27 октября 1628 года из Амстердама вышли суда Ост-Индской компании, чтобы доставить товары в колонии и вывезти оттуда всевозможные экзотические грузы, неизменно пользовавшиеся спросом на рынках Европы. Сама компания, основанная в 1602 году, успела превратиться в своеобразное государство в государстве, обладавшее внушительным флотом из полутораста вместительных судов, одинаково пригодных и для коммерческих перевозок, и для всякого рода военных предприятий. К примеру, флагман отправившейся из Амстердама флотилии «Батавия» представлял собой добротно сделанный из балтийского дуба корабль солидной по тем временам грузоподъемности 600 т, длиной 40 м, шириной 17 м и высотой от киля до верхней палубы 12 м.

Носовую часть корпуса, покрытого черной, зеленой и красной красками, венчала позолоченная фигура льва. На верхней палубе стояло несколько пушек — такое судно не только могло постоять за себя при встрече с пиратами, но было и лакомой находкой для них.

Обычно подобные флотилии уходили из Нидерландов в апреле — мае и октябре — ноябре, приноравливаясь к попутным ветрам, огибали западное побережье Африки, мыс Доброй Надежды, пересекали Индийский океан и отдавали якорь в колониальной столице — Батавии (Джакарте).

И на этот раз судами командовали опытные мореходы, от пиратов караван защищали пушки военного корабля «Буерен». На «Батавии» было 316 пассажиров-чиновники компании, их семьи, жены и дети служащих, купцы, солдаты колониальных войск и, естественно, изрядное количество товаров и продовольствия. На ней же находился командор флотилии предприимчивый купец и хороший моряк Ф. Пельсарт, чья репутация и знания были порукой тому, что люди и грузы благополучно достигнут порта назначения. И никто не мог предположить, что участь флагмана будет зависеть от его капитана А. Якобса, которого крайне раздражало присутствие на борту старшего начальника. Окончательно настроение капитана испортила одна из пассажирок — Лукреция ван дёр Мюлен, направлявшаяся к мужу в Батавию; эта дама предпочла скрашивать монотонное плавание в обществе остроумного галантного Пельсарта, игнорируя неуклюжие ухаживания капитана. Увы, именно таковы были причины, довольно заурядные, разыгравшейся потом трагедии.

В апреле 1629 года флотилия зашла в бухту близ мыса Доброй Надежды пополнить запасы перед океанским переходом. Однажды командор съехал на берег проследить за покупками, а Якобе самовольно, бросив судно, отправился к приятелям на соседнее, прихватив с собой младшего купца И. Корнелиша, личность весьма подозрительную — тот знал несколько языков, легко завязывал знакомства, однако было известно, что недавно он содержал аптеку в Хаарлеме, впутался в какую-то темную историю, скрывался, вдруг занялся коммерцией и теперь спешил в заокеанскую колонию. За столом подвыпивший капитан разоткровенничался и высказал все, что думал о командоре.

Отлучка и попойка не прошли даром — Пельсарт, не затрудняясь выбором выражений, отчитал Якобса и пообещал разжаловать его по приходе в Батавию. Теперь вражда двух старших офицеров стала непримиримой. Этим и воспользовался авантюрист Корнелиш — предложил капитану коварный план: воспользовавшись плохой погодой, оторваться от остальных судов, убить Пельсарта и тех моряков и пассажиров, которые окажутся строптивыми, выгодно продать груз и заняться свободной охотой за торговыми судами. Так на «Батавии» возник заговор, в который Корнелиш вовлек еще 14 человек. Якобе действовал по плану и в первый же шторм увел судно, теперь оно продолжало плавание в одиночку.

Впрочем, это никого не насторожило, поскольку подобные случаи бывали.

Предстояло перейти ко второму пункту — отделаться от командора.

