Когда я напеваю эту песенку, мне вспоминается одна история, которая произошла давно.

В те далёкие дни ворвались в нашу страну фашистские солдаты. И затопали их сапожищи по нашим дорогам, загрохотали гусеницами их тяжёлые танки… Ворвались фашисты и в маленький литовский городок, где жила девочка Лена со своими родителями.

Отец Лены был известный в городе скульптор. И его скульптура -два каменных льва, играющих в мяч,- стояла в городском парке, рядом с прудом. Большой лев поднялся во весь свой огромный рост. В одной лапе он держал каменный мячик, а другую протянул над маленьким львом, который всё старался дотянуться до мяча, но никак не мог. Это был очень маленький лев, можно сказать, львёнок.

Лена дружила со львами. Она приходила к ним каждый день. Одной стороной Ленин дом примыкал к парку, и ей не нужно было идти через ворота. Можно было сразу спуститься со второго этажа по лестнице и выйти в парк.

Лена бежала к пруду и ещё издали здоровалась:

- Доброе утро, львы. А я иду в лес.

И львы - может, ей это так казалось - чуточку наклоняли свои лохматые головы. Лена осторожно гладила лапу маленького льва и бежала дальше.

Лес был почти рядом. Обогнёшь пруд, пробежишь по тропинке мимо старого дуба, пролезешь через дырку в каменном заборе, спустишься в овраг - а там уже начинался лес.

Когда немцы вошли в город, Лена была дома. Улица грохотала от тяжёлых машин, в окно доносились чужие, незнакомые слова. И этот грохот, и эта чужая немецкая речь напугали Лену, и она заплакала.

Мама гладила её по чёрным волосам.

- Не плачь, Леночка, не плачь, Белочка.

- Знаешь, мама,- сказала Лена,- они теперь увезут с собой папиных львов.

- Ну что ты,- успокаивала мама.- Нет, львы останутся. А немцев скоро прогонят.

- Чи-у! Чи-у!

- Здравствуй, птичка,- прошептала Лена.

- Чи-у, чу-чу! - крикнула птичка и запрыгала вдоль ручья.

Это была удивительная птичка, самая удивительная, какую Лена встречала в лесу. Пёрышки её переливались на солнце, и она, как золочёный шарик, скакала вдоль ручья. Конечно, птичка умела разговаривать,и все птицы умеют разговаривать с Леной-ведь она часто поёт им песенку:

Этой песенке научил Лену старый дрозд. И когда птички слышат Лену, они всегда отвечают ей.

А эта птичка - совсем удивительная: она порх! - и нырнула в воду,

- Эй, чу! -крикнула Лена.- Скорее на берег!

Она хотела броситься за птичкой в воду, а золотой шарик вдруг выскочил сам и зачичикал:

- Чи-чу-ру-чи-чи… (На птичкином языке это значило: «Просто я умею нырять».)

- А я умею лазить по деревьям,- похвасталась Лена.- Хочешь, покажу?

- Чирк-чик! - крикнула птичка.

- А-а, не веришь? - Лена кинула корзинку, встала на пенёк и, ухватившись за нижние ветки, стала взбираться на дуб.

- Га-чу-чу! - пискнула снизу птичка.- Куда ты, Белочка?

- И мама зовёт меня Белочкой! - крикнула Лена.

Она лезла всё выше и выше. Потом оглянулась. В той стороне, где овраг, Лена увидела солдат. Они шли из города. Лена быстро спустилась с дерева, подняла корзинку и побежала домой.

Дверь их квартиры была открыта. Лена вошла в комнату и испугалась: в доме всё было перевёрнуто.

- Мама! - позвала Лена.- Ма!..

Никто не отозвался.

На полу Лена увидела мамину косынку и фуражку Сени, её старшего брата. Она осторожно, чтоб не наступить на косынку, шагнула вперёд, закричала:

- Мама! Мама! Мама!

И снова никто не откликнулся. Дом был пуст. В раскрытое окно папиного кабинета врывался ветер, шевелил на полу бумаги

Лена схватила мамину косынку, побежала вниз.

На улице к ней подошла незнакомая женщина. Она провела рукой по чёрным путаным волосам девочки и прижала её голову к своему шершавому пальто.

- Не надо входить туда,- сказала шёпотом женщина и показала на дом.- Пойдём. Ты будешь жить у меня. А потом за тобой приедет мама.

Лена глянула в грустное лицо женщины и заплакала.

Уже несколько дней Лена не выходила на улицу. Она знала, что ей нельзя гулять, потому что её могут схватить немцы и увезти, как увезли её отца, маму и Сеню.

Новый дом Лены, не каменный, как прежний, а деревянный, находился на краю города. У Лены теперь не было своей комнаты, как прежде, а только сундук. Большой кованый сундук. На нём Лена спала. Сундук стоял за занавеской, которая никогда не отдёргивалась.

