— Вы первый человек, которого я вижу! До этого людей я видел лишь на фото в нашем учебном центре.

— А я даже на фотографии не видел ни одного жителя Вселенной, кроме, конечно, землян. Вы первый! Откуда вы?

Название планеты гуманоид произнес неразборчиво, и тут же он продолжил:

— Мне сверху понравилось у вас: и зеленые посадки, и места для игр, и озерцо.

— Это не озерцо, искусственный бассейн. Можете искупаться. Или можем в тень перейти, а то сегодня жарко. Я живу один, но сейчас приедут дочь и внук. Эти спортивные площадки, собственно, для них. Я только в городки играю вон там, — я указал на городошную площадку. — А вы один прибыли?

— Да. У вас семья? Семья — это здорово! А жара мне не страшна, мне здесь у вас прохладно. И даже очень. А давайте познакомимся, — ясно и четко слышался голос инопланетянина, но при этом рта он не открывал.

— Меня зовут Сергей. Полностью — Сергей Иванович Лебедев.

— А я Асия, — сказал гость. — У нас фамилий и прочих реквизитов не бывает.

— Очень приятно.

— Огурец? — спросил пришелец, указывая на миску с овощами.

— Верно. А это помидор, вот лук, а это укроп.

Я по очереди показывал ему овощи. Потом предложил их попробовать. Он отказался, сказав, что врачи не рекомендовали им есть пищу других планет, тем более другой Галактики — мало ли что.

— Это помидор, не редиска? — уточнил Асия.

— Помидор. Редиска уже отошла.

— А действительно ли выражение «редиска» значит еще «плохой человек» — это из одного фильма мы почерпнули?

— У вас удивительные знания, — сказал я. — Вы чисто говорите по-русски. Не первый раз на Земле?

— На Земле я впервые. А к какой вы относите себя рассаде, ой, расе, этносу? — спросил пришелец.

Я ответил, что он в России, среди русских. Хотя у нас могут попадаться и таджики, например. Русские — это национальность. К расе мы относимся европеоидной.

— Можно мне, Сергей, еще позадать вам несколько вопросов, чтобы рассеять туман в голове?

— Да, Асия, задавайте! Только правильнее говорить не «позадать», а «задать».

— Вы морских ежей дрессируете?

— Пока нам не до этого. Да и нет их в наших морях.

— На бразильском карнавале давно были?

— Бразилия далеко от нас. Там я не был, впрочем, как и в соседних с ней странах.

— Вы прямой потомок жреца майя?

— Асия, от нас Южная Америка неблизко и вряд ли у меня там есть родственники.

— А какую боль вы, Сергей, любите?

— Боль — это то, что люди не любят, и я тоже.

— Есть ли у вас грабли? Нравятся они вам? Не забываете иногда наступать на них?

— Грабли у меня есть. Нужный инструмент. Если говорить иносказательно, то мы наступаем на них слишком часто.

— А вы по специальности крестьянин?

— Нет, с землей и с овощами я вожусь для удовольствия. Специальность у меня риэлтор. Как на вашей планете с недвижимостью? Дорогая она, есть ли спрос? Продается?

— Не знаю, как вам ответить, эти термины для меня новые.

— А бензин, Асия, у вас на планете дорогой?

— Что такое «бензин» и что это — «дорогой»? «Дорогой» в смысле «любимый»?

— Ну, топливо для ракет, авто, летательных аппаратов дорогое? Затраты, себестоимость, цена — эти понятия вам знакомы?

— Я понял. Топливо мы берем из воздуха. Двигатели у нас инерционно-торсионные. Вращается турбиной воздух — появляется энергия. Это бесплатно для нас, как и все другое.

— А как вы живете, Асия? Расскажите о себе.

— Жизнь у нас групповая. Родителей своих никто из нас не знает. В раннем детстве нас разбивают на группы, так мы и идем по жизни: растем, нас воспитывают, учат, потом будем работать. Одни и те же лица весь день и всю жизнь… Вот, например, картинка вчерашнего дня: идем строем в баню; банный день — серое мыло, серая мочалка, серый пар, серое полотенце, серая форма. Все по команде, все по сигналу. Лица кругом скучные, серые. Но это, может, только в нашей группе?

