Когда Жасмин забралась на верхушку острова, у нее оставалось совсем мало времени. Парни наняли лодку всего на два часа. Здорово, что там нашлось место и для нее — одной добираться до Геронисоса не хотелось. Пока подростки ныряли, нужно было успеть сделать фотографии археологического раскопа. После она собиралась отправлять негативы издателю, и тогда книгу могут напечатать уже к концу месяца.

Встреча на причале взволновала Жасмин. Тот человек не был похож на Андре, сладкоречивого француза, с которым она недолго встречалась во время учебы в университете и рассталась, потому что этот парень пытался чересчур контролировать ее жизнь. Но когда незнакомец в солнечных очках предупредил об опасности прыжков со скал, он напомнил ей Андре.

Она была груба с этим мужчиной, как ни с одним другим ранее, хотя выглядел он просто потрясающе: непослушные черные волосы, мужественные черты лица, белые шорты, низко сидящие на бедрах. Ее удивило внезапное влечение к нему, и поэтому, когда незнакомец сделал неверный вывод о причине, приведшей ее на остров, Жасмин разозлилась. Так он решил, что она приехала сюда вместе с теми подростками? Но она и сама считала их сумасшедшими. Впрочем, у нее были старшие братья, поэтому Жасмин знала, как трудно остановить мальчишку, предвкушающего опасное развлечение.

К тому же тот мужчина зачем-то заговорил о семье, всколыхнув в душе затаенную вину. С чего он взял, что она не заботится о близких? В ответ она кинула парочку завуалированных оскорблений, чтобы ранить его самолюбие, но вряд ли они достигли цели.

Мужчине было слегка за тридцать. Поджарый и мускулистый, он, пожалуй, мог бы и обогнать в воде акулу. Ясно, что этот тип может заполучить любую женщину, и ему нет нужды сидеть тут, дожидаясь возможности с кем-нибудь пофлиртовать.

Закончив фотографировать, Жасмин вернулась к причалу и перекусила в лодке, дожидаясь ныряльщиков. Катер уже давно уплыл, и она продолжала гадать, чем сейчас занимается незнакомец.

Скоро вернулась первая команда ныряльщиков, а затем и ее спутники — один из парней сильно порезал ногу. Рану перевязали полотенцем, но парню нужна была серьезная медицинская помощь. Они поспешили отплыть на материк, где на лодочном причале Жасмин ждала машина, взятая напрокат.

Выйдя из лодки, Жасмин огляделась, но мужчину, с которым она недавно поссорилась, не было видно. Какое облегчение, что он не увидит этой сцены, иначе бы он не упустил возможности почувствовать себя победителем.

Решив забыть об этой встрече, Жасмин села в автомобиль и направилась в столицу Кипра, Никосию — после обеда предстоял перелет обратно во Францию.

Позже, когда самолет заходил на посадку в аэропорту Ниццы, до Жасмин вдруг дошло, что во французском, на котором говорил незнакомец, ясно звучал характерный акцент нисуаза — жителя Ниццы. По телу побежали мурашки от мысли, что он, возможно, живет где-нибудь неподалеку. Впрочем, шанс встретиться с ним снова просто ничтожен, подумала она.

Когда в шесть тридцать утра зазвонил телефон, Жасмин уже не спала, хотя все еще лежала в постели. Ей снова приснился незнакомец с острова Геронисос. Два месяца его образ не выходил из головы, и это раздражало. Чистым безумием было надеяться на новую встречу с ним!

Хвала небесам, сегодня ей исполняется двадцать шесть. Этот день она тщательно распланировала с дедушкой еще очень давно.

Жасмин взглянула на экран телефона — ну конечно, звонил Робер Ламбер, адвокат ее деда. Как раз вовремя.

— Добрый день, Робер!

— С днем рождения, Жасмин! Извини, что так рано, но до собрания в конференц-зале в десять утра осталось не так много времени.

— Я успею.

К этому дню она готовилась очень долго.

— Отлично. Согласно воле твоего деда, в его лаборатории у тебя возьмут интервью для шестичасовых новостей. Это известие должно попасть в эфир еще до окончания дня, чтобы утихомирить всех недоброжелателей.

— Я буду к этому готова.

Дедушка не разрешал посторонним входить в его лабораторию, поэтому считал: зрителям станет понятно, что между ним и внучкой тесная связь, раз он разрешил взять у нее интервью там, где проработал всю жизнь.

— Встретимся в девять тридцать и до прихода остальных обсудим еще одно дело. У тебя есть вопросы?

— Нет. Спасибо за помощь. Что бы я без вас делала! Дедушка это понимал.

— Нам обоим его недостает. Думаю, он сейчас там, на небесах, тоже рад наступлению этого дня.

— Это точно. До встречи.

Не успела Жасмин положить трубку, как вновь раздался звонок. На этот раз от отца. Она ощутила привычный укол совести оттого, что еще один день рождения проводит вдали от дома. К счастью, это в последний раз.

— Поздравляю, моя дорогая девочка! Мы так сильно по тебе соскучились, что решили всей семьей прилететь к тебе на выходные, чтобы отметить твой день рождения.

Жасмин тихо ахнула:

— Хочешь сказать, вы уже здесь?

— Да, все двенадцать человек. Только что приземлились. Будем у тебя через час.

Родители понятия не имели о том, что этот день уже был распланирован до мельчайших подробностей. Сегодня Жасмин должна присутствовать на заседании совета директоров. Оно изменит ход истории. Придется открыть родным этот секрет заранее.

И все же Жасмин была рада их приезду. Ей еще никогда не была так нужна поддержка близких.

— Скоро увидимся, Искорка.

— О, папа… — Любовь и чувство вины захлестнули Жасмин. Отец называл ее так в детстве. Столько семейных событий произошло в ее отсутствие! С тех пор, как дедушка умер, она втайне ото всех, даже от родных, работала над созданием новых духов, которые должны были спасти положение компании. Из-за напряженной работы в последние месяцы Жасмин отдалилась от родителей, что особенно расстраивало маму, очень по ней скучавшую.

Но сегодня все должно измениться. В течение ближайшего месяца она уладит все дела, навсегда вернется домой, к семье, и остаток жизни проведет, доказывая родным свою любовь.

Предупредив домработницу о скором приезде своих родных, Жасмин поспешила в душ, отгоняя вновь возникшее в голове воспоминание об упреке незнакомца в невнимании к близким.

Она никогда прежде не бывала на заседаниях совета директоров, но знала, что одеться лучше в классическом стиле, поэтому остановилась на новом трикотажном костюме-тройке персикового цвета с узкой прямой юбкой, связала волосы в хвост на затылке и надела маленькие жемчужные сережки. Так одевалась на важные заседания ее бабушка.

Люк чувствовал, что ему необходим отдых от дел, и уже готовился расслабиться в предстоящие выходные. Он позвонил другу, Нику Вальфору, чтобы предложить ему вместе порыбачить в открытом море, но оказалось, что тот уехал в Штаты со своей новой женой, и в ближайшие три дня его не будет.

Люку надо было каким-то образом избавиться от одержимости той женщиной с Геронисоса. Черт возьми, она почему-то никак не выходила из головы, вызывая фантазии. Думать о ней глупо — ведь они никогда больше не увидятся.

Люка связывало с Ником то, что оба они пережили трагедию: первая жена Ника тоже погибла. Но с тех пор, как друг женился во второй раз, они уже не так часто виделись. Ник был абсолютно счастлив со своей новой американской супругой.

«Позвоню, когда он вернется из Калифорнии», — подумал Люк, решив сегодня вечером отправиться на семейную вечеринку по случаю дня рождения одного из кузенов. Он уже собирался покинуть свой офис, когда Тома, его помощник, связался с ним по селектору:

— Последние новости из Парижа. Включайте телевизор! Скорее!

— Опять теракт?

— Для нас может быть и хуже — смотря как все повернется.

Люк нахмурился и, дотянувшись до пульта, включил шестичасовые новости.

«Добрый вечер всем! Мы прерываем передачу ради новостей, которые уже потрясли международное сообщество парфюмеров. Потрясающее известие из Грасса, парфюмерной столицы мира, вызвало негативные колебания на биржевом рынке. В культовом доме Ферье произошли драматичные изменения в менеджменте».

Люка бросило в холодный пот. Какие еще изменения? Его никто об этом не уведомил. Дом Ферье целых девяносто лет оставался одним из самых престижных банковских клиентов. Но пару лет назад глава этой фирмы умер, и ее прибыль начала медленно снижаться. А спустя еще несколько месяцев, после смерти своего деда, Люк стал главой совета директоров банка, который обслуживал счета Максима Ферье. Теперь Люку придется постараться, чтобы извлечь максимальную пользу из этих активов в нынешней нестабильной экономической ситуации.

Пока еще не стало широко известно о падении прибыли дома Ферье. Положение не было тревожным, но все же неизвестность пугала Люка: ведь если эта компания без надлежащего руководства обанкротится, возникнет опасность крушения экономики всей Южной Франции. Если дела дома Ферье не улучшатся, это повредит и банку.

«Два года назад мир потерял величайшего парфюмера современности Максима Ферье. Он умер в шестьдесят восемь лет. Ведущие компании — Диор, Живанши, Шанель, Эсте Лаудер и другие — считали его гением в парфюмерном бизнесе, которому нет равных. После его смерти компанией управлял совет директоров, в который входили члены семьи и другие лица. И сегодня наконец избран глава этого совета», — вещал диктор.

Люк сжал зубы. Как он уже понял, никто из этих людей не обладал талантом покойного парфюмера превращать все в золото одним прикосновением. Кого там они могли найти на эту должность? В мире нет никого равного Максиму Ферье, и не появится еще лет сто, наверное.

— Ну, говори уже, кто он! — рассерженно пробормотал Люк телеведущему, который пытался выдоить из этого сенсационного сюжета максимум, затягивая интригу.

«Наш канал первым узнал, что у руля компании встала никому не известная Жасмин Мартин. Она не замужем, ей двадцать шесть лет, у нее нет опыта работы и послужного списка, необходимого для управления корпорацией, ворочающей миллиардами».

— Что?! — Люк в шоке вскочил на ноги.

«Это беспрецедентный шаг, так как до сих пор парфюмерную империю Ферье возглавляли всего два человека: Максим Ферье, а до него — его дядя, Поль Ферье, чей отец владел цветочной плантацией. Прямо сейчас наш корреспондент, Мишель Дидье, ведет репортаж из святая святых — лаборатории блестящего парфюмера в Грассе. Он готов взять интервью у Жасмин Мартин».

Люк подошел ближе к телевизору, а на экране тем временем возник представленный репортер.

«— Добрый вечер! Я нахожусь в той самой комнате, где Максим Ферье создал свою знаменитую формулу «Аромата ночи» — духов, которые выиграли множество наград и до сих пор являются самыми продаваемыми на планете. Весь мир жаждет познакомиться с вами, Жасмин. Могу я так вас называть?

— Конечно».

Камера наехала на его собеседницу, и Люк изумленно вскрикнул. Этого не может быть! Он вновь видел девушку, которую встретил на причале острова Геронисос! Значит, это была Жасмин Мартин, новый председатель совета директоров дома Ферье?

