Хорошо ли быть Ритом?

Признаться, над этим вопросом я задумался едва ли не раньше, чем начал ходить. С самых малых лет нам с братом внушали, что быть Ритом — почти то же, что творцом, и даже почетнее. Виктор, потакая своей гордыне, рассказывал о подвигах великого прародителя Эрика, не забывая каждый раз напоминать, что Рика назвали именно в честь него. И он, как старший наследник, просто-таки обязан продолжить славную традицию: приумножать богатства нашего рода и уважение к оному. После этих слов меня награждали холодным взглядом, цедя, что в семье не без урода. Брат смеялся и старался больнее ткнуть в бок, а Виктор делал вид, что не замечает этого. Потом прибегала нянюшка, охала, ахала, уводила меня в комнаты, дабы залечить синяки и ссадины, пока госпожа Рит не заметила.

Мама очень расстраивалась, но сделать ничего не могла.

Так что первые лет десять своей жизни я пребывал в святой уверенности, что может, для кого-то быть Ритом — почетно, но только не для младшего, непохожего на отца паренька (чье отношение к славному роду весьма спорно).

Потом понял, что хоть дома я и был нелюбимым ребенком, то стоило выехать за пределы герцогства туда, где о внутренних делах моей семьи никто не знал, древняя фамилия оказывала на людей волшебное действие. Достаточно было представиться Ритом и предъявить перстень, как любые двери оказывались открытыми, а окружающие стремились подружиться со мной. Впрочем, я очень быстро (гораздо быстрее брата!) смекнул, что врагов у нашего рода куда больше почитателей.

Когда же я занял герцогское место, то решил: Рит — в первую очередь тяжелая, зачастую неблагодарная работа. Основатель Эрик поставил свой род так, будто именно от него зависело благополучие империи, и на протяжении многих лет убежденность людей лишь крепла: если у Ритов все спокойно, значит, Лирии не о чем тревожиться. Поэтому последние годы я редко задумывался о том, чья же кровь течет в моих жилах. И часто, говоря «такие уж мы, Риты», «исключительно ритовское упрямство» — я подразумевал не предыдущие поколения блистательных аристократов, а нас с дочкой и братом. Точнее, Юльтиниэль, вошедшая в род императора, стала чем-то вроде символа: «Как Рита не назови, суть не изменится» — слышался шепоток в столичном дворце.

Вокруг почти не оставалось людей, знающих правду, к тому же, собираясь вместе, мы находили более интересные темы для бесед, и как-то незаметно в памяти стали сглаживаться минувшие тревоги и обиды. Пока появившаяся в моем поместье Пресветлая мать — творец нашего мира, не напомнила: прошлое всегда найдет лазейку, чтобы ударить в спину именно тогда, когда меньше всего этого ожидаешь.

— Оррен!

— Ваша светлость!

Портной вздрогнул, дернулся и вместо ткани, собранной аккуратными складками, уколол меня. Смешно охнув, он тут же отскочил в сторону. Будто решил, что разъяренный герцог то ли кинется его душить, то ли попросту развалится на части. Я поморщился — не от боли, а от того, что рекордные три дня без скандалов в замке подошли к концу. Выждав для спокойствия несколько секунд, портной снова приблизился.

— Простите, милорд… — промямлил сутулый мужчина, пытаясь выдернуть булавку обратно.

Когда мы последний раз навещали Эттов, меня усовестила Элизабет. Графиня с порога вместо приветствий оповестила, что скоро мои слуги умрут от стыда за своего господина, одетого в какие-то обноски. Затем обеспокоилась, не закончились ли у Ритов деньги — вдруг ее любезному другу Оррену просто не хватает средств на приличный камзол? И решающим ударом Лиз поинтересовалась у Альги, не собирается ли та использоваться меня в качестве пугала на герцогских полях.

Альга (предательница!), смерив меня оценивающим взглядом, пообещала подумать.

Пришлось по возвращении домой выписывать из столицы портного, дабы освежить гардероб. Взять в толк, чего дамам во мне не нравилось, я никак не мог, поэтому решил идти путем наименьшего сопротивления: стоически перенести все примерки, а потом свалить кучу нового барахла в дальнем углу и забыть. По крайней мере, до следующей поездки к Элизабет.

— Все в порядке, продолжайте.

Когда в комнату ворвались Альга и Матвевна, похоже, звавшие меня еще с конца коридора, портной уже заканчивал возиться с левым рукавом: новая столичная мода, заимствованная с соседнего материка, прибавляла проблем не только неудачникам, пытавшимся ей следовать, но и мастерам швейных дел.

— Оррен! — возмутилась Альга, будто предполагалось, что я обязан немедля сорваться с места, чтобы защищать ее. Нет, конечно, в определенных ситуациях это было бы так, но в замке скорее следовало защищать остальных от Альги.

— Спасибо, я еще помню, как меня зовут, — вежливо откликнулся с небольшого возвышения, на которое меня подобно статуе поставил портной и велел не шевелиться.

— Я хочу переделать комнату! — заявила жена с таким видом, будто я клялся костьми лечь перед входом и не дать Альге исполнить самую-самую заветную мечту.

— Но это же комната леди Лареллин! — воскликнула старая нянечка.

Казалось, что если где-то время и продолжает свой бег, то точно не рядом с ней. Уже я успел превратиться из нескладного подростка во взрослого мужа и обзавестись сединой в волосах, а Матвевна какой бойкой старушкой была, такой и оставалась. Не прибавлялось морщин на широком полном лице, не слабело зрение, руки настоящей мастерицы не дрожали, вышивая на платьях служанок дивные узоры во стократ лучше столичных. Конечно, нянечка жаловалась, что и ноги уже не те, и в сон все чаще клонит, но собираться к Алив в чертоги не желала, говоря, что с удовольствием понянчится еще с несколькими поколениями Ритов, если таковые появятся.

— Думаете, она не одобрит новый цвет стен и вернется, чтобы поскандалить? — иронично хмыкнула Альга, наблюдая, как Матвевна хватается за сердце от такой наглости: столь бесцеремонно говорить о почившей эльфийской княжне!

