Может теперь на Западе услышат Россию?

Обращение Владимира Путина к Федеральному собранию с ежегодным Посланием вызвало огромный резонанс в стране и мире. Оно этапное, рубежное – и в своей первой части, где речь шла о проблемах развития страны, и во второй, «военной», как её назвали, части, хотя, по сути, президент ещё раз обратился с предложением к Западу услышать Россию. И сейчас всем ясно, что слышат только сильных. Вот мнение военного эксперта, заместителя президента Российской академии ракетных и артиллерийских наук Константина Сивкова:

– Из заявленных президентом новых типов вооружения наибольший интерес вызвали четыре. Это гиперзвуковой блок «Авангард», гиперзвуковая ракетная система «Кинжал», тяжёлый ракетный комплекс «Сармат» и крылатая ракета сверхбольшой дальности с ядерной энергетической установкой, предварительно названная 9М730.

Информация о блоке «Авангард» появилась примерно лет десять назад. Его стартовый вес – около 1,6 тонны. Он будет головной частью ракеты под названием «Молодец», а по натовской классификации – «Стилет». Этот блок разгоняется ракетоносителем до скорости 5–6 километров в секунду. Отклонение от генерального курса может быть до ста километров и более. Скорее всего, основным видом заряда на блоке будет термоядерный мегатонного класса. Образно говоря, метеорит весом две тонны, несущийся на огромной скорости. С учётом всех факторов, характеризующих «Авангард», возможности системы противоракетной обороны (ПРО) будут сведены к нулю, поскольку они сориентированы на поражение баллистических целей, которые не маневрируют на траектории.

Большой интерес вызывает система «Кинжал». Идея и конструкция комплекса стали прорабатываться лет пятнадцать назад, а практические работы пятилетием позже. По сути «Кинжал» – родственник «Искандера», но со значительно большими возможностями. «Кинжал» сможет поражать цели на расстоянии до двух тысяч километров, как сказал президент. Две головки наведения обеспечивают поражение мобильных и подвижных целей с отклонением на 10–15 метров. Это исключительно хорошие показатели. Скорость ракеты около 10 Мах, т.е. примерно 12 тыс. км в час, а возможно и больше. Это высокоманёвренный снаряд, неуязвимый для современных зенитно-ракетных комплексов. Предполагается, что наш комплекс можно будет применять и против надводных кораблей. Хотя у меня, других специалистов в этом есть сомнения. Впрочем, при определённой доработке это, наверное, достижимо.

«Сармат» в принципе известен давно. Ракета может нести до 2–3 маневрирующих блоков типа «Авангард». Это очень грозное оружие, кратно увеличивающее возможности наших Вооружённых сил.

Что касается крылатой ракеты сверхбольшой дальности с ядерной установкой 9М730, то проект вызывает определённые вопросы. Их немало – и с точки зрения технологической, и с точки зрения технических сложностей, как и с точки зрения возможных, весьма ощутимых затрат на реализацию, да и целе­сообразности проекта в целом. Отсюда недоумение ряда наших и зарубежных военных специалистов.

Резюмируя, можно сказать, что идея асимметричного оружия, способного вызвать разрушительные геофизические процессы на территории противника, начинает обретать вполне материальное воплощение. Не исключено, что в ближайшие годы мы станем свидетелями новых асимметричных ответов со стороны России в виде появления боеприпасов особо крупного калибра. А это может повлечь за собой очень серьёзные геополитические последствия. Но сколько же можно находиться в состоянии, когда тебя плохо слышат и мало с тобой считаются?

Программа президента с точки зрения обеспечения национальной безопасности, за исключением, на мой взгляд, проекта 9М730, абсолютно корректная и правильная. Есть одно маленькое «но». Она слабо увязана с заявленной президентом же конверсией военной промышленности. Тут есть над чем серьёзно подумать. 

Что происходит, когда нормы диктует подворотня

Когда контркультура вышла на улицу, а в дыму Отечества шарлиэбдохнуло, краснодарские девушки оплевали Вечный огонь, московская муниципальная депутатка обрядила клоунами бюсты правителей России, а кандидатка в президенты покривлялась у входа в храм.

Французские издатели не боятся открывать новые русские имена

С 16 по 19 марта в столице Франции будет проходить 38-й Парижский книжный салон LIVRE PARIS, почётным гостем которого станет Россия. В преддверии одного из крупнейших европейских книжных событий года «ЛГ» побеседовала с заслуженным работником культуры РФ, членом Наблюдательного совета Института перевода Ниной Литвинец.

– В 2005 году Россия уже выступала на Парижском книжном салоне в качестве почётного гостя, и так же, как и в этот раз, подготовкой российской экспозиции занимались вы. Расскажите немного об этом опыте.

– Сразу хочу уточнить: подготовка подобного мероприятия – это огромная работа. Её выполняет, как правило, большая команда людей. И чем слаженнее работа этой команды, тем положительнее конечный результат. Так сложилось, что я действительно была причастна к организации российского учас­тия в Салоне-2005, причастна и к программе «Россия – Почётный гость» нынешнего Салона.

И знаете, некоторые существенные различия сразу бросаются в глаза. Конечно, резко отличается международная обстановка. Очень много средств массовой информации, предпочитающих писать о России либо плохо, либо вообще никак. Во Франции их, правда, намного меньше, чем, скажем, в находящейся через пролив Британии. И знаете, что парадоксально, в 2005-м, при таком доброжелательном внешнеполитическом климате, переводов с русского на рынке было значительно меньше, чем сейчас. Мы даже готовили специальный сборник рассказов приезжающих на Салон писателей, чтобы его посетителям можно было составить хоть какое-то представление об их творчестве. А сейчас готовить специально ничего не надо. Практически у каждого члена нашей писательской команды уже есть одна или несколько книг на французском языке. И издатели активно подключаются к составлению программы «своего» писателя, предлагая ему автограф-сессии, встречи в книжных магазинах или в библиотеках. Это говорит о том, что российскую литературу во Франции читают, читают много, и издание книг российских авторов – отнюдь не безнадёжное для издателя дело. Конечно, и деятельность Института перевода сказалась. Нас во Франции хорошо знают, из года в год обращаются за финансовой поддержкой, хотя поддерживаем мы на конкурсной основе далеко не всё, на что поступают заявки. Многое издаётся и без нашей поддержки, и это замечательный показатель, вселяющий надежду.

– А что Институт перевода готовит к Парижскому книжному салону-2018? Какие мероприятия, на ваш взгляд, вызовут наибольший интерес у посетителей?

– Программа просто огромная. 25 страниц сжатого, чисто информационного текста на четыре дня. Работая над программой, мы старались сделать её предельно разнообразной. В центре, конечно, наши писатели. Причём не только презентации вышедших на французском языке книг, но и диалоги, круглые столы, дискуссии, отражающие разные грани сегодняшней литературной сцены, наиболее актуальные темы российской литературы. Старались, чтобы у каждого писателя была возможность высказаться несколько раз: и в своём «сольном» выступлении, и в качестве участника дискуссии, и в качестве модератора. Да и французские коллеги привлекали многих наших писателей к участию в «панельных» дискуссиях на больших площадках Салона. И это не говоря о выступлениях за пределами Салона – в университетах, книжных магазинах, библиотеках. Есть в программе и презентации книг отдельных российских издательств, как правило, так или иначе связанных с французской тематикой, и профессиональные издательские разговоры, как сегодня издавать классику, например, или что такое «массовая литература».

А ещё будут встречи с известной киноактрисой Фанни Ардан, большой поклонницей современной российской литературы; с актёром Анатолием Белым, автором просветительского и образовательного проекта «Кинопоэзия»; режиссёром Ромой Либеровым, который продемонстрирует свои новые работы на литературном материале; замечательными французскими актёрами Денисом Подалидесом и Изабель Карре, которые ежедневно в интерактивном режиме будут читать отрывки из произведений русских классиков; с известными художниками, живущими в Париже, Григорием Брускиным, Эриком Булатовым и Оскаром Рабиным. Поклонники Владимира Высоцкого, которому в этом году исполнилось бы 80 лет, услышат воспоминания близких людей, хорошо знавших поэта. Состоится и серьёзный разговор о современном русском языке: желающих изучать русский во Франции достаточно, и им будет предоставлена необходимая консультативная помощь.

Ну и нельзя не сказать о сеансе одновременной игры, который трёхкратный чемпион мира Анатолий Карпов проведёт с профессиональными шахматистами и любителями шахмат, это было пожелание поклонников Карпова из числа французских коллег, которому мы с радостью пошли навстречу.

Не забыты и самые юные посетители. Для них оборудована специальная детская площадка, на которой постоянно будет происходить что-то интересное: встречи с детскими писателями, мастер-классы и квесты, самые первые уроки русского языка.

– Какие книги будут представлены на российском стенде в этом году? Чего среди них больше – классики или произведений современной литературы? Художественных произведений или нон-фикшн?

– Я бы сказала, что всё сбалансировано. Много классики, которая неизменно пользуется спросом, ещё больше современной литературы. Россия ведь признанный лидер в сфере книгоиздания, ежегодно у нас издаётся свыше 120 тысяч наименований. Поэтому мы старались представить не только художественную литературу, но и литературу гуманитарной тематики по истории и современной политике и экономике России; красочные детские книжки, демонстрирующие прекрасную школу российской иллюстрации; издания для изучающих русский язык, путеводители для желающих совершить путешествие в Россию; прекрасные альбомы фотографий заповедных российских мест и альбомы по российскому искусству, демонстрирующие его многонациональный характер; издания по кулинарии народов России, новые издания по российско-французским культурным связям – каждый посетитель на нашем стенде найдёт для себя что-то, соответствующее его интересам. Будут и специальные стенды, посвящённые двум крупным литературным юбилеям этого года – 200-летию со дня рождения Ивана Сергеевича Тургенева и 100-летию Александра Исаевича Солженицына. В штаб-квартире ЮНЕСКО пройдёт специальный круглый стол, посвящённый творчеству Солженицына, в котором примет участие вдова писателя.

– В этом году стартует уникальный проект «Русская библиотека» в 100 томах на французском языке. Какие книги проекта вы привезёте на книжный салон? В «Русскую библиотеку» входит только «золотой фонд» классики или же современные писатели тоже будут в ней представлены?

– На Салоне действительно будет дан старт проекту, который осуществляется Институтом перевода в сотрудничестве с Институтом славистики университета Сорбонны и рядом французских издателей – «Русской библиотеке» в 100 томах на французском языке, объединяющей усилия многих издателей, замечательных переводчиков с русского языка, редакторов. У проекта есть компетентная международная редколлегия, куда вошли такие замечательные русисты, как Жорж Нива, Пьер Гоно, Анн Кольдефи-Фокар, Анастасия де ля Фортель и другие. Редколлегия тщательно изучает все имеющиеся переводы русской литературы на французский язык, принимает решения о замене морально устаревших переводов на новые. Дело в том, что, как показывает практика, переводы классики рекомендуется обновлять примерно один раз в пятьдесят-семьдесят лет, язык за это время активно развивается, да и комментирование выходит на иной уровень. С другой стороны, есть много прекрасных, «живых» переводов на французский, которые были изданы в своё время и с тех пор по разным причинам не переиздавались. Их нельзя купить, да и не в любой библиотеке найдёшь. «Русская библиотека» призвана дать таким переводам новую жизнь. Все книги проекта будут снабжены комментариями и предисловиями или послесловиями известных филологов. Логотип «Библио­теки» разработал известный русский художник, живущий во Франции, Михаил Шемякин. На российском стенде будут представлены первые четыре тома «Русской библиотеки»: Андрей Белый «Петербург», Алексей Толстой «Хождение по мукам», том Ивана Тургенева, достаточно необычно составленный и не повторяющий предыдущие издания, «Повесть о пустяках» Юрия Анненкова. Естественно, будут в «Библиотеке» и современные авторы, писатели не только ХХ, но и ХХI века. «Библиотека» живая, её состав постоянно обсуждается и уточняется. Но главное – этот процесс пошёл, и французские издатели активно поддержали его своим участием.

– Как изменился спрос на русскую литературу во Франции за эти 13 лет? Какие заявки чаще всего поступают в Институт перевода от французских издательств? Как вы считаете, с чем связаны эти изменения?

– Я бы сказала, что спрос изменился существенно. Во-первых, он расширился. Если прежде издатель, желающий издать что-то «с русского», ориентировался исключительно на литературные премии или какую-нибудь шумную историю в СМИ, то теперь он ориентируется прежде всего на литературное качество рассматриваемой книги. И не боится писателей, которые пока ещё никак не известны во Франции, да и в Европе вообще. Не боится трудоёмких многолетних проектов, как, например, двухтомник Осипа Мандельштама, который вышел совсем недавно в издательстве «Шум времени», или том Велимира Хлебникова (издательство «Вердье»), за перевод которого Иван Миньо получил в феврале премию «Русофония» за лучший перевод на французский язык. Это очень радует. Во-вторых, этот интерес стал диверсифицированным и разнообразным. Как, собственно, и наша литература. При этом взгляды писателя, которые он публично высказывает, не имеют никакого значения. Во Франции изданы и Захар Прилепин (причём весь, включая «Записки с Донбасса»), и Виктор Ерофеев (тоже практически весь). А ведь писатели очень разные, по своим взглядам диаметрально противоположные. И конечно, следует здесь помянуть добрым словом сообщество французских переводчиков с русского, которые не устают предлагать в издательства новые книги, активно лоббируют «своих» авторов и которые искренне преданы русской литературе. За это им низкий поклон.

Беседу вела Валерия Галкина

"ЛГ"-ДОСЬЕ

Нина Сергеевна Литвинец родилась в Ленинграде. Окончила филологический факультет МГУ по специальности романо-германская филология, а также аспирантуру. Кандидат филологических наук. Тема диссертации – «Поздние произведения Райнера Марии Рильке». Работала в журнале «Иностранная литература», издательствах «Прогресс» и «Радуга». С 1989 по 1999 год была директором издательства «Радуга». С 1999 по 2008 год – на государственной службе (начальник управления периодической печати, книгоиздания и полиграфии Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям). Литературовед, переводчик с немецкого (Патрик Зюскинд «Контрабас» и др.). Заслуженный работник культуры РФ. В последнее время выступает и как прозаик. Публиковала рассказы в журналах «Октябрь» и «Знамя». Книга для детей «Меня зовут Аглая» опубликована в издательстве «Время» в 2013 г.

Благодарные заметки к юбилею поэта

Всякий читатель, любящий стихи Олега Чухонцева, сумеет, я думаю, вспомнить те свои ощущения, когда Олег Григорьевич оказывался «нужным, жизненно спасительным – по слову К. Чуковского – писателем». Быть может, он вспомнит и свою первую, «знаковую», встречу с его неспокойным лирическим героем, с неповторимо-смятенным и в то же время благодарно-гимническим воздухом создаваемого этим поэтом искусства.

Я такую встречу, кажется, помню. Это было в самом конце 1980-х годов, когда в столичном «Современнике» вышла его третья (а в каком-то отношении самая «первая») книжка – «Ветром и пеплом». Итак, на долгом застолье в одном просвещённом доме я вылез поразмять ноги, заглянул в соседнюю комнату, уставленную книжными шкафами, и там сразу же увидел её, стоящую на полке, обложкой вперёд: квадратную, песочно-бледную, с непонятной чёрной «баранкой» (дырка белая, молочная) – над названием.

Открыл наугад, поближе концу, и прочитал себе вполголоса самые обыкновенные – в своём музыкальном волшебстве – строки:

Снег лежит ещё местами,

а над чёрными крестами

грай – и не охватит глаз.

Господи, как мало надо –

слякоть, грязь, а сердце радо

в первый ли, в последний раз.