Люк не ожидал ее снова увидеть. Но вот она, во плоти, во всей своей красоте, об обладании которой он грезил каждую ночь. Ну почему именно она возглавила одну из самых знаменитых парфюмерных компаний Франции — бесстрашная особа, которая бесшабашно проигнорировала предупреждение Люка и полезла прыгать с утеса? И как же она будет управлять огромной корпорацией?

Сегодня эта женщина была одета не в бикини и футболку, а в костюм, облегающий ее великолепную фигуру. Позади нее рядами стояли сотни склянок, напомнивших Люку магическую лавку из фильма о Гарри Поттере. Вот только, в отличие от колдовских отваров, эти зелья творили волшебство в мире косметики, принося миллиардные прибыли.

«Хочется о многом спросить, — продолжал репортер. — Но главный вопрос, волнующий всех зрителей, таков: почему на этот важный пост из всех кандидатур выбрали вас, такую юную?»

Жасмин озорно улыбнулась, скрестила руки на груди и оперлась о край лабораторного стола.

«Сейчас вы получите свою сенсацию, Мишель, — поддразнила она, сверкнув голубыми глазами, и Люк подумал, что она весьма естественно держится перед камерой. — Я — младшая внучка Максима Ферье».

Внучка? Известный репортер был так же ошарашен, как и Люк.

«Так как из всех его внуков я родилась последней, он прозвал меня Жасмин, потому что эти цветы собирают в конце октября. Дедушка говорил, что жасмин — его любимый цветок из-за его притягательного аромата. Это прозвище так и прилипло ко мне, хотя родители назвали меня в честь матери Бланшеттой».

Мишель Дидье покачал головой.

«Прошу, продолжайте свой рассказ. Я, как и все наши зрители, очарован и лишился дара речи».

Она тихо рассмеялась.

«— Я постоянно вертелась возле дедушки. Он казался мне удивительным волшебником, а себя я представляла его подмастерьем.

— Как вы считаете, почему он выбрал вас для управления компанией?

— Однажды дедушка сказал, что я единственная из всей семьи унаследовала его нос. Я подумала, что он имеет в виду свой большой римский нос, словно у орла, и с плачем выбежала из лаборатории. Я испугалась, что мой любимый дедушка считает меня уродиной. Но позже он объяснил мне, что хотел сказать: спустя шестьдесят лет в нашей семье родился еще один парфюмер, умеющий, как и он сам, различать запахи. Этот парфюмер — я, и он этому очень рад.

Майкл улыбнулся:

— Неудивительно, что дедушка назвал вас своей преемницей.

— Мне до сих с трудом в это верится. Никто не мог сравниться с дедушкой, и я потрясена тем, что он посчитал меня способной его заменить.

Репортер обратился в камеру:

— Дамы и господа! Вот вам невыдуманная необычная история про Золушку. — Он снова обратился к Жасмин: — В заключение хотелось бы услышать о вашей бабушке. Мы знаем, что она была выдающейся красавицей, а также не только преданной супругой, но и очень умной женщиной — она написала несколько книг.

— Она была потрясающей.

— Наверное, вы знаете, что пресса называла ваших бабушку и дедушку самой красивой парой в мире. Французские газеты окрестили их современными Марлен Дитрих и Шарлем Буайе, а американские журналисты сравнивали вашего дедушку с Кэрри Грантом, а бабушку с Грейс Келли или принцессой Дианой. А вы что скажете на это?

— Что я могу добавить? Они были людьми той эпохи, прекрасными и лицом, и душой. Бабушка так любила своего мужа, что умерла через три месяца после его смерти».

Люку не хотелось признавать, но эта женщина очаровала его, а уж репортера и подавно.

«— Увидев вас в этой передаче, люди скажут, что вы унаследовали красоту своей бабушки.

— С ней никому не сравниться. Если бы вы слышали, какие слова говорил ей мой дедушка!»

Голос Жасмин задрожал, и Люка против воли тронула ее скромность. После той стычки на острове он ни за что бы ни подумал, что в ее натуре есть место сентиментальным проявлениям. Если только ее нынешнее поведение не игра.

«— А это правда, что ваш дедушка не дал ни одного интервью за всю свою жизнь?

— Да. Он избегал любой публичности. Долгие годы нашу семью осаждали журналисты. И сейчас я даю это единственное интервью лишь потому, что мне хотелось через вашу программу поблагодарить всех людей, приславших соболезнования по поводу смерти моих бабушки и дедушки.

— Это честь для меня, мисс Мартин. Если я спрошу, есть ли в вашей жизни особенный мужчина, это не будет слишком бесцеремонно?

— Будет, — ответила Жасмин, улыбнувшись уголком рта, и Люк тут же вспомнил ее обидные слова в свой адрес.

Репортер смутился:

— Понятно. Скажите, правда, что вашему дедушке принадлежит фраза «Прованс — это Божий сад»?

— Нет, но он часто ее повторял.

— А вот отрывок из книги вашей бабушки, где она цитирует слова мужа. Кажется, он говорил это про вас: «Жасмин — цветок, вызывающий ностальгию. Он растет у дверей и обвивает стены зданий, что тесно связывает его с теплом родного дома. Он ассоциируется и с меланхоличными сумерками, и с веселыми летними вечерами. Аромат этого цветка наполняет воздух, порождая любовь».

Она прочистила горло.

— Я помню, как дедушка говорил эти слова. Думаю, он очень любил цветы».

Люк ничего не понимал. Женщине, которую он повстречал пару месяцев назад, вовсе не подходило описание старого парфюмера.

«— Позвольте мне прочесть еще несколько фраз вашего деда, которые ваша бабушка приводит в своей книге: «В первоклассных духах есть три ноты. Верхняя привлекает, затем ее сменяет насыщенный аромат средней ноты, а заключительная нота связывает все три аромата, даря насыщенность и стойкость запаху духов, который можно сравнить с вашей подписью». Да ваш дедушка был настоящим поэтом!

— Он был талантлив.

— Жаль, что время нашего общения подходит к концу. Спасибо за то, что пустили нас в свой мир. Поздравляем с назначением на такой пост. Вас в свои преемники выбрал сам глава компании. Это ли не самое главное одобрение? — Репортер повернулся к камере. — Мы прощаемся с вами. Увидимся в Париже».

Потрясенный Люк выключил телевизор и начал мерить комнату шагами, пытаясь прийти в себя. Было ясно, что в будущем ему придется иметь дело с Жасмин Мартин. При этой мысли сердце застучало быстрее.

Теперь, когда сенсационная новость стала известна всем, за закрытыми дверями в компании Ферье наверняка уже что-то происходит. Неужели члены совета директоров, которые в два, а то и в три раза старше этой девицы, смирятся с назначением ее на должность начальницы? Если бы они знали о ней то, что знал Люк!

Люк предположил, что Максим Ферье к старости впал в маразм либо внучка вила из него веревки, пользуясь тем, что унаследовала его дар. Но даже наличие этого таланта вовсе не означает, что у нее имеется и деловая хватка, а также необходимые навыки, чтобы управлять одной из самых знаменитых компаний современности. У нее нет ни образования, ни опыта, ни, как оказалось, здравого смысла.

Наверное, совет директоров считает так же и при первой же возможности скинет ее с этого поста. А пока надо понять, как вести себя с этой женщиной дальше. После той ссоры на острове Люк не представлял, как построить дальнейшее общение. Но, к его неудовольствию, при мысли о том, что он снова увидит Жасмин, он почувствовал трепет и радость.

— Люк? — Помощник вошел без стука с ошеломленным лицом. — Ничего более удивительного в жизни не видел.

— Не ты один, Тома.

— Она еще красивее, чем ее бабка, если только это вообще возможно. Не могу поверить, что теперь она будет лицом и главой компании. Может, она и любимица Максима Ферье, но выглядит слишком юной и беззащитной, чтобы выстоять в битве с акулами бизнеса.

Люк и сам бы так подумал, если бы не стал свидетелем того, как Жасмин несколькими фразами одолела его в словесном поединке, а после с силой и проворством начала взбираться на утес.

— Так, значит, теперь ты будешь встречаться с ней, а не с Жилем Ле…

Люк оборвал его, не дав закончить фразу. Ему нужно время, чтобы свыкнуться с новостями.

— Я опаздываю на вечеринку. Увидимся в понедельник, — бросил он помощнику и вышел из кабинета по отдельному коридору, ведущему прямо на частную охраняемую стоянку.

Еще с того случая на Кипре Люк боролся с искушением узнать больше об этой девице — достаточно было сделать звонок в фирму, сдавшую в аренду лодку. Слава богу, он сдержался и не разыскал свою незнакомку. Иначе она с удовлетворением бы убедилась, что директор Международного южнофранцузского банка действительно извращенец, охотящийся во время отпуска за девицами по всему Средиземноморью.

Банк не может позволить себе потерять одного из главных своих клиентов. И не имеет значения, насколько Жасмин Мартин язвительна или безрассудна, а также не важно, что решение Максима Ферье назначить на свой пост эту безответственную особу разочаровало Люка. Ему оставалось лишь наблюдать за надвигающейся катастрофой со стороны. А еще — презирать себя за то, что теперь его влекло к этой женщине еще сильнее.

В пятницу в четыре часа дня Люк отправился на своей машине в Грасс. За прошедшие два дня он несколько раз порывался позвонить Жасмин, но каждый раз отдергивал руку от телефона.

По ночам он не мог заснуть, вспоминая, как предательски дрогнул ее голос, когда она сказала, что дело — срочное.

Эта встреча — глупая затея, потому что даст ей несбыточную надежду. Но мисс Мартин права — учитывая многолетнее сотрудничество их компаний, было бы неучтиво с его стороны не выслушать ее.

Но в глубине души он понимал, что лжет самому себе и что вовсе не поэтому так гонит автомобиль, чтобы поскорее добраться до Грасса.

Через несколько минут он припарковал свою красную «ауди» перед зданием лаборатории и набрал номер Жасмин. Она ответила после третьего звонка:

— Добрый день, месье! Не могу выразить словами, как я благодарна, что вы приехали! — Ее голос звучал очень искренне. — Каждый раз, когда раздавался звонок телефона, я боялась, что это вы звоните, чтобы отменить встречу. Сейчас я открою дверь.

Люк вышел из машины и подошел ко входу в лабораторию. Электронный замок щелкнул. На пороге стояла Жасмин в белом халате, который не скрывал ее великолепную фигуру.

— Входите.

Под самым потолком комнаты было несколько окон, но все равно в ней царил полумрак. У Люка возникло ощущение, что он попал в старую химическую лабораторию со всеми атрибутами пятидесятых годов. Полки на стенах были уставлены многочисленными пузырьками, посреди комнаты стоял рабочий стол.

Жасмин указала на вращающийся стул — единственную уступку современному дизайну. Он стоял перед старым дубовым столом, придвинутым к стене и заваленным журналами для записей. Над столом висели два диплома в рамках. Оба — выданные химическим факультетом парижского университета Сорбонна. На первом, уже чуть пожелтевшем, было напечатано имя Максим Трикорно Вальми Ферье. На менее старом — имя Жасмин Ферье Мартин и лента со словами «С отличием».