Ну как почившей? Весьма условно, надо сказать. Юльтиниэль с Хель на пару тогда знатный спектакль устроили. Я, когда, наконец, узнал правду, захотел обеих придушить за такую «потрясающую» подставу. Альга также была в курсе. Но остальные-то ни о чем не догадывались!

А если честно, после тех событий, поставивших многое с ног на голову, я задумался: сколько еще тайн и сюрпризов хранит в себе прошлое? Не можем же мы с Юльтиниэль оказаться такими уникальными, чтобы вокруг нас целый мир крутился с двумя творцами в придачу? Нет, должно было быть нечто, закопанное настолько глубоко, что без определенных подсказок не догадаешься, где искать надо. И будущее тоже теперь представлялось несколько другим. Будто бы в любой момент могла открыться потайная дверца, чтобы кто-то могущественный, потянув за ниточки, направил наши пути в нужную для себя сторону. Мне всегда по наивности казалось, что будущее происходит только тогда, когда мы уже сделали шаг и результат известен. Но получалось, что каждую секунду, независимо от решений и намерений, Время плело гигантскую паутину вероятностей, и где-то вдали все давно уже свершилось и прошло.

Отвлекшись на мысли, я едва не пропустил разгорающийся скандал.

— Пока я жива — в покои леди Лареллин не ступит нога безродной нахалки! — настаивала нянечка.

— Матвевна, не забывайся, пожалуйста, — попросил я. — Не «безродной нахалки», а ее светлости герцогини Рит. Твоей, между прочим, госпожи. Альга, ты можешь делать с комнатой все, что заблагорассудиться. Главное, чтобы при этом не пострадало поместье.

Нянечка поклонилась и, пряча взгляд, засеменила к выходу. Что уж в этот момент она думала про меня, я вряд ли бы захотел узнать. В глазах Матвевны я совершал страшный грех, смея оскорбить память о первой жене тем, что назвал новой супругой Альгу.

Кажется, до случая с Эолой и перемещениями Юли и Криса во времени, я говорил, что с взаимоотношениями Альги и прислуги проблем не возникло. Увы, сильно ошибался. Стоило только узаконить наши отношения, как все герцогство и близлежащие окрестности резко и сильно невзлюбили новую госпожу, будто только и ждали момента заявить о дурном вкусе Оррена Рита. Даже мой добрый друг и сосед Варэл Дикк покачал головой, заметив, что раньше я был более разборчивым — безродная воровка и лучезарная княжна в его представлении стояли абсолютно на разных полюсах идеального женского образа. «Ты бы еще плосколицую дикую степнячку привез…» — укорил он, но после сказал, что в любом случае за меня рад, и я по-прежнему могу навещать его как без супруги так и с ней.

Но особенно почему-то всех злил тот факт, что Альга официально стала Рит.

По законам Лирии простолюдин не мог получить фамилию, даже вступив в брак с благородным лордом, она доставалась только детям от этого союза. Но поскольку моя супруга уже успела побывать замужем за эльфом (а порядки этого народа отличаются от принятых в империи) и была записана, как Э’кин — особа, принадлежащая к весьма известному и древнему роду, она имела полное право сменить фамилию одной дворянской семьи на другую. Да, конечно, остальные Э’кины бы ее на пушечный выстрел к своим владениям не подпустили. Но кого в наше время волнуют такие формальности, когда рядом стоит Оррен Рит и недобро улыбается? Печать в регистрационной книге Шейлера стоит, значит, нарушений нет.

Но люди все равно продолжали шептаться за моей спиной. Наивные! Видимо, они думали, что за свою жизнь я не успел к подобному привыкнуть. Зато все недовольные личности мною замечались, помечались в памяти красной галочкой и заносились в список тех, кто в удобный момент рисковал получить мощный пинок под зад.

За последние годы я стал мстительным и мелочным. Что ж… От этого определенно хуже было другим, но никак не мне — наоборот, наконец удалось скинуть с шеи особо наглых, думающих, что если герцог добрый, так его можно эксплуатировать направо и налево.

— Правда? — обрадовалась Альга, как только за нянечкой закрылась дверь.

— Нет, я сказал это, чтобы позлить Матвевну, — невозмутимо заметил я, наблюдая, как вытягивается лицо супруги. — Конечно, правда! Хоть конюшню там устраивай, не думаю, что Юле от этого станет холодно или жарко. И, пожалуйста, лишний раз не провоцируй прислугу, им и так повода перемыть тебе кости не надо — сами все придумают, а ты еще специально подначиваешь.

Альга недовольно фыркнула, покачиваясь вперед-назад на каблуках. Всем своим видом моя супруга стремилась показать, как ей не терпится скорее позвать в комнату мастера и начать объяснять, что же она хочет получить в итоге, а я, понимаете ли, вздумал ее своими нотациями задерживать. Ни стыда, ни совести!

— Это всего лишь прислуга, — возразила Альга, — если их что-то не устраивает, они могут идти на все четыре стороны. Не сомневаюсь, что в герцогстве найдется несколько адекватных людей, которым будет наплевать, кого ты взял в жены.

Покачал головой. Найтись-то, конечно, найдутся. Куда денутся? Только никого выгонять я не намеревался. Из любой конфликтной ситуации есть выход, необходимо лишь терпение и упорство.

— Мне не нравится, как ты меняешься, — честно сказал я. Портной успешно прикидывался глухим пеньком, к тому же я был абсолютно уверен, что сказанное в этой комнате за ее пределы не выйдет.

Альга нахмурилась.

— Мне тоже. Давай поговорим об этом после ужина? Василий ведь прислал вестника, что они прибудут ближе к ночи?

Кивка хватило, чтобы Альга мигом выбросила из мыслей все тревоги и проблемы, поспешив к обожаемой комнате. Почему-то грызло нехорошее предчувствие, что одними покоями дело не ограничится.

Неожиданно позади меня раздался характерный стук, обычно сопровождающий столкновение чьего-то тела (например, принадлежащего портному) с твердым полом. Предчувствие сменились четким осознанием того, что короткая передышка закончилась: неприятности снова постучали в дверь.