— У вас, Асия, лицо не серое! Живое, румяное лицо с блеском в глазах…

— Спасибо! Это может быть на свободе, здесь, у вас. А вот еще воспоминание из моего детства. Группа идет на прогулку. Дворик зажат с двух сторон домами. Высоченными, по сотне этажей. С двух других сторон — дороги: автомобильная и железная. По улице носятся машины, по ветке — поезда и электрички. Дворик маленький. По углам растут хилые деревца. Сверху квадратик неба перечеркивается городскими такси и звездолетами. Мы стоим у забора и смотрим на поезда. Поезда туда-сюда, туда-сюда. Колеса стучат. Гудки… Мы молчим, иначе накажут. Всегда, помню, мечтал убежать. Но не получалось. Итак, погуляли — ив группу. Там мы или учим что-нибудь хором, или играем, взявшись за руки; а то еще можем строем идти в столовую…

Я кивнул, давая понять, что внимательно слушаю.

— А наказания у нас такие: ставят в угол на колени. В руки дают грамматику. С двух-трех лет мы все читаем. За время стояния надо выучить три страницы из законов поведения и наказаний, правил профилактики детских правонарушений и преступлений или из правил нормального тона. В специальном реестре появляется запись: за что наказан, что задано выучить. Считается, что выученное тобой будет с тобой всю жизнь. И вот на протяжении жизни воспитатель в любой день может взять любой реестр за любой год и спросить тебя. Если что-то забыл или ответил неточно, то учишь эти тексты заново… Вы любите манную кашу с комками?

— Нет, Асия. Чего не люблю, так это такую кашу.

— Вот-вот. А мы всю жизнь едим манную кашу с комками. Иногда в кашу добавляют несколько изюминок. Ну, конечно, хлеб. Хлеб вам знаком, Сергей?

— Да, конечно.

— Особенно я не люблю лето, летом у нас действительно жарко, не то что у вас. Летом мы гуляем в том же дворике. Это в раннем детстве. Потом училище, — коробочка двора побольше. Там даже одна грядка есть, чтобы наблюдать, как растет борщевик. Иногда строем выводят на задний двор — там ангары с макетами, моделями и учебными тарелками. А по периметру двора башни наблюдения. Воспитатели с биноклями там дежурят, но они больше за орланами наблюдают. Такие птицы скапливаются там почему-то. Подойти к ограде нельзя — по радио тут же идет такая трансляция: «Луис из семнадцатой группы, отойти от заграждения!»

Я по-прежнему внимательно слушал, и мне было не по себе. А Асия продолжал:

— Никто специально к этому ограждению не подходит. Только случайно. Чем мы старше становимся, тем чаще и больше нас наказывают. Воспитатели считают: чем строже наказание, тем лучше мы будем. Растят из нас специалистов. Вот вся наша группа — специалисты по недоразвитым планетам, в том числе по Земле. Я — будущий антрополог. Происхождение и эволюция рас — вот это мое будущее. Пока я знаю немного. Мне еще многое предстоит узнать.

Мне, конечно, стало неприятно, что Землю относят к недоразвитым планетам, но не спорить же при первом контакте!

— С детства мы учим устройство летательных аппаратов, — продолжал Асия. — Торсионно-инерционных. Я придумал защиту звездолетов от радиолучей. Этим можно гордиться! К технологии защиты я подходил постепенно. Сначала думал использовать в качестве отражателей рыбью чешую. Эта идея появилась после посещения нами рыбного завода. Но даже приклеенная чешуя со временем становится тусклой, а сам агрегат — видимым. Но сейчас я придумал иное — светящийся туман с эффектом рассеивания и отражения лучей. Тут я сыграл на разнице температур. И получил туманы разной природы: испарения или охлаждения. И всего-то нужны нагрев или заморозка оболочки тарелки. А потом резкая смена режима на противоположный. Не сложно ведь?

— Ну, для понимания — нет.

— В следующий раз, Сергей, я смогу больше ответить на ваши вопросы. А сейчас мне пора в обратный путь.

Асия озабоченно посмотрел на небо и как-то засуетился.