— Я пригласила вас сюда по двум причинам. Во-первых, мне хотелось, чтобы вы увидели мое рабочее место и избавились от некоторых заблуждений относительно меня. На самом деле я работаю уже далеко не первый год, и дедушка незаметно для других всегда был рядом со мной. Он платил мне зарплату, регулярно переводя эти деньги в специальный фонд, откуда я могла их получать. Пожалуйста, присаживайтесь, месье Шарьер.

— Люк.

— Люк, — поправилась она. — Я тоже не люблю официоз. Зовите меня Жасмин.

— Полагаю, теперь мне придется признать свою неправоту и забрать обратно свои слова.

— Вы ошибаетесь. Это вовсе не попытка взять реванш. Я была крайне серьезна, когда говорила о том, что мне нужна ваша помощь. Прошу лишь выслушать меня и не спешить с выводами. Если и после моего рассказа вы по-прежнему не захотите мне помочь, то я больше не потревожу вас своими просьбами.

— Вполне справедливо, — пробормотал Люк.

— Спасибо. — Она глубоко вдохнула. — Когда мы столкнулись с вами на Геронисосе, я приехала туда с теми подростками лишь потому, что в их лодке было свободное место. На острове мне необходимо было сделать фотографии раскопа. Я никогда в жизни не прыгала с утеса и не занималась ничем подобным. Я тоже посчитала тех парней идиотами и переживала, что кто-то из них может пораниться, что и случилось.

Люк все больше понимал, насколько неверно думал об этой женщине.

— Скоро выходит в свет второе издание книги моей бабушки. Она была археологом-любителем, и в книге есть глава о ее путешествиях с мужем. Фотографии, которые бабушка снимала на Геронисосе, потерялись, а потому не вошли в первое издание. Я отправилась на остров и сняла там новые фото для второго издания. Бабушка и дедушка ездили туда в поисках могилы Клеопатры. Она находится где-то возле Александрии, но где — точно не известно.

— Знаю. Я сам пытался ее отыскать.

— Так вот почему вы были там в тот день!

— Я интересуюсь археологией Древнего Египта. Мне подумалось: а вдруг Клеопатра и Марк Антоний похоронены на Геронисосе под развалинами храма Аполлона. Но я так и не нашел никаких следов их склепа на том острове.

— Боюсь, эта тайна пока не разгадана.

Люк кинул на Жасмин острый взгляд.

— Разве я мог подумать, что это новый гендиректор дома Ферье взбирается на утес, словно одна из амазонок из греческих мифов?

— А если бы я знала, что через пару месяцев именно к вам мне придется обратиться с просьбой, я бы…

— Вы бы повели себя точно так же.

Она улыбнулась.

— Отец и братья научили меня защищаться.

— Передайте им, что они в этом преуспели. Вынужден признаться: меня впечатлило то, как вы сумели постоять за себя. Я чуть сам не поверил в то, что я — похотливый распутник.

Теперь Жасмин Мартин стала для Люка еще большей загадкой. Не зря она была внучкой Максима Ферье. Кажется, она унаследовала от деда проницательное чутье в бизнесе — иначе тот не выбрал бы ее своей преемницей.

Жасмин взглянула на собеседника.

— Это правда: у меня нет за плечами многолетнего опыта, но есть кое-что другое — мой дедушка полностью мне доверял.

— Вы говорили об этом в интервью.

— То, что вы услышали в интервью, мало объясняет, почему он назначил меня главой компании. Вовсе не потому, что мне досталось его обоняние. Кстати, в этом мне далеко до деда. В мире рождается только один Моцарт. Истина в том, что я нужна была дедушке, чтобы сделать то, что он сам не мог сделать при жизни.

Услышанное так озадачило и заинтриговало Люка, что он вскочил на ноги и бросил:

— Продолжайте.

— Простите, если мое объяснение не будет кратким, но оно необходимо, чтобы вам все стало понятно. У моего дедушки было два дома: ранчо в США, в штате Айдахо, где родилась моя бабушка, и фамильный дом в Грассе. У дедушки было четверо детей — два мальчика и две девочки. Все они являются членами правления компании, кроме моей мамы. Ей очень нравилось жить на ранчо, и ее мало интересовал парфюмерный бизнес. В конце концов она вышла замуж за моего отца, ковбоя из Айдахо, у которого было свое ранчо по соседству. Там же, на ранчо, живут мои братья. Мы все — одна счастливая семья.

— И этим объясняется ваше странное замечание о «французах» при нашей первой встрече? — предположил Люк.

— Скажем так, американские мужчины очень отличаются от французских. Но вернемся к моему рассказу. Я — младшая из троих детей. Нам с братьями нравилось жить на ранчо, но всякий раз, когда наша семья приезжала погостить в Грасс, я постоянно крутилась вокруг дедушкиной лаборатории. Если родители или бабушка не могли меня найти, значит, я была с дедом, нюхала бумажные полоски с нанесенными на них различными пахучими веществами. Мне нравилось подражать тому, чем занимался он. Меня не интересовали ни куклы, ни игрушечные чайные сервизы. Я любила, когда дедушка брал меня с собой на прогулку ранними вечерами. Он говорил, что это идеальное время для того, чтобы чувствовать в воздухе ароматы. Он рассказывал мне, что создает новые духи. Я тоже пыталась создать свой аромат, а дедушка подсказывал мне идеи. У нас с ним была одна игра. Я должна была угадать масляную эссенцию или химический реактив, который он использовал. И я полночи не спала, вдыхая запахи с бумажных полосок-тестеров, чтобы быть готовой к его вопросам на следующий день.

Люка заворожил ее рассказ.

— Когда мне исполнилось двенадцать, я упросила родителей позволить мне провести у бабушки с дедушкой следующие девять месяцев. Мама с папой согласились, но при условии, что это будет лишь однажды, потому что иначе они будут очень по мне скучать. Я тогда еще не понимала, какой это было для них жертвой — расстаться со мной так надолго. Перед моим возвращением домой в следующем июне дедушка посадил меня на этот стол. — Жасмин похлопала ладонью по столешнице. — Вот тогда-то он и заявил мне, что я унаследовала его нос, но должна держать это в секрете. А когда мне исполнится двадцать шесть лет, он сделает меня главой своей компании, и если он умрет раньше этого срока, то оставит соответствующие распоряжения совету директоров. Я подумала, что он шутит, и не придала значения его словам. Но все же я чувствовала, что дедушка любит меня, а я его просто обожала. Я стала гостить у дедушки с бабушкой все летние каникулы и праздники. Дедушка позволял мне крутиться у него под ногами во время работы и объяснял, как составить формулу духов. Я встречалась с работающими на него людьми: фермерами, рабочими на перегонных заводах и складах. Дедушка с бабушкой брали меня с собой в путешествия в Марокко, в Индию и на Кипр. Дед объяснял мне, какие бывают виды почвы и где растут лучшие цветы. И в каждой поездке мы осматривали древние артефакты. Когда я окончила колледж в Париже, дедушка попросил меня вернуться в Грасс и работать с ним в лаборатории. Никому, кроме него и меня, не разрешалось сюда входить. Именно тогда он начал рассказывать мне о своей жизни и о том, что терзало его с самого детства. То, что я узнала, разбило мне сердце. Перед смертью дедушка попросил меня об услуге. Чтобы исцелить свою душевную боль, он разработал план, который мог быть исполнен лишь после его жизни, поэтому потребовалась моя помощь. — Глаза Жасмин наполнились слезами. — И это имеет отношение к вам, Люк.

«Она что, играет со мной?» — подумал Шарьер. И тут вдруг зазвонил его сотовый. Звонила мама. Она недавно вернулась из путешествия по Востоку, и по этому случаю планировалась большая семейная вечеринка.

— Извините, я должен ответить.

— Конечно.

Люк отошел в сторону и произнес в телефон:

— Мама?

— Вечеринка началась уже час назад. Ты где? Все тебя ждут.

— Я буду через полчаса.

— Так долго?

— У меня неотложное дело. Скоро увидимся.

Люк дал отбой и повернулся к Жасмин. Ему хотелось задать ей множество вопросов.

Но, словно прочтя его мысли, собеседница сказала:

— Вы дали мне полчаса. Я понимаю, что вам пора уходить. Но я еще не перешла к самой важной части. Мы можем встретиться в вашем офисе в удобное для вас время, чтобы закончить этот разговор? Вам нужно узнать о свершившейся великой несправедливости. Я должна устранить ее, и надеюсь, вы мне в этом поможете.

«Должна?» — удивленно подумал Люк.

— Я скажу своему помощнику, чтобы он отметил в моем расписании встречу с вами в понедельник в одиннадцать утра.

«Поскорее заканчивай с этим делом», — мысленно посоветовал себе Шарьер.

Выйдя из лаборатории и направляясь к своей машине, Жасмин заметила Фабриса Гиллара, одного из химиков, работающих на парфюмерной фабрике. Тот поджидал ее в своем «пежо».

— Привет, Фабрис! Что вы здесь делаете в воскресенье вечером?

— Поджидаю вас.

Скорее всего, кто-то из совета директоров, возможно Жиль, хотел знать, что она задумала, и послал Фабриса расспросить ее. Что ж, если они хотели добыть информацию, доказывающую, что Жасмин не годится на пост гендиректора, то послали не того человека. Она рассмеялась.

Фабрис прикинулся уязвленным:

— Вы ранили меня в сердце, мадемуазель. Я увидел вашу машину и решил пригласить вас куда-нибудь перекусить, надеясь, что отказа не последует.

Привлекательный разведенный француз с русыми волосами и ореховыми глазами работал на компанию не так давно, и все женщины на фабрике только о нем и говорили.

Но, как множество других французских мужчин, Фабрис заигрывал с ней, заставляя поверить, что она — самая красивая женщина в мире. Его чересчур интимный тон вызвал раздражение. Жасмин не была сейчас расположена к флирту.

— Спасибо за приглашение, но у меня другие планы. Мой вам совет: лучше завтра, после работы, пригласите кого-нибудь из девушек, работающих на фабрике. Обещаю, вам гораздо больше повезет с Сюзеттой, чем со мной. Я слышала, что она находит вас умным и веселым.

— О-ля-ля! Думаю, вы боитесь мужчин, дорогая.

— Если вы имеете в виду французов, то абсолютно правы.

— Почему вы так говорите?

Если она начнет объяснять, они простоят тут до утра. Даже если у Фабриса не было никаких задних мыслей, а лишь желание провести с ней время, это все равно не имело значения.

— Не думаю, что вам будет это интересно. Приятного вечера. Чао!

«Да уж, новый гендиректор дома Ферье одета далеко не сногсшибательно», — подумал Люк.

Избалованные дамочки из богатых семей, которых он повидал немало, без конца тратили деньги на одежду из новейших дизайнерских коллекций. Но эта женщина была другой. С таким лицом и телом, как у нее, Жасмин Мартин не было нужды рядиться в дорогие шмотки, чтобы завладеть мужским вниманием. Она привлекала совсем другим, в том числе своим умом, глубокими рассуждениями, женственной грацией.