А когда было иначе?

— Добрый день, Оррен. Извини, что без приглашения, спешила, — приторно-вежливый голос Алив, звучал до неприличия торжествующе. — Помнишь про небольшой должок, числящийся за тобой? Пришла пора его вернуть.

— Тоскли-ииво!

Кристиан уже не пытался подсчитать, сколько раз за последние полчаса Юлька повторила это слово. Она лежала на кровати, подняв ноги на стену, и монотонно бубнила, что не знает, чем хочет заняться. Все во дворце и столице надоело Юльтиниэль до зубной боли. Балы наскучили однообразием, полноценных выездов на охоту не получалось из-за кучи медлительных и боязливых придворных, желающих сопровождать своего императора, учеба в Академии давно навевала тоску, а приемы послов других стран и жалобщиков усыпляли не хуже сильнодействующего снотворного.

Все это время император безуспешно читал доклад о том, что за несколько минувших недель небольшие группы кочевников стали подозрительно часто мелькать под носом у гарнизона на восточной границе. Когда Юльтиниэль неожиданно замолчала, Крис осознал, что до сих пор пытается осмыслить первое предложение, но сбивается на собственном имени. Использовать паузу он не успел, Юлька перекувырнулась через голову, чуть не упав на пол, и спросила:

— Может, повоюем с кем-нибудь? Эольцы точно не откажутся!

— Если хочешь — погоняй кочевников, — щедро предложил император, помахав посланием старшего офицера. — Не к добру они оживились. Копчиком чую, в ближайшее время Лирия огребет неприятностей. Будто мне мало тех, что уже есть! Возможно, племена захотели расширить территории… Странно, у них за последнее десятилетие, если судить по докладам, рождаемость шла на спад, гвардейцы почти их не видели, и вдруг…

Крис забормотал заклинание, перемещая из архива отчеты прошлых лет и придирчиво сверяя цифры.

— Твоя мать имеет к этому отношение? — спросил Лит.

Юльтиниэль нахмурилась: о том, что она приходится безумной Хель родной дочерью, сказать пришлось. Утаить это от Криса было бы попросту нечестно. Так что Юлька посоветовалась с отцом и поставила императора перед фактом: его теща — творец Убийца. Кристиан торжественно поклялся тайну сохранить, хотя в этот момент выглядел так, будто подумывал о суициде. Впрочем, после того, как Юльтиниэль дерзко ответила Хель, что не собирается оставлять свой мир, всё более-менее успокоилось.

Но и Оррен, и Кристиан, и сама Юля знали: затишье носит временный характер, и творец так просто не отступится.

— Предлагаешь мне позвать ее?

Император сделал страшные глаза и поспешил убедить жену, что спросил, не подумав. Но вдруг Юльтиниэль могла бы почувствовать влияние Убийцы на кочевников?

— Ага, а еще влезть к ней в голову и внушить, что она кудрявая милая овечка… Ты явно переоцениваешь мои возможности, — саркастично откликнулась Юлька и махнула рукой, заставляя аккуратную стопку докладов стайкой перепорхнуть на кровать. Просмотрев первые строчки, она подняла взгляд на Кристиана. — Если ты считаешь, что это важно — я могу спросить отца. Возможно, он подскажет способ узнать, причастна ли Убийца к нездоровому оживлению кочевников на границе…

Император потер переносицу.

— Алив бы тоже списывать со счетов не стоило. Кто их, творцов, знает? С одной стороны, у нас явное преимущество и переживать не нужно. Но если племена не сами зашевелились, не исключены какие-нибудь сюрпризы.

Юльтиниэль кивнула и, создав вестника, зашептала послание. Прозрачный сгусток магии, заметный лишь потому, что предметы за ним слегка искажались, затрепетал и, получив четкие указания, исчез из рук Юли. Тюль на окнах всколыхнул резкий порыв, хлопнув форточкой и заставив легкие занавеси вздуться пузырями. Вместе с весенним ветром в покои прокрался запах цветов, недавно распустившихся на дворцовых клумбах, молодой листвы и чего-то свежего, чистого, будто бы Крис с Юлькой неожиданно переместились в сердце густого леса, а не находились в шумном Шейлере. Девушка прикрыла глаза, несколько секунд ожидая, когда вестник сообщит о том, что отец получил послание, потом снова сосредоточилась на разговоре.

— Главное, чтобы крестный не примчался в столицу, решив: мир снова нуждается в спасении…

Зная Рита и его нездоровую тягу к героизму, Крис заранее боялся явления Оррена. И без того проблем было по горло, чтобы перед кем-то отчитываться. А с учетом, что обстановка в Шейлере была далека от спокойствия и благоденствия, императора ждала жуткая головомойка, вздумай герцог почтить его своим визитом.

— У папы хватает забот… — поморщилась Юльтиниэль, — у него сложности с Альгой.

За свою жизнь она успела привыкнуть, что, не считая Лирии, жизнь Оррена Рита посвящена исключительно дочери. А теперь пришлось разделить отца с его новой женой. И пусть Альгу она хорошо знала и искренне любила, как замечательную мачеху и надежную подругу, все равно нелепая детская ревность грызла Юльку изнутри.

— Не с Альгой, а с герцогством, которое настроено против нее, — педантично поправил Крис. Он натаскал уже столько отчетов из архива, что за кипой листов виднелась лишь императорская макушка вместе с острыми кончиками ушей.

— Без разницы, — в своей манере отмахнулась Юля, дочитывая утащенное у мужа послание. — Мы с Альгой договорились, что этот месяц она веселится, как хочет, потом приезжаю я и напоминаю всем — кто самый страшный кошмар земель Ритов…

— …всей империи и окрестных территорий.

— После этого они согласятся полюбить кого угодно, лишь бы я подольше не приезжала в гости, — Юлька зловеще захихикала, предвкушая возвращение в отчий дом и «восторг» слуг, слишком рано обрадовавшихся замужеству юной леди.

