Первая профессиональная работа Стивена Моффата, связанная с Доктором Кто. Вышла в составе сборника «Decalog 3: Consequences». Позднее идея планеты-библиотеки была им использована при написании сценария «Тишина в библиотеке».
В рассказе участвует Седьмой Доктор.
Перевод осуществлён на сайте notabenoid.
1.0 — calibre'ние файла — некто неведомый, но косорукий;
2.0 — дескрипшн, структура, валидация, замена жанра, скрипты — Isais.
Невысокий человек на трибуне вынул из жилета часы и бросил быстрый взгляд на аудиторию. Около четырнадцати миллионов, — прикинул он. Почти наполовину заполнена. В следующие десять минут, наверное, появятся остальные виртуальные слушатели, загруженные из… чего-то там. «Вечно забываю эти технические термины, — подумал он. — В них столько согласных».
Протягивая руку, чтобы перелистнуть текст (на своём Ноутматик Как-его-там), он заметил, что она немного дрожала. Нервы, конечно. И это понятно. Он ведь сегодня не просто читал лекцию, он собирался изменить историю. И очень многое зависело от того, правильно ли он всё сделает. С любовью подготовленная лекция (восемь недель собственно написания, тридцать лет исследований, и горькая обида в течение всей жизни) беззвучно прокручивалась на экране Видтроника Какого-то-там.
Десять минут. Как раз хватит, чтобы быстро перечитать…
Доктор Кто? Хороший парень или полная сволочь?
При том количестве исторических свидетельств, которое обнаружено на сегодняшний день, мало кто до сих пор сомневается, что путешествующий во времени Доктор — это больше, чем просто миф или, как утверждалось, сговор обкурившихся посреди ночи историков.
Он реален, и он где-то есть. Вопрос в том, а нужен ли он нам?
Единственный выживший мортоид с Тёмной Планеты однажды заметил: «Никогда не спорьте о политике с Доктором. Он просто проберётся к вам по вентиляционной шахте, дестабилизирует вашу политическую инфраструктуру, и взорвёт вашу солнечную систему».
Далекам со Скаро он, конечно, известен как Ка Фарак Гатри. Это принято переводить как «Несущий Тьму», хотя профессор Литтл убедительно показал, что этот перевод, как правило, работа самого Доктора. Более точно, и с сохранением свойственной далекам иронии, Ка Фарак Гатри означает «Хороший парень — для тех, кто двуногий». И это, пожалуй, характеризует Доктора лучше, чем что-либо другое. Он никогда не понимает, когда далеки шутят.
Так нужен ли он нам? Нужен ли нам этот единоличный крестовый поход по нашей истории, покровительствующий нашим предкам и похищающий молодых женщин? Да, да — похищающий! И просто избавляющийся от них, где и когда ему заблагорассудится, когда они стареют или надоедают. Представьте на минутку состояние горюющего родителя, чья дочь не умерла, и не пропала в привычном смысле, а стала Королевой-Воительницей на Торос Бета. Представляете, каково ему оправдываться, в то время как полиция перекапывает его сад?
Кстати, по поводу женщин, которые с виду добровольно становились спутницами Доктора. Спонсоры этой лекции выпустили специальное полноцветное издание, посвященное этим многочисленным несчастным, которое доступно в фойе всем, желающим продолжить исследование самостоятельно.
Меня попросили сказать вам, что оно включает никогда ранее не экспонировавшиеся голограммы Джо Грант, Тиган Джованка, и…
— Простите, у вас в отделе археологии есть мини бар?
На мгновение Библиотекарь даже не желала поднять взгляд. Ей хотелось продолжать смотреть на экран, сосредоточиться, и надеяться, что дура, задавшая этот дурацкий вопрос в конце очень долгого дурацкого дня, поймёт намёк и испепелится. Она выждала целую секунду — ни вспышек пламени, ни осыпающегося пепла. Проблема с современными людьми, — с горечью подумала Библиотекарь, — в том, что они абсолютно не воспитаны.
Она выждала ещё две секунды (точно рассчитав — чуть дольше, и тебя сочтут глухой, чуть быстрее — подумают, что тебе интересно) и подняла глаза. Хорошее личико, плохие серьги; неужели эта одежда выбрана осознанно?
Плохие Серьги улыбнулась (ошибка новичков) и повторила свой вопрос (она что, впервые в жизни библиотекаря видит?)
— Разумеется, там есть минибар. Это же библиотека, в конце концов!
Плохие Серьги с триумфом шлёпнула рукой по стойке и повернулась к невысокому человеку в ужасном свитере:
— Вот видишь. Теоретически, я добилась своего!
Ужасный Свитер хмурился. Задумавшись, он постучал по подбородку ручкой страшного зонта (боже мой, зонт был в тон свитеру) и сказал:
— Ладно, можешь сходить. Но написанные тобой книги тебе нельзя читать!
— Можно, я сделаю копии? Сэкономит мне время, когда я соберусь писать их.
— Ни в коем случае. Они на этот счет чрезвычайно строги.
— Повелители времени?
— Критики.
Она кивнула:
— Тогда я лучше буду вести себя хорошо.
Когда она повернулась, чтобы идти, Ужасный Свитер направил на неё зонт. Это выглядело как предупреждение.
— И особенно — твой дневник!
— Мой дневник опубликуют?
— Ты, возможно, сидишь сейчас там, и что-то в нём переписываешь.
Плохие Серьги вздохнула:
— То есть я так и не избавилась от этой привычки, да?
— Иногда к нему очередь из тебя выстраивается.
Скривившись, Плохие Серьги повернулась и направилась через приёмный зал в сторону транспортных кабинок. Библиотекарь решила испытывать к ней сильную неприязнь, и это было уже двадцать восьмое такое решение за этот день. Без малейшего любопытства она отметила, что, едва дойдя до кабинок отдела археологии, Плохие Серьги украдкой взглянула на своего спутника, будто проверяя, не смотрит ли он. Затем она быстро сменила направление и проскользнула в другую кабинку. Отдел художественной литературы, — отметила про себя Библиотекарь, всё еще без малейшего интереса.