— Добрый день, Люк! Я вам так благодарна за то, что согласились со мной встретиться. Признаюсь, я была удивлена вашим звонком.

— Добрый день, Жасмин! Я решил поразмышлять над тем, что написано в той папке, которую вы мне передали, но…

— Я понимаю, у вас есть возражения. Но эта поездка вас ни к чему не обязывает. Если вы поедете за мной, мы будем на месте примерно через минуту.

Это хорошо, что они не окажутся в одной машине на опасном расстоянии вытянутой руки, подумал Люк, кивнул, и они, сев в машины, оправились в путь.

Дорога, попетляв, привела их к невспаханному полю, возле которого Жасмин остановилась. Люк тоже затормозил и вышел из своего «ягуара».

— Десять дней назад один человек сообщил мне, что этот участок снова выставили на продажу. Это именно то, что я ищу, но нужно действовать быстро.

— Расскажите об этих землях.

— Монахи возделывали их многие годы, но потом старое аббатство сгорело, и его собственность выставили на торги. Долгое время никто не хотел покупать этот участок, кроме единственной компании, у которой было достаточно для этого денег. Они планировали разделить его на более мелкие участки и застроить жильем для среднего класса. В прошлом году владелец и потенциальный покупатель вели долгие переговоры, но сделка не состоялась из-за давления общественности, возражающей против строительства на этих земелях.

— Я категорически против застройки склонов этих холмов, — заявил Люк.

— Вы — один из хороших парней в банковском бизнесе.

— Я — коренной нисуаз. Эта земля и мне родная.

— Мой дедушка тоже так говорил. И он, и Реми сокрушались, видя, как эти поля продаются жадным застройщикам. Ведь климат и почва тут идеальны для выращивания цветов. В наши дни многие из парфюмерных домов экспортируют цветочные масла из Северной Африки и Индии. Дедушка боролся за то, чтобы дом Ферье не пошел по этому пути.

Шарьер сверкнул улыбкой:

— А теперь вы подняли его знамя.

— Буду стараться изо всех сил.

— И какова площадь этого участка?

— Это нужно уточнить у риелтора. Я знаю, что местные жители не будут возражать, если на этих землях будут выращиваться только цветы. Надо будет построить тут пару ангаров и, конечно, обнести поля каменной изгородью, чтобы растения оставались в целости и сохранности.

Жасмин вынула из сумки фотографию в рамке и протянула ее Люку.

— Это Реми со своей матерью Розалиной. Ему тут семнадцать. Когда-то эти белые фиалки были его радостью и гордостью. А теперь он вывел новый сорт и назвал его «Королева Флери». Его можно выращивать и на солнце, и в небольшой тени. Вы можете собирать с каждого растения по букету каждую неделю с мая до сентября. Даже одного цветка достаточно, чтобы наполнить комнату ароматом. Когда духи из этих цветов выйдут в продажу, это станет новым оружием дома Ферье.

Люк сглотнул, вспомнив, как она испробовала этот аромат на нем. Как ни пытайся возводить барьеры, эта женщина все равно рушит их, проникая в самую душу так быстро, что это тревожит.

— А кто риелтор?

— Шарль Буало из агентства «Приморские Альпы». Это имя что-нибудь вам говорит?

Люк вернул ей фотографию и ответил:

— Мой дед заключал с ним несколько сделок. Насколько я помню, он отзывался о Буало как о раздражительном человеке.

Жасмин неожиданно рассмеялась.

— На ваш взгляд, какой к нему лучше найти подход?

— Давайте сделаем так: я прямо сейчас позвоню в агентство, а потом мы поедем туда вместе, потому что вы оказываете необычайное влияние на всех, с кем встречаетесь. Если владелец и риелтор согласятся на продажу и назовут цену участка, тогда я подумаю о том, чтобы представить вашу заявку совету директоров банка.

Люк уже собрался вынуть из кармана сотовый, но Жасмин его остановила:

— Подождите! Есть две вещи, о которых вам сперва нужно узнать.

А теперь что? Еще несколько откровений, которые она не выложила сразу?

— Я вас слушаю.

— Я пока еще не являюсь гендиректором дома Ферье. Дедушка оставил распоряжения, которые я получила за месяц до вступления в должность главы компании, потому что на процедуру смены руководства требуется время. Но Максим Ферье хотел заранее объявить о своем решении публично, чтобы затруднить семье попытки противодействия его воле.

— Если вы еще не руководите компанией, я не могу обратиться с вашей заявкой к правлению банка. Почему вы не сказали мне всю правду, когда пришли ко мне в первый раз?

— После нашего столкновения на острове я думала, что не смогу убедить вас мне помочь, если расскажу об этом.

Люк подумал, что он настоящий идиот, как он мог так обмануться в ней!

— Не сомневаюсь, что вы скоро услышите от членов правления компании и от Жиля, что они не верят в меня. Думаю, они уже готовятся проголосовать против моей кандидатуры на следующем собрании.

«Это точно», — подумал Люк и раздраженно поинтересовался:

— Что еще вы скрыли от меня? Теперь выкладывайте все.

Ее нерешительное молчание сказало Люку о многом. Наконец Жасмин выдавила:

— Реми пока ничего не известно о моем плане.

Шарьер не поверил своим ушам:

— Что вы сказали?!

— Так и есть.

— То есть вы ни разу с ним не общались?

— Нет. Я никогда его не встречала и даже не знаю, захочет ли он со мной разговаривать. Но если я получу необходимый кредит, то найду способ уговорить Реми. — В ее голубых глазах сверкнула решимость.

У Люка от шока перехватило дыхание.

— Понимаю, что должна была рассказать вам об этом до того, как вы предложили встретиться здесь со мной. Но я боялась, что, если все расскажу, вы бесповоротно откажете мне. А это так важно! На кону судьба не только компании, но и Реми!

Жасмин воинственно вздернула подбородок.

— Правление компании, по крайней мере, выслушает мой план относительно Реми. И вес моим словам придаст то, что именно его я прочу на пост гендиректора, потому что он по праву должен был наследовать своему отцу после его смерти. А еще потому, что он сможет вывести дом Ферье из кризиса, и в глубине души все в компании и в семье понимают это, даже если не хотят в этом признаваться. Я рассчитываю, что они поступят благородно и поддержат меня.

Эти слова заставили Люка задуматься.

— Если хотите послать меня к черту прямо сейчас, я пойму, потому что вы имеете на это все права. Полагаю, вы считаете меня бессовестной: ведь я скрыла от вас важные факты. Но совесть у меня есть. Она призывает меня исправить несправедливость, и я готова ради этого на все, что потребуется. Вот почему я скрывала от вас часть правды до этого момента.

Никогда еще Люк не встречал более замечательного и принципиального человека. Даже не будучи знакома с Реми Ферье, эта женщина была готова приложить все усилия, чтобы исправить огромную несправедливость, допущенную по отношению к кузену своего деда. И при этом ничего не хотела взамен.

Шарьера переполняли эмоции. Он думал о Реми и его жизненной трагедии. Даже еще не встретившись с этим человеком, Люк уже был к нему расположен — и все благодаря силе убеждения Жасмин.

Пока он размышлял, она порылась в сумке и вынула чековую книжку.

— Я уже призналась в своем грехе: в том, что скрыла от вас факты. Теперь я оплачу вам потраченное время, обед, которым вы меня угощали, бензин на две поездки в Грасс и с сердечной благодарностью скажу вам: «Прощайте!»

«Прощайте». Одно из значений этого слова: «Мы больше не увидимся». После авиакатастрофы Шарьер был осторожен в своих чувствах, но эта женщина сумела пробраться в его сердце, и ему это не нравилось. В нем вскипел гнев, хотя такое случалось нечасто. Заставив себя успокоиться, Люк сказал:

— Почему бы вам не погодить с этим решением? Единственный ваш грех — это скороспелое суждение обо мне.

— Нет! — Это прозвучало, как печальный крик. — Вы тут ни при чем! Любой банкир с такой репутацией, как у вас, и с такой ответственностью на плечах не воспринял бы всерьез ту историю, которую я вам выложила. Следующему банкиру, к которому обращусь, я скажу всю правду. Пожалуйста, простите меня.

Жасмин попыталась всучить Люку подписанный чек, но он отказался его взять.

— Из-за нашей стычки на Геронисосе все с самого начала пошло не так. Прежде чем мы решим, что наше с вами сотрудничество не состоится, давайте посмотрим, что даст разговор с месье Буало. Ведь весь ваш план по уговору Реми строится на приобретении этой собственности. — И без колебаний Шарьер тут же набрал на телефоне номер риелторского агентства.

В четверг утром Жасмин отправилась в старый сельский дом семейства Флери на окраине Грасса. В дороге она размышляла о том, что в большом долгу перед Люком, хотя еще и не знает, чем придется расплатиться. Только благодаря Шарьеру получилось привести в исполнение ее план гораздо быстрее, чем было намечено. А сейчас от Жасмин зависело, даст ли это начинание добрые всходы. Она трепетала от страха, понимая, сколько препятствий стоит на ее пути.

Когда Жасмин смотрелась в зеркало, она видела в нем лишь себя. Но те, кто знавал ее отца, утверждали, что она унаследовала его нос и синие глаза. Те, кто был знаком с ее дедом, говорили, что у них одинаковые густые темные волосы и схожая форма бровей. Другие говорили, что у Жасмин тот же овал лица, что у ее матери.

Но большинство считало, что она во многом походит на свою бабушку: и улыбкой, и фигурой, и задумчивым выражением лица. Именно это сейчас тревожило Жасмин. Оба кузена страстно любили ее бабушку. Меган тоже любила их обоих. И хотя Реми первым познакомился с ней, она в конце концов отдала свое сердце Максиму Ферье.

Когда Реми взглянет на Жасмин, сможет ли он отвлечься от воспоминаний о ее бабушке, чтобы выслушать гостью? Или его застарелая боль станет невыносимой?

Дрожа всем телом, Жасмин ехала по обсаженной рядами фиалок дороге, ведущей к дому семьи Флери, когда заметила присевшего на корточки мужчину, ухаживающего за цветами. Он был одет в джинсы и белую рубашку с закатанными до локтей рукавами. Даже с расстояния Жасмин разглядела блестящие рыжие волосы, и ей вспомнились слова Люка о цветоводе и его полях. Несмотря на шестьдесят шесть лет, цвет волос Реми еще не был приглушен сединой, а сильное тело могло бы принадлежать куда более молодому мужчине.

Сейчас он сидел спиной к Жасмин и пока еще ее не увидел. Она остановила машину, взяла сумку с документами, вышла и, перешагнув через невысокий земляной вал, ступила на фиалковое поле. Восхитительный аромат цветов был почти опьяняющим. Жасмин подошла к Реми поближе и остановилась в паре ярдов от него.

Прочистив горло, она произнесла:

— Я ищу Реми Флери Ферье.

Мужчина вскочил на ноги и повернулся. Казалось, он смотрел на нее бесконечно долго, а потом его зеленые глаза вспыхнули, на лице, несмотря на загар, разлилась бледность, и он отшатнулся назад. Сомнений не было: Реми видел интервью с Жасмин.