Решили спровоцировать его на поступок, который наверняка вызовет недовольство команды и бунт. Зная о его расположении к Лукреции, несколько злодеев подстерегли ее и вымазали лицо дегтем — оскорбление хуже некуда! Но Пельсарт ограничился арестом только узнанного ею боцмана Эверста, отложив суд до прихода в порт. Тогда заговорщики задумали устроить мятеж, как только наблюдатели завидят землю. Вот только это произошло не так, как предполагалось…

В ночь на 4 июня 1629 года сильный толчок выбросил Пельсарта из койки. Выбежав на верхнюю палубу, он осмотрелся — шумели волны, разбиваясь о борта неподвижной «Батавии», рядом кипели буруны — судно плотно сидело на рифах!

Сперва это не встревожило командора, он решил, что авария произошла в отлив, утром вода прибудет и судно сойдет с камней. Но на рассвете, когда начался отлив, «Батавия» угрожающе накренилась.

Чтобы облегчить ее и предотвратить опрокидывание, зелели срубить мачту, но сделали это неумело, и она рухнула не за борт, а на переполненную людьми верхнюю палубу…

Когда окончательно рассвело, неподалеку оказалось два островка, и Пельсарт решил переправить на один из них женщин, детей, раненых, а потом остальных. До вечера перевезти всех на единственной шлюпке не успели, а тут еще заштормило. Пельсарт, Якобе и большинство пассажиров были уже на суше, на «Батавии» осталось 70 человек, в том числе и Корнелиш. Тот, следуя плану, немедленно объявил себя «адмиралом», провозгласил всяческие свободы, в частности, разрешил открыть бочки с вином, ящики с товарами, сундуки с деньгами — мол, обогащайтесь! Как и следовало ожидать, вспыхнула междуусобица с поножовщиной, появились раненые и убитые, кое-кто свалился за борт и утонул. А самозванец, облачившись в реквизированный в каюте командора великолепный плащ, величественно разгуливал по палубе. Он добился власти!

К утру море успокоилось. Собрав самых сильных и опытных матросов, Якобе заявил Пельсарту, что якобы отправляется за помощью или попробует найти более подходящий остров и потому забирает шлюпку. Командор, полный тяжелых подозрений, не пошел на открытый конфликт, а сделал неожиданный ход присоединился к отплывающим. Капитану ничего не оставалось, как согласиться. Пельсарт прихватил закованного в кандалы Эверста и оставил письмо, в котором обещал скоро вернуться.

«Островитяне» обнаружили исчезновение начальства утром. Мало кто поверил командору. Было от чего прийти в отчаяние.

К 9 июня кончилась привезенная с судна вода, солнце палило нещадно, укрыться было негде, начали умирать раненные при кораблекрушении и больные. К счастью, на следующий день хлынул тропический ливень, а добровольцы отыскали источники пресной воды и гнезда птиц. «Островитяне» воспрянули духом…

А в трюмах «Батавии» было вдоволь еды, воды и вина — вольница гуляла, однако судно неумолимо разрушалось, да и шлюпка осталась у «отделившихся». И тут кто-то заметил, что деревяшки и мусор течение относит к острову. Моряки прибегли к традиционному для потерпевших кораблекрушение способу спасения — на обломках судна. Не повезло почти 40 из них. Корнелиш, хотя плавать и не умел, все же добрался до суши, где его встретили с восторгом и рукоплесканиями, — как-никак он был третьим по рангу лицом в рейсе, и люди поверили, что он сумеет правильно распорядиться их судьбами.