И поля за переездом,

и лесок в дыму воскресном,

ёлочка стоит одна,

вон синичка, вон другая

на столбе, а вон и стая,

кто ещё там – вот те на!..

Это из финала поэмы «Свои», из памятной многим «семейной хроники». Я сел под лампу и стал читать с самого начала, заметив, что книга надписана. Вошёл хозяин дома. «Чухонцева читаешь? Только что вышла. Ты поставь её потом, как она и стояла, лицом».

Пройдут годы, и однажды Олег Григорьевич доверительно покажет мне свою черновую тетрадь, до краёв наполненную набегающими друг на друга строчками и строфами, а иногда и проступающими сквозь весь этот словесный буран – силуэтами птиц (фрагменты черновиков в 2008 году украсят большое собрание его поэзии «Из сих пределов»).

Птицы и растения – его закадычные друзья-сомышленники с давних времён.

Помню, что я вернулся за стол, о котором было выше, уже каким-то иным человеком.

Кстати, у другого старшего, классического нашего поэта – у Александра Кушнера, чей юбилей случился на два года пораньше, есть (уже довольно старинное и очень любимое мною) стихотворение, посвящённое как раз Олегу Чухонцеву: «Мне приснилось, что все мы сидим за столом…» Пастернак и Лермонтов в нём названы по именам, «отражённым светом» мелькает Маяковский.

«А туда, где сидит Председатель, взглянуть... / Но, свалившись на стол с лепестка, / Жук пускается в долгий по скатерти путь... / Кто-то встал, кто-то голову клонит на грудь, / Кто-то бедного ловит жука…»

Кто же этот Он, сидящий во главе стола у Кушнера? Пушкин? Или – «бери повыше»?

Когда-то я придумал сам себе, что это – ангел-хранитель наших лучших русских поэтов. Тех, кто помогает пишущим и не пишущим стать сердечнее, благороднее, выше.

Чухонцев – их числа. Причём числа однозначного.

Однажды моя собственная судьба причудливо положила оказаться в одной из его исторических ролей: заведовать отделом поэзии нашего старейшего журнала.

Одним словом, автор этого текста стал ключарём 18-й комнаты редакции «Нового мира» – вослед Юрию Кублановскому (справившему недавно своё 70-летие), а перед тем и – Олегу Чухонцеву, поэту, старшему на поколение.

«Поэзией» в журнале обычно заведовали поэты. Мой случай – странный. Читатель.

И – счастливый: ведь оба они подарили мне своё доброе дружество, разговоры о жизни и о поэзии. Чего же ещё я, так любящий русские стихи, могу пожелать себе?

Складывая заметки, вспомнил вдруг пронзительное, волжское стихо­творение Кублановского «Когда их отнесло к фарватеру…». Оно кончалось словами: «…И сам за старшего. / И небо к ночи разметалось».

А ведь мы связаны ещё и исчезающим на наших глазах Переделкиным.

Историческим ландшафтом и удивительными людьми. Почти всё теперь в прошлом.

Поразмыслив, я решил позвонить Юрию: пишу к юбилею Олега Чухонцева.

И – помявшись, стеснительно: быть может, скажете несколько отзывчивых слов по случаю юбилея. Юрий Михайлович охотно откликнулся и в своей чеканной манере прочитал мне: «Обычно в старости начинают подражать своим же стихам, написанным прежде. За примерами далеко ходить не надо – вспомним «Вечерние огни» Фета. А Олегу Чухонцеву – сужу по его последним книгам – удаётся сберечь и даже приумножить лирическую энергетику. Многие его стихи и строфы вызывают неподдельную радость знакомства именно с новой поэзией…»

А ведь и новая книга Чухонцева, кажется, на подходе. Но пока я молчу, молчу.

…Нет, не могу я не думать и о том, что Олег Григорьевич знал ещё Корнея Чуковского, в доме-музее которого я обретаюсь уже четвёртый десяток лет. Вот из Дневника КЧ.

«Сегодня был Олег Чухонцев и вновь читал отличные стихи. О Державине, Дельвиге, о Баркове, о танках, о реставраторе. Читая, он жестикулирует. Разговаривая – тоже. Весь в чёрном, в чёрных очках – так что сильно движущиеся белые руки особенно заметны».

Это же ровно пятьдесят лет назад написано! Но и сейчас – а я был у него третьего дня – он так же молод в своём заразительном темпераменте. «И′ли!» – как уважительно говорили наши предки времён позднего Пастернака и раннего Солженицына.

Помню, мы однажды встретились, когда Олег готовил к печати свои «Осьмерицы», которые я почитаю как шедевры русской лирики.

«Паша, вы помните, что такое гонобобель?..» «Ягода?» «Голубика!» (Торжественно.)

Бережно говорил о Катенине и Вяземском – как о своих современниках и собратьях. «…того, которого Вы знали, Того уж Вяземского нет». В одну из осьмериц этот грустный мотив престарелого поэта пришёл не просто преображённым, пережитым. Тут я не могу утерпеть и открываю любимого им Петра Андреевича.

«Старость ясная лебединая песнь жизни, совершённой во благо, имеет много созвучия с юностью изящной; поэзия одной сливается с поэзией другой, как вечерняя заря с молодым рассветом. Возраст зрелости есть душный, сухой полдень; благотворный, ибо в нём сосредотачивается зиждительное действие солнца, но менее богатый оттенками…» (Пётр Вяземский. «Старая записная книжка»).

Как интересно. И – чуть-чуть пониже: «Беда иной литературы заключается в том, что мыслящие люди не пишут, а пишущие люди не мыслят». Иной, иной, Пётр Андреевич.

Заглянул ещё раз в название моих заметок. Кажется, оно может подойти и для тоста.

С днём рождения, Олег Григорьевич. Храни Господь, как говаривали в старину.

Павел Крючков

«ЛГ» присоединяется к поздравлениям в адрес Олега Чухонцева

и желает ему крепкого здоровья и новых свершений!

Потому что держать его в чёрном теле – рыночная стратегия

Ольга Александровна Славникова   родилась в Свердловске (Екатеринбург). Окончила факультет журналистики Уральского государственного университета. С 2001 по 2016 год была координатором премии «Дебют». Автор книг «Первокурсница» (1988), «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки» (1997) – шорт-лист «Русского Букера», «Один в зеркале» (1999) – премия журнала «Новый мир», «Бессмертный» (2001) – премия Горького, «2017» (2006) – премия «Русский Букер», «Любовь в седьмом вагоне» (2008) – шорт-лист премии «Большая книга», «Лёгкая голова» (2010) – шорт-лист премий «Русский Букер» и «Большая книга», «Прыжок в длину» (2017) – премия журнала «Знамя». Живёт в Москве.

– Ольга Александровна, сейчас много говорят о вашем новом романе «Прыжок в длину». Как вам кажется, совпадают ли в целом высказывания критиков с вашим авторским замыслом?

– На этот раз критика на удивление и адекватна, и проницательна. Многие отмечают ту противоречивость моих героев, которая меня особенно волновала: «негодяйчик» Женечка Караваев, удачливый полубандит, в каких-то ситуациях искренне великодушен и щедр, «звезда позитива», ведущая пошлого ток-шоу Кира Осокина в глубине души остаётся наивной и чистой девчонкой, свято не понимающей, что вокруг неё творится. Критик Вероника Кунгурцева даже разглядела спиральную структуру романа, что под силу только коллеге по прозе, понимающему, как развивается текст.

Не обошлось, однако, и без традиционных упрёков в недоброте и в отвращении к описываемому некрасивому миру. Существует тип критика-барышни (принадлежность к типу от пола и возраста не зависит, бывают и с бородами): такому неэстетично, если немытый стакан плохо себя ведёт. Не стану отвечать критикам, это дело бессмысленное, обращусь к коллегам-прозаикам, в частности, к моим студентам в школе CWS. Говорю и повторяю: не делайте мне красиво! Настоящим потенциалом образности обладают те предметы и персонажи, на которых нет глянца, на которых жизнь оставила меты и шрамы. И да, я люблю своих потёртых, неловких, рано постаревших героев и героинь, а при виде какой-нибудь линялой бумажки в весеннем тающем снегу у меня сжимается сердце.

– В ваших книгах, включая и последний роман, так или иначе присутствует тема некоего персонифицированного зла, тема рока. Как это соотносится с вашими личными этическими жизненными установками?

– Зло, существенное для прозы, проявляется и действует только через человека. Причём отношение зла с человеком-носителем всегда непростое, конфликтное. Человек, совершивший злое дело, обычно видит себя жертвой, а демоническую маску примеряет, как правило, существо незадачливое и совершенно невинное. Это всё – благодарный материал для романиста. В своих книгах я ставлю весьма жёсткие и не предсказуемые для меня самой эксперименты. А в жизни слежу за тем, чтобы зло не прошло через меня в мир. Это ещё и гигиена профессии. Дар даётся писателю, но может быть внезапно отнят. Нельзя брать на душу тяжких грехов.

Другое дело – взаимоотношения с роком. Есть силы над нами, нам не подвластные. Но человек всегда может сохранить последнее: достоинство.

– И в повести «Бессмертный», и в романе «Прыжок в длину» присутствует тема жизни инвалидов. Почему она оказалась в центре вашего внимания?

– В человеческой судьбе есть события обратимые, а есть – необратимые. Инвалидность необратима. Потому она – предельное испытание и для человека, и для литературного персонажа. Главный герой романа «Прыжок в длину», легкоатлет Олег Ведерников, спас ребёнка из-под колёс автомобиля и лишился ног, то есть лишился навсегда возможности прыгать. Но сам-то он остался тем же, что и был: способным на краткий миг левитировать, оттолкнувшись от земной тверди. И что ему, безногому, со всем этим делать? Герой «Бессмертного», парализованный старик-ветеран, сохраняет запертую в недвижном теле внутреннюю мощь, позволявшую ему на фронте совершать подвиги. И всякий инвалид помнит свой потенциал, мысленно проигрывает свою другую судьбу, которая не состоялась и не состоится. Это ли не сюжет для прозы?

Конечно, тема инвалидов – это целый клубок социальных проблем, лакмусовая бумага для общества. Есть и ещё один аспект, волновавший меня, когда я писала «Прыжок в длину». Позитивное мышление, на которое сейчас большая бизнес-мода, на деле тоталитарно: оно лишает человека права на трагедию и тем его расчеловечивает. Инвалид – фигура глубоко трагическая, и Ведерников у меня не ведётся на позитив до самого конца. Он осознанно проживает свою трагедию – и в этом его подлинность.

– Если говорить о жанре романа сегодня, то, как вы считаете, есть ли у него потенциал для развития? Или снова надо говорить о кризисе жанра?

– Сколько помню себя в литературе – роман всё время хоронили. О кризисе жанра много говорят те, у кого не получилось роман написать. Виноград, конечно, зелен всегда, и всегда есть исчерпанные, не работающие сегодня форматы, дающие повод для разговоров о конце романа. По моему мнению, роман сегодня не в кризисе, а именно в активном развитии. Разные типы романа взаимодействуют, появляются гибридные формы. Евгений Водолазкин в «Лавре» соединил глубоко архаичный жанр жития с современными повествовательными техниками. В книгах Марии Галиной смешиваются фантастика и психологическая проза. Мощно работает Алексей Иванов, у него широченный диапазон – от этнотриллера до документального исследования. «Праздничная гора» Алисы Ганиевой – синтез утопии и антиутопии. Сложен и перспективен Максим Матковский. Интереснейшее время! Всегда есть что читать, всегда есть что писать.

– А пишете ли вы рассказы? Или у вас исключительно романное дыхание?

– Рассказы пишу, конечно, только объёмные. Во-первых, сама моя манера, со многими описаниями и метафорами, требует места. Во-вторых, герои начинают развивать сюжет против воли автора. Когда Александр Кабаков заказал мне цикл рассказов для журнала «Саквояж СВ», тексты потом приходилось сокращать – либо снимать в журнале рубрики. Так что романная форма для меня более органична. Но постоянно возникают идеи, делаются наброски, которые лучше бы превратить в новеллы. Однако для написания рассказа нужен ещё и внешний толчок. В романе я живу, а рассказы пишу, если мне их, например, заказывают. Иначе роман не отпустит.

– Отражает ли, по вашему мнению, премиальный процесс реальное состояние современной литературы? Ведь много талантливых авторов всё же остаются за бортом...

– Всякий раз, во всяком премиальном цикле, в любой премии результат приблизителен – и по «короткому списку», и по лауреату. Эксперты, члены жюри – живые люди, со своими вкусами, пристрастиями, шаблонами. И по опыту премии «Дебют» могу сказать: достойных претендентов всегда больше, чем «длинный» и «короткий» списки могут вместить. Так что да, за бортом всегда кто-то остаётся. И бывает, что потом именно он «выстреливает», а лауреат растворяется в неизвестности.

Каждая премия, взятая в отдельности, не может не давать перекосов. Есть, на мой взгляд, премии изначально «косые»: там кого-то из авторов любят, а кого-то не любят, и последние в шорт-лист не попадут никогда, хоть бы они создали шедевры на уровне «Войны и мира». Состояние литературы отражает не одна какая-то премия, а совокупность премий. Система должна охватывать разные виды литературы и типы письма (за лучший роман, за лучший рассказ, за самый безбашенный эксперимент) и отражать, скажем так, интересы разных профессиональных групп. В году так две тысячи тринадцатом казалось, что система сложилась. Но теперь система прореживается: не стало «Дебюта», на волоске «Русский Букер», давно не вручается «Белкин». Допустим, останутся две или три премии «главные», «самые престижные». Вот тогда точно литературный процесс отразится в них искажённо. И сами эти премии деградируют, при сколько угодно большом призовом фонде.

– Вы частый гость на международных книжных ярмарках и, насколько я знаю, в этом году приглашены в Париж. Наверняка вы неоднократно общались с зарубежными авторами. Как вам кажется, отличается ли статус зарубежного писателя от статуса российского? И в чём отличие?

– Российский писатель говорит: «Я издал роман». На Западе его коллега скажет: «Я продал роман». Разница очевидна. У нас книжный рынок небольшой и постоянно сжимается. Системы грантов для писателей (именно для авторов, а не для издательского бизнеса) не существует. Издатель делает не литературу, он делает деньги, и потому сложная проза, требующая от автора многих лет работы, выпускается на тех же экономических основаниях, что и трэш, создаваемый за пару-тройку месяцев. Соответственно, статус писателя в России опустился – ниже некуда. Держать писателя в ничтожестве и в чёрном теле – рыночная стратегия. И, боюсь, стратегия правящих элит. А при этом западные страны продвигают свою современную литературу как важную часть национального бренда. Преуспели, например, скандинавы. Конечно, на Западе тоже не всё идеально. Мне случалось разговаривать с коллегами, разочарованными в самом понятии литературного успеха. Доводилось наблюдать страх перед агрессивной политкорректностью, когда «оскорблённые» активисты могут раздавить сколь угодно статусного писателя. И всё же у западных коллег есть прибежища: университеты, университетские издательства, профессиональное сообщество, не обозлённое, не задёрганное, не ощущающее себя сборищем неудачников. Так я могу судить со стороны.

– Появился ли у вас уже замысел нового произведения? Хотя бы в общих чертах? И какой перерыв, заполненный «творческим бездельем», необходим вам между написанием книг?

