В три часа ночи городок Уэллс в Каролине привычно лежал разомлевший от нестерпимой духоты. Большинство из одиннадцати тысяч его обитателей беспокойно ворочались во сне, а те, кто так и не смог заснуть, молили Бога послать хоть какой-нибудь ветерок, чтобы развеял эту адскую ночную муку. Раскаленный августовской жарой воздух не выпускал город из своих крепких удушающих объятий ни днем, ни ночью.

Ночь была безлунная. На главной улице немногие уличные фонари — лампы без колпаков — едва разгоняли тени у закрытых магазинов, чудом дожившего до этих времен кинотеатра и притихшей бензоколонки. На углу, где улицу под прямым углом пересекало шоссе, в аптеке Саймона работал кондиционер, нарушая ночную тишину своим ровным гудением. Напротив у тротуара примостился полицейский патрульный автомобиль.

Ночное дежурство сегодня нес Сэм Вуд. В данный момент он, плотно сжимая крепкими пальцами шариковую ручку, заполнял бланк рапорта на приспособленной на руле планшетке. Аккуратно составлял из печатных букв слова, с трудом различимые в полумраке. В рапорте говорилось, что он закончил положенное патрулирование главных жилых кварталов, где все оказалось в полном порядке. Подобные рапорты Сэм писал уже три года и всякий раз гордился, ощущая свою значимость. Ведь сейчас, ночью, он был в городе единственным бодрствующим представителем власти.

Закончив работу, Сэм положил планшетку на сиденье рядом и взглянул на часы. Без нескольких минут три. Пора устроить перерыв и выпить чашечку кофе в придорожном баре. Впрочем, в такую жару лучше взять чего-нибудь прохладного. Теперь предстояло решить, что сделать раньше — устроить перерыв или вначале объехать кварталы, где жили бедняки. Появляться там Сэм не любил, но служба есть служба. Пришлось еще раз напомнить себе о ее важности. Нет, перерыв подождет. Сэм завел двигатель и мягко отъехал от тротуара, как умеют только опытные водители.

Он пересек шоссе, где не было ни души, и по тряской мостовой двинулся к беспорядочно разбросанному негритянскому кварталу. Сэм вел автомобиль очень медленно, не в силах забыть ночь несколько месяцев назад, когда он задавил собаку. Псина заснула прямо посередине улицы, и он заметил ее слишком поздно. Перед его глазами снова возникла картина: он сидит на корточках, приподнимая голову собаки, а та смотрит на него доверчиво, с потрясением, болью и мольбой. Собака умерла прямо перед ним. И это Сэма неожиданно тронуло до глубины души, хотя он иногда ходил на охоту и вообще считался крутым парнем. А тут его чуть слеза не прошибла от жалости к животному и ощущения вины. Поэтому сейчас он внимательно следил за дорогой, объезжая рытвины и высматривая собак.

Закончив короткий объезд негритянского квартала, Сэм притормозил на железнодорожном переезде и медленно покатил дальше по улице, где по обе стороны стояли старые дома, большей частью обшитые некрашеными досками. Это был район белых бедняков, не имеющих ни денег, ни надежды их как-то заработать. Впрочем, некоторым здесь вообще было на все наплевать. Сэм двигался по улице, осторожно объезжая ухабы. Вскоре показался дом Парди. Скособоченный прямоугольник окна в нем светился желтым светом.

Ночью в доме свет зажигают, если только кому-то нездоровится. Однако на это могут быть и иные причины. Заглядывать в окна по ночам Сэм считал недостойным, но полицейский на дежурстве просто обязан это делать. Мало ли что. Он плавно подъехал к тротуару и двинулся очень медленно, почти бесшумно, стараясь никого зря не тревожить. Надо разобраться, почему у Парди в пятнадцать минут четвертого утра в кухне горит свет. Хотя разбираться тут нечего. Он прекрасно знал, в чем дело.

Кухню освещала свисающая на шнуре с потолка стоваттная лампочка. Тонкие кружевные занавески на окне не могли и даже не пытались ничего скрыть. Пожалуйста, любуйся. И любоваться тут действительно было чем. У окна стояла Долорес Парди. Сэм видел ее со спины, опять без ночной рубашки, как и в прошлые два раза.

В тот момент, когда патрульный автомобиль встал неподалеку от окна, Долорес сняла с плиты маленькую кастрюльку, развернулась и вылила содержимое в чашку. Теперь Сэм получил возможность увидеть во всей красе груди и другие прелести этой шестнадцатилетней девушки. Однако юное тело Долорес его почти не возбуждало. Сэм пытался понять, что его отталкивает, и пришел к выводу, что девчонка кажется ему грязнулей. Долорес поднесла чашку к губам, и Сэм сообразил, что в этом доме пока все здоровы и пора двигаться дальше. На мгновение мелькнула мысль зайти, предупредить ее, что с улицы все видно, но он отказался от этой затеи. Стук в дверь в такой час разбудит все семейство, а там много детей. К тому же как она откроет ему дверь? Голая?

Сэм свернул за угол и направился обратно к шоссе. Там не было никакого движения, но он все равно, прежде чем свернуть в нужную сторону, остановился на перекрестке, а затем уж погнал на полной скорости, позволяя жаркому воздуху врываться в окно. Слабый, но все-таки ветерок. Это сомнительное удовольствие длилось не более трех минут. Пересекая городскую границу, Сэм снял ногу с педали газа, свернул на стоянку к ночному бару и легко, с учетом его комплекции, вышел из машины.

В баре была духота, как и снаружи. Центр зала занимала полукруглая стойка с потертой пластиковой облицовкой. Вдоль одной стены располагались разделенные фанерными перегородками кабинки, не предлагающие ни особых удобств, ни уединения. В одно окно был вмонтирован кондиционер, совершенно негодный. Он работал, но создаваемая им тоненькая струйка прохладного воздуха мгновенно рассеивалась, не пройдя и нескольких дюймов. Белая покраска на деревянных стенах со временем пожелтела. Красующееся на потолке над грилем черное жирное пятно увековечивало память о тысячах горячих блюд, в спешке приготовленных, еще быстрее съеденных и забытых.

Ночной бармен, тощий девятнадцатилетний балбес с непропорционально длинными руками, высовывающимися из манжет засаленной рубашки, внимательно рассматривал комикс, сложившись над стойкой чуть ли не пополам. Его остренькое прыщавое личико было хмурым и вкупе со слегка оттопыренной нижней губой в равной степени могло означать и высокомерие, и тупость.

Увидев блюстителя порядка, он живо смахнул комикс со стойки и расправил узкие плечи, всем видом показывая, что готов обслужить стража спящего города. Пока Сэм взбирался на один из трех табуретов, где еще сохранилась обивка, бармен потянулся к полке с толстыми кофейными кружками.

— Куда в такую жару кофе, Ральф? — пробурчал Сэм. — Давай лучше колу. — Он снял свой форменный головной убор и вытер лоб.

Бармен схватил поцарапанный бокал, наполовину заполненный ледяной стружкой, сорвал с бутылки крышечку и наполнил бокал пенной жидкостью.

Сэм дождался, пока осядет пена, осушил бокал, пососал мелкие льдинки и спросил:

— Кто вчера победил?

— Риччи, — мгновенно отозвался бармен. — Мнения судей разделились, но победа за ним.

Сэм налил себе в бокал еще колы, выпил и высказал свое мнение:

— Это хорошо, что победил Риччи. Итальяшек я не очень люблю, но по крайней мере чемпионом станет белый.

Бармен одобрительно кивнул.

— Сейчас у нас шесть черных чемпионов. Не понимаю, как им это удается? — Он прижал руки к стойке, раздвинув костлявые пальцы. Видимо, думал, что так он выглядит сильным и крутым. Затем посмотрел на мощные руки полицейского и погрустнел.

Сэм придвинул к себе кусок сладкого пирога, одиноко лежащий под дымчатой пластиковой крышкой, откусил, после чего прояснил вопрос:

— Они ведь не такие, как мы с тобой, понимаешь? У них другая нервная система. Черные просто не чувствуют ударов. Животные, одним словом. Такого сбить с ног можно, только если садануть по башке резаком мясника. Вот почему они постоянно побеждают и не боятся выходить на ринг.

Ральф качнул головой, намекая, что теперь ему все понятно и больше ничего добавлять не нужно, и поправил пластиковую крышку.

— Вечером в городе был Мантоли. С дочерью. Я слышал, красотка что надо.

— А что ему тут делать? Они ведь начинают после первого.

Бармен подался вперед, вытирая стойку влажной серой тряпкой.

— Там ведь строят сцену, огромную, в виде раковины. А это оказалось дороже, чем они рассчитали. Теперь, говорят, поднимут цены на билеты, иначе не погасить кредит. Я слышал, Мантоли затем и приехал, чтобы помочь со всем разобраться.

Сэм долил в бокал остатки колы из бутылки.

— Не знаю, что у них выйдет из этой затеи. Возможно, получится, а возможно, прогорят. В классической музыке я, конечно, ничего не понимаю, но все равно не верится, что сюда наедут толпы любителей послушать оркестр, которым дирижирует Мантоли. Да, оркестр симфонический, но почему бы этим любителям не слушать его всю зиму, сидя на мягких стульях? Здесь-то у них будут жесткие. И вообще, а если пойдет дождь? — Он допил залпом содержимое бокала и посмотрел на часы.

— Да, — протянул Ральф. — Мне плевать на этого длинноволосого и его музыку, но если из-за этого наш город включат в путеводители, как обещают, и сюда поедут туристы потратить деньги, тогда властям придется привести этот хлев в порядок и жизнь станет лучше.

Сэм встал.

— Сколько с меня?

— Пятнадцать центов. Пирог за счет заведения. Последний кусок. Доброй вам ночи, мистер Вуд.

Сэм положил на стойку четвертак и собрался уходить. Однажды бармен обнаглел настолько, что обратился к нему по имени. Пришлось проучить парня. Нет, Сэм ничего тогда не сказал, лишь посмотрел строго, со значением. И этого оказалось достаточно. Теперь он для хлюпика бармена только «мистер Вуд», как и положено.

Сэм сел в машину, коротко переговорил по рации с дежурным в участке и двинулся по шоссе обратно в город, поудобнее устраиваясь. Остаток ночи не обещал никаких сюрпризов.

Ночной воздух не стал прохладнее, даже когда автомобиль набрал скорость. Сэм не удержался и выругался. Эта мерзкая духота его достала. Значит, предстоящий день будет таким же жарким, как и вчерашний. А следующая ночь такой же душной. Перед въездом на центральные улицы он притормозил по привычке, но вокруг по-прежнему не было ни души. Вдруг вспомнилась Долорес Парди. Еще год, может, два, девчонка выскочит замуж, и кто-то получит уйму удовольствия, завалившись с ней на сеновале. Неожиданно Сэм заметил, что впереди на дороге что-то лежит.

Он прибавил скорость, и машина рванула вперед. Освещаемый четырьмя фарами предмет рос на глазах. Миновав квартал, Сэм затормозил и остановился. Теперь уже было видно, что это человек. Лежит, распростершись на мостовой.

Сэм включил красный проблесковый маячок и выскочил из машины. Осторожно огляделся, держа руку на кобуре с пистолетом, на случай если придется действовать. Но вид темных домов и пустынной улицы его успокоил. Он опустился на колено и внимательно посмотрел.

Человек лежал на спине, забросив руки на голову и раскинув ноги. Лицо повернуто налево, так что правая щека оказалась прижатой к грубой бетонной мостовой. В глаза бросились необычно длинные волосы, покрывающие шею и завивающиеся в том месте, где касались воротника пиджака. Неподалеку, метрах в двух, лежала трость с серебряным набалдашником, выглядевшая странно неуместной здесь, на середине дороги.

Сэм приложил ухо к груди лежащего, пытаясь услышать, бьется ли сердце. Но плотно застегнутый жилет — и это при такой духоте — не позволял определить, жив человек или мертв. Он начал вспоминать все, что ему доводилось читать о подобных случаях. Сэм не проходил никакой специальной подготовки. Его просто приняли на службу в полицию, коротко проинструктировали и отправили патрулировать улицы. Однако предписывали самостоятельно ознакомиться с законами и уложениями города, округа и штата. В дополнение он прочитал пару учебных пособий, завалявшихся у них в полицейском участке. У него была хорошая память, и сейчас она не подвела. Относительно подобных случаев там говорилось следующее:

Сэм побежал к машине и вызвал дежурного. Как только тот ответил, он быстро и четко сообщил суть происшествия. Место, где лежит неизвестный, и все остальное.

— Да, прямо на дороге, на середине, похож на мертвого. Вокруг никого, и машины тоже не проезжали, во всяком случае, последние несколько минут. Срочно вызывай «скорую».

Сэм вдруг замолчал и задумался, правильно ли он все изложил. Подобное случалось с ним впервые, и он хотел быть на высоте. От размышлений его отвлек голос дежурного:

— Ты знаешь, кто он такой?

— Нет, — ответил Сэм. — Этого человека я никогда прежде не встречал. У него длинные волосы, жилет, трость. Рост небольшой, примерно метр шестьдесят.

— Это Мантоли! — воскликнул дежурный. — Дирижер. Главный в этих делах с фестивалем. Если это он, и к тому же мертвый, то шуму будет много. Оставайся на месте. Жди.

Сэм закрепил микрофон на держателе и быстро вернулся к лежащему человеку. Больница находилась в девяти кварталах отсюда, значит, «скорая» прибудет минут через пять. Он снова наклонился над человеком. Вспомнилась раздавленная собака, но данный случай в тысячу раз хуже.

Сэму вдруг захотелось подбодрить и успокоить этого несчастного, и он мягко, почти с нежностью, прикоснулся к его затылку: «Потерпи, дружок, еще чуть-чуть, ты теперь не один, тебе уже недолго осталось лежать на этой жесткой мостовой, скоро прибудет помощь». Поглощенный этими мыслями Сэм не сразу осознал, что его пальцы погрузились во что-то густое и липкое. Он инстинктивно отдернул руку. Жалость мигом улетучилась, сменившись нарастающим гневом.

У постели шефа городской полиции Билла Гиллеспи зазвонил телефон. Он встрепенулся, взглянул на часы: четыре минуты пятого, — полежал несколько секунд и потянулся к трубке. Явно случилось что-то серьезное, иначе дежурный в такой час не позвонил бы.

— Да, — буркнул он в трубку.

— Шеф, мне не хотелось вас будить, — проговорил дежурный, — но если Сэм Вуд правильно разобрался, то у нас убийство, скорее всего преднамеренное.

Гиллеспи заставил себя сесть и спустил ноги с кровати.

— Турист?

— По описанию Сэма, убитый похож на Энрико Мантоли. Того самого, который собирался провести здесь музыкальный фестиваль. Понимаете, шеф, пока я даже не уверен, что человек мертв, но если это так и кто-то действительно прикончил такую знаменитость, то все планы насчет музыкального фестиваля лопнут.

Теперь Билл Гиллеспи окончательно проснулся. В полицейской школе в Техасе его научили, какие распоряжения следует отдавать в подобных случаях. Он нащупал ногами тапочки.

— Слушай меня. Я выезжаю. На месте должна быть «скорая» и фотограф. Разыщи еще пару наших ребят. Вуд пусть дожидается меня. Ты ведь знаешь порядок?

Дежурный, которому никогда прежде не доводилось сталкиваться с убийством, ответил, что знает. Гиллеспи, положив трубку, распрямился во все свои два метра десять сантиметров и начал быстро одеваться, попутно соображая, как ему вести себя на месте происшествия. Дело в том, что он стал шефом полиции Уэллса всего шесть недель назад и столько же времени живет в этом городе. И вот теперь ему представилась первая возможность проявить себя. Нагнувшись завязать шнурки, он подумал, что постарается сделать все как надо, но одновременно желал, чтобы те неприятности, которые только что случились, каким-то образом разрешились сами собой до его приезда.

Несмотря на сравнительно молодой возраст, тридцать два года, уверенности Биллу Гиллеспи было не занимать. Он не сомневался, что способен справиться с любыми трудностями. Благо рост позволял ему в прямом, а не переносном смысле, смотреть почти на каждого свысока. А настойчивость и упрямство, приведшие к разрыву отношений с девушкой, на которой Билл хотел жениться, помогали сметать с пути почти все обычные препятствия, словно они и не существовали. Теперь вот ему предстояло разобраться с убийством, и он с этим справится, пусть никто не сомневается.

Гиллеспи сердито схватил трубку, вдруг вспомнив, что дежурный не доложил, где именно произошло убийство. В спешке набрал не тот номер и, не дожидаясь ответа, швырнул трубку на рычаг. На пару секунд замер, пытаясь успокоиться, после чего снова набрал номер.

Дежурный сразу ответил, будто ждал его звонка.

— Где? — спросил Гиллеспи.

— На шоссе, шеф, недалеко от аптеки. «Скорая» уже там, и врач факт смерти подтвердил. Личность убитого пока окончательно не установлена.

— Ладно. — Гиллеспи положил трубку, недовольный тем, что пришлось перезванивать и узнавать, куда ехать. Дежурный должен был сразу обо всем доложить.

Он влез в свой персональный автомобиль, положенный ему как шефу городской полиции, оборудованный сиреной, красным проблесковым маячком и рацией, и через пять минут быстрой езды затормозил на шоссе перед местом, где стояли полицейская машина, «скорая помощь» и несколько человек.

Гиллеспи выскочил из автомобиля и широким шагом направился к лежащему на мостовой. Он молча присел на корточки и обыскал его.

— Бумажника не было? — Он повернулся к Сэму Вуду.

— Нет, — ответил тот. — По крайней мере я его не нашел.

— Кто-нибудь знает, кто он такой?

— Погибший — Энрико Мантоли, дирижер, — ответил молодой врач «скорой помощи». — Организатор музыкального фестиваля, который у нас намечался.

— Это я знаю! — бросил Гиллеспи и вновь посмотрел на убитого, словно желая приказать ему сесть, стереть с лица грязь и рассказать, что тут случилось и кто это с ним сделал. Но этому человеку он ничего приказать не мог. Что ж, придется действовать иначе. Гиллеспи посмотрел на патрульного. — Сэм, поезжай на вокзал, посмотри, что там, потом проверь выезд из города на север, не пытается ли какой-нибудь псих выбраться оттуда на попутке. Впрочем, подожди минутку. — Он обернулся к врачу. — Давно этот человек мертв?

— Думаю, менее сорока пяти минут. Так что убийца далеко уйти не мог.

— Я вас спросил только, давно ли этот человек мертв! — раздраженно бросил Гиллеспи. — А как мне справляться со своими делами, разберусь сам. — Он обратился к фотографу и двум полицейским: — Сфотографируйте убитого со всех сторон. В кадр должен войти тротуар и вон те дома. Потом надо очертить мелом контуры тела, оградить это место и поставить указатель объезда. Затем труп можно отвезти в морг. — Гиллеспи взглянул на Сэма, спокойно стоящего рядом: — Я что тебе велел делать?

— Вы сказали, чтобы я подождал минутку, — невозмутимо ответил Сэм.

— Ладно, давай поезжай. Поторопись.

Сэм сел в машину и отъехал, радуясь, что быстро отделался от этого самодура. По пути на вокзал он позволил себе слегка порассуждать, что это дело Гиллеспи не по зубам и есть надежда, что он его провалит и выставит себя дураком. Однако Сэм напомнил себе, что стражу порядка так мыслить нельзя, и решил, что в любом случае свою часть работы он выполнит четко и быстро.

Приближаясь к вокзалу, Сэм притормозил, чтобы не спугнуть убийцу, если тот прячется внутри. Затем остановил машину у деревянной платформы и вылез. Вокзал был маленький, построенный пятьдесят лет назад. Ночью его освещало несколько тусклых запыленных лампочек, которые были вкручены, очевидно, тогда же, когда сюда поставили эти отслужившие свой срок жесткие скамьи и выложили керамическими плитками пол. У двери главного зала ожидания Сэму вдруг показалось, что его форменная шляпа слишком сильно сдавила голову. Надо бы ослабить ремешок, но сейчас возиться некогда. И он вошел в здание вокзала, держа правую руку на кобуре. Зал ожидания был пуст.

Сэм принюхался и не ощутил никаких признаков, что здесь кто-то недавно был. Ни единого намека на свежий сигаретный дым, лишь привычная вокзальная вонь — свидетельство пребывания тысяч безымянных людей, когда-либо приезжавших и уезжавших.

С внутренней стороны стекла закрытой билетной кассы была прикреплена квадратная картонка с накорябанным цветным карандашом расписанием прибытия ночных поездов. Сэм еще раз внимательно осмотрел зал. Даже если убийца притаился где-то тут, то пистолета у него наверняка нет. Дирижера он убил ударом по затылку каким-то тупым предметом, а с таким оружием Сэм справится. Он заглянул под скамьи. Клочки бумаги и прочий сор, больше ничего.

Сэм вышел на платформу, осмотрелся. Тоже пусто. Он двинулся решительным шагом мимо закрытой камеры хранения, подергав на ходу дверь и убедившись, что заперта, а затем остановился перед замызганным входом с белой табличкой наверху: «Для цветных». Толкнул дверь, снова держа правую руку на кобуре, вошел в тускло освещенную комнату и замер. Там кто-то находился.

С первого взгляда было понятно, что это приезжий. Хорошо сложен и одет по-городскому: белая рубашка, галстук. На вид Сэм дал бы ему лет тридцать, но с неграми всегда путаница. Никогда точно не определишь их возраст. Этот, вместо того чтобы спать, растянувшись на скамейке, сидел и читал книжку в мягкой обложке. Надо же, какой грамотей. Рядом лежал аккуратно сложенный пиджак. При появлении полицейского он поднял голову. Сэм удивленно разглядывал его лицо. Где широкий приплюснутый нос и толстые крупные губы, характерные для большинства южных трудяг? Нос у него был почти как у белого, и линия рта строгая, аккуратная. Но кожа черная. Будь парень немного посветлее, Сэм мог бы усмотреть в нем примесь «белой» крови. А так — нет.

Негр смотрел в глаза полицейскому без тени смущения.

— Давай, черный, поднимайся! — приказал Сэм и быстро сократил разделявшее их расстояние.

Негр потянулся к пиджаку.

— Не двигаться. — Сэм оттолкнул руку предполагаемого убийцы и рывком развернул его лицом к себе. Утвердив свое мощное предплечье под подбородком негра, он мог теперь легко с ним управляться. Ничего, что у того правая рука свободна. Чепуха. Сэм обыскал негра свободной рукой, тот, видимо, так испугался, что и не помышлял о сопротивлении. Закончив обыск, Сэм убрал локоть и выдал следующий приказ: — Теперь повернись, обопрись на стенку руками, раздвинь пальцы и стой так.

Негр молча повиновался. Убедившись, что приказ выполнен, Сэм поднял со скамьи пиджак негра и, почувствовав что-то лежащее во внутреннем кармане, вытащил. Это был бумажник, причем очень толстый. Сэм раскрыл его, чуть подрагивая от восторга. Ему казалось, что он захватил крупную добычу. И в самом деле, бумажник оказался набитым деньгами. Сэм большим пальцем пролистал купюры, в основном десятки и двадцатки. Увидев на одной цифру 50 в длинном узком овале, он с довольным видом захлопнул бумажник и опустил в свой карман. Арестованный стоял неподвижно, опираясь на вытянутые руки. Сэм внимательно оглядел его сзади. Вес килограммов семьдесят пять, если и тяжелее, то не намного. Рост метр восемьдесят. Достаточно высокий, чтобы прикончить коротышку дирижера. На брюках сзади видна складка — значит, костюм недавно гладили. Сэм привык, что большинство негров широкие в кости, с большими задницами. Этот был совсем не такой, и не слабак. Охлопывая его на предмет оружия, он ощутил под рукой крепкое, мускулистое тело.

Перекинув пиджак арестованного через руку, Сэм произнес с угрозой:

— Выйди за дверь и поверни налево. Дальше двигайся к полицейскому автомобилю и садись на заднее сиденье. Захлопни дверцу. Попробуешь сопротивляться, получишь пулю в спину. Понял?

Негр выполнил все, как ему велели. Прошел по платформе к машине, послушно забрался на заднее сиденье и захлопнул дверцу. Больше ни одного лишнего движения.

Сэм устроился за рулем. О побеге арестованного можно было не беспокоиться — в патрульном автомобиле ручки на дверцах с внутренней стороны отсутствовали. Правда, Мантоли преступник убил ударом сзади по затылку, и, возможно, этот человек сидит сейчас сзади. Но Сэм себя успокоил: ведь там ничего нет, чем можно было бы стукнуть. А если негр полезет на него с голыми руками, он с ним быстро разберется. Это было бы даже неплохо — вступить в схватку с предполагаемым убийцей, с заранее известным исходом.

Сэм поднес к губам микрофон и доложил:

— Это Вуд. На вокзале задержан подозрительный цветной. Везу в участок. — Он замолчал, подумал пару секунд и решил, что больше ему добавить нечего.

Негр сидел, не проронив ни звука все одиннадцать кварталов до полицейского участка, куда Сэм его доставил, мастерски управляя машиной. У входа их ждали двое полицейских, но Сэм попросил их отойти. Еще чего! Неужели он не сумеет ввести арестованного без посторонней помощи? Он не торопясь вылез, обошел машину и распахнул заднюю дверцу.

— Выходи.

Негр выбрался и без всяких возражений дал Сэму ухватить его за предплечье. Они вошли в участок. Сэм действовал в точности как было показано на картинках в прочитанных им наставлениях. Сильная левая рука направляла арестованного, а правая лежала на кобуре, готовая к действию. Если бы сейчас тут был фотограф, отличный, наверное, получился бы снимок. Вспомнив о важности момента, Сэм стряхнул с себя эту мысль и приосанился.

Арестованного положено было сразу запереть в камере, но дежурный молча показал ему на кабинет Гиллеспи. Сэм кивнул, подвел негра к двери и постучал.

— Войдите! — послышался рокочущий голос Гиллеспи.

Сэм повернул ручку, втолкнул арестованного в кабинет и остановился перед столом шефа. Гиллеспи делал вид, будто поглощен работой. Наконец, оторвавшись от бумаг, он положил карандаш и пронзил арестованного хмурым взглядом аж на целых двадцать секунд. Как реагировал негр, Сэм не видел. Он не решился повернуть голову, боясь испортить психологический эффект.

— Назови себя! — резко приказал Гиллеспи, словно выстрелил.

— Моя фамилия Тиббз, — ответил негр спокойно. — Вирджил Тиббз.

Сэм отпустил его руку, но арестованный и не подумал садиться на стоящий рядом стул.

— Что ты делал на вокзале? — Вопрос прозвучал более сдержанно.

— Ждал поезд в пять семнадцать на Вашингтон, — ответил негр, по-прежнему не шевелясь.

Наступила тишина. Гиллеспи молчал, неподвижно сидя в своем кресле, Сэм, естественно, тоже. Арестованный ждал дальнейших вопросов.

— А как ты попал в город? — Голос Гиллеспи прозвучал обманчиво мягко и даже дружелюбно.

— Приехал поездом в двенадцать тридцать пять. Он опоздал на сорок пять минут.

— Что это за поезд в двенадцать тридцать пять? — вдруг разозлился Гиллеспи.

Тон арестованного не изменился:

— С Юга. Местный.

До Сэма наконец дошло, что этот черный из образованных, вроде тех, что околачиваются в ООН в Нью-Йорке. Он видел таких в кинохронике. Посмотрим, как с ним справится Гиллеспи. Сэм сжал губы, чтобы не выдать себя улыбкой.

— Что ты делал на Юге?

— Навещал мать.

Перед тем как задать следующий вопрос, Гиллеспи помолчал. Давит на психику, подумал Сэм, похоже, собрался спросить что-нибудь важное.

— Откуда у тебя деньги на поезд?

Тут Сэм опомнился и, не дав арестованному ответить, достал из кармана его бумажник и протянул Гиллеспи. Шеф раскрыл его, увидел деньги и с силой хлопнул бумажником по столу.

— Где же ты взял столько баксов? — Он приподнялся с кресла, чтобы арестованный мог оценить его габариты.

— Заработал.

Гиллеспи снова уселся в кресло. Да цветному ни в жизнь не заработать таких денег, уж он-то это знал. А этот их сберег, вон какую кучу. Значит, все ясно? Шеф почувствовал, будто у него гора с плеч свалилась.

— Где ты работаешь? — произнес он скучающим тоном.

— В Пасадене. Это в Калифорнии.

Билл Гиллеспи мрачно усмехнулся. Надо же, проехал две тысячи миль. Не многие могут себе это позволить, тем более цветные. И не боится врать. Наверное, думает, что если так далеко, то никто и не проверит.

Он подался вперед, собираясь прикончить негра последним вопросом:

— И где же у вас в Пасадене платят такие деньги?

— В полиции, — спокойно промолвил арестованный.

Сэм Вуд недолюбливал негров, чего греха таить. Во всяком случае, общение с ними удовольствия ему не доставляло. И теперь он был смущен, что этот парень ведет себя с таким достоинством и заставляет его собой восхищаться. Дело в том, что Сэм с самого начала испытывал неприязнь к новому шефу полиции, и потому ему было наплевать, кто этот парень. Главное, что он не дает спуска наглецу.

Пока Гиллеспи не появился в городе, комплекции Сэма Вуда могли позавидовать здесь многие. Но этот верзила затмил его сразу. Теперь он стал обычным мужчиной, мало чем отличающимся от остальных. Новый шеф был всего на три года старше Сэма, молод для такого поста даже в городке вроде Уэллса. К тому же Гиллеспи техасец, а к этому штату Сэм особой симпатии не питал. В общем, дело тут было вовсе не в его неожиданно возникшем расположении к негру, а в удовольствии видеть Гиллеспи садящимся в лужу.

Его размышления прервал вопрос шефа:

— Перед тем как доставить сюда, ты этого человека допросил? Проверил документы?

— Нет, сэр, — ответил Сэм, с трудом выдавив слово «сэр».

— Почему ты этого не сделал? — повысил голос Гиллеспи.

Сэму показалось, что шеф намеренно его унижает. Но если уж негр не потерял перед ним присутствия духа, то он и подавно.

— Я в точности выполнил ваш приказ проверить станцию и выезд из города на предмет подозрительных личностей. Обнаружив на вокзале этого черно… человека, я немедленно доставил его в участок. Теперь можно идти?

Сэм был не слишком речист, он знал за собой этот недостаток. Но сейчас все выдал как положено. Можно гордиться.

— Подожди, пока я не закончу. — Гиллеспи посмотрел на Тиббза. — Так ты говоришь, что служишь копом в Калифорнии?

— Да, — отозвался Тиббз, по-прежнему терпеливо стоя у свободного стула.

— Докажи это.

— В бумажнике лежит мое удостоверение.

Гиллеспи взял со стола бумажник с нескрываемой брезгливостью, словно это было что-то нечистое и мерзкое, открыл отделение для документов и хмуро уставился на небольшую белую карточку, заправленную в пластик. Затем захлопнул бумажник и так же брезгливо толкнул его в сторону негра. Тот спокойно взял бумажник и сунул в карман.

— И чем ты тут занимался, как приехал? — Теперь в тоне Гиллеспи появилось раздражение. Он явно хотел задеть этого человека, вызвать на ссору.

— Сошел с поезда, — ответил Тиббз с неизменным спокойствием, которое и раздражало Гиллеспи, — и стал ждать следующего.

— Ты ведь знаешь, что таких, как ты, здесь в полицию и на порог бы не пустили?

Тиббз молчал, не отводя взгляда от шефа полиции.

— Знаешь, наверняка знаешь. — Гиллеспи уперся своими громадными ладонями в стол, будто угрожая опять подняться. — Иначе бы не пристроился в зале для цветных, верно?

— Да, знаю.

Гиллеспи наконец принял решение.

— Ладно, подожди там, пока я тебя не проверю. Присмотри за ним, Сэм.

Сэм Вуд развернулся и молча последовал за Вирджилом Тиббзом из кабинета. В обычной ситуации он бы ни за что не позволил черному пройти вперед, но этот негр не стал ждать, чтобы пропустить его, и Сэм не решил сейчас возникать по этому поводу.