И Лена про себя так придумала. Однажды она заблудилась в лесу. Пришла в чужой дом и спряталась за занавеской. Тут же вместе с ней прятались полка с книжками и маленькая резная скамеечка.

Лена подолгу смотрела на занавеску. И даже полюбила её. Там были нарисованы красные цветы и красные птицы. Занавеска всегда светилась. Птицы и цветы, как во сне, оживали и тихонько кружились, будто танцевали, и Лена шёпотом напевала им песенку:

и немножко с ними разговаривала.

К Лене в её закуток приходил играть сын женщины - мальчик Лёша. Он был немного старше и часто рассказывал ей сказки.

Лена теперь не смеялась. И не плакала. А только слушала. И вот однажды…

В дверь постучались. Было совсем темно. Лёшина мама вышла в коридор, прислушалась.

- Кто там? - спросила она.

- Свои. Откройте.

Мама отодвинула щеколду и впустила соседку, тётю Наташу. Вместе они вошли в комнату. Тётя Наташа поставила чёрную сумку на стул, развязала платок и вдруг заплакала.

- Ты что?!-спросила Лёшина мама.- Что?!

- Ой! Ой! Что они натворили! - всхлипнула тётя Наташа.- Я ведь только из Забелин. К себе ещё не заходила. Вижу, свет у вас… Ой!- и вытерла рукой глаза.

Мама прикрутила фитиль керосиновой лампы. Теперь огонёк едва поднимался, точно маленький светлячок, готовый спрятаться или улететь.

- Они выгнали весь народ из Забелин и погнали автоматами за овсяное поле, к оврагу,- и детей, и стариков, и всех.- Тётя Наташа опять всхлипнула.

Лена помнила Забелины - это ближайшая к городку деревня. Она там не раз бывала и овсяное поле знает, и овраг…

- А потом велели мужикам забелинским выйти,- рассказывала тётя Наташа.- По списку выкликали и спрашивали, которые из Забелин в партизаны ушли… А потом согнали мужиков в середину, и шестеро фашистов с резиновыми палками…

- Били! - вскрикнула мама.

- Ой, били! А командовал всем Казимирыч. Женщины кричат, плачут, дети ревут, а он только командует: «Добже!»

- Звери! Звери! - заплакала Лёшина мама.

- Как обтишалось, я и побежала в город,- сказала тётя Наташа. Она вытащила из сумки хлеб и два куска сала. Положила на стол, оглянулась на занавеску с птицами: - Я вам оставлю. Вы уж возьмите.

И пошла. У двери тётя Наташа остановилась, зашептала:

- Люди болтают, будто ты дочку архитектора куда-то вела. Эх! Даже детей не жалеют, ироды! Казимирыч-то у них какой-то начальник! Говорят, новую облаву хочет в городе сделать.

Лёшина мама заперла за тётей Наташей дверь. Потом заглянула к Лене за занавеску:

- Ты не спишь, Леночка?

- Нет,- тихо ответила Лена.- Я всё слышала.

Мама села на краешек сундука и позвала Лёшу:

- Давайте, ребятки, подумаем, как теперь быть. Леночке надо получше спрятаться. В доме оставаться опасно.

Весь следующий день ни Лёша, ни его мама, ни Лена не вспоминали о вчерашнем.

Лёша, как всегда, сидел на скамеечке, рядом с сундуком. А Лена смотрела на красных птиц и красные цветы на занавеске.

- Хочешь, я тебе расскажу одну историю? - спросил Лёша.

- Расскажи.

- Только это тайна.

- Хорошо,- кивнула Лена.

- Ну, слушай. Это было давно. Шёл я по берегу реки и кидал в воду камушки. Вдруг из воды выплыл зелёный крокодил.

- Крокодил? - переспросила Лена.

- Да, крокодил. А в зубах он держал что-то белое, круглое. Я бросил в него камнем. Крокодил испугался и опять нырнул. Но ещё раньше из его огромного рта выкатилось это белое на песок. Я подбежал и увидел на песке яйцо. И там кто-то копошился, будто прыгал. Я стукнул по яйцу, и вдруг из яйца вышла ты, только совсем маленькая.

- Я?

- Да. Это была ты, Лена. Вот как я тебя нашёл. Я тогда тоже был маленький, и я сделал маленький кораблик, и мы поплыли в город. Приплыли тёмной ночью. Я спрятал свой кораблик, и мы побежали. И никто не знал, куда мы побежали…

Лёшина мама подошла к занавеске, чуть отдёрнула её и сказала:

- Ну, ребятки, пора собираться.

- Уже?-спросил Лёша.

- Конечно. Видишь, темнеет.

Лена слезла с сундука и осторожно шагнула за занавеску.