Не заметив этого, Ужасный Свитер, к которому библиотекарь решила испытывать сильную неприязнь (двадцать девять), остался на своём месте, облокотившись на зонт и хмуро уставившись в пол, будто пытаясь взглядом прожечь его. У неё промелькнула мысль, что он, возможно, и прожёг бы, если бы действительно захотел этого, и от удивления она заморгала. Она не собиралась думать об этом! Откуда у неё эта мысль? Внезапно она поняла, что думает о том, что нет смысла волноваться о странной случайной мысли, неожиданно возникшей у неё в голове, и что она может немедленно подумать о чём-нибудь другом. Так она и сделала. Она снова сосредоточилась на экране каталога и заверила себя, что для привлечения её внимания понадобится гораздо больше, чем какой-то садовый гном в глупой шляпе.
Внезапно мужчина перестал её игнорировать (Чёрт! И надо было на него пялиться?) и поднял взгляд на неё. Хмурости как не бывало, будто щёлкнули переключателем, а её место заняла редкозубая улыбка, как у семилетнего мальчика, радостно показывающего своей маме найденных в саду червяков.
— Я ищу книгу, — сказал он.
Не сводя с него глаз, она выдержала паузу в целых четыре секунды, иронично изогнув бровь на третьей, чтобы не оставить никаких сомнений в своих способностях.
— Принимая во внимание тот факт, что это библиотека, — ответила она с четко выверенной едкостью, — и даже не просто библиотека, а единственная величайшая, всеобъемлющая библиотека из всех; учитывая, что один только наш отдел каталогизации пересекает две линии смены даты, и что гиперзвуковой монорельс необходим для передвижения по одному лишь разделу детективов; что любая книга, любого типа, когда-либо написанная за всю историю, во всей известной Вселенной, хранится в этом помещении; беря всё это во внимание, могу ли я осмелиться предположить, что вы пришли в нужное место?
Идиотская детская улыбка стала ещё шире — видимо, не только червяки, но ещё и дохлая мышь в бутылке из-под молока.
— В таком случае, у вас должна быть «Бойня на Дельтерусе 5: Полная сводка об истреблении последних дельтеронов дракоидами» Дэвида Хиттеншталя.
— Надеюсь, вы простите меня, что я ещё не выучила весь наш каталог, включающий, по сути, каждое слово, когда-либо написанное разумными существами? Вчера у меня был выходной.
— Большую часть времени Дэвид был разумным существом. Следовательно, у вас должна быть его книга.
— Корпус 4300Б, этаж 2348, сорок пятый кабинет, вторая сверху полка. Это на самом полюсе, так что захватите пальто.
К её удовольствию, он выглядел удивлённым.
— Как я уже сказала, я пока ещё запомнила не весь каталог… Испытайте меня завтра.
Он снова улыбнулся, снял шляпу (он что, сделал это не отрывая руки от зонта? Нет, это было бы глупо!) и проворно развернулся на каблуках. Она позволила ему поднять ногу в направлении транспортных кабинок.
— Допуск к этому тексту, разумеется, ограничен. Так что нет возможности дать вам разрешение прочесть его, увидеть, или даже просто находиться поблизости.
Его нога зависла в воздухе. Затем, с ловкостью клоуна, он ударил по ней зонтом и развернул себя лицом к ней. Как будто сценка из мюзик-холла, — подумала она. Правда, она не знала, что такое сценка из мюзик-холла. Да откуда же эти мысли берутся?
— Скажите, — сказал он, — а не могли бы мы прийти к какого-либо рода пониманию относительно слова «ограничен»?
— У нас отличный раздел словарей. Полагаю, там очень приятно в это время года.
— Я имел в виду скорее какого-то рода договорённость, к которой мы могли бы прийти. Только между нами.
Снова улыбка и движение бровями. Нелепо, но казалось, что его шляпа двигается в такт. При других обстоятельствах она могла подумать, что он к ней клеится, но стоящий перед ней странный суетливый мультяшный персонаж скорее мог предложить прогулять вместе уроки и наворовать в саду яблок.
— «Ограничен», — протянула она с выражением, — означает «ограничен».
— А! Так вы и словари тоже выучили.
— Скучно однажды было — в течение обеда справилась.
— Для меня жизненно важно увидеть эту книгу. Так уж вышло, что у вас единственная существующая копия.
— Верно.
— И что у вас такая система безопасности, что даже я не могу проникнуть.
Она подняла бровь настолько, чтобы изобразить максимальную иронию:
— Даже вы.
— Если только, конечно, вы не дадите мне особое разрешение и необходимые коды доступа.
— Что даже не обсуждается.
Когда он наклонялся вперёд, его лицо попало в тень (какая тень? откуда там тень?) и на мгновение показалось, что его глаза горят.
— Жизни, — сказал он, почти рыча, — на кону.
— Дельтероны были полностью сметены дракоидами сто лет назад. Думаю, поздновато уже что-то предпринимать.
— Информация в этой книге…
— Засекречена.
— Она важна для меня.
— Не вижу для этого причин.
Он снова улыбнулся, но в этот раз улыбка была грустной.
— Скажем так, я — доктор истории.
Она ухмыльнулась так, как улыбаются, чтобы дать людям знать, что они много на себя берут.
— Вы имеете в виду, что вы её изучаете?
— Я имею в виду, что я её лечу.
И он выдержал её взгляд. Что-то странное было в его глазах…
На одно головокружительное мгновение она ему поверила. Она знала, что ему действительно нужна книга, знала, что может доверять ему абсолютно, знала, что решается судьба многих жизней, и только этот невероятно выглядевший несостоявшийся актёр мюзик-холла может что-то изменить. Она уже вбивала коды авторизации, и сложные процедуры доступа должны были снять книгу с полки на другой стороне планеты, всосать её в гипертрубу, и вывалить на стол перед ней. Щёлкая пальцами по сенсорной панели, она лишь надеялась, что это ещё не слишком поздно, молила о том, что не отняла у этого странного человечка слишком много времени…
Её рука замерла, и лишь мгновение спустя она осознала почему. Мюзик-холл? Опять мюзик-холл? Что такое мюзик-холл и почему она о нём думает?..
О Боже! Она отдёрнула руку от сенсорной панели. О, милосердный Боже!