Как только за ними закрылась дверь, Гиллеспи в сердцах саданул своим могучим кулаком по столу, схватил трубку и продиктовал телефонограмму в полицейское управление Пасадены.

Сэм проводил Вирджила Тиббза в небольшую комнату, где обычно ожидали допроса задержанные за мелкие нарушения, и указал на скамью. Тот поблагодарил его и, сев, сразу вытащил книжку, которую читал на вокзале. Сэм успел взглянуть на обложку: Конант «О понимании науки». Он устроился рядом, жалея, что ему самому почитать нечего.

Посмотрев в окно на начинающее сереть небо, в котором высоко проплывали облака, странно похожие на грязные полоски, Сэм осознал, что наступило утро и его патрулирование закончено. На жесткой скамье сидеть было неудобно. Несмотря на духоту, хотелось выпить чашечку кофе, встать и размяться.

Неожиданно в дверях возник Гиллеспи. Тиббз оторвался от чтения и вопросительно посмотрел на него.

— Ты свободен, — сказал шеф. — Можешь уходить. Но этот поезд ты уже пропустил, а следующий будет только во второй половине дня. Если хочешь, подожди здесь, и мы попробуем организовать тебе завтрак.

— Спасибо, — отозвался Тиббз.

Сэм встал. Его смена закончилась. Дождавшись, когда Гиллеспи удалится в свой кабинет, он двинулся по небольшому коридорчику и скрылся за дверью с табличкой «МБ», что означало: «мужской туалет для белых». Мывший там руки ночной дежурный взглянул на Сэма, и по выражению его лица было понятно, что ему есть что сказать.

— Какие новости, Пит? — спросил Сэм.

Ночной дежурный ополоснул лицо и накрыл его полотенцем, которое убрал, только когда, видимо, стало не хватать воздуха. Затем наконец произнес:

— Только что шеф получил из Пасадены ответ на свой запрос. — Он замолчал и проверил, пусты ли кабинки. — В запросе говорилось: «У нас здесь произошло серьезное убийство. Требуются сведения на Вирджила Тиббза. Этот цветной выдает себя за сотрудника полиции Пасадены. Задержан как подозреваемый».

— Все правильно. Он обязан проверить.

— А теперь слушай, что ему пришло в ответ. — Пит понизил голос, и Сэму пришлось подойти ближе. — «Подтверждаем: Вирджил Тиббз действительно последние десять лет служит в полицейском управлении Пасадены. Сейчас занимает должность детектива. Специалист по расследованию убийств и других тяжких преступлений. Отличная репутация. Рекомендуем воспользоваться его помощью. Особенно если убийство сложное».

— Ну и дела, — еле слышно проговорил Сэм.

— Вот именно, — согласился Пит. — Похоже, Гиллеспи вляпался. Он ведь ни черта не смыслит в расследовании убийств, я уверен. Но принять помощь этого профи, которого минуту назад держал за подозреваемого, к тому же нигге… — Пит замолчал, увидев, что Сэм поднял руку, предупреждая.

В коридоре мимо туалета кто-то прошел. Затем шаги стихли.

— Я одного не пойму, — подал голос Сэм, — если Гиллеспи такой тупица, каким я его считаю, как же он стал здесь шефом полиции? Наверное, в Техасе остальные еще тупее.

Пит усмехнулся:

— Да он никогда и не служил копом. У него рост выше нормы. Он тюремный надзиратель. А что — кулаки здоровенные, в самый раз разбираться с пьяницами и дебоширами. Прокантовался там три года, а потом увидел объявление и как-то уговорил их взять его сюда шефом. Думаю, он метит выше. Так что сейчас Гиллеспи попал в глубокую задницу. Не вылезет. Он это хорошо понимает.

— Откуда ты знаешь?

— Послужишь с мое в полиции и тоже будешь иметь где надо друзей. — Он вздохнул. — Ладно, посмотрим, как пойдут дела дальше. С завтрашнего дня у меня дневные смены, так что удобнее будет за всем следить. Ты меня понял?

— Разумеется, — пробормотал Сэм.

Вскоре привезли труп маэстро Энрико Мантоли. В больнице держать его отказались. Когда Пит вошел в кабинет Гиллеспи, чтобы доложить об этом лично, то застал его в позе роденовского «Мыслителя». Шеф полиции пребывал в глубокой задумчивости. Пит подождал, когда Гиллеспи обратит на него внимание, сообщил новость и скрылся от греха подальше. Следом за ним из кабинета вышел сам Гиллеспи, прошагал по коридору и остановился в дверях комнаты, где сидел Тиббз, уткнувшись в книжку.

При появлении Гиллеспи он оторвался от чтения и стал ждать, что сообщит этот громила.

— Оказывается, в Пасадене ты слывешь спецом по убийствам, — пробурчал Гиллеспи.

— Спецом не спецом, но веду подобные дела, — отозвался Тиббз.

— И трупы тоже осматривать приходилось? — Этим вопросом Гиллеспи выдал свою полную неосведомленность в практике расследования убийств.

— Чаще, чем хотелось бы.

— Я вот тут собрался посмотреть один. Приглашаю пойти со мной.

— Не возражаю. — Тиббз встал.

Присутствующие в небольшом помещении морга особенно не удивились, когда вслед за гигантом Гиллеспи появился непонятно откуда взявшийся Вирджил Тиббз. Полицейский морг обладал скромными возможностями. Единственный анатомический стол посередине и полдесятка встроенных в стену массивных ящиков, похожих на картотечные. Еще тут был обычный деревянный стол со стулом, а рядом шкаф с инструментами. Шеф без колебаний прошагал к трупу и, наклонившись, стал внимательно его рассматривать. Затем обошел стол, неожиданно согнул руку покойного в локте и вернул в прежнее положение. Далее, присев на корточки, пристально вгляделся в область чуть выше затылка убитого, куда был нанесен смертельный удар. Наконец Гиллеспи выпрямился и ткнул пальцем в Тиббза, будто тот и был во всем виноват.

— Это Вирджил, детектив из Пасадены. Захотел взглянуть на убитого. Я ему разрешил. — И шеф городской полиции отправился в туалет мыть руки.

Избавившись от ощущения прикосновения к мертвецу, Билл Гиллеспи начал подумывать о завтраке. То, что его подняли, не дав выспаться, ладно. А вот завтрак пропускать нельзя. Ехать домой бриться не хотелось, да и не следовало. Сейчас ему больше приличествовал несколько неопрятный вид. Мол, человек замотался на службе, недосыпает, и все такое. А вот еда — другое дело.

Гиллеспи подошел к своей машине, с трудом сел за руль и круто развернулся так, что машину занесло. Через шесть минут он подъехал к ночному бару, где привел в смятение бармена Ральфа своими размерами, когда усаживался на табурет у стойки.

— Я хочу «завтрак на ранчо», — приказал он.

Бармен кивнул и принялся готовить яичницу с беконом и тосты, которые вскоре подаст вместе с пшеничными булочками и кофе. Все вместе это составляло «завтрак на ранчо». Стараясь услужить, он впопыхах размазал желтки двух яиц по сковороде, быстро соскреб их и разбил другие. На сей раз получилось красиво, как и положено. Гиллеспи тем временем поглощал кофе, одну чашку за другой. Когда Ральф подал ему еду, он уже допивал третью. Наконец шеф полиции покончил с едой и расплатился, не оставив чаевых, а бедный бармен изнывал от жажды. Он налил в стакан воды и с трудом вылил в глотку, поскольку у него дрожали руки. Гиллеспи во время еды не произнес ни слова, но складки на лбу свидетельствовали о происходящем в его голове сложном мыслительном процессе.

Обратно Гиллеспи ехал медленнее. После восхода солнца на шоссе появились машины. Но осторожничал он не только как шеф полиции, которому предписывалось следить за соблюдением правил движения, а скорее потому, что был погружен в размышления над создавшейся ситуацией.

«И как же ты собираешься искать убийцу? — спрашивал он себя. — Разумеется, начинать надо с выяснения, кому убитый перешел дорогу, но тут ведь, кажется, обычное ограбление».

Насчет убитого ему было известно лишь то, что он дирижер симфонического оркестра и, по слухам, имел обыкновение набивать свой бумажник деньгами. Но этого бумажника на шоссе при нем не оказалось. Как же, черт возьми, найти паскудника, который ночью, без единого свидетеля, трахнул дирижера по затылку чем-то тяжелым и смылся с его деньгами? Как найти этого ублюдка, которому захотелось иметь денег больше, чем положено, и как вообще опознать эти деньги, даже если они каким-то чудом найдутся? Ведь номера серий неизвестны и вообще ничего не известно, кроме того, что деньги существовали. Если бы посреди шоссе случайно разлили цементный раствор и преступник вляпался бы в него и оставил отчетливые следы, тогда другое дело. Но ведь этого нет? Вообще нет никаких следов. Что же, черт возьми, делать?

Можно, конечно, позвонить, попросить прислать опытного детектива, но тут ведь уже есть такой, будто упал с неба. Одна беда — чернокожий.

Гиллеспи решил все же заехать домой и свернул направо.

Побрившись, он вместо душа оросил подмышки дезодорантом, причесался и направился в участок. На улицах к тому времени уже было довольно оживленно. По дороге Гиллеспи твердо решил отправить Тиббза восвояси как можно скорее. Предлагая его в помощь, парни из Пасадены, похоже, шутили. Кто поверит, что цветной способен на что-то такое, чего не может он, Билл Гиллеспи?

Приободренный этой мыслью, шеф городской полиции решительно прошагал в здание участка и остановился у дежурного.

— Где Тиббз?

Дежурный дневной смены, разумеется, был в курсе дела.

— Думаю, сэр, он все еще в морге, осматривает труп.

— Все еще осматривает! — взорвался Гиллеспи. — Человеку проломили камнем череп. С чем там, черт возьми, так долго разбираться?

— Когда я перед сменой заглянул туда на минутку, — сказал дежурный, — то он доставал грязь из-под ногтей убитого. Увидел меня и спросил, есть ли у нас микроскоп, и я ответил, что нет. Потом он снял с пальца убитого кольцо и принялся разглядывать, что там написано внутри. Тут я вышел, чтобы заступить на дежурство.

У кабинета ждал Сэм Вуд.

— Я решил, сэр, не уходить до вашего прихода, — пояснил он. — На случай, если вы захотите что-нибудь спросить или приказать задержаться в участке.

На мгновение в Гиллеспи проснулось что-то человеческое.

— Вот это правильно, Вуд, молодец, ценю, — выдал он со странной сердечностью. — Садись, и давай поговорим о нашем цветном приятеле, полицейском Вирджиле Тиббзе. Как он тебе?

— У парня есть мозги, — произнес Сэм, садясь. Затем, видимо, испугавшись смелости своего заявления, добавил: — Во всяком случае, он не боится иметь дело с трупами.

— Кажется, он сказал, что его с души воротит осматривать трупы, — заметил Гиллеспи.

— Я понял так, что ему не нравятся убийства.

— Так это же его работа.

Их беседу прервал сам Вирджил Тиббз, появившийся на пороге кабинета.

— Прошу прощения, джентльмены, — проговорил он, — подскажите, пожалуйста, где можно умыться?

— Туалет для цветных по коридору налево! — бросил Гиллеспи.

Тиббз кивнул и исчез за дверью.

— Но там нет мыла и полотенца, — заметил Сэм.

— Ничего, утрется рубашкой.

Сэм вздрогнул и на секунду напрягся, затем опять расслабился. В конце концов, его это не касалось. И вообще пора уходить. Он вопросительно посмотрел на помрачневшего шефа.

— Вот что, Сэм, — глухо произнес Гиллеспи, — поезжай и разыщи дочь Мантоли. Я слышал, она остановилась у Эндикоттов. Сообщи ей печальную новость и привези сюда официально опознать отца. Я понимаю, задача трудная, но такая уж у нас работа. Лучше, если она узнает это от тебя, а не от других. В нашем городе слухи разносятся быстро. Так что двигай прямо сейчас.

На пороге вновь возник Вирджил Тиббз:

— Хотите узнать результаты моего осмотра, сэр?

Гиллеспи откинулся на спинку кресла, но лишь слегка. При таких габаритах недолго было и опрокинуться.

— Я тут подумал, Вирджил, и решил, что для тебя самое лучшее — уехать следующим поездом. Нечего тебе здесь околачиваться. А с трупом я сам разберусь. Дома передай своему боссу от меня благодарность за предложение воспользоваться твоей помощью, но это совершенно невозможно, и ты знаешь почему. — Гиллеспи опять выпрямился. — И подпиши, пожалуйста, эту бумагу, что не имеешь к нам претензий за незаконный арест.

— Я, конечно, вашу бумагу подпишу, но вы зря беспокоились. Я не собирался предъявлять иск вам и мистеру Вуду. Спасибо за гостеприимство.

Неожиданно мимо Тиббза в кабинет шефа протиснулся Пит с горящим лицом.

— Шеф, мы взяли его! Это Харви Оберст. У него и раньше были приводы. Ребята нашли при нем бумажник Мантоли.

Гиллеспи посмотрел на Тиббза, все еще стоящего в дверях.

— Вот видишь, Вирджил, мы тут знаем, как вести расследование. Так что отправляйся домой.

Билл Гиллеспи посмотрел на Сэма Вуда:

— Ты хотя бы позавтракал?

— Ночью немного перекусил.

— Тогда оставайся, а за дочерью Мантоли съездит Арнольд.

— Все в порядке, сэр, я съезжу. Думаю, Арнольд не знает, где живут Эндикотты, а я в курсе. Кстати, насчет еды: мы ведь так и не накормили Вирджила, хотя обещали.

— Я его уже выпроводил, — проворчал Гиллеспи.

Сэм Вуд не унимался.

— Но ближайший поезд будет только через несколько часов, а автобус на север ходит раз в день, к тому же не берет цветных. И поезд он пропустил из-за меня. Может, вы разрешите ему подождать здесь, ведь он все-таки коп? — Сэм замолчал, соображая, что бы еще сказать такое, чтобы убедить шефа. Неожиданно его осенило. — Он скажет о нас хорошие слова там, в Пасадене.

Гиллеспи вздохнул.

— Ладно. Но ведь тут поблизости цветных нигде не кормят. Иди задержи Вирджила, пока он не ушел, и верни ко мне, а Пит пусть принесет ему сандвичей с копченой колбасой и еще что-нибудь. Заодно негр посмотрит, как мы управляемся с этим типом, который прибил дирижера за бумажник. Покажем ему, что и мы на многое годимся.

Сэм, довольный, что ему удалось убедить твердолобого шефа, поспешно вышел. Тиббз как раз собрался уходить и прощался с Питом.

— Вирджил, шеф вспомнил, что обещал тебе завтрак. Зайди к нему в кабинет. — Сэм помолчал и вдруг добавил: — Спасибо тебе, что не стал обижаться за арест. Ты имеешь полное право нас прижать.

Тиббз начал протягивать руку, но вовремя опомнился, к огромному облегчению Сэма. Сделал вид, будто перекладывает пиджак с одной руки на другую.

— Не надо благодарить, мистер Вуд. Вы действовали правильно.

Вообще-то Сэму было стыдно, что он так испугался протянутой руки Тиббза. Но ведь при Пите это выглядело бы совсем плохо. Тиббз его выручил, и Сэм ему был за это очень благодарен. Он двинулся к машине, чтобы отправиться выполнять свою неприятную миссию.

Тиббз зашагал по коридору к кабинету Гиллеспи.

— Мистер Вуд передал мне, что вы хотите меня видеть.

Гиллеспи указал ему на стул у стены.

— Я поручил ребятам принести тебе поесть. Подожди у меня. Они сегодня отличились, поймали убийцу.

— Он признался? — сухо поинтересовался Тиббз.

— Кому оно нужно, его признание? — усмехнулся Гиллеспи. — Я просмотрел его бумаги. Парню всего девятнадцать, и уже два привода. Один за мелкую кражу, другой за приставание к девушке. Есть у нас такая, Долорес Парди. А теперь вот попался с бумажником Мантоли.

— Для начала неплохо, — согласился Тиббз.

— Вот сейчас и увидишь, какое это начало. — Гиллеспи взял микрофон внутренней связи и приказал привести Оберста. Затем взглянул на Тиббза: — Вирджил, ты слышал такое выражение «белые голодранцы»?

— Да.

Из коридора послышались шаги, затем плотный коренастый полицейский завел в кабинет юнца в наручниках. Парень был низкорослый, худой, в синих брюках. Щурясь, как от яркого света, он постоянно поглядывал на свои руки. Арестованного покачивало — казалось, ему с трудом удавалось удерживать равновесие.

— Садись! — рявкнул Гиллеспи.

Харви Оберст повиновался, плюхнувшись на стул. Раздался глухой стук — это его тощий зад соприкоснулся с жестким сиденьем, но парню все было безразлично. Он вытянул руки на коленях и склонил голову набок, видимо, решив, что теперь нет смысла держать ее прямо.

Гиллеспи ждал, когда арестованный окончательно испугается. Однако Оберст никак не реагировал.

Гиллеспи посмотрел на коренастого полицейского:

— Давай.

Тот достал из кармана форменной рубашки бумажник с изящным тиснением. Гиллеспи принялся внимательно изучать его снаружи и внутри. Особенно его интересовали находящиеся там визитные карточки.

— Можешь освободить ему руки! — бросил он.

Освободившись от наручников, Харви принялся молча тереть запястья.

— Зачем ты это сделал? — строго спросил Гиллеспи.

Оберст набрал в легкие воздух и приподнял голову.

— А чего, бумажник лежал там, прямо на виду. Я его сразу увидел. С деньгами. Я посмотрел, этот лежит мертвый. Зачем ему деньги? А бумажник валяется рядом. Не я, так кто-нибудь другой взял бы обязательно. А мне деньги сейчас очень нужны. Вот я и взял. — Он замолчал, а затем сконфуженно добавил: — Все.

Гиллеспи вскинул брови.

— Что значит «все»? Расскажи, как ты его убил.

— Я только взял бумажник! — закричал арестованный, вскакивая и кривясь, как от внезапной острой боли. — Взял, потому что мертвому все равно, а мне нужны деньги. Я не убивал. — На последней фразе его голос сорвался, и она прозвучала не совсем убедительно. Поняв это, Оберст снова запричитал, тыча пальцем себе в грудь: — Зачем мне его убивать? Если бы я захотел ограбить, то просто отобрал бы бумажник и убежал. Думаете, не справился бы? Да и грабить его я бы не стал, он был хороший малый, я его встречал раньше. Я лишь подобрал бумажник, вот и все. — Он замолчал и безвольно опустился на стул.

Билл Гиллеспи махнул рукой, показывая, что допрос закончен.

— Пусть все оформят как положено, — приказал он полицейскому. — Задержан по подозрению в убийстве.

Гиллеспи откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. В такой позе он пребывал до тех пор, пока за Оберстом не закрылась дверь. Затем взглянул на Вирджила Тиббза, спокойно сидевшего у стены на неудобном стуле.

— Ну как? По-моему, все ясно.

— Да, версия ограбления отпадает.

Гиллеспи оторопел.

— Как отпадает?

— Я так и думал, что надо копать глубже, — пояснил Тиббз, — но получить полное подтверждение — это настоящее везение.

Гиллеспи усмехнулся:

— Ты что, клюнул на болтовню этого молодого придурка? А я-то уже поверил, что ты классный сыщик, Шерлок Холмс с Западного побережья. В общем, я ошибся.

В дверях появился Арнольд с завернутыми в пергаментную бумагу сандвичами и бумажным стаканчиком кофе. Он молча протянул это Тиббзу и посмотрел на шефа.

— Ну что, убийца Оберст?

— Спроси у него. — Гиллеспи махнул рукой в сторону Тиббза, начавшего разворачивать сандвичи.

Арнольд вопросительно уставился на Тиббза.

— Оберст никого не убивал, я в этом почти уверен, — произнес тот.

— Объясни почему! — крикнул Гиллеспи.

— Потому что он левша, — произнес Тиббз и стал есть сандвич.

— Что это значит?

Тиббз ответил не сразу, сначала умял половину сандвича.

— Сегодня утром при осмотре трупа выяснилось, что смертельный удар был нанесен тупым предметом по затылку справа под углом семнадцать градусов. Это служит неопровержимым доказательством, что убийца правша. Мистер Гиллеспи, возьмите, пожалуйста, в левую руку линейку, которая лежит у вас на столе, и я объясню вам, в чем дело.

К величайшему изумлению Арнольда, шеф выполнил указание.

— Теперь представьте, что есть кто-то ростом вам по плечо или чуть повыше, и вы задумали его ударить. Сожмите линейку крепко. Видите? Прямо держать ее почти невозможно. Так устроено запястье человека. Чтобы ударить справа, вам придется вывернуть руку ладонью вверх. Даже прямой удар прямо перед собой потребует поворота запястья на девяносто градусов.

Гиллеспи задумчиво посмотрел на линейку и положил ее на стол.

— Почему ты решил, что Оберст левша?

— А как же иначе? — Тиббз принялся за второй сандвич, запивая его кофе. — Помните, как он стучал пальцем в грудь, пытаясь оправдаться? Даже если Оберст одинаково владеет правой и левой, что большая редкость, он бы действовал той, которая сильнее. А парень стучал в грудь левым указательным пальцем. Я понял, что Оберст невиновен, как только он вошел, а это убедило меня окончательно. — Тиббз откусил сандвич, затем глотнул густого черного кофе.

— Я забыл взять сахар, — вздохнул Арнольд.

— И так сойдет, спасибо, — ответил Тиббз.

— Значит, ты только взглянул на этого парня и уже решил, что он невиновен, — проговорил Гиллеспи. — Это что, интуиция?

— Нет, — произнес Тиббз, — я увидел его ботинки. К тому же он был небрит.

Гиллеспи надолго замолчал. Арнольд ждал, когда шеф спросит, при чем здесь ботинки и бритье, но сообразил, что Гиллеспи не станет этого делать. Вопрос означал бы капитуляцию. А такие, как Билл Гиллеспи, просто так не сдаются.

Арнольд подождал, пока Тиббз прожует сандвич, и решился спросить сам.

— А почему ботинки и не побрился?

— Давайте вспомним, при каких обстоятельствах произошло убийство, — отозвался Тиббз. — Мантоли ударили по голове сзади. Значит, это был хороший знакомый, они шли рядом, затем убийца отстал на секунду и ударил. Либо, что более вероятно, преступник к нему подкрался. И Мантоли ничего не заподозрил. Если бы его что-нибудь насторожило, он бы повернул голову и удар по черепу пришелся бы под другим углом.

— Понятно.

— А у подозреваемого ботинки на твердых кожаных каблуках, — продолжил Тиббз, — да еще со стальными набойками, чтобы долго носились. В таких ботинках бесшумно не подкрадешься.

— Да ведь он мог переобуться, если бы захотел, — наконец подал голос Гиллеспи.

— Вы, конечно, правы, шеф Гиллеспи, однако, говоря об этом парне, вы заметили, что он из «белых голодранцев», а значит, обуви у него не так много и он ее не часто меняет. И, судя по щетине на его подбородке, я бы предположил, что он всю ночь где-то шлялся. Если бы он зашел домой сменить обувь, то, наверное, побрился бы. Парень делает это регулярно, я заметил у него под подбородком след от пореза бритвой.

— А вот я не заметил, — проговорил Гиллеспи, явно вызывая Вирджила Тиббза на спор.

— С моей стороны света побольше, мистер Гиллеспи, — спокойно проговорил чернокожий детектив, — и лучше видно.

— Вирджил, отчего ты такой уверенный в себе? — буркнул Гиллеспи, когда крыть было уже нечем. — Имя тоже у тебя какое-то странное для черного парня. Как тебя зовут там, откуда ты приехал?

— Меня там зовут мистер Тиббз.

Билл Гиллеспи дождался, пока шаги Джорджа Эндикотта стихнут в коридоре, и обратился к Тиббзу:

— Кто тебя просил разевать свой большой черный рот? Зачем ты влез и помешал мне подробно опросить Эндикотта? — Он сжал кулак и со злостью потер о ладонь. — Вот что, парень, убирайся отсюда. Немедленно. Плевать мне, когда придет твой поезд, двигай на вокзал и жди там. А как только он подойдет, не важно, с какой стороны, садись и отваливай. Понял?

Вирджил Тиббз спокойно встал, подошел к двери, затем повернулся и посмотрел прямо в лицо этому здоровенному хаму, заполнявшему собой почти все небольшое пространство.

— Счастливо оставаться, шеф Гиллеспи.

На выходе его остановил дежурный:

— Вирджил, это не твой чемодан остался утром на вокзале? Фибровый, коричневый, с инициалами В.Р.Т.

— Да, мой. А где он?

— Его привезли сюда. Подожди, я сейчас принесу.

Ждать не хотелось. Гиллеспи мог выйти из кабинета, а снова встречаться с этим злобным верзилой Тиббзу было не по душе. Нет, он его не боялся. Просто было очень противно.

Наконец пять томительных минут истекло, и дежурный возвратился с его чемоданом.

— Может, меня кто-нибудь подбросит до вокзала? — спросил Тиббз.

— Иди спроси у шефа. Если он прикажет, то я организую.

— Не надо.

Тиббз взял чемодан и вышел на улицу.

Вирджил Тиббз сказал дежурному, что хочет поговорить с задержанным Оберстом, и удалился в туалет для цветных, пока тот сообщает об этом Гиллеспи. Но шеф куда-то вышел и дежурному пришлось принимать решение самому. Перебрав в памяти все указания, какие ему дали насчет Тиббза, он наконец решился и вызвал Арнольда, чтобы тот проводил детектива в камеру, где сидит Харви Оберст.

Стальная дверь приоткрылась, пропуская Тиббза. Оберст привстал.

— Чего это вы его сюда привели? Посадите в другую камеру. Я не хочу сидеть с нигге…

— А вот ему захотелось с тобой посидеть и поговорить, — усмехнулся Арнольд и с лязгом захлопнул дверь камеры.

Оберст опустился на самый край жесткой дощатой койки, а Тиббз спокойно уселся на другой, сняв пиджак с галстуком и закатав рукава рубашки. Он сцепил на коленях свои тонкие темные пальцы и затих, не обращая внимания на Оберста. Тянулись минуты, оба молчали. Вскоре Оберст беспокойно заерзал. Пошевелил руками, потом зашаркал. Когда его нервозность достигла апогея, он заговорил:

— Чего это ты напялил одежду белого?

— Я ее у него купил, — ответил Тиббз, словно впервые заметив присутствие Оберста.

Теперь Харви Оберст удосужился внимательно оглядеть своего сокамерника.

— Ты закончил школу?

Тиббз лениво кивнул:

— Колледж.

— Строишь из себя умника? — ощетинился Оберст.

— Умник не умник, но с дипломом, — произнес Вирджил Тиббз, продолжая смотреть на свои сцепленные пальцы.

На несколько секунд в камере вновь воцарилась тишина.

— И где тебя приняли в колледж?

— В Калифорнии.

Оберст переменил позу, забравшись с ногами на койку.

— Похоже, им там на все наплевать.

— Кто такая Долорес Парди? — неожиданно спросил Тиббз.

Оберст подался вперед.

— Тебе-то что? Она белая девушка.

Тиббз расцепил руки и тоже забросил ноги на койку.

— Не хочешь отвечать на мой вопрос — твое дело. Посмотрим, как ты запоешь, когда тебя поволокут на виселицу. В вашем штате убийц, кажется, вешают.

— Не слишком ли ты храбрый, черномазый? — огрызнулся Харви. — Ты никто и таким останешься. Думаешь, школа или колледж сделали тебя белым? Черта с два.

— С чего это ты взял, что я хочу быть белым? — усмехнулся Тиббз, глядя на молодого ублюдка. — И потом, какая разница, белый ты или черный, если болтаешься в петле? А когда после этого погниешь с годик в земле, то никто и не вспомнит, какого цвета у тебя была кожа. Потому что кожи у тебя больше не будет. Вот такое тебя ждет веселье.

Оберст подтянул колени к груди и обхватил их руками, словно пытаясь защититься.

— Да кто ты такой, черт побери? — Теперь в его голосе звучал страх, который уже невозможно было скрыть грубостью.

— Я коп. Ищу убийцу человека, которого ты ограбил. Не хочешь верить — не надо, но так оно и есть. И главное, я здесь единственный, кто считает, что убийца не ты. В общем, есть смысл держаться за меня, если желаешь уцелеть.

— Ты не коп.

Тиббз вытащил из кармана рубашки удостоверение.

— Я детектив, работаю в Пасадене. Так получилось, что меня командировали в здешнюю полицию для поиска убийцы Мантоли — того мертвеца, на которого ты натолкнулся. И хватит болтовни. Либо ты ставишь на меня, либо тебя осудят за убийство.

Оберст молчал. Тиббз выждал минуту и снова спросил:

— Кто такая Долорес Парди?

— Девушка, соседка. Изображает красотку.

— Сколько ей?

— Шестнадцать, почти семнадцать.

— Да, у нас в Калифорнии тоже таких хватает, — заметил Тиббз.

— Я тут из-за нее влип, — признался Оберст.

— Что случилось?

Оберст не ответил.

— Я могу пойти посмотреть в твоем деле, — сказал Тиббз, — но лучше, если ты расскажешь сам.

— Эта Долорес, — начал Оберст, — хоть и молодая, но у нее есть за что подержаться. Ты понял, о чем я?

— Не одна она такая.

— Да, но Долорес очень гордится своим товаром и любит выставлять его напоказ. Мы тут с ней раза три-четыре встречались вечерком. И однажды пошли прогуляться к пруду. Я и не замышлял ничего такого. Знал, что от нее потом не открутишься.

Тиббз кивнул.

— Ну, значит, мы пришли к пруду, а она вдруг спрашивает меня, мол, нравится ли мне ее товар. Ясное дело, говорю, мол, нравится, классный товар. И тут она стала раздеваться, чтобы, значит, мне показать.

— Сама? — притворно удивился Тиббз.

— В натуре, начала снимать платье. Сама, я ее не подбивал на это, ничего такого. Просто не стал останавливать, и все.

— За это тебя не многие осудят, — усмехнулся Тиббз. — И что дальше?

— А дальше из кустов вылез коп, когда она уже почти разделась. Забрал меня.

— А ее?

— Долорес отправил домой.

— И что потом?

— Ну подержали меня там немного и отпустили. Сказали, чтобы я больше к ней не лез.

— И с тех пор ты ее не видел?

— Как же не видеть? Она живет через два дома. Я вижу ее каждый день. Зовет снова прогуляться, но теперь уже я ученый.

— Это все?

— Да.

Тиббз решил размяться. Он встал, ухватился за стальную решетку и изогнулся.

— Ты каждый день бреешься?

Удивленный вопросом, Оберст потрогал подбородок.

— Обычно да, но сегодня пропустил — не спал всю ночь.

— Почему?

— Ездил в Кенвилл, к приятелю.

— Возвращался поздно?

— Да, около двух; может, позднее. Вот тогда я и увидел этого человека на дороге.

— И что ты сделал? Только говори как есть, а не чтобы угодить мне.

— Ну он лежал лицом вниз. Я подумал, что нужно помочь, подошел. Но он был мертвый.

— Откуда ты узнал?

— Мне просто показалось, что он мертвый, и все.

— Дальше!

— Потом я увидел его бумажник. Он валялся на дороге.

Вирджил Тиббз напрягся.

— Так-так, это уже интересно. Пойми, мне без разницы, поднял ты бумажник с мостовой или вытащил из кармана, но бумажник действительно валялся на дороге рядом с убитым? Ты уверен?

— Клянусь!

— Ладно. — Тиббз кивнул. — Что было дальше?

— Я поднял его, раскрыл. Увидел кучу денег. Ну и подумал, что, мол, ему они больше не нужны. А если я бумажник тут оставлю, его схватит первый, кто пойдет следом.

— Тут ты, пожалуй, прав, — согласился Тиббз. — И как же ты с ним погорел?

— Как-как… потом начал мучиться: ведь человека все-таки убили. Доставал бумажник, смотрел, затем двинулся к мистеру Дженнингзу. Он управляющий в банке. Я его знал, потому что работал у него по выходным. Ну, значит, я ему все выложил, а он говорит, что, мол, ничего не сделаешь, надо звонить копам. И позвонил. Меня и захомутали. Теперь вот не знаю, как быть.