– У писателя всегда есть несколько замыслов в разной стадии созревания. Сейчас я работаю над антиутопией под рабочим названием «2050». Она была начата раньше романа «Прыжок в длину», речь в ней шла о выходе России из международной изоляции после многих лет разрухи и эпидемий. Идея пришла году в две тысячи десятом, а потом случился киевский Майдан, обрушились санкции – словом, гипотеза обернулась реальностью. Теперь я перерабатываю роман с учётом событий, которые для героев романа в прошлом. «Творческого безделья» мне не нужно вообще, я сразу с жадностью берусь за новую книгу, как только прежняя сдана и отредактирована. Другое дело, что не всегда на прозу есть время. Я теперь смогу приняться за роман, когда закончатся мастерские в CWS. Не привыкать: так всегда было, есть и будет.

А соучастие, общение и, может быть, надежда на исцеление

Этот детский дом-интернат открыли в Сергиевом Посаде в 1962 году, но первые двенадцать месяцев он пустовал – сотрудники проходили специальную подготовку для работы со слепоглухими детьми. Сегодня здесь живут и обучаются 200 воспитанников от трёх до двадцати трёх лет. О том, как удаётся их социализировать, что их ждёт в будущем, рассказывает директор интерната Галина Епифанова.

– Такого рода учреждение в нашей стране единственное, и мы принимаем детей-инвалидов со всей России. Это мальчики и девочки, но мальчиков почему-то больше, примерно, на 15 процентов. Сироты и дети, у которых есть семья, но родители не знают, как общаться со слепоглухими, как их воспитывать и обучать.

Как у ребёнка появляется речь? Мама наклоняется к нему и говорит: «Агу, Агу» – и малыш, глядя на неё, двигает губами и повторяет, как по образцу. Но наши дети не слышат. После установки слуховых имплантов у кого-то может появиться речь, но они не начинают говорить автоматически, этому надо учить.

– Галина Константиновна, а что происходит с вашими воспитанниками, когда они вырастают?

– Мы всегда очень переживаем за них. Особенно за тех, у кого нет родителей или они от них отказались. Вот последний случай. Слабовидящему восемнадцатилетнему мальчику дали квартиру, а он боится переезжать, говорит: «А что я буду один делать?»

Представьте, они поступили к нам, когда им было три годика, они говорить не умели, некоторые ходить не умели, есть не умели, всему их научили здесь, и видели они только наших женщин. Они очень привязаны к детскому дому, меня мамой многие зовут, мы для них – родные...

Когда они вырастают, тех, у кого есть семья, забирают домой. Родители, к слову сказать, могут навещать своих детей в любое время, наши двери всегда открыты, но часто это делать тяжело, многие живут далеко. И у нас есть дети, у которых нет родителей, и самостоятельно они не смогут жить. Таких мы переводим в интернаты. Недавно вот перевели воспитанницу в Красноярский край, откуда она к нам приехала.

– Хочется задать страшный вопрос, не знаю даже, как его поставить... Такие дети, как у вас, бывают склонны к самоубийству, или, может быть, напротив, они жизнестойки?

– Я таких случаев не знаю, хотя работаю в детском доме 36 лет, последние шестнадцать – директором. У нас был один случай, когда подросток, слабовидящий, глухой, он был лидером в коллективе, вдруг полностью потерял зрение, стал тотально слепоглухим. Вот он, конечно, очень переживал, но узнали мы о том, что у него были мысли о самоубийстве, только из его рассказа. Он написал его уже после детского дома. Сейчас он женился, девушка тоже инвалид, колясочница, они живут вместе, у них своё хозяйство. Он сам рубит дрова.

– Слепоглухой?

– Тотально слепоглухой. Он сам ходит в магазин, всё сам. Всему этому его научили в детском доме.

– Коллектив у вас большой?

– 360 человек. Это администрация, бухгалтерия, рабочие, которые занимаются зданием, педагоги, воспитатели, учителя, медицинские работники, врачи, санитарочки.

– Как устроен быт ваших детей?

– Малыши дошкольного возраста живут отдельно. Группы у нас небольшие – по четыре человека. Когда детям исполняется 8 лет, они переходят в другие отделения. Дети старшего возраста живут в общежитии квартирного типа. Они сами на свой вкус оформляют комнаты, и им это очень нравится.

Подъём в половине восьмого. У нас такая философия, что дети должны быть заняты в течение всего дня. В первой половине они учатся, каждый день у них по шесть уроков. Вторую половину дня дети заняты, как правило, ручным и творческим трудом. Ребята занимаются танцами, хореографией. Все слышащие обязательно учатся играть на музыкальных инструментах, с ними занимаются вокалом.

У нас есть свой бассейн, который посещают все дети без исключения. Многие ребята увлекаются голболом. Это игра с мячом для слепых. Участвуют наши воспитанники и в международных соревнованиях.

Вечером мы знакомим их с бытом, учим стирать носки и трусики. У нас есть прачечная, но мы учим детей быть самостоятельными.

– Я вас слушаю, Галина Константиновна, и сердце разрывается от жалости, а вам каждый день ходить сюда, по частицам отдавать себя, потому что нельзя тут иначе. Довольны вы своей работой?

– Я никогда об этом не задумывалась. Это моя жизнь. Мне было 12–13 лет, когда я в этот детский дом пришла и привела свой класс. В школе я была активная. Мы с друзьями приходили сюда и общались с этими ребятами. Мы с ними дружили. Для них ведь очень важно общение с ровесниками.

Среди них были ставшие знаменитыми выпускники – это Юра Лернер, Саша Суворов, Сергей Сироткин, Наташа Корнеева. Они все четверо слепоглухие тотально, но после дополнительной подготовки поступили в Московский государственный университет. Саша Суворов стал доктором наук, а Сергей Сироткин защитил кандидатскую диссертацию. Юра Лернер стал скульптором, но его сейчас нет в живых, он умер. Наташа Корнеева после университета вышла замуж за видящего и слышащего человека и занималась воспитанием своих детей. Дочери её не ходили в школу, она сама с ними занималась, и они экстерном сдали школьную программу.

– Это, честно говоря почти из области фантастики, но почему вас в детстве потянуло к ним? Вам их было жалко?

– Вы, знаете, я никогда их не жалела. Не нужно их жалеть, им жалость не нужна. Совсем, понимаете? Им важно, чтобы с ними наравне общались. С маленькими, как с любыми детьми, может быть нужно поиграть, а уже подростки хотят, чтобы с ними как со взрослыми общались. Не жалость им нужна, а вера, надежда, может быть, на исцеление.

У нас есть храм, где дети на глазах преображаются. Он был построен десять лет назад по инициативе настоятеля Свято-Троицкой Сергиевой лавры.

Это особенный храм. Много икон для незрячих, одну икону нам подарил патриарх Кирилл. Низко расположены подсвечники, чтобы дети могли сами ставить свечи. У нас был мальчик, он не говорил, хотя был слышащий, и мы заметили, что во время службы, когда в храме пели, он вдруг неожиданно для самого себя присоединялся к пению. Мы начали с ним на этой основе работать, и у него появилась речь. Даже мама его не верила, что так могло быть.

Да, мы светское учреждение, но наша совместная работа с церковью даёт положительные результаты. 8 октября 2017 года к нам приезжал патриарх Кирилл. Он освящал камень, который установили на месте возведения рядом с нами Центра постинтернатного сопровождения. Центр должен быть построен к 2020 году.

У нас очень хорошие отношения со Свято-Троицкой Сергиевой лаврой. Два наших мальчика работают в монастыре, в керамической мастерской, и им там очень нравится. Наместник лавры, владыка Феогност, с большой душевной теплотой к нам относится, он бывает в нашем храме, служит в нём.

Вместе с монахами лавры наши дети два раза в год отправляются в Италию, в Бари, где в базилике города хранятся мощи святителя Николая Чудотворца. Вместе с монахами они были в Иерусалиме, на Святой Земле. Лавра нам подарила дом на своём подворье в Геленджике, и мы каждый год возим туда наших ребят, в основном детей-сирот, они проводят там каникулы....

Ещё раз повторю: жалость им не нужна, она ничего им не даёт. Только мешает. Нужно соучастие, общение, включённость в какую-то общую деятельность.

Владимир Смирнов

Почему страна не прирастает населением? Расселять некуда?

В своём Послании к Федеральному собранию президент Владимир Путин сказал, что мы смогли переломить негативные демографические тенденции, строится больше жилья. Но и нерешённых проблем предостаточно. Не так давно депутат Госдумы Олег Нилов предложил поправки в Закон «Об особенностях предоставления гражданам земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности и расположенных на территориях субъектов Российской Федерации, входящих в состав Дальневосточного федерального округа…» Инициатор изменений считает правильным, чтобы земельные участки предоставляли гражданам на всей территории страны. Реально ли это?

«Наш ответ Зальцбургу»

ХI Зимний международный фестиваль искусств снова перещеголял самого себя масштабом и насыщенностью программы, умудрившись в который раз объять необъятное. С 16 по 25 февраля под фестивальные знамёна впервые встали одновременно несколько сценическо-экспозиционных площадок курорта: Зимний театр, Органный зал, Концертный зал «Роза Холл», Художественный музей, колледж искусств, морвокзал, отель «Жемчужина», где проходили концерты, спектакли, выставки, лекции, мастер-классы, занятия в школе для журналистов, пишущих на темы культуры, и статусные деловые встречи арт-менеджеров из разных стран.

Уже не первый год совместно с Санкт-Петербургским международным культурным форумом, Европейской ассоциацией фестивалей (EFA) и Министерством культуры РФ Зимний фестиваль искусств организовывает специализированную международную выставку-конференцию. В этом году её посвятили теме: «Кооперация. Создание уникального культурного продукта. Долгосрочное развитие культурного пространства», традиционно обеспечив широкую палитру докладов и докладчиков с бесконечным списком регалий.

Год от года «главное культурное событие зимы в России», проводимое в южной столице Русским концертным агентством под патронажем маэстро Башмета, становится всё многограннее, фундаментальнее и ярче. Приезжающие сюда мировые звёзды и звёздные коллективы, многонациональная армия поклонников Искусства и представители ведущих СМИ формируют тенденции развития российской культуры и не только. С 2011 года фестиваль является членом Европейской ассоциации фестивалей, а с 2017-го – членом Международной театральной лиги «Шёлковый путь» (первым от России).

И не удивительно, что на нынешнем стартовом гала-концерте министр культуры РФ Владимир Мединский сравнил проект Юрия Абрамовича с зальцбургским: «Постепенно фестиваль становится тем, что изначально Башмет и придумал, – нашим ответом Зальцбургу, большим, комплексным мероприятием». А мэр Сочи Анатолий Пахомов поздравил маэстро с 65-летием и наградил знаком почета «Признание и почёт сочинцев»: «Вручаю от имени всех сочинцев. Видите, как они любят, когда мы вас награждаем. Доплаты к пенсии будете получать у нас, вы знаете об этом». Более того, испросил у юбиляра согласие на получение звания «Почётный гражданин города-курорта Сочи».

Однако в контексте звонкой фразы министра и награды градоначальника возникают вопросы, проецирующиеся на весь сочинский «колосс искусств».

Во-первых, трудно себе представить, чтобы какой-нибудь из концертов Зальцбургского фестиваля, не смотря на аншлаг, задержали бы на 50 минут ради федерального (или муниципального) чиновника, не успевающего к началу. На открытии XI Зимнего фестиваля искусств в Сочи, собравшем в Зимнем театре свыше тысячи человек (!), согласны были ждать, кажется, и дольше. Хотя ждали явно не маэстро Башмета.

Нет, отдельных представителей российского истеблишмента рады терпеливо дожидаться короли, президенты и Папа римский. И даже в Европе это уже считается чуть ли не бонтоном. Но здесь-то приветственное слово лидера нации не планировалось. Он напутствовал фестиваль в прошлом году. Так зачем же с европейскими кальками да к нашим деревенским обычаям? Контекст уж больно издевательский.

Во-вторых, Юрий Абрамович давно создал себе в Сочи нерукотворный памятник и внёс немалую лепту в гонке города за статус «Олимпийской столицы». Т.е. достоин стать «почётным гражданином» не меньше, чем Константин Эрнст, награждённый званием 29 октября 2015-го, или Александр Масляков (26 октября в 2016-м). Но олимпийский мэр из года в год со сцены Зимнего театра или на пресс-конференциях по случаю открытия фестиваля кормит «настоящего патриота Сочи» обещаниями осчастливить заветным значком. На большее креативности, широты жестов и взглядов, а также объективной оценки при расставлении приоритетов пока не хватило. А ведь вычислить юбилейную дату со дня рождения маэстро и вспомнить о его заслугах можно было и в 2017-м. Однако в прошлом году в список кандидатов, кстати, размещённый на сайте Городского собрания Сочи, Юрия Башмета вообще не включали. Поэтому мэрское прошение согласиться на награду как-то коробит.

Много ли подобных организационных «ложек дёгтя» было в сумме, судить не берусь. Не это главное. Главное, что фестиваль состоялся, окрылив сочинцев и гостей курорта зимне-весенней полифонией чувств и красок. Это и премьера «Пиковой дамы» в авторской версии маэстро Башмета, режиссёр – Павел Сафонов. И древняя китайская опера «Легенда о нефритовой заколке» в постановке Пекинского театра «Northern Kunqu». И спектакли «Рамона» и «Сталинград» Тбилисского театра марионеток Резо Габриадзе. И знаменитая постановка Юрия Бутусова «Город. Женитьба. Гоголь» с артистами Академического театра имени Ленсовета. И балетная постановка Мауро Бигонцетти «Средиземноморье», а также упоительный вечер фаду с бесподобной португальской исполнительницей Терезой Салгуэйро.

С успехом прошли мировая премьера нового произведения Александра Чайковского «Слово о полку Игореве», где солировал Юрий Башмет, а текст читал Михаил Ефремов, мировые премьеры сочинений Алексея Сюмака и Кузьмы Бодрова. Конечно же, маэстро участвовал в фестивальных концертах и в качестве дирижёра своих коллективов: лауреата премии «Грэмми» Камерного ансамбля «Солисты Москвы» и Государственного симфонического оркестра «Новая Россия». Среди солистов – Ольга Кульчинская (сопрано), Валерия Абрамова (скрипка), Констанция фон Гутцейт (виолончель, Германия), Анна Аглатова (сопрано), Михаил Дзюдзе (балалайка-контрабас), Йенс Петер Майнц (виолончель, Германия), Татьяна Самуил (скрипка, Россия – Бельгия), Джован Живкович (марибма, Сербия)…

Искрили талантами «Терем-квартет», Дмитрий Дмитриенко (баян), Александр Цыганков (домра), Валерий Зажигин (балалайка), Азиза Бейсенгулова (кобыз), Батуурга Ванчидорж (морин хуур, горловое пение). На джазовом концерте в этом году зажигали американские звёзды Джейн Монхейм, Майкл Канан, Нейл Минер и Рики Монталбано.

Созданный в 2016-м Виктором Крамером совместно с Московским театром «Современник» спектакль «Не покидай свою планету» с участием Константина Хабенского, Юрия Башмета и ансамбля «Солисты Москвы» вновь покорил взрослыми суждениями Маленького принца Экзюпери. Ещё одной весточкой из детства – трогательным совместным подарком фестиваля и студии «Союзмультфильм» – стала лента Романа Давыдова «Маугли» под аккомпанемент оркестра «Новая Россия», которым дирижировал Денис Власенко.

Молодому поколению в каждом из своих проектов Юрий Абрамович уделяет особое внимание. Мастер-классы по различным направлениям в Международной музыкальной академии провели выдающиеся педагоги с мировыми именами, выступившие потом в концертных программах вместе с учениками. Прошли сессии Всероссийского юношеского симфонического оркестра.