— Боже мой, — прошептал он, словно увидел привидение.

— Мы с вами не родственники по крови, но я тоже, как и вы, всем сердцем люблю эту землю. Именно вы должны были возглавить империю Ферье после смерти вашего отца.

Глаза Реми потемнели.

— Я — Жасмин. Дедушка попросил меня помочь вам занять принадлежащее по праву место генерального директора компании, которую вы создавали много лет назад. Вы очень нужны на этом посту.

Пользуясь тем, что Реми молчал, Жасмин достала из сумки папку с документами и вложила ему в руку.

— Прочтите это, и вы убедитесь, что Международный южнофранцузский банк дает нам заем на приобретение земель старого аббатства. Директор банка, Люсьен Шарьер, хочет с вами встретиться. Вот копия договора о внесении задатка. Если вы согласитесь возглавить компанию, эти земли станут нашими, и мы сможем засадить их тысячами и тысячами ваших замечательных пармских фиалок. Я уже создала из этих цветов новые духи. Вот образец. — Она сунула его Реми в другую руку. — Думаю, нам надо назвать эти духи «Королева Флери» в честь вашей матери. Если вы встанете у руля компании, она станет еще сильнее, чем прежде. К сожалению, ваш отец был настоящим деспотом, и это внесло в семью ужасный раскол. Простите мне мою прямоту, но не всякий мужчина, который в состоянии завести ребенка, может быть хорошим мужем и отцом.

Жасмин приблизилась еще на шаг.

— Я столько слышала о вас! Дедушка рассказал мне вашу запутанную, печальную историю. Он так вас любил!

Странный звук, похожий на рыдание, вырвался из горла Реми.

Жасмин достала фотографию.

— Это мой любимый снимок. Его ваша мама повесила на стене над лестницей. Над лестницей вашего дома, Реми. Вот дарственная на него. Вы теперь официальный и единственный его владелец.

Она сунула ему документ. Он его взял, двигаясь, словно лунатик.

Жасмин продолжала:

— Я ощущаю себя королем Ричардом, который, посвящая Робина Гуда в рыцари, изрек: «Возвращаю тебе все твои прежние поместья». Что вы на это скажете, сэр Робин из Локсли?

У Реми на горле заходил кадык. Жасмин чувствовала, что в его душе бурлят эмоции.

— Вы позволите мне обнять вас, дорогой Реми? Я уже давно вас люблю и, кажется, целую вечность ждала этого момента. Пожалуйста. — В ее умоляющем голосе прозвучала боль.

Реми еще несколько мгновений простоял не шевелясь, а потом положил на землю все, что держал, и развел руки в стороны. Жасмин подбежала к нему, и они обнялись. По ее щекам заструились слезы.

— Дедушка столько раз при мне оплакивал вашу ссору. Он надеялся, что я сумею убедить вас вернуться домой — туда, где ваше настоящее место. Вы должны поверить мне. Дедушка рано ушел в мир иной, но я знаю, что ему там никогда не обрести покой, пока вы, простив, не примете его любовь. Разве в глубине души вы сами не знаете, что он любил вас? Ваше имя — последнее, что слетело с его уст перед смертью.

Реми разжал объятия, глубоко и прерывисто вздохнул и заговорил:

— Я тоже любил Макса. Он не сделал ничего плохого. Лишь мой отец в ответе за боль, причиненную мне и моей матери. Но в гневе я обвинил во всем Макса. Годы ушли у меня на то, чтобы понять истину о своей жизни и о Меган. Она и Макс всегда были честны со мной, но я предпочел поверить в то, что они предали меня. Когда я женился на Луизе и у нас родился ребенок, мои чувства начали меняться. Но моя супруга была чересчур недовольна тем, что у нас вечно не хватало денег, и она бросила меня и Жана-Луи. Вот он-то, мой сын, и стал моим спасением. Когда он вырос и женился, я честно рассказал ему о своей жизни. И тогда же я решил поехать к Максу и просить у него прощения за то, как обошелся с ним. — Слезы наполнили глаза Реми. — Но он неожиданно умер.

— Его смерть была шоком для всех нас.

— Я написал Меган и в письме рассказал все, что было у меня на сердце. В ответном послании она написала, что я исцелил ее душевную боль. Для меня было огромным потрясением узнать, что ее тоже скоро не стало.

— О, Реми! — снова обняла его Жасмин. — Ни к чему больше страдать. Уверена, что и дедушка, и бабушка теперь знают о ваших чувствах, и оба довольны. Осталось лишь добиться вашего назначения главой компании.

Он улыбнулся.

— Что-то мне не верится, что семья Ферье так же, как ты, встретит с распростертыми объятиями дряхлого, когда-то ожесточенного, завязавшего алкоголика.

— Вы вовсе не дряхлый. А они вам даже не кровные родственники. Это вы — настоящий Ферье. И они только рады будут узнать, что вы собираетесь спасти их шкуры, потому что больше это сделать некому. Дайте им шанс. Впереди еще много лет жизни. Вы должны принять мое предложение!

Реми негромко хохотнул.

— У меня есть выбор?

— Нет!

— Ну тогда пойдем. Я познакомлю тебя со своей семьей.

— Новые нюхачи, случайно, не родились? — спросила гостья, и Реми рассмеялся сквозь слезы.

Он поднял вещи с земли, Жасмин взяла его под руку, и они направились к дому.

На обратном пути, проезжая мимо земель, которые Жасмин собиралась приобрести, Люк ненадолго остановился, съехав на обочину. Ночь уже накрыла поля, почва которых так высоко ценилась цветоводами. Но, взглянув на море, виднеющееся вдали, Люк подумал, что у Грасса есть и другие уникальные достоинства. Нежный ветерок, дующий от воды, ерошил волосы Жасмин. В темноте мерцали огни вилл. Все вокруг, казалось, проникнуто каким-то неуловимым очарованием.

Не глядя на спутницу, Люк сказал:

— Неужели вы в самом деле сможете бросить все это и оставить Реми нести бремя в одиночку?

— Он возвращает себе свою жизнь. И у него есть семья, чтобы ему помочь. А меня дома ждут родные.

Люк повернулся к ней:

— Почему тот ваш мужчина не был с вами на Геронисосе?

Жасмин не смотрела на него, но Шарьер почувствовал, что ее спокойствие притворное.

— Разведение скота похоже на выращивание растений. Перефразируя ваши слова, можно сказать, что скотовод не может надолго оставить свои стада.

— Даже ради любимой женщины? Он разведен и у него есть ребенок?

Она удивилась:

— Почему вы спрашиваете об этом?

— Это вполне логичный вопрос. У хозяина ранчо всегда есть управляющий, который в его отсутствие позаботится обо всем. Но гораздо труднее куда-то уехать, если отвечаешь за ребенка. Он предложил вам выйти за него замуж и воспитывать его ребенка? Ведь, учитывая, как вы собираетесь поступить, надо понимать, у вас есть уважительная причина.

— Ради бога, Люк…

В голосе Жасмин прозвучало смятение. Он кинул на нее взгляд.

— Не понимаю, как мужчина, собирающийся на вас жениться, может оставить вас в одиночестве даже на секунду? Как вы можете любить его по-настоящему, если большую часть времени находитесь вдали от него?

Жасмин не могла подыскать ответ, и это еще больше убедило Люка, что она что-то скрывает. Что ж, он подождет, пока они окажутся в более уединенном месте, чтобы выяснить, что творится в ее душе. Пропустив пару машин, Шарьер снова выехал с обочины на шоссе.

Когда он остановился перед домом Жасмин, она потянулась, чтобы открыть дверь машины.

— Осторожнее. Я еще не заглушил двигатель, — предупредил Люк. — Почему вы ведете себя так, словно меня боитесь?

— Это не страх. Просто я не хочу больше отнимать у вас время.

— Вы ответили бы точно так же, даже если бы не было мужчины, ожидающего вашего возвращения?

— Да!

— Так я вам интересен только тем, что могу быть вам полезен.

Лицо Жасмин застыло.

— Я пришла к вам с деловым предложением. И вы знаете, как сильно и вам благодарна за вашу помощь…

— Но все это лишь ради дела, и вы не собираетесь ни с кем флиртовать, даже если в данный момент вас и вашего любимого разделяют тысячи миль?

В ее голубых глазах отразилось тревожное беспокойство.

— Чего вы хотите от меня?

— Как насчет честности?

— Я честна с вами. — Голос Жасмин дрогнул.

— Черта с два вы честны! — яростно прошептал Люк.

Не в силах больше сдерживаться, он притянул ее к себе так близко, что их губы почти соприкоснулись.

— Таких чувств, как к вам, я никогда раньше не испытывал. И я знаю, что вы чувствуете то же самое. Но ваша вина мешает вам признать это. А раз вы испытываете вину, значит, не любите того мужчину с должной силой.

Жасмин приглушенно застонала.

— Я собираюсь вас поцеловать, и тогда мы узнаем, прав ли я.

Он накрыл ее губы, и они разомкнулись под немой мольбой его губ. В следующий миг она начала целовать его в ответ так жадно, что у Люка перехватило дыхание.

Он так долго мечтал об этом поцелуе и теперь не мог остановиться. От пылкого отклика Жасмин их все больше затягивало в омут страсти, пока оба не застонали от удовольствия.

Люк настолько был без ума от этой женщины и зашел уже так далеко, что запротестовал, когда она вдруг отпрянула от его губ.

— Прекратите! — воскликнула она, затем, тяжело дыша, высвободилась из его объятий и откинулась на сиденье. — В глубине души я подозревала, что вы назначите цену за вашу щедрость. И она будет измеряться вовсе не деньгами. Надо ли полагать, что это и есть желанная для вас расплата за то, что вы поступились своими правилами, чтобы мне помочь?

Воспользовавшись тем, что вопрос застал Шарьера врасплох, Жасмин выскочила из машины.

Даже не попытавшись ее остановить, он прищурился и ответил:

— Теперь мы знаем правду, не так ли? Секунду назад вы были в моих объятиях, отвечали на мои поцелуи и явно чувствовали даже большую вину, чем мне показалось. Иначе такая женщина, как вы, готовая отказаться от всего ради блага другого человека, никогда не обвинила бы меня в том, что я покупаю ее, чтобы заполучить в свою постель. Надо ли мне напомнить, что вы первая пришли ко мне? На случай, если вы подумали, что ваше праведное возмущение моими действиями — в чем бы вы меня ни обвиняли — все разрушило, уверяю вас: наша договоренность остается в силе. Я — человек слова. Всего вам хорошего.

Когда машина тронулась с места, Люку показалось, что Жасмин его окликнула. Но он был так разгневан, что было ясно: лучше их разговор сейчас не продолжать.

Она смотрела, как его «ягуар» скрывается из вида, понимая, что непреднамеренно нанесла Шарьеру непростительное оскорбление. В тот миг, когда их губы соприкоснулись, Жасмин начала целовать Люка с таким пылом, которого сама от себя не ожидала. И это так испугало ее, что она прервала их поцелуй. Но какой черт дернул ее целоваться так страстно, хотя только что она притворялась, что у нее есть любимый мужчина? А после она еще с такой жестокостью набросилась на Люка за то, что он разгадал ее ложь.