Тиббз встал.

— Этим займусь я. Если ты рассказал правду, то все будет в порядке.

Он громко позвал Арнольда, чтобы тот открыл дверь.

Затем Тиббз отправился в метеобюро и проверил статистику осадков за последний месяц.

Билл Гиллеспи с нетерпением ждал соединения по межгородской связи. Проверка была рутинная, и в обычное время он поручил бы ее кому-нибудь из подчиненных, но сейчас у него имелись личные причины сделать это самому. Вирджил Тиббз назначен козлом отпущения, это верно, но Биллу все же хотелось поучаствовать в поисках преступника.

К телефону подошел менеджер отеля.

— У вас останавливался некто Эрик Кауфман? — спросил Гиллеспи.

— Да, сэр, останавливался.

— Надеюсь, вы понимаете, что я звоню не просто так. Теперь сообщите мне все, что знаете, о том, как вел себя Кауфман позапрошлой ночью. Когда приехал, и все остальное. Не упускайте никаких подробностей. — Гиллеспи придвинул к себе блокнот, надписал сверху «Кауфман», вырвал листок и смял. А вдруг кто увидит. Он сам догадался проверить алиби Кауфмана. — Теперь слушаю.

— Мистер Кауфман остановился у нас четыре дня назад, — начал менеджер. — Снял скромный номер с ванной. Позапрошлой ночью он приехал после полуночи, ближе к двум часам. Ночной портье в то время немного вздремнул и не посмотрел на часы. Поэтому точное время неизвестно. Он говорит, что, когда мистер Кауфман его разбудил, было около двух. Ночной портье помнит, что мистер Кауфман в разговоре с ним заметил, что накануне переел вишневого пирога. На ночь вряд ли это полезно.

— Вы говорите так складно, будто ждали моего звонка.

— Нет, сэр, вашего звонка я не ждал. Но вчера мне звонил ваш подчиненный, кажется, он представился как мистер Тиббз, и по его просьбе я поговорил с ночным портье.

— Понятно, — прохрипел в трубку шеф полиции. — Ладно, спасибо. Прошу о нашей беседе никому не сообщать.

— Разумеется, сэр. Мистер Тиббз тоже просил меня об этом. Надеюсь, вы найдете убийцу. Уверен, что найдете.

Гиллеспи еще раз поблагодарил менеджера и положил трубку. Затем, откинувшись на спинку кресла, принялся убеждать себя, что расстраиваться нечего. Вирджилу поручено расследование убийства, и он этим занимается. А как же иначе? В любом случае с Кауфманом все выяснилось.

В дверь заглянул Арнольд:

— Шеф, только что звонил Ральф, ночной бармен. Он задержался позавтракать перед уходом домой. Говорит, что к ним сейчас заехал один человек, поесть. Так вот Ральф считает, что он как-то связан с убийством.

— Что у него за машина?

— Розовый «понтиак», последняя модель. Номер калифорнийский.

— Давай, двигай, привези его сюда. Обращайся вежливо, скажи, что я хочу поговорить с ним. И Ральфа тоже прихвати. Только побыстрее.

Гиллеспи задумался, снова откинувшись на спинку кресла. Ральф — тупица, на такого особенно полагаться нельзя, однако у него сильно развито чутье на опасность, как у животных. А для Ральфа опасным кажется все, что хоть как-то нарушает привычный порядок. Вероятно, он что-то напутал, но пригласить приезжего и выяснить его личность Гиллеспи имеет полное право. Шефа полиции раздражало расследование, постоянные мысли о нем, но пока оно не закончится, надо сдерживаться, не показывать виду. Он еще новичок на службе, и потому любой промах может стоить ему карьеры. Нужно тщательно за собой следить.

В дверях появился Вирджил Тиббз. Этот цветной детектив является всегда в такие моменты, когда Биллу совсем не хочется его видеть. Честно говоря, ему вообще никогда не хотелось его видеть, но что поделаешь, нужда заставляет.

— Привет, Вирджил, — буркнул он. — Есть какие-нибудь новости?

Тиббз кивнул:

— Да.

Гиллеспи привычно озлобился.

— Ну давай, рассказывай.

— Как только смогу, мистер Гиллеспи, с радостью это сделаю. Но материал, какой я имею сейчас, еще сырой и не стоит вашего внимания. Как только у меня будет что рассказать, я доложу вам по всей форме.

«Не получается у него ни хрена, вот и темнит, — подумал Гиллеспи. — Стыдно признаваться. Ладно, пока не буду на него давить».

В кабинет заглянул Арнольд:

— Шеф, мистер Готшальк уже здесь.

— Какой еще Готшальк?

— Тот самый джентльмен на розовом «понтиаке», из Калифорнии.

— A-а. Пригласи его войти.

В четыре часа Сэм Вуд заехал в участок узнать, как идут дела. Заметив многозначительный взгляд Пита, теперь дежурившего днем, он сразу направился в туалет, где вскоре появился и коллега.

— Слышишь, сегодня утром твой приятель Вирджил загнал Гиллеспи в задницу.

Сэм проверил, пусты ли туалетные кабинки.

— А что случилось?

— Как я понял, Гиллеспи откопал еще подозреваемого, а Вирджил с ним быстро распрощался.

— Что за подозреваемый?

— Да какой-то тип, проезжал здесь в ночь убийства. Его засек Ральф, этот парень из придорожного бара, доложил Гиллеспи, и шеф приказал привезти этого человека сюда. Потом он свалил допрос на Вирджила, а тот его отпустил.

— И Гиллеспи позволил ему уйти?

— Именно. Затем у них состоялся небольшой разговор.

— Кто бы сомневался!

— Нет, ты меня не понял — разговор у них был почти приятельский. Арнольд проходил мимо кабинета и слышал, как Вирджил что-то объяснял Гиллеспи, а шеф слушал, смиренный как агнец. Арнольд не уловил ничего из беседы, но, похоже, это было что-то важное. Попробуй выпытать у Вирджила. Спроси, как продвигается дело, покажи, что тебе интересна его работа.

— А он здесь?

— Нет, он влез в свою развалюху и свалил. Куда — никому не сообщил.

— Может, соскучился без женщин и двинул поискать себе черномазенькую красотку? — Сэм произнес эти слова, и ему стало стыдно. Не следовало так говорить.

— Ну, не знаю, — протянул Пит, — уж слишком он умен для черномазого. Уверен, парень сейчас что-то копает по делу.

— Да я пошутил, — пробормотал Сэм. — Вирджил — парень что надо. Не удивлюсь, если он раскрутит дело.

— Что толку? Гиллеспи все равно потом отпихнет его в сторону.

— Это так, но Вирджил не болван.

— Он самый толковый черный, какого я вообще встречал, — заключил Пит. — Ему бы родиться белым.

Это была уже высшая похвала. Сэм кивнул, соглашаясь.

Свое назначение на должность шефа полиции в небольшом южном городке Билл Гиллеспи ознаменовал покупкой нескольких книг по разным полицейским вопросам, в том числе и расследованию преступлений. Прочитать их он не удосужился, но сознание того, что вот они, стоят на полке, придавало ему уверенности. После разговора с членами городского совета он решил хотя бы полистать их, и вечером, основательно поужинав, уселся поближе к свету с намерением поработать.

Начал Билл, разумеется, с монографии Шнайдера «Расследование убийств», и буквально с первых страниц стало ясно, что он ни черта во всем этом не смыслит. И с самого первого дня расследования убийства Мантоли действовал неправильно, вернее, никак не действовал. Все в этой книге было для него новым. Ну взять хотя бы главу «Осмотр трупа». Какое там тщательное изучение! Он едва взглянул на тело убитого и отправился мыть руки. И это при свидетелях. Правда, к счастью, свидетели понимали в этом не больше его.

Билл вспомнил, что там находился и Вирджил Тиббз, который, получив разрешение осмотреть труп, сделал это весьма качественно. Просто так, из интереса.

Гиллеспи отложил книгу и откинулся на спинку кресла, забросив руки за голову. Настал редкий для него момент справедливой самооценки, и он признался себе, что проигрывает негру по всем статьям. Правда, еще не поздно спросить у Тиббза отчет об осмотре трупа и посмотреть, что он там накопал. А может, не нужно спрашивать и лишний раз демонстрировать свое невежество? Гиллеспи решил, что, потребовав отчет, он будет выглядеть солидно, как и положено шефу полиции. Завтра же утром надо это сделать.

В постель Билл отправился с чувством, что вечер прошел с пользой. Спалось ему хорошо. И утром тоже его не покидала приятная легкость, когда он, завтракая, обдумывал план на сегодняшний день.

В участке шефа полиции ждал Эрик Кауфман. Гиллеспи пригласил его в кабинет и указал на стул.

— Что вы хотели?

— Мне нужно разрешение на ношение оружия, — сказал Кауфман.

— Вы имеете в виду пистолет? Зачем? Вы носите при себе большие деньги?

— К сожалению, я бы не мог этого сделать даже при всем желании, — ответил Кауфман.

— Тогда зачем вам оружие?

Кауфман подался вперед.

— Мистер Гиллеспи, я не хочу бросать тень на ваше ведомство, и, пожалуйста, без всяких обид, но в городе затаился убийца. Он уже расправился с маэстро. Следующими жертвами могут стать его дочь или я. С пистолетом мне будет спокойнее — во всяком случае, пока не станет известна причина убийства.

— Значит, вы собираетесь прожить тут какое-то время?

— Да. Мистер Эндикотт от имени комиссии по подготовке фестиваля попросил меня взять на себя общее руководство. Дуэна, я имею в виду мисс Мантоли, тоже намерена оставаться у Эндикоттов до конца фестиваля. Да и некуда ей сейчас ехать.

— А разве она не собирается в Италию на похороны отца?

— Собирается, однако сразу вернется. У них есть родственники в Италии, но Дуэна родилась в США. И Мантоли был американским гражданином.

— Мистер Кауфман, вы когда-нибудь привлекались к уголовной ответственности? — спросил Гиллеспи.

Кауфман вскинул руки.

— Никогда. Я вообще не имел никаких дел с полицией. Даже крупных дорожных штрафов не платил.

Шеф полиции взял микрофон внутренней связи:

— Арнольд, возьми, пожалуйста, у мистера Кауфмана заявление на право ношения оружия и сними отпечатки пальцев.

Импресарио был доволен.

— Большое спасибо. Могу я прямо сейчас идти покупать пистолет?

— Официально — нет, — ответил Гиллеспи. — Надо подождать, пока оформят ваши бумаги.

— Это долго?

— Думаю, несколько дней. Я уверен, что мы в состоянии вас защитить, но если вы чего-то боитесь, то покупайте пистолет и несите сюда на регистрацию. Мы выдадим вам временное разрешение иметь его в нашем городе. Если поедете в Атланту, пожалуйста, пистолет с собой не берите.

Кауфман встал.

— Большое спасибо.

— Не стоит. — Гиллеспи встал, пожал Кауфману руку и снова плюхнулся в кресло.

Через минуту явился с рапортом Пит, заступивший на дневное дежурство.

— Что нового? — поинтересовался Гиллеспи.

Пит покачал головой.

— Если вы спрашиваете о деле Мантоли, то пока ничего. Сегодня ночью Сэм Вуд патрулировал город не один.

Гиллеспи вопросительно вскинул брови.

— В каком смысле?

— С ним ездил Вирджил, — пояснил Пит. — Явился сюда около двенадцати и попросил взять его с собой. Сослался на вас, будто вы приказали ему помогать, вот Сэм и согласился.

Гиллеспи усмехнулся:

— Уверен, Сэму это не понравилось.

— Наверное, — согласился Пит. — Я слышал, что Сэм заглянул сюда часа в четыре, жутко злой. Высадил Вирджила и уехал.

— А где сейчас Вирджил?

— Не знаю. Он взял подробную карту города, где показан каждый дом, и укатил на автомобиле, который вы ему предоставили.

— Как только прибудет, передай, что я хочу его видеть.

— Будет сделано, сэр. Кстати, одно письмо в той пачке, что лежит у вас на столе, мы не открывали. Там пометка «Лично в руки».

— Спасибо.

Гиллеспи кивнул и достал из аккуратно сложенной пачки письмо. Простой конверт, без обратного адреса. Он уже догадывался, что там написано. Раздраженно вскрыв конверт, быстро пробежал глазами текст.

Гиллеспи всегда было трудно справиться с гневом, он знал за собой эту слабость, но сейчас ярость затопила его так, что в глазах потемнело. Грудь сдавило, стало трудно дышать. Автора письма искать бесполезно, все равно не найдешь. Он скомкал листок в своей огромной ладони и со злостью швырнул в урну.

У них хватит силенок? Ну что ж, пусть попробуют, посмотрим. Гиллеспи с силой сжал кулаки: «И эта белая рвань с Юга смеет указывать мне, техасцу, что делать? Ах вы, ублюдки. Поперли на шефа полиции? Думаете, меня так просто спихнуть?»

Он еще весь клокотал от ярости, когда звякнул телефон внутренней связи.

— Слушаю!

— Звонил Вирджил, спрашивал, какой гараж обслуживает полицейские автомобили. Я передал, что вы хотите его видеть. — Пит на секунду замолчал. — Он уже приехал.

Гиллеспи, конечно, злился на детектива-негра, ведь проблема возникла из-за него. Эти сволочи обнаглели настолько, что приказывают ему прогнать Вирджила! Именно поэтому негр останется здесь!

Гиллеспи не успел успокоиться, как в дверь кабинета негромко постучали. На пороге застыл Тиббз.

— Вы хотели видеть меня, сэр?

— Да, Вирджил, — проговорил Гиллеспи, делая над собой усилие. — Я все жду, когда ты представишь отчет по осмотру тела Мантоли.

Обычно невозмутимый, Тиббз удивленно посмотрел на шефа полиции.

— Отчет должен быть у вас. Я передал его мистеру Арнольду еще два дня назад.

— Хм, наверное, где-то здесь, на столе. Просто руки не дошли посмотреть. — Гиллеспи помолчал. — А еще я хотел тебя спросить, зачем ты этой ночью поехал с Сэмом, то есть с мистером Вудом.

— Мне было нужно точно выяснить, где он побывал до того, как обнаружил убитого Мантоли. По каким улицам двигался, в какое время.

— Ты считаешь это важным?

— Да, сэр.

— Понятно. И ты узнал все, что хотел?

— Значительную часть. Остальное выяснилось утром.

— Вирджил, мне передали, что Сэм приезжал сюда, высадил тебя из машины, и он был очень сердитый. Чем ты его расстроил? Вообще-то он человек спокойный.

Тиббз помолчал, сцепив пальцы.

— Мы с мистером Вудом неплохо ладили. Но когда он слегка ввел меня в заблуждение и я сказал ему об этом, мистер Вуд привез меня сюда и высадил не очень вежливо.

— Ты говоришь, он ввел тебя в заблуждение. Что это значит?

— Ну раз уж вы хотите знать, шеф Гиллеспи, я объясню. По моей просьбе мистер Вуд повторял маршрут, которым объезжал город в ночь убийства. И в одном месте слегка от него отклонился.

Гиллеспи откинулся на спинку кресла.

— Вирджил, мистер Вуд патрулирует город ночью свыше трех лет. И он постоянно меняет свой маршрут, чтобы никто не мог знать заранее, где и когда он появится. Поэтому нельзя ожидать, что он помнит точно, где свернул. Даже если это было два дня назад.

— Спасибо, сэр. Вы хотите меня еще о чем-то спросить?

Гиллеспи задумался, пытаясь отыскать в ответе Тиббза что-то обидное, но не нашел.

— Нет, это все.

Негр вышел из кабинета, а Гиллеспи углубился в размышления. Ему только что пришла в голову поразительная мысль. Он удивлялся, почему не подумал об этом раньше. Ведь это же ответ на все вопросы.

Гиллеспи прикрыл глаза и представил, как кто-то берет кусок дерева, размахивается и безжалостно бьет им по голове коротышку итальянца. И этим человеком, который вот таким способом лишил жизни ни в чем не повинного дирижера, был Сэм Вуд.

Возможность такая у Сэма была, и он ничем не рисковал. Приблизился ночью к итальянцу-дирижеру, и тот ничего дурного не заподозрил. Разве у нас законопослушные граждане боятся полицейского?

Окрыленный идеей, Гиллеспи схватил трубку и позвонил в банк мистеру Дженнингзу.

— Я хочу вас спросить об одном нашем сотруднике, — произнес он. — Это строго конфиденциально. Речь идет о Сэме Вуде. Вы его знаете?

— Я хорошо знаю мистера Вуда, — быстро проговорил Дженнингз.

— Меня интересует его счет за последние два месяца. Туда поступали какие-нибудь солидные суммы? Может, он брал кредит?

— Наш банк гарантирует клиентам тайну вкладов, — уклончиво ответил Дженнингз. — Во всяком случае, обсуждать подобные вопросы по телефону я не могу.

Гиллеспи пришлось умерить пыл.

— Разумеется, я понимаю. Но мне очень важно получить ответ на данный вопрос.

— Мистер Гиллеспи, мы не против помочь полиции. Приходите к нам в удобное для вас время с официально оформленным запросом, и мы все обсудим.

Гиллеспи положил трубку. Его огорчил разговор с управляющим банком. Быстро подтвердить или развеять подозрения не удалось. Ограбление вроде как отпадало, хотя теперь известно, что Мантоли часто имел при себе крупные суммы. Сэм мог его убить и ограбить, оставив в бумажнике часть денег, чтобы заморочить детективам голову. Такое в уголовной практике случалось.

В кабинет вошел Арнольд с бумагами в руке:

— Вирджил сказал, что вы хотите посмотреть его отчет об осмотре тела Мантоли.

— Конечно, хочу! — рявкнул Гиллеспи. — А ты что, подложил его под себя, чтобы стул не давил задницу?

— Я не знал, что он вам нужен, — обиженно пробормотал Арнольд и вышел.

Билл Гиллеспи внимательно прочитал отчет, пункт за пунктом, и отложил в сторону, не в силах сдержать восхищение. Да, такой документ ему никогда не составить, он даже не представлял, как это делается. Подшитый к делу, он придаст ему солидности и на суде пригодится. В отчете приводились сведения о покойном маэстро Мантоли. Раздражало, что составил его негр, а они не имеют права быть такими умными.

Зазвонил телефон. Гиллеспи услышал в трубке голос Шуберта:

— Билл, вынужден тебя побеспокоить. Мне непрерывно звонят члены совета — интересуются, когда же наконец вы арестуете убийцу. У тебя есть что-то новое?

— Фрэнк, это черт знает что. Скажи им, что их болтовня мешает нам работать. Невозможно нормально вести расследование, когда у тебя стоят над душой.

Мэр помолчал.

— Ладно, Билл, я понимаю, что́ ты сейчас чувствуешь. Но этого цветного из Калифорнии ты уже спровадил?

— Нет, и не собираюсь. — Гиллеспи едва сдерживался.

— Билл, полагаю, это было бы разумно.

Гиллеспи все же не выдержал и крикнул:

— Да будь я проклят, если поддамся на их угрозы! Ни за что! — Затем уже более спокойным тоном добавил: — Фрэнк, мне надо идти. Я позвоню тебе, как только появится что доложить.

— Хорошо, Билл, пока.

Гиллеспи понимал, что мэр долго терпеть не будет. А если он по-настоящему разозлится, это будет конец его карьере как шефа городской полиции. Он взял микрофон внутренней связи:

— Где Вирджил?

— Уехал, — ответил Пит. — Ему позвонил какой-то священник, и он свалил. Вы хотите его видеть?

— Ладно, потом.

Гиллеспи встал, нахлобучил форменную шляпу и двинулся к двери. В любом случае это нужно выяснить.

Управляющий банком принял его учтиво и сразу послал за документами Сэма Вуда. Гиллеспи был доволен, что хотя бы здесь к нему относятся с должным уважением. Дело в том, что жить в этом городке ему становилось все противнее.

Наконец принесли папку с документами. Дженнингз молча полистал ее и посмотрел на Гиллеспи:

— Мистер Вуд открыл у нас счет несколько лет назад. Там никогда не было больше нескольких сотен долларов. Дважды он превысил остаток, но быстро погасил задолженность, так что претензий к нему нет. Он вкладывал деньги и снимал примерно с одинаковой частотой.

— И больше ничего? — В голосе Гиллеспи прозвучало разочарование.

— Сейчас скажу, — спокойно ответил Дженнингз. — Два дня назад мистер Вуд неожиданно погасил кредит за дом. Сумма не ахти какая. В оплату он предъявил чек, объяснил, что это его доля от наследства, только что прислали по почте. Недостающую сумму, шестьсот долларов, он внес наличными.

— Шестьсот долларов наличными? — удивился Гиллеспи. — Странно.

— Согласен, это не совсем обычно, — отозвался управляющий, — однако многие продолжают прятать свои накопления в матрасах или коробках из-под печенья, пренебрегая возможностью увеличивать их, пусть и незначительно, за счет банковских процентов.

— Да, но такие люди не имеют счетов в банке, — возразил Гиллеспи.

Ну разве это не улика? Он все ждал, когда же ему дадут хороший пас, и вот теперь мяч попал прямо в ноги, чуть ли не у самых ворот.

Билл Гиллеспи с детства превосходил сверстников и в росте, и в силе, поэтому мог заставлять слабаков играть по своим правилам и навязывать им свою волю, но, надо отдать ему должное, все же не превратился в негодяя, который задирает всех с ним несогласных. Однако лидерство не позволило ему воспитать в себе одно из важных житейских качеств — умение уступать, идти на компромисс. Он и сам признавал за собой такой недостаток, и временами это его тревожило.

Вот и сейчас, в ночь после ареста Сэма Вуда по подозрению в убийстве, он не мог заснуть, ворочался в постели и бил кулаками в подушки, словно они были в чем-то виноваты. Наконец Билл не выдержал и встал, сварил кофе. В сознании упорно прокручивалась сцена в его кабинете. Надо признать, еще никто не держался перед ним с таким достоинством, как Сэм Вуд. Гиллеспи, разумеется, победил, как всегда, но теперь его одолевали сомнения. Основным их источником являлась настойчивость Вирджила Тиббза в том, что Сэм Вуд невиновен. Конечно, Гиллеспи ясно дал понять детективу-негру, что не собирается с ним соглашаться, но как забыть, что тот постоянно оказывался прав?

Гиллеспи чуть ли не молил Бога послать основательную, надежную улику в поддержку его решения. Вообще-то Сэм Вуд ему нравился, хотя отличным полицейским он его не считал. Но что тут поделаешь, если этот человек оказался убийцей?

Правда, Сэм все напрочь отрицал, и его в этом поддерживал Вирджил Тиббз.

Гиллеспи снова улегся в постель и заснул. Но сон был беспокойным, как у человека с нечистой совестью. Утром, пробудившись с тяжелой головой, Билл отправился на службу, впервые жалея, что согласился на должность, которой он не соответствовал.

Едва переступив порог участка, он почувствовал висящее в воздухе напряжение. Пит встретил его с обычной почтительностью, но сейчас она показалась Гиллеспи особенно неискренней. Он уселся с деловым видом за стол и начал просматривать почту. Читал, не переставая думать о другом, постепенно приходя к решению еще раз проверить свои доводы относительно виновности Сэма, и если они теперь покажутся ему недостаточно основательными, то парня придется выпустить. Конечно, это в любом случае будет означать потерю лица, но все же на душе станет легче. Он восстановит справедливость.

От мыслей его отвлек шум в коридоре. Билл даже хотел пойти узнать, что там случилось, но вовремя вспомнил, что шефу не пристало заниматься подобными пустяками. Впрочем, скоро все выяснилось. В дверях возник Арнольд:

— Сэр, тут пришли к вам с жалобой. Впустить?

Гиллеспи вздохнул.

— Пусть заходят.

Через несколько секунд в кабинет вошли двое. Мужчина в рабочем комбинезоне. Очень тощий, лицо обветренное, покрытое тонкими морщинками. Вид он имел настороженный, как человек, привыкший никому не доверять. Очки в металлической оправе придавали его лицу строгость. Глядя на плотно сжатые губы посетителя, Гиллеспи подумал, что в пьяном виде этот тип наверняка звереет.

С ним была девушка, как показалось шефу, лет шестнадцати. Комбинация «легкий джемпер и юбка» как нельзя лучше подчеркивала соблазнительные округлости ее молодого тела. Она была полновата, и это придавало девушке еще больше сексуальности. Несомненно, ее главным козырем являлись груди. Стоячие, крупные, они выпирали из тесного джемпера и моментально привлекали внимание. «Этой сам Бог велел вляпаться в какую-нибудь историю, — подумал Гиллеспи. — Уверен, она уже вляпалась».

— Вы шеф Гиллеспи? — спросил тощий.

Стоило ему открыть рот, как стало ясно, что он невежда и хам.

— Да. С чем вы пришли?

— Я Парди, а это моя дочь Долорес.

Девушка лучезарно улыбнулась Гиллеспи, словно на что-то намекая.

— Она попала в переплет, шеф. Не знаю, что и делать. Вот, привел ее к вам.

— Что за переплет?

— Попалась, вот какое дело. — Тощий усмехнулся. — Ждет ребенка.

Гиллеспи нахмурился.

— Сколько тебе лет, Долорес?

— Шестнадцать, — радостно сообщила девушка.

Отец крепко сжал ей плечо.

— Тут у нас, понимаете, малость путаница. Когда мы еще жили на старом месте, Долорес много болела и пропустила в школе год, а может, и больше. И когда мы переехали сюда, то я решил сбавить ей годов, ну чтобы к ней не цеплялись. Сказал, что Долорес пятнадцать. А ей тогда стукнуло семнадцать, так что теперь, выходит, все восемнадцать.

Уже почти стемнело, когда Вирджил Тиббз подъехал к маленькой бензозаправке у гаража Джесса. Сам механик занимался огромным «линкольном», который висел, приподнятый лебедкой. Машина была оборудована кондиционером.

— Привет, Джесс! — окликнул его Вирджил. — Пойдем, нальешь мне бензину. А завтра, может, я даже верну тебе автомобиль.

— Что, уезжаешь? — спросил Джесс, включая насос.

— Да, уже пора. Но пока никому ни слова. Хорошо?

Джесс вставил шланг в бак и пустил бензин.

— Не беспокойся.

— Шикарная машина. — Тиббз кивнул на «линкольн». — Как она к тебе попала?

— Заезжий турист, — пояснил Джесс. — На шоссе есть мастерская. Они начали возиться с «линкольном», а потом у них что-то не заладилось и автомобиль переправили мне. Там и без того клиентов полно.

— Но у них и накладные расходы побольше, чем у тебя, — заметил Тиббз, — ведь все-таки на шоссе.

Джесс закончил заправку и скрылся в гараже. Через несколько минут вернулся и посмотрел на Тиббза:

— Пойдем, поужинаешь с нами.

— Большое спасибо, — улыбнулся Тиббз, — но мне нужно ехать.

— Послушай, Вирджил, — Джесс тронул его за плечо, — это я ради сына. Ему тринадцать. Понимаешь, я обещал познакомить его с настоящим детективом.

Тиббз молча вылез из автомобиля. Через несколько минут он уже сидел за столом рядом с Энди, сыном Джесса. Ужин был обильный — очевидно, в честь Вирджила. Мальчик почти не ел. Затаив дыхание, он следил за каждым движением гостя. Наконец выпалил, сияя:

— Расскажите о своем первом деле!

Тиббз улыбнулся.

— В Пасадене появился героин с дозами в небольших капсулах. Надо было докопаться, как попадает в город этот наркотик. Меня включили в группу расследования.

— Вы тогда уже были настоящим детективом? — спросил Энди.

— Нет, но я к тому времени прослужил пять лет в полиции и мне решили дать возможность отличиться. Наркодельцов, которые поставляли в Пасадену героин, вычислил чистильщик обуви, работавший в центре города. Однажды он трудился над туфлями одного солидного джентльмена, который в это время сосредоточенно читал газету. К чистильщику подошел другой джентльмен и вроде стал ждать своей очереди. Первый встал, освобождая место, и передал ему свою прочитанную газету. Ты спросишь, чем они себя выдали? А тем, что туфли первого, когда он садился, не нуждались в чистке. Они сияли как зеркало.

— Вы их потом выследили и арестовали?

— Нет, это сделали другие, — ответил Тиббз. — А я был тем самым чистильщиком. Разумеется, они ничего не заподозрили. Ведь никому не могло прийти в голову, что негр-чистильщик может оказаться полицейским.

— Значит, если бы вы были белым, ничего бы не получилось?

— Наверное, — согласился Тиббз. — Но их все равно рано или поздно поймали бы. — Он посмотрел на мальчика. — Вот таким было мое первое дело.

Энди пытался есть, но это у него получалось неважно. Задача была сложная: не пронести вилку мимо рта, не сводя при этом глаз с сидящего рядом настоящего «живого» детектива.

Закончив ужин, Тиббз заторопился, сказал, что у него еще много работы. Распрощался с хозяевами и вышел из дома. До гаража, где стояла машина, надо было пройти квартал, и он двинулся по темной пустынной улице, обдумывая, что делать дальше. Работа предстояла не из приятных и обещала трудности. Но Вирджил много лет назад усвоил правило: профессионал не должен бояться трудностей. Просто здесь, на Юге, все было намного сложнее.

Погруженный в размышления, он слишком поздно уловил подозрительные шорохи сзади и резко развернулся, чуть не столкнувшись с двумя белыми громилами. У одного в руке была деревянная дубинка, и он тут же ею замахнулся. Тиббз сделал рывок и ударил левым плечом ему под мышку. Громила выронил дубинку, и Тиббз мастерски провел прием дзюдо. Противник был тяжелее, однако детектив с поразительной ловкостью успел ухватить его за руку и перебросить через плечо.

Громила со стоном шлепнулся на мостовую, сильно ударившись затылком, а Тиббз метнулся ко второму. Этот был еще здоровее, но неуклюжий. Он смело встретил негра, видимо, надеясь на свои огромные кулаки, но тот увернулся от сильного бокового удара и провел другой прием. Громила завопил и тяжело рухнул на асфальт. Тиббз подобрал дубинку, повернулся и увидел прибежавшего на шум Энди. Мальчик испуганно таращил глаза.

— Энди, беги к отцу! Пусть вызовет полицию.

Через несколько минут к Тиббзу прибежал Джесс, яростно сжимая кулаки.

— Они выезжают, скоро будут здесь. Хорошо, что я поставил телефон, чтобы звонили насчет ремонта.

Он с ненавистью оглядел лежащих на мостовой белых громил.

— Они пытались напасть на меня сзади, — пояснил Тиббз. — Наверное, думали, что завалить негра просто.

Вскоре со стороны шоссе донеслись звуки полицейской сирены. Из-за поворота выехал патрульный автомобиль с включенным красным проблесковым маячком и остановился у тротуара рядом Джессом и Тиббзом. Двое вылезших из машины полицейских были ему незнакомы. Он указал на лежащих на мостовой белых громил.

— Вооруженное нападение. Обвинения я оформлю, когда приедем в участок.

— Какие ты оформишь обвинения? — удивился один полицейский.

— Это, наверное, Вирджил, — предположил его напарник.

Тиббз кивнул:

— Да, я Вирджил. С тем, что справа, осторожнее. Вероятно, у него вывихнута рука. Или сломана.

Дуэна Мантоли так и не поняла, спала она в эту ночь или нет, но утром поднялась с постели полная решимости. Долго стояла под душем, затем вытерлась, оглядела себя в зеркале. Она знала, что необычайно красива, но красота не вечна и ее надо поддерживать. Однако теперь для достижения цели одной внешности было недостаточно. Требовались еще и мозги.

Дуэна оделась и спустилась к завтраку, где ее ждали Эндикотты.

— Звонил Эрик, — сообщила Грейс, как только она села. — С хорошими новостями. Во-первых, он нашел известного дирижера, так что фестиваль состоится.

— Какой дирижер?

— Эрик его не назвал, сказал, что хочет сделать нам сюрприз, когда приедет. А во-вторых, в агентстве по распространению билетов дела идут полным ходом. Желающих посетить фестиваль оказалось больше, чем они предполагали.

— Приятно слышать, — проговорила Дуэна без особой радости в голосе. Она допила апельсиновый сок и подняла голову. — Вероятно, вы сочтете мой поступок странным, но я намерена поехать в город и побеседовать с мэром.