На IV Международном конкурсе молодых композиторов, состоявшемся в рамках фестиваля и посвящённом Альфреду Шнитке и Святославу Рихтеру, победил Пётр Дятлов с фортепианным квартетом. Вторую премию в этом году не вручили, а третьей удостоены Даниил Посаженников, представивший трио для скрипки, виолончели и фортепиано, Роман Галиев с фортепианным квартетом, а также композитор из Туркменистана Мердан Бяшимов с произведением «Howsala» (с туркм. «Смятение»).

Одухотворяющим «глотком свежего воздуха» для горожан стали бесплатные лекции ректора ГИТИСа Григория Заславского, профессора Европейского университета Ильи Доронченкова, главы образовательных программ Государственного центра современного искусства Антонио Джеузы, арт-фотографа Павла Антонова и писателя Дмитрия Быкова. К примеру, последний представил свою новую работу «Три кавказских пленника: Пушкин, Лермонтов, Толстой», а, отвечая на вопрос из зала, пленником чего является он сам, ответил: «Я – пленник России, и мне здесь очень уютно!»

Вот и маэстро Башмет, размышляя в кулуарах Зимнего театра о будущем своих фестивалей в Сочи, признался: «Одарённые российские мальчишки и девчонки могут быть уверены, их талант в собственной стране востребован».

Виктор ТЕРЕНТЬЕВ, Сочи

Уникальный международный музыкальный проект осуществлён в Москве

45 лет назад в СССР появился первый в нашей стране струнный квартет русских народных инструментов, художественный руководитель которого заслуженная артистка России Валентина Соболева-Белинская и её единомышленники подарили домрам и балалайкам новое выразительное звучание. Название коллективу придумал, сам того не ведая, почтенного возраста зритель после концерта в Магнитогорске, сказав: вы музыку исполняете, как сказы сказываете. Квартет «Сказом» и назвали. У коллектива давно устойчивая международная слава, музыканты объехали с концертами много стран, он действительно перевернул представление о русской народной музыке, блистательно исполняя как классические композиции, так и вариации с использованием народных мелодий всего мира. Однажды к ним за кулисы пришёл король футбола Пеле и поблагодарил за концерт. Как говорится, такая похвала дорогого стоит.

Тем не менее совсем недавно «Сказ» осуществил международный музыкальный проект, который, без сомнения, можно назвать уникальным. Хотя название у него вполне обычное «Чай из самовара». Речь о компакт-диске, на котором записаны иранские народные мелодии на русских народных инструментах. Это совместный проект «Сказа» и давнего поклонника музыки Дмитрия Шостаковича Кейвана Садра, который скромно называет себя аранжировщиком, хотя именно он – вдохновитель и организатор проекта. Он умудрился из Техаса осуществить этот проект!

Как признаётся Садра, балалайку он впервые услышал более сорока лет назад по тегеранскому радио. А позже в исполнении квартета «Сказ» в их дивном альбоме «Баластройка». Так и родилась идея установить новую связь между культурными традициями двух народов, дать возможность российской аудитории услышать иранские мелодии.

Я держу в руках СD  «Чай из самовара» , с обложки которого улыбаются две матрёшки, словно предлагающие послушать записанные в Москве не только выдержки из знаменитых любовных песен, но и нежные и тягучие напевы с побережья Каспийского моря, энергичные танцевальные мелодии Курдистана, терпкие и темпераментные ритмы Востока. И всё это в феерическом исполнении квартета «Сказ» – Валентины Соболевой-Белинской, Дмитрия Белинского (к слову, президента Российского клуба музыкантов-народников), Андрея Тарасова и Анатолия Прохорова.

«То, что музыканты проявили интерес к этому проекту, стало поистине воплощением моей мечты, – считает Кейван Садра. – Ясно одно – в руках таких мастеров чисто русские народные инструменты домра и балалайка не имеют границ и становятся достоянием всех народов».

Музыке никакие барьеры не страшны.

Подробнее здесь >>

Борис Сельменьгин

«Культура» продемонстрировала фильм о борьбе итальянок за свои права

Известный актёр Микеле Плачидо, снискавший любовь советских зрителей в конце 80-х – начале 90-х ролями непримиримого борца с мафией в сериале «Спрут» и героического майора Советской армии в «Афганском изломе», стал гостем программы «Культ кино».

За прошедшие годы артист, у себя на родине известный ещё и театральными работами, теперь сам стал снимать кино. Его новая кинолента в жанре социальной драмы – «7 минут» демонстрировалась на 39-м Московском кинофестивале, где актёру вручили специальный приз. Плачидо признался тогда, что считает этот фильм очень важным, «потому что он имеет отношение к проблемам, которые захватили весь Запад… Главная тема фильма – страх».

Страх! Помню, как цепенела от ужаса за судьбу, казалось, бесстрашного комиссара Каттани. А вот теперь – на экране 11 ткачих из небольшого итальянского городка, можно сказать, только и живущего своей фабрикой, и снова цепенею, представляя себя на их месте. Возможно, потому, что, по признанию Плачидо, снимал он фильм по системе Станиславского – актрисы вживались в образы, общаясь с работницами ткацких производств. А простой и житейский сюжет, увы, хорошо знаком нам и по произведениям русской классики, и по лихим 90-м…

По сюжету фильма сорок лет проработала ткачиха Бьянка на фаб­рике, и как председателя рабочего совета приглашают её на собрание собственников, где решается вопрос о продаже предприятия французской фирме. За пять часов обсуждения старейшая сотрудница не проронила ни слова, когда хозяева собрались пообедать, а ей предложили еду попроще, и не за общим столом, а в уголке, есть отказалась. Молча смотрела на окружающих мудрыми и грустными глазами. А в это время в другой комнате переживали за своё будущее её коллеги – 10 членов рабочего совета, мечтая лишь, чтобы новые владельцы не уволили их.

С радостной вестью приходит Бьянка – фабрика будет работать, но ткачихи должны согласиться на сокращение обеденного перерыва: вместо четверти часа – 8 минут. Конечно, они согласны! Ну, подумаешь, потеряют 7 минут обеденного времени! И зритель радуется вместе с ними, понимая: да, конечно, им надо соглашаться!

Во всеобщем ликовании никто не хочет слушать Бьянку, которая говорит подругам, что 40 лет назад обеденный перерыв на фабрике длился ровно час, потом его сократили до 45 минут, потом – до 30, потом – до 15. И неизвестно ещё, что потребуют хозяева завтра, если сегодня работницы согласятся на ущемление своих прав.

Задумавшись, женщины понимают, что отнятые у них 7 минут в день, пере­множенные на 300, – общее число работниц фабрики, а потом – ещё на 30 дней в месяц, дадут владельцам 900 часов рабочего времени даром! Такая несправедливая арифметика изумляет ткачих. Но им же как-то надо кормить детей! Иногда, даже взрослых и вполне трудоспособных, – Бьянка признаётся, что её взрослый сын уже три года тщетно ищет работу. Ткачиха, иммигрантка из Африки, говорит, что приехала из страны, где, казалось, «небо может обрушиться на тебя» в любую минуту, и она вполне может «одной рукой есть, а другой работать». Другая ткачиха поддерживает коллегу, рассказывая, что ещё недавно ездила в фабричный городок из своей деревни вместе с тремя подругами, но они потеряли работу... Вспоминает, как работала уборщицей, мыла подъезды, а собаки жильцов гадили там, где она только что помыла. Зато теперь, имея работу, она сама может снять комнатку в городе и завести собаку, которой разрешит гадить в подъезде…

Чувство жалости к ним смешивается с возрастающим чувством презрения и даже отвращения. Безысходность накатывает волной. И вспоминаются сюжеты уже не итальянской, а российской действительности, ведь жестокие правила, по которым выстраиваются капиталистические отношения «хозяин – наёмный работник» везде одинаковы, ещё Александр Блок писал: «Они войдут и разбредутся, /Навалят на спины кули. /И в жёлтых окнах засмеются, /Что этих нищих провели»…

Одна из работниц, передвигающаяся на инвалидной коляске, признаётся, что когда получила производственную травму, её перевели на работу в контору и даже повысили оклад, но заставили подписать документ, что она сама виновата в несчастном случае, а ведь он произошёл из-за того, что хозяева экономили на безопасности…

И вот – голосование. Снова – страх. Представляешь, когда поднялась бы твоя рука? С перевесом в один голос ткачихи принимают решение не идти на соглашение с работодательницей-француженкой. В роскошном автомобиле она уезжает, лишь на мгновение сталкиваясь глазами с Бьянкой, одиноко возвращающейся домой.

И снова – страх, о котором говорил создатель фильма. Что ждёт его строптивых героинь завтра? А что ждёт всех нас? Ведь глобализация продвигается семимильными шагами, и итальянский текстильный городок совсем не отличается от, скажем, нашего Иванова, где, по словам старожилов, из 27 текстильных фабрик теперь работают единицы, а большинство цехов переоборудовано в торговые центры. Да разве только в Иванове? Да разве только текстиль?

Ольга Жукова

Сериал «Кровавая барыня» две недели шёл на канале «Россия 1»

Две недели сумасшедшая Салтычиха истязала ни в чём не повинных крестьян и телезрителей. За что? Зачем? Какую цель ставили перед собой режиссёр Егор Анашкин и сценаристка Марика Девич?

Чего хотели добиться руководители «России 1», ставя в прайм-тайм главного государственного канала этот сомнительных художественных качеств исторический фальсификат, который портил настроение, сеял ужас и возбуждал отвращение к русской жизни второй половины ХVIII века, к славным временам Елизаветы Петровны и блистательной эпохе Екатерины Алексеевны.

Создатели сериала предупреждали, что они снимали сериал, так сказать, по мотивам жизни Дарьи Салтыковой, якобы о реальной Салтычихе немногое известно. Но известно довольно, чтобы рассказать о ней интересно и правдиво, и самыми интересными были бы не сама барыня, свихнувшаяся после смерти мужа, не способы, которыми она мучила дворовых девок, а то, как в то время её крепостным удалось изобличить садистку, дойдя до самой императрицы

Биографию Салтычихи полностью переписали, придумали ей романтическую, роковую любовь, убогое дворянское окружение, состоящее сплошь из ничтожеств, уродов, развратников и даже педофилов, на фоне которых она смотрелась единственной приличной женщиной. Придумали, что у неё был не любимый муж, от которого она родила двоих сыновей, а постылый, женившийся на ней из-за денег, мешавший ей любить брата-красавца, фаворита Екатерины.

Наверное, создатели хотели как-то объяснить страшные поступки барыни, а получилось, что они её оправдывают и создают историю несчастной обманутой всеми женщины, сошедшей с ума в этом сумасшедшем мире, вынужденной пучить глаза и шипеть как змея. И убивать, убивать. В том числе мужа, и собственноручно – возлюбленного, по фильму к тому же отца её ребёнка. Убить сына и сжечь в храме всех крепостных (фантазия сценариста безудержна!) Салтычиха не успела – остановила полиция.

Сейчас часто защищают советский период, а тут надо вступиться за ХVIII век. Это пора великого подъёма, во главе которого была великая императрица, однако здесь Екатерина какая-­то легкомысленная дурёха, давшая любовнику на сохранение убийственный компромат на себя. Ещё глупее фаворит, зачем-то передавший его Салтыковой. И собственно из-за него, а не из-за многочисленных убийств крепостных Салтычиху наконец сажают в острог.

И последнее, почему 16(!) серий посвящены ведьме-садистке, а не великим людям эпохи, например, Екатерине Дашковой, стоявшей у истоков Российской академии наук, или Суворову и Потёмкину? Они рейтинга не соберут? Если делать исторические сериалы с таким же настроем, с каким снималось «Движение вверх», то дадут, и ещё какой. А тут, право, диверсия какая-то.

В Лос-Анджелесе состоялась 90-я церемония вручения наград кинопремии «Оскар»

США – великая кинематографическая держава, выбор американских киноакадемиков и все фильмы, номинированные ими на высшую награду, безусловно, достойны глубокого анализа. О многих мы подробно говорили, а оставшимся, не менее достойным обсуждения, к сожалению, столько же места уделить не удастся, но хотя бы кратко.

Чему учит нас судьба болгарского национального лидера?

В эти дни отмечается 140-летие освобождения Болгарии от пятивекового османского владычества в результате Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Есть и другая дата: 85 лет назад Георгий Димитров одержал блестящую победу над фашистскими обвинителями в ходе провокационного процесса о поджоге Рейхстага. О Лейпцигском процессе, как и о самом выдающемся политическом деятеле, в Болгарии теперь вспоминают редко, да и у нас тоже. «ЛГ» обратилась к этой истории в беседе с писателем Александром Полещуком. Его книгу «Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи» недавно выпустило петербургское издательство «Алетейя».

– Начальные страницы твоей книги напомнили о нашей поездке по журналистским делам в Софию в июле 1990 года. Мы тогда застали в центре города лагерь забастовщиков, они требовали немедленных политических перемен, – этакий болгарский «майдан». В те же дни вынесли из мавзолея тело Георгия Димитрова, кремировали и захоронили рядом с могилами его родителей.

– Да, то были события, как говорится, рубежные. Вскоре стала усиливаться многоходовая операция по идейному и моральному развенчанию Георгия Димитрова как национального лидера Болгарии и как человека. Подоплёка «промывки мозгов», которая длится по сей день, – чисто политическая, конъюнктурная: представить социалистический период, когда партия Димитрова была у власти, временем национального предательства и тоталитарного правления, опорочить и оттеснить левые силы, которые придерживаются иной точки зрения.

Однако есть и другая тенденция. Проходят научные конференции, издаются книги, не останавливается исследование жизни и деятельности Георгия Димитрова. Его обширный «Дневник» (описание событий с 1933 по 1949 год) издан на семи языках. В 2000-е годы вышли оригинальные научные биографии Димитрова в Болгарии, Великобритании, Франции. Парадоксально, но на русском языке нет ни его «Дневника», ни обстоятельной биографии, хотя Димитров именовался у нас «искренним другом», «горячим сторонником» и т.п.

Если говорить кратко, личность и судьба самого известного в мире болгарина вызвали желание создать его жизнеописание в научно-художественном жанре.

– И что же? Какой видится его судьба? Что открылось особо поучительного?

– Димитров «сделал себя сам» упорным самообразованием и самовоспитанием. Он – типичный пассионарий, его поступки диктовались не заботой о личном благополучии, а интересами простых людей из своего класса (сын мелкого ремесленника, он начинал наборщиком в типографии, был реальным пролетарием). И когда умер в 1949 году, остались только личные вещи и обширная библиотека, которую он собирал с юных лет.

Его жизнь – настоящая драма революционера первой половины XX века. На судьбе Димитрова отразились главные силовые линии и противоречия эпохи: войны и революции, народные движения и привлекательные социальные проекты, благородные порывы человеческого духа и террор, насилие, оправдываемые идеологическими доктринами. Конечно, и Димитров ошибался, заблуждался, шёл порой на унизительные компромиссы. Однако судить о политическом деятеле прошлого, опираясь только на современные правовые нормы и нравственные представления, и бессмысленно, и безнравственно. Да и так ли уж ныне соблюдаются торжественно провозглашаемые принципы?

– Были, наверное, и открытия, которые делает для себя каждый автор, изучающий биографию человека нерядового?

– Интересны, например, взаимоотношения Димитрова и Сталина. Весной 1934 года, после Лейпцигского процесса, Димитров без оглядки на последствия изложил Сталину свои нестандартные взгляды на промахи коммунистического движения. Тот не сразу, но согласился, и эти идеи стали основой решений VII конгресса Коминтерна по сплочению антифашистских и антиимпериалистических сил. Потом Димитров всё прочнее вписывался в советскую политическую систему, осью которой был вождь. Но, как писал юго­славский мемуарист Милован Джилас, Димитров «относился к Сталину как дисциплинированный революционер, повинующийся вождю, но думающий самостоятельно».