Комната ей показалась огромной. Середину комнаты занимал обеденный стол с зелёной клеёнкой. Слева были два окна. У стенки между окнами, прямо на полу, стоял цветок в горшке - большой, как дерево, с твёрдыми длинными листьями. И Лена подумала, что, если бы она правда была маленькой, как рассказывал Лёша, то она могла бы спрятаться за таким цветком и сделать себе из листьев домик.

- Не бойся,- подбодрила её Лёшина мама,- всё будет хорошо. Никто нас не увидит.

Лена улыбнулась Лёшиной маме. А мама помогла Лене влезть в старое Лёшино пальто. Пальто было велико ей-только кончики пальцев высовывались из рукавов. А на голову Лене мама надела Лёшину кепку.

- Ну, вот ты какая смешная,- сказала она.

- Ничего,- сказала Лена.- Пускай. Так лучше.

- Да, так тебя не узнают.

Лена посмотрела на занавеску. И красные цветы и красные птицы в последний раз кивнули ей. И Лена тоже им кивнула.

Она прошла вслед за мамой и Лёшей в коридор. На скамейке в коридоре стоял таз для умывания. Лена остановилась: под скамейкой было темно, и она могла бы спрятаться там, если вдруг придут фашисты.

- Идём,- позвала Лёшина мама. Она взяла Лену за руку.

На улице было пустынно. Лёша шёл чуть впереди.

«Каждую ночь немцы устраивают облавы»,- вспомнил он слова мамы. Лена будет теперь скрываться в салотопке. А потом мама приведёт туда партизан, и партизаны возьмут Лену к себе.

Они быстро перешли на другую сторону улицы и стали спускаться вдоль забора в овраг. На дне оврага Лена несколько раз падала, запутавшись в длинном пальто. И молча поднималась.

Показался каменный сарай. Раньше в нём хранили зерно, а теперь он стоял пустой, без дверей, с разбитыми окнами.

Они обогнули сарай и вышли в поле. Над лесом поднялась луна. Мама ещё больше заспешила, она почти тащила Лену. А Лёша теперь шёл сзади. Дома за оврагом были чёрные, мёртвые. И только с другого конца города доносилась музыка. Дикие, несуразные слова песни летали над притаившимся городом. Это в Доме культуры железнодорожника веселились фашисты.

В лесу мама разрешила Лене и Лёше немножко передохнуть. Они молча сидели на поваленной берёзе. При свете луны деревья казались огромными. Лёша думал: эх, найти бы ему свой маленький кораблик. Тогда бы они сели с Леной на кораблик и уплыли далеко-далеко…

Мама встала. Лёша с Леной тоже поднялись и пошли за ней.

Около часа они шли по узкой тропинке, которая привела их к ручью. Потом спустились вниз по ручью, пока на полянке не открылся старый разрушенный дом, прозванный в городе салотопкой. Никто уже не помнил, когда топили в этом доме сало,- окна дома были забиты досками, а на крыше росла трава.

Мама толкнула дверь. Сквозь щели между досками, закрывавшими окно, проникал лунный свет.

В доме было чисто: кто-то убрал, подмёл. А у дальней от окна стенки, рядом с развалившейся печью, лежал матрац, набитый сеном, и подушка.

- Ты будешь спать здесь,- сказала мама и показала Лене на матрац.- А если услышишь, что кто-го идёт, вот тут, за печкой, подвал. Брось туда матрац и подушку. И сама прыгай. Там неглубоко.

- И я,- сказал Лёша.- Я тоже здесь останусь.

- Нет, ты пойдёшь со мной,- ответила мама и повторила: - Ты пойдёшь со мной. Ведь мы уже всё решили.

- Ты иди,- сказала Лена. Она отпустила руку Лёшиной мамы. Подошла и погладила сухую траву, закрывавшую кирпичи.

- Милая девочка…- Женщина обняла Лену.

- Мам, я останусь,- сказал Лёша.

- Нет,- покачала головой мама.- Фашисты с полицаями могут нагрянуть к нам в дом. Что я скажу? Где ты?

- Лёш, ты иди,- сказала Лена. - Я не боюсь. Я в лесу никого не боюсь. Я… буду тебя завтра ждать. До свидания!

Когда они шли назад вдоль ручья, Лёша несколько раз оглянулся. Дом казался таким же мёртвым, как и раньше. На крыше светилась трава. И было видно, как ветерок раскачивал эту светлую траву.

Утром Лёша быстро оделся. В кармане пальто нащупал свёрток, завёрнутый в кусок клеёнки.

- Это я вам с Леной хлеб с салом завернула,- сказала мама. И прошептала: - Будь осторожней. Поглядывай.

Вместе с ветром налетел дождик; застучал по крыше, по стеклу.

- Подожди немного,- сказала мама.- Пройдёт дождик, тогда пойдёшь. Хочешь, я тебе завтракать соберу?

- Нет, мама, я воды попил, я побегу.- И Лёша выбежал на улицу.