— О чем? — спросил Джордж.

— Мне не нравится то, что у них происходит. Под арестом сидит ни в чем не повинный человек. Непонятно, почему до сих пор ему не предъявили обвинение и не выпустили под залог, как требует закон.

— Дуэна, по-моему, тебе не надо в это вмешиваться, — промолвила Грейс со вздохом. — В полиции люди разбираются в подобных делах, наверное, лучше, чем мы с тобой. Вряд ли это поможет делу.

Девушка налила себе еще сока.

— Но арестован не кто-нибудь, а Сэм Вуд, полицейский, который был здесь в тот день. Вы его видели. А я знаю, он невиновен. Не спрашивайте почему — просто знаю, и все. Вот зачем мне нужно поговорить с мэром.

— Дуэна, — решительно произнес Джордж Эндикотт, — предлагаю отбросить эмоции. Если Вуд невиновен, его скоро отпустят. К тому же там работает Тиббз, а он произвел на меня впечатление весьма компетентного человека.

— Здесь с ним никто не считается, — возразила Дуэна. — Ладно, не будем зря спорить. Вы поедете сегодня в город?

— Да, днем собирался.

— Я поеду с вами. Мне надо кое-что купить.

Эндикотт молча кивнул.

Сэма не покидало ощущение, будто все это привиделось ему в дурном сне. Ярость и бессилие перед внезапно нахлынувшей бедой исчезли. Кошмар закончился, он проснулся. Но тогда получалось, что Дуэну Мантоли он обнимал тоже во сне? А совсем недавно она при всех объявила себя его девушкой. Это ему приснилось?

Предположим, ей просто захотелось сбить спесь с Долорес Парди, и она своего добилась. Но это ведь было, было. Однако надо заехать поужинать.

Сэм остановился у кафе, где готовили приличные бифштексы. Впервые после ареста он почувствовал настоящий голод.

Увидев его, хозяин кафе обрадовался:

— Рад вас видеть снова, мистер Вуд!

Сэм понимал, на что он намекает.

— И я рад опять побывать у вас. Скажите повару, пусть получше прожарит бифштекс, я не люблю с кровью.

— Да, я помню. — Хозяин помолчал. — Хочу спросить у вас кое-что. Что за черный коп у вас объявился? Все в городе говорят об этом.

— Вирджил? Вы о нем?

— Да. — Хозяин кафе кивнул. — Откуда он взялся?

— Вирджил — детектив из Калифорнии. Крупный специалист по убийствам. Он случайно оказался в нашем городе, и шеф привлек его к расследованию убийства дирижера. Вот и все.

— Вам, наверное, нелегко с ним приходится, — посочувствовал хозяин.

— Что касается меня, то я ему очень благодарен, — проговорил Сэм, твердо решив никогда больше не давать в обиду своего заступника. — Ведь это он вытащил меня из неприятной истории. И вообще Вирджил знает свое дело.

— А как насчет того, что он ниггер? — не унимался хозяин.

Сэм напрягся и твердо посмотрел ему в лицо.

— Какой еще ниггер? Он просто цветной, и нечего его обзывать ниггером. У него ума больше, чем у сотни белых.

Хозяин счел за лучшее согласиться.

— Я знаю, некоторые из них головастые. Один даже написал книгу. А вот и ваш бифштекс.

Он посмотрел, все ли приборы поданы, и даже сам принес кетчуп. Понимал, что Сэм Вуд говорит сейчас так, потому что не в себе. Еще бы, человек несколько дней прожил в аду.

Поужинав, Сэм приехал домой, где сразу распахнул окна, чтобы выветрить уже появившийся запах затхлости. Снял форму, привел ее в порядок и отправился в душ. Потом побрился электробритвой и повалился на постель. Вспомнил слова Вирджила об аресте убийцы сегодня ночью, но его сморил сон. Сэм проснулся в одиннадцать, когда зазвонил будильник.

Солнце уже поднялось, но, как всегда в эти часы, было скрыто дымкой. Тиббз в коридоре полицейского участка читал, сидя на скамье. На сей раз «Анатомию убийства» в бумажной обложке. Это продолжалось уже почти три часа.

Наконец дверь кабинета Гиллеспи распахнулась, и через несколько секунд шеф полиции опустился рядом с Тиббзом.

— Он подписал признание.

Тиббз отложил книгу.

— Я не сомневался, что вы его дожмете. Он сообщил, кто должен был сделать аборт?

Гиллеспи удивленно вскинул брови.

— Ты и об этом знаешь, Вирджил? Как тебе удалось все раскопать?

— Где Сэм? — спросил Тиббз, впервые называя Вуда по имени в присутствии шефа.

Тот, видимо, этого непочтения не заметил.

— Заканчивает патрулирование. Я ему велел отправляться домой, но он решил доработать смену до конца.

— Сэм исключительно добросовестный полицейский, — заметил Вирджил. — Такие везде большая редкость. Скоро у вас прибавится хлопот, в связи с фестивалем. В город хлынут туристы, появится много работы.

Гиллеспи кивнул:

— Знаю.

— Мне кажется, Вуд вполне созрел для должности сержанта. В городе его уважают, и у вас в полиции тоже.

— Думаешь, я сам не соображу, как мне поступить?

— Уверен, что сможете. Я просто хотел напомнить, что если вы решите продвинуть Сэма по службе, то он будет вам благодарен. И скорее забудет пережитую недавно неприятность. Извините, что заговорил об этом.

Они помолчали.

— И давно ты понял, что это Ральф? — поинтересовался шеф.

— Только вчера. Должен признаться вам, шеф Гиллеспи, я чуть было все не испортил. Потому что до вчерашнего дня думал не на того.

Зазвонил телефон.

— Шеф, вас спрашивают! — крикнул дежурный, сняв трубку.

Гиллеспи направился к телефону, удивляясь, кто мог позвонить в начале восьмого утра. Оказывается, Джордж Эндикотт.

— Вообще-то я позвонил узнать, когда вы будете на службе, — объяснил он. — И совсем не ожидал застать вас в такое время.

— Вы рано встаете, — усмехнулся Гиллеспи.

— Не всегда. Но тут Кауфман заявился с новостью, что вы со своими людьми задержали убийцу Энрико. С чем я вас искренне поздравляю. Насколько я понял, его арестовали вы лично. Эрик восхищен. Говорит, что операция была проведена великолепно.

Гиллеспи не дал себя сбить с толку.

— Арестовал убийцу мистер Вуд, но я при этом присутствовал. Ну а потом допрашивал, пока он во всем не признался.

— Полагаю, мистер Гиллеспи, что там, вы оказались не случайно, — заметил Эндикотт.

Шеф глубоко вздохнул и произнес то, на что прежде никогда бы не решился:

— За все надо благодарить Вирджила, это он распутал дело.

Джордж Эндикотт, конечно, все понимал и комментировать признание шефа полиции не стал, а лишь добавил:

— Мы тут поговорили, я, Грейс и Дуэна, и решили, несмотря на траур, собраться сегодня у нас вечером и отметить это событие. Надеюсь, вы не возражаете.

— Нисколько.

— Замечательно. И будьте добры передать наше приглашение Сэму Вуду и Вирджилу Тиббзу.

— Обязательно передам. — Гиллеспи в задумчивости положил трубку.

«Да, я так и сделаю. И в кровь разобью морду тому, кто в этом мерзком городишке посмеет назвать меня негритянским прихвостнем».

Вернувшись к скамейке, он неожиданно протянул руку детективу-негру.

— Вирджил, большое спасибо за помощь. Я непременно напишу твоему шефу благодарность, что он позволил тебе здесь задержаться. Сообщу, что ты умело справился с данным делом. — Гиллеспи выпустил из своей громадной ручищи ладонь негра. Такое он делал впервые в жизни.

— Шеф Гиллеспи, вы достойны восхищения, — с чувством произнес Тиббз. — Признаться, я не ожидал от вас подобных слов, и необыкновенно рад, что ошибся.

— А ты, Вирджил… — Гиллеспи замолчал, пытаясь подобрать нужное слово. — Самый лучший не только из черных, но и вообще…

В подготовке этой книги большую помощь мне оказали в полицейском управлении Пасадены, Калифорния, особенно его шеф Роберт Магауан. А также Флойд Сандерсон, Джеймс Гарнер и другие коллеги Вирджила Тиббза.

Помог с информацией также Фрэнк Ларкуортли из Федерального бюро по борьбе с наркотиками. Я благодарен также полицейскому управлению Лос-Анджелеса, Дональду Уэсли, руководителю отдела по борьбе с наркотиками, и поделившемуся со мной своим огромным опытом сержанту Джону Одому.

О незаконной торговле наркотиками, а также быте и нравах самих наркоманов, мне рассказали знатоки в этой области Финис С. Уиллис, Артур Уокер-младший и Хью Стак.

Относительно нефрита мне пришлось обращаться к специалистам, которые охотно поделились своими знаниями. Среди них особого упоминания заслуживают Норман Ли из компании «Джин Хинга», Лос-Анджелес; Джеймс Вей, Го Кэнтун и Роберт Ло из «Мунгейта», Сингапур.

В заключение передаю благодарность мистера Тиббза всем, кто проявил интерес к его работе. Он считает, что не следует все заслуги по раскрытию преступлений приписывать только ему. Это дело всех сотрудников полиции.

Юмеко снова посмотрела в окно. Для этого ей пришлось чуть раздвинуть шторы, которые всегда были закрыты. Так хочет мистер Ван, хозяин дома. И это не обсуждается. Ему так нужно, и все.

А вот и почтальон. Она хорошо знала его автомобиль: небольшой, приземистый, раскрашенный в яркие тона — красный, белый и синий. Там внутри полно всякой всячины, которую он раздает по дороге. Юмеко чувствовала, что сегодня кое-что важное почтальон доставит и к их дому. Мистер Ван давно это ждет. Так что пусть почтальон поскорее подъезжает, выдаст ей положенное и отправится дальше.

Правда, надо к нему выйти, а Юмеко не очень любила появляться на людях. Городок этот на Западном побережье тихий, однако… Двадцатишестилетнюю Юмеко можно было без всяких скидок назвать красивой. Правильной формы лицо, черные азиатские глаза, не нуждающиеся в макияже — в них и без того с избытком было экзотической прелести. К фигуре тоже вряд ли кто предъявил бы претензии. Стройная, грациозная, ноги в отличие от многих японок и кореянок идеальной формы. И грудь, что немаловажно, соответствовала американским стандартам. Но сторониться людей у нее все же имелись причины. Но об этом чуть позже.

Она дождалась, когда почтальон остановится перед домом, и вышла, щурясь от яркого солнечного света. Он с привычной улыбкой вручил ей несколько писем и открыл заднюю дверцу. У девушки екнуло сердце. Вот она, заветная посылка, которую давно ждет мистер Ван.

Юмеко расписалась где положено и осторожно взяла ее в руки. Посылка была не очень тяжелой, как она и ожидала. Было видно, что приклеенный к ящику коричневый конверт вскрыли, а потом заклеили скотчем. Медленно двигаясь, чтобы, не дай Бог, не уронить, она шагнула в дом и поставила посылку на мраморный столик в прихожей, а затем пошла к мистеру Вану сообщить приятную новость.

Сидящий за столом Ван Фусэн поднял голову. Он был в длинном темно-лиловом китайском халате, который носил дома, когда не ждал гостей. Появление девушки мистер Ван, как обычно, встретил ласковой улыбкой. Он и так сделал для нее немало, вернее, очень много, но ему все казалось недостаточно. Очень она настрадалась у себя на родине.

— Пришла почта, — сказала Юмеко. — И там есть посылка из Сингапура.

Мистер Ван чуть прищурился за очками в металлической оправе.

— Как она выглядит?

— Нормально.

Он поднялся из-за стола.

— Ладно, неси ее в кухню.

Ему было уже за семьдесят, но руки по-прежнему хорошо слушались хозяина. Он ловко освободил деревянный ящик от оплетки и упаковочной бумаги. Затем быстро просмотрел сопроводительные документы из коричневого конверта и отложил. Самой важной здесь была квитанция об оплате таможенной пошлины за антиквариат. Сумма пошлины Вана не тревожила. Дело в том, что такие товары ранее для ввоза в Соединенные Штаты были запрещены, и потому квитанция являлась серьезным документом.

Действуя небольшими пассатижами, он осторожно извлек из крышки двадцать два гвоздика. Внутри ящика среди мягкой древесной стружки обнаружился другой ящик, также обернутый коричневой бумагой, а внутри этого — шкатулка в чехле из плотной синей материи, заколотой двумя булавками из слоновой кости.

Шкатулку мистер Ван открыл лишь после того, как Юмеко убрала мусор и тщательно вытерла стол. Внутри шкатулка была обита белым атласом. В углублении, похожем на те, какие бывают в футлярах с ювелирными украшениями, лежал некий предмет, совсем не похожий на драгоценность. Вроде бы нож из камня грязноватого светло-серого цвета. Шириной с дюйм и длиной дюймов десять. Юмеко была разочарована. Она ожидала увидеть произведение искусства, шедевр, а тут какое-то странное изделие, по виду хрупкое. Скорее всего очень старое. Но стоило девушке увидеть, как заблестели глаза мистера Вана, и она поняла, что ошибается. Это действительно драгоценность.

— Как хорошо, что все дошло в сохранности.

— Да, — отозвался мистер Ван, протирая очки. — Потому что это настоящее сокровище. Невероятная редкость. Ты узнала камень?

— Нефрит.

— Хм… вон там за окном по улице прошел мужчина, и Лао-цзы тоже был мужчиной, но между ними большая разница. Так и здесь. Нефрит нефриту рознь. Из этого камня, и только из такого, в древнем Китае делали Я-Чан, скипетр, дававший его обладателю огромную власть. В мире существует много подделок, но этот подлинный. Как ты думаешь, какой у него возраст?

— Времен династии Хань? — рискнула предположить Юмеко.

Мистер Ван улыбнулся.

— Славно, девочка. Ты делаешь успехи. Разумеется, окончательное заключение выскажут эксперты, но я полагаю, он изготовлен во времена правления династии Чжоу, скорее всего периода Весны и Лета.

— Как чудесно, что вы теперь им владеете, — проговорила Юмеко.

Мистер Ван кивнул.

— Ты не только хороша собой, но и умна.

— С чего вы решили, что я хороша собой? Это не так. — Юмеко сказала то, что думала. Она действительно не считала себя красивой.

Однако добрейший в мире человек продолжал улыбаться.

— Ну что ж, пора найти этому бесценному Я-Чану достойное место в моей коллекции.

Он взял шкатулку, а Юмеко побежала вперед, чтобы включить свет. На улице сияло яркое солнце, но в просторной комнате в задней части дома всегда царил полумрак. Это было святилище Вана Фусэна, его сокровищница, и Юмеко позволялось заходить сюда в любое время и оставаться, сколько захочет.

Она включила не только верхний свет, но и подсветку застекленных шкафов. В музеях в таких шкафах выставляют разные редкости.

Комната, где все четыре стены были заставлены музейными шкафами, ожила. Заблестели и заискрились расставленные в живописном порядке замечательные изделия из нефрита. Фигурки красавиц, застывших в грациозных позах с цветами, подносами и ритуальными предметами. Вазы, курильницы, переплетенные листьями и цветами кувшины, «диски Пи» на резных деревянных подставках. В таких желтовато-зеленых нефритовых дисках с отверстием посередине художественно воплощалось китайское «Пи» — символ ворот в небо, в мистическое Ничто. Там стояли фигурки разнообразных животных — реальных и мифических. Вот настороженно поднял голову единорог, рядом, выгнувшись, изготовилось к прыжку некое существо из семейства кошачьих. А вазы… Какие там были вазы, словами невозможно описать! В этом фантасмагорическом мире присутствовали все цвета, известные в природе. От подобной красоты захватывало дух у любого, даже ничего не знающего о культурных традициях Китая.

Мистер Ван извлек из кармана халата связку ключей, отпер шкаф, где хранились его ценности. Место для нового экспоната там уже было приготовлено. Он осторожно установил Я-Чан на подставку и отошел полюбоваться. Затем запер шкаф и направился в гостиную. Юмеко последовала за ним, выключив свет и заперев дверь. Она чувствовала, что благодетель желает с ней поговорить.

Мистер Ван опустился в кресло, предложил ей сесть напротив и произнес:

— Уже прошло много месяцев, как ты в моем доме. И я с каждым днем чувствую себя все счастливее.

Юмеко слушала, опустив голову.

— Жаль только, — продолжил мистер Ван, — что в моем возрасте я могу лишь любоваться тобой издали, как еще одним драгоценным экспонатом в коллекции.

— Однако соседи думают иначе, — осмелилась заметить Юмеко.

— Моя дорогая, слухи и сплетни питают вражду, не замечай их.

— Я запомню эту мудрость.

— Ты неплохо владеешь английским и знакома с нравами этой страны. Пора заканчивать с затворничеством и начинать общение с людьми.

Юмеко вновь потупилась.

— Я готова выполнить все, что вы скажете, но только не это. Потому что знаю, что не вынесу. Тогда уж лучше мне вернуться обратно.

Ван Фусэн медленно покачал головой.

— На земле тебе дана одна жизнь, и ты не имеешь права ею пренебрегать. Да, есть кое-что, над чем мы не властны, и с этим приходится мириться. Я пребываю во мнении, что эта ноша будет для тебя легче, чем кажется.

Юмеко знала, что он так говорит не потому, что решил от нее избавиться. Нет. Это для ее же блага. В общем, нечего привередничать.

— Я завтра же начну искать работу, — сказала она.

Мистер Ван улыбнулся.

— Тебе не надо ничего искать. К счастью, у меня есть давний друг, он владеет бюро путешествий. Ему нужна сотрудница, свободно владеющая японским и английским. Ты идеально подходишь. Резюме и собеседования не требуется, моего слова для него было достаточно.

— Я сделаю все, как вы желаете. — Юмеко опустила голову. — Но позвольте мне по-прежнему жить здесь.

Ее благодетель кивнул.

— Видеть тебя рядом — мое самое заветное желание, но я хочу, чтобы ты знала: в последнее время ко мне стали наведываться существа, которых наши предки, твои и мои, называли злыми духами.

Юмеко напряглась.

— Вам что-то угрожает?

— Не знаю, можно ли это назвать угрозой. Но что бы ни случилось, я не хочу, чтобы оно коснулось тебя.

— Хотя бы скажите, что это! — взмолилась она.

Он вскинул руку, успокаивая ее.

— Я только хотел тебя предупредить, чтобы ты была осторожной. Вероятно, опасность незначительная. Как известно, слабый ветерок задуть свечу не сможет, даже если пламя догорает.

В кабинете Роберта Магауана, шефа полиции Пасадены, был установлен современный качественный кондиционер, но ему казалось, что он все равно ощущает бушующую за окнами жару. Ослепительное калифорнийское солнце накаляло оконные стекла и выжигало узоры на ковре. В этом году лето выдалось особенно жарким, к тому же кое-кто из клиентов полицейского управления старался подбросить в печь еще угля.

Магауан, худой, долговязой, сидел, откинувшись на спинку кресла, положив ноги на открытый ящик стола. Размышляя, он одновременно разглядывал симпатичное, немного похожее на бамбук растение в горшке на подоконнике. Многим побывавшим в его кабинете растение очень нравилось, но лишь немногие знали, что это марихуана. Несколькими этажами ниже, в отделе по борьбе с наркотиками, имелась обширная коллекция флоры, культивируемой с одной лишь целью — извести род человеческий. Некоторые экземпляры совершенно не радовали глаз, но их там держали не для того, чтобы любоваться, а для изучения.

Магауана назначили на эту должность, потому что, кроме всего прочего, крайне необходимого, он умел еще ладить с людьми. И не только с подчиненными, а вообще со всеми. Качество редкое и ценное, особенно сейчас, когда в обществе нарастал антагонизм между различными социальными и этническими группами. Пока у отцов города повода пожалеть, что они после ухода на пенсию бывшего шефа полиции выбрали на его место Боба Магауана, не было.

Зазвонил телефон.

— Мистер Тиббз вернулся из суда, — сообщила секретарша. — Вы просили известить.

— Спасибо. Пусть зайдет через десять минут. — Магауан снял ноги с ящика и принял деловую позу. — А пока свяжите меня с мистером Даффи по номеру, который я дал вам утром.

Ожидая связи, он просмотрел письмо, полученное два дня назад, чтобы освежить в памяти кое-какие факты. Затем состоялся короткий разговор по телефону, а минут через пять в кабинете появился Вирджил Тиббз в костюме черного цвета, в котором он ходил в суд.

Среднего роста, сухощавый, он производил обманчивое впечатление человека не очень физически сильного. Но проницательный наблюдатель, присмотревшись, мог обнаружить, что перед ним тренированный атлет, не только быстрый и ловкий, но и с незаурядным самообладанием. Впрочем, многие ничего этого не замечали. Боб Магауан, разумеется, знал его хорошо. Вирджил Тиббз вырос в бедной семье на Юге и стал тем, кем он стал сейчас, проявив нечеловеческие волю и настойчивость.

— Садись, Вирджил. — Боб указал на кресло и продолжил: — С тобой хотят встретиться двое джентльменов. Ты можешь сегодня?

— Какие джентльмены? — поинтересовался Тиббз. — И что у них за дело?

— Это федералы, которым, видимо, понадобилась помощь, — ответил Боб.

— И как глубоко я должен буду влезть в их дела?

Магауан пожал плечами.

— Решай сам.

Тиббз помолчал.

— Шеф Магауан, вы не хотите дать мне никаких указаний?

— Он тебе не нужны, Вирджил. Я поддержу любое твое решение, не сомневайся.

— Надеюсь, вы не продали меня в рабство?

— Да ты что?! Как тебе могло прийти подобное в голову? Я бы вообще предпочел с ними не связываться, но, сам понимаешь, это невозможно. В общем, встретишься, поговоришь, выяснишь, что им надо.

— Ладно, постараюсь им угодить. — Тиббз встал. — Где и когда?

— В три часа они пришлют за тобой машину. Вернешься, зайди ко мне, расскажешь, чего им надо.

— Обязательно.

Тиббз отправился в свой кабинет в мрачном расположении духа. Помогать федералам? Со своими бы делами разобраться. Вон три висят, до сих пор не раскрыты. Обстановка в мире накаляется. Угроза терроризма, неспокойно на Востоке — все это влияло и на ситуацию в стране. Участились убийства, в том числе полицейских. Так что федералы сейчас совершенно ни к чему.

Машина прибыла точно в назначенное время. Новенький «шевроле». Водитель выскочил и открыл для Тиббза заднюю дверцу. Тот немедленно разглядел в нем бывшего военного, привыкшего возить старших офицеров. Значит, разговор с ним заводить не стоит.

С этими мыслями Вирджил устроился на заднем сиденье. Они ехали на север. Автомобиль шел плавно, мягко, в салоне негромко гудел кондиционер, уличный шум сюда почти не проникал. Дорога тянулась вверх, и Тиббз хмуро наблюдал за висевшей над городом пеленой смога. Вдали сквозь дымку просвечивали горы. Когда подъем стал круче, двигатель напряженно загудел, будто тоже страдал от загрязнения воздуха.

Тиббз знал, что в районе, куда въехал автомобиль, находятся предприятия оборонной промышленности, связанные с применением высоких технологий. Разумеется, строго секретные. Через несколько минут машина свернула на боковую дорогу и, миновав еще четверть мили, остановилась у ворот. Водитель предъявил охраннику удостоверение, тот открыл заднюю дверцу и вежливо попросил Тиббза показать свои документы. Внимательно их рассмотрев, охранник открыл ворота и пропустил автомобиль во двор, где стояло полукруглое, ничем не примечательное одноэтажное здание с почти плоской крышей, утыканной вентиляционными патрубками. В дальнем конце виднелась погрузочная эстакада.

Водитель подвел Тиббза к двери с надписью «Администрация» и, коротко бросив: «Там вас встретят», — вернулся к машине.

В небольшом скромном вестибюле за пультом, скрытом стеклянной панелью, сидела женщина-оператор. Едва взглянув на Тиббза, она нажала кнопку. Распахнулась дверь в следующие помещения, за которыми его встретил человек в деловом костюме.

— Мистер Тиббз, моя фамилия Даффи. Позвольте проводить вас к мистеру Уошберну. Он вас ждет.

Даффи направился к ближайшей двери, быстро набрал на электронном замке код и двинулся дальше по коридору. Затем ввел Тиббза в приемную. Вирджил полагал, что они идут к шефу службы безопасности предприятия, но обстановка в приемной свидетельствовала о том, что он ошибается. Панели на стенах темного дерева, толстый дорогой ковер на полу — нет, здесь обитает кто-то рангом повыше. За столами сидели три молодые секретарши. При их появлении одна быстро поднялась и легко постучала в угловую дверь. Затем распахнула ее перед ними.

Обстановка в кабинете не разочаровала Вирджила. Среди добротной дорогой мебели неброского дизайна доминировал ореховый письменный стол с небольшим количеством предметов, самым примечательным из которых являлась фотография в рамке. На ней была изображена красивая женщина с тремя детьми. На стенах, также обшитых деревянными панелями, висели картины маслом — горные пейзажи.

В кабинете их ждали двое. Один за столом — мужчина среднего возраста, от которого веяло здоровьем. Было совершенно ясно, что он давно и регулярно посещает фитнес-клуб и плавательный бассейн. Красавец блондин походил на какого-то популярного киноактера, фамилию которого Тиббз не мог вспомнить. Пожатие у него было крепкое, как у всякого яппи, твердо следующего к намеченной цели.

— Мистер Тиббз, я Дон Уошберн, а это мистер Лониган.

Второй мужчина поднялся с кожаного дивана и пожал Тиббзу руку. В глаза бросился элегантный спортивный пиджак и начищенные до зеркального блеска туфли.

— Какой кофе вы предпочитаете, мистер Тиббз? — спросил Уошберн.

— Черный, пожалуйста.

Информацию немедленно передали по внутренней связи, и через несколько секунд в кабинет вошла секретарша с подносом, на котором стояли четыре изящные японские чашки с кофе. Поставив перед каждым чашку, она удалилась.

Уошберн произнес:

— Спасибо, что так быстро откликнулись на наше приглашение, мистер Тиббз, Коротко поясню: вы находитесь в исследовательском центре государственного значения. Прошу извинить, но больше о нем я ничего сообщить не могу. Наше производство строго засекречено.

— Не сомневайтесь, никто не узнает от меня ни слова, — пообещал Тиббз, глотнув кофе.

— А разве вам что-либо известно? — В голосе Уошберна прозвучали тревожные нотки.

— Думаю, да.

— Неужели? — Он удивленно вскинул брови.

— Я полагаю, вы занимаетесь разработкой нового вида топлива. Скорее всего неуглеводородного.

В кабинете воцарилась напряженная тишина, которую вскоре нарушил Лониган:

— Мистер Тиббз, извините мое любопытство, но нас очень заинтересовало, как вы это определили.

— Ну хотя бы по толщине ковра, — ответил Вирджил, продолжая потягивать мелкими глотками кофе.

— По-моему, не стоит ходить вокруг да около, — едва сдерживаясь, произнес Уошберн. — Наша служба безопасности где-то прокололась, и мне очень важно знать где. Кстати, ковер постелили по моей инициативе, и, если он чем-нибудь нас выдал, пожалуйста, скажите.

Вирджил поставил чашку на столик.

— Вы прислали за мной новый автомобиль, который, несомненно, хорошо обслуживается. Однако при подъеме двигатель вдруг загудел, причем заметно. Его температура, судя по показаниям на приборной доске, не превышала нормы. Значит, либо был неправильно отрегулирован момент зажигания, либо в бак залит бензин низкого качества. Когда мы прибыли на место, я увидел на крыше вентиляционные трубы и понял, что вы работаете с двигателями внутреннего сгорания, испытываете новое топливо.

— А что с ковром?

— Он помог мне вынести окончательное суждение. В совсем новом автомобиле, за которым хорошо следят, вряд ли возникнут проблемы с регулировкой момента зажигания. Значит, второе. Вы пытаетесь сэкономить на бензине, покупаете дешевый. Такое иногда бывает, когда проект, которым занимается компания, капиталоемкий и приходится экономить на всем.

Уошберн кивнул:

— Да, вы правы.

— Но когда я увидел этот ковер, стало ясно, что дело тут не в экономии. Значит, остается одно — вы на своих автомобилях испытываете разработанное новое топливо.

Уошберн быстро что-то записывал в блокнот.

— Надо немедленно скрыть вентиляционные трубы. И прекратить возить посетителей на наших испытательных автомобилях. Что-то еще?

— Нет, это все, — ответил Тиббз. — А теперь, может, вы объясните, для чего я вам нужен?

Даффи и Лониган представились. Они были федеральными агентами бюро по борьбе с наркотиками.

Дальше беседу продолжил Лониган:

— Мистер Тиббз, в нашем ведомстве есть досье на всех заметных сотрудников полиции в стране. И когда нам недавно потребовался человек, свободно владеющий сербскохорватским языком, мы без труда его нашли. Это был заместитель шефа полиции Кливленда. Вы помните встречу с неким Готшальком?

Вирджил задумался.

— Да, инженер-ракетчик.

Лониган кивнул.

— Полиция Уэллса задержала его для допроса в связи с убийством, которое вы там расследовали.

Тиббз поморщился. Ему не очень хотелось об этом вспоминать.

— Так вот, вы тогда произвели на него большое впечатление, которым он поделился с сотрудниками службы безопасности на мысе Кеннеди. Вот таким способом вы попали в наше досье.

— Хорошо. — Вирджил вздохнул. — Так в чем же все-таки дело?

Лониган улыбнулся.

— Да, давайте перейдем к делу. Нам нужна ваша помощь в расследовании очень сложного преступления.

— Если шеф Магауан не возражает, то и я тоже. — Он пожал плечами. — Но у меня нет особых способностей. Иностранными языками я не владею, в химии тоже разбираюсь слабо. До сих пор мне приходилось заниматься исключительно убийствами. В этом деле я более или менее специалист. Но у нас есть сведущие в наркотиках люди.

Даффи извлек из кармана сложенный лист, развернул и притворился, будто читает.

— Вот тут сказано, что вы обладатель черного пояса карате. Кто его вам выдал?

— Нисияма.

— Мы хорошо знакомы с мистером Нисиямой. Черный пояс от него получить труднее, чем Моше Даяну водрузить знамя победы над Каиром. Если вы прошли обучение у такого мастера и это длилось не один год, то, уверен, с проблемами, связанными с Востоком, наверняка разберетесь.

— Из японского знаю лишь спортивные термины, — заметил Тиббз. — Да и с самой Японией знаком поверхностно. Только правила поведения, принятые в боевых искусствах.

— Но вы также изучали айкидо под руководством Таканаси.

— Да, лет пять.

— Тоже черный пояс?

— Пока нет.

Дальше снова заговорил Лониган:

— Мистер Тиббз, вероятно, кое-что из того, что я сейчас расскажу, вам известно, но все равно прошу внимательно выслушать. Это необходимо для создания общей картины.

— Конечно.

— Накануне Второй мировой войны японцы, которые тогда были настроены чрезвычайно агрессивно, наводнили соседний Китай опиумом с определенной целью — понизить сопротивляемость нации. Надо заметить, что в Китае проблема наркомании и без того была острой. Еще в тридцать шестом году нанкинское правительство, угрожая смертной казнью, потребовало от наркоманов лечения. Но все равно через два года одну восьмую жителей Нанкина составляли безнадежные наркоманы. И положение ухудшалось. Шестнадцать лет спустя ситуация изменилась. Коммунистам в Китае с помощью репрессий удалось остановить рост наркомании и в значительной степени решить данную проблему. Но остался Гонконг, где активно действует наркомафия. Теперь ее деятельность направлена на Запад, и прежде всего на США. — Он подошел к окну и развернулся, ухватившись сзади за подоконник. — Ни для кого уже не секрет, сколько наших солдат во Вьетнаме подсели на иглу. А марихуану и героин туда поставляет китайская мафия. В докладе адмирала Уильяма Мака, представленном в президентскую комиссию в августе семидесятого, приведены ужасающие цифры. Наркотики приносят мафии фантастические доходы.