Подтверждение – история становления государственной системы Болгарии, недавнего сателлита гитлеровской Германии. Ещё в годы гражданской войны в Испании Димитров размышлял о народно-демократической республике – государстве антифашистском, левом, с многопартийной политической системой и многоукладной экономикой при господстве государственного сектора. При этом он стоял за длительный эволюционный переход к социализму парламентским путём, без диктатуры пролетариата. Идеи Димитрова, хоть и с оговорками, после войны поддержал Сталин. Увы, в законченном виде проект не удалось реализовать: была Хиросима, был Фултон, план Маршалла, удаление коммунистов из правительств девяти стран Запада. Конфронтация нарастала, и Сталин свойственными ему методами стремился цементировать блок СССР и стран Восточной Европы.

Но нельзя согласиться с утверждением, что Димитров, повинуясь Сталину, «навязал» Болгарии «ускоренный переход к социализму по советскому образцу». Давили на него, уже глубоко больного человека, и соратники, охваченные революционным нетерпением и стремлением подражать СССР. И всё же есть исторический факт: за сорок лет Болгария сделала с помощью СССР небывалый цивилизационный рывок, стала индустриально-аграрной страной с развитой образовательной, культурной и социальной сферой. При этом избежала огромных жертв, которые понёс наш народ в годы индустриализации и коллективизации и в послевоенный восстановительный период. Так что «образец» был другой.

В жизни Димитрова немало интереснейших сюжетов!

Во второй половине тридцатых годов он вплотную занимался китайскими делами, постоянно обменивался посланиями с Мао Цзэдуном и организовывал поставки в Особый район Китая оружия и финансовых средств. А в годы Великой Отечественной войны существовало своего рода разведывательное трио: начальник Управления внешней разведки НКВД П.М. Фитин, начальник ГРУ Генштаба РККА Ф.И. Голиков (позже – его преемники) и генеральный секретарь Исполкома Коминтерна Георгий Димитров. Компартии и политэмигранты не видели в этом ничего предосудительного, ведь важно было победить фашизм. Димитров – единственный из крупных политических деятелей, кто боролся за освобождение безвинно арестованных соратников. С 1937 по 1949 год он направил в различные советские инстанции не менее 13 писем о пересмотре дел с приложенными к ним списками от 23 до 132 репрессированных. Многих удалось спасти.

– О твоей работе известный болгарский историк Йордан Баев отозвался весьма лестно: «Книга Александра Полещука многократно превосходит масштаб одной человеческой судьбы и представляет собой обобщённый портрет минувшего исторического периода, чьи уроки не утратили своей актуальности и сегодня». Каковы же эти уроки?

– Хочу привести высказывание Пальмиро Тольятти, соратника и друга Георгия Димитрова. Вспоминая годы совместной работы в Коминтерне, Тольятти писал: «Под его руководством мы почувствовали и убедились на собственном опыте, что старые пропагандистские схемы больше не оправдывали себя, что было необходимо избавиться от значительной части устаревших словесных и умственных наслоений, чтобы обрести свежесть политической инициативы...» На мой взгляд, этими словами не только описана попытка обновления Коминтерна, не увенчавшаяся успехом по разным причинам. В них – ключ к пониманию истоков потрясений, пережитых в 1990-е годы нами и нашими друзьями в соцлагере.

Идеология, объявленная непогрешимой и универсальной для всех времён и народов, не освобождаемая от «устаревших умственных наслоений» и не получающая импульс для развития, в итоге утратила созидательную силу. Вместо того чтобы вскрывать причины возникавших в обществе противоречий и разрешать их, обеспечивая поступательное движение, наши лидеры позволили противоречиям накапливаться, набухать и в конце концов взорвать страну. Вот такой урок истории вывел я для себя, воссоздавая жизненный путь Георгия Димитрова.

Беседу вёл Владимир Сухомлинов

«ЛГ»-ДОСЬЕ

Александр Полещук родился в Курганской области в семье военнослужащего. Окончил факультет журналистики Уральского госуниверситета (Свердловск). Творческий путь начал в районной и областной печати. Затем работал заместителем главного редактора советско-болгарского журнала «Дружба», главным редактором журналов «Вокруг света», «Восточная коллекция». Автор ряда документальных книг. Награждён орденом Дружбы народов (1988), медалями СССР и Болгарии.

Тиранический произвол  или историческая необходимость?

У моей бабушки Марии Георгиевны Макеевой два брата были при Сталине репрессированы. Оба старые большевики. Один из них возглавлял городскую власть в г. Орехово-Зуево под Москвой, в своём родном городе, где на ткацкой фабрике работали его отец и мать. Однажды в подвыпившей компании он сказал, что Сталин в сравнении с Лениным ему несимпатичен. Естественно, что Иосиф Сталин при этом не присутствовал и слышать этого не мог. Но кто-то из членов этой компании, написал на моего деда донос. Деда расстреляли.

Второй брат моей бабушки работал главным инженером большого машиностроительного завода в Москве. Однажды, когда он находился в отпуске, на заводе случилась авария. Люди, работавшие с дедом, обвинили его во вредительстве, хотя его в то время вообще не было на заводе. Естественно, Иосиф Сталин понятия не имел о моём деде. Донос на деда написали люди, работавшие с ним на заводе. По их доносу деда сослали на двадцать лет в лагеря. За это время погибли его жена и дочь.

Ещё об одном случае репрессий рассказала мне знакомая еврейская бабушка. У неё была нянькой пятнадцатилетняя девочка из деревни. Однажды, выведенная из себя капризами избалованного внука бабушки, она дала ему пощёчину. Бабушка с гордостью рассказывала мне, что написала донос на эту девочку, сказав, что она дочь кулака, и таким образом ей отомстила. Девочку забрали, но, по-видимому, та в свою очередь дала какие­то показания на своего хозяина, и его вскоре тоже арестовали. В тюрьме он умер из-за больного сердца. Внуки этого дедушки всю жизнь гордятся, что их дед был репрессирован, и ненавидят Сталина. Про девочку никто не вспоминает. Но ведь донос на девочку написал не вождь, который о ней и понятия не имел.

Да, Сталин боролся за свою единоличную власть и репрессивный аппарат, охранявший его власть, расправлялся с теми, о ком его оповещали доброхоты. Но ведь не он сам писал многочисленные доносы – их писали сами люди друг на друга.

Обвиняя Сталина, говорят, что он расправился со многими талантливыми писателями и другими представителями интеллигенции. Но ведь вся интеллигенция, которая сформировалась ещё в досталинские времена, находилась в оппозиции к вождю, писала на него и созданные им порядки пасквили и явно не была к нему лояльной. И опять-таки его реакция на этих людей была вызвана главным образом доносами других людей.

Надо помнить, что в то время страна находилась в настолько тяжёлом положении, что для сохранения её суверенитета Сталин создавал единоличную власть для себя как диктатора, поскольку ни о какой демократии в тех исторических условиях не могло быть и речи. Всё в стране было не­устойчиво – и внешнее положение, и внутреннее, когда многие люди как среди крестьян и интеллигенции, так и внутри его партии не принимали вводимые вождём порядки. Как диктатор, Иосиф Сталин жестоко подавлял всякую нелояльность и даже предполагаемую угрозу его самовластью. Но нельзя умалчивать при этом о том факте, что расправа над людьми со стороны его репрессивного аппарата происходила при активном участии самого населения, увлечённо писавшего доносы друг на друга и его ближайших соратников.

Хотя всё это, несомненно, ни в коей мере не оправдывает жестокость вождя, но и его соратникам и преемникам, которые при нём были не менее жестокими, а также значительной части общества следует разделить с Иосифом Сталиным всю страшную вину за репрессии и гибель многочисленных людей в России во времена сталинского правления. Подло умывать руки и с негодованием валить всю вину на одного тирана, как это сделал Никита Хрущёв.

Сталин остался в истории России как сложная и противоречивая личность, но при всех возмутительных проявлениях его жестокости надо признать, что он как государственный деятель был крупной и выдающейся фигурой по сравнению с довольно посредственными последующими правителями СССР, не допуская и жестоко пресекая всякие попытки проявления коррупции во власти и семейственности. У Иосифа Сталина есть несомненные заслуги перед Россией, которую он сохранил, укрепил и со всенародной поддержкой отстоял в битве с германским фашизмом.

Примечание:

В эпоху террора во время Великой французской революции под руководством Максимилиана Робеспьера было казнено много французов, в том числе великий химик Антуан Лавуазье и великий поэт Андре Шенье. Однако французы не шельмуют Робеспьера, как наши защитники демократии и законности шельмуют Иосифа Сталина.

Эмилия Болтянская

Село Уборы

А домик, что мы снимали,

ты знаешь – давно сгорел,

Что дачной округе

добавило действительно лоску.

И загнанно смотрит бомжиха,

боясь спросить папироску, –

Ну чистое чудо в перьях,

на которое разрешили отстрел!

Лишь солнце,

ныряющее в поле, как в озеро,

всё так же красным-красно.

А картофельных грядок нет и в помине.

Новодел победил бы

в этой тихой благородной низине,

Когда бы не церковь,

построенная крепостным…

* * *

Утро

Цвета солнца, дачи, салата,

Располагающее к успеху.

Утро,

Когда молоденького солдата

Вновь провожает невеста –

Неизвестно на чью потеху…

Неужели

Мы рождались, учились в школе,

Жили дальше,

Временами судьбой довольны,

Для того чтоб узнать:

Сколько ни выкашивай поле –

Из него всё равно

Прорастают воины?..

* * *

Встаём на восходе.

Восхода червонная мякоть

Теплее на юге,

но ярче в России, зимой.

И трудно понять,

то ли хочется петь, то ли плакать,

И близкое небо

чрезмерной чудит крутизной.

Постой, не чуди.

А не то – сколько раз уж бывало! –

Прольётся на землю

горячий рубиновый цвет.

Конечно, красиво.

Да только Россия устала

Быть главною жертвой

своих же великих побед.

* * *

Будто видела – помню об этом дне:

Говорили: «Красные входят в город».

Это предок мой на гнедом коне

Мчал за криком своим, разорвавшим ворот.

Победитель! Его не задержит лес,

Не сломают ветра, не утопят реки...

Но другой мой предок наперерез

Выходил – остаться в бою навеки.

Два врага погибли – и две строки

Родословная вносит в свои скрижали.

До сих пор сжимаю я кулаки,

Вспомнив предков –

чтоб руки не так дрожали.

Я поповская правнучка – и княжна,

На конюшне прапрадед мой был запорот...

Так – о боже! – что чувствовать я должна,

Если снится мне: красные входят в город?..

Спасение на водах

Однажды в гостях хозяин дома взахлёб рассказывал, как чудесно они с женой отдыхали в Карловых Варах. «Это просто сказка! Такая кругом красота! А минеральная вода – волшебная! – восклицали они поочерёдно. – Она и печень чистит, и работу желудка нормализует, и нервы успокаивает. А главное – пей сколько хочешь, льётся из крана бесплатно».

Слово «бесплатно» действует магически. Хотя вмешательство насыщенной минералами воды в налаженную деятельность вашего организма, возможно, вам и не показано. Но неужели от дармовой минералки может стать хуже? Нет, нет и нет, ведь веками великие люди и просто человеки месяцами живали в Карлсбаде, сиречь Карловых Варах, спасаясь на местных водах от всевозможных недугов. Скажите, а мы чем хуже? Мы тоже не лыком шиты, можем себе позволить съездить в гости к бывшей социалистической подруге. То, что она при разводе отказалась от второй половины фамилии, оставив лишь первую – Чехия, для большинства населения земного шара значения не имеет.

Итак, на семейном предотпускном совете мы решили профилактически оздоровиться на карловарских минеральных водах. Всё тот же восторженный поклонник бывшего Карлсбада присоветовал нам и отель: «Вам непременно надо остановиться в «Империале». Он был одним из лучших санаториев четвёртого управления Минздрава СССР и пока что не растерял своих качеств». Мы последовали совету и одним прекрасным сентябрьским днём десантировались на высоком карлсбадском холме у величественного здания гостиницы «Империал». Заселили нас в ничем особо не примечательный номер, но очень светлый, с большим балконом и прекрасным панорамным видом на весь город и часть его окрестностей. Нас принял лечащий врач, померил давление, для приличия бросил взгляд в санаторную карту, привезённую из Москвы, задал несколько вопросов на почти русском языке с приятным иностранным акцентом и сделал стандартные назначения на процедуры и простейшие исследования.

На следующее утро нас поджидала новая жизнь, и началась она ни свет ни заря, в седьмом часу утра. Сдав натощак кровь и мочу, мы ринулись с горы к водопою. Накануне вечером мы пробежались по старому городу и были им очарованы. Центральной части Карловых Вар удалось сохранить обворожительный облик в стиле фьюжен. Здесь и ампир, и классицизм, и венский историзм, и затейливый модерн, и вкрапления в архитектурный ансамбль позднего барокко и фахверка, перегруженного верандочками и башенками. Единственное, что портит эту красоту, так это самая высокая и самая безобразная гостиница в городе – «Термал». Она находится вблизи питьевых источников, располагает открытым городским бассейном олимпийского размера и фитнес-центром при нём. Имеются при гостинице и кафе, и рестораны, и ночной клуб, и подземный гараж, и киноконцертные залы с проходящим в них кинофестивалем среднеевропейского уровня. С верхних этажей обделённой красотой многоэтажки открывается баснословный вид на город и округу.

За бесконечно уродливым комплексом «Термал» стоит «рука Москвы», а точнее – это дело рук советских архитекторов супругов Махониных. Потомок вставной челюсти – московского Нового Арбата – «Термал» откусил три исторических квартала прелестного европейского курорта, а вместо них явил миру бетонный клык братской советско-чехословацкой дружбы. К счастью, остальные архитектурные вмешательства социалистического режима в облик старого города не так яростно бросаются в глаза, в частности современная Гейзерная колоннада – громоздкая двухэтажка из стекла и бетона, внутри которой, в отдельном зале, бьёт двенадцатиметровый гейзер, ионизируя вокруг себя воздух. Эта питьевая галерея появилась на месте старой в начале семидесятых годов прошлого века, и перед ней стоял памятник первому в мире космонавту Гагарину, украшая набережную реки Теплы. После «бархатной революции» Юрия Алексеевича убрали с глаз долой из центра, но на свалку не выбросили. Его пристроили сторожить местный скромный аэропортик, куда несколько раз в неделю залетает «Аэрофлот» с многочисленными русскоязычными чартерными туристами.

Когда мы в начале девяностых в первый раз попали в Карловы Вары, прямых авиарейсов из Москвы ещё не было. Приходилось лететь или ехать на поезде в Прагу, а оттуда на автобусе ли, на машине ли, на пригородной ли электричке добираться до чешской бальнеологической жемчужины. Чехия, как никто другой в Европе, богата минеральными источниками, при которых давным-давно отстроились города-курорты. Это и Франтишковы Лазне, где лечат от бесплодия, и Яхимов с радоновыми ваннами, и красивейшие Марианские Лазне (бывший Мариенбад), граничащие с прекрасным государственным заповедником. И хотя многие другие города Чехии могут похвастаться собственным праменом, то есть минеральным источником, однако пальма первенства, безусловно, принадлежит Карловым Варам.