А там дождик быстро нащупал мальчика и уже не отпускал, пока тот перебегал через улицу, спускался в овраг, шёл по тропинке. Шапка и пальто у Лёши стали мокрыми, а он всё держал руку в кармане. Радовался: хлеб в клеёнке не промокнет.

По скользкой глинистой тропке, потом по мокрой траве Лёша выбрался из оврага, обогнул сарай и вышел в поле. Дождик вдруг затих. Раздуло ветром тучи, выглянуло солнышко. И стало очень тихо, очень спокойно. Будто не было никакой войны.

Лёша шагал светлым полем и около дороги видел много синих васильков. А в лесу Лёше повезло: он нашёл белый гриб. Большой и не трухлявый. Рядом с грибом лежала еловая шишка, очень крепкая, умытая, совсем зелёная. Лёша сорвал гриб и поднял шишку.

«Лене покажу»,- подумал он. И сразу же вспомнил, как тётя Наташа плакала, как мама страшно кричала: «Звери! Звери!»

Фашисты были рядом, а Лена совсем одна всю ночь.

Лёша побежал. Теперь лес не казался ему таким тихим. То ли ветер шумел, а может, разговаривали фашисты, притаившиеся в кустах?

Около ручья, когда уже была видна салотопка, Лёша поскользнулся, упал. Гриб в его руке сломался, а шишка потерялась. Лёша стал шарить в траве и совсем промок, потому что ползал на коленках. Зато нашёл шишку и обрадовался.

Лёша положил её в карман и пошёл к салотопке. Он представлял, как крикнет: «Не бойся, Лена! Это я…»

А когда открыл дверь, в комнате было темно, со света ничего нельзя было различить. Он тихонько позвал:

- Лен! Это я.

Никто не ответил.

- Лен! - громче позвал Лёша. - Не бойся, это я!

Опять никто не ответил.

Лёша прошёл по скрипучему полу. Матраца у стены не было.

- Лен! Лена!

Он обошёл печку, сунул руку в тёмный закут, и рука коснулась мокрых брёвен…

- Лена! - прошептал он.- Лен!..

Лёша выбежал на порог, оглянулся и вдруг увидел Лену. Она шла вдоль ручья и несла консервную банку.

- Ты чего?! - крикнул Лёша.- Ты зачем убежала?

Лена подошла, протянула жестяную банку. В ней плавали чёрные мальки.

- Зачем тебе? - спросил Лёша.

- Это я на обед наловила.

- Глупая. А если б солдаты пришли, они тебя бы увидели.

- Я ждала-ждала тебя и думаю: пойду посмотрю, может, ты уже идёшь? Я посмотрела, а там ручеёк… Ты меня не ругай, здесь правда очень тихо. Я даже пела мышкину песню.

- Какую песню? Мишкину?

- Да нет,- засмеялась Лена,- мышкину. Я ночью проснулась, смотрю, на полу сидят две мышки, пищат, песенку поют.

- И ты не испугалась?

- Ну чего бояться? Это же мышки. Они для меня пели.

- А что пели мышки?

- А что пели мышки? «Цу-цу! Цу-цу! Мы слышим! Мы слышим! По лесу ходят партизаны. Мы видим! Мы видим! Они несут большие ружья. Цу-цу! Цу-цуI»

- Цу-цу! Цу-цу! - засмеялся Лёша.

И Лена улыбнулась.

- Может, сегодня за тобой придут партизаны,- прошептал Лёша.- Мы подождём здесь до вечера, а вечером мама их приведёт.

- Лёш, давай играть,- сказала Лена.

- Сначала поедим. Вот.- Лёша вытащил из кармана кулёк, развернул клеёнку: там были хлеб и сало.

- Ой, как я хочу есть! - вскрикнула Лена.

И они вошли в дом.

- Давай, Лёш, играть в зиму. Скоро будет зима.

- Ну, ещё не скоро.

- Нет, скоро!

- Вот ты какая! - засмеялся Лёша.- Раньше молчала, а теперь споришь.

- Но ведь правда скоро будет зима. А я хочу и зимой здесь жить. Ты знаешь, как меня мама называет?

- Как?

- Белочка. И я хочу жить 8 лесу. Ведь этот дом никому не нужен. Лёш, можно, я здесь буду жить?

- Ещё до зимы всех фашистов перебьют. И ты будешь опять дома. За тобой папа с мамой приедут… Ты что, Лен? Ты плачешь?

- Я маму вспомнила. Знаешь, раз зимой мы с мамой пошли к пруду посмотреть на папиных львов. На них много снега насыпало, и на маленького и на большого. А потом я стала ходить по пруду, и там внизу всё трещало. А мама сказала: не ходи туда… Лёша, а фашисты увезут львов?

- Как же они их увезут?

- Посадят на машину и увезут.

- Ха! Ты ничего не знаешь? Слушай, я тебе расскажу. Эти львы уже спрятались.