— Вы специалист по убийствам, — вставил Даффи. — А это массовое убийство. Понимаете?

— Что от меня требуется? — спросил Тиббз.

Зазвонил телефон на столе Уошберна. Он снял трубку и посмотрел на Тиббза.

— Это вас.

— Вирджил, извини, что отрываю, но дело срочное, — раздался голос Магауана. — Заканчивай там поскорее и приезжай сюда. У нас еще одно убийство, как раз по твоей части.

Подавленная неутешным горем Юмеко, тихо сидела в кресле, закрыв глаза и пытаясь хотя бы так отгородиться от окружающего мира. Страдать ей было не в новинку, но это несчастье обрушилось как снежная лавина. Ну почему так случилось, что мистер Ван, единственный в мире человек, обративший на нее внимание и проявивший доброту, теперь лежит мертвый?

Погибший от руки убийцы.

Горе было настолько острым, что она была готова сделать харакири, но на это имели право только жены и дочери самураев. К тому же Юмеко знала, что обязана жить хотя бы потому, что, кроме нее, покойного мистера Вана некому оплакать и почтить его память, тем самым обеспечив достойнейшему человеку блаженство в ином мире. А после этого она мечтала присоединиться к нему. Все равно впереди ее не ожидает ничего хорошего.

У ее кресла на корточки присел полицейский, который явился на вызов, после того как она обнаружила убитого мистера Вана.

— Я вам очень сочувствую, мисс Ван, — сказал он.

Юмеко вздрогнула. «Какая мисс Ван? Ах да, этот добрый полицейский думает, что я его дочка». Она открыла глаза.

— Сейчас вашего отца нельзя трогать. Давайте немного подождем: скоро приедет знающий человек и все сделает как надо.

— Спасибо, — еле слышно произнесла Юмеко.

Сколько прошло времени, она не представляла, но, услышав, как открылась входная дверь, привычно напряглась. А затем вспомнила, что бежать докладывать мистеру Вану о визитере не нужно, потому что нет уже на земле этого замечательного человека.

Вирджил Тиббз спокойно выслушивал в прихожей доклад полицейского Барри Ротберга.

— Девушка позвонила час назад. Видимо, в доме жили только двое, она с отцом. Девушка в гостиной. Потрясена настолько, что не может разговаривать.

— Больше никто ничего не видел?

Ротберг покачал головой:

— Нет. Шеф Магауан строго приказал ничего до вашего приезда не трогать. Мы исполнили это в точности.

Вирджил кивнул:

— Хорошо.

Он вошел в комнату в задней части дома. Вначале неторопливо оглядел музейные шкафы, заполненные красивыми статуэтками, вероятно, редкими и дорогими, внимательно осмотрел плотно задвинутые шторы, почти совсем не пропускающие дневной свет. Не ускользнул от его внимания и дорогой красный ковер на полу, который он тщательно проверил: может ли ворс держать следы. Убедившись, что не может, Вирджил Тиббз повернулся к мертвому мистеру Вану, лежащему среди своих сокровищ в весьма странной позе: на спине, вытянув руки вдоль тела. Казалось, он принял эту позу добровольно.

И вообще отсутствовали какие-либо очевидные признаки, что над ним было совершено насилие. Спокойное, почти безмятежное лицо, раскрытые глаза, обращенные вдаль. Лежал он примерно под углом в тридцать градусов к стене, недалеко от небольшого стола, стоящего в центре комнаты. Стол был покрыт толстой бархатной скатертью. Установленный на потолке светильник направлял узкий луч прямо в его середину. Два шкафа с нефритовыми статуэтками были открыты, но опять же без следов взлома. Со стеклянных полок кто-то снял четыре статуэтки. Они были тут же, лежали на полу, полукругом, по две с каждой стороны головы их почившего владельца. Со своего места в шкафу сняли еще одно изделие из нефрита — нечто похожее на кинжал. Он торчал, глубоко всаженный в грудь мистера Вана с левой стороны. Это был Я-Чан, символ власти в средневековом Китае, который совсем недавно стал экспонатом коллекции мистера Вана. Но Вирджил Тиббз пока этого не знал.

Он долго стоял, задумчиво поглаживая подбородок, затем опустился на колени рядом с убитым и внимательно осмотрел его. Сзади подошел его помощник, Флойд Сандерсон, но стоял тихо, зная, что отвлекать сейчас шефа нельзя.

— Что сказал доктор? — спросил Тиббз.

— Почти ничего. Констатировал смерть, примерно четыре или пять часов назад.

Тиббз поднял безжизненную руку мертвого старика и слегка согнул. Потом спросил, не поднимая головы:

— Кондиционер здесь был включен?

— Не знаю, — ответил Сандерсон. — Надо спросить у девушки. Думаю, что нет. Когда мы вошли, все предметы были теплые.

Тиббз кивнул:

— Ты прав. Тут не очень прохладно.

Он продолжил осмотр трупа, не прикасаясь к лежащим у его головы нефритовым статуэткам.

— Что фотографии?

— Сняты на черно-белую пленку и цветную. Уже печатают.

— Хорошо. — Он повернулся к Сандерсону. — Как ты думаешь, эти статуэтки у головы выбрали случайно или в этом есть какой-то смысл?

Помощник пожал плечами:

— Не представляю. Я такого никогда не встречал раньше.

— Я тоже. Разве что во втором акте «Тоски». А что, если статуэток было больше и несколько унесли?

— Какие?

Тиббз встал.

— Надо подумать.

В комнату вошел эксперт по отпечаткам пальцев.

— Да, работы вам тут много, — проговорил Вирджил, обводя взглядом шкафы.

— Вы хотите, чтобы я обработал все эти предметы? — спросил эксперт, ставя на стол свой саквояж.

— Пожалуй, нет. Пока займитесь только теми, что в открытых шкафах. Остальные, если понадобится, можно будет посмотреть позднее.

— Хорошо.

Эксперт стал готовиться к работе. Открыл саквояж и выложил щеточки из верблюжьей шерсти, баночки с черным порошком и рулончики полиэтиленовой пленки.

Вирджил обратился к Сандерсону:

— Где девушка?

— В гостиной. Сидит, ни с кем не хочет разговаривать.

Вирджил кивнул.

— Ладно, пойду к ней. А ты оставайся тут, следи, чтобы все было в порядке.

По пути он остановился в столовой, со вкусом обставленной мебелью, которая, на его непросвещенный взгляд, казалась восточной. Чего стоили только одни эти стулья из тикового дерева! Дивная работа. Вирджил не удержался и погладил спинку одного стула. Да, покойный мистер Ван знал толк в красивых вещах и умел их ценить.

Шторы на окнах были только слегка раздвинуты. Значит, мистер Ван предпочитал жить, отгородившись от соседей. Кажется, он был единственным китайцем в этом районе Пасадены. Не исключено, что особого дружелюбия они к нему не проявляли. Вирджил полюбовался экзотическими рыбками, плавающими в аквариуме у окна, воображая, в какой утонченной атмосфере здесь вкушали пищу, какие вели интересные умные беседы. Как жаль, что уже никогда не удастся отужинать с мистером Ваном. Вот это было бы событие.

Посокрушавшись, он неслышно вошел в гостиную. Девушка сразу подняла голову. В глазах застыли боль и страдание. Внимательно присмотревшись к ней, Вирджил понял, что она не является дочерью покойного. Он опустился в кресло и негромко произнес:

— Мне искренне жаль беспокоить вас в такой момент, но это необходимо.

Девушка молчала. Вирджил подождал несколько секунд и сказал:

— Пожалуйста, назовите себя.

Она повернула к нему голову, отбросив с лица волосы.

— Меня зовут Юмеко Нагасима.

— То есть вы японка.

— У вас есть глаза, и вы что, ими не видите, кто я такая? — Ему показалось, что она будто разозлилась.

— Нет, не вижу, — ответил он, не понимая причины ее недовольства. — А кто вы такая?

— Я айноко.

Тиббз понятия не имел, что это значит, но пока уточнять не стал.

— Но родились вы в Японии?

— Да.

— Давно?

— Мне двадцать шесть лет.

— Вы замужем?

— Нет.

— Могу я вас звать Юмеко?

— Как пожелаете.

— Где вы обучились английскому, Юмеко?

— В школе, в Японии.

— Надо же, как хорошо у вас там учат. Вы говорите почти без акцента. А я по-японски знаю всего несколько слов.

— А зачем это вам вообще?

— Мой сэнсэй по карате рекомендует. Говорит, что мне следует изучать японский.

— Вы каратист?

Это было то, чего он добивался. Хоть какая-то инициатива от нее в разговоре.

— Сёдан десу, — объявил он, сразу израсходовав значительную часть своего словарного запаса японского языка.

— У вас черный пояс? — удивилась она.

— Да.

— И аттестовали вас в Японии?

— Совершенно верно.

Она рассматривала его несколько секунд, затем то ли спросила, то ли констатировала факт:

— Вы полицейский.

— Да, Юмеко, я полицейский. — Он пожал плечами, словно признаваясь в чем-то не очень приличном. — А теперь объясните, что такое айноко.

Она опустила голову.

— Это можно перевести как «дитя любви». Мои мать и отец женаты не были. Он американец, военный. — Она встретилась с ним взглядом. — Но мама не захотела мне сообщить ни его имя, ни фамилию. Я знаю только, что отец был чернокожий… как вы.

Больше Вирджилу Тиббзу ничего объяснять было не надо. Он внимательно ее разглядел. Восточные глаза, лицо, только нос слегка приплюснутый, негритянский, и, конечно, кожа. «Боже, как этой девочке тяжело живется! Вот я негр, и белые меня презирают, особенно на Юге, но среди соплеменников я брат, такой же, как они. А эту девушку отвергли и японцы, и негры. Она не японка, но негритянкой тоже ее назвать нельзя. Таким место на Ямайке, в Бразилии, возможно, на Гавайях. Там, наверное, на ее происхождение никто не обратит внимания. Но здесь, а особенно в Японии, где так сильны традиции…»

— Моя мать была красивой женщиной, — вдруг сказала Юмеко.

Тиббз обрадовался. Он не рассчитывал, что она станет с ним откровенничать.

— У нее был муж, двое сыновей. А потом началась война. Муж погиб. А вскоре к нам пришли американцы. В общем, сами понимаете, чем мама стала зарабатывать на жизнь. А как прокормишь детей? Мой отец ничего обо мне не знает. Он уехал еще до моего рождения.

— Ваша мать сейчас живет в Японии?

Юмеко печально покачала головой. Вирджил решил сменить тему.

— Мистер Ван вас… опекал?

Она кивнула.

— Он вернул мне жизнь. Помог понять, что я тоже человек и имею право на счастье.

— Это он привез вас сюда?

— Да. В Японии я работала при нем переводчицей. Претенденток было много, но он выбрал меня. А когда узнал про мою жизнь, предложил поехать с ним, стать в его доме экономкой. Причем никаких условий не ставил. Те месяцы, что я у него прожила, были настоящим счастьем. — Юмеко не выдержала и тихо заплакала.

Вирджил терпеливо ждал, пока она успокоится, и протянул ей чистый носовой платок. Она взяла его и вытерла глаза. Не часто в практике Тиббза женщины в сходных обстоятельствах принимали от него такую любезность.

— У вас здесь есть приятели или знакомые? — спросил он.

— Откуда?

— Может, вам пригласить сюда кого-нибудь в помощь? Я это могу организовать.

— Спасибо, не надо. Я вполне способна позаботиться о себе сама.

— Но я настоятельно прошу вас пока дом не покидать. Вероятно, мне понадобится ваша помощь. — Тиббз замолчал, ожидая ответа, но Юмеко лишь покачала головой. И он продолжил: — Позвольте мне задать вам несколько вопросов?

Она кивнула.

— Мистер Ван был богатым человеком?

— Не знаю.

— Он занимался каким-нибудь бизнесом?

— Да, мистер Ван продавал антикварные изделия из нефрита.

Тиббз задумался.

— То есть статуэтки в шкафах не его коллекция, а приготовлены на продажу?

Юмеко, немного успокоившись, попыталась выпрямиться в кресле.

— Мистер Ван продавал нефрит, у него имелась своя клиентура, но в шкафах не все для продажи. Некоторыми экспонатами он очень дорожил и никогда бы их не продал. Иногда люди приходили, просто чтобы посмотреть его коллекцию. Он позволял это только хорошо знакомым.

— Я полагаю, мистер Ван являлся знатоком нефрита.

— Да, несомненно. Он вообще был мудрым человеком. И очень честным. Никогда не продавал подделок, даже если сам ошибся и купил это как подлинник. Недавно клиенту очень понравилась одна вещь. Мистер Ван сказал, что это подделка, а он продает только подлинники. Но тот все равно хотел ее купить. Тогда мистер Ван ему эту вещь просто подарил. А этот клиент был богатый.

— Когда это произошло, Юмеко?

— Вчера.

Тиббз достал блокнот.

— Вы запомнили фамилию клиента?

— Да, это был мистер Дональд Уошберн.

Дон Уошберн сам открыл входную дверь своего роскошного особняка, чтобы впустить Вирджила Тиббза. Даже если этот неожиданный визит его раздражал, он все равно был с гостем вежлив ровно настолько, насколько требовали приличия. Они прошли через обширную, дорого обставленную гостиную к закрытой веранде в задней части дома. Там Уошберн жестом показал Вирджилу на кресло и направился к небольшому бару.

— Что будете пить?

— У вас есть «Хииринг»? — Тиббз любил этот знаменитый датский вишневый ликер.

— Конечно. Вам со льдом?

— Да.

Уошберн кивнул. Разлил ликер в два изысканных бокала, добавил льда. Один подал гостю и опустился в кресло напротив.

— Чем могу быть вам полезен?

Вирджил пригубил напиток.

— Мистер Уошберн, вы хорошо знали Вана Фусэна?

Хозяин дома удивленно вскинул брови.

— Не понимаю, почему вы задали этот вопрос в прошедшем времени?

— Мистер Ван умер. Сегодня днем.

— Естественной смертью?

— Нет, сэр, его убили.

— Боже!

Вирджил посидел молча, прикладываясь к бокалу с великолепным ликером, давая время белокурому красавцу прийти в себя от этой сокрушительной новости. Наконец Дон Уошберн спросил:

— Как это случилось?

— Пока неизвестно. Сопротивления, видимо, он не оказывал. Найден лежащим на полу в комнате, где хранилась его коллекция нефрита. Насколько мне известно, вы были в числе его последних визитеров. — Тиббз слабо улыбнулся. — В моем вопросе нет никакого скрытого смысла.

Уошберн кивнул:

— Да, я виделся с ним вчера. Мы были хорошо знакомы. Кстати, это ответ на первый ваш вопрос в начале разговора.

— Вы коллекционируете изделия из нефрита?

— Да, мистер Тиббз, я коллекционер, но не продвинутый. Только начал изучать эту сложную и невероятно интересную область искусства. Она стоит в мире особняком.

— Но сам мистер Ван был в данной области крупным специалистом?

— Да. К тому же честный, добросовестный человек, каких мало.

— Вы являлись его клиентом?

— Я купил у мистера Вана примерно семьдесят процентов моей коллекции. Она не очень обширная, и я начал ее собирать, следуя его советам.

— А где вы приобрели остальные тридцать процентов?

— В разных местах. Кое-что в антикварном магазине «Гампс» в Сан-Франциско, одну или две вещи в Тайбее. На Тайване можно найти чэнь-юй — так называют там настоящий нефрит, — только надо знать, где искать. Именно настоящий, а не хлам для туристов.

— А что, есть подделки?

Уошберн махнул рукой.

— Множество. И его часто выдают за подлинный. Даже придумали название «новый нефрит». Например, изделия из так называемого мягкого нефрита чоу. Он не настоящий.

— Я думаю, что вы приуменьшаете свои знания, — заметил Тиббз.

— Кое в чем я, конечно, разбираюсь, но по сравнению с такими знатоками, как мистер Ван или Го Кэнтун, просто дилетант.

Тиббз помолчал.

— Сегодня я имел удовольствие познакомиться с вами при иных обстоятельствах. Но теперь расследование убийства мистера Вана помешает мне помогать вам в делах с наркотиками. И я приехал кое о чем вас расспросить.

— Я не возражаю, — произнес Дон Уошберн, поднимаясь, чтобы приготовить еще выпивку. — Может, мне следует пригласить адвоката?

Вирджил допил ликер и поставил бокал на столик.

— Пригласите, если желаете. Но сейчас меня интересует общая информация, не касающаяся вас лично.

Уошберн принес бокалы и снова сел в кресло.

— Хорошо. Я вас слушаю.

— Как называется компания, которую вы возглавляете?

— «Уошберн и партнеры». Производство у нас секретное, поэтому название выбрано туманное.

— Какое отношение это имеет к бюро по борьбе с наркотиками?

Уошберн задумался.

— Информация эта, конечно, конфиденциальная, но я вам отвечу. Мы выполняем заказы этой организации.

— А почему Даффи и Лониган решили встретиться со мной именно в вашем офисе?

— Потому что у меня с ними отношения не только служебные. Они мне очень помогли в одном важном деле.

— Сколько у вас детей, мистер Уошберн? Четверо?

Хозяин дома удивленно посмотрел на него.

— Откуда вы знаете?

Вирджил улыбнулся.

— Я увидел в вашем кабинете семейную фотографию — жена и трое детей, но почему-то решил, что у вас есть еще один сын — тинейджер.

— Вы угадали, мистер Тиббз, у меня действительно есть семнадцатилетний сын, Робин. Славный мальчик, рос нормально. Правда, у него была врожденная патология стопы, но ее благополучно исправили. И вот представляете, мистер Тиббз, когда Робину было пятнадцать лет, один мерзавец уговорил его попробовать белого порошочка.

— Героин?

— Да. — Уошберн мрачно кивнул. — Ну а потом покатилось. Я заподозрил неладное в начале лета, когда сын почему-то начал избегать бассейна. То плавал — не вытянешь, едва мог дождаться начала сезона, а тут… Короче, выяснилось, что он боится показать нам свои руки. Я сразу повел его к нашему доктору. Вскоре с этими наркодельцами разобрались Даффи и Лониган.

— Я вам искренне сочувствую, — сказал Вирджил. — А где сейчас ваш сын?

— В Кентукки.

— В клинике Лексингтона?

— Да.

Тиббз встал.

— Не смею больше отнимать у вас время. Большое спасибо. Только еще вопрос. Может, вы назовете мне кого-нибудь из друзей мистера Вана, с которыми он был связан профессионально?

Уошберн задумался.

— Есть один, его зовут Джонни Ву. Живет в китайском квартале. Я с ним незнаком, но знаю, что он тоже торгует нефритом. Его личные качества мне неизвестны.

— А девушка?

Уошберн покачал головой.

— Она для меня загадка. Достаточно образованна и воспитанна. Что ее связывало с Ваном, непонятно. Но он был не из тех, кто облагодетельствует какую-нибудь несчастную девушку, а потом затащит к себе в постель. Да и староват был мистер Ван для подобного.

Вирджил еще раз поблагодарил Дона Уошберна и покинул его дом.

Затем, сидя в машине, посмотрел на часы. Очень хотелось поехать домой. День был ужасно длинный. С утра его измотали в суде, потом встреча с федералами, после вызов на убийство антиквара Вана. Но жизнь в китайском квартале Лос-Анджелеса сейчас только пробуждается и время для встречи с Джонни Ву самое подходящее.

Он выехал на скоростную автостраду и принялся размышлять о лежавшем на ковре старике со старинным нефритовым кинжалом в груди. А справа и слева от его головы кто-то положил по две нефритовые статуэтки. То есть всего их пять. Это непременно должно что-то означать.

Погрузившись в мысли, Тиббз едва не пропустил поворот к Северному Бродвею. Через три минуты он выехал на автостоянку напротив богато украшенного входа в новый китайский квартал. Вышел из автомобиля, запер дверцу и протянул руку за талоном, но молодой служащий, мексиканец, покачал головой. Как он распознал в нем полицейского, было загадкой, но Тиббз на ней зацикливаться не стал.

Он пересек улицу, прошел мимо статуи Сунь Ятсена и углубился в лабиринт ресторанчиков, сувенирных лавок и антикварных магазинов, где продавалось все — от откровенного ширпотреба до подлинных произведений искусства. Вирджил заглянул в первый попавшийся магазин и обратился к стоявшей за прилавком невысокой китаянке:

— Где я могу увидеть Джонни Ву?

— Он вас ожидает?

Тиббз покачал головой.

— Я полицейский. Приехал поговорить.

— Скорее всего он в ресторане «Генерал Ли».

— Большое спасибо.

Он зашагал по улице и остановился у двери одного из самых популярных ресторанов в квартале. Тут его встретила стройная красавица китаянка в зеленом облегающем платье.

— Добрый вечер, сэр. Ужин на одного?

Вирджил улыбнулся. Он сделал бы это в любом случае.

— Я ищу мистера Джонни Ву. Он здесь?

Девушка вгляделась в него и произнесла:

— Сейчас выясню, сэр.

— Спасибо. Пожалуйста, передайте мистеру Ву, что с ним хочет поговорить Вирджил Тиббз.

Чтобы скоротать время, он принялся разглядывать бар и с удивлением констатировал, что здесь все то же самое, что и в десятке тысяч других. То, что ресторан китайский, значения не имело. Выпивку тут подавали ту же самую.

Вернувшаяся вскоре девушка произнесла с поклоном:

— Прошу вас пройти со мной, мистер Тиббз, — и повела его вверх по лестнице на второй этаж, где находился обеденный зал.

Никогда прежде Вирджил здесь не бывал, и теперь видел, что это заведение нового типа. В его представлении китайский ресторан всегда был местом, куда люди европейской внешности заходили поесть китайского рагу с грибами и острым соусом и, может, немного вдохнуть экзотической атмосферы Востока. Там было все просто, и привлекали людей такие заведения прежде всего своей дешевизной. Ресторан «Генерал Ли» являлся дорогим и фешенебельным. Зал был почти заполнен. В основном за столиками сидели люди с азиатской или восточной внешностью. Тиббз заметил даже несколько негров. Да, времена меняются. Новому поколению живется легче.

Девушка двигалась с удивительной грацией. Она подвела его к нише, где за столиком, накрытом на четверых, сидел мужчина, и с поклоном удалилась. Джонни Ву приветливо улыбнулся.

— Садитесь, мистер Тиббз. У вас вид человека, которому необходимо выпить.

Джонни Ву являл собой полную противоположность мистеру Вану. Среднего возраста, среднего роста, чуть полноватый, но подвижный. Внешность китайская, но во всем остальном — типичный американец. Он встал пожать руку Тиббзу, затем сел и подал знак официанту.

Джонни Ву посмотрел на Вирджила.

— Чем вас угостить?

— А что у вас есть?

— У нас есть все.

Вирджил улыбнулся.

— Тогда на ваше усмотрение.

Официанту, видимо, ничего объяснять было не надо. Он молча удалился. А Джонни, усадив Тиббза, сразу перешел к делу:

— Я полагаю, вы пришли ко мне по поводу смерти Вана Фусэна. У меня нет сомнений, что, когда этим занялся такой талантливый сыщик, преступление будет раскрыто.

— Так вы уже знаете? — притворно удивился Вирджил.

— Естественно. Ван был заметным человеком, и о его гибели сообщили в новостях по радио. Прошел даже сюжет по телевидению.

Тиббз кивнул:

— Вы правы, я пришел в связи с его гибелью. И рассчитываю на вашу помощь. Пожалуйста, расскажите о нем. Особенно меня интересуют его враги, если они имелись. Вероятно, мистера Вана убил кто-то из них.

Джонни Ву задумался.

— Не знаю. — Он подождал, пока официант подаст выпивку Вирджилу, затем продолжил: — Однажды в разговоре он упомянул о трудностях, но уточнять не стал. Ван был скрытным.

— Вы не считаете, что к этому могла быть причастна его гостья?

— Юмеко? Сомневаюсь. Она много пережила у себя на родине из-за своего происхождения и Вана просто боготворила. Он ее действительно облагодетельствовал.

— Мистер Ву, я слышал, что вы тоже торгуете нефритом.

— К чему формальности, зовите меня просто Джонни. Да, я торгую нефритом, но сейчас товара поступает очень мало. А хлам, который поставляет сюда председатель Мао, мне даром не нужен. Изредка кое-что появляется, но на этом прибыльный бизнес не построишь. О торговле нефритом сейчас можно говорить с большой натяжкой. Так, выполняю время от времени небольшие заказы.

Тиббз пригубил из своего бокала. Что там, он не понял, но вкус и аромат были превосходные.

— А как шли дела у мистера Вана?

Джонни Ву пожал плечами.

— Получше, чем у кого-либо здесь. Он имел надежных поставщиков. Только подлинники, никаких имитаций. Даже из Пекина иногда ему приходили настоящие вещи эпохи династии Цинь. — Он посмотрел на Вирджила. — Вы знакомы с историей Китая?

— К сожалению, нет, — признался тот.

— Так почитайте. Такому культурному человеку, как вы, это просто необходимо. Есть несколько хороших книг о нефрите. Об этом надо знать, если собираетесь распутать убийство Вана Фусэна.

— Вы полагаете, оно связано с нефритом?

— Несомненно. Ведь его закололи нефритовым кинжалом, к тому же не простым.

Тиббз помолчал, смакуя удивительный коктейль, которым его угостили.

— Наверное, вы правы. Но есть одно обстоятельство. Я почти уверен, что кинжал вонзили в грудь мистера Вана уже после того, как он умер.

Хорошо выспавшись ночью, Вирджил Тиббз почувствовал себя готовым к восприятию мировых проблем вообще и связанных с гибелью Вана Фусэна — в частности. Отчего люди не научатся наконец вести себя подобающим образом? Кажется, они придумывают и принимают законы лишь затем, чтобы их постоянно нарушать. Иногда это превышение скорости автомобиля на несколько миль в час, но, к сожалению, нередки случаи, когда хладнокровно убивают человека, если он чем-то мешает.

Зайдя в свой кабинет, он позвонил шефу Магауану и сообщил, что убийство китайского антиквара сложное и он пока сотрудничать с бюро по борьбе с наркотиками не может. Боб Магауан пообещал все уладить.

Его сосед по кабинету, детектив Боб Накамура, все это время терпеливо ждал, чтобы сообщить новость:

— Звонили из суда. Подсудимого по твоему делу присяжные признали виновным.

— И сколько ему дадут?

— Думаю, лет пять.

— На сей раз на условно-досрочное освобождение этот негодяй не может рассчитывать.

— Разумеется, — согласился Накамура. — Еще звонили из лаборатории насчет отпечатков по делу твоего китайца. Там были только отпечатки его самого и девушки. Она что, действительно японка?

— Не совсем, — ответил Тиббз. — У нее мать японка, а отец негр, американский военный.

— То есть она айноко.

— Вроде того.

Детектив Накамура, в очках, подстриженный «ежиком», ни дать ни взять средний американский буржуа нисеи, как называют родившихся в США японцев, развернулся к нему в кресле.

— Таким везде трудно. Особенно в Японии. Но и негритянская община здесь вряд ли отнесется к ней благосклонно.

Тиббз кивнул:

— Полностью с тобой согласен. Я вчера виделся с этой девушкой, и она произвела на меня приятное впечатление.

— Красивая?

Тиббз усмехнулся:

— На мой вкус, да. Но она была настолько убита горем, что я ее особенно не рассмотрел.

— А кем она ему приходилась? — поинтересовался Накамура. — Сожительницей?

— Понимаешь, Боб, он же был стариком. И потом, как говорят, высоконравственным. Так что непохоже. Вероятно, это глупо, но насчет сожительницы я не верю.

— Тебе нужна моя помощь?

Тиббз встал.

— Да, позвони в морг и уточни насчет причины смерти. Я подозреваю, что каменный кинжал тут ни при чем.

По дороге к дому Вана он думал о том, что в ближайшее время надо обязательно почитать насчет нефрита, потому что его невежество в этом предмете может оказаться препятствием в расследовании преступления. Нужно будет заехать в библиотеку.

Юмеко открыла дверь почти сразу, как он позвонил.

— Доброе утро, мистер Тиббз.

— Доброе утро, мисс Нагасима.

— Зовите меня Юмеко.

Он улыбнулся.

— В таком случае и вы зовите меня Вирджил.

Он последовал за ней в гостиную, где они разговаривали вчера.

— Как вы сегодня себя чувствуете?

— Получше, — ответила она. — Мистер Танака такой добрый. Он разрешил мне пока не приходить в офис. Я проработала у него всего один день.

Они сели в кресла.

— Юмеко, — произнес Вирджил, — моя задача — найти убийцу мистера Вана. Вы хотите, чтобы я раскрыл преступление?

Она удивленно посмотрела на него.

— Конечно.

— Тогда помогайте. Я буду вас спрашивать, а вы постарайтесь отвечать как можно подробнее.

— Пожалуйста, спрашивайте.

— Начнем с родственников мистер Вана. Они у него есть?

Она покачала головой:

— Здесь никого. Но он упоминал, что его младший брат живет в коммунистическом Китае. Жив ли он, неизвестно.

— Мистер Ван был когда-нибудь женат?

— Не знаю. Но однажды он говорил о своей дочери. Вроде она тоже живет в Китае.

— Все эти нефритовые сокровища принадлежали ему?

— Да.

— Очевидно, они стоят огромных денег.

— Наверное.

— Юмеко, он когда-нибудь в разговоре с вами упоминал о завещании?

— Нет.

— А кто его адвокат?

— Мистер Файнгольд. Кстати, тоже коллекционер нефрита.

— Мистер Ван занимался только нефритом?

Юмеко смутилась.

— Я не понимаю, о чем вы спрашиваете.

— Ну, у него было какое-нибудь иное увлечение? Может, он еще каким-то способом зарабатывал деньги?

Она покачала головой.

— Насколько я знаю, мистер Ван был достаточно богат, и ему вообще не надо было зарабатывать деньги. Он просто любил нефрит.

— Сюда приходило много клиентов?

— Нет. В основном он получал и отправлял заказы по почте. Клиенты выбирали образцы по фотографиям. Они ему доверяли. Особо ценные вещи посылал с курьером.

— Мистер Ван вел учет клиентов?

— Да, конечно. Он поручил это мне, как только я поселилась здесь. — Юмеко задумалась, затем посмотрела на Тиббза. — Вы знаете, одна покупка до сих пор клиенту не отправлена. Это мистер Харви. Когда вчера по телевизору сообщили о смерти мистер Вана, он позвонил вечером и попросил прислать вещь, которую уже оплатил.

— А где живет мистер Харви?

Юмеко раскрыла блокнот.

— В Санта-Мадре.

— Вы не возражаете, если покупку ему доставлю я?

Юмеко оживилась.

— Вы можете это сделать?

— Разумеется. — Он не стал объяснять, что это хороший повод встретиться и поговорить с одним из клиентов Вана.

Девушка встала.

— Пойдемте, я уложу его статуэтку в коробку.

— Я напишу вам расписку, — сказал Тиббз. — И у него обязательно возьму. Мало ли что.

Они направились в комнату в задней части дома, где хранилась коллекция нефрита и где убили Вана. Юмеко шла впереди, и Вирджил невольно сравнивал ее походку с вчерашней китаянкой в ресторане «Генерал Ли». Юмеко была не менее грациозна, но по-иному. Китаянка была чуть выше ростом и стройнее, но у Юмеко был свой шарм. Высокая грудь, округлые бедра. Видимо, сказались гены ее отца. В любом случае смотрелась девушка великолепно.

Юмеко отперла комнату, вошла и включила свет. На ковре, на месте, где раньше лежал убитый мистер Ван, виднелись его контуры, очерченные мелом. Нефритовые статуэтки убрали в шкаф.

Избегая смотреть на ковер с контурами своего благодетеля, девушка открыла нижнюю секцию шкафа и, порывшись там, извлекла небольшую связку ключей.

— Запасной комплект, — объяснила она. — Я не хочу брать те, что были у мистера Вана.

Она отперла стеклянную дверцу одного шкафа в левой части комнаты и осторожно извлекла оттуда бледно-зеленую фигурку китайской красавицы. В руках красавица держала поднос с фруктами. Причем один плод отличался по цвету от остальных. Так мастер использовал фактуру камня, где в одном месте имелся желтовато-красный оттенок. Когда Юмеко поставила фигурку в центр столика, она как будто ожила, освещенная узким лучом расположенного на потолке фонаря.