— Мне у вас очень понравилось. Вы очень радушны и приветливы. Я такое встречаю впервые в жизни. Я это очень ценю!

— Асия! Всегда буду рад приветствовать вас у себя. А когда планируете прилететь еще раз?

— Я не готов ответить, Сергей!

Попрощавшись, Асия пошел к своему аппарату и вскоре скрылся внутри тарелки. Лестница-дорожка свернулась как язык хамелеона, закрутилась вертушка, металлические ноги втянулись вовнутрь, и тарелка улетела.

Смотрю, а у ворот «Черри» дочери. Оба с внуком стоят и смотрят в небо. Я таких больших глаз у них никогда не видел!

— НЛО?! — спросил внук. — Неопознанный объект?!!

— Он самый, но теперь опознанный.

— Дед, ты видел инопланетян?!

— Одного. Думаю, что он еще вернется.

— А какой он? Как ящер?

— Ростом примерно с тебя. Гуманоид. Зовут Асия.

Я ответил еще на тысячу вопросов, и мы пошли в дом.

— Артем, как в в школе? — спросил я, когда вошли на веранду.

Вместо внука ответила дочка:

— Пап! Тема вышел на одни пятерки и четверки. От троек совсем избавился. Пойду сделаю салат. Сметану мы привезли.

— Ты помнишь, что у нас завтра? — спросил я внука.

— Ты про рыбалку? Не, не могу. Я завтра утром уеду. Днем у нашего класса игра в волейбол с «Б» классом. Без меня не обойдутся, — сказал внук, хрустя огурцом. — А потом мы, наверное, пойдем где-нибудь погуляем.

— Тогда послезавтра?

— Послезавтра у меня роботы. Мы строим с ребятами… В общем, ты не поймешь.

Я промолчал.

— Не обижайся, когда все закончим, я тебе скажу. Кстати, этим летом мы школой идем в поход на пяти байдарках.

Это было совсем некстати, но я поддержал разговор:

— По Ахтубе?

— Нет. По Оке, Протве и Лопасне. Двухнедельный поход. Смотри-ка, дед, ты притягиваешь посланцев космоса!

Внук показал куда-то вверх, и я увидел, что над нашим садом зависла еще одна летающая тарелка. Говорю определенно «еще одна», потому что эта тарелка была другой — не блестящая, как у Асии, а покрытая краской защитного цвета.

Все повторилось: вращение, телескопические опоры, люк… На землю спустились два гуманоида в скафандрах, похожих на костюмы пожарных. Их лиц через непрозрачные забрала я не видел. Они подошли к нам.

— Здравствуйте! Мы космические полицейские! У вас в гостях был скаут. Он самостоятельно собрал НЛО из детского конструктора. Все, что он наговорил, — его личная инициатива. Больше он вас беспокоить не будет. К программе полетов в космос представителей нашей планеты его поступок никакого отношения не имеет.

— Вы знаете, визит представителя вашей планеты нас нисколько не обеспокоил. С ним было приятно общаться.

— Мы намеренно не называем ни наш квазар, ни нашу звезду, так как к обмену визитами с землянами мы пока не готовы. — Это произнес второй полицейский.

— Скажите, а сколько лет скауту?

— Ему тринадцать лет по вашим меркам.

— Очень позитивный и одаренный парнишка.

— Он настолько одарен, — в голосе полицейского угадывались ирония, досада и беспокойство, — что мы его никак не можем схватить: он уходит в запретные полеты, используя собственную технологию защиты корабля, которую периодически включает. А потом говорит, что у него были летные испытания. Ну, ничего, поймаем. На нашей планете такие вещи не проходят безнаказанно. Суд для малолетних рассмотрит его проступки и здорово его накажет. Исправление же его неотвратимо!

Пришельцы, закончив говорить, развернулись, по-строевому подошли к своему летательному объекту, забрались в него и улетели.

— Что он такое натворил? — спросил внук, до того молчавший.

— А как ты относишься к манной каше с комками? — ответил я вопросом на вопрос.

Внук молча покрутил пальцем у виска, достал из кармана смартфон, убедился, что Wi-Fi ловится, и отправился в дом, к компьютеру. А я подумал, что ему повезло родиться на недоразвитой планете.