марина Дружинина, Валентин Постников, Дмитрий Суслин, Анна Кичайкина и др.

Книги серии «Чудеса и приключения», подобно «Хроникам Нарнии» К. Льюиса, объединены волшебным миром, где живут загадочные феи и коварная ведунья, гномы и великаны, кентавры и единороги.

Книги ставят множество вопросов: что такое гордость и гордыня, может ли ложь походить на истину, как отличить искренность от лести.

Как написала в своем отзыве одна из читательниц, «эти книги просто необыкновенные, и не хватит всех слов на свете, чтобы передать, насколько они интересны».

Петька и Даша, приехав на лето к бабушке в деревню, узнают, что Ведьмино болото в старину было целебным озером. Дети мечтают избавить заколдованный источник от чар, но для этого нужно совершить полное опасностей путешествие по Долине Миражей и Царству Теней, где они встречаются с мифологическими персонажами: страшными людьми-волками — волкодлаками, коварными старухами-птицами — богинками, прекрасными, но хитрыми русалками — берегинями, отважными воинами — блажинами, непредсказуемым Анчуткой…

Герой повести Женя Минин назначается богатырём и отправляется в волшебную страну Средиморье, чтобы спасти реальный мир от надвигающейся угрозы. Каждым своим поступком он доказывает, что правда не в физической силе, а в силе духа. В Средиморье он встречает настоящие опасности, сталкивается с коварством, подлостью, жадностью, но сам сохраняет душевную чистоту.

Обыкновенная школьница попадает в волшебную страну Зарабию, где, как оказалось, живут ее родственники. Ссора с ними нарушает гармонию волшебного мира, происходит страшный катаклизм — содержимое Чаши Зла заливает страну. Зарабия обречена, и спасти ее может только тот, кто добудет пять солнечных камней в других волшебных мирах, путь к которым лежит через магическое озеро.