Тиббз наклонился, чтобы лучше рассмотреть замечательное творение неизвестного мастера, боясь прикоснуться. Невозможно было даже представить, что это вырезано из куска твердого камня. Пусть очень редкого, но камня. И он укрепился в своем намерении прочитать книги о нефрите. Фигурка была несомненно дорогая, но сколько именно она стоила в долларах, определить было невозможно.

Юмеко открыла самое нижнее отделение шкафа, откуда достала несколько коробок, обитых красивой синей материей, и разложила их на полу. Быстро отобрав нужную, она отправила остальные на место. Затем положила коробку на столик и раскрыла. Внутри коробка была обита мягким белым атласом с соответствующими углублениями для фигурки, которая туда идеально вошла. Для маленькой резной подставки там было предусмотрено специальное отделение. На фоне белоснежного атласа нефритовая красавица выглядела еще восхитительнее.

— На каждую статуэтку у вас есть своя коробка? — поинтересовался Тиббз.

— Да, почти на все. — Юмеко закрыла коробку, закрепила крышку шпильками из слоновой кости и посмотрела на Вирджила. — Подождите, я принесу вам адрес мистера Харви.

Тиббз сделал в блокноте запись и вырвал страницу. Когда Юмеко вернулась, он протянул ей листок:

— Это расписка.

— Совсем не обязательно, — сказала она. — Я и так вижу, что вы человек достойный.

Тиббз покачал головой.

— Возьмите расписку. Я и с мистера Харви получу. Вещь очень ценная.

— Вы вернетесь сюда? — спросила она.

Интонации девушки заставили Вирджила внимательно на нее посмотреть. Нет, она просто осведомилась.

— Да, вернусь.

Тиббз взял бумажку с адресом, коробку и зашагал к автомобилю.

Примерно через полчаса он позвонил в дверь одного из самых богатых домов в Санта-Мадре. Ну что ж, посмотрим, что собой представляет клиент Вана.

Мистер Харви оказался тощим дылдой, под два метра ростом. С высокомерной физиономией.

— Что вам угодно? — спросил он.

— Мистер Харви?

Он начал закрывать дверь, но его взгляд упал на коробку в руках Тиббза.

— Входите! — Это было не приглашение, а скорее приказ.

Вирджил шагнул в холл и сразу понял — хозяин дома человек не бедный. В раскрытую дверь виднелась гостиная, пол которой покрывал роскошный белый ковер, и изысканная мебель.

— Давайте! — Харви взял коробку из рук Тиббза, положил на столик, раскрыл, взглянул на статуэтку и сразу закрыл. — Спасибо. Можете идти.

— Мистер Харви, я хочу поговорить с вами несколько минут, — произнес Тиббз.

— Извините, — резко бросил Харви, — но никакой информации о рынке ценных бумаг я никогда не даю!

— А мне она не требуется.

— И благотворительностью не занимаюсь.

— Это меня тоже не интересует.

— Если вы насчет подписки на какой-нибудь журнал, то можете не беспокоиться.

— А я и не беспокоюсь.

— Тогда в чем же дело?

— Дело в том, мистер Харви, что я полицейский. Собрался с вами поговорить, а мисс Нагасима уговорила меня захватить вашу последнюю покупку у мистера Вана. Теперь вам все понятно?

Харви мрачно посмотрел на Тиббза.

— Позвольте посмотреть ваши документы.

— Пожалуйста. — По давней привычке Вирджил вручил ему свою визитную карточку. — Этого достаточно?

— Но здесь не Пасадена, — недовольно буркнул хозяин дома.

— Я это заметил, сэр, — сухо отозвался Тиббз.

— Ладно. — Харви указал на кресло в холле, сам сел напротив. Он надеялся, что беседа будет недолгой.

— Мистер Харви, — начал Вирджил, — мне поручено расследование гибели мистера Вана. Я полагаю, вы сознаете, что событие это из ряда вон выходящее.

— Да, в новостях сообщили, что его зарезали кинжалом, какой-то старинной реликвией.

Тиббз кивнул:

— Да. Вы хорошо были с ним знакомы, сэр?

— Иногда покупал у него нефритовые статуэтки.

— Вы можете рассказать о нем?

— Меня интересовал товар, который продавал мистер Ван. А сам он — нет. Если мне что-то нравилось из того, что он предлагал, я это покупал. Вот и все.

— Понимаю. Какой у вас бизнес?

— Биржа.

— Брокер? Консультант?

— Профессиональный специалист финансового рынка.

— Так-так. — Тиббз посмотрел на часы. — Я не оторвал вас от работы? Рынок, кажется, закроется через час с четвертью.

Харви бросил на него острый взгляд.

— Сегодня рынок не очень активный. Если что-нибудь интересное появится, то мой брокер позвонит.

— Мистер Харви, а какой информацией вы пользуетесь при работе на рынке?

Хозяин дома по-прежнему оставался неприветливым.

— Никакой. Я просто использую в своих интересах дилетантизм многочисленных мелких игроков, которые не совсем понимают, что делают. Предположим, речь идет о середине семидесятого года. Они покупали акции «Оксидентал петролеум», когда бумаги шли около сорока, а затем продали в отчаянии, когда акции упали до пятнадцати, и потеряли тысячи долларов. Куда пошли эти деньги? В основном — профессиональным игрокам. Те продавали акции, играя на понижение. Я один из них. Пока на бирже будут играть неопытные новички в надежде быстро заработать, вложив всего чуть-чуть, я буду неплохо на этом иметь.

— Впечатляет, мистер Харви.

— Вероятно, но я не понимаю, как это поможет вам в расследовании.

Вирджил сделал запись в блокноте и посмотрел на Харви.

— Когда вы в последний раз виделись с мистером Ваном?

— Неделю назад.

— Наверняка во второй половине дня.

— Если вы знаете, зачем спрашиваете?

Тиббз пожал плечами.

— Я просто допустил, сэр, что до полудня, пока работает биржа, вы заняты.

Харви кивнул:

— Да, это действительно происходило во второй половине дня. Я вспомнил: шесть дней назад.

— И тогда вы купили эту статуэтку, которую я вам доставил?

— Да.

— Я полагаю, сэр, что, учитывая ценность нефрита и обширный выбор, вы пробыли у мистера Вана довольно долго.

— Нет, — возразил Харви, — я привык принимать решения быстро. Это один из основных принципов, гарантирующих успех на бирже.

— Но эту статуэтку вы уже видели прежде?

— Если бы я ее видел прежде, то тогда же и купил бы. У вас есть еще вопросы?

— Только один, мистер Харви. Вернее, просьба. Пожалуйста, покажите мне вашу коллекцию нефрита.

— Это тоже необходимо для расследования?

— Иначе я бы вас не просил.

Харви встал.

— Ладно, пойдемте.

Он повел Тиббза через весь дом в небольшой кабинет с электронным замком на входе. Одну стену здесь занимали полки с книгами по финансам, а у другой стоял небольшой застекленный шкафчик, где хранились нефритовые статуэтки. Располагались они в геометрическом порядке, единообразно, на равных расстояниях друг от друга. Совсем не так, как у мистера Вана. Видимо, расстановка экспонатов в коллекции в известной степени отражает характер владельца.

Для осмотра Вирджилу хватило трех минут. Затем он обратился к Харви:

— Благодарю вас. А теперь я хотел бы получить от вас расписку на доставленную покупку. Это необходимо.

Харви черкнул расписку на листке бумаги, протянул ее Тиббзу и быстро проводил его к входной двери. Он не успел ее закрыть, как в холле зазвонил телефон.

По пути в Пасадену Вирджил подробно прокрутил в памяти недавний разговор, а затем стал думать о девушке, которая теперь одна жила в доме мистера Вана. Ничего, времена уже меняются. Скоро и для таких, как она, забрезжит свет в конце туннеля.

Вирджил удивился, застав Юмеко в смятении. Она рассеянно взяла расписку и тревожно посмотрела ему в лицо.

— Как хорошо, что вы приехали.

— Что-то случилось?

Она молча повела его в гостиную и опустилась в то же самое кресло. Тиббз сел в свое.

— Сюда приходили двое, — сообщила она. — Полицейские. Задавали мне вопросы.

Вирджилу это не понравилось. Без его разрешения беседовать со свидетелями по делу, да еще с такими важными, было не положено.

— Они с вами вели себя грубо? — мрачно спросил он.

Юмеко медленно покачала головой:

— Нет. Они были вежливые. Но очень настойчивые. Сказали, что придут еще. Не понимаю, чего им было нужно.

— Они себя назвали?

— Мистер Лониган и мистер Даффи, — прочитала по бумажке Юмеко.

Аарон Файнгольд выпрямился в кресле и, пошевелив вытянутыми под столом длинными ногами, уставился на Тиббза. Узкое смуглое лицо, обрамленное копной черных курчавых волос, глубоко посаженные, будто сонные глаза. Но на самом деле этот человек всегда был настороже. Подобную колоритную внешность мог дополнить лишь нос необычной формы. Именно таким Аарон Файнгольд и обладал. Великолепный экземпляр преуспевающего адвоката-семита.

— Я вас слушаю, — произнес он.

За годы службы в полиции Вирджилу Тиббзу доводилось беседовать с разными людьми. Разумеется, и с адвокатами тоже. Поэтому он невозмутимо протянул Файнгольду свою карточку.

— Мне поручено расследование гибели Вана Фусэна, и я пришел к вам задать несколько вопросов, поскольку вы были его адвокатом. Рассчитываю на помощь.

— Конечно, конечно, садитесь пожалуйста, — проговорил Файнгольд. — Но, надеюсь вы понимаете мое положение. Адвокат в таких случаях в чем-то может помочь, а в чем-то не может.

— Думаю, когда речь идет о выявлении личности одного или нескольких преступников, причастных к гибели вашего клиента, выражение «не может» вряд ли уместно.

Файнгольд принял удар, даже не поморщившись.

— Хорошо, — спокойно промолвил он, — что вы хотите знать?

— Имел ли мистер Ван связь с кем-то из своих родственников?

Адвокат покачал головой.

— Все известные мне родственники покойного жили, а возможно, и живут, за «бамбуковым занавесом», и связи с ними он не имел.

— Судя по всему, мистер Ван был состоятельным человеком.

— Пожалуй, да. По крайней мере его коллекция нефрита представляет большую ценность.

— Он оставил завещание?

— Да. Причем обновил совсем недавно.

Тиббз кивнул.

— Не сомневаюсь, мистер Файнгольд, что вы понимаете, каким мощным мотивом для убийства является наследство.

— Естественно.

— Вероятно, состояние мистера Вана подвигло кого-то ускорить его уход из жизни?

Адвокат пошевелился в кресле.

— Это так и не так, мистер Тиббз. Получается, что под подозрение попадает любой, кому уход из жизни мистера Вана был, по вашему мнению, на пользу.

Детектив усмехнулся.

— Мистер Файнгольд, мы сейчас с вами не в суде, и тут нет присяжных. Давайте без пикировки. Меня интересует, кто убил вашего клиента и почему.

— Хорошо, давайте исходить из этой предпосылки. Что дальше?

— Мой следующий вопрос будет для вас неожиданным: подозревался ли когда-либо мистер Ван в распространении наркотиков?

Адвокат чуть не подпрыгнул в кресле.

— Разумеется, нет. Никогда. — Он помолчал. — Я полагаю, вы лишены расовых предрассудков относительно национальных меньшинств. В нашей стране китайцы определенно являются нацменьшинством, и немало людей склонны приписывать им некие, якобы присущие китайцам, классические пороки.

— Не в этом дело, — произнес Тиббз. — Вопрос мой не праздный, а определенным образом обоснованный. Прошу считать данную информацию конфиденциальной.

Файнгольд внимательно посмотрел на него.

— В таком случае позвольте вас спросить — разумеется, тоже конфиденциально, — если бы мистер Ван был сейчас жив и здоров, существовала бы вероятность обвинения его в незаконном распространении наркотиков?

Тиббз кивнул:

— Именно такую возможность я проверяю. Пока, насколько мне известно, к нему никто подобных претензий не предъявлял.

— Тогда позвольте мне заявить, что Фрэнсис Ван был честнейшим и благороднейшим человеком, каких я только встречал в жизни. Невозможно представить, что у него были враги, хотя один, очевидно, нашелся. Он был не только моим клиентом, но и добрым другом. Привил мне любовь к нефриту.

— Вы назвали его Фрэнсис?

— Мистер Тиббз, многие китайцы понимают, что их имена сложно произносить живущим здесь людям, и берут себе английские. Тем, кто занят в торговле, это просто необходимо.

— Если ваши отношения были такими, как вы утверждаете, а я это не подвергаю сомнению, то можно ли мне рассчитывать на вашу безоговорочную помощь?

Файнгольд несколько расслабился.

— Разумеется, но до пределов, какие допускает адвокатская этика. Могу вам сообщить также, что неделю назад Фрэнсис поручил мне представлять интересы мисс Юмеко Нагасима. Вы знакомы с этой молодой дамой?

— Да, имел удовольствие. А что у нее за проблемы?

— Об этом я ничего не знаю.

— Но если мистер Ван поручил вам представлять ее интересы, значит, имелась причина.

— Мистер Тиббз, я не хотел бы встречаться с вами в суде. Победить вас — нелегкая задача. Что касается мисс Нагасима, то я почти ничего о ней не знаю. Сомневаюсь, что у него были с ней интимные отношения, а тем более кровное родство, но он относился к девушке очень тепло.

Вирджил кивнул.

— А теперь еще вопрос, очень важный. Была ли мисс Нагасима упомянута в недавно обновленном завещании мистера Вана?

Аарон Файнгольд молчал. Тишину в кабинете нарушал лишь мерный стук электронных часов на столе. Затем адвокат встрепенулся:

— Я отвечу на ваш вопрос при условии, что вы будете держать данную информацию при себе, пока завещание не будет оглашено.

— Разумеется, но с единственной оговоркой: возможно, в ходе расследования мне придется посвятить в это ограниченный круг сотрудников полиции.

— Принимаю. — Адвокат Файнгольд сосредоточился. — Итак, мистер Ван в своем завещании часть средств пожертвовал на благотворительные цели. Оставшееся состояние он завещал мисс Нагасима. В том числе и коллекцию нефрита. Она об этом пока не знает.

— Спасибо, мистер Файнгольд. Честно говоря, я изумлен, что он сделал ее своей наследницей.

Адвокат встал.

— А уж как изумлен был я, когда Фрэнсис заговорил со мной об этом. И он намекнул, что его решение окончательное и обсуждению не подлежит. Каким-то образом эта девушка заняла важное место в его жизни.

Ровно в шесть тридцать Вирджил Тиббз подъехал к дому покойного Вана Фусэна, на сей раз в собственном автомобиле. Он был в спортивном пиджаке и слаксах. Ансамбль дополняли светло-синяя рубашка и модный широкий галстук.

Когда Юмеко открыла дверь, детектив невольно залюбовался девушкой. Она была в черном платье простого покроя, подчеркивающем фигуру. Из украшений лишь изящная нефритовая брошка в виде диковинной длиннохвостой птицы. Только сейчас Вирджил понял, что она очень красивая.

— Добрый вечер!

Юмеко улыбнулась:

— Заходите. Спасибо за приглашение.

Он тоже улыбнулся.

— Благодарю, что его приняли.

Вирджил не мог представить, что эта скромная девушка по заданию мафии хладнокровно лишила жизни своего благодетеля, но опыт запрещал ему учитывать в расследовании личную симпатию и неприязнь.

— Давайте сразу пойдем? — простодушно предложила она.

Он кивнул:

— Хорошо.

Направляясь к автомобилю, Вирджил с удовлетворением отметил, что он все же выше ее ростом. Отметил он и то, как она села, естественно и непринужденно, словно это являлось для нее будничным делом.

Устроившись за рулем, он повернулся к ней:

— Хочу доставить вам удовольствие, отвезти в японский ресторан. Надеюсь, вы не возражаете?

— А вы сможете там есть? — спросила она, гипнотизируя его взглядом.

Он пожал плечами.

— Конечно. Я люблю японскую кухню.

Тиббз направил автомобиль к центру города. Ехали молча. Юмеко сосредоточенно смотрела вперед, будто пыталась там что-то разглядеть, а он не переставал размышлять, какую линию поведения с ней выбрать, чтобы не спугнуть.

Ресторан находился в цокольном этаже представительного здания в квартале от полицейского управления. Они спустились по бетонным ступеням ко входу и через минуту оказались в Японии. Не верилось, что где-то там, за окнами, американский город. Здесь, на сравнительно небольшом пространстве, талантливым дизайнерам удалось создать идиллический уголок Востока.

Их встретила менеджер в цветастом розовом кимоно и церемонно проводила к забронированному столику.

— Может, вы желаете ужинать в отдельном кабинете на татами? — Она пытливо посмотрела на гостей.

Вирджил предоставил решить этот вопрос своей спутнице.

— Я думаю, — Юмеко повернулась к нему, — здесь вам будет удобнее.

Менеджер усадила их, а затем быстро заговорила с Юмеко по-японски. Та с радостью ей отвечала. Тиббз терпеливо ждал, наблюдая, как быстро девушка успокоилась, как заблестели ее глаза.

— Какая она милая, — сказала Юмеко, когда менеджер удалилась. — Утешала меня, говорила, чтобы я не смущалась насчет… моего происхождения. Сказала, что у нее у самой муж американец с темной кожей.

Вирджил вежливо кивал. Затем подал ей меню:

— Прошу вас, выбирайте.

Подошла официантка и спросила, что они будут пить, но Юмеко лишь покачала головой. Тиббз тоже отказался.

— Вы не возражаете, если я закажу настоящую японскую еду? — произнесла Юмеко.

— Так ведь за этим я вас сюда и привел!

Она подозвала официантку и сделала свой заказ по-японски. Они некоторое время что-то обсуждали, затем настала очередь Тиббза. Он знал лишь одно японское блюдо — мясо с овощами. Однако вскоре выяснилось, что сведения об этом блюде у него были недостаточно полные. Официантка попросила уточнить, какое именно мясо с овощами он желает. Наконец с помощью Юмеко Тиббз выбрал рис с овощами и куриными грудками.

Официантка ушла и быстро вернулась с электрической печкой, которую поставила на столик. Оказывается, блюда здесь принято готовить при клиентах. Включив печь и загрузив в нее ингредиенты, она принесла две темные лакированные чаши с тонким ароматным бульоном и маленькие тарелочки с японскими пикулями. Для Юмеко она положила только палочки для еды, а Тиббзу еще и обычные приборы.

Юмеко пригубила бульон.

— Благодарю вас. Я давно не пробовала японской еды.

— Я рад, что вам здесь нравится, — отозвался Вирджил.

Официантка занималась приготовлением блюда.

— А вы что будете есть? — спросил Тиббз.

В ответ Юмеко указала на печку.

— Вначале я заказала одно блюдо, а потом решила есть то же, что и вы.

— Почему?

— Таковы правила вежливости. Да и официантке легче.

«Неужели эта милая девушка убийца?» — спрашивал себя Тиббз и пока не находил ответа. Да, он хорошо знал, что зло может принимать любые виды, но…

Официантка тем временем палочками положила им в небольшие чаши первые порции главного блюда. Моментально возникла другая официантка с вареным рисом, затем третья — с тушеными овощами. Четвертая подала чай. Ненавязчивое, мягкое обслуживание не прекращалось ни на минуту. Вирджил даже подумал, что они так стараются, потому что его спутница японка.

Еда была настолько вкусная, что они наслаждались ею молча. Вирджилу нравилось, что Юмеко его не смущается и воспринимает как кавалера. А ведь он полицейский, ведущий расследование убийства, произошедшего в ее доме.

Настало время уходить, и Вирджил размышлял, как поступить дальше. Сводить Юмеко в кино или еще куда-нибудь? Сразу отвезти домой? Но она сама подсказала ему решение.

— Где вы живете?

— Недалеко отсюда, — ответил он.

— Один?

— Да.

Юмеко задумалась.

— Мы сейчас поедем к вам?

Вопрос застал его врасплох.

— Вы этого хотите?

— Да, — произнесла она и направилась к автомобилю.

Во время короткой поездки Тиббз думал, как себя вести дальше. Одно дело пригласить девушку в ресторан, и совсем другое — везти ее к себе в квартиру. Его не пугала перспектива переспать с ней. Он не был моралистом, к тому же Юмеко ему нравилась. Но на данный момент эта девушка являлась подозреваемой и вступать с ней в интимные отношения было недопустимо. Это считалось должностным преступлением.

Что ж, надо действовать по обстоятельствам. Тиббз свернул к двухэтажному дому, вышел из машины и распахнул дверцу. При этом внимательно наблюдал за Юмеко, пытаясь понять ее намерения. Но она была настоящей японкой и ничем себя не выдала. Они вошли в холл, поднялись к его квартире на втором этаже. Тиббз отпер дверь и включил свет.

Юмеко вошла, осмотрелась. В гостиной было убрано, женщина, которая помогала Тиббзу по хозяйству, приходила вчера. Мебель, конечно, была обычная, но хорошего качества и выбрана со вкусом. В общем, жилище у Вирджила было оборудовано не для показа, а для удобной жизни.

— У вас мило, — произнесла она и замерла, увидев картину на стене.

Это была не просто картина, а замечательное произведение искусства, поражающее игрой красок, света и тени. Казалось, она светилась изнутри. Портрет молодой красивой женщины на природе. Обнаженной. Написавший ее художник, очевидно, реалистом не был, но, несмотря на это, в портрете ощущалась высокая художественная правда и искреннее чувство. Очаровательная белокурая головка, бездонные голубые глаза. А какая осанка! Солнечные лучи будто ласкали обнаженные плечи и крепкие точеные груди, прочеркивая ее женственность. Портрет был настолько полон жизни, что от него невозможно было оторвать взгляд.

— Художник, наверное, знаменитый? — спросила Юмеко.

— Да, — ответил Тиббз, — довольно известный. Его зовут Уильям Хоулт-Раймерс.

— Я такого не знаю. — Она продолжала смотреть на картину. — Но это не имеет значения. Он очень талантливый.

— Рад, что картина вам понравилась.

— А девушка? Вы ее знаете?

Вирджил кивнул:

— Знаю. Ее зовут Линда Нанн.

— Вы ее видели… такой?

— Да.

Юмеко медленно прошла к дивану и села.

— Она ваша подруга?

— Нет, Линда не моя подруга. Мы с ней познакомились при иных обстоятельствах. — Он быстро сменил тему. — Хотите выпить?

Юмеко пожала плечами.

— Налейте что-нибудь, на свой вкус. Надеюсь, мне не будет от этого плохо.

— Уверен, вам понравится.

Тиббз направился к небольшому бару в углу комнаты. Налил в бокалы рубиновый напиток, добавил льда. Один подал ей. Юмеко попробовала.

— Вкусно. Мне нравится.

— Я рад. — Вирджил сел рядом с ней, но не слишком близко. — Что касается этой картины, то художник написал ее для меня, когда я закончил расследование одного убийства. Это касалось его и мисс Нанн.

— Специально для вас?

— Да.

Юмеко глотнула из бокала.

— Что это?

— «Хииринг» — известный датский вишневый ликер.

— Действительно хороший. — Она кивнула и снова посмотрела на портрет. А затем покачала головой и неожиданно произнесла: — Нет, вы будете разочарованы.

— Чем? — удивился Тиббз.

Юмеко опустила голову.

— Я хочу сказать, что вы каждый день любуетесь такой красотой, и тут я…

— Юмеко, вы решили, что я вас привел сюда, чтобы уложить в постель?

Она вскинула голову.

— А разве не так?

— И вы согласны?

Девушка кивнула:

— Конечно. Ведь я должна вас отблагодарить за доброту ко мне. — Она поднесла к губам свой бокал.

— Послушайте, Юмеко, — попытался он заглянуть ей в лицо, — вы подумали, что я могу так с вами поступить? Пригласить девушку на ужин, а потом таким способом требовать от нее благодарности? Поверьте, я пригласил вас, чтобы провести время в вашем обществе и доставить вам немного удовольствия. Вот и все. Понимаете?

— Да.

Он побарабанил пальцами по спинке дивана.

— И перестаньте комплексовать насчет цвета вашей кожи. Прошли те времена, когда нас вынуждали стыдиться, что мы черные. Теперь мы этим гордимся. Да, гордимся.

Юмеко смотрела на него, широко раскрыв свои очаровательные восточные глаза.

— У нас в Японии к таким, как я, относятся иначе.

— Забудьте об этом, Юмеко. Живите и наслаждайтесь жизнью. — Он допил свой ликер и поставил бокал на столик. Затем встал. — Пойдемте, я отвезу вас домой. Завтра у меня много работы.

В машине они молчали. Каждый думал о своем.

Прощаясь с Юмеко у двери, Тиббз предупредил:

— Никого не впускайте в дом, пока не убедитесь, кто это. И вообще будьте осторожны.

На обратном пути он подвел итоги вечера. Положительных результатов ноль. Выведать что-то у этой девушки, заставить ее чем-то себя выдать не удалось. И он ни на йоту не приблизился к раскрытию убийства.

Направляясь утром на работу, Вирджил Тиббз не собирался долго задерживаться в своем кабинете. Во-первых, предстояли поездки по городу, а во-вторых, ему не хотелось вступать в объяснения насчет того, с кем он вчера проводил время в японском ресторане. Если его там заметил кто-нибудь имеющий отношение к полиции, значит, завтра это будет известно всему управлению. Тут уж ничего не поделаешь. Новости в Пасадене, как, впрочем, и везде, распространяются со скоростью звука.

К счастью, никто к нему не зашел и ни о чем не спросил. Быстро разобравшись с необходимой бумажной работой, Тиббз позвонил в морг. Там ответили, что заключение по мистеру Вану готово и производивший вскрытие патологоанатом может ответить на все вопросы.

Разумеется, морги Вирджил недолюбливал, но служба вынуждала его бывать там чаще, чем хотелось бы. Он встретился с патологоанатомом в небольшом кабинете, где тот вручил ему протокол вскрытия китайского антиквара, а также старинный нефритовый кинжал, который извлекли из его груди.

— Интересно, — произнес патологоанатом, закуривая сигарету, — что натолкнуло вас на мысль, что этот предмет вонзили в грудь покойного уже после его смерти?

— Некоторые рассуждения, — ответил Тиббз. — А от чего он умер?

— Мистера Вана сильно избили. Его душили, причем очень профессионально, почти не оставив следов, а затем нанесли два удара, в челюсть и левый висок.

— Это и вызвало смерть?

— Пока неясно. Жду, когда придут результаты последних анализов. Так что этот отчет предварительный.

— Может, он от ударов потерял сознание?

— Да, вероятно.

— Надолго?

— Очевидно. Покойный был пожилым человеком, не очень крепкого здоровья.

— А много ли силы, по-вашему, требовалось, чтобы воткнуть в грудь кинжал?

— Думаю, сделавший это должен был обладать определенной физической силой.

— И последний вопрос. На него напали спереди или сзади?

— Сзади. Это указано в отчете.

— Я так и думал, что сзади. — Тиббз встал. — Спасибо, что уделили мне время.

— Не за что. Не забудьте расписаться за кинжал.

В вестибюле Вирджил подошел к телефону и набрал номер Джонни Ву. Они договорились встретиться в одиннадцать часов в клубе «Династия».

Времени еще было достаточно, и Вирджил, приехав, решил побродить по китайскому кварталу. Изделия из нефрита здесь продавались всего в нескольких магазинах, да и то в витринах были выставлены образцы невысокого качества, даже на его неискушенный взгляд. На некоторых зеленоватый оттенок предполагал, что они были просто подкрашены. Попались, правда, две-три вещи получше, но все равно с тем, что хранилось в коллекции Вана, это не шло ни в какое сравнение. В Бамбуковом переулке он набрел на магазин, оборудованный серьезной системой сигнализации. В витрине было выставлено несколько приличных статуэток. К сожалению, магазин был закрыт и цены Вирджилу узнать не удалось.

В клубе «Династия» он раньше не бывал, но слышал о нем. В этом фешенебельном заведении встречались крупные бизнесмены и политики из азиатской общины Америки. Надо ли говорить, что доступ туда имели только свои. Однако к лифту Тиббз прошел свободно, поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь.

Открыла менеджер, несмотря на ранний час, одетая как положено для приема гостей.

— У меня назначена встреча с мистером Ву, — сказал Вирджил.

— Входите, пожалуйста, сэр, — пригласила она. — Как вас представить?

— Вирджил Тиббз.

— Хорошо, мистер Тиббз. Я посмотрю, здесь ли мистер Ву.

Она вернулась через минуту и провела Тиббза по внутренним покоям в отдельный кабинет, где его ждал Джонни Ву.

— Рад вас видеть. Садитесь, пожалуйста. Что будете пить?

— Колу.

— Хорошо. — Он повернулся к женщине. — Две колы и булочки к завтраку. Мне еще кофе. А вам, Вирджил?

Тиббз улыбнулся.

— Только колу.

Джонни кивнул на пакет в его руках:

— Что это у вас?

Вирджил осторожно развернул пакет, достал оттуда нефритовый кинжал и положил на стол.

Ву с большим почтением взял его и стал внимательно рассматривать, поворачивая под разными углами. Когда принесли заказ, он положил кинжал на стол. Официантка была на удивление высокой для восточной женщины и, конечно, необыкновенно красивой.

— Где вы их берете? — спросил Тиббз.

— Девушек?

— Да.

Джонни улыбнулся.

— Найти можно все, Вирджил, только надо знать, где искать. Большинство наших девушек японки, но таких вы на улице не встретите.

— А как насчет их доступности?

Джонни покачал головой.

— С этим сложно. У нас тут строгие правила. Никакого интима. И я говорю это не потому, что вы представитель закона.

Вирджил улыбнулся и взял бокал с кока-колой.

— Ладно, перейдем к делу. Что вы скажете об этом предмете? — Он указал на нефритовый кинжал.

Джонни снова взял его в руки.

— Это Я-Чан, символ власти в древнем Китае. Думаю, что данный экземпляр можно отнести к эпохе династии Хань. Несомненно, подлинный и потому редкий и очень ценный. Это он торчал в груди Вана?

— Да.

Джонни Ву нахмурился.

— Вана Фусэна я считал своим лучшим другом. Он был мудрым и необыкновенно порядочным. Если бы мне удалось встретить его убийцу, я бы охотно прикончил его вот этим кинжалом, не задумываясь о последствиях.

Вирджил допил колу.

— Я предлагаю вам вариант получше. Помогите мне поймать преступника, и его накажут по закону, тоже мало не покажется. И думать о последствиях для вас вообще не надо будет.

— Разумеется, — сказал Ву, — я готов помогать.

— Мне нужна информация по нефриту, а также о мистере Ване. Его прошлое, чем он занимался помимо торговли нефритом, друзья и знакомые. Только так можно выследить человека, пожелавшего его смерти.

Красавица официантка принесла кофе. Джонни осторожно пригубил из чашки.

— Вирджил, я расскажу вам все, что знаю, но, к сожалению, это будут крохи. Ван Фусэн жил очень замкнуто, всегда один. Японку он привез недавно. С его стороны это чистый альтруизм, и не более. Я уверен. Девушка вела хозяйство, и Ван относился к ней как к дочери. Ни о какой постели не могло быть и речи.

Вирджил молча кивнул.

— Теперь вот о чем, — продолжил Джонни. — Надеюсь, вам это пригодится. Непосвященному человеку китайцы кажутся все одинаковыми. Но на самом деле между американскими китайцами и теми, кто живет на материке или на Тайване, пропасть не меньшая, чем между вами и неграми, живущими в Африке. Но в отличие от африканцев китайские китайцы, простите меня за тавтологию, нас, американцев, считают своими. Для них если ты китаец, то обязан им помогать, даже в ущерб своей стране. — Он глотнул еще кофе. — А это скверно, Вирджил, очень скверно. Потому что они иногда рассуждают так: у тебя глаза узкие, так давай докажи свою преданность исторической родине. А нам это совсем неинтересно. Вот и ваши некоторые люди щеголяют тут африканскими прическами, но ведь дальше этого дело не идет. — Ву намазал маслом булочку.