— Давай угадаю? Вы устроите спектакль, в котором бедному Оррену отведете роль безмолвной декорации, не смеющей перечить выросшему чаду. Зато новая госпожа Рит бесстрашно вступится за своих неблагодарных подданных, обратив их персональный кошмар — Юльтиниэль — в позорное бегство. После этого они станут целовать Альгины туфли и сдувать с нее пылинки. Ты — само зло, дорогая, — хмыкнул Крис, выныривая из-под бумаг.

— Не «дорогая», а бесценная!

— То есть, ничего не стоящая?

— Р-ррр! Сейчас кто-то съест этот отчет!

— Приятного аппетита…

Разгорающуюся ссору прервало появление вестника от Оррена. Призрачный посланник сначала метнулся к Крису, затем, передумав, замер и упал в подставленную ладонь Юльки.

— Что-то он поспешил с ответом. Неужели все серьезно? — император кое-как выполз из-за стола и перебрался на кровать к Юльтиниэль.

Однако девушка его уже не слушала. Нахмурив бровки, она заставляла крошечный магический импульс снова и снова прокручивать короткое послание отца.

— Что значит: «Скоро сможешь сама спросить у Хель…»?!

Императорская чета переглянулась.

— То, что к появлению степняков у границ я не имею никакого отношения, — пояснила Хель, появившись со знакомым щелчком из воздуха с другой стороны от Юли. — Привет, дочь.

— Ничего нового? Рит, ты нарываешься, — Пресветлая поджала губы, показывая, что мое замечание задело ее за живое.

А всего-то вместо ответного приветствия я сказал, что набор трюков у творцов скуден и скучен, а большая часть любимых фокусов Алив безнадежно устарела. Наверное, всё-таки стоило вспомнить о чувстве самосохранения и поспешно перевести тему на что-то более безобидное или извиниться за свои слова.

Однако делать этого я не стал.

— Услуга за услугу? Старо, как мир! Хель говорила — это твой любимый прием. Весьма действенный, не поспоришь, и именно поэтому им пользуются все, кому не лень. Неужели не надоедает раз за разом повторяться?

Сейчас Алив более всего походила на ту Пресветлую мать, лик которой изображали под куполами храмов и ставили в хвальных комнатах. Эта красота была спокойной и умиротворяющей, а не небрежной, как в нашу первую встречу. И уж тем более не резкой, требующей подчинения, как во время заключения сделки. Платье самого простого покроя схвачено под грудью широкой лентой; волосы заплетены в длинную толстую насыщено-медную косу, высокий лоб украшает полоска обруча, хоть и золотого, но без камней. Я смотрел на женщину и думал, что именно в такую Пресветлую мать люди хотят верить и возносить ей хвалы. Ради такого творца могли бы пойти на смерть.

Наверное, когда-то Алив действительно казалась Множественной вселенной подарком свыше. А потом могущество и безграничная власть превратили добрую девочку в эгоистичную занозу.

Впрочем, если сравнить с той же Хель…

— Зачем придумывать что-то новое, когда «старое и скучное» ни разу не давало осечек? — совершенно искренне удивилась творец, будто я сказал несусветную глупость. — В моих должниках, Рит, числятся много разных, очень могущественных существ из таких миров, какие ты даже вообразить не сможешь. Среди них есть слуги Бездны, бессмертные творения Тьмы, небесные хранители, другие творцы… почти все Поколение обязано мне. Про обычных жителей Множественной вселенной я промолчу. И все они, от мальчишки с разноцветными волосами, которого невозможно убить, до простого герцога, попадаются на одну удочку. Ты спрашиваешь, почему я использую трюк с долгом? Мне нравится смотреть, как мощь, разум и чувства пасуют перед маленькой сделкой. Причем, заметь, я никогда не требую больше, чем даю в ответ. Это тоже своего рода искусство.

Я достаточно видел Хель и Алив и примерно понимал, что они из себя представляют. По рассказам Убийцы я даже мог представить, каково все их Поколение.

Мастера изображали Пресветлую мать именно такой, какой она была — совершенной и чуждой, но в одной детали ошибались. Взгляд всегда выдавал творца — пустотой, с закрывающей радужку мутной пленкой и сужающей зрачок до еле различимой точки. Но сейчас, когда Алив рассказывала о своей страсти превращать окружающих в своих должников, в глубине ее удивительных ярко-зеленых глаз с красными, будто бы кровавыми точками просыпалась жизнь.

Наверное, именно поэтому все творцы с яростным фанатизмом отдавались какому-то случайному и, на первый взгляд, абсурдному увлечению — они мечтали хоть изредка, на несколько секунд вновь чувствовать себя живыми.

— Ты прав, Рит, — кивнула женщина, легко поняв направление моих мыслей. — Но поверь, моя слабость, относительно некоторых увлечений Поколения, безобидна. В противном случае я бы все равно взяла то, что хочу.

— Верю, Пресветлая. И от своего слова не отступлюсь. Что я могу сделать для тебя?

Алив улыбнулась — не торжествующе или снисходительно, как-то удивительно тепло, словно я преподнес творцу бесценный подарок, а не подтвердил, что готов выполнить условия нашей сделки.

На этом нас прервали. Позади Алив разлилось мерцающее свечение, и, заметив мое удивление, творец также повернулась. Спустя еще несколько мгновений в комнате появился призрачный силуэт Маришки. Точнее то, что это именно она, я понял с некоторым трудом — слишком расплывчаты были черты полувампирки.

— Ох… — и знакомый голос звучал, казалось бы, из невероятной дали. Еле слышное эхо. Девушка, увидев Пресветлую, отшатнулась, вскинула руки в защитном жесте, — Простите!

Я вдруг подумал, что она выкрикнула это, но все равно едва разобрал слова.

— Что-то случилось? Почему ты в таком виде, — в сердце зашевелилось мутное беспокойство.

Маришка чуть улыбнулась.

— Простите, ваша светлость, — она замялась, — просто глупая ошибка… отрабатываю домашнее задание.

Я подумал, что Маришка сейчас обязательно что-то добавит. Она точно хотела сказать, может быть, просто попрощаться, но, с непонятной тоской посмотрев на Алив, девушка исчезла.