- Как - спрятались?

- А так. Я ведь их давно знаю. И они теперь… Слушай. Очень давно, когда я был маленький, такой маленький, как ты,- нет, ещё меньше,- я шёл по тропинке. Я шёл по тропинке, а кругом были лес и темнота. Я вышел из лесу и вдруг увидел львов. Ты знаешь, когда темнеет, из лесу выходят львы. И я сразу увидел моих двух львов.

- Разве они твои?

- Конечно, мои. Ведь я их первый увидел. Львы подскочили ко мне. И тот, большой, сказал: «Давай с тобой играть, мальчик!»

- Лёш, а ты не испугался?

- Конечно, не испугался. Я бросил им мяч. И мы вместе стали играть. А потом я их позвал к себе в город. Но они очень боялись. Они боялись машин. Я гладил их лохматые головы, чтоб они меньше боялись. И мы шли по улице. И всё время прижимались к стенке, чтоб никто нас не видел. Потому что львам нельзя ходить по улицам. Я сказал, чтоб они лезли через дыру в парк. А дырка маленькая-им не пролезть. И тогда я перебросил мячик через стенку. Львы прыгнули за ним, а я пролез через дыру. И мы побежали к пруду.

Там нам повстречался человек в зелёной шляпе, с палочкой.

- Это мой папа, да? У него ведь тоже была зелёная шляпа.

- Да, это был твой папа. Он сказал: «Какие красивые львы!» А я сказал ему: «Они умеют играть в мячик». И твой папа долго смотрел, как львы играли в мячик. «Пускай они навсегда останутся в нашем городе!» - проговорил твой папа и взмахнул палочкой. В это время большой лев поднял лапу, а маленький потянулся за мячиком… Твой папа что-то прошептал, и львы сразу замерли, окаменели.

- И мячик стал каменным? - спросила Лена.

- Да. И мячик тоже.

- А ты, Лёш, сказал, что теперь львы спрятались?

- Тише! - Лёша оглянулся.- Когда в нашем городе немцы стали устраивать облавы, я подумал: надо спасти львов. Однажды ночью я вышел на улицу. Было совсем темно. Я пробрался в парк и побежал к пруду. Львы ещё там стояли. Я подошёл совсем близко и прошептал: «Оживайте! В городе немцы!»-«Отвернись, мальчик!»- прорычал большой лев. Я отвернулся и посмотрел в пруд. И в пруду было видно, как большой лев встряхнулся, грива у него поднялась. Он потянулся и уронил мячик, и мячик опять стал резиновым. Я схватил его, крикнул: «Бежим!» - и мы побежали. Маленький лев очень боялся. Тогда я сказал: «Львы, закройте глаза и не оглядывайтесь!» И они закрыли глаза. А когда открыли, мы были уже в лесу.

- Лёш, а ведь я знала, что они живые,- сказала Лена.- Ведь они тоже со мной разговаривали. И каждое утро здоровались. А зимой, когда шёл снег, им было холодно и они грели друг дружку. А знаешь, Лёш, зачем большой лапу поднял? Знаешь зачем? Чтоб на маленького меньше снега насыпалось. Он жалеет маленького. Верно, Лёш?

- Да, Лен. Верно.

- Лёш, ты чего?

- Я немножко посплю.

- Хочешь, я матрац достану? Я в подпол его спрятала.

- Не надо.- Лёша лёг на пол, головой к печке.

Лена накрыла его своим пальто. А сама села рядом.

Она сидела тихо. И ей было слышно, как жучок точил дерево и как муха откуда-то прилетела из темноты и стукнулась в стекло. Зажужжала недовольно. А когда муха переставала жужжать, было слышно, как ветер укачивал деревья в лесу. Муха ещё полетала, полетала и опять стукнулась. И опять поползла по стеклу.

А Лена вспомнила свой дом. И как мама готовила варенье из клубники. И как папа пугал Лену, будто он медведь, а Лена дочка медведя, и они теперь всегда будут жить в лесу, в маленьком домике. Лена не боялась. Она хотела жить в лесу.

В день рождения Лены папа принёс огромную банку с мёдом. И сказал, что эту банку подарили Лене настоящие медведи.

Потом мама принесла пирог с вареньем. Все сели за стол. Папа велел погасить огни, оставить только одну маленькую лампочку. Будто они правда в лесу. Лена обрадовалась, захлопала в ладоши и ничего не захотела есть, кроме мёда. Она тогда вся умазалась. И мама повела её в кухню мыть лицо. А Лена не хотела, она размахивала руками, будто лапами. И рычала. А бабушка, которая приехала на Ленин день рождения из Даугелишек, очень пугалась…

Проснулся Лёша. Он откинул пальто и сел:

- Ты чего ж меня не разбудила? Я ведь маме обещал тебя охранять.