Лихорадочно она отменяла запрос книги и процедуры авторизации. Её охватила дрожь от внезапного понимания и от страха перед тем, кто (теперь она это знала) стоял напротив её конторки. Она заставила себя обернуться на человечка в ужасном свитере с гадким зонтом. Конечно, она же раньше его никогда не встречала, а он выглядел совсем не так, каким она его себе представляла. Но это был он. И, Боже помоги, она чуть было не поддалась.
— Что-то не так? — спросил он.
Она подавила в себе приступ паники. Ладно, значит, это был он. Какого чёрта! — думала она. Она же всегда знала, что он может тут объявиться, такая возможность никогда не исключалась. Она справится, если просто возьмёт себя в руки. Просто посмотри ему в глаза, — говорила она сама себе, и подумай: «Ну и что?» А ещё лучше — представь, что он твой муж. Твой муж в тот вечер, когда ушёл!
Она снова посмотрела на него, прямо в его горящие глаза, не вздрогнув.
— Я хочу, чтобы вы поняли, — сказала она, и в её голосе не было ни капли дрожи, — что бы вы ни делали, что бы ни пробовали, что бы ни замышляли, нет ни единого шанса, что вам когда-нибудь позволят приблизиться к этой книге. Это вам ясно?
Судя по его ответному взгляду, он был поражён. Даже задет. Полностью насладившись моментом, она тихо добавила:
— Я знаю, кто вы.
— Знаете? — спросил ССПВ.
Почему, вы думаете, ему удаётся за двадцать пять минут, на любом звездолёте, одними разговорами освободиться из камеры предварительного заключения и сесть в кресло капитана? Потому что он привлекательный? Вы видели его портреты. Он не особо привлекателен! Согласно всем сообщениям, он непостоянен, заносчив, груб, безрассуден и, вполне возможно, безумен.
Так что вам стоит подумать, почему любое военное подразделение, с которым он сталкивается, передаёт ему ключи от оружейного склада, не говоря уже о своём командовании, причём ещё до того, как с него сняты подозрения в убийстве, из-за которых они его только что арестовали.
Почему? Поймите, Доктор — это не личность в привычном нам понимании. Он то, что я называю ССПВ — Сложное Событие в Пространстве-Времени. Вообще-то, я полагаю, что он — самое сложное событие в пространстве-времени из всех, где-либо и когда-либо встречавшихся. И, как любое такое событие, его непросто изучать, поскольку само его присутствие изменяет то, как мы мыслим.
Подумайте: у него есть телепатические способности, которые автоматически переводят любой язык во Вселенной, не только для него, но и для всех оказавшихся в его непосредственном окружении. Все его так называемые спутники, похоже, странствовали по всей Вселенной, наивно полагая, что весь Космос говорит на их языке, и почему-то не считали это даже слегка удивительным. Вывод неизбежен. Он не только переводит язык для окружающих, но и использует то же телепатическое управление для подавления любого любопытства по этому поводу. А ещё подумайте: если он постоянно так меняет наше восприятие, то в чем ещё мы обмануты?
Его схожесть с человеком так успокаивает. Но подобен ли он и вправду человеку? Это так убедительно — он даже носит нашу одежду. Но возможно ли это? Наибольшую же тревогу вызывает то, что все, кто знаком с Доктором, утверждают, что он хороший человек, даже герой. Но сами ли они пришли к такому мнению? Или это он за них решил?
Библиотекарь неподвижно стояла возле конторки. Её дыхание постепенно приходило в норму. Она смогла отказать, и он умчался, похоже, недовольный этим. Пока всё хорошо.
— Ты в порядке? — Уолтер нависал над её плечом (естественно) и она в тысячный раз задумалась о том, почему она терпела ассистента, который не только был невообразимо безвольным, но ещё и досаждал ей своей влюблённостью в неё.
— В порядке. Просто трудный клиент.
Она кивнула в сторону ССПВ, едва видного на дальнем краю приёмного зала. Он шагал туда-сюда с почти комичной поспешностью, и что-то яростно бормотал себе под нос. «Не столько трудный, сколько опасный», — подумала она. Тем не менее, нет причин беспокоить Уолтера.
— А, ты о Докторе!
Это был первый случай на её памяти, когда она посмотрела на Уолтера с удивлением.
— Ты его знаешь?
— Типа того. Все твои предшественники были его старыми друзьями.
Она нахмурилась.
— Все?
— До последнего. Даже забавно, если вдуматься.
Более чем забавно. Вообще-то, весьма опасно. Вслух же она сказала:
— Это объясняет, почему он заходит сюда, рассчитывая на особое отношение. Хотел взять Хиттеншталя.
— «Бойня на Дельтерусе 5: Полная сводка об истреблении последних дельтеронов дракоидами»? Корпус 4300Б, этаж 2348, сорок пятый кабинет, вторая сверху полка?
— Именно.
— Скучноватая в середине.
Немного поколебавшись, она постаралась спросить непринуждённым голосом:
— Мои предшественники… они обслуживали его на особых условиях?
Уолтер ответил уклончиво. Вернее, он всегда был уклончив, а сейчас ответил немного более уклончиво, чем обычно.
— Ну, я же сказал, они были его друзья.
— То есть, они выдавали ему тексты для ограниченного доступа? — не сдавалась она.
Уолтер исполнил впечатляюще уклончивое пожатие плечами, словно задействовав как минимум три плеча, и сменил тему:
— А почему Хиттеншталь в ограниченном доступе?
— Потому что дракоиды теперь наши друзья. И поэтому любые небольшие нарушения, за которые они были ответственны в прошлом, всё усложняют.
— Они уничтожили целую расу!
— И люди будут им попрекать этим.
— Это был геноцид.
— Вот видишь!
— Андреа, не могу поверить, что даже ты…
Андреа! Она чуть не вздрогнула от этого имени. Обычно им пользовался только Уолтер, а для себя и для других она была просто Библиотекарь. Она перебила его раньше, чем он успел негодующе пролепетать ещё что-то.
— Разумная степень скрытия информации была частью договора.
— Это гадко, бесчестно, и абсолютно аморально!
— Конечно. Зато они позволяют нам пользоваться их пляжами.
— А как же дельтероны?
— Нет планеты — нет пляжей.
Поджав недовольно губы, Уолтер развернулся, чтобы уйти.