Ему ни к чему покупать себе женщину, потому что он может заполучить любую, какую захочет. Он искренне рассказал о принесшей ему столько боли потере любимой девушки. Он открылся перед Жасмин, хотя вряд ли ему легко было это сделать. Шарьер никогда бы не поделился настолько личным с человеком, к которому равнодушен. И он дал ей понять, что после той ужасной катастрофы в его жизни не было другой любимой женщины. А как она обошлась с ним в ответ!

Люк захотел ее поцеловать. Лишь небесам известно, как она мечтала об этом поцелуе! Но едва она ощутила его губы на своих, как испугалась, что не сможет на этом остановиться.

Жасмин хотелось забиться в нору. Что она натворила! Если Люк откажется ей помогать, то неизвестно, сколько уйдет времени на поиск другого банкира, согласного выдать кредит. Надо исправлять ситуацию, но она не знала как.

Может, Люк, отъезжая, не слышал ее оклика? Ответит ли он сейчас на звонок?

Жасмин вынула сотовый и набрала номер Шарьера. К ее досаде, звонок был переадресован на голосовую почту. Но когда прозвучала фраза, приглашающая оставить сообщение абоненту, слова полились сами собой…

Шарьеру сложно было сосредоточиться. Уже неделю он не видел Жасмин и все это время словно пребывал в аду. Сегодня должно было состояться заседание правления компании Ферье. Люк кинул взгляд на часы. Уже пятнадцать тридцать. Было ясно, что он не удержится и позвонит Жасмин, хотя зарекался этого не делать.

Ему оставалось провести еще одни переговоры по конференц-связи с руководителем одного из филиалов банка, но Шарьер не мог заставить себя думать сейчас о делах.

— Тома? Переговори за меня с Эмилем Роше и сообщи ему, что мы побеседуем с ним завтра. А сейчас я уезжаю домой. — Он поднялся из-за стола.

— Вы не можете сейчас уехать.

— Почему?

— Кое-кто ожидает вас в приемной.

— Передай, что мне очень жаль, но этот визит придется перенести на другой день.

— Не думаю, что вы захотите так поступить. К тому же она уже идет сюда.

Дверь открылась, и на пороге появилась Жасмин.

— Люк?

Она влетела в его кабинет, остановилась в нескольких футах от письменного стола и воскликнула с сияющими, словно сапфиры, глазами:

— Сработало! Все получилось! Реми единогласно избран новым гендиректором. И все это благодаря тебе! Мы можем поехать куда-нибудь поговорить наедине? Я хочу поблагодарить тебя. Ты сейчас свободен?

Люк взглянул в ее сияющее счастьем лицо, подумав, что она, сама того не заметив, перешла на «ты». Тем лучше.

— А как ты думаешь? Мы сейчас отправимся в небольшую лодочную прогулку, и ты мне все расскажешь. А за твоей машиной мы заедем позже.

Он вывел Жасмин через черный ход и усадил в свой автомобиль. Его прогулочный катер был пришвартован в плавучем доке всего в двух милях отсюда. Через несколько минут они уже были на месте. Оставив машину на парковке, Шарьер провел Жасмин к своему катеру.

Надев на спутницу спасательный жилет, Люк снял пиджак и галстук, закатал рукава рубашки, отдал швартовы и завел мотор. Выведя катер за буйки, он поплыл прочь от берега.

Люк чувствовал, как его с неодолимой силой влечет к этой женщине. И ее, наверное, тянет к нему — ведь она лично пришла рассказать ему новости, а могла ведь просто позвонить. Сейчас не хотелось думать о ее отъезде из Франции. Ведь Жасмин здесь, на его катере, а остальное неважно. Ни к чему думать о завтрашнем дне. Эти минуты принадлежат им.

Когда берег скрылся из вида, Люк заглушил мотор и обратился к Жасмин:

— Пойдем сядем вместе на корме.

Она уселась на сиденье, подвернув под себя ногу, он устроился рядом, положив руку на спинку сиденья.

— Я хочу знать, как прошло собрание. С самого начала и во всех подробностях.

Жасмин откинула с лица прядь волос и начала рассказ:

— Как я уже сказала, без твоей помощи ничего бы не получилось. Я привела с собой Реми. Адвокат прочитал закрытую часть завещания моего деда, в котором тот отдавал должное Реми — человеку, которого любил, как брата. Все было изложено такими трогательными словами, что у всех в зале навернулись слезы. — У нее самой глаза сейчас блестели от слез. — Никто никогда не сделал для Реми больше, чем ты. Мою благодарность не выразить словами, но я все же попробую.

Она наклонилась ближе, поцеловала собеседника в щеку и воскликнула:

— Спасибо, спасибо, спасибо!

Люк больше не мог сдерживать свое желание. Целых семь дней он был вдали от любимой! Ему просто необходимо снова ощутить губы Жасмин на своих губах, и он заглушил ее слова поцелуем. Спешить некуда. Каждый следующий поцелуй становился все продолжительнее.

У Люка были и другие женщины, но ни с одной он не ощущал такого всепоглощающего счастья. Обхватив лицо Жасмин ладонями, он начал осыпать его поцелуями.

— Ты невероятно прекрасна. Уверен, ты слышала эти слова всю жизнь. Но я разглядел, в чем секрет твоей красоты. Он — в твоей душе. Даже не знал, что такие люди бывают на свете.

Он снова начал с жадностью ее целовать.

— Я могу сказать то же самое о тебе, — ответила Жасмин, — потому что ты поверил в меня.

Поцелуи Люка стали еще глубже, но он не мог прижать ее к себе — мешал спасательный жилет.

— Я хочу подплыть вон к той бухточке, чтобы нам не мешали волны, расходящиеся от других судов. Сиди тут. Обещаешь?

— Обещаю. Да и куда я отсюда денусь?

Шарьер подплыл к небольшому пляжу, выключил мотор, и катер скользнул корпусом на песок. С колотящимся сердцем Люк повернулся к своей пассажирке.

— Давай снимем эту штуку, чтобы я смог как следует тебя обнять.

Не успел он помочь, как Жасмин уже стащила с себя спасательный жилет, бросила его на палубу и, улыбнувшись краешком рта, сказала:

— А теперь я собираюсь выяснить, насколько трудно было бы мне спасать тебя, потерявшего сознание после того, как твой арендованный катер врезался в акулу.

Люк притянул ее к себе. Наконец-то их не разделяло пространство!

Глаза Жасмин тонули в его глазах.

— Ты настоящий мужчина, Люк Шарьер. И к тому же превосходный! Я глаз от тебя не могу отвести. Слава богу, ты не разбился в авиакатастрофе, — ее голос дрогнул, — иначе мы бы никогда не встретились, и я бы не чувствовала себя сегодня самой счастливой женщиной на свете.

— Я знаю, что для тебя значило добиться того займа для Реми.

— Да, но я сейчас говорю о своих чувствах к тебе. Я думала, что, восстановив Реми в правах, я решу все проблемы. Но оказалось, что передо мной встала еще большая проблема.

— Какая?

— Ты. Что мне делать с тобой?

— А чего ты хотела бы?

— Все равно мои мечты не сбудутся, значит, нет смысла о них говорить. Мне следует довольствоваться тем, что в эту минуту мы вместе.

На этот раз Жасмин сама нетерпеливо отыскала его губы, рассказывая о своих чувствах без слов. Этот поцелуй длился долго, чуть не сведя Шарьера с ума.

И вдруг его пронзила боль, какой он раньше не испытывал, потому что стало ясно: это ее прощальный поцелуй. Люк привлек любимую к груди и зарылся лицом в ее шею. Она действительно уезжает, и ее не отговорить.

— Прежде чем ты отправишься в Штаты, я хочу, чтобы мы немного побыли вместе. Я возьму для этого отпуск. Когда ты уезжаешь?

— Я обещала быть дома к седьмому августа — родители будут отмечать тридцатую годовщину со дня их свадьбы.

Люк ощутил поднявшийся в нем протест. Она уезжает так скоро? Он быстро подсчитал в уме.

— Значит, у нас в распоряжении всего неделя.

Жасмин застонала и встала с его колен.

— Хватит фантазий, Люк. Я не могу с тобой поехать.

— Почему?

— Ты знаешь. Твоя жизнь здесь. А моя — по ту сторону Атлантики. Думаешь, эта короткая поездка сделает нас счастливыми? Ведь мы будем все время помнить, что в конце ее нам придется расстаться. Об этом даже подумать больно. По крайней мере мне. Но ты мужчина, ты смотришь на это по-иному.

— Не понял.

Не глядя на собеседника, Жасмин пояснила:

— Ты можешь отправиться куда-нибудь с женщиной, приятно провести с ней время, а затем пойти дальше своей дорогой. Женщины — другие. Не все, но некоторые. Я — точно. Путешествовать вместе, заниматься с тобой любовью — и все это лишь для того, чтобы потом распрощаться? Я не хочу пройти через такие мучения.

Люк взял в руки ее ладонь.

— Тогда мы не будем спать вместе.

Жасмин улыбнулась:

— Но ты ведь француз.

— Я — мужчина, и желание заниматься с тобой любовью у меня возникло еще на Геронисосе. Но вовсе не поэтому я зову тебя поехать со мной. Если ты считаешь, что я хочу лишь овладеть тобой, то заблуждаешься. На днях я признался тебе, что ни к кому не испытывал таких чувств, как к тебе. Мне будет достаточно даже просто обнимать и целовать тебя во время нашего короткого отпуска.

— Люк…

— Неужели мы не можем в этой суматошной жизни выкроить время для себя? На этом катере мы можем отправиться в любую точку Средиземноморья. Мы будем исследовать гроты и руины. И я смогу осуществить свои мечты — ведь у меня они тоже есть.

На лице Жасмин было написано изумление.

— Ты правда сможешь вот так взять и уехать?

Он вскочил на ноги.

— Моя работа никуда не денется. А вот ты улетаешь. Мы уже обсудили все деловые вопросы. Теперь я хочу, чтобы в оставшееся нам время нас не волновало ничего, кроме друг друга.

— Я тоже этого хочу, — призналась она. — Но не могу уехать на целую неделю. До отъезда мне нужно закончить кое-какие дела.

Она согласилась! Люк облегченно выдохнул и протянул Жасмин спасательный жилет.

— Сейчас мы плывем назад, забираем твою машину и отправляемся в Грасс. Когда ты упакуешь вещи, мы вернемся обратно на моем автомобиле. Я тоже соберусь, и мы снова выйдем в море. А когда нам приглянется какое-нибудь местечко, бросим там якорь на ночь.

Люк спрыгнул на песок и столкнул катер в воду, размышляя о том, что надо было тогда, в мае, подняться вместе с Жасмин на утес. И может быть, сейчас они были бы все еще на Кипре, так увлеченные друг другом, что им ни до чего больше не было бы дела. Но что толку оглядываться назад? Главное — те несколько дней, что ждут их впереди.