С незапамятных времён местное население, догадываясь о целебной силе горячих источников, купало в них больной скот. Сами понимаете, для красивой запоминающейся легенды столь банальный факт не подошёл, поэтому стали рассказывать о чешском короле Карле IV. В середине четырнадцатого века он охотился в здешних краях на оленя. Зверь, спасая рога и шкуру, в прыжке задел копытом скалу, и забил из неё гейзер в двенадцать метров высотой и с температурой 63 градуса. Удивился король и от неожиданности принял горячую минеральную ванну, отчего его подагре сразу стало легче. В благодарность за явленное ему чудо монарх дал скромной деревушке своё имя, а заодно и наделил кое-какими привилегиями. Скалу тотчас окрестили «Елени скок» («Олений прыжок») и на всякий случай для красоты поставили статую комзика (серны). Комзика этого крестьяне преподнесли королю в знак признательности. Карл велел подарок немедленно зажарить, после чего готовая туша с удовольствием была съедена. И пошёл слух о чудодейственном источнике по городам и всем королевствам, просочился он и в ближайшее и дальнее зарубежье, после чего народ потянулся за здоровьем.

Скажем честно, поначалу лечение напоминало скорее пытки, ибо сводилось к десяти часам лежания в горячей ванне, где пациенты ели, а иногда и спали. Далеко не все выдерживали «фрескур» (так называлась данная процедура): кто в обморок падал, а с кем-то что и похуже случалось. К счастью, со временем «ванная» часть сократилась и наступила эра «питьевая». Представляете, народ вливал в себя до семидесяти чашек минералки в день! Лишь доктор Давид Бехер на рубеже народившегося девятнадцатого века всё переосмыслил и заложил фундамент современного лечения. Он довёл лежание в воде до тридцати минут, а её потребление внутрь – до одного литра в сутки. При этом велел пить воду непосредственно у источника, до еды, маленькими глоточками, прохаживаясь туда-сюда. У приехавших на лечение дам появилась эксклюзивная возможность выставить себя и свои туалеты на всеобщее обозрение, что позволяло лицам противоположного пола безнаказанно рассматривать и оценивать женские прелести. Доктор Бехер рекомендовал также соблюдать диету и совершать длительные прогулки. Можно с уверенностью сказать, что он учинил революцию в бальнеологическом лечении.

Меня огорчает одно обстоятельство: сегодня многие путают Давида с другим Бехером, по имени Ян, который подарил Карловым Варам ликёр-дижестив, настоянный на местных очень полезных травках. Благодарный Яну город открыл специальный завод по изготовлению «Бехеровки» и даже выдвинул её на национальный рынок потребления. В связи с путаницей имён отмечу неприятный факт: некоторые отдыхающие излишне увлекаются дижестивом, забывая об истинной цели визита на курорт. А ещё от благородной причины появления на водах отвлекает огромное количество пивниц, где разливают другой популярный напиток, но о нём поговорим позже.

Итак, в 7.30 утра мы, вооружённые купленными накануне специальными кружками, у которых ручка одновременно служит носиком для питья (отличный местный бизнес, кстати), стояли в бывшей Гагаринской галерее у «вражило» (гейзер) источника № 1, растекающегося по трём краникам. Из первого льётся горячая вода с температурой 73 градуса; из второго – средняя, 50-градусная, и из третьего – холодная, 30 градусов. Я почувствовала себя героиней сразу нескольких русских народных сказок. Сначала на ум пришла история о живой и мёртвой воде, а затем припомнилась неприятность, приключившаяся с непослушным братцем Алёнушки. Подумав, я решила, что обе рассказки правомерны. Если воду пить по правилам и из рекомендуемого врачом прамена, то будешь здоров. А ежели подойти к делу безответственно, то неизвестно, во что ты можешь превратиться, поэтому козлёночек, возможно, и не худший вариант. Должно быть, не все знают, что горячая минеральная вода крепит, а холодная слабит. А вот минералка со средней температурой, судя по всему, предназначена людям с правильным пищеварением: пусть пьют, ведь не зря же они сюда ехали, в конце концов.

Не поверите, но в восьмом часу утра галерея была полна народу. Можно сказать, толпы неторопливо клубились у вялотекущей воды, поступающей в краны отдельных купелей с разной глубины земных недр, чем и объясняется разброс градусов, а также химического состава минералки. По очередям страждущих, выстроившихся к тому или иному источнику, становилось ясно, что людей с задержкой стулоизвержения намного больше, чем тех, кто с повышенной частотой пользуется туалетными комнатами. Бросалось в глаза и то, что народ сюда приезжает возрастной, серьёзно воспринимающий себя и своё самочувствие. Контингент помоложе или ещё спал, или демонстрировал халатное отношение к обязанностям спасающегося на водах. Позже я узнала, что ленивые и немощные могут припадать к источнику без лишних телодвижений, то есть не выходя из отеля, для чего – не во всех, конечно, а в самых престижных местах проживания – имеется отводная труба от общей минеральной магистрали.

Ещё один любопытствующий взгляд отметил скромный внешний вид питейной публики, а ухо уловило русскоязычную речь с сильным эмигрантским акцентом. Речь эта принадлежала нашим бывшим соотечественникам, променявшим гордое советское равенство на потребительское американо-канадо-израильское благополучие. В их сознании Карловы Вары остались престижным курортом, каковым он считался во времена социалистической империи и куда ездили «достойнейшие из достойнейших». Наконец судьба позволила уехавшим свести счёты с прошлым, доказав покинутой Родине, что и они заслужили здесь отдых и лечение. Я невольно подслушала разговор двух простых империалистических пенсионерок за кружкой минералки. Первая возмущённо жаловалась второй:

– Ты представляешь, Фрида, мне вчера сделали очистительную клизму прямо-таки с ледяной водой.

– Сара, сколько раз я тебе говорила: дай доллар, и тебе сделают тёплую, а не холодную, как всем.

Позднее мы определили здешнее место кучкования наших бывших. Как и представители арабских стран с ярко выраженными нарушениями обмена веществ, они гнездились в «Термале», потому что там «все свои», и там дешевле, и не надо ползать по горам, ибо ты в сердце старого города рядом с источниками и променадом с многочисленными магазинами.

Променад в жизни отдыхающего – вещь очень важная. На нём можно и себя показать, и при желании на других посмотреть. Фактически он играет главную роль в сегодняшней светской жизни курорта. Спектакль начинается ежедневно, примерно в 17.30. К этому времени все процедуры закончены, ланч переварен и пора расслабиться в неторопливом моционе по набережной, слегка принарядившись, с непременной питьевой кружкой в руке, – мол, я тут по делу, а вовсе не на публику поглядеть. К шести вечера на левом берегу реки Теплы – аншлаг.

В наше время река кажется безобидной, миловидной, больше похожей на быстрый прозрачный ручей с огромным количеством форели и уток, ждущих у мостов «хлебушка» от сердобольных отдыхающих. Однако внешность, как часто случается, обманчива. Не один век Тепла вела себя безобразно: сердясь на непогоду, выходила из себя, нанося огромный ущерб самой привлекательной части города. Последнее учинённое ею наводнение в начале двадцатого века имело двоякое последствие: с одной стороны, оно смело всё на своём пути и довело прекрасного человека, тогдашнего мэра Карлсбада, до тяжелейшего инфаркта с летальным исходом, а с другой – вынудило власти построить дамбу. Плотина, в свою очередь, способствовала созданию рыбных хозяйств, обеспечивших город неограниченным количеством свежей форели. Полакомиться полезной речной рыбкой в жареном, грилевом, печёном и копчёном виде можно в любой точке общепита, которых в городе немерено и в которых цены пока ещё выгодно отличаются от остальной еврошенгенской зоны.

Чехия была уверена, что, освободившись от ненавистных социалистических уз, она немедленно падёт в германские объятия, сулящие сладкую безбедную жизнь. Однако ожидания её были обмануты. Немецкий инвестор, обалдевший от свалившейся на него восточной части собственной страны, не торопился вкладываться в пошатнувшуюся экономику бывшего своего протектората. Тем не менее отдельные граждане Германии из пограничной зоны с удовольствием закупаются у соседей более дешёвы­ми продуктами питания, предметами первой необходимости, а главное – горючим. Зимой они отдыхают на горнолыжных чешских курортах, один из которых – Божий Дар – расположен недалеко от Карловых Вар. Вездесущие пользователи соцсетей в Германии снимают в летний период апартаменты в бывшем Карлсбаде, спасаясь на местных водах вместо дорогостоящего своего бальнеологического курорта в Баден-Бадене.

Однако в процентном соотношении немцы ни в какое сравнение не идут с русскоязычным контингентом, посещающим Карловы Вары, которые стали зоной влияния и экономического интереса граждан бывшего СССР. В Чехии курорт даже называют «русским городом». Сегодня с этой реальностью все смирились и даже сетуют: кризис, мол, русские плохо едут. Но в начале девяностых дело обстояло иначе. Продавцы и официанты в мгновение ока перестали «разуметь» по-русски, хотя учили наш богатый и могучий язык в обязательном порядке в школе по многу лет. С лингвистическим провалом в чешской памяти я столкнулась в магазине дамского нижнего белья, пытаясь купить пижамку местного производства. На мою вежливую просьбу показать интересующую меня вещь совершенно нелюбезная продавщица неопределённого возраста, бросив неприязненный взгляд, произнесла: «Не разумею». Я не сдавалась и обратилась к ней с той же просьбой по-английски. По выражению её лица стало ясно, что этот язык она действительно «не разумела». Тогда, изобразив на лице самую вежливую улыбку, я заговорила по-французски. Бедная женщина так растерялась, что немедленно напрягла память и вызвала к жизни два русских слова: «Какой размер?» Я назвала. Она «вспомнила» цифры и выложила на прилавок внушительную горку ночной одежды. Я долго выбирала, потом мерила и, наконец, расплатилась. Забирая покупку, я ещё раз позволила себе улыбнуться и, небрежно бросив в напряжённую атмосферу магазина: «Дякую» (местное «спасибо»), – гордо выплыла на улицу имени первого президента Чехословацкой Республики Томаша Масарика.

Постепенно мы втягивались в строго регламентированное процедурами санаторно-курортное существование. Ранний подъём, ранний завтрак, а далее беспрерывная смена кабинетов с медицинской карточкой в руках, где отмечены время и место. Опаздывать нельзя ни на полминутки, ибо сердитые и недовольные жизнью исполнительницы врачебных назначений просто-напросто откажутся делать вам процедуры. Больше всего мне нравились массаж, сауна с последующими маканиями в резервуары с горячей и холодной водой, грязевые аппликации на колени и жемчужные ванны. Лёжа в минеральной воде, куда через форсунку поступал углекислый газ, а может быть, и кислород, я любовалась мириадами крошечных, напоминавших мелкий речной жемчуг пузырьков, которые нежно обволакивали всё тело, образуя причудливые узоры.

Покончив с кабинетной беготнёй, страхом куда-нибудь опоздать и тем самым лишить себя крупицы профилактического оздоровления, мы вынуждены были тут же мчаться за предобеденным глотком волшебной водицы. Старожилы из отдыхающих подсказали нам, что совершенно не обязательно поспешно скатываться с холма к источнику, а потом, увеличившись на 250–300 граммов, тяжко ползти обратно в гору. Для спуска и подъёма существует лановка, то бишь фуникулёр, на котором можно кататься хоть весь день, но строго по расписанию и по предъявлении санаторной книжицы.

Примерно к двум часам пополудни активная оздоровительная часть дня заканчивалась, и можно было переходить к исключительно отдыхательной программе. Расслабившись часок-другой в койко-лежачем положении, мы отправлялись на прогулку. А уж разгуляться в Карловых Варах есть где! Город, особенно старая его часть, фактически сросся с национальным заповедником, окружив себя невысокими горами, поросшими Славковскими лесами, где до сих пор идёт интенсивная анималистическая жизнь. Здесь по-прежнему, как и во времена Карла IV, бегают олени наперегонки с сернами, прыгают из-под ног зайчики с белочками и роют землю в поисках желудей дикие кабанчики. Птицы чирикают, ужи ползают и едят лягушек, пока те охотятся на мошек. Время от времени в кустах вертит хвостом рыжая лиса, подстерегая зазевавшегося птенчика или неопытного зай­чонка. Поголовье ежей немногим уступает ежегодному урожаю белых грибов, которые с августа украшают меню местных ресторанов.

Однако поражает не столько обилие непуганого зверья, сколько приближающееся к хорошему состояние лесного массива. Я никогда не видела (разве только в Австрии) такого количества ухоженных дорог, дорожек и тропинок, складывающихся в десятки маршрутов разной протяжённости и трудности. Они к тому же обустроены местами отдыха, которые снабжены урнами и планами местности. Каждому маршруту присвоен номер и свой цвет на карте. В общем, заблудиться можно только при большом желании. По всему периметру окружающих Карлсбад возвышенностей возведены каменные башни (выхладки – по-местному) со смотровыми площадками. У каждой башни есть имя, и каждая предлагает свой собственный взгляд на курорт. Уверяю вас, всё, что вы увидите, любуясь городом под разными углами и вдыхая дивный чистейший воздух, лишь укрепит вас в мысли о правильности выбора места для укрепления здорового духа в теле.

Продолжение следует

____________________

Продолжение. Начало в № 45–46,48–50 за 2017 г., № 5 за 2018 г. 

Фарида Сидахметова

Родилась в 1966 году в ауле Артезиан-Мангыт Нефтекумского района Ставропольского края. Ногайская поэтесса, журналист, переводчик произведений средневековых и современных ногайских поэтов. Автор нескольких поэтических сборников, пишет как на ногайском, так и на русском языке. Член Союз писателей РФ, народный поэт Карачаево-Черкесии.

Ольга Михайлова

Родилась в 1966 году в Ростове-на-Дону. Окончила филологический факультет Ростовского университета и переехала в Карачаево-Черкесию. Много лет работала на телевидении. Заслуженный журналист КЧР, последние десять лет работает в газете «День Республики». Автор двадцати романов. Член Союза писателей России.

Мистика открывает стену, заслонённую реальностью

Гёте

Ирка Рустова – педагог от бога, в этом был убеждён весь научный городок Заречный. И неудивительно. Она, после тридцати выйдя замуж за инженера НИКИРЭТ, добилась открытия при местной школе музыкального класса, собрала ребятишек, и ученики её прогремели сначала в Пензе, потом в Приволжском федеральном округе, а спустя несколько лет – и на конкурсе Чайковского!

Теперь её почтительно называли Ириной Ивановной, с ней за руку здоровался сам директор института, а родители гордились и хвастались друг перед другом успехами своих ребятишек. Сама Ирина, человек прямой и резкий, считала, что учить ребёнка музыке – обязательно. «Но если он не хочет?» – робко спрашивали некоторые родители. «Откуда ему в четыре года знать, чего он хочет? – возражала Ирина. – Если ребёнку не суждено стать музыкантом – ничего страшного, занятия музыкой повышают интеллект, а вот если суждено, да возможности такой нет, – это трагедия».

Никто не знал, что слова эти прятали боль самой Ирины. Она родилась в семье военного, часто меняла школы, училась и музыке, но, не видя в ней будущего музыканта, ей не давали полной нагрузки, и к тому времени, когда она решила посвятить себя фортепиано, оказалось, её ровесники ушли далеко вперёд, а ей глупо и мечтать о консерватории. В итоге она стала преподавателем музыки, делая всё, чтобы её мечту осуществляли ученики.

Увы, не все могли это сделать. Её соседка по подъезду Лидия Корецкая привела к ней четырёхлетнего Алексея, своего сынка Лёлика, которого сама романтичная мамаша звала Лелем. Синеглазый мальчонка с длинными ресницами походил на ангела, усидчив был и со слухом, однако талантом не блистал. Начиная работать с учеником, Ирина не всегда могла сказать, что из него выйдет, но тут всё было ясно – надежд нет. В случаях, когда быстро что-то запомнить надо было, Лёлик совсем беспомощным становился. Правда, если уж что запоминал, то основательно, беда только – времени у него на то вдвое больше уходило, чем у других, на лету всё хватавших.