— Кстати, — добавила она ему вслед, — я подумывала задержаться после работы и заняться с тобой опасным сексом.
Дёрнувшись, чтобы обернуться на неё, голова Уолтера чуть не свернула его шею.
— Правда? — прохрипел он с открытым изумлением.
Она мягко улыбнулась:
— Нет.
Уолтер, по её мнению, скорчил такое лицо, каких она ещё не видела.
— А, — сказал он. — Ясно. Шутка. Хорошая. Понял. Хорошо.
Он снова повернулся, чтобы уйти, и почти сразу опять развернулся к ней, краснея и моргая, как это свойственно слишком чувствительным натурам.
— Ты знаешь, — сказал он, и она с трудом верила, что он это говорит, — иногда я просто поражаюсь: как тебе удалось стать такой?!
Она пожала плечами:
— Моя дочь убита, муж меня бросил. Просто повезло, наверно.
В течение мгновения его бросало то в продолжавшуюся ярость, то в более привычные приступы извинения, затем, определившись, он ушёл в помещение для персонала, хлопнув за собой дверью.
Почти восхитительный, — подумала она, — но так надоедливо восхитительный. У неё возник смутный интерес — что же такое он мог в ней увидеть, и на мгновение ей даже захотелось посмотреть в зеркало. Это было невозможно. Она скривилась, вспоминая то утро, когда ей стало так противно от случайного взгляда на своё лицо, что она запретила в библиотеке любые зеркала. Не самый здоровый порыв, возможно, свидетельствующий об аутофобии, — подумала она и замерла. Откуда взялся этот жалкий диагноз?
Он снова стоял у конторки, буквально в метре от неё, а она даже не услышала, как он подошёл — как будто хотел застать врасплох!
— Вы знаете, — сказал он, — я не могу передать, как важно, чтобы я увидел эту книгу. Если я немного её почитаю — никому ведь не повредит, не так ли? Каким образом? Располагая же информацией из этой книги, вы даже не представляете, сколько страданий я смог бы предотвратить.
Она посмотрела на него и вдруг поняла, что отказать этому человеку стало настолько проще просто потому, что он ей очень не нравился. Даже вызывал отвращение. На мгновение она уставилась на него с показной холодностью.
— «Жизни на кону» — так, кажется, вы сказали? — в конце концов произнесла она.
— Много жизней. Невинных жизней.
— Невинных? Это точно?
Она вспомнила свою дочь, заглядывавшую в глаза, доверчиво прижимающуюся к ней и спрашивающую, есть ли в мире монстры. Пять лет, просто красавица, за десять секунд до своей смерти. Она с трудом подавила воспоминание.
— Так передайте этим невинным людям с их невинными жизнями, — сказала она даже жестче, чем собиралась, — что жизнь, невинная или нет, несправедлива.
Словно гроза надвинулась на его лицо:
— Ваше последнее слово?
— Аминь.
— Ясно.
На мгновение он задумался. Он вынул из пиджака карманные часы и раскрыл их. Внутри вместо циферблата были ряды кнопок. Его пальцы забегали по ним; это выглядело как последовательность сложных вычислений.
— Если моя попутчица вернётся раньше, чем я, — сказал он, не поднимая взгляда, — передайте ей, что я не надолго, — он посмотрел на неё, и его глаза показались очень тёмными. — Мне нужно отлучиться по небольшому делу.
Как далеко он может зайти? Если кто-то стал на его пути, кто-то, на кого он не мог повлиять обычными способами, кто-то, кто стоял между ним и его потребностью навязать Вселенной свою волю, как далеко готов зайти наш героический, великодушный Доктор?
За полками блеснул синий цвет и раздался скрипучий, будто что-то перемалывалось, рёв, что-то среднее между разозлённым львом и возмущающимся астматиком.
Из читального зала раздался целый хор «тсс». Библиотекарь почувствовала, как у неё проходит нервное напряжение, которое она до этого не осознавала. Все исторические свидетельства говорили о том, что такой звук сопровождал прибытие и отбытие ССПВ, каким бы загадочным транспортным средством он ни пользовался (рассказывали сказки о старой телефонной будке, но это же глупости!).
Итак, он ушел из виду и, слава Богу, из её сознания. Но ушел не надолго, — напомнила она себе. И что дальше? — думала она, нервно барабаня пальцами по конторке. Несомненно, он попытается снова, и в этот раз шуточки уже закончатся.
Он возьмётся уже всерьёз, и эта мысль определённо не радовала. Мысленно она вспомнила текущие системы защиты и меры предосторожности. Безупречно! Вообще-то, даже смертельно, если возникнет на то потребность. Она была убеждена, что ССПВ знал об этом тоже; он не производил впечатления человека, который бы потрудился просить о чём-то, если бы знал, что может это просто взять.
Так что же он может теперь предпринять? Что он может попробовать? Ответ, — подумала она торжествующе, — ничего. Абсолютно ничего! На мгновение она почти засияла. Вряд ли этот человечек часто сталкивается с кем-то, кем ему не удаётся манипулировать, как ему заблагорассудится.
Возвращаясь к работе, в зеркале позади своего стола она заметила у себя на лице легкую ухмылку триумфа.
С другого конца зала донеслось жужжание транспортной кабинки. Она обернулась и увидела, что из отдела литературы вернулась Красивые Серьги. Она вышла из кабинки и так же воровато огляделась, как и раньше, когда она так заинтриговала Библиотекаря. Чем бы Красивые Серьги ни занималась, её друг, ССПВ, не был в курсе. Не очень типичная ситуация, — язвительно подумала Библиотекарь, — и, возможно, не безопасная. Судя по её виду, Красивые Серьги тоже не считала, что она в безопасности. Крепко прижав к груди книгу, она быстро прошла в читальный зал.
— Простите, — позвала Библиотекарь.
Красивые Серьги дёрнулась, словно пойманный воришка, и Библиотекарь почувствовала себя виноватой. Она попыталась благосклонно улыбнуться.
— Вашему другу понадобилось выскочить на минутку. По делу.
— По делу? — Красивые Серьги кивнула. — Предупредите меня, если приблизится конец света.