Мы с творцом недоуменно переглянулись. Лоб Алевтины разрезала морщинка; несколько секунд женщина над чем-то напряженно раздумывала, потом недовольно махнула рукой и вернулась к нашей проблеме.

— Для начала — идти собирать вещи. И если хочешь, чтобы супруга составила компанию в увлекательном путешествии, сложи и ее сумку. А вот твоему другу придется довольствоваться малым — Василий сейчас в дороге, а времени у меня нет. Но он человек не привередливый… Или ты предпочтешь отправиться один?

— Рисковать их жизнями?

Творец задумалась, смешно нахмурив брови и устремив взгляд на потолок.

— Только если что-то совсем непредвиденное. Не люблю разбрасываться интересными людьми, особенно, когда за одним из них пристально наблюдает Хель. Эта безумная до сих пор не разговаривает со мной из-за нашей сделки. Они твои друзья, Рит. И вряд ли простят, если пропустят такое развлечение. Представь, как Альге будет нелегко остаться в герцогстве одной с кучей недружелюбно настроенных слуг… И Василий за тебя в огонь и воду. Так что не отказывайся от поддержки.

— Куда мы отправляемся, ты, конечно, не скажешь? — на секунду я отвлекся из-за портного, начавшего приходить в себя, а в следующее мгновение понял, что Пресветлая мать исчезла, оставив после себя приторный запах лилий.

В любом случае, Алив сказала: время не терпит, поэтому, проверив, что с мастером швейных дел все в порядке, я поспешил к себе в покои собираться — по закону подлости творцу вздумается нас перекинуть в самый неожиданный момент, без предупреждений и каких-нибудь нужных вещей. Только как определить, что может пригодиться, а что нет? Это будет другой мир? Материк? Иная реальность? Возможно, это окажется дальний север, где без теплой одежды от нас через полчаса останется композиция ледяных скульптур, или жаркий юг… Какое время года ожидает нас?

Я был абсолютно уверен, что просто ничего не будет. Непонятно почему, но Алив затратила немалые усилия на то, чтобы получить мою клятву. И если бы в предстоящем деле можно было справиться меньшей кровью, отправила бы кого-нибудь другого.

Над этим стоило задуматься.

Альгу я отловил в бывших покоях «Лареллин» — она отковыривала облупившуюся краску с подоконника, задумчиво смотря на пышный сад, раскинувшийся внизу. Супруга настолько погрузилась в свои мысли, что не услышала скрип давно несмазанных петель и мои гулкие шаги. Я же позволил себе несколько секунд просто полюбоваться на непривычно-серьёзную женщину.

— Что хочешь сделать здесь? Неужели я так громко храплю, и ты решила переехать?

— Знаешь, я только что… — супруга вдруг запнулась и почему-то не стала договаривать, только устало потерла лоб.

Видимо, она как обычно сначала решила окончательно испортить отношения с прислугой, а уже теперь размышляла, что же творить с отвоеванным трофеем. Поэтому развитие темы я посчитал делом бесперспективным и дожидаться ответа не стал. А вместо этого сразу вывалил все новости разом.

И зря, если бы я в тот момент был менее занят собственными проблемами и более внимателен к супруге, обязательно бы заметил, что моя поспешность ее огорчила.

Но в тот момент меня заботила исключительно творец.

— Значит, ты не представляешь, куда она нас забросит…

— «Нас» только если ты согласна составить компанию. Мне было бы гораздо спокойнее, останься ты дома, в безопасности. Может, вы со слугами и не ладите друг с другом, но это в любом случае лучше неопределенности.

— А Василия ты, стало быть, не спрашиваешь?

— Это другое, — неуверенно пробормотал, понимая, что после прозвучавшей реплики убедить Альгу остаться в герцогстве точно не выйдет. Оценив взгляд, которым меня смерила супруга, я уточнил. — Тебе стоило родиться в роду Ритов — характер как раз под стать.

Должное действие комплимент возымел мгновенно. Альга снисходительно кивнула, показывая, что я прощен. Кинув последний взгляд на сад, утопающий в белом цвете, она сказала, что сама займется сбором вещей. Я же в свою очередь должен поставить в известность Юльтиниэль. Какое-то время присматривать за герцогством придется ей.

За прошедшее время дочка повзрослела, научившись быть ответственной и изредка думать головой. Возможно, мне так казалось в силу безграничной отцовской любви, которая выключала способность к критическому мышлению, но я совершенно искренне считал, что императрица получилась из Юли замечательная. Теперь у них с Крисом появилась возможность посмотреть на свои проделки и каверзы со стороны и увидеть, насколько же в действительности они выглядели глупо. Да, образцовыми правителями детки отнюдь не являлись. И периодически, где-то раз в сезон, весь Шейлер трясся от ужаса, когда остроухая парочка решала чуть-чуть поразвлечься. Но это были такие мелочи, что, право слово, обращать на них внимание было бы кощунством. Лирия процветала, люди прославляли императорскую семью, соседние страны всеми силами поддерживали мир на выгодных для нас условиях… Поэтому Кристиан и Юльтиниэль имели полное право на заслуженный отдых.

Конечно, все спокойно было лишь на первый взгляд. Заговор, давно зреющий в столице, сам собой, к безграничному сожалению, не раскрылся, а продолжал копить силы против законного императора. Крис знал об этом (я сам рассказал ему о подслушанном Альгой разговоре Лерана и Ливия), жутко нервничал, но с какого бока подходить к проблеме придумать не мог. Он согласился, что должен разобраться самостоятельно, правда, все время откладывал поимку заговорщиков «на потом». Видимо, надеялся, что я сжалюсь и как обычно выполню всю работу за него.

Я же наблюдал со стороны, понимая, что рано или поздно, если крестник продолжит сидеть, сложа руки, вмешаться придется. Теперь же, когда Алив решила нарушить спокойное течение жизни, император оставался предоставленным самому себе, без надежной спины герцога Рита, за которой обожал прятаться по любому поводу.