Но педагогика – творчество. Ребёнок полюбит музыку, если полюбит учителя. Ирине удалось настолько привязать к себе малыша, что вскоре он доверял ей самое заветное, о чём никогда не говорил даже родителям, и очень старался заслужить похвалу любимого педагога. За два года они освоили пятипальцевое легато и разучили много произведений, но играл малыш медленно. Иначе у Лёлика не получалось.

Беда пришла неожиданно, в конце января. Как раз накануне лучшие ученики Ирины вернулись с международного юношеского конкурса пианистов имени Рахманинова. Отлично выступили: в городке только и разговоров было, что об этом. Детишки именинниками ходили, их по телевизору показывали – и столичному, и местному, Ирина поздравления принимала, лучилась вся. И тут Лёлик, который, разумеется, никуда не ездил, вдруг возьми да и спроси её:

– Ирина Ивановна! А я? Я смогу тоже… на конкурс по­ехать? – в глазах мальчугана светилась надежда.

Плюх! От всей радости Ирины и следа не осталось. Опешила она. Какие там конкурсы для Лёлика-то? Но педагог – всегда педагог. Нельзя показать, что ты растеряна и огорошена, что в душе кошки острыми когтями скребут. Ирина улыбнулась и, глядя прямо в глаза Лёлику, уверенно сказала:

– Конечно, Алёшенька, ещё полгодика упорно позанимаемся, руку набьёшь – и летом на конкурс поедем!

Хоть и стыдно было врать, Ирина считала такую ложь святой. Ну, нельзя же в самом-то деле сказать малышу, что никогда из него ничего не выйдет, что ручонки слабы и беглости никакой! Как же веру в себя у мальчугана отнять? Он же искренне думает, бедняжка, что у него всё хорошо получается.

Слово не воробей. Не успела Ирина опомниться, счастливый мальчуган к ней на шею кинулся, обнял и пообещал день и ночь заниматься, потом домой помчался. Оставшись в пустом классе одна, Ирина почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Она не любила лгать. И всё же была уверена, что поступила правильно. Вера малыша дороже её душевного спокойствия.

Ирина поплелась домой, рассчитывая отдохнуть и отвлечься от дурного впечатления дня. Не удалось. Едва она включила чайник, прозвенел звонок. Удивлённая Ирина, не ждавшая мужа так рано, распахнула дверь, и в прихожую вихрем влетела Лидия Корецкая, мать Лёлика, сжимая в руках букет роз и торт.

– Иришка! Ты умница, Лель мне всё рассказал! – Лидия расцеловала Ирину, вручила ей цветы и, прошмыгнув на кухню, сама поставила на стол торт. – Ты не волнуйся, – вернулась она в прихожую, – всё получится – у меня родня в Москве и отпуск в конце июня. Я с вами поеду, можешь во всём на меня рассчитывать.

Лидия продолжала говорить, и Ирина с ужасом поняла, что произошло. Корецкая буквально истолковала слова Лёлика о полугоде и теперь была уверена, что её сын будет участвовать в Международном юношеском конкурсе имени Чайковского – крупнейшем соревновании академических музыкантов-исполнителей до семнадцати лет. В этом году конкурс должен проходить в Москве с двадцать третьего июня. До него оставалось ровно полгода, и Лидия решила, что Ирина возьмёт туда Лёлика.

Боже ты мой… Ирине стало дурно, в глазах поплыл пол. Ну и что теперь прикажете делать? Они пили на кухне чай, Корецкая была в полном восторге, вся сияла, а Ирина, механически улыбаясь, думала, что организаторами конкурса будут Московская государственная консерватория имени Чайковского и Гнесинка. Председатель жюри – сам Владимир Овчинников. А она привезёт туда Лёлика Корецкого? Ирина была противна самой себе в сорвавшейся с языка нелепой лжи, но сил сказать правду не нашлось: язык теперь прилип к гортани.

Вечером, когда пришёл муж, расстроенная Ирина, вся в слезах, рассказала обо всём Виталию.

– Но у вас ещё полгода, подтянешь его, – попытался успокоить её супруг.

Он обожал жену и откровенно гордился ею. Считал, что ей всё по плечу.

– Не подтяну, – покачала головой Ирина. – Из котёнка льва не вырастишь.

– У него и папаша такой, – кивнул Виталий, доедая торт, принесённый Корецкой. – Соображает – будь здоров, но лишних движений никогда не делает.

– Что же делать, Господи? – Ирина закусила губу, с ужасом вспоминая лицо малыша, озарённое надеждой. – Когда Лёша сравнит там себя с другими, он же всё поймёт. Как он расстроится… – голос её сорвался.

До начала лета она старалась, как могла, боясь только, чтобы её нервозность не передалась ученику. Но в итоге пришлось расписаться в своём бессилии: Лёлик играл любимую им «Третью песню Леля» так же медленно и спокойно, как и раньше, не спуская глаз с нот, задумчиво стуча по клавишам неторопливыми короткими пальцами и мурлыкая слова, которых явно до конца не понимал. Выучили несколько новых концертов, силы удара заметно прибыло, беглости же не было и в помине.

Тем не менее, выполняя обещание, Ирина внесла имя Корецкого в списки на участие в конкурсе. Тут, правда, судьба немного улыбнулась Рустовой: её ребят пригласили, причём в это же самое время, ещё на один конкурс – в Саранск. Не помня себя от радости, что ей не придётся быть свидетелем позора Лёлика и отчаяния его матери, когда той откроется истинное положение дел, Ирина тут же сообщила об этом Корецкой.

– Ничего страшного, – ни на минуту не задумавшись, ответила доблестная мать, по-прежнему горевшая энтузиазмом. – Мы с Риткой Фатеевой останемся в Москве на весь конкурс, а ты с половины вернёшься, возьмёшь детей и поедешь в Саранск.

Ирину это в общем-то устраивало, она только боялась, что Лёлик не пройдёт отборочные испытания. Толпой в восемь человек – она, пятеро детей и две мамаши – погрузились в поезд. Лидия была счастлива, всю дорогу напевала, обнимая сына: «Лель мой, Лель мой, лёли-лёли-Лель…» Когда всё дети уснули, Корецкая поделилась с подругой надеждами:

– Я верю в Леля, он блестяще выступит, я уверена, – она умолкла, потом неожиданно добавила: – Сегодня двадцать первое. Купала. Мы детьми Гоголя начитались и всегда в эту ночь под горой цветок папоротника искали, – проговорила она под тихий перестук колёс, глядя в черноту за окном, где иногда верстовыми столбами проплывали горящие фонари. – Кто увидит, счастливым станет.

– Папоротник никогда не цветёт, Лид, – тихо пробормотала Ирина, бросая грустный взгляд на спящего у неё на коленях Лёлика-Леля. И, сглотнув комок в горле, добавила: – Вообще никогда.

– Почему? – возразила Корецкая, захлопав длинными, как у сына, ресницами. – Я его видела семь лет назад. Родить никак не могла, всё боялась, что Ромка уйдёт. А тут ключ от лаборатории потеряла, пока искала – стемнело. Пошла напрямик через сараи, вдруг фары откуда-то, я струсила – и в кусты. А там – цветок. Алый такой, пёстрый, яркий. Мелькнул среди зелени – и исчез. Но я загадала – сына родить. И родила через год. Ритка, правда, всё твердит, что не папоротник то был, а хвост петуха Серафимы, уборщицы нашей. Он там за сараем в курятнике, мол, живёт. Но Лель-то родился!

В Москве разместились в гостинице, потом поехали в Малый Кисловский переулок. Ирина нервничала, но внушала себе, что Лёлик в своей группе может оказаться и не самым худшим и, возможно, его даже допустят на первый тур. На отборочных, прижавшись к стене и сцепив пальцы в нервный узел, тихо молилась: «Господи, пусть он пройдёт, пусть его допустят…»

И чудо произошло. Малыша допустили. У Ирины сразу отлегло от сердца. Слава богу! Даже если он и срежется на первом туре, а это как пить дать, – он уже был участником конкурса. Попытался. Не смог – ну и что? Главное, сделал всё, что мог.

На первом туре она внимательно слушала игру ученика и временами бросала взгляд на музыкантов в жюри, сидевших с каменно-задумчивыми лицами. Лёлик-Лель, к её удивлению, в отличие от остальных, казалось, совсем не волновался, играл так же, как в классе, спокойно и внимательно, кривовато ставя короткопалые ручонки на клавиши. Хоть и очень правильно играл, но медленно и методично, как храмовый органист, которого и напоминал серьёзным вдумчивым личиком. Завтра вечером ей уже надо было улетать. Лучше бы сегодня, подумала Ирина. Результаты огласят утром, и ей придётся увидеть разочарование Корецкой. А его не миновать: остальные дети играли куда быстрее, особенно выделялся один участник из Саратова с потрясающей беглостью исполнения.

В десять утра на следующий день Корецкая влетела к ней в номер:

– Всё отлично! Все наши прошли во второй тур! Всё просто чудесно!

Ирина не поняла:

– Что? Как прошли? Кто?

– Говорю же, все!

– И… – Ирина сглотнула, – и Лёлик?

– Конечно! Ты, главное, не волнуйся, мы с Риткой прекрасно справимся, всё будет в порядке.

Лёлик ликовал не меньше матери. Ирина, от души расцеловав его, собиралась в аэропорт с лёгким сердцем. Это действительно было чудо, Бог сжалился над ней, и теперь ей не придётся краснеть за свою ложь. Лёлик – молодец, просто умница. Не спасовал. В городке она скажет всем, что Корецкий просто мал ещё, но для своих шести лет выступил прекрасно. Аж до второго тура дошёл! И в этом не будет никакой лжи. Всё по правде.

Ирина приехала из аэропорта домой вечером, на отдых времени совсем не осталось: выезжать в Саранск нужно было на следующий день. Дети были готовы, две матери сопровождали их. Потом – обычное расселение в гостинице и суета регистрации на конкурсе, нужно было пройти жеребьёвку и опробовать инструмент. Ирина так забегалась, что лечь удалось только около полуночи.

Наутро её разбудил резкий писк телефона. Спросонья схватила трубку, подумав, что это будильник. Но нет, это было сообщение от Корецкой: «Лотарёв, Зимина, Фатеев, Смирницкий и Лёлик завтра выступают в финале – в Большом зале консерватории!»

Ирина тупо, не веря глазам, смотрела на дисплей. Что? Она села на кровати и уставилась в пол. Это невозможно. Нелепость какая-то. Как же это, а? На конкурсе Чайковского никого не обманешь. В жюри сидят люди, которые в музыке понимают всё. Они же видели тысячи исполнителей! Там ничего не купишь и никого не проведёшь. Но как же тогда её косолапый Лёлик мог выйти в финал? Ответа не было. Да и мыслей не было. О чём тут думать-то? Абсурд какой-то. Мистика.

Постепенно потрясение прошло, сменилось гордой радостью, к которой, однако, примешивалась и некоторая доля растерянности. Может, она просто просмотрела талант в ученике? За два года не поняла дарования? Ей всегда казалось, что он медлителен, и, наверное, не видя беглости, она не заметила чего-то более значимого? Ирину, правда, удивило, что он, в отличие от остальных, был очень спокоен и собран в первом туре, нервы у мальчугана – просто канаты, но для музыканта важнее всё-таки другое…

Ирина ни с кем не могла поделиться недоумением и весь день снова посвятила детям, рассказав только, что в Москве у их друзей всё в порядке. Вскоре возникла неприятная история по допуску одной из участниц, пока все не разрешилось – пришлось поволноваться. В остальном конкурс шёл нормально, и Ирина уже предвкушала, как отдохнёт дома. Нагрузка в эти дни, что и говорить, была тяжёлой. Вечером она вернулась в номер, положила телефон на тумбочку и опустила тяжёлую голову на подушку.

Ей что-то снилось. Странное такое. Лес, хоровод, горящий костёр… «Лель мой, Лель мой, лёли-лёли-Лель…» Действие шло вроде на сцене, играли «Снегурочку». На поляне мелькали Купава, пастух Лель, царь Берендей и Мизгирь, но воздух был прохладный, свежий, пахло сосновой смолой, мёдом и мятой. Она пробиралась ближе к сцене сквозь заросли папоротника под полной и жёлтой, как круг сыра, луной, раздвигала ветки и вдруг замерла. Прямо перед ней алел цветок – странный, переливчатый, как хвост деревенского петуха. Высокий чистый дискант снова прозвенел у костра: «Лель мой, Лель мой, лёли-лёли-Лель…» Она сорвала цветок.

«Лель мой, Лель мой, лёли-лёли-Лель…» Телефон мерно вибрировал на тумбочке, временами позванивая. Ирина нащупала его, с удивлением щурясь в темноту окна, нажала на дисплей и пробормотала:

– Да?

– Гран-при, Ириша, Гран-при! – голос Корецкой ликующим аккордом взорвал мембрану. – Тебе, как педагогу, грамоту вручили, жаль, тебя не было, надо было на поклон выходить, но мы всё тебе привезём! Какие были аплодисменты, когда тебя назвали! Ты – гений. Я интервью дала телевизионщикам, сказала, что это только твоя заслуга! Выезжаем завтра утром. Всё отлично. Вы там как, нормально?

– Нормально, – Ирина потрясла головой. – А Лёлик-то как?

– Ты что, спишь, что ли? – удивился голос в трубке. – Говорю же, Гран-при взял. Сам Овчинников сказал: «Удивительная вдумчивость и проникновенность исполнения». Представляешь? Остальные в своих группах тоже отлично выступили – два первых места и два вторых.

«Лель мой, Лель мой, лёли-лёли-Лель…» Ирина долго сидела, глядя в темноту невидящим взглядом. Как же это? Ведь ложь, даже во спасение, не может быть правдой, папоротник никогда не цветёт, чудес не бывает, а медлительный увалень не может быть пианистом. Не может? …Или Лидка всё же права, и неважно, был ли цветок папоротника петушиным хвостом?

«Лель мой, Лель мой, лёли-лёли-Лель…» 

Владимир Романенко

Родился в 1948 году в посёлке Краскино Приморского края. Окончил Ленинградский институт точной механики и оптики. Автор 18 книг поэзии и прозы, многих научных публикаций. Член Союза писателей России. Член Союза фотохудожников России, в числе его работ несколько литературно-художественных альбомов, выставки в различных городах России и зарубежья. Кандидат технических наук, кандидат филологических наук, доктор философии Оксфордской образовательной сети. Народный поэт Карачаево-Черкесии, заслуженный работник культуры РФ, заслуженный работник культуры Карачаево-Черкесии. Награждён медалью им. И. Семёнова за вклад в развитие литературы Северного Кавказа. Живёт в посёлке Нижний Архыз.

В горах Западного Кавказа, там, где небольшая горная речка Кяфарь выходит из сырого лесистого ущелья, сохранились развалины древней аланской крепости. Мощные стены укрывали когда-то царский дворец, церкви византийской постройки, кладбище, на котором хоронили царей и их приближённых.