— Вы имеете в виду, что на мистера Вана оттуда оказывали давление?

— Подозреваю, что да. Кстати, мне тоже приходили письма из Гонконга, которые я передал в ФБР.

— Наверное, мистер Ван тоже передавал. Надо проверить.

Джонни кивнул:

— Вероятно.

— Я могу посмотреть вашу коллекцию нефрита? — спросил Вирджил.

— Вам интересно?

— Да, очень.

Джонни задумался.

— Давайте побудем здесь до ленча. А потом поедем ко мне.

— Честно говоря, у меня не так много времени. Может, вы…

Джонни глотнул кофе.

— Я просто подумал, что вам у нас здесь понравится. В двенадцать на смену заступают еще девушки. Я заметил, у вас неплохой вкус по этой части.

— Вы не ошиблись. — Тиббз улыбнулся. — Если вы пригласите меня снова, то я приду и с удовольствием с вами выпью.

— Договорились. Оформить вас членом клуба? Я дам рекомендацию.

— Большое спасибо, но мой бюджет вряд ли выдержит ваши членские взносы.

— Они не такие уж большие.

— Ладно, вернемся к вопросу позднее, когда я закончу дело.

— Скажите, я что, под подозрением? — вдруг спросил Джонни.

Тиббз покачал головой:

— Ни в коей мере. Просто у меня такой метод работы — полное погружение в проблему.

Джонни встал.

— Ладно, поехали. Я живу недалеко.

Вернувшись в свой скромный кабинет, Тиббз достал из верхнего ящика стола блокнот, взял зеленую ручку, которой всегда пользовался в таких делах, и принялся писать. Закончил он работу на тридцать первом листке. Снял пиджак, убрал со стола все лишнее и разложил листки, как карты для пасьянса, манипулируя ими, как и положено в этой игре. То есть, подумав какое-то время, менял листки местами. В конце концов он получил некий расклад с несколькими пробелами и замер, потирая подбородок. Затем, переместив несколько листков, снова надолго задумался. Неожиданно захотелось закурить, хотя он давно бросил.

В шесть часов заглянул Боб Магауан.

— Не помешал?

— Конечно, нет. Садитесь.

— Я пришел узнать, как идут дела по убийству Вана, — произнес шеф, устраиваясь на стуле. — Есть новости?

Вирджил кивнул на разложенные на столе листки.

— Картина в общих чертах вырисовывается, но, как видите, с пробелами. Пока не найден один существенный элемент.

— Тебе дать кого-нибудь в помощь?

— Через день-два, думаю, понадобится.

Боб Магауан кивнул.

— Выявилась какая-то связь с наркотиками?

Тиббз нахмурился.

— Пока точно не знаю. Полагаю, что связь есть, почти уверен, но при этом убитый всеми характеризуется как очень порядочный, честный человек. И свой капитал, довольно значительный, он нажил законным путем.

— Может, старик антиквар здесь действительно ни при чем, а всем этим крутит молодая дама, которую он поселил в своем доме?

Вирджил покачал головой:

— На нее тоже пока ничего нет.

— Так познакомься с ней поближе! Пригласи на ужин.

Тиббз внимательно посмотрел на шефа, но тот был совершенно спокоен.

— Хорошая идея. Значит, можно это отнести к служебным расходам?

— Да, но в меру.

— Спасибо.

Шеф показал на листки.

— Что означают свободные места?

Тиббз улыбнулся.

— Один пробел я надеюсь заполнить сегодня вечером. После того как ознакомлюсь с коллекцией нефрита Аарона Файнгольда.

Магауан встал.

— Ладно, работай, Вирджил. Удачи тебе.

Юмеко встретила Тиббза встревоженно. Она переживала, что навлекла на себя его недовольство.

— Я сознаю свою вину и очень сожалею, — проговорила она сразу, как он вошел. — Думала только о мистере Ване и совсем забыла о Чине.

Вирджил взял ее под руку и проводил к креслу. Сам сел напротив.

— А теперь расскажите обо всем по порядку.

— Я приготовила ужин. Надеюсь, вы разделите его со мной?

Тиббз и забыл об ужине.

— С удовольствием. Но что там с этим Чином?

— Пожалуйста, садитесь. Я накрою стол через несколько минут.

Вскоре Юмеко вернулась и проводила его в столовую. Там было накрыто на двоих в японском стиле. Несколько небольших чаш с едой. Свечу в центре стола она не зажгла. Пару минут они ели молча, затем Юмеко заговорила:

— Когда я приехала сюда, мистер Ван познакомил меня со своим слугой, Чином. Не знаю, как давно он у него работал, но вел себя Чин не как новичок. Мистер Ван к нему относился тоже по-доброму. Общались они по-китайски, так что я ничего не понимала. А со мной Чин говорил очень мало.

— Он не местный?

— Нет. Я думаю, Чин с Тайваня.

— Хорошо. И что дальше?

— Когда мистер Ван… ну, когда с ним это случилось, я настолько потеряла голову, что даже не заметила отсутствие Чина. Его комната находится наверху, в задней части дома, и вечерами мы не виделись.

— А Чин не пытался к вам приставать?

Юмеко опустила голову.

— Нет. Мистер Ван этого не допустил бы. К тому же такие, как я, Чину не могли нравиться. Мистер Ван настоял, чтобы я начала встречаться с людьми. Помог мне устроиться на работу. Я вышла в субботу, а когда вернулась и увидела, что… — Юмеко не смогла закончить фразу. — Чина в доме не было, но я тогда об этом не думала. Ну а теперь вот позвонила вам.

— Сколько ему лет, этому Чину?

— Двадцать пять.

— Он высокий?

— Пониже вас.

— Сильный?

— Мне кажется, Чин — обычный мужчина. Но я не думаю, что это он убил мистера Вана. Зачем? Ведь мистер Ван делал ему только добро.

Они закончили еду. Юмеко убрала чаши и принесла чай. Вскоре Вирджил решился задать главный вопрос:

— Мистер Ван когда-нибудь говорил вам о грядущих неприятностях?

— Да, — ответила Юмеко. — Сказал, что в последнее время к нему наведываются — это его слова — какие-то злые духи. Но не уточнил.

Вирджил насторожился.

— Он что-нибудь добавил?

— Да. Мистер Ван тогда говорил о ветерке, что если он слабый, то не всегда задует свечу, даже если пламя… — Она замолчала, подыскивая нужное слово.

— Тоже слабое?

— Наверное.

— То есть когда свеча догорает?

— Да, именно так он и сказал. Догорает.

— Он плохо себя чувствовал? Ходил к врачу?

— Нет. Для своего возраста мистер Ван был довольно крепкий.

— Значит, он намекал на что-то иное.

— Видимо, да.

— Вы не можете догадаться, на что?

Она покачала головой:

— Не знаю. Он говорил со мной об этом всего один раз и… на следующий день его не стало.

Вирджил поднялся.

— Юмеко, сделайте одолжение. Давайте пройдем в комнату нефрита.

Она кивнула.

— Пожалуйста. С вами я с удовольствием туда войду.

Она повела его в конец дома, отперла дверь ключом, торчащим в замке, и включила свет. Нарисованные мелом на ковре контуры тела теперь уже были стерты, но случившаяся здесь недавно трагедия словно ощущалась в воздухе. Тиббз понимал, почему Юмеко не хочет заходить сюда одна.

— Я пытаюсь узнать больше о нефрите, — пояснил он.

— Вам нравится нефрит?

— Конечно. Но сейчас я пришел сюда по другой причине.

Юмеко не поняла, что он имеет в виду, но кивнула.

— Я сама знаю о нефрите лишь то, чему меня обучил мистер Ван. В общем, немного. — Она закусила губу и вытерла слезы со щеки.

Вирджилу хотелось успокоить Юмеко. Он не удержался и нежно погладил ее плечо.

— Какой вы добрый, — прошептала она.

У него вдруг перехватило дыхание. Он проглотил образовавшийся в горле комок и промолвил:

— Так почему все-таки нефрит считается особенным?

Юмеко нашла на связке нужные ключи и отперла два шкафа.

— В Китае мастера работали с разными камнями. Кроме нефрита, это были розовый кварц, горный хрусталь и лазурит. Очень похожи на нефрит такие камни, как серпентин и боуманит, но они помягче и легче поддаются резке.

— Я слышал, что есть два типа нефрита.

— Да, Вирджил. Старый, который добывали в каменоломнях, и новый, появившийся сравнительно недавно. Тоже красивый и очень твердый. Его добывают в Бирме. Вот он. — Она достала из шкафа изумительную вазу молочно-белого цвета, оплетенную диковинными цветами. — Посмотрите внимательно. Только не переворачивайте, потому что может упасть крышка. Она не прикреплена. Это очень редкая работа.

Вирджил осторожно взял драгоценную вазу. Изготовивший ее мастер был художником от Бога. Невозможно представить, как ему удалось сотворить подобное из одного из самых твердых и неподатливых камней, существующих в природе. Сколько на это произведение искусства ушло месяцев, а может, и лет кропотливого труда. И как вообще такую вещь можно оценивать в деньгах?

— Как видите, нефрит не всегда бывает зеленым, — пояснила Юмеко. — Он встречается разных цветов. Даже черный. Только белого нефрита китайские мастера различают сто оттенков. Этот, в ваших руках, называется «бараний жир». Его относят к очень ценному сорту.

Юмеко взяла у него вазу и протянула другой экспонат светлого, нежно-зеленого оттенка. Это была статуэтка, изображающая двух китаянок, плетущих из древесных веток лодку. Деревянная подставка была в форме водной поверхности с небольшими волнами.

— Эта работа называется «Сестры», — произнесла она. — Тоже изготовлена из нового нефрита. Он тверже старого и дороже. Можете взять самый острый нож, но вам не удастся сделать на нем даже маленькую царапину.

Вирджил с благоговением изучал произведение неизвестного мастера. Ведь имен этих замечательных художников не знал никто.

— Юмеко, а ритуальные изделия для похорон тут есть?

Она посмотрела на него, удивляясь, что он знает о существовании подобных вещей.

— Нет. Мистер Ван их не любил. Данные предметы похищали из древних гробниц, а он это считал недопустимым.

— Да, — задумчиво протянул Тиббз, — коллекционировать нефрит — удел богачей.

— Не все вещи дорогие, — возразила Юмеко. — У мистера Вана имелись статуэтки за семьсот и даже за девятьсот долларов. Из настоящего нефрита, не подделки.

Вирджил провел в комнате нефрита более часа. Хотелось задержаться, но пора было ехать. Ждали дела.

— Юмеко, — спросил он перед уходом, — мистер Ван получал посылки только с нефритом и ни с чем больше?

— Мебель для дома ему прислали с Тайваня, но это было давно. А вообще он получал лишь нефрит. Из разных мест — из Тайбэя, Сингапура, Бангкока.

Шагая к машине, Вирджил молчал. Шел, опустив голову, засунув руки в карманы своего поношенного пиджака.

— Все равно мы ему ничем помочь не можем, — произнес Боб.

— Да, — согласился Тиббз. — Но он не умрет, если сердце крепкое. А лечить таких уже бесполезно.

— Кроме того, — заметил Боб, — выдавать себя мы не имеем права.

Вирджил кивнул.

— Паника уже началась, в этом нет сомнений. А это значит, что сейчас сотни таких, как этот парень, валяются где-нибудь по сараям в таком же состоянии.

Они подошли к автомобилю.

— И весь ужас состоит в том, — продолжил Вирджил, — что общество понятия ни о чем не имеет. А если расскажут, никто не поверит. — Он открыл дверцу и сел за руль. — Ладно, поехали домой.

Через два квартала Тиббз остановился на красный свет. Пока ждали зеленого, Боб увидел двоих стоящих в тени. Один потряс головой, а затем вскинул руки, показывая, что у него ничего нет. Другой отошел, ссутулившись. Зажегся зеленый, и машина прибавила ход до разрешенной скорости. Через несколько минут их нагнал полицейский патрульный автомобиль. Тиббз послушно затормозил у тротуара. Патрульная машина остановилась сзади, вскоре оттуда вышли двое, поправляя фуражки. Один направился к Тиббзу, другой подошел с правой стороны и открыл дверцу. Посветил фонариком.

— Прошу вас выйти, сэр.

Боб молча вылез, ожидая реакции Вирджила. Ради прикола покачнулся немного, показывая, что нетвердо держится на ногах.

Наконец до него донесся тяжелый негритянский выговор Вирджила:

— За что вы тормозите меня, миста? Я ничего не нарушал.

Желая подыграть напарнику, Боб опять покачнулся. Полицейский быстро достал из кармана карточку.

— Я намерен провести с вами испытание на трезвость, сэр, но прежде позвольте сообщить о ваших правах. Вы меня понимаете?

Когда требовалось, Боб мог мастерски изобразить японский акцент. Он старательно откашлялся.

— Позаруста, говорите как мозно медренно.

Полицейский зачитал ему права, отчетливо выговаривая каждое слово. Боб внимательно слушал, сделав каменное лицо. Затем полицейский попросил Боба встать прямо, ноги вместе, и, вытянув вперед руки, коснуться правым указательным пальцем кончика носа. Боб с большим трудом принял требуемое положение, но палец в нос уперся. Далее ему предложили пройти вдоль трещины на тротуаре. Он начал как-то неуклюже, но вскоре выправился и прошел, не отклоняясь ни на миллиметр. Полицейский повел его обратно к машине, где напарник уже зачитал права Тиббзу.

— А теперь я хочу обыскать ваш автомобиль, — сказал он.

— А что случилось? — всполошился Вирджил, вытирая со лба воображаемый пот. — Что там плохого?

— Я уверен, что ничего, но все же хочется посмотреть.

— Зачем смотреть, если вы уверены?

Полицейский усмехнулся.

— А я, знаете, очень любопытный.

Тиббз пожал плечами.

— Тогда другое дело.

Обыск длился минут десять. Разумеется, безрезультатно.

— Извините, — произнес полицейский, с трудом скрывая разочарование, — но я был обязан проверить.

— Вы все правильно сделали, — отозвался Вирджил. — Но в другой раз внимательнее поищите под приборным щитком и с задней стороны брызговика. В последнее время тайники начали устраивать там.

Полицейский выпрямился и внимательно посмотрел на него.

— Как, вы сказали, ваша фамилия?

— Мне кажется, вы ее не спрашивали.

— А теперь спрашиваю. Как ваша фамилия?

— Тиббз.

— И откуда вы, мистер Тиббз?

— Из Пасадены.

Он задумался.

— Так вы что, тот самый Вирджил Тиббз?

— Угадали. Тот самый.

— Я смотрел про вас фильм. Но там, кажется, вы жили в Филадельфии.

Вирджил пожал плечами.

— Да. Зачем-то в фильме им понадобилось сделать меня полицейским из Филадельфии. Но в книге я из Пасадены. И на самом деле тоже.

Полицейский широко улыбнулся.

— Здорово вы нас провели.

Вирджил засмеялся.

— Давайте поедем куда-нибудь и выпьем кофе. Есть поблизости достойное место?

— Есть, Вирджил, в паре миль отсюда. Следуйте за нами.

В ночном кафе им подали горячий кофе отменного качества. Выпечка тоже была хорошая, свежая. Они хорошо посидели полчаса, беседуя на профессиональные темы.

— А почему вы нас остановили? — спросил Боб.

— У нас была ориентировка задерживать всех подозрительных китайцев.

Боб кивнул:

— Да, разницу заметить могут немногие.

Наконец полицейские встали.

— Нам нужно продолжать патрулирование, — произнес один. — Сегодня тяжелая ночь. Ограблены несколько аптек и офисы пяти докторов. Дальше будет еще хуже.

Они разошлись. Полицейские отправились в центр, а старый «шевроле» двинулся в Пасадену.

— Вирджил, ты хотя бы видишь свет в конце туннеля? — спросил Боб, когда они проехали значительное расстояние.

— Вижу, — отозвался Тиббз. — Недавно у меня появилась плодотворная идея. Во всяком случае, сегодня мы зря время не потеряли. Спасибо тебе за помощь.

— А чем я помог?

— Один бы я ни за что не справился.

Тиббз замолчал и не проронил ни слова, пока Боб не высадил его у дома. Он настолько устал, что едва дотащился до постели, сбросив перед этим свою спецодежду в угол шкафа. Идти под душ сил не было. Тиббз лег в постель и моментально заснул.

Тиббз долго ворочался в постели, пытаясь заснуть. Хотя наблюдение за домом установили, но все равно на душе было неспокойно. В конце концов после серии дыхательных упражнений айкидо его сморил сон.

Поднялся он в то утро раньше обычного. Выпил бокал апельсинового сока и сварил крепкий кофе. Посидел пару минут и не выдержал — позвонил и спросил, как идет наблюдение. Ему ответили, что пока у дома Вана все тихо.

Вирджил посмотрел на часы, сомневаясь, не рано ли звонить Юмеко. Он не знал, когда она встает и идет на работу в Малый Токио. Это в центре Лос-Анджелеса — значит, езды туда не менее сорока пяти минут. Если работа у нее начинается в девять, то вставать она должна в семь тридцать. Он подождал двадцать минут и набрал номер.

Она ответила быстро. Голос немного сонный, но без раздражения.

— Во сколько вы уходите на работу? — спросил Тиббз.

— Сегодня суббота, Вирджил, я не работаю.

Он совсем потерял счет времени.

— Вы никуда не уйдете?

— Если вы желаете, то не уйду. Только, может, ненадолго в магазин. Когда вы приедете?

— В девять тридцать не рано?

— Приезжайте, я приготовлю чай.

Опять чай. Тиббз больше любил кофе, но восточные традиции надо уважать.

— Замечательно. Юмеко, вы помните двоих полицейских, которые тогда вас встревожили?

— Да.

— Можно им прийти поговорить с вами, в моем присутствии?

— Если вам от этого будет хорошо, то и мне тоже, — отозвалась Юмеко. — Пожалуйста, пригласите их на чай.

Вирджил улыбнулся.

— Уверен, им это очень понравится. У вас есть японский зеленый чай?

— Но ведь американцы его не любят.

— Ладно, увидимся в девять тридцать, — сказал Тиббз и положил трубку.

Вроде бы особой причины не было, но он после этого разговора почувствовал себя бодрее. Быстро позавтракал, соображая, что рассказывать федералам о своем «открытии», затем поехал на работу.

Позанимался в своем кабинете бумажной работой, побеседовал с агентом Джерри Гарнером из группы наблюдения, который работал в ночную смену. Не узнав ничего нового, набрал номер бюро по борьбе с наркотиками.

Даффи оказался на месте.

— Надо встретиться, — произнес Вирджил. — У меня есть информация о Ване Фусэне и Юмеко Нагасима.

— Очень интересно, — отозвался Даффи.

— Но имейте в виду, что пока это лишь догадки. Вы с Фрэнком можете приехать в дом Вана в начале одиннадцатого?

— Разумеется. Фрэнка сейчас нет, но я его найду.

— Хорошо, приезжайте. Заодно попьем чаю.

Вернувшись к себе в кабинет, Вирджил Тиббз увидел на столе записку: «Позвони мистеру Ву». Именно сейчас это и было ему необходимо. На противоположном конце линии напевный женский голос учтиво сообщил, что в данный момент мистер Ву отсутствует. Вирджил попросил передать мистеру Ву, чтобы он перезвонил, и положил трубку. Затем снял пиджак, сделал в блокноте кое-какие записи и снова взялся за телефон.

Он позвонил в морг, поговорил с патологоанатомом, который делал аутопсию мистеру Вану. Кое-какие данные занес в блокнот. Не успел он положить трубку, как зазвонил телефон. Но это был не Джонни Ву, а Фрэнк Лониган.

— Поздравляю, Вирджил. Это тот самый наркотик. Сейчас его основательно исследуют в лаборатории, результаты будут через пару дней. Мы у вас в долгу. Если нужна помощь, скажите.

— Сегодня я планирую одно мероприятие, которое должно существенно продвинуть расследование, — произнес Тиббз. — И завтра мне действительно может понадобиться ваша помощь. Если вы свободны.

— Для вас мы всегда свободны. Звоните по этому номеру в любое время.

— Тогда до встречи.

Он положил трубку, сделал пару заметок в блокноте и позвонил в полицейское управление Лос-Анджелеса. Поговорил с лейтенантом, курирующим китайский квартал. Тот прояснил ему несколько сомнительных вопросов, после чего Вирджил еще больше укрепился в мысли, что он на верном пути. Вот так в старину, почуяв запах дыма, вела себя опытная лошадь, возившая пожарную повозку.

Тиббз позвонил лейтенанту Олсену, руководящему наблюдением за домом Вана. Там пока все было нормально. Слуга ходил в супермаркет, вернулся с продуктами. Ни с кем не встречался.

Следующий звонок он сделал близкому приятелю из ФБР. Они поговорили о фирме Уошберна. Результаты беседы Тиббз занес в блокнот и сразу набрал номер офиса городской коллегии адвокатов и попросил справку на Аарона Файнгольда. Ему повезло: человек, взявший трубку, знал Файнгольда лично и быстро снабдил его нужной информацией.

Тиббз полистал свой блокнот и позвонил в штат Кентукки, в центр реабилитации наркоманов, где лечащий врач рассказал о Робине Уошберне. Пациента выписали два дня назад в удовлетворительном состоянии.

Тиббз хлопнул себя по лбу. Он забыл самое важное. Надо немедленно связаться с Юмеко.

— Прошу вас без промедления извещать меня о любых звонках, — сказал он. — Подчеркиваю, любых. Номер телефона вы знаете.

— Я сделаю все, как вы хотите, Вирджил.

— Спасибо, Юмеко. У меня к вам еще просьба. Я решил сегодня вечером устроить в вашем доме небольшую вечеринку. Это нужно для дела. Приготовьте чай, ну и к нему что положено. Я за все заплачу.

— Не надо ничего платить, Вирджил.

— Замечательно. И… Юмеко, ни о чем не тревожьтесь, все будет в порядке.

— Ладно, не буду тревожиться, раз вы так говорите.

— Я, наверное, заеду к вам днем повидаться.

Тиббз положил трубку и задумался. Теперь он окончательно понял, что Юмеко, как и большинство фигурантов в этом необычном деле, не была с ним полностью искренней. Впрочем, когда случается убийство, люди редко бывают до конца откровенными. И не следует их за это осуждать.

Зазвонил телефон. Это был Джонни Ву.

— Нам нужно поговорить, — сказал Тиббз, — как можно скорее.

— Хорошо, Вирджил. Я как раз сейчас собрался в Пасадену. Хочу увидеться с Юмеко Нагасима. Вы не возражаете?

— А почему я должен возражать? Встречайтесь, если хотите. Вы с ней договорились?

— Да. Несколько минут назад.

— На какое время?

— Точно мы не установили. Я хотел отвезти ее куда-нибудь пообедать.

Вирджил взглянул на часы.

— Может, заедете ко мне по пути?

— Буду в управлении через полчаса. Вас устраивает?

— Вполне. До встречи.

Только он положил трубку, как вошел Боб Накамура.

— Что нового? — спросил Тиббз.

Боб устало опустился на стул и потер ладонями лицо.

— Их взяли федералы. В аэропорту.

— Как с уликами?

— Того, что мне удалось добыть, с лихвой хватит, чтобы засадить их за решетку. Оказывается, эти парни были объявлены в розыск в шести местах. В общем, дело закрыто.

— Поздравляю, — улыбнулся Тиббз. — Ты занимался им почти два месяца.

— Да.

— Теперь с полным правом можешь отдохнуть. Как насчет того, чтобы сегодня вечером снова поработать со мной?

— Опять на улицы? — воскликнул Боб.

— Нет. Тебя пригласили на вечеринку. Список гостей сейчас получишь. Ты с ними незнаком, и они тебя никогда прежде не видели. Это хорошо. Вечером тебе придется сыграть роль мистера Накамуры, представителя крупной японской фирмы, торгующей произведениями искусства.

— Подожди! — Боб поднял руку. — Я свободно говорю по-японски, но с американским акцентом. Девушка, о которой ты мне рассказывал, сразу это заметит.

— Мы сделаем так, будто ты японец, например, с Гавайев. Так что с акцентом вопросов не возникнет. А на вечеринку ты пришел, потому что желаешь купить коллекцию изделий из нефрита покойного мистера Вана, уважаемого антиквара, имя которого известно во всем мире.

— Понимаю.

— Ты бизнесмен. За тобой — большие деньги.

— Хорошо, если бы так было на самом деле.

— Ишь чего захотел. Итак, жду тебя в доме Вана сегодня около девяти вечера. Надень свой лучший костюм.

— Кто меня пригласил?

— Я. Мы старые знакомые.

Проводив Боба, Тиббз вернулся к бумажной работе. Вскоре позвонили из приемной и сообщили, что пришел Джонни Ву.

Через пару минут он открыл дверь кабинета. Тиббз усадил его на стул перед собой и сразу перешел к делу:

— Джонни, к сожалению, вы не были со мной откровенны. Сегодня утром в дом Вана вернулся Чин. Я случайно оказался там, и он сказал мне, что скрыться на время посоветовали ему вы. А теперь велели вернуться. Как же так, Джонни?

— Признаю, я поступил опрометчиво, — произнес Ву. — Приношу извинения и готов все объяснить.

— Ну, извинения мы пропустим, а вот объяснения я с интересом выслушаю.

Джонни кивнул.

— В китайской общине у нас принято самим решать свои проблемы. Мы редко обращаемся за помощью к полиции.

— Знаю.

— Так вот, Чин находится в Штатах, скажем, не полностью на законных основаниях. В случае чего его запросто могут депортировать. Вы меня поняли? А это очень хороший, честный молодой человек. И он нам нужен, чуть позже я объясню почему. Когда Ван Фусэн погиб, Чин занервничал. Ему не хотелось иметь дело с полицией, возвращаться обратно на Тайвань. И он пришел ко мне. — Джонни на несколько секунд замолчал. — К сожалению, тогда в разговоре с вами я об этом умолчал. Не желал подставлять парня. Но заверяю вас: к убийству мистера Вана он никакого отношения не имеет и ничего об этом не знает. Если бы я что-то подозревал, то сообщил бы вам немедленно. Теперь, когда обстановка изменилась, я решил отослать его обратно. Чтобы он, в случае необходимости, защитил Юмеко.

— А как он мог ее защитить? — спросил Тиббз, повертев в руках карандаш. — И почему вы решили, что Юмеко угрожает опасность?

Джонни Ву улыбнулся.

— Вирджил, вы знаете, что такое кунг-фу?

— Да, это китайский вариант карате.

— Верно. Так вот, Чин в совершенстве владеет данным видом единоборства.

— Допустим. Но откуда опасность?

— Сейчас объясню. — Джонни достал платок и вытер пот со лба. — Видимо, в это мне следовало посвятить вас раньше. Дело в том, что Чин появился в доме Вана Фусэна не случайно. Некоторое время назад нам, я имею в виду китайскую общину, стало известно, что здесь появились какие-то люди, которые угрожают Вану. У него ничего выяснить не удалось. От всех расспросов он вежливо отмахивался, а давить на него не в наших правилах. И мы нашли подходящего человека — он недавно прибыл в Штаты — и с соответствующими рекомендациями внедрили в дом Вана как слугу. Он там быстро прижился. Ван был им чрезвычайно доволен. Другое дело, что Чину так и не удалось уберечь старика, но так уж получилось. Девушку из Японии Ван привез через три месяца. — Джонни Ву внимательно посмотрел на Тиббза. — А теперь о последних событиях. Хочу подчеркнуть, что об этом мне стало известно только вчера и я в любом случае собирался вам сообщить. Так вот, в городе появились двое боевиков из гонконгской триады.

Тиббз подался вперед.

— Двое?

Ву пожал плечами.

— Может, и больше, но я слышал, что двое. И очень крутые.

— Нелегалы?

— Разумеется. Прибыли так же, как и наш Чин. Они связаны с наркобизнесом.

— Это чрезвычайно важная информация. Я должен немедленно передать ее кому следует.

Джонни Ву закивал:

— Да-да, понимаю. Только прошу вас, меня не упоминайте. Я мирный человек и не хочу во все это влезать.

— Хорошо, — произнес Тиббз. — Кстати, может, вас это заинтересует. Сегодня в доме Вана решили встретиться кое-какие заинтересованные лица, чтобы обсудить продажу коллекции нефрита.

Ву выпрямился.

— Я бы хотел там присутствовать. Это возможно?

— Без проблем, — спокойно ответил Тиббз. — Приезжайте к девяти.

— Хорошо, буду в девять.

— И последнее. — Тиббз посмотрел на Джонни Ву со значением. — Нужно, чтобы об этой встрече стало известно двоим визитерам из Гонконга. Вы можете это устроить?

— Вы хотите их пригласить? — удивился Джонни.

— Нет, только чтобы они знали.

— Тогда позвольте позвонить.

Тиббз подвинул к Джонни телефон. Тот набрал номер, быстро произнес несколько фраз по-китайски и положил трубку.

— Думаю, к середине дня это станет им известно.

— Вы знаете, где их найти? — спросил Вирджил.

— Нет, но у нас есть люди, которые донесут до них весть.

— Тогда до вечера. — Тиббз пожал Джонни Ву руку.

Оставшись один, он сразу позвонил в Сан-Франциско, в фешенебельный антикварный магазин «Гампс», где продавали изделия из нефрита. Взявший трубку эксперт любезно ответил на его вопросы. Тиббз уже примерно представлял ситуацию, а теперь получил подтверждение своим догадкам. В общем, обедать Вирджил отправился в приятном расположении духа.

Без нескольких минут семь Тиббз поставил свой автомобиль в квартале от дома Вана и остаток пути проделал пешком. Ничто вокруг не свидетельствовало о том, что за домом ведется наблюдение. Вот что значит профессионалы. Он был спокоен: старший группы, Джерри Гарнер, получил соответствующие инструкции и будет им неукоснительно следовать. Развязка приближалась.

Вирджил свернул к дому, поднялся по ступенькам и позвонил в дверь.

Чин открыл почти сразу. Он был в темных слаксах и легком черном свитере, подчеркивающем его безупречное сложение. Обулся в мокасины, которые при необходимости могут быть сброшены менее чем за секунду. С техникой кунг-фу Тиббз знаком не был, но как опытный каратист знал, что босые ноги бойца являются самым мощным оружием.

— Добрый вечер, сэр, — приветствовал его Чин. — Рад, что вы прибыли.

— Спасибо.

— Коробки готовы. Я пока не определил, какая из них…

Появилась Юмеко, и он замолчал.

— Добрый вечер, Вирджил. Я еще не оделась к приему гостей, потому что вначале хотела узнать ваше желание. — Сейчас она была в простой блузке и юбке.

— Оденьтесь, как вам нравится, — произнес Тиббз. — Но учтите: это не званый прием, а деловая встреча. И сегодня, пожалуйста, держитесь в тени. Если позвонят, дверь откроем мы.

Она устремила на него тревожный взгляд.

— Вы ожидаете прихода плохих людей?

— Возможно, — признался он, — но надеюсь, мы с ними справимся.

Он смотрел на Юмеко, сознавая, что так до сих пор и не привык к ее необычной внешности. Вроде японка и одновременно негритянка. Потрясающее смешение двух рас, где в удивительно точных пропорциях сочетались утонченность и изящество японки с яркой сочной чувственностью красивой негритянки.

— И еще, Юмеко, — продолжил он, — если кто-то из гостей выразит желание прийти завтра вечером и посмотреть коллекцию, вам следует ответить, что, к сожалению, завтра вас дома не будет. Вы с Чином поедете в Лос-Анджелес, в буддийский храм, чтобы совершить молитвенные бдения по мистеру Вану.

— Здесь тоже есть буддийский храм, — заметил Чин.

— Да. Но вам нужен определенный храм, который находится в городе. Мистер Ван всегда молился только там. Вы пробудете в нем всю ночь.

— Хорошо, — промолвила Юмеко, — я так и скажу.

— А что будет сегодня? — спросил Чин. — Вы, как в книгах, соберете их вместе и объявите, кто убил мистера Вана?

— Все не так просто, Чин.

— Но мистер Ниро Вульф поступал именно так.

Вирджил улыбнулся.