По пути на причал Люк завез Жасмин на свою виллу, расположенную неподалеку от замка старинной династии Гримальди в Кань-сюр-Мер. Жасмин была очарована этим средневековым городком с лабиринтом улочек, в котором Шарьеры жили уже много веков.

Несколько часов спустя она уже плыла с Люком на его катере вдоль побережья.

— Видишь те огни впереди?

Жасмин кивнула в ответ.

— Мы только что миновали Алассио и сейчас подплываем к Баба-Бич, где проведем ночь. Здесь обычно мало людей.

Окрестности выглядели просто сказочно. Жасмин из-за работы так и не нашла времени полюбоваться Лазурным побережьем, теперь она собиралась наверстать упущенное.

Люк бросил якорь в укромной бухте недалеко от берега. Здесь действительно никого не было, если не считать видневшейся чуть подальше парусной лодки.

Жасмин скинула спасательный жилет и переоделась в каюте в джинсы и топ. Люк, надев тренировочные брюки и футболку, выставил на палубу два лежака бок о бок.

— Как насчет немного расслабиться, прежде чем отправиться спать в каюту?

— О да! Разве можно уснуть в такую ночь, как эта!

Она устроилась на лежаке, животом вниз и головой к пляжу. Люк растянулся на другом лежаке на боку, подпер рукой голову и уставился на Жасмин.

Она рассмеялась:

— Ты не туда повернулся.

— Я уже был тут раньше и сейчас любуюсь тем видом, каким хочу.

От этих слов по ее телу разлилось тепло.

— Ты невыносим! — шутливо воскликнула Жасмин.

— А ты бесподобна! В библиотеке моего деда есть книга твоей бабушки. Я прочел ее и просмотрел все иллюстрации. Ты еще красивее, чем Меган. Реми, наверное, был в шоке, когда увидел твое лицо.

Она тоже повернулась на бок.

— Так и было.

— Скажи, что еще, кроме гордости, удержало его от того, чтобы принять предложение возглавить компанию после смерти отца? Я так понимаю, это было связано с твоей бабушкой?

«Да уж, ничего не ускользает от внимания Люка», — подумала Жасмин и сделала глубокий вдох.

— Помнишь, я рассказывала тебе о том, как Реми отправился в Париж управлять компанией, когда дедушка уехал в Южную Америку? После того как умерли его первая жена и ребенок, доктор посоветовал деду отправиться в долгое путешествие.

Люк сел.

— А я не знал об этом ребенке.

— О нем немногим известно. Это был его первенец. Так вот, дед отправился в длительную поездку вместе с друзьями, как и он, увлекавшимися археологией. Перед отъездом он попросил Реми подменить его у руля компании, а заодно присутствовать на банкете в парижской ратуше Отель-де-Виль по поводу вручения ежегодной премии лучшим парфюмерам. Там присутствовали все знаменитости, включая президента Франции и кинозвезд вроде Ива Монтана и Симоны Синьоре. Там, на банкете, какая-то женщина случайно толкнула Реми, и шампанское из его бокала выплеснулось на его рубашку. Той женщиной была моя бабушка, Меган Хант. Реми кинул на нее всего один взгляд и тут же влюбился без ума. Она тогда только недавно отучилась в Сорбонне на переводчика и собиралась уехать работать в Англию. Но Реми упросил свою тетю Доминик, у которой была частная школа в Швейцарии, взять Меган в помощницы. Когда однажды вечером он сделал любимой предложение руки и сердца, то в ответ услышал, что он очень ей дорог, но она еще не готова связать себя узами брака. Отказ причинил Реми такую боль, что после этого разговора он не справился с управлением автомобилем, попал в серьезную аварию и оказался в больнице. А на следующий день рано утром Реми должен был отвезти Меган на вокзал — она уезжала в Швейцарию. Узнав, что дедушка уже вернулся из поездки по Южной Америке, Реми попросил его проводить Меган. Он сказал, что любит эту девушку и собирается жениться на ней к Рождеству.

Люк покачал головой, а Жасмин продолжила рассказ:

— Вместо того чтобы посадить Жасмин на поезд, дедушка довез ее на своей машине до Лозанны, потому что намеревался проведать свою тетю, за здоровье которой беспокоился. В пути выяснилось, что Меган вовсе не помолвлена с Реми. Она и дедушка влюбились друг в друга и не могли ничего с этим поделать. Выздоровев, Реми узнал, что случилось. Это было для него большим ударом. Он приехал к дедушке в Грасс, и они подрались, а после этого Реми уехал в Париж и больше домой не возвращался.

— Ну, а остальное известно?

— Да. Моя бабушка была в Швейцарии, когда узнала о той драке и пришла в ужас оттого, что стала ее причиной. Ведь она любила Реми, но, конечно, не так сильно, как дедушку. В отчаянии она уехала в Штаты, чтобы оба ее поклонника не смогли ее отыскать, надеясь, что они помирятся, когда она исчезнет. Но дедушка отыскал ее в ее родном городке Дригс в штате Айдахо. Там они поженились, и он привез Меган в Грасс.

«Боже мой!» — подумал Люк.

Жасмин села на лежаке.

— Теперь, наверное, ты понимаешь, почему дедушка испытывал такую скорбь. Реми считал любовь дедушки к Меган величайшим предательством. Бабушка перед смертью рассказала мне эту историю. Как выяснилось, она тоже очень страдала из-за того, что произошло. Меган очень хотела полюбить Реми так, как женщина любит мужчину, она изо всех сил пыталась это сделать. Она даже призналась мне, что, если бы не встретила дедушку, то, наверное, в конце концов вышла за Реми. Вечер за вечером она делилась со мной историей их любви. Реми был так добр с ней. Он был готов подарить ей весь мир. Бабушка столько рассказывала мне про Реми, что мне казалось, я его знаю, хоть и никогда с ним не встречалась. Вам кажется это странным?

— Вовсе нет. — Судя по выражению лица, Люк был искренне тронут этим повествованием. — Но надо быть очень сильным духом, чтобы пережить такую боль.

— Такой удар все-таки не сломил Реми, и дедушка это знал. Вот почему и он, и бабушка умоляли меня помочь ему.

— Ты так похожа на Меган. Наверное, для Реми встреча с вами была словно дежавю.

— Я так и подумала, когда он обернулся и увидел меня. Никогда я еще не молилась так горячо, прося о чуде.

— Я даже не представлял, что столь многое было поставлено на карту. На твоих плечах лежало такое тяжкое бремя.

— Но ты облегчил его, выслушав меня и оказав помощь. Я так тебе благодарна! — Глаза Жасмин защипало от слез. — Но хватит о моей жизни. Мне бы хотелось узнать больше о той девушке, которую ты любил.

На лицо Люка словно легла тень.

— Семья Сабины переехала в Кань-сюр-Мер в тот год, когда я заканчивал школу. Она отличалась от других девушек.

— Чем?

— Она была забавная и веселая. Мне захотелось познакомиться с ней поближе, и я предложил ей тусоваться со мной и моим лучшим другом Филиппе. Сабина отлично вписалась в нашу компанию, которая вытворяла всякие сумасшедшие вещи в свободное от учебы время.

Жасмин улыбнулась:

— Что значит «сумасшедшие»?

— С самого детства родители называли меня «сорвиголова». И мы с друзьями подначивали друг друга выйти за границы возможного, как бы опасно это ни было.

— Как те парни на острове?

Он кивнул.

— Вы были с Сабиной любовниками?

— Да.

Эти слова причинили Жасмин боль.

— Мы с ума по друг другу сходили. Я решил, что, окончив школу, мы поженимся и отправимся на моей парусной лодке в кругосветное путешествие. Ну, вроде будем останавливаться где-нибудь, чтобы подзаработать деньжат, а потом отправляться дальше. Моя семья прочила мне совсем другое будущее, и они бы пришли в ужас, узнав о моих планах. Но я был эгоистичным восемнадцатилетним юнцом — не думал ни о ком, кроме себя.

Жасмин ощутила привычную боль в душе и покачала головой:

— Я была такой же — не думала о том, чего хотят для меня мои родители. Но прости, я перебила тебя. Продолжай.

— Да и рассказывать-то больше нечего. В день окончания школы мы решили прыгнуть с парашютом. Моя идея. Это казалось большим приключением, отличным способом отметить начало лета. Мы взлетели на одномоторном самолете. И вроде бы вот только что мы хохотали и готовились прыгать, а в следующую минуту самолет потерял управление, и мы врезались в холм.

Шарьер встал с лежака и подошел к борту катера. Жасмин в порыве острого сочувствия тоже вскочила и подошла к Люку.

— Я не могу себе представить, как это было ужасно. Ты долго пролежал в больнице?

— Три месяца. У меня была травма позвоночника. Родные не отходили от меня ни на шаг. Сперва врачи сомневались, что я вообще когда-нибудь смогу ходить. Но мне тогда было все равно. Ведь я потерял Сабину. Это я был виноват, что она и Филиппе погибли. Мне хотелось умереть.

— И ты до сих пор во всем винишь себя? Ты же не мог знать, что самолет разобьется.

— Это так. Но я еще очень долго испытывал невыносимую вину.

Жасмин кинула на него взгляд.

— Мне жаль, что тебе пришлось столько страдать.

Шарьер обнял ее.

— Это случилось очень давно, и я уже много лет не говорил об этом.

Она подняла руку и погладила его твердый подбородок.

— Мне не следовало бередить твои раны.

— Я рад, что ты это сделала. — Люк поцеловал кончики ее пальцев.

— А как ты сумел выкарабкаться из депрессии после крушения самолета?

— Врачи уверяли, что я могу полностью вылечиться, если буду усердно над этим работать, но я не хотел жить. Мой физиотерапевт заявил, что не может лечить того, кто желает умереть, когда есть другие люди, отчаянно сражающиеся за выздоровление. Он счел меня жалким эгоистом, на которого не стоит тратить время. Когда тот физиотерапевт отказался от меня, я разозлился. Это была первая эмоция, возникшая в моем подавленном виной сознании. Через шесть месяцев я уже мог ходить, опираясь на трость. Год спустя я уже не нуждался в трости и начал обучение в университете Ниццы «София-Антиполис». Там я изучал экономику и менеджмент, а еще подружился с Ником Вальфором, и мы вместе отправились в Париж учиться в магистратуре. С того момента жизнь начала налаживаться. Кстати, раз уж я заговорил о Нике. Он пригласил меня к себе в гости в субботу вечером и просил привести с собой подругу. Когда мы вернемся из этого путешествия, мне бы хотелось, чтобы ты отправилась к Нику со мной. Тебе понравится его жена Лаура, твоя ровесница. Кстати, она из Сан-Франциско.

— Американка? Это интересно. Но боюсь, не смогу найти времени для этого визита, ведь в воскресенье я собираюсь лететь в Штаты.

— Мы позаботимся о том, чтобы у тебя нашлось для этого время. Ник видел тебя по телевизору и очень хочет познакомиться со знаменитым гендиректором дома Ферье.

— С сегодняшнего дня я — никто. У славы есть неприятное свойство — она преходяща, — насмешливо заметила Жасмин.