- А тут никого не было,- сказала Лена.- Только муха в стекло стукалась.

Они посидели, послушали. Муха куда-то улетела. По крыше стучал дождик, и с потолка капало.

- Давай сделаем из кирпичей домик,- предложил Лёша.

- Давай,- обрадовалась Лена.

Они стали складывать из кирпичей домик. Это было очень трудно - кирпичи ломались.

Домик получился маленький. Лена заглянула в него и крикнула:

- А теперь я тебя приглашаю в гости. Будто у меня день рождения.

- Ладно,- сказал Лёша.

- А что ты мне подаришь? - спросила Лена.

- Не знаю.

- Подари мне что-нибудь хорошее. Вот моя бабушка из Даугелишек подарила мне голубое платье. А ты что мне подаришь?

- Не знаю. Что-нибудь подарю.

- Лёш, а как ты поедешь за подарком? Расскажи. Только поезжай далеко-далеко. Ладно?

- Когда моя мама ушла,- начал Лёша,- я сделал тележку из спичечного коробка. Потом поймал кузнечика и запряг его, как лошадку. Я сел в коробок, кузнечик прыгнул, и тележка поехала. А в поле на тропинке мы встретили тебя. Я сказал: «Лена, садись, поедем вместе в лес». Потому что я хотел поехать в лес за подарком. Ты села в тележку, и кузнечик опять поскакал.

Долго мы так ехали. Вдруг впереди показалась белая гора. А из белой горы вышел огромный белый медведь. Он замахал лапами, и сразу стало холодно. Кузнечик наш тише поскакал.

Ты очень испугалась и сказала: «Давай, Лёш, повернём назад».

А я сказал: «Нет, Лена, мы едем к медведю за подарком».

Наша тележка всё ближе и ближе подъезжала к горе. Тут посыпал белый снег, и стало ещё холоднее.

Медведь увидел нас и сказал: «А, приехали! Ну, заходите, гости дорогие».

А сам подошёл к горе и говорит: «Гора! Гора! Открой ворота!»

Заскрипели засовы, открылись ворота. Вошёл медведь в гору. А в горе у него комната. Посреди комнаты стоит стол. А на столе картошка, каша и целая миска сала. И ещё пирог с вареньем.

Захотела ты откусить кусочек пирога, а я сказал: «Подожди, Лена. Смотри, кто за столом сидит».

За столом сидел большой селезень. А во рту он держал маленькую зелёную шишку.

Тогда я сказал тебе: «Давай ему споём. Смотри, какой он красивый!»

И я тихонечко запел:

Тут селезень посмотрел на меня, кинул мне шишку и головой закивал: садитесь, мол, за стол.

Мы сели за стол вместе с селезнем и медведем, стали пить и есть. Медведь нам налил по большой чашке мёда, пододвинул тарелку с картошкой, да кашу, да сало. А когда мы напились да наелись, медведь спрашивает: «Ну как, ребятки, понравился подарок?»

- Какой подарок?- спросила вдруг Лена.- Ты же ничего, Лёш, не говорил про подарок.

- Да вот он,- засмеялся Лёша и протянул руку.

На ладони у него лежала маленькая зелёная шишка.

- Это тебе, Лена, подарок. На день рождения. От селезня, от медведя и от меня.

- Ой, спасибо!-сказала Лена. Она взяла шишку и вдруг заплакала.

Лена прижалась спиной к печке, закрыла лицо руками и неслышно плакала. Может, потому неслышно, что шумел дождь. С дырявого потолка теперь текли ручьи, разливались по полу лужами.

- Ты чего? - говорил Лёша.- Не плачь.

А Лена плакала.

- Скоро мама за нами придёт,- уговаривал Лёша.- Ты думаешь, она дождика испугается?

- Не-е-ет.

- А ты дождика не боишься?

- Не-е-ет.

- Не боишься - тогда пойдём поиграем на улице.

- Пойдё-ом.- Лена вытерла кулаком лицо.

Они вышли на порог.

- Ух ты, дождь дождём, поливай ковшом!-запел Лёша.

Дождь хлестал по веткам деревьев, по крыше, по траве. И было нестрашно: дождь, как стенка, отгораживал их от людей, от леса.

Потом налетел ветер, зашумели деревья. Дождик стал потише.

- Идём, Лен,- позвал Лёша.- Не бойся, немцев нет. Они в дождь не ходят.

- Я не боюсь,- сказала Лена. И прямо с подгнившего, чёрного порога прыгнула на мокрую траву, рядом с лужей.

- Дождик, дождик, пуще!-запел Лёша. И тоже прыгнул.

- Не надо пуще! Не надо! Я мокрая! - закричала Лена.

Дождик будто послушался Лену. Совсем перестал. В тучах над деревьями показалось солнышко.