Очень надеюсь, что Кристиан образумится. В противном случае, вернувшись, я обнаружу развалины родной империи и остатки лирийцев, дерущихся за власть.

Едва я создал слабенький вестник, который с трудом держался в воздухе, как в открытое окно ворвался яркий посланник дочери. Ничего не скажешь: вовремя! Больше полугода про отца родного не вспоминала, а тут — на тебе, пожалуйста. Правду говорят, если случается беда — следом еще семь идут. Несколько мгновений я позволил себе надеяться, что ничего удручающего в столице не случилось: Юля опять поссорилась с Крисом и собиралась нагрянуть в гости, чтобы слугам жизнь медом не казалась.

Однако послание поставило меня в тупик.

— Какие еще кочевники? — прослушав вопрос дочери, я попытался сопоставить в уме Хель и народ, соседствующий с Лирией. Вот уж кем точно Убийца не могла заинтересоваться, так это восточными кочевыми племенами, которых, кажется, вообще за людей не считала.

Хотя кого это Хель когда-нибудь принимала за людей?

С другой стороны, это все явно неспроста. Именно в тот момент, когда мне необходимо оставить Лирию, начинает твориться что-то непонятное.

— Вот и мне интересно — какие… Почему во всех бедах этого мира винят меня? Ай!

Хель появилась прямо на подоконнике. Точнее — почти на подоконнике. Видимо, по обыкновению, она хотела произвести впечатление. Но вместо этого, промахнувшись буквально на полпальца, творец неловко взмахнула руками и упала на пол.

Я замер, с недоверием смотря на Убийцу. Произошедшее никак не хотело укладываться в голове, насколько было неправдоподобно. Я мог с ходу назвать сотни невероятных вещей (начиная от восходящего на севере солнца и заканчивая тем, что на самом деле я — сумасшедший тетерев, воображающий себя герцогом), в которые бы поверил с большим удовольствием. Но только не в падающую с подоконника Хель. Она могла быть грозной, отвратительной, скучающей, спокойной и снисходительной, но только не жалкой и нелепой. Словно бы вместо короны Дариила Объединителя музей Шейлера выставил на публику дырявую шапку деревенского дурачка.

Увольте! В моей жизни и без этого потрясений хватает.

— Хоть бы руку подал, — проворчала творец и осталась сидеть на полу, поджав ноги и хмуро разглядывая меня снизу-вверх. Видимо, в ее планы совсем не входило выставлять себя посмешищем, хотя честью клянусь — мысль смеяться над Убийцей пришла бы мне в голову в самую последнюю очередь. Строго после идеи о самоубийстве.

— Это уже слишком! — я закатил глаза и принялся широкими шагами мерить покои.

Хель наблюдала за моими метаниями с усмешкой и спокойно слушала ворчание, будто бы появилась исключительно за тем, чтобы поразвлечься над злым и растерянным герцогом.

— В доме не протолкнуться из-за творцов! Сначала Алив, теперь ты… Создается навязчивое ощущение, что меня сделали центром Множественной вселенной и забыли сказать об этом. Нечем больше заняться?

— Не поверишь, но есть. Здесь я исключительно из-за глупой идеи удариться в благотворительность, — Убийца хмыкнула, словно собственные слова развеселили ее, затем нехотя уточнила: — Ладно, конечно, интерес есть. Пока ты будешь работать на Алив, я попробую наладить отношения с дочерью. Наш последний разговор закончился весьма трагично.

Вообще-то, о голову Хель разбили вазу, после чего творец исчезла, даже не закончив реплику, но напоминать об этом я не стал, здраво рассудив, что от живого меня проку будет больше.

— Юля присмотрит за Лирией, а я присмотрю за Юлей… Как тебе, Оррен?

Отправив дочери вестника, я согласился, что вреда это не принесет. Естественно, Хель будет действовать исключительно в своих корыстных интересах, наплевав на Лирию. Но при этом ей придется всячески изворачиваться, чтобы показать Юльтиниэль, какая Убийца хорошая и замечательная. Значит, государственного переворота творец точно не допустит.

Вот и превосходно!

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, понимая — это, в общем-то, лишнее, но в тоже время несказанно радуясь, что Юльтиниэль теперь под присмотром.

Хель сощурилась, затем одним плавным движением поднялась на ноги и протянула мне простенькое серебряное кольцо. Оно было таким крохотным, что едва налезло мне на мизинец, но творец осталась довольной тем, что её дар принят.

— Оно пригодится тебе, — Убийца кивнула каким-то своим мыслям, переступила с ноги на ногу, будто бы не хотела уходить, но в этот момент дверь скрипнула и творец исчезла с легким хлопком.

И возможно мне показалось, но ворвавшийся в покои сквозняк принес с собой еле слышное эхо: «Удачи, Рит…».

Академия Шейлера всегда более походила на разворошенный муравейник, чем на обитель знаний и волшебства. Возможно, со стороны для обычных, не обладающих даром людей, все казалось вполне пристойным и подобающим тому статусу, которым обладала в Лирии магия.

Светлые стены зданий сверкали чистотой в любую погоду, будто ночами их добросовестно драила команда уборщиков-скалолазов. На клумбах среди сочной, аккуратно подстриженной травы росли цветы с крупными бутонами всевозможных расцветок, созданные адептами земли. Над этим великолепием кружили полупрозрачные бабочки с большими, сверкающими крыльями. Эфирные творения воздушников состояли словно бы из солнечных лучей, и лишь только светило скрывалось за облаками, таяли, как миражи. Над выложенными тонкой плиткой дорожками сияли арки радуг. Они были настолько яркими и четкими, что казалось их можно коснуться. Весело звенели крошечные фонтаны, бьющие прямо из земли.

Если же какой-нибудь любопытный человек останавливался за оградой и пристально всматривался в переплетения густых стеблей, мог заметить юрких огненных саламандр. Они не причиняли растениям вреда и, вопреки расхожему мнению, вовсе не нуждались в открытом огне для поддержания своих жизней. А может, нуждались — просто создававшие их студенты не задумывались о таких мелочах. И теперь саламандры, не подозревая о собственной уникальности, спокойно и с удовольствием грелись на теплом весеннем солнышке.