Хороший ответ, — подумала Библиотекарь в то время как Красивые Серьги направилась искать стол. Но этот ответ прозвучал так, как будто не был шуткой. На мгновение ей захотелось пойти следом, завязать разговор, может, даже выяснить что-то о ССПВ или о том, отчего у кого-то может возникнуть желание путешествовать с такой личностью, но за спиной раздалось нетерпеливое покашливание.
Возле конторки стояло идеальное воплощение трудного клиента, начиная с барабанящих пальцев и заканчивая сжатыми губами и недовольно приподнятыми бровями. В восемнадцатый раз за этот день Библиотекарь решила сильно невзлюбить кого-то.
Прошёл час, прежде чем у Библиотекаря появилась возможность как бы невзначай пройти рядом со столом, где сидела Красивые Серьги. Перед ней лежала открытая книга, из которой она аккуратно копировала одну из страниц в свой дневник, или что-то на него похожее. Библиотекарь вежливо склонилась над её плечом.
— Мы могли бы скопировать для вас это, если нужно.
Красивые Серьги дёрнулась, будто коснулась оголённого провода, и захлопнула книгу.
— Спасибо, нет, не важно, я уже закончила.
Это было произнесено в большой спешке и сопровождалось худшим изображением непринуждённой улыбки, которое довелось увидеть Библиотекарю за последний месяц. Эта женщина явно делала что-то за спиной ССПВ. Но делало ли это её союзницей? Выясним, — решила она. Спровоцируем её немного.
— Так ваш друг бросил вас, да?
Ироничная улыбка:
— Поверьте, он поступал и хуже.
— В самом деле?
— Ещё как.
Она вернулась к своему дневнику. Библиотекарь не уходила, отчаянно ища способ продлить разговор. На мгновение её взгляд задержался на серьгах женщины. У неё было смутное чувство, что до этого они ей не так нравились, но это было невозможно. Её первой мыслью наверняка было «какие они красивые».
— Мне пришлось отказать ему в выдаче книги. Его это не порадовало.
— Могу себе представить.
— Он рванул в сторону и начал ходить туда-сюда, что-то бормоча себе под нос.
— Такой он, Доктор. Обычно всё заканчивается тем, что он разговаривает сам с собой, поскольку никто не может понять, о чём он.
Так, пора немного надавить.
— Горе от ума?
— Нет. От ужасной дикции.
Они вместе засмеялись (хорошо, налаживается связь) и с соседнего столика раздалось «тсс!». Библиотекарь бросила в том направлении испепеляющий взгляд. Она же библиотекарь, чёрт возьми, кто на неё может шикать?! На неё смотрела женщина с острыми чертами лица. Ещё один человек для неприязни, — резко решила она, — уже двенадцатый за сегодняшний день.
— Такие уж эти мужчины, верно? Исчезают, когда меньше всего этого ждёшь.
Красивые Серьги вскинула брови:
— Личный опыт?
— Разведена, — призналась Библиотекарь. — Вроде как разведена. Он просто однажды вечером сказал, что пошёл в магазин. Но, по хитрому взгляду на его жирной глупой роже, я понимала, что он не вернётся!
Красивые Серьги улыбнулась такому описанию.
— Вы явно всё ещё скучаете по нему, — сказала она с иронией.
Настало время для обезоруживающей честности.
— Да, — просто сказала она.
Та женщина, похоже, смутилась и быстро сменила тему.
— С Доктором всё не так. Он этим не интересуется.
Отличная возможность!
— А чем он интересуется?
— Преимущественно монстрами.
Библиотекарь почувствовала, как её рука вцепилась в спинку стула, а пальцы сжались до боли. Воспоминания прорвались, как это было всегда, когда её заставали врасплох. Чёртова процедура улучшения памяти! Двадцать лет назад её дочь, в её крепких объятиях, спросила: почему ей снятся монстры, если в мире нет никаких монстров? Снаружи лозы хлестали и рвались к окнам, но не было никакого ветра. Тише, Гвенни, конечно же, монстры существуют. Но они не такие уж плохие. Знаешь, монстрам тоже снятся кошмары. Маленькое личико смотрело вверх, удивлённое такой идеей, а затем сдвинуло брови и стало формулировать вопрос.
Через три секунды её позвоночник сломается и она умрёт. Из окна раздался звук ломающейся древесины…
— Андреа?
Рядом с ней стоял Уолтер, а Красивые Серьги смотрела на неё с беспокойством. С привычным болезненным усилием она подавила своё воспоминание.
— Простите, всё в порядке. Просто задумалась.
— Ну конечно, — Уолтер, похоже, не верил. — Чтобы ты знала: я выскочу в отдел науки и технологии. Скоро вернусь.
— Я справлюсь тут без тебя.
— И, это… — он оглянулся на Красивые Серьги, которая поняла, что ей лучше дальше не слушать, и снова погрузилась в книгу; Уолтер наклонился ближе. — Ты что-то говорила об опасном сексе?
Она улыбнулась:
— Да?
— Оказалось, что сегодня я всё-таки свободен.
Иногда он такой милашка! Она коснулась пальцем его носа.
— Ты ведь ничего из-за меня не отменил, нет? Потому что я считаю, что тебе пора начать встречаться с кем-нибудь твоего возраста.
— Спасибо, но я рад встречаться с тобой.
Такой милашка!
— Ладно. Но предупреждаю, сегодня я настроена особенно опасно.
— Отлично! — он снова выглядел озабоченным. — Ты уверена, что ты в порядке?
— Я же сказала, всё хорошо.
Он всегда так беспокоится о ней! Почти надоедлив, но так восхитительно надоедлив.
— А что случилось в отделе науки и технологии?
— Жалоба.
— Помни: клиент всегда прав.
Он задумчиво покачал головой.
— После всего того, через что ты прошла, как ты стала такой хорошей?
— Тибетская техника управления мыслями, — ответила она и подумала, не принял ли он это за шутку.
Судя по его улыбке — принял.
— До встречи! — сказал он и направился к транспортным кабинкам.
— Рыжий Парик! — сказала Библиотекарь, внезапно вспомнив.
Красивые Серьги удивлённо посмотрела на неё.
— Простите?
Библиотекарь нахмурилась.