- Смотри, Лен,- показал Лёша на лужу,- какой там наш дом смешной. Смотри, он весь дрожит. Это от ветра… А вон прыгает солнце. Только оно прыгает не от ветра, верно?

- От чего же?-спросила Лена.

- Не знаю. Просто так. Го-го-го, солнце!- закричал Лёша.- Гляди-ка, а вон деревья прыгают на голове.- И он снова закричал:- Ге-ге-ге, деревья! Не свалитесь на облака!..

Лена засмеялась.

- Лена,- сказал Лёша,- давай в облака играть.

- Давай. А как это - в облака?

- А так. Большое облако будет твоё, а вон то, маленькое, моё. И будем задумывать желания. Если твоё облако обгонит - значит, исполнится твоё желание. А если моё обгонит - значит, исполнится моё… Го-го! Облака, летите быстрее! - закричал Лёша.- Ну, ещё быстрее!

- Быстрее! Быстрее!-шептала Лена.

- Смотри, Лена, твоё облако обгоняет!- закричал Лёша.- Ну, говори своё желание.

- Я хочу,- прошептала Лена,- я хочу очутиться дома. Чтоб опять там были папа, мама и Сеня.- И Лена снова заплакала.

- Не плачь, Лен! Скоро фашистов прогонят. И приедут за тобой папа с мамой. Не плачь!.. Гляди, ты плачешь, а слёзы падают прямо в небо.

- Ничего не падают.

- Нет, падают. Ты плачь, плачь и увидишь.

- Вот ещё. Мне больше не хочется.

- Лен, давай с тобой стукнемся лбами. Хочешь?

- Зачем?

- Просто так.

- Давай, только тихонечко.

- Гляди, Лен, там тоже мальчик и девочка стукнулись лбами. А теперь, гляди, я наступлю на дом.

- А я на солнце,- сказала Лена.

- Смотри, Лен, солнце испугалось. Сморщилось. Стало старенькое-старенькое, как старушка дряхлая… «Кхе-кхе, не балуйтесь, детки! А то промочите свои ножки!»

- Лёш, а ты промочил ноги?

- Да.

- И я тоже,- засмеялась Лена.- Теперь мы всё равно мокрые. Давай пошагаем прямо по луже.

- Не по луже, а по небу,- сказал Лёша и шагнул в лужу.- Мы шагаем через дома! - запел Лёша.

- Мы шагаем через облака! - подхватила Лена и тоже пошагала.

- Через горы,- пел Лёша,- через реки. Мы шагаем, человеки!

- Ой, смотри! - тихо сказала Лена.

Лёша поднял голову. Он увидел солдат. Они вышли из леса и спускались к ручью. Лёша смотрел на солдат. И как-то не сразу понял, что это приближались фашисты.

Лёша оглянулся: Лены рядом не было.

Солдаты шли колонной, а впереди маленький, в плаще. И ручей их не задержал. Они сапожищами по ручью. И каски их немецкие сверкали на солнце…

Хэк! Хэк! Хэк! - топали сапожищи.

Лёша весь сжался и зашептал:

- Проходите мимо… Проходите мимо… Дорожка, дорожка, кривая дорожка, уведи их в лес, подальше в лес, сама знаешь куда…

Тот, в плаще, остановился. Все тоже остановились, и он сказал незвучным таким голосом, показывая на салотопку:

- Гебен зи ахт! Айн зеер фердэхтигес хауз! (Ну-ка, посмотрите! Очень подозрительный дом!)

Двое солдат отделились от колонны и направились к дому. Дёрнули за дверь - вошли.

Лёша закрыл глаза, зашептал:

- Ой, мамочка! Я всегда буду тебя слушаться. Только чтоб они не нашли… Чтоб они не нашли…

Скоро солдаты вышли. Один держал в руке Ленину банку из-под консервов. В ней ещё плавали чёрные мальки. Солдат показал начальнику свою находку:

- Зо айне англербойте. Дас клайнфи гибт кайнен мист. (Вот и весь улов. Такой мелочью нас не прокормишь.)

- Это моя! - закричал Лёша.- Моя банка!

Солдат подбил банку ногой, и она полетела в ручей.

- Ласс ди фихер эрст гроссверден. (Пусть эта скотинка сперва вырастет.)

Солдаты засмеялись. А начальник спросил:

- Хает ду да кайнен Ройхераал гефунден? (Ты там копчёного угря не нашёл?)

- Найн… Унд кайне партизанен. (Нет… И партизан тоже нет.)

Вдруг начальник, повернувшись к Лёше, спросил по-русски:

- Ты кого-нибудь здесь видел, мальчик?

Лёша поднял голову: зелёные глаза фашиста смотрели в упор. «Да они совсем волчьи»,- подумал Лёша.

- Нет, никого здесь не было,- прошептал он.

- Добже! -сказал начальник.- А если ты соврал, я тебя палочкой… палочкой.- И начальник взмахнул рукой, показывая, как он это будет делать.