Корнелиш инвентаризовал запасы съестного и решил, что остров перенаселен — 250 человек не прокормить, к тому же не мешало бы избавиться от тех, кто воспротивится захвату судна, которое придет на помощь. Прежде всего он укрепил собственный статус с юридической стороны — объявил, что перед отплытием Пельсарт назначил его своим правопреемником. Затем принялся обустраиваться — создал из отъявленных головорезов личную охрану (гвардия, она же полиция, тайная и явная). Оставалось найти повод, чтобы ввести на острове режим чрезвычайного положения. За этим дело не стало — 4 июля солдаты А. Хендрикс и А. Арианш вскрыли бочонок вина. Корнелиш образовал из кадета К. ван Хюйссена, лейтенанта Я. Питерса и некоего Д. Цевалка народный трибунал, и тот немедля приговорил преступников к показательному утоплению. С того дня начались повальные репрессии, странные исчезновения людей. Иногда Корнелиш публично объявлял очередной приговор, иногда же придерживался официальной версии — мол, томуто дано поручение обследовать соседние земли. Ликвидировав наиболее опасных для него, диктатор вздумал разделаться и с солдатами — они хотя и придерживались нейтралитета, но глухо роптали изза казни сослуживцев. Однако убивать вооруженных вояк не рискнул, а вновь прибег ко лжи. Он доверил им важное «государственное» задание — отправиться на плотах на соседний островок, прозванный Высоким, разведать, есть ли там пресная вода, и если она найдется, разжечь костры. Если же сигнала не будет, то их наутро снимут.

Сказалась привычка к дисциплине — четыре десятка солдат послушно погрузились на плоты, причем, по совету Корнелиша, оставили оружие — зачем лишний груз, раз нет ни врагов, ни хищников? Они отыскали воду, но напрасно жгли костры…

Теперь «адмирала» ничто не сдерживало — оппозицию и ненадежную «армию» извели, остальные обреченно смирились с неизбежным.

Пастор Бастенш вспоминал: «Каждую минуту каждый из нас ожидал гибели. По вечерам я говорил жене:

«До завтра, если ночью нас не убьют». К 21 июля из 200 с лишним «островитян» оставалось 32 мужчины и 5 женщин; 125 человек уничтожили головорезы Корнелиша!

Впрочем, высланные составляли потенциальную опасность, на солдат надо было устроить неожиданное нападение. «Адмирал» вроде бы все учел — они безоружны, не знают о событиях на острове и не догадываются о его намерениях.

Однако он жестоко ошибался — солдаты знали все! С тех пор как на Высокий стали тайком приплывать на плотах и обломках дерева беженцы с «острова смерти», они проведали и о развязанном терроре уже против «мирных обывателей», и о стратегических замыслах Корнелиша, так что без особого труда предугадали его действия. Как нередко бывает, критическая обстановка выдвинула из их среды лидера, им стал неграмотный, но сообразительный и предприимчивый В. Хейс. По его команде на берегу, в местах, подходящих для высадки противника, устроили каменные укрепления, набрали там куски камня и кораллов, наделали пик, установили круглосуточное дежурство. 27 июля наблюдатели заметили флот вторжения — плоты с отрядом Я. Питерса, помощника «адмирала». Их подпустили поближе и внезапно забросали камнями. Агрессору пришлось ретироваться.

Так началась гражданская война.

Через неделю к Высокому вновь подошел неприятельский флот. На сей раз операцией командовал сам «адмирал», облаченный для пущего устрашения в командорский плащ, однако вновь потерпел неудачу.

Тогда он прибег к военной хитрости, отправив к Хейсу миротворческую миссию — пастора Бастенша с личным посланием, в коем выражал искренние сожаления по поводу случившегося и предлагал вечный мир на взаимовыгодной основе. Не дождавшись ответа, Корнелиш самонадеянно решил, что лучше его со столь щекотливым делом никто не справится, и отправился в сопровождении пятерки телохранителей в «горячую точку», прихватив для Хейса и его окружения своего рода гуманитарную помощь — штуки сукна, деньги и серебряную посуду.

Выслушав миротворца и приняв дар, Хейс велел арестовать и связать пришельцев.

Потеряв лидера, мятежники заметно приуныли, и тогда заменивший его X. Лоос вознамерился поднять их боевой дух третьей карательной экспедицией. Увы — 17 августа изрядно побитые десантники расползались по своим норам, и тут история «государства Высокого» завершилась — близ острова показались паруса «Саардама».

Оказывается, Пельсарт не погиб и не обманул людей с «Батавии».