— Заменяющий учитель у меня в школе много лет назад. Он заменял у нас пару месяцев, научил нас тибетскому управлению мыслями; сказал, что оно сделает нас лучше.
Красивые Серьги смотрела на неё растерянно, явно пытаясь понять, какое это имеет отношение к ней.
— И я только что поняла, — продолжила Библиотекарь, хмурясь всё сильнее. — Он был похож на вашего друга Доктора!
И на мгновение он всплыл в её памяти как живой: странная невысокая фигура в безнадёжно очевидном рыжем парике. «Зачем он ему? — смеялись они. — Маскировка?»
— Здравствуйте, класс, — сказал он со смешным акцентом. — Мистер Руни решил взять небольшой отпуск, и я его какое-то время буду заменять.
Доктор путешествует во времени. Никогда не забывайте об этом, это ключ к пониманию того, почему он так опасен. Большинство из нас в меру наших возможностей вовлечены в написание истории. И только Доктор занимается её переписыванием.
Поразительно! — думала Библиотекарь. — Просто поразительно! Старый Рыжий Парик и ССПВ так похожи: чудная, нервная манерность, внезапные улыбки, зачастую неразборчивый акцент — и она так долго этого не осознавала! На какой-то миг ей почудилось, что она не замечает что-то очевидное, но мысль об этом почему-то было очень трудно удержать, и она её отбросила.
Как бы там ни было, — напомнила она себе, — у неё есть обязанности. Каким бы очаровательным она лично его не находила, ССПВ следовало отказать в выдаче Хиттеншталя! Она посмотрела туда, где всё ещё сидела за столом его спутница. Она уже закончила делать выписки из книги и, похоже, заклеивала части своего дневника. Эта женщина — ключ, — подумала она. Как бы выудить из неё что-нибудь полезное?
Зажужжала транспортная кабинка — её ассистент вернулся из отдела науки и технологии.
— С жалобой разобрался, — сказал Джеймс. — Напишу отчет и ознакомлю тебя.
Он исчез в помещении для персонала. Всегда такой формальный, — подумала Андреа. С внезапной болью она вспомнила застенчивого, очаровательного Уолтера. Его что, и вправду уже год как нет? Конечно, иначе всё равно не вышло бы — их постоянно влекло друг к другу, и решение прекратить работать вместе было правильным. В конце концов, — подумала она, — есть вещи, которые слишком хороши, чтобы рисковать ими.
Она ласково посмотрела в сторону стола возврата книг, где крупный широкоплечий мужчина усердно набирал текст на консоли огромными, загрубелыми от тяжелого труда руками. Повинуясь озорному порыву, она подошла, наклонилась, и укусила мужа за ухо.
— Думаю, тебе нужно знать, — прошептала она, зная, что это вгонит его в краску, — что сегодня я особенно опасна.
И выгляжу тоже опасно, — подумала она, заметив своё отражение в зеркальной стене позади конторки (как же все смеялись, когда она её устанавливала — считали её самовлюблённой!) Фредди улыбнулся в ответ и сжал её руку. В читальном зале она заметила мужчину, который посмотрел на них с отвращением. Она показала ему язык и впервые за эту неделю решила кого-то сильно невзлюбить.
Странно, Супер Серьги тоже не сводила с них глаз, но её выражение лица было скорее удивлённым, чем недовольным. Очень удивлённым, вообще-то. Почти растерянным. Решив, что этот повод для продолжения разговора ничем не хуже других, Андреа подошла к ней.
— Проблемы? — спросила она.
Супер Серьги выглядела обеспокоенной.
— Не моё дело, конечно, но кто этот мужчина которого вы… куснули?
— Фредди. Мой муж. Я ведь рассказывала о нём, верно?
— Вообще-то, вы рассказали мне о том, как он вас бросил.
— Бросил меня? — она засмеялась. — Фредди?
Вообще-то, — подумала она, — это не так уж и невообразимо. Собственно, в один из вечеров в тот ужасный год после смерти Гвенни это почти произошло. Он несколько дней не разговаривал, и в один из вечеров, отводя глаза, сказал, что выйдет в магазин. Она была уверена — абсолютно уверена — что он не вернётся. Но несколько часов спустя он вернулся. И он стал совсем другим, исполненным каких-то планов, уверенный, что они смогут начать всё заново. Лишь через месяц новой жизни он признался, что случилось на самом деле.
Конечно же, он бросал её, собирался автостопом добраться до космопорта и отправиться куда угодно, и прямо за порогом дома он остановил огромный синий грузовик. Полностью синий, по его словам, покрытый странными покрашенными в синий деревянными досками, и с синим мигающим огнём наверху кабины. Странно, но его бок украшала написанная крупными буквами надпись «Зовите На Помощь Здесь».
Водитель — странный невысокий мужчина — предложил подбросить до самого космопорта, и он с радостью согласился. Поездка была долгой, и шофёр ни на минуту не умолкал, хотя по сей день Фредди не может вспомнить, о чём он говорил. Но, что странно, когда он в конце выскочил из кабины и помахал грузовику на прощание, он обнаружил, что стоит у порога своего дома. Ещё более странным было то, что он зашёл в дом с уверенностью, что больше никогда не захочет уйти.
— Вы в курсе, — спросила Супер Серьги, — что ваша прическа в течение последних пяти минут изменилась?
Что за глупости! Как она могла измениться? Она проверила в одном из многочисленных зеркал в читальном зале.
— И что ни с того, ни с сего, на вас появился макияж, которого до этого не было?
Да о чём она вообще?
— Уверяю вас, я не меняла в течение всего дня ни причёску, ни макияж.
Супер Серьги задумчиво посмотрела на неё, барабаня ручкой по подбородку.
— Этот ваш учитель, — в конце концов сказала она, — Рыжий Парик. Его фамилия была, случайно, не Смит?
Андреа опешила.
— Откуда вы знаете?
— У нас он тоже преподавал, — на губах у Супер Серьг читалась ирония. — Послушайте, — продолжила она, — Доктор мой друг, и, по большей части, замечательный человек, хоть и ведёт себя как последний мерзавец. Но будьте с ним осторожны, ладно? — она колебалась, как будто говорила больше, чем ей следовало. — Он вмешивается в жизни людей.
Андреа улыбнулась.