Больше тысячи лет назад здесь жил могущественный владыка Алании по имени Агур, владел он несметными богатствами и неисчислимым войском, правил своим государством сильно и мудро, приумножая его влияние и славу из года в год. Но больше всех богатств дорожил он серебряным перстнем с камушком из лазурита, который когда-то ему привезли из Страны Пуштунов в подарок к двадцатилетию. И не то чтобы перстень этот был очень уж дорогим или редкостным, но когда носил его Агур на бе­зымянном пальце правой руки, удача сама шла к нему: все торговые сделки оказывались выгодными, все битвы завершались его победами, все болезни обходили стороной и его, и его царство. Когда у царя родился сын, назвал его царь Гундаром и души не чаял в своём наследнике. Гундар рос, лучшие наставники из разных стран учили его наукам, искусствам и боевому мастерству. Через двадцать лет он превратился в крепкого рослого юношу, и многие девушки вздыхали с тайными надеждами, глядя ему вслед. И вот, когда пришёл срок, Агур призвал сына к себе и сказал:

– Ты стал совсем взрослым, мой сын, и теперь ты должен выбрать себе в жёны лучшую девушку нашего царства. Сегодня вечером во всех уголках нашей страны объявят, что в последний день этого месяца во дворце будут роскошный праздник и смотрины невесты. А тебя я прошу: будь внимателен и осмотрителен в своём выборе, не ошибись. Среди тех, кто захочет быть твоей женой, наверняка могут быть коварные и корыстные властолюбицы. А чтобы удача сопутствовала тебе, надень этот перстень на безымянный палец правой руки – и всё будет хорошо.

Поблагодарил Гундар своего отца, низко поклонился ему и надел драгоценный отцовский перстень.

Пришло время смотрин, приехали во дворец десятки невест со всего царства и даже из соседних стран. Все они были так красивы, что даже много повидавший в своей жизни Агур удивился – в одном дворце столько красавиц! Особенно привлекала всеобщее внимание невысокая черноволосая девушка, с серыми глазами изумительной чистоты, красивым певучим голосом и стройная, как сосенка в густом лесу. Она была так хороша, так весела и проворна, что Гундар, взглянув на неё один раз, больше не смог отвести глаз, да так и остался рядом с ней до конца праздника. Царь Агур радовался выбору сына, но иногда он вглядывался в глаза его избранницы – и виделось ему в них что-то страшное, чужое и так становилось жутко, что мороз пробегал по его коже. «Это всё потому, – думал царь, – что со мной нет заветного перстня…» Когда торжество подходило к концу, Гундар подвёл сероглазую красавицу к отцу и матери и сказал им:

– Вот моя невеста, и лучшей мне не надо. Через два дня она приедет со своими родителями и мы уговоримся о свадьбе, а пока я провожу её немного, до дворцовых ворот.

– Хорошо, – сказал царь, но почему-то смутная тревога снова поднялась в его душе и уже не проходила до самого утра.

А Гундар довёл девушку до ворот, хотел было попрощаться с ней и возвратиться во дворец, но она, не оборачиваясь, пошла дальше – и Гундар почувствовал, что не может остановиться и продолжает идти за ней, словно околдованный. Хотел он догнать свою невесту, но это ему не удалось – она всё время шла впереди и только призрачный её силуэт был различим в свете полной луны. Хотел юноша крикнуть и позвать стражу, но и это у него не получилось – голос почему-то пропал, и так и не смог он произнести больше ни звука. Шёл и шёл он за ней дальше. Ночь заканчивалась, луна уже коснулась вершины Горы Семи Родников, когда Гундар увидел, что стоит он у входа в пещеру. Тут девушка обернулась, и сын Агура содрогнулся от ужаса – он увидел, что перед ним вовсе не красавица, а безобразная каменная старуха с кривыми зубами и глубоко запавшими щёлками глаз. Расхохоталась она и сказала:

– Долго не могла я, горная ведьма Фаура, подойти к царю Агуру, крепко охранял его перстень пуштунов, да не знал царь, что перстень этот нельзя передавать по наследству, иначе он теряет свою силу! Его можно отнять, украсть или продать – только тогда он снова обретает власть над Удачей, потому что Удача любит сильных, дерзких и богатых! Теперь настал мой черёд владеть этим сокровищем!

С этими словами она схватила Гундара за руку, сорвала перстень с лазуритом с его пальца и исчезла в пещере. Очнулся юноша от колдовства и тоже бросился в пещеру, вслед за Фаурой. И опять никак не мог он настигнуть её, только видел перед собой светящийся силуэт и слышал стук её шагов. И тогда схватил Гундар большой камень и бросил его изо всех сил в ведьму. Удар камня был так силён, что Фаура рассыпалась на куски, которые разлетелись в разные стороны, а ведьмина голова ударилась в потолок пещеры – да так и осталась там, зацепившись за один из каменных выступов. Перстень упал и, наверно, укатился в одно из маленьких подземных озёр, а пещера сразу погрузилась во мрак… Долго пытался Гундар отыскать перстень отца, но так и не смог этого сделать. «О горе мне, не простит мне отец этой страшной потери и моего легкомыслия! – думал он. – Пока не найду отцовский подарок, не вернусь домой…»

Наутро, когда Агуру сказали, что его сын исчез, бросился царь на поиски, вся стража месяц искала Гундара, но никто не смог найти никаких следов. Весь остаток жизни оплакивал царь своего единственного наследника и проклинал тот час, когда снял с руки Перстень Удачи.

...А Гундар до сих пор пытается отыскать отцовский талисман. Если вы войдёте в пещеру, которая находится недалеко от горы Семиродники, вы увидите прозрачные ручьи и маленькие речки, свисающие с потолков каменные люстры, которые во времена Фауры, наверное, излучали свет. Пройдите по узкой галерее в просторный зал с озером и маленьким водопадом. Там, на высоком своде в свете фонаря будет видна каменная голова пещерной ведьмы. Теперь погасите свет фонарей, и вы отчётливо услышите чьи-то шаги – это Гундар, сын Агура ходит и ходит по пещере... Но только обязательно погасите свет. Гундар боится, что те, кто пришёл, – это люди отца, которые могут найти его и силой вернуть во дворец к разгневанному владыке. 

Фатима Апсова

Абазинская поэтесса.Родилась в 1950 г. в ауле Кара Паго Карачаево-Черкесии.В настоящее время работает главным редактором Карачаево-Черкесского республиканского книжного издательства. Выпускница Литературного института им. А.М. Горького, член Союза писателей РФ с 1993 года. Автор двух книг стихов, рассказов и сказок для детей. Также пишет короткие сатирические рассказы.

Умар Ижаев

Карачаевский поэт. Родился в 1964 году в ауле Ильич Зеленчукского района Карачаево-Черкесии. Окончил Московский технологический институт бытового обслуживания. В настоящее время работает в области образования. Член Союза писателей РФ. Автор двух поэтических сборников.

Забайкалье – край холодной красоты и уникальных людей

Посёлки Харанор и Шерловая гора возле входящего в состав СУЭК угольного разреза находятся вблизи трёх государственных границ: России, Китая и Монголии. Исторически этот ветреный, степной край назывался Даурией, многие читатели, возможно, помнят художественный фильм с одноимённым названием.

По дороге из Читы проезжаем Агинский Бурятский автономный округ, пересекаем по мосту реку Онон – по легенде, именно на её берегах родился и вырос Чингисхан. По обеим сторонам тракта пасутся приземистые кучерявые лошадки – степные кочевники разводили таких ещё в первом веке нашей эры.

Как магнитом тянет к себе расположенный в селе Амитхаша крупнейший в Забайкалье буддийский монастырский комплекс – Агинский дацан. Водитель Джамбал, бурят по национальности, охотно откликнулся на просьбу посетить святыню, тем более что в эти дни полным ходом шла подготовка к Сагаалгану – буддийскому Новому году.

Поддавшись общему оживлённому настроению, я даже попала на приём к Арам-ламе. Каждого посетителя он спрашивает, что привело в дацан. Узнав, что я впервые в Забайкалье, представляю «Литературную газету» и направляюсь по заданию редакции на Харанорский угольный разрез – крупнейшее предприятие Сибирской Угольной Энергетической Компании, лама пожелал успехов и даже попросил визитку с сайтом «ЛГ», чтобы почитать, о чём сегодня пишет газета.

В Забайкалье мне встречались только уникальные люди – от горняков Харанорского разреза до бессменного руководителя школьного музея, от директора угольного предприятия до местных жителей, рассказывающих о родном крае с подробностями и азартом настоящих историков. Словом, особенный, ни на что не похожий край, необычность которого никогда не сотрётся из памяти путешественника. 

Мария Ануфриева

О горняках с талантом сатирика, чае с салом и рабочей преданности

Если взяться за написание книги о жизни горняков в современной России, то название «Клуб миллионеров» подойдёт ей как нельзя лучше.

Прошли времена, когда шахтёры бастовали и стучали касками на Горбатом мосту в Москве. Вместе с ростом производства во всех отраслях развивается и угледобывающая промышленность. С 2001 года в состав Сибирской Угольной Энергетической Компании вошли предприятия от Владивостока до Мурманска. Пережив 90-е годы, под крылом СУЭК они получили второе дыхание, а их работникам, сохранившим верность профессии, стало некогда жаловаться на жизнь.

На вопрос «Как стать миллионером?» у горняков СУЭК есть свой ответ: работать так, чтобы получить от компании автомобиль престижной марки или миллион руб­лей на бригаду. Такой подход – не разовая акция, выигрыш в лотерею или игра случая. Это целенаправленный подход руководства компании к мотивации людей на высокие производственные достижения и мировые рекорды, которых в копилке предприятий СУЭК множество. Впрочем, для настоящих горняков миллионы – это всё же не деньги, а в первую очередь выдаваемые на-гора миллионы тонн угля. В этом смысле все они – миллионеры. Давно и не единожды.

Рекорд Харанорского разреза

За 12 месяцев 2017 года экипаж экскаватора ЭКГ-12,5 № 82 под руководством бригадира Андрея Рыжакова отгрузил свыше 5,3 млн м3 вскрышной породы. Это новый российский рекорд по отгрузке горной массы на подобной технике. Предыдущий российский рекорд – 5,25 млн м3 – был установлен на этой же машине в 2015 году. Экипажу Андрея Рыжакова также принадлежит российский рекорд месячной отгрузки: в июне того же года он отгрузил в отвалы 602 тыс. м3 горной массы, что вдвое превышает установленную для данного типа экскаваторов норму. Тогда за выдающиеся производственные результаты СУЭК отметила экипаж автомобилем Ford Mondeo.

Достижению нынешнего высокого показателя способствовала плановая стабильная работа многих подразделений: была усовершенствована система разработки месторождения, внедрена новая технология погрузки, позволившая значительно сократить время на производство вскрышных работ. Кроме того, на разрезе ведутся постоянная модернизация и обновление технологического парка. Так, в ходе модернизации на экскаваторе-рекордсмене была установлена современная цифровая система управления.

Наращивание технической мощи способствует увеличению производственных объёмов: в 2018 году перед предприятием стоит задача – выполнить годовой план по добыче угля в объёме 3,2 млн тонн. Это на 200 тыс. тонн больше, чем в 2017-м.

День здоровья в Забайкалье

В рамках Дня здоровья СУЭК в Шерловой горе прошёл первый в Забайкалье турнир по футгольфу – новому для России виду спорта, сочетающему в себе элементы футбола и гольфа. Впрочем, совсем недавно футгольф официально признали отдельным видом спорта, согласно приказу Министерства спорта России № 49 от 22.01.2018 года.

Президентом Федерации футгольфа в России является Николай Валуев, благодаря инициативе которого футгольф и получил развитие в нашей стране. Партнёром Федерации футгольфа стала Сибирская Угольная Энергетическая Компания, при содействии которой игра активно продвигается по всем регионам РФ.

Уже принято решение о включении футгольфа в Спартакиаду СУЭК, проходящую летом, а зимние игры в сложных погодных условиях можно считать полноправной тренировкой перед основным состязанием. С точки зрения материальных затрат футгольф – игра непритязательная: необходима только ровная размеченная территория и лунки, которые запросто могут быть устроены с помощью вкопанных в землю ёмкостей. И всё же к соревнованию в посёлке тщательно готовились: при 30 градусах мороза и пронизывающем ветре даже подготовка поля – не самая простая задача. И вот игра состоялась!

– В футгольф играю зимой всего третий раз, – рассказал Николай Валуев. – До этого были Псковская область и Республика Коми. Ветер у вас, в Забайкалье, есть всегда, и это удобно для играющих: видно, где флажок развевается. Впервые в моей практике попутный ветер помогал загонять мяч в лунки.

Попутный ветер и вправду был сильным. Местные со знанием дела говорили, что дует он со стороны Монголии, из пустыни Гоби, ведь природа, как и спорт, не знает границ. 

Мария Ануфриева

На переменах в школе № 40 принято играть в шахматы

Шахматы в шерловогорской школе появились в прошлом году как предмет внеурочной деятельности для 5-го класса. Летом 2017 г. школа вступила в программу «Шахматы – шахтёрским регионам» при поддержке Фонда «СУЭК – регионам» и получила всё необходимое оборудование: около 300 наборов шахмат, демонстрационные доски, учебники, методические пособия, часы.

Шахматы уже введены в первых классах, и 84 первоклас­сника постигают азы этой игры один раз в неделю в качестве обязательного урока. В планах школы на следующий год обучать уже 1-й и 2-й классы, и так постепенно вовлечь в шахматное образование всю школу. А пока для всех желающих организованы интеллектуальные перемены: в школьной библиотеке стоят столы с шахматными досками, занять место у которых ещё надо успеть: ученики с 5-го по 11-й класс активно соревнуются между собой.

В ноябре 2017 г. прошёл внутришкольный турнир «Белая ладья», в котором приняли участие более 150 учеников с 1-го по 11-й класс. Школа буквально погрузилась в шахматный мир. Школьники, учителя, родители превратились в шахматистов, болельщиков, судей. Кстати, показать свои навыки игры в шахматы у ребят есть возможность не только в родном посёлке. Летом 2017 г. двое школьников приняли участие во II межрегиональном детском лично-командном шахматном турнире «Шахматные надежды СУЭК» в Красноярске и вошли в пятёрку лучших игроков в личном зачёте.

– Игра в шахматы дисциплинирует мышление, воспитывает сосредоточенность, развивает память, – говорит директор школы № 40 Оксана Александровна Лебедь. – Занятия шахматами помогают детям оживить воображение, упорядочить мысли. Благодаря СУЭК шахматы пришли в нашу школу, задача школьного курса шахмат – не воспитать гроссмейстеров, а «разогреть» мышление учеников.

Точные науки в приоритете

Во время поездки в Забайкалье пришло ещё одно известие об успехах учеников школы № 40. По результатам организованной СУЭК интернет-олимпиады по физике и математике для школьников 8–11-х классов п.г.т Шерловая гора вошёл в число лидеров по количеству призовых мест.

В олимпиаде приняли участие школьники из восьми регионов России: Мурманской и Кемеровской областей, Красноярского, Хабаровского, Приморского и Забайкальского краёв, Республик Хакасия и Бурятия.

Подготовку и составление контента олимпиадных заданий обеспечили преподаватели Высшей школы экономики (НИУ ВШЭ), Олимпиадную комиссию представляли преподаватели Московского физико-технического института (МФТИ) во главе с руководителем школы прикладной математики и информатики МФТИ А.Н. Штукатуровым.

В ходе олимпиады школьники смогли почувствовать себя в роли бизнесменов, предпринимателей, собственников или руководителей угольно-добывающей компании, пробовали себя в роли коммерсантов и топливных поставщиков, инженеров-проектировщиков шахты, трудились над повышением уровня безопасности и охраны труда на производстве.

По итогам подсчёта среднего балла ученики школы № 40 Дмитрий Моисеев и Вячеслав Сухов вошли в число лучших физиков и математиков, получив высокий средний балл по физике. Ребята рассказали, что задания были довольно сложными, на их решение в режиме онлайн отводилось не так много времени. Отец Димы работает на Харанорском разрезе горным мастером, отец Славы – машинистом бульдозера. Сейчас ребята решают, каким будет их профессиональный путь. Возможно, он также будет связан с угледобывающей отраслью.