— Ниро Вульф был гением, а я обычный человек. Большая разница.

— Я уверен, вы добьетесь успеха.

— Спасибо. А теперь перейдем к делу. — Он посмотрел на Юмеко. — Одевайтесь, как вам нравится, но без изысков. Во всяком случае, не в кимоно. И оставайтесь в кухне. Здесь всем будем заправлять мы с Чином. Когда надо, позовем. — Он взял ее за плечи и развернул к себе. — Будьте умницей. До встречи.

— Ждем прибытия двух китайцев, которые однажды тут уже побывали? — спросил Чин, когда Юмеко скрылась.

— Думаешь, они придут? — спросил Вирджил.

— Нет, сэр, но вы так думаете.

— Вероятно, они явятся, хотя я сомневаюсь.

Тиббз занял в гостиной удобное место, откуда была хорошо видна входная дверь, достал из кармана роман Кавабаты «Снежная страна» и углубился в чтение.

Через несколько минут Чин поставил рядом с ним чашку с горячим кофе и бесшумно удалился. В доме воцарилась тишина.

Вскоре глаза у Тиббза начали слипаться. Сказывалось напряжение последних дней. Он пошевелился, взял чашку, но она была пустая. Часы показывали десять минут девятого. Тиббз встал, потянулся и снова уселся с книгой. Чтение прервал звонок в дверь без восьми минут девять.

Моментально явившийся Чин впустил в дом Джонни Ву. Тот сразу направился к Тиббзу. Они пожали друг другу руки.

— Рад вас видеть, — сказал Джонни, устраиваясь в кресле и доставая из кармана сигареты. — Я боялся, что приду первым.

Чин дождался от Тиббза едва заметного кивка и исчез. Через полминуты в гостиной появилась Юмеко в простом платье, но пошитом с большим вкусом, которое ей было очень к лицу. Видимо, желая подчеркнуть свое восточное происхождение, она уложила волосы в японском стиле. Это было настолько элегантно, что Вирджил невольно залюбовался.

Второй звонок в дверь возвестил о приходе биржевика Элиота Харви. Его манеры по сравнению с первым днем, когда его посетил Тиббз, изменились. Он был по-прежнему хмур, но уже не резок, а скорее любезен. Однако от внимания Тиббза не ускользнуло, что для этого Харви приходилось прилагать усилия. Он пожал руки Тиббзу и Джонни Ву, затем повернулся к Юмеко, словно только что вспомнил о ней. Тиббзу показалось, что Харви видит ее впервые.

Через пять минут прибыл Аарон Файнгольд с женой. А следом за ним Дональд Уошберн, удививший Тиббза тем, что привел с собой сына. Было заметно, что этот высокий красавец в своем отпрыске души не чает.

Наконец явился последний приглашенный, Боб Накамура. Умное лицо японского бизнесмена-интеллектуала, хорошо пошитый костюм. Полицейского в нем не смог бы распознать сейчас даже Тиббз.

Когда все сели, он произнес:

— Спасибо, что нашли время прийти в этот дом. Вам известны обстоятельства ухода из жизни его хозяина. Мое присутствие здесь объясняется тем, что я веду расследование.

Он замолчал, оглядывая гостей. Неподалеку от входной двери притаился почти невидимый Чин. Напряженно застыла в своем кресле Юмеко. Остальные ждали от него продолжения.

— К сожалению, тут отсутствуют двое джентльменов, с которыми я очень хотел бы поговорить о смерти мистера Вана. И пока неизвестно, когда мы наконец встретимся. Тем временем следует решить некоторые другие вопросы. Мистер Файнгольд, будьте добры, объясните нам, как распорядился покойный мистер Ван своим имуществом, в частности коллекцией нефрита, имеющей большую художественную и материальную ценность.

Адвокат заговорил, не поднимаясь с кресла. Ему хватило четырех минут, чтобы спокойно, без наигранности, огласить часть завещания мистера Вана, касающуюся коллекции нефрита. Она полностью переходит в собственность мисс Юмеко Нагасима.

Прошло, наверное, секунды две, прежде чем она осознала сказанное. Закрыв лицо руками, Юмеко разразилась рыданиями, которые тщетно пыталась сдержать. Любому, кто за ней сейчас наблюдал, было ясно: она понятия не имела, что на нее свалится такое богатство.

Наконец Юмеко оправилась от потрясения. Вытерла глаза платком и смущенно обратилась к Файнгольду:

— Там что, так и написано?

Адвокат кивнул.

— Завещание я составлял в соответствии с волей мистера Вана. А он ее выразил не колеблясь. Коллекция теперь ваша. Но прежде чем вступить в права собственности, вам, во-первых, необходимо заплатить налог на наследство, а во-вторых, должно пройти определенное время, чтобы завещание вступило в законную силу. Если желаете, я готов взять на себя оформление.

— Мистер Файнгольд, — подал голос Тиббз, — когда завещание вступит в силу, вы можете добиться для мисс Нагасима разрешения суда на продажу из коллекции нескольких вещей, чтобы заплатить налог?

— Это возможно при условии, что в суд будет представлено заключение квалифицированного эксперта относительно стоимости этих вещей.

— В таком случае я предлагаю назначить экспертом мистера Ву, — сказал Вирджил. — Он известный специалист по нефриту.

В разговор вступил Боб Накамура:

— Мистер Файнгольд, я представляю солидную японскую фирму, которая, среди прочего, занимается антиквариатом. Мы наслышаны о коллекции мистера Вана и намерены купить ее целиком. Фирма уполномочила меня провести с мисс Нагасима переговоры по данному вопросу. Я согласен, чтобы стоимость каждого экспоната и коллекции в целом установил предложенный мистером Тиббзом эксперт, мистер Ву. При этом с оплатой налога проблем не возникнет. Фирма с готовностью предоставит мисс Нагасима кредит. Разумеется, у меня должна быть возможность внимательно осмотреть коллекцию.

— Мистер Файнгольд, я понял, что сегодня вы представляете интересы мисс Нагасима? — спросил Харви.

— Да. Такова была последняя воля мистера Вана.

— Понятно. Дело в том, что я занимаюсь инвестиционным бизнесом, сэр. К тому же кое-что смыслю в нефрите. — Он повернулся к Бобу: — Извините, я не расслышал вашу фамилию.

— Накамура.

— Мистер Накамура, я также намерен купить коллекцию мистера Вана. Считаю это весьма надежным вложением капитала.

— Сэр, ваше заявление принято к сведению, — отозвался Файнгольд. — Пожалуйста, предлагайте цену.

— Для этого я тоже хотел бы внимательно осмотреть коллекцию.

— Это ваше право.

— Спасибо. — Харви оглядел гостиную. — Может, еще есть желающие?

— Есть, — отозвался Дон Уошберн. — Но я коллекционер скромный и на все собрание не замахиваюсь. Однако очень хочу купить три-четыре вещи. Если мисс Нагасима пожелает продать их, чтобы заплатить налог на наследство, я охотно приму участие в торге. И соглашусь с ценами, которые установит мистер Ву.

Аарон Файнгольд бросил взгляд на жену.

— Должен признаться, мы тоже наметили купить несколько вещей. И я даже просил мистера Вана предоставить мне преимущественное право покупки, в случае если возникнет конкуренция. И он оговорил это в специальном документе.

— Разумеется, мы будем уважать последнюю волю покойного, — произнес Боб Накамура и с деловым видом принялся протирать очки. Его поведение было настолько убедительным, что Вирджил почти верил, что перед ним действительно солидный бизнесмен.

— Позвольте мне опять вмешаться, — сказал он, — и кое-что предложить. Пусть мисс Нагасима пригласит супругов Файнгольд в комнату нефрита, чтобы они указали на интересующие их вещи. После этого мистер Уошберн может сделать то же самое. Если вещи не совпадают, то и конфликта не возникнет. А если он возникнет, его можно будет решить путем переговоров.

— Я согласен с вашим предложением, — кивнул Харви. — И тоже желаю указать на вещи, которые хотел бы приобрести. Если не всю коллекцию, то хотя бы их.

— Я нахожу предложение мистера Тиббза весьма разумным, — заявил адвокат и обратился к Юмеко: — Мисс Нагасима, вы не возражаете?

— Разумеется, нет, — ответила она, опустив голову. — Но я прошу меня извинить. Мне нужно идти в кухню готовить чай. Коллекцию вам покажет мистер Чин.

Слуга поклонился:

— Я буду рад это сделать.

— Предлагаю первыми пойти мистеру и миссис Файнгольд, — подал голос Уошберн, — затем мистер Харви, а завершим осмотр мы с сыном.

Файнгольды встали. Вместе с ними поднялся и Тиббз. Он посмотрел на адвоката:

— Могу я пойти с вами?

— Пожалуйста.

У Файнгольдов ушло ровно восемь минут с момента, как они вошли в комнату нефрита, до того, как указали слуге на последнюю выбранную вещь. О чем Тиббз сделал аккуратную запись на листе бумаги.

Харви потребовалось на это девять минут двадцать три секунды.

Дон Уошберн успел за три с половиной минуты показать сыну главные экспонаты чудесной коллекции, и еще три минуты пятьдесят четыре секунды он выбирал три вещи, которые хотел купить.

— Они мне уже знакомы, — пояснил он.

Тиббз вопросительно посмотрел на Чина. Тот отрицательно покачал головой. Все десять выбранных вещей были разные.

Они вернулись в гостиную, где Юмеко уже подала чай. На сей раз в чашке Тиббза был обычный, черный.

— Спасибо, — пробормотал он.

Она молча поклонилась.

Боб Накамура, отведав чаю, обратился к ней вполголоса, но достаточно громко, чтобы все в комнате могли слышать:

— Мисс Нагасима, я был бы вам весьма признателен, если бы вы позволили мне завтра вечером осмотреть коллекцию. Она известна мне только по рассказам.

Юмеко поклонилась.

— Извините Накамура-сан, но я прошу вас прийти в другой день. Завтра вечером мы с Чином намерены провести молитвенные бдения в буддийском храме в Лос-Анджелесе по покойному мистеру Вану. Вы знаете, таков обычай.

Тиббз восхитился естественностью, с какой она произнесла эти слова. Поймав взгляд Аарона Файнгольда, он едва заметно кивнул. Адвокат откашлялся.

— Как управляющий имуществом мистера Вана, согласно его завещанию, я благодарю вас, что нашли время прийти на эту встречу. Надеюсь, мы достигли полного взаимопонимания. Если есть вопросы, готов ответить.

Дон Уошберн кивнул.

— У меня вопрос к мистеру Тиббзу. Вы собираетесь сегодня что-нибудь сказать о результатах расследования гибели мистера Вана?

— Пока у меня ничего нет.

Гости стали расходиться. Первым ушел Харви, за ним отец и сын Уошберны, следом Накамура. Джонни Ву задержался, чтобы поговорить с Файнгольдом.

— Я не стал заявлять при всех, но мне коллекция тоже весьма интересна. Мистер Тиббз отрекомендовал меня как специалиста по нефриту, но я также достаточно успешный коммерсант. Вы можете это легко проверить. — Он оглянулся на присутствующих. — По предварительной оценке, стоимость коллекции близка к миллиону долларов.

Юмеко охнула.

— И у меня предложение, — продолжил Джонни. — Прошу обдумать его с мисс Нагасима. Я готов взять на себя продажу уникальных экспонатов коллекции на условиях, которые вы сочтете разумными, и по рыночным ценам. Кое-что хотел бы приобрести для себя лично.

Файнгольд кивнул.

— У меня нет возражений, сэр. Но давайте пока оставим все как есть, а я буду помнить о вашем предложении, и как только появится возможность, сообщу.

— Спасибо. Хотелось бы также напомнить, что я был близким другом Вана Фусэна и заинтересован, чтобы собранные им экспонаты попали в хорошие руки.

— Я очень вам признателен, мистер Ву.

Когда за гостями закрылась дверь, Вирджил обратился к Юмеко и Чину:

— Вы оба сегодня вели себя безупречно. И ваши хлопоты были не напрасны. Это все нужно для дела.

— Я понимаю, — произнес Чин. — Что будем делать завтра?

— Сидите ждите моего звонка.

— Может, выпьете чашку кофе перед уходом? — спросил Чин.

— Нет, спасибо. Я мечтаю поскорее добраться до постели. Еще раз большое спасибо вам обоим.

Вирджил быстро вышел за дверь и направился к машине.

Через пятнадцать минут он был дома. И сразу позвонил лейтенанту Олсену, старшему группы наблюдения.

— Сегодня, мне кажется, я форсировал события. Что-то произойдет, скорее всего завтра ночью. Так что потерпите и ни в коем случае не снимайте наблюдение.

— Хорошо, Вирджил. Если понадобится помощь, дай знать.

— И ты тоже звони. Спокойной ночи.

Как обычно, он налил себе в бокал ликера и устало опустился в кресло. Это дело выглядело очень странным, и Вирджил был единственным, кто осознавал его странность во всех аспектах.

Он раскрыл книгу о нефрите в том месте, где остановился в последний раз, и попробовал читать, понимая, что вникать в эти проблемы ему вроде уже не нужно. Но во-первых, это было просто интересно, а во-вторых, никогда не знаешь, что пригодится, а что нет.

Чтение длилось недолго. Глаза у детектива вскоре начали слипаться, и он лег в постель. Хорошо, что номер домашнего телефона Тиббза был известен немногим, поэтому сон его никто не потревожил.

К девяти тридцати утра город уже облачился в свой самый лучший воскресный наряд. Денек обещал быть теплым и ясным, что, впрочем, в южной Калифорнии редкостью не являлось. Одновременно с несколькими миллионами местных жителей чудесной погодой наслаждался и Вирджил Тиббз. Он сидел на диване в своем халате, вечном спутнике домашнего досуга. Надо ли говорить, что окно в комнате было широко распахнуто. Проникающая через него утренняя прохлада успокаивала и убеждала, что все на земле друг другу братья и миром правит добро. А иначе и быть не может.

«К сожалению, может, и еще как может, — думал Тиббз, просматривая газету. — Вот сейчас, в этот самый момент, где-то люди страшно ссорятся, оскорбляют друг друга и наносят увечья. А то и вовсе убивают. Другие заняты угоном автомобилей. Третьи губят людей наркотиками. Каждое утро начинается с надежды, что сегодня все обойдется. Так нет же, не обходится».

Для того и нужны полицейские.

Вирджил просмотрел комикс «Орешки», удивляясь, как у его героя, Чарли Брауна, все отлично получается. Он в огне не горит и в воде не тонет. Спортивные страницы возвещали о неслыханном успехе бейсбольной команды «Калифорнийские ангелы». Индекс Доу-Джонса в промышленности за истекшую неделю чуть возрос. Это хорошо. Из Вьетнама, как всегда, новости были одна сквернее другой. Достаточно посмотреть на фотографию ребенка, подорвавшегося на вьетконговской противопехотной мине.

В разделе местных новостей сообщалось о большом притоке в больницы наркоманов, страдающих от ломки. За сутки отмечено три летальных исхода от передозировки. Тиббз понимал, что это такое.

Он встал и налил себе еще кофе — растворимого, но довольно приятного.

Наблюдение за домом Вана продолжалось. Там пока ничего не происходило.

Тиббз вспомнил, что давно не был в церкви, но сегодня следовало находиться поближе к телефону. Бомба могла разорваться в любой момент. И вдруг к нему наконец пришло решение основной загадки, которая мучила его все последние дни. Захотелось воскликнуть: «Эврика!» — но он сдержался и вместо этого позвонил Юмеко. Сказал, что приедет минут через сорок.

Тиббз побрился, оделся. Посмотрел на окно и решил перед уходом закрыть его. Слишком ценная картина висела на стене.

Отпирая дверцу автомобиля, он подумал, как много ему хотелось бы сделать в этот славный воскресный день — например, сходить в музей, он давно там не был и пропустил множество интересных выставок. Так же давно Тиббз не посещал спортзал, чем огорчал своего учителя Нисияму. А на пляже он не появлялся вообще год. А еще надо было бы съездить в Палм-Спрингс. Но долг требовал, чтобы вместо всего перечисленного он сел сейчас за руль, пристегнул ремень и поехал к дому Вана.

Юмеко встретила его в бело-голубом платье, в котором походила на рано созревшую девочку. Через несколько секунд появился Чин в рубашке с короткими рукавами. Брюки и туфли на нем были те же, что и вчера.

Тиббз снял пиджак.

— Я приготовил коробки, как вы велели, — доложил Чин. — Обработал обивку, чтобы туда теперь могла влезть почти любая вещь. И ничего не заметно.

— Молодец, — похвалил Тиббз. — А там, где надо, проверил?

— Конечно, — проговорил Чин обиженным тоном.

Вирджил кивнул.

— Я знал, что ты это сделал, но всегда проверяю все дважды. Такое у меня правило. А теперь пошли, будешь мне помогать.

Он направились в комнату нефрита.

— Ты отметил коробки с наркотиком?

— Нет, сэр, но я могу их узнать.

— Как?

— Когда я их складывал, то «чистые» ставил шпильками направо, а «грязные» — наоборот. Так что ошибки не будет.

Тиббз улыбнулся:

— Все правильно.

В дверях появилась Юмеко.

— Входите, — пригласил ее Тиббз. — Мне надо поговорить с вами обоими. — Он оперся на край стола, стоявшего на середине комнаты. — Значит, если кто-нибудь начнет вас расспрашивать об этой коллекции, отвечайте, что ничего в ней не понимаете. Ясно?

Они кивнули.

— А мистер Накамура придет смотреть коллекцию? — спросил Чин. — Он надежный человек?

— Думаю, да, — ответил Вирджил. — Фирма, где он работает, заслуживает доверия. Он предварительно позвонит, если захочет прийти. Теперь слушайте дальше. Мы должны вытащить все коробки, проверить их на содержимое и аккуратно сложить обратно. В том порядке, который придумал Чин. — Вирджил присел на корточки, чтобы заглянуть в нижние секции шкафов. — И запихнуть их надо достаточно плотно, чтобы нельзя было легко вытащить сразу все.

— Давайте начнем, — предложил Чин.

И они приступили к медленной и нудной работе. Коробок было великое множество, и каждую следовало внимательно изучить. «Чистые» ставили в одном порядке, «грязные» — в другом. Этим занимался Чин, пока Вирджил терпеливо исследовал содержимое каждой. Юмеко предлагала помощь, но Тиббз решил, что ей лучше в это не вмешиваться, и попросил девушку оставаться в кухне.

Наконец последняя коробка была проверена, и обнаружено двадцать восемь тайников с ужасным наркотиком весом свыше ста фунтов. Однако главное еще было впереди.

Тиббза уговаривали остаться обедать, но он отказался, пообещав приехать к семи.

Вернувшись домой, он долго стоял под душем, желая смыть с себя воображаемые частицы адского наркотика. Затем надел скромный темный костюм, сунул в кобуру пистолет и отправился в один из лучших ресторанов Пасадены. Там он занял угловой столик и в спокойной благостной атмосфере, стараясь не думать о деле, вкусил превосходных говяжьих ребрышек. Допил кофе, расплатился и направился к автомобилю, сознавая, что больше в этот вечер его ничего хорошего не ждет.

На полдороге к месту назначения Тиббз остановился у телефонной будки и позвонил дежурному:

— Если все пойдет как задумано, то в доме Вана сегодня могут произойти кое-какие события. Передай в группу наблюдения, что, если на веранде погаснет свет, значит, мне нужна помощь. Если выключить свет не получится, я попытаюсь что-нибудь выбросить из окна. Хотя это будет трудно. В доме почти везде плотно задернуты шторы. Кто сегодня в наблюдении?

— С фасада Сандерсон и Гарнер, — ответил дежурный. — А сзади Тисл и Харнис.

— В общем, передай им, пусть действуют по обстоятельствам.

— Понял, передам. Накамура спрашивает, нужен он тебе сегодня или нет.

— Я ему позвоню, если понадобится.

— Ладно. Удачной охоты, Вирдж.

— Спасибо. Конец связи.

— Заходи, Вирджил! — Боб Магауан положил авторучку и посмотрел на детектива. — Пришел доложить о результатах расследования последнего дела?

Вирджил Тиббз кивнул и положил папку на стол шефа.

— Да. Все вот здесь.

Тот оживился.

— Это кстати. Сегодня в конце дня совещание у городских властей.

Он указал в сторону кресел в углу кабинета, где обычно вел неофициальные беседы. Затем вызвал секретаршу, велел принести кофе, после чего устроился напротив Тиббза.

— Давай рассказывай.

— Канал поставки нового синтетического наркотика полностью перекрыт. Этим занимаются Лониган и Даффи. Что касается убийства Вана, то оно оказалось весьма запутанным. Гонконгские наркодельцы придумали оригинальный способ доставки наркотика. В коробках антикварных изделий из нефрита. С учетом стоимости вещей и их художественной ценности у них не было сомнений, что на коробки внимания обращать никто не станет. Старинный трюк, используемый цирковыми иллюзионистами. — Он глотнул кофе и продолжил: — Ван Фусэн, честный добросовестный антиквар, не ведая того, оказался втянутым в гнусное дело. Суть его состояла в следующем. Для каждого изделия из нефрита изготавливается своя индивидуальная коробка. Ее начиняли наркотиком, и в таком виде она благополучно доходила до мистера Вана. Для наркодельцов важно было организовать последний этап доставки наркотика — к его получателям в нашей стране. Для этого мистер Ван должен был продавать изделия только тем покупателям, на которых они укажут. Покупатели утилизируют коробки, а изделия перепродадут. Благо рынок у нас для этого товара обширный и ненасыщенный. Однако с Ваном возникла проблема. Он наотрез отказался с ними сотрудничать, а когда они начали давить, сообщил кое-кому в городской китайской общине. Ему спешно приставили телохранителя и начали собственное расследование.

— Почему они не пришли к нам?

— Они нам не очень доверяют и склонны решать свои дела сами. Во время поездки в Японию Ван познакомился с Юмеко Нагасима и проникся к ней большим сочувствием. Причем настолько, что привез ее сюда. Девушка хороша собой, однако отношения у них были исключительно платонические. Она вела хозяйство, он ею любовался и наставлял — в частности, относительно нефрита. Ему очень хотелось, чтобы Юмеко прижилась в нашей стране, и он за несколько дней до своей гибели устроил ее на работу в фирму в Малом Токио. Позднее выяснилось, что в своем завещании Ван все свое состояние оставил ей.

Наркодельцы частично вышли из положения тем, что привлекли к сотрудничеству Элиота Харви, биржевого спекулянта. Я тщательно проверил его финансовое положение и обнаружил, что, как и большинство игроков на бирже, он серьезно ошибся в оценке тенденции к понижению курсов акций в шестьдесят девятом и семидесятом годах. Вскоре совершил несколько рискованных сделок и прогорел. Это привело его к разводу с женой. В отчаянии Харви начал искать быстрый способ поправить дела и вышел на наркодельцов. Поскольку большого значения для моего дела это не имело, я не стал детально разбираться, какими путями он проник в этот круг. Думаю, как всякий игрок, Харви не имеет твердых моральных принципов и не очень щепетилен относительно того, какой способ зарабатывания денег законный, а какой нет. Средства у него оставались, и он вложил их в доставку героина из Мексики. Причем несколько раз сорвал приличный куш. Затем дельцы из Гонконга, задумавшие наводнить наш рынок новым наркотиком, вышли на него и прибрали к рукам. Ему предложили постоянный солидный доход с минимумом риска. Все, что от него требовалось, — начать коллекционировать нефрит и давать по телефону анонимные наводки властям относительно грузов героина. И действительно, даже в случае провала доказать его вину было бы невозможно.

Но Харви допустил серьезный просчет. Недооценил ум Вана Фусэна. У него были четкие инструкции, какие именно вещи покупать, и он даже не удосужился сделать вид, будто выбирает. В собрании Вана имелось много замечательных вещей, но Харви на них даже не смотрел, покупал то, что требовалось, и уходил. И этим вызвал подозрения антиквара. А поскольку на Вана уже начали давить, то он поразмыслил и обнаружил секрет коробок. Но, в свою очередь, совершил ошибку. Поступил крайне наивно. При следующей встрече с Харви напрямик заявил ему, что все знает и требует немедленно прекратить это занятие. Угрожал сообщить в полицию.

Харви перепугался и доложил своим кураторам, а те — в Гонконг, откуда спешно прибыли двое боевиков с фальшивыми паспортами и туристическими визами. Они принялись запугивать Вана, а он спокойно послал их ко всем чертям. Переделал завещание, и вскоре после этого его нашли дома мертвым.

— Вот с этого места на сцену выходишь ты, — произнес шеф, допивая свой кофе.

— Да, сэр. И кое-что мне удалось выяснить. Положение, в каком мистер Ван лежал на полу, указывало, что причиной его смерти явился не нефритовый кинжал, вонзенный ему в грудь. Иначе он никак не мог быть обнаружен в такой позе. Покойный был пожилым, хрупкого сложения, и, если бы ему вонзили кинжал, когда он стоял, то он бы повалился, конечно, навзничь. Значит, нож ему всадили, когда он уже лежал на полу. Только так это и могло произойти, ведь нефритовый кинжал, как позднее я выяснил, вообще оружием не является. Это ритуальный предмет. Его не сравнишь с остро заточенным стилетом.

— Подожди, я попрошу, чтобы принесли еще кофе, — сказал Магауан. Отдав распоряжение секретарше, он посмотрел на Тиббза: — А как ты вышел на Харви?

— Наверное, просто повезло. Но разрабатывал я не только его одного. Меня вначале заинтересовал Дональд Уошберн. Да, он коллекционирует нефрит, но является его подлинным ценителем. У него сын — бывший наркоман, однако теперь уже вылечился. В довершение всего он сотрудничает с бюро по борьбе с наркотиками. В общем, не мой клиент. Далее на поверхности лежала версия, что наркодилером являлся сам покойный мистер Ван. Вы знаете, я не доверяю разного рода отзывам о людях, но тут все будто сговорились: Ван Фусэн — честнейший, благороднейший человек. И все люди были весьма уважаемые. В их числе Аарон Файнгольд.

Разумеется, не прошла мимо моего внимания и мисс Нагасима. Признаюсь, я подозревал и ее. Особенно когда выяснилось, что она забыла рассказать мне о слуге мистера Вана, который объявился через несколько дней. Подумывал я также и о Джонни Ву, знатоке нефрита и успешном бизнесмене. Но только познакомившись поближе с Элиотом Харви, я убедился, что это «мой человек».

— Каким образом? — спросил Магауан.

— Вначале у меня вызвал подозрение факт, что, когда я доставил ему весьма интересную и дорогую нефритовую статуэтку, которую он купил у мистера Вана накануне его гибели, Харви не проявил к ней интереса. Едва взглянул и отодвинул в сторону. Странно, не правда ли? Затем, когда я представился и сообщил, что занимаюсь расследованием убийства Вана, он притворился, будто совсем не знал покойного, и продолжал держаться со мной довольно высокомерно. Тоже странно. По опыту знаю, как ведут себя люди, как-то связанные с убитым и не имеющие к преступлению отношения. Они стараются отвести от себя подозрения и ни в коем случае не раздражать детектива, ведущего расследование.

— И что дальше?

— А дальше я стал его расспрашивать, много ли времени он тратит на покупку вещей из нефрита. Он ответил, что принимает решения быстро и что, мол, нечего тут особенно выбирать. И так все ясно. «Это один из основных принципов, гарантирующих успех на бирже» — вот дословно его ответ. Харви, видимо, считал, что этим произведет на меня впечатление. А я знал, что он врет. Разве настоящий коллекционер — а он выдавал себя за такого — не глядя выбирает из сотни замечательных вещей для себя одну, словно это шоколадка у кассы супермаркета?

— Да, верно, — проговорил Магауан, потягивая кофе.

— Затем, сэр, я попросил его показать коллекцию нефрита. Любой коллекционер воспринял бы это спокойно, а возможно, и был бы рад похвастаться. Но Харви почему-то рассердился, стал спрашивать, для чего это мне нужно и как это связано с расследованием. Когда же он наконец показал мне свои сокровища, то выяснилось, что их у него всего двенадцать и выставлены они в ряд, как оловянные солдатики. Я расспрашивал его о каждой вещи, изображая восхищение, но Харви отвечал коротко и в том, что он знаток нефрита, не смог бы убедить даже школьника. Позднее я осмотрел коллекции Файнгольда, Уошберна и Джонни Ву. Все они были со вкусом оформлены, а владельцы готовы были рассказывать о них до бесконечности. И у меня возник резонный вопрос: почему Харви покупает нефрит, не имея к нему интереса? Просто вложение капитала? Маловероятно, ведь быстрой прибыли подобные инвестиции дать не могут. Ответ пришел, когда я разгадал тайну коробок. Но доказательства пока отсутствовали. Я был уверен, что он причастен к убийству, а может, и сам его совершил, однако нажать на него не получалось. Картина начала проясняться, когда стало известно о разгуливающих по городу двух боевиках-китайцах.

— Вот почему ты устроил вечеринку и представил Боба Накамуру как японского антиквара?

— Да, сэр. Я вспомнил, как Харви сказал мне, что делает деньги, используя свое преимущество перед многочисленными профанами, играющими на бирже. Мол, он знает все хитрости рынка, а они нет. Вот я и решил использовать свое преимущество, потому что он не имел преставления, как расследуют убийства. Моя задача была заставить его раскрыться, хотя бы немного. И это сработало. Я подтолкнул Харви к проникновению в дом покойного Вана, конечно, незаконному, но не имеющему никакой серьезной судебной перспективы, а там задал вопрос, который должен был заставить его подумать, что все кончено. Он на это клюнул и сломался.

Боб Магауан вытянул свои длинные ноги и несколько секунд созерцал мыски хорошо начищенных туфель. Затем посмотрел на Тиббза:

— Значит, Вана Фусэна убил Харви?

— Нет, сэр, он его не убивал. Во всяком случае, не собирался этого делать.

— То есть?

— Сейчас объясню. К Вану Фусэну наведались двое боевиков, которых мы сейчас задержали. Они сильно избили его, даже пытались душить, требовали, чтобы он ни о чем не сообщал в полицию. В общем, обычные дела. Боевики ушли, оставив Вана лежать без сознания на полу. До сих пор не ясно, был ли он тогда еще жив или нет. А следом за ними в дом является Харви. Зачем? А затем, что он прекрасно понимает, что тоже на крючке. И если Ван обо всем расскажет в полиции, боевикам ничего не останется, как его, Харви, ликвидировать. И он собирался обсудить ситуацию с Ваном, чтобы как-то договориться. Дверь в дом оказалась незапертой. Харви вошел и обнаружил Вана на полу. Разумеется, он решил, что антиквар мертвый. И тогда ему пришла в голову отчаянная мысль, как избавиться от этих двух боевиков. Сделать так, чтобы все выглядело как ритуальное убийство, совершенное какой-то тайной организацией китайцев. Его решение окрепло, когда он обнаружил, что один шкаф открыт, — видимо, Ван там что-то переставлял. В шкафу оказался нефритовый кинжал; во всяком случае, Харви принял его за кинжал и всадил в грудь несчастному Вану. Я считаю, что этот удар его и убил, но, поскольку Харви полагал, что человек уже мертвый, это убийство следует квалифицировать как непреднамеренное.

— Как сейчас себя ведет Харви?

— Мне удалось уговорить его сотрудничать со следствием.

— Да, ловко ты все это раскрутил, — задумчиво проговорил шеф.

Вирджил улыбнулся.

— Когда-нибудь, сэр, мне хотелось бы расследовать убийство в английском загородном доме зимой; Накануне была плохая погода, и все дороги замело снегом. В доме оказались временно оторванными от внешнего мира шестеро человек. И вот один из них обнаружен в своей комнате мертвым. Его сердце пронзила стрела. Причем комната была заперта изнутри.

Магауан покачал головой.

— Тебе не повезло. Такое дело уже расследовалось. Убийцей там оказался дворецкий.

Тиббз притворно опечалился.

— Ну вот, и помечтать нельзя.

— Кстати, помечтать ты можешь с мисс Нагасима. Она недавно была здесь, хотела тебя увидеть. Я сказал, что ты зайдешь за ней. Она ждет тебя в кафе. Отвези ее домой, а после свободен.

— Ну тогда я пошел, сэр.