Преодолев скрытый саботаж Якобса и его сподручных, после долгого, изнурительного плавания он 3 июля встретил три судна компании, в том числе «Саардам», на котором через четыре дня прибыл в Батавию. Губернатор Я. Коэн немедленно учредил следствие, Якобе запирался, однако из Эверста выжали чистосердечное признание и 10 июля повесили (Якобса упрятали за решетку), а 15 июля «Саардам» отправился на поиски терпящих бедствие.

Поход оказался долгим. Дело в том, что, увлекшись политическими интригами, Якобе однажды ошибся в определении местоположения судна в океане, за месяцы плавания ошибка увеличилась, и в злополучную ночь на 4 июня «Батавия» отклонилась от заданного курса почти на 600 миль. Спасателям пришлось методично просматривать все острова, и только через месяц они заметили струйку дыма от костра.

И вновь Хейс проявил себя — он предусмотрительно первым добрался до «Саардама» и доложил Пельсарту о происшедшем. Поэтому, как только вечером к судну подошли два плота с вооруженными людьми (план по-прежнему действовал!), на них навели пушки и приказали разоружиться и сдаваться. Лоос понял — всему пришел конец — и сразу признался, что самолично убил 20 человек. Корнелиш же все отрицал, однако его сообщники оказались сговорчивее. Через 10 дней Пельсарт объявил приговор (он обошелся без трибунала) — главных преступников вздернули на рею, Корнелишу отрубили руки, а потом и голову.

Пока на «Саардаме» шло следствие, водолазы и ныряльщики опускались к «Батавии», доставая промокшие тюки, шкатулки, сундуки, оружие, — купец Пельсарт был теперь озабочен спасением товара, предоставив измученным пассажирам дожидаться конца работ на острове — по соседству с могилами.

Только 15 ноября «Саардам» поднял якорь, и 5 декабря уцелевшие путешественники закончили в Батавии столь долгое плавание.

…Через два века у «Острова смерти», теперь называвшегося Бикон, появился английский парусный корвет «Бигл», на борту которого находился знаменитый Ч. Дарвин.

Высадившиеся участники экспедиции с удивлением обнаружили постройки из обломков старинного судна и камней, проржавевшее оружие и посуду, обрывки одежды и… скелеты.

Прошло еще более века. Австралиец X. Эдварде, которого с детства поразили воспоминания Пельсарта, задался целью отыскать «Батавию».

Три года он осматривал острова у западного побережья Австралии, в частности, в I960 году исследовал южную часть архипелага Аброльхос, где, по данным командора, произошло кораблекрушение. Потом к нему присоединился аквалангист Крамер, прославившийся находкой голландского судна «Зеевик», затонувшего в этих водах в 1727 году.

Искателям сокровищ не везло до тех пор, пока рыбак Д. Джонсон не припомнил, что видел на дне, у Бикона, какие-то странные предметы. При первом же погружении Крамер нашел покрытые наростами пушки и куски корабельной обшивки — то, что осталось от «Батавии», покоившейся на 6-метровой глубине всего в 90 м от того места, где ее безуспешно искал Эдварде.

Всего через месяц здесь собрались экспедиционные суда, взялись за работу водолазы, специалисты по подводной фото-, кино- и телесъемке, эксперты, историки. На поверхность извлекали старинные пушки, ядра, части корабля, посуду, немецкие и голландские монеты, датированные 1608 и 1628 годами-лишнее доказательство, что обнаружена именно «Батавия». Один из аквалангистов достал неплохо сохранившуюся астролябию — кто знает, быть может, ею пользовался капитан Якобе?

Эдварде и Крамер тщетно искали сундук с корабельной казной и деньгами, которые Пельсарт вез в Батавию. То ли его вскрыли и разграбили мятежники, а может, море не захотело расставаться со столь ценной добычей.

На Биконе участники экспедиции обследовали жилища, раскопали ямы, заваленные скелетами, еще несколько десятков нашли на берегу.

Так ровно 30 лет назад всему миру еще раз напомнили об этой злополучной, но и поучительной истории.