— Думаю, я знаю о вашем друге больше, чем вы представляете.
— Я не думаю, что хоть кто-нибудь знает о Докторе больше, чем Доктор того хочет, — снова поколебавшись, она указала на свой дневник, всё ещё лежавший перед ней раскрытым. — Вы знаете, что я тут делаю?
— Похоже, заклеиваете что-то в своём дневнике.
— Иногда, когда с прошлым тяжело справиться, я возвращаюсь и переписываю его. Я меняю события, — её взгляд стал жёстким. — Доктор делает то же самое. Но оборудование у него лучше.
Переписывает прошлое! Андреа стало неуютно, но она не могла понять из-за чего. Ладно, пора задать серьёзный вопрос!
— А что вы сегодня такое делали, что хотели скрыть от Доктора?
На мгновение Супер Серьги испугалась и посмотрела на библиотечную книгу, лежащую рядом с её дневником.
— Это было так заметно?
— Не думаю, что он что-нибудь заметил.
Снова колеблется, в этот раз дольше.
— Некоторое время назад, — наконец сказала она, — у меня был стильный маленький компьютер, который имел удалённый доступ практически к любой базе данных. И однажды, просто от нечего делать, я запустила поиск упоминаний о Докторе. Он оказал значительное влияние на историю своим незаметным способом, но обычно он осторожен и не позволяет, чтобы это было где-то записано. Много я, разумеется, не нашла, но нашла вот это, — она указала на книгу. — Я не могла добраться до самого текста, потому что его хранят только в печатном виде, но мне удалось выяснить, что в ней упоминается Доктор. Вот я и решила взглянуть на неё, когда Доктор сказал, что сегодня мы будем здесь, — она пододвинула книгу к Андреа. — Первая страница, пролог. Думаю, вам тоже стоит взглянуть.
Дрожь охватила Андреа, когда она увидела название книги.
Последствия того, что Доктор разгуливает по нашей Вселенной, могут быть колоссальными. Например.
Два человека беседуют о политической теории, а Доктор, проходя мимо, слышит их. Едва ли даже остановившись, он объясняет им, в чём они неправы, и к чему им на самом деле нужно стремиться. В результате этого эти двое людей меняют своё мышление и свои планы, и в последующие годы закладывают основы новой цивилизации в солнечной системе Кантрасси. В наши дни Канрасская империя, охватившая всю Галактику, является результатом будничного вмешательства Доктора, по крайней мере, так полагает Профессор Литл в своей статье на эту тему, а, зная, насколько исчерпывающим было его исследование, я не вижу причин не согласиться с ним.
Многое в мышлении Кантрасси, конечно, является следствием влияния Доктора, хотя мало кто из них осознаёт это. Один из осознавших, их самый знаменитый поэт и философ Оркнелл, лишь однажды упомянул Доктора в своих трудах, и то лишь в прологе собрания своих сочинений «Четыре времени года и свадьба». К сожалению, невозможно заполучить эту книгу, так как Доктор предусмотрительно скупил все её экземпляры. Было бы восхитительно узнать, что на самом деле написал Оркнелл.
«Четыре времени года и свадьба»! Книга всё время была тут, а она и не подумала заглянуть в неё. Вполне возможно, у неё в руках был единственный экземпляр во вселенной, который ССПВ не смог приобрести.
Она раскрыла книгу на конторке и быстро нашла пролог.
«На планете Дестрас, — читала она, — где астрология — высочайшая форма науки, четверо из старейших и мудрейших астрологов своего времени обратились за советом к астрологу, который был ещё старше и мудрее, чем они.
— Нас беспокоит будущее, — сказали они. — Оно всё время меняется. Вначале оно одно, потом другое. Вначале война, потом мир. Вначале любовь, потом разлука. Если честно, хотелось бы, чтобы оно немного угомонилось. Что, — умоляли они объяснить, — это всё значит?
— Это значит, — сказал старик, с улыбкой глядя на звёзды, — что Доктор что-то затеял».
И всё? И это всё? Она закрыла книгу, сбитая с толку и разочарованная. Довольно интересная, — допустила она, — и любопытная идея о том, что где-то невысокий человек был занят переписыванием будущего, пока его подруга сидела за своим дневником, переписывая прошлое, но это не давало ей ничего, чего бы она уже не знала.
Переписывание прошлого, — размышляла она. Эта фраза ужаснула её вновь, но она не могла понять почему. Если бы только, — грустно подумала она, — прошлое и вправду можно было бы переписать. На неё снова нахлынули воспоминания, и в этот раз она не могла с ними справиться. В этот раз, и так случалось каждый день, каждый день за последние двадцать лет, она проживёт это снова.
Чтобы не упасть, она схватилась за конторку, и оказалась снова в доме на Арголия 4, в ту ночь, когда растения ожили и поглотили город. Лозы со свистом хлестали по окну спальни, а Гвенни тесно прижалась и спросила о монстрах из своих кошмаров.
— Тише, Гвенни, конечно же, монстры существуют. Но они не такие плохие. Знаешь, у них тоже бывают кошмары.
(В библиотеке к ней направлялась странно знакомая женщина).
Спасательные вертолёты были уже в пути, она знала это, но они прибудут поздно. Слишком поздно. Через мгновение раздастся треск древесины. Ещё через секунду лоза прорвётся в окно, обовьёт Гвенни, и аккуратно сломает её пополам. За три секунды до смерти Гвенни нахмурила брови и задала свой последний вопрос, на который не суждено было получить ответ.
(— Тебе плохо? — спросила странно знакомая женщина).
— А что, — спросила Гвенни, — видят монстры в своих кошмарах?
— Меня, — раздался голос со стороны входной двери.
Вся библиотека завертелась. У Андреа подкосились ноги. Молодая женщина поймала её и удержала.
— Мама? — спросила она.
В течение одного мимолётного мгновения Андреа чувствовала перемены. Она чувствовала, как новое прошлое разворачивается в её памяти, а старые воспоминания тают.
От такого потрясения она ахнула и прижалась к красивой женщине, которая была её дочерью.
— Что с тобой, мама?
— Доктор, — сказала Андреа, — что-то затеял.