Люк поморщился. Сейчас ему было не до шуток — ведь он знал, что Жасмин скоро покинет его.

Он подвел ее обратно к лежакам.

— Я не хочу говорить о том, что ждет нас впереди. Мы отправились в это путешествие, чтобы лучше узнать друг друга. Я хочу, чтобы ты рассказала мне о мужчинах, которые были в твоей жизни.

Жасмин опустилась на лежак навзничь.

— Тебя послушать — так у меня их был целый легион.

Люк сел на соседний лежак и провел пальцем по ее щеке.

— Я не сомневаюсь, что целый легион мужчин тебя желал. Но мне бы хотелось услышать об одном-двух счастливчиках, которым повезло наслаждаться твоей компанией.

— Ну, я ходила на свидания в старших классах, хотя в основном на таких встречах присутствовали и наши друзья. Но был еще один парень, Хэнк Бренсон.

Люк усмехнулся:

— Прямо ковбойское имя.

Жасмин кивнула.

— Я познакомилась с ним, когда мне было семнадцать. Мы всей семьей отправились на родео. Когда-то мой отец был знаменитым наездником. Какое-то время в ковбойских состязаниях участвовали и оба моих брата. Они познакомились с Хэнком, восемнадцатилетним ковбоем из Рексбурга, городка в получасе езды от нас, и познакомили с ним меня. На арене родео у Хэнка была кличка Танк, потому что он был крупный и сильный. А еще симпатичный. Все девчонки сходили по нему с ума. Я была сражена наповал. Когда у Хэнка выпадал свободный день, он заглядывал к нам домой, и я, чувствуя себя на небесах от счастья, каталась с ним на лошадях по округе, ходила в кино или совершала пешие прогулки к хребту Титон. Он был первым, кто меня поцеловал. А еще он обещал на мне жениться, когда я повзрослею. Потом Хэнк занялся бизнесом вместе со своим отцом, владельцем большого, процветающего ранчо. Мы встречались около трех лет. Но из-за того, что я так много времени проводила во Франции, наши отношения то затухали, то оживлялись снова. Моим родным он нравился, и папа твердил, что лучшего парня мне не найти. Хэнк был хорошим человеком, но однажды я поняла, что моя страсть к нему угасла. Когда он снова заговорил о свадьбе, мне пришлось признаться, что я больше его не люблю, и наши отношения на этом закончились.

Люк закрыл глаза и сочувственно пробормотал:

— Бедолага! А ты уверена, что он не дожидается до сих пор твоего возвращения?

— Надеюсь, нет. Ради его же блага.

— А что насчет того мужчины, с которым ты встречалась, когда училась в парижском университете?

— Я ходила на свидания с некоторыми парнями. Но у меня никогда не было любовника, если ты это имеешь в виду.

«Никогда?» — ошарашенно подумал Люк и спросил:

— Но ведь, наверное, кто-то из тех парней значил для тебя больше, чем остальные?

— Был один. Его звали Андре. Мы встречались какое-то время, пока он не начал пытаться указывать мне, что делать.

— Как я тогда, на острове?

Она кивнула.

— Ты мне немного его напомнил.

— Так вот почему ты была со мной так недружелюбна.

— Теперь ты знаешь обо всех моих романах. Боюсь, от моего рассказа тебя начало клонить в сон.

— Разве что от твоего сонного голоса. Может, пора спуститься в каюту? Думаю, сегодняшний день, насыщенный событиями, тебя утомил.

Люк повлек спутницу за собой вниз по трапу. К ее удивлению, он не задержался перед дверью в отведенную ей каюту.

— Мне нужно еще включить сигнализацию на катере, чтобы ты чувствовала себя ночью в безопасности, — сказал он, коротко поцеловал Жасмин в губы и зашагал обратно к трапу.

Пока они ужинали, стемнело. Люк бросил якорь в укромной бухточке. День был жарким, но сейчас с моря дул прохладный бриз. Люк снова поставил на палубе складные лежаки и растянулся на одном из них. Жасмин поднялась на палубу, подошла и села на соседний лежак. В неясном свете навигационных огней черты ее казались строже. Было видно — ее что-то гложет.

— Что-то не так? — прошептал Люк.

— Нет. — Она пристально посмотрела ему в глаза.

Он вздохнул и сел.

— Это был просто идеальный день!

— Я знаю, — прошептала она в ответ. — Слишком идеальный. Я больше так не могу.

— О чем ты?

— Я не могу быть с тобой.

Его лицо скривилось.

— Другими словами, я тебе надоел.

— Лучше бы я тогда просто позвонила тебе с новостями о Реми. Это было безумием — ворваться в твой офис, а после решить, что можно провести с тобой отпуск перед отъездом из Франции и не заплатить за это огромную цену. Пожалуйста, не пойми меня неверно. Ты вел себя со мной просто замечательно. Даже слишком. Но эта ситуация становится для меня невыносимой. Я бы хотела вернуться завтра в Кань-сюр-Мер.

— Даже если это причинит мне боль?

— Что поделаешь? Хотела бы я выпить волшебный напиток забвения, чтобы улететь домой без всяких воспоминаний о том, что пережила в этой стране. Но так не бывает. Ты ведь знаешь, что я не смогу тебя забыть, поэтому каждая лишняя минута, проведенная с тобой, обойдется мне дорогой ценой. — Жасмин вскочила с лежака. — Мы не так долго знаем друг друга, но то, что я к тебе чувствую, просто разорвет мне сердце, если я не расстанусь с тобой как можно скорее.

— А как же вечеринка у Ника в субботу вечером?

— Не думаю, что мне стоит там появляться. Нам нужно расстаться, поэтому не хотелось бы знакомиться с твоими родными или друзьями. Так будет лучше.

Люк разозлился. Он встал и положил руки на плечи Жасмин.

— Почему ты так говоришь?

— Ты прекрасно знаешь почему. Ты — генеральный директор самого крупного банка на юге Франции. Твоя жизнь — здесь. А моя жизнь — с моей семьей. Я боюсь, что если не вернусь сейчас к родным, то могу потерять их любовь. Между нами ничего не может быть. Пожалуйста, отпусти меня. У нас все равно ничего не получится.

— Ты так сильно хочешь вернуться? — Люк почти прошипел эту фразу.

— Да, потому что рядом с тобой я больше не доверяю сама себе.

Он медленно выдохнул и снял руки с ее плеч. Оставался еще один способ выиграть эту битву. Но не сейчас.

— Если ты этого хочешь, мы прямо сейчас поплывем обратно. Спускайся вниз, ложись спать. К утру мы будем в Кань-сюр-Мер, и я отвезу тебя домой.

Жасмин побледнела и с трудом сглотнула.

— Люк… Прости! Мне так жаль!

— Не извиняйся. Я наслаждался каждой секундой, проведенной с тобой. Спокойной ночи, дорогая.

Когда Жасмин покинула палубу, Шарьер поднял якорь и завел мотор. Темнота не станет помехой плаванию, ведь Люк всю жизнь бороздил эти воды, да и все равно уснуть сегодня не удастся. Слишком многое предстояло обдумать — для этого потребуется целая ночь.

Жасмин почти не спала этой ночью. Когда она проснулась в семь утра, ее подушка все еще была мокрой от слез. Звука мотора не было слышно — катер лишь слегка покачивался на волнах.

Она умылась, прихватила волосы заколкой, надела топ и шорты и упаковала свои немногочисленные вещи. Поднявшись на палубу, Жасмин обнаружила, что Шарьер благополучно привел катер в Ниццу и уже пришвартовал его к причалу. Сейчас Люк возвращался от автомобиля, куда, должно быть, отнес вещи с катера. Он, как настоящий джентльмен, сделал это сам, не стал ее будить.

Внимательно посмотрев на Жасмин, Люк сказал:

— Я знаю, что ты хочешь попасть домой как можно скорее, так что я не стал готовить завтрак, а прихватил с собой немного провизии.

— Спасибо, мне сейчас, наверное, и не хочется есть. Тебе помочь перенести еще что-нибудь в машину? Ты, должно быть, очень устал после бессонной ночи.

— Я в порядке, и все уже готово. Поехали?

— Да.

Шарьер взял у нее сумку и, придерживая Жасмин за руку, помог ей сойти на причал. Когда они сели в машину и выехали с парковки, Люк повернулся:

— Не хочешь выпить кофе по дороге в Грасс?

— Нет, спасибо.

Через несколько миль он спросил:

— Ты твердо решила улететь в воскресенье?

— Да.

— Значит, это последний раз, когда мы вместе.

— Не начинай. Я не хочу с тобой прощаться, но я должна это сделать.

— Я знаю. Ты здорово помогла Реми, исполнила волю дедушки. Теперь тебе только осталось вернуться домой и проводить как можно больше времени с близкими. Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь. После катастрофы родители поддержали меня, не позволили мне навсегда скатиться в пропасть жалости к самому себе. В то время они стали главной опорой для меня. И с тех пор я старался быть любящим сыном. Ты собираешься поступить благородно. Могу себе представить, как обрадуются твои родители, узнав, что ты больше их не покинешь. Я хочу, чтобы ты знала, как я тобой восхищаюсь. Благодаря встрече с тобой я узнал и о двух замечательных людях — твоем отце и твоем дедушке. И я благодарен тебе за это.

«Если он не замолчит, я сейчас закричу от боли», — мелькнуло в голове у Жасмин.

— Я тоже благодарна тебе, Люк. Никто другой не сделал бы для меня то, что сделал ты. Твои доброта и порядочность стали для меня откровением. Даже не знаю, как тебя благодарить.

— Полагаю, мы в расчете. Раз уж мы возвращаемся в Грасс, объясни мне, как добраться до фермы Флери. Мне хотелось бы взглянуть на нее, прежде чем я отвезу тебя домой.

Скоро они уже ехали по дороге, обсаженной фиалками в том месте, где Жасмин впервые увидела Реми. Неожиданно Люк съехал на обочину и остановился.

— Я на минутку.

Словно зачарованная, Жасмин смотрела, как он вышел из машины, нарвал небольшой букет фиалок, а затем, вернувшись к автомобилю, вдохнул их аромат.

— Этот запах всегда будет напоминать мне о тебе. Сладкий, как весеннее утро.

Он протянул ей букет, поцеловал в губы и снова завел мотор.

Всю оставшуюся дорогу до дома Жасмин сидела молча.

Люк притормозил рядом с ее «ауди».

— Вот и все. Наше длинное путешествие подошло к концу. Не знаю, как ты, а я ни о чем не жалею.

Проводив Жасмин до дома, он произнес:

— Ненавижу долгие прощания. Счастливого тебе полета домой! — а затем обхватил ее лицо ладонями и горячо поцеловал в губы.

Глядя, как Шарьер садится в машину, а после его «ягуар» исчезает за поворотом подъездной аллеи, Жасмин почувствовала, что у нее сейчас подкосятся ноги, и, чтобы не упасть, ухватилась за ручку входной двери.

В голове стучала лишь одно: «Люк… Люк…»

Ребекка Уинтерз

УКРОЩЕНИЕ ЛОВЕЛАСА