Известные песни «Из страны, страны далекой», «Нелюдимо наше море», многие десятилетия любимые русским студенчеством за их энергию, жизнерадостность и вольнолюбие, были написаны в начале 1820-х годов Николаем Михайловичем Языковым, тогда студентом Дерптского университета. Николай Михайлович Языков родился в 1803 году в Симбирской губернии в помещичьей семье. Одиннадцати лет он был определен в Институт горных инженеров в Петербурге, по окончании его поступил в Инженерный корпус. Но поэзия увлекала Языкова больше, чем инженерное дело, и в 1820 году, по совету А. Ф. Воейкова, преподававшего тогда словесность в Дерптском университете, он поступил в этот университет. Проучился он восемь лет, однако курса так и не закончил. Но поэтический талант Языкова за это время развился в полной мере. Он воспевал веселую и разгульную студенческую жизнь, стихи его были ярки, оригинальны и сразу обратили на себя всеобщее внимание. Летом 1826 года Языков гостил в Тригорском — псковском имении, принадлежавшем матери его университетского приятеля А. Н. Вульфа. Здесь он впервые встретился с Пушкиным, жившим в ссылке в своем селе Михайловском, неподалеку от Тригорского. Стихи Языкова Пушкин знал уже давно, восхищался его талантом и первым в 1824 году обратился к молодому поэту со стихотворным посланием:
Языков отвечал также стихами:
Полтора месяца, проведенные в общении с Пушкиным, навсегда остались в памяти Языкова как одно из самых светлых воспоминаний. Впоследствии, до последних своих дней, в стихах, в письмах, в устных рассказах он возвращался к этому времени. Лету 1826 года посвятил он большое стихотворение «Тригорское». В нем Языков с любовью и восхищением описывает великолепные пейзажи этих мест, реку Сороть, протекающую возле села, вспоминает исторические события, свидетелем которых была древняя славянская Псковская земля, и главное — говорит о той вдохновенной, полной умственных и творческих интересов и просто радостью жизни атмосфере, царившей тогда в Тригорском.
Пушкин высоко ценил поэзию Языкова. «Ты изумишься, как он развернулся, и что из него будет, — писал он о Языкове Вяземскому в ноябре 1826 года. — Если уж завидовать, так вот кому я должен бы завидовать… Он всех нас, стариков, за пояс заткнет». В рецензии на «Невский альманах» на 1830 год оп дает развернутую оценку творчества Языкова: «С самого появления своего сей поэт удивляет нас огнем и силою языка. Никто самовластие его не владеет стихом и периодом. Кажется, нет предмета, коего поэтическую сторону не мог бы оп постигнуть и выразить с живостью ему свойственною». Пушкин постоянно пытался привлечь Языкова к сотрудничеству: «Не худо было бы мне приняться за альманах или паче за журнал… по для того должен я быть уверен в вашем содействии», — пишет он ему в 1834 году. «Будьте моим сотрудником непременно. Ваши стихи: вода живая», — приглашает в 1836-м. Языков относился к творчеству Пушкина двойственно. Он понимал, что Пушкин — гениальный художник, по считал, что он идет по ложной дороге. Языков одобрительно отозвался о «Борисе Годунове», а «Полтаву» похвалил с оговорками. Романтика Языкова особенно смущали реалистические тенденции Пушкина. «В сей же поэме („Полтаве“), — пишет Языков, — слишком видное стремление Пушкина описывать и выражаться как можно проще часто вредит поэзии и вводит его в прозу!» Языков пе обладил широтою взглядов Пушкина и был не в состоянии объективно оценить художественное произведение, созданное по иным эстетическим принципам, чем те, которых он придерживался сам. В 1829 году Языков оставил университет, поселился сначала в Москве, а потом в своей симбирской деревне. Там он, по его собственным словам, наслаждался «поэтической ленью». Впрочем, слова о «поэтической лени» были ничем иным, как условной, в духе времени, позой. Языков очень много работал, его стихи регулярно печатались во всех лучших журналах того времени. Гибель Пушкина Языков пережил как большое горе. Он жил тогда в своем симбирском имении и узнал о случившемся из письма Вульфа. Отвечая Вульфу, он пишет: «Где ты теперь находишься? Там, где мы некогда гуляли вместе с нашим бессмертным Пушкиным? Горько и досадно, что он погиб так безвременно и от руки какого-то пришлеца… Его губил и погубил большой свет — в котором не житье поэтам!» Сам Языков был к тому времени тяжело болен. В конце 1837 года он уехал лечиться за границу, прожил там шесть лет и в 1843 году вернулся в Москву в состоянии совершенно безнадежном. В последние годы жизни Языков близко сошелся со славянофилами, с которыми был знаком и прежде. Славянофильство Языкова носило воинствующий характер. Умер он в 1846 году.
Аспидная доска, на которой стихи пишут.