— Андреа! — радостно улыбался ССПВ. — Чудесно выглядишь. Ещё чудеснее, чем три часа назад. Какая ты молодец. Кстати, мне очень нравятся зеркальные потолки. Для библиотек это так необычно!
Андреа улыбнулась. Чтобы о нём ни говорили, он не мог не нравиться; да и вообще у неё не было желания не любить кого-нибудь.
— Здравствуй, Доктор! — сказала она.
— Мне следовало спросить раньше. Как поживает твоя не менее чудесная дочь?
— Уже два дня как дипломированный доктор.
— Доктор Гвендолин Тэлвининг, — сказал ССПВ, судя по голосу, очень довольный собой. — Неплохо звучит.
— Говорят, её последняя работа перевернёт медицинскую науку. Вообще-то, она хочет поговорить с тобой об этом. Ты знаешь что-нибудь о нанитах?
— Они очень милые, — с важностью ответил он, — но они не игрушки.
Она рассмеялась, а затем снова стала серьёзной.
— Мы тебе стольким обязаны, Доктор, — сказала она. — Если бы ты не оказался там в тот вечер…
Он комично пожал плечами.
— Я просто проходил мимо, и у меня был с собой очень сильный гербицид, опрыскиватель, и команда экспертов-садоводов.
И снова эта очаровательная дерзкая улыбка.
— Кстати, — продолжил он, — о той засекреченной книге, о которой мы говорили ранее. Может быть, ты сможешь найти способ выдать её мне?
Андреа ласково улыбнулась своему старому другу — как он ещё мог просить об этом? Она взяла его руку, сжала, и посмотрела ему в глаза.
— Нет, — сказала она.
Он вам не друг. Помните хотя бы об этом, если не запомните остальное. У него есть возможность сделать так, что он понравится почти любому, но если он так делает, значит, у него есть на то какая-то причина. Это часть какого-то сложного плана, который нам никогда не постичь. Уже только по этой причине мы, как биологический вид, должны научиться справляться без нашего самозваного ангела-хранителя.
Возможно, именно сегодня, в этом зале, мы сделали первый шаг в нашей учёбе говорить Доктору «нет».
— Нет? — у него было лицо четырёхлетнего сорванца, которому только что сказали, что выходной отменяется, хотя он всю неделю вёл себя хорошо. — Но… — продолжил было он, но, похоже, так и не нашёл что сказать.
Она грустно улыбнулась ему.
— Я сегодня размышляла о своей жизни. Не правда ли, странно, что я решила отправиться работать на планете-библиотеке, чтобы пережить сердечную боль, которой никогда не было? Также странно и то, что мы с мужем работаем вместе, хотя в правилах это чётко запрещено. Это особенно странно, если учесть, что по профессии он фермер. Вообще-то, когда я задумалась, я осознала, что в моей жизни очень многое не сходится. Интересно, — добавила она, глядя ему в глаза, — не стоит ли кто-то за всем этим?
Последовало долгое молчание.
— Я знаю, что ты сделал, — сказала она тихо.
— Андреа… — она не дала ему закончить.
— По крайней мере, у меня есть какое-то общее представление о том, что произошло. Я понятия не имею, какой была моя жизнь до того, как ты её переписал. Думаю, она была не очень радостной, и почти наверняка моей дочери сейчас бы не было…
— Андреа, — настаивал он, уже тихий и серьёзный, — были три ключевые тактические ошибки, допущенные дельтеронами в их битве с драконоидами. Мне нужно знать, что это за ошибки.
Она проигнорировала его.
— Я благодарна тебе за то, что ты сделал, конечно. Я даже люблю тебя за это. Чего ты, собственно, и добивался, верно? Но любой, способный сделать то, что ты сделал со мной, просто ради того, чтобы получить книгу, очень опасен. И я уверена, что не могу оправдать выдачу засекреченной книги такому опасному человеку, как ты.
Снова длинное молчание. Она посмотрела в читальный зал. Не покидая своего места, Сумасбродные Серьги следила за их спором. Она снова посмотрела на ССПВ.
— Но спасибо, — сказала она, — за всё.
И, повернувшись, она пошла к экрану каталога и села работать. Через мгновение она услышала, как Сумасбродные Серьги сказала:
— Это не тот момент, когда ты кричишь «обратно в ТАРДИС»?
— Боюсь, что именно тот.
— Достойный противник достался в этот раз, похоже.
— Хм!
Их шаги удалялись. Она услышала голос ССПВ, удивительно четкий, несмотря на расстояние:
— Что же могло её так настроить против меня?
Завершив просмотр конспекта лекции, невысокий человек поднял взгляд и увидел, что тридцати миллионная аудитория наконец-то полностью загружена — виртуалы сзади, на галёрках свёрнутого пространства, а телесные впереди. Он осмотрел первый ряд, который был буквально в трёх метрах от него. Прямо в центре, глядя на него, сидела молодая женщина. Красивое умное лицо с намёком на вызов в тёмных глазах. На лацкане у неё был синий значок, указывающий на то, что она сейчас проходила процедуру улучшения памяти, возможно, для работы в одной из крупных библиотек или в информационных центрах. Побочным эффектом этой процедуры было то, что на начальных стадиях она станет исключительно восприимчива к услышанным идеям.
Чтобы она сегодня ни услышала во время лекции, оно останется с ней навсегда. Вот только (он снова себе напомнил) он сегодня не читал лекцию — он менял историю. Он стукнул по кнопке удаления, стёр всю лекцию с Ноутматика, и широко улыбнулся аудитории.
— Профессор Кэнди не смог сегодня прийти, так как неожиданно взял выходной, — произнёс самое сложное событие пространства-времени в истории Вселенной, нервно теребя фальшивый ус, — и я решил его заменить.
С серьёзнейшим взглядом он уставился на восемнадцатилетнюю Андреа Тэлвиннинг.
— Я хотел бы поговорить с вами о том, как важно давать библиотечные книги друзьям.
Хиттеншталь, Ч. на Дельт.
Текст № 12256834750485009, уровень доступа 1.
Текущий статус: возвращена после двух недель пользования Доктором, без определённого места жительства.
Авторизация: Андреа Тэлвининг.
Полное название: «Чудо на Дельтерусе 5: Полная сводка об отражении дельтеронами нашествия дракоидов».