«…Резиновыми палками по людям. Овсяное поле в Забелинах,- вспомнил Лёша,- и крик мамы: «Звери! Звери!»

- Шеф, бальд вирд эс дункель зайн (шеф, скоро станет темно),- сказал солдат.

- Лос геен вир маль вайтер! (Давай пойдём-ка быстрее, быстрее!)- скомандовал начальник.

И солдаты опять затопали. Хэк! Хэк!..

А Лёша стоял и смотрел им вслед.

- Хочешь, я расскажу тебе сказку?

- Не надо, Лёш, а то немцы услышат.

- Ты хоть из подвала вылези.

- Нет, я буду жить в подвале,- сказала Лена.

- Вылезай, мы больше не будем разговаривать. Мы будем сидеть очень тихо, а если что - сразу спрячемся.

Лёша помог Лене выбраться из подвала. И они сидели, прижавшись к печке, очень долго. И молчали.

Лёша задремал. Во сне ему показалось, что его зовёт мама.

- Лёша!-тихо звала она.- Где вы?

Он открыл глаза - и правда, в дверях стояла мама.

- Мы здесь,- прошептал Лёша.

- Они здесь,- сказала мама кому-то в темноту и вошла в дом.

Вместе с ней вошёл кто-то большой, тяжёлый, потому что сильно заскрипели половицы.

- Где Лена? - спросила мама.-За ней пришли.

Тот, кто пришёл, зажёг спичку, и Лёша на секунду увидел его лицо, широкое, усатое.

- Вот где заховались,- сказал человек.

Лена встала.

- Собирайтесь быстрее,- сказала мама.- Мы не могли раньше прийти: немцы устроили облаву.

Человек зажёг ещё спичку:

- Ну, пошли.

Лена шарила рукой по полу.

- Чего ты?-спросила Лёшина мама.

- Я шишку потеряла.

- Шишку? - засмеялся человек.- Ну, этого добра у нас в лесу много. Ты разве белка?

- Да,- сказала Лена.- Это подарок… На день рождения.- Лена тихо всхлипнула.

- Идёмте! - заторопила Лёшина мама. Она обняла Лену, зашептала:- Не плачь, моя девочка, не плачь. Тебе будет хорошо у партизан.

Все вышли из дому и спустились с пригорка к ручью. Здесь Лёша и мама простились с Леной. Мама ещё раз обняла Лену, поцеловала:

- Мы с тобой ещё увидимся, моя девочка.

- Будьте здоровы,- сказал человек. Он взял Лену за руку, и они пошли по мостку через ручей.

Скоро их не стало видно.

Лёша оглянулся. На поляне стоял совсем чёрный дом. А на крыше дома светилась трава.

Почти всю ночь лил дождь. Не перестал он и к утру. Лёша сидел у себя дома, на сундуке. Занавеска с красными цветами и красными птицами была отдёрнута. Лёша глядел на окно. Дождь хлестал по стёклам, и казалось, что так было всегда и дождь никогда не перестанет.

Лёша встал, подошёл к окну, открыл форточку.

В комнату влетел мокрый листок. Лёша подумал: вот если бы подул сильный ветер, такой сильный, что сразу бы облетели все листья на деревьях. И это был бы не простой, а добрый ветер. И он бы помог нашим прогнать фашистов.

Вошла мама, спросила:

- Ты что делаешь, Лёша? Ты зачем открыл форточку?

- Я хочу впустить ветер.

- Зачем?

- Это добрый ветер. Он помогает нашим самолётам, и они быстрее прилетят и разбомбят фашистов. И тогда опять к нам придёт Лена.

- Да,- вздохнула мама.- Я и сама всё время думаю о Лене.

- Мам, а знаешь, как Лену зовут?

- Как?

- Белочка. И она хочет жить в лесу. Она к нам больше никогда не придёт?

- Да нет, мы её скоро увидим! Ах ты мой сказочник! Как ты вырос за эти дни, мой сынок.

- А хочешь, мам,- крикнул Лёша,- я сразу стану большой-большой, в одну минуту?

- Нет, сынок,- сказала мама,- не надо. Я могу подождать.- И она посмотрела в окно.

А там за окном, в ветках клёна, срывая листья, шумел ветер, добрый ветер.

Добрый ветер, добрый ветер Лист сорвал с кленовой ветки И оставил на земле, И оставил на земле. Лист в кораблик превратился, В даль далёкую пустился Я на этом корабле, Я на этом корабле. Мы моря переплывали, Мы и в прошлом побывали. Шли при свете и во тьме, Шли при сеете и во тьме.

И была со мною сказка,

Да, плыла со мною сказка Пассажиром на корме,

Пассажиром на корме.

…С тех пор прошло много, много лет.

Теперь Лёша и Лена стали большими, а я всё помню эту историю, время, и те сказки.

Вот и вы их узнали.