Самой же удивительной деталью академии была Игла — главная башня Шейлера. В народе, да и между студентов младших курсов (в оную пока не допускаемых) ходило множество слухов о тайнах, хранимых внутри ее стен. И не было в Лирии человека или нелюдя, который не мечтал бы обозреть просторы, открывающиеся с ее верхней площадки.

На деле все обстояло совсем иначе.

Стоило лишь миновать высокие двери главного входа, как человек замирал на месте, оглушенный шумом. Где-то что-то взрывалось и падало. Кто-то на кого-то кричал, используя заклинание усиления голоса. Периодически к этому примешивался низкий гул колокола, оповещающего то о начале перерыва, то вновь собирающего студентов в аудиториях. Маги воздушной стихии, пренебрегая земным притяжением, преспокойно прохаживались над головами сокурсников с других факультетов. За спинами некоторых оригиналов даже имелись наколдованные крылья. Никакой функции они не выполняли, зато выглядели эффектно. Некоторые первогодки так засматривались на старшекурсников, что таранили собою все предметы, попадающиеся на пути.

В столовой каша, до того мирно лежащая в тарелке, могла внезапно ожить, вцепившись в ложку или прыгнув в лицо едоку. Или же, приняв абстрактную форму, бодро уползти навстречу свободе. А ложка начинала читать нотации о том, как некультурно чавкать в приличном обществе и говорить с набитым ртом. Поэтому, чтобы спокойно пообедать, приходилось обвешиваться защитными амулетами.

Еще худшее зрелище представляло собой студенческое общежитие. Не менее одного раза в неделю какой-нибудь неудачник, выполняя домашнюю работу, пытался его испарить, сжечь, взорвать, затопить, переместить или же вовсе стереть с карт империи. Прибегали привычные ко всему преподаватели, давали виновнику подзатыльник и совместными усилиями воссоздавали из пыли и обломков кривоватое строение вместе с имуществом его обитателей. Латали дыры в стенах, закрывали трещины, чинили крышу. Когда разрушения не были серьезными, старшекурсники справлялись сами.

Но, несмотря на все это, Маришка нежно и трепетно любила и Академию, и еду в столовой, и свою комнатку в общежитии. Иногда она даже думала, что это лучшее место на свете. Особенно библиотека, в которой можно было на полном серьезе заблудиться, из-за нескольких искусственных измерений, созданных ректором, дабы вместить все книги.

…Об исчезновении четы Ритов и Василия Маришка узнала почти сразу: один вестник, присланный девушке, принадлежал Юльтиниэль, второй — Элизабет Этт. Послание от Юли было сумбурным и туманным, в нем невероятным образом перемешивались творцы, кочевники, оставленное без присмотра герцогство и жалобы на впавшего в уныние императора. Так что понять девушка смогла немногое, решив навестить подругу и нормально узнать остальные новости. Сообщение от графини оказалось лаконичнее. В нем говорилось, что Василий исчез прямо из кареты, в которой они ехали погостить к их светлости Оррену и Альге. Кроме этого, Элизабет просила уточнить у Юльтиниэль, не известна ли той причина такой неожиданности. Маришка ответила, что причина в творцах, после чего глубоко задумалась.

Оставлять академию не хотелось. В прошлом семестре ей и так пришлось пропустить целый месяц: отец пригласил в Окраинные земли, чтобы познакомиться со своей семьей. И вернулась Маришка, не зная, что делать со всем открывшимся. То, что Вэр оказался главой общины, не стало большим потрясением. Еще в Охранительной крепости, девушка заметила, как почтительно обращались к нему другие вампиры. Впрочем, ни на фамилию, ни на титул Маришка не претендовала. Такие вопросы вообще мало заботили ее. Зато неожиданно обретенная семья очень понравилась. Молодая жена Вэра приняла Маришку с радушием, а единокровный брат совершенно искренне обрадовался старшей родственнице. Ее обучили основам магии вампиров, поохали над человеческими привычками и позавидовали отсутствию жажды. Кроме того, подарили множество интереснейших книг, в которых детально рассматривался ночной народ. Все-таки большая часть суеверий о вампирах не имела под собой никакой адекватной основы.

Однако, похоже, на учебе в этом году можно было ставить большой и жирный крест. В своем послании Юлька совсем не прозрачно намекала, что одна с герцогством не справится, и спрашивала, не поддержит ли Маришка свою подругу, раз у той последний год замечательно получалось помогать Тэдару вести хозяйство в его графстве. Конечно, замок Эттов, возвышающийся на Хелиных топях, не шел ни в какое сравнение с огромным герцогством. Но рассудительность полувампирки могла пригодиться.

Маришка ссутулилась, став похожей на растрепанного, нахохлившегося воробья. Новость о том, что, кроме герцога и Альги, исчез и Василий, смутила ее. За прошедшие годы она настолько привыкла к поддержке и заботе иномирца, что теперь не представляла, как поступать и у кого в первую очередь просить совета. Наверное, это было не совсем правильно и честно. Маришка уже давно считала себя самостоятельной, чем ужасно гордилась… А как иначе? Из обычной служанки, все перспективы которой заключались в удачном браке со вторым сыном повара и работе слабенького погодника, полувампирка поднялась до невероятных высот. Сейчас она легко управляла водой и обучалась азам контакта со стихией воздуха. За ее спиной стояли влиятельные друзья, готовые в любой момент прийти на помощь. Нашедшийся родной отец любому обидчику мог перегрызть (в прямом смысле) горло. А на безымянном пальце уже три месяца сверкало кольцо Эттов, показывая всем любопытным, что Маришка помолвлена с юным графом.

Как тут не задрать нос?

И вдруг оказалось, что без Василия, который оберегал ее, словно собственную дочь, Маришка не может принять ни одно решение — во всем сомневается. И вместо рассудительной, взрослой девушки она превратилась в маленькую испуганную девочку. Наверное, проблема заключалась в дурном предчувствии. Словно бы кто-то пытался убедить Маришку не приезжать в герцогство, а остаться в надежном Шейлере под присмотром ректора Эриама Э’кира.

— Собираешься? — новая соседка по комнате (занявшая место Юли) орчанка Лихша, завистливо вздохнула. Она придирчиво разглядывала свое отражение в маленьком зеркале и никак не могла решить: достаточно ли хорошо подготовилась к небольшой вечеринке. Ее устраивали сокурсники по случаю любимого праздника всех студентов — пятницы.

— Вот бы я могла похвастаться дружбой с Литами!

Маришка покачала головой и убрала со лба завивающиеся пряди челки. Внезапный вопрос девушки отвлек ее от невеселых мыслей, вновь напомнив: просто так друзьями не разбрасываются. И если Юля просит о помощи, предчувствия должны отойти на второй план.

— Поверь, ты бы не выдержала Юльтиниэль рядом с собой и часа. И это сейчас. Раньше пределом были пятнадцать минут. Нужны года практики, — тепло улыбнулась полувампирка, понимая, что ужасно соскучилась по своей лучшей и совершенно невыносимой подруге. — Да, я собираюсь! Ты не знаешь, куда я убрала свою сумку?

Первое, что почувствовал Василий, придя в себя — холод. Сверху на него падали большие дождевые капли, и казалось, что он промок до костей. Василий помнил: еще несколько минут назад они с Лиз ехали к Ритам и старались не прикусить языки на ухабистом тракте (из-за которого карета постоянно подпрыгивала и дергалась), а затем неведомая сила на мгновение расщепила его на атомы и вновь собрала в совершенно другом месте. Под спиной чувствовалась жидкая грязь, какая бывает на деревенских дорогах ранней весной стоит только сойти снегу. Так что Лирию, где уже чувствовался скорый приход лета, это не напоминало никаким образом.

Рядом раздался тяжкий вздох, без сомнений принадлежащий герцогу Риту. Василий лениво подумал, что очень бы удивился, если бы Оррен оказался непричастным к происходящему.

— Все живы? — спустя еще пару вздохов спросил он.

Ответила ему Альга, по обыкновению ворчливо и очень грустно.

— Жить-то — живы! Но лично я жутко закоченела… Что б эту твою Алив!

— К счастью, не мою, — поправил супругу Оррен. — В любом случае нам дали нормально собрать вещи… правда, сейчас они плавают в луже, Хель! Надеюсь, их удастся высушить. Мешочек с лекарствами я завернул в теплый плащ и влага не должна до него добраться. Василий? — наконец, Рит вспомнил про иномирца.

— В порядке, — уточнять, что лишь настолько, насколько это возможно в данной ситуации, он не стал. Открыв глаза, Василий оценил взглядом хмурящиеся над ним тучи, стряхнул с лица дождевые капли, после чего с трудом сел, оглядываясь вокруг. — И куда нас занесло?

Альга, вытаскивающая из лужи объемные сумки, хмыкнула, не ответив. И она, и Оррен, что называется, были перемазаны в грязи по самые уши. Впрочем, вряд ли сам Василий в этот момент выглядел лучше. Три болотных чудища — иначе не скажешь. Хороши!

Герцог подал руку иномирцу, помогая встать на ноги, и виновато улыбнулся.

— Прости, что так бесцеремонно. Алив пришла за долгом: сказала, что время не терпит. И я… В общем, подумал: мало ли что делать придется? Без дружеского плеча могу не справиться, — честно признался он.

— И правильно подумал. Я всегда готов помочь, — прогудел Василий.

Представления иномирца о дружбе, долге и чести отличались особой простотой: ради друга жизни не жаль, не говоря о таких мелочах, как помощь.

— И что, предполагается, мы должны делать, не зная даже места, где находимся? Сидеть в луже и ждать указаний свыше?

Оррен устало покачал головой, бурчание Альги ему порядком надоело, но он надеялся, что она сама сообразит: язвительность сейчас совсем не к месту.

— Силком я тебя за собой не тянул, — напомнил Рит, извлекая из недр сумок плащи от дождя. К счастью, плотная ткань с вышитым колдовским узором действительно не промокала. Так что они закутались в них, натянув капюшоны чуть ли не до подбородков, и жизнь сразу приобрела смысл и более позитивные краски.

Дорога, на которую они попали, проходила через лес и из-за дождя больше всего походила на густой, плохо размешенный кисель с комками. Размякшая грязь еще хранила на себе отпечатки лошадиных копыт, но они на глазах расплывались, наполняясь мутной водой. Дождь усиливался, и на поверхности луж вздувались и лопались крупные пузыри. Хмурый, облезлый лес по краям дороги выглядел совершенно неприветливо. Несмотря на то, что тонкие ветви были лишены листвы, буквально через несколько метров стволы деревьев плотно смыкались, словно скрывали что-то таинственное и недоброе. Так что чувство дискомфорта превышало все немыслимые границы.

— Предлагаю не ждать указания свыше, сидя в луже, а попробовать дойти до нормального жилья и узнать, куда нас занесла нелегкая. А Алив пускай как хочет нас потом ищет. Сама виновата, что решила в угадайку поиграть.

Василий и Альга протестовать не стали. Подождали, пока Оррен определится с направлением, и побрели за ним. Правда, Альга продолжала бормотать под нос что-то нелицеприятное о творцах и их дурацких играх, но за шумом дождя Василию сложно было что-либо разобрать. Переливать же из пустого в порожнее, не разобравшись, что к чему, иномирцу не хотелось. Если бы Оррен знал — не стал бы молчать. А так сам, ссутулившись, бредет впереди, даже не оборачивается: первый признак, что герцога мучают угрызения совести и сомнения. Но этим Рит вряд ли решит делиться.

— Итого у нас в наличии… — Крис слез с широкого подлокотника кресла и прошел в центр комнаты, чтобы посмотреть на все с другого ракурса: — Один заговор государственного масштаба, тридцать тысяч кочевников на границе и творец Убийца, возомнившая себя примерной мамочкой. Идеи?

— Вытащить папу — он поможет! — сразу предложила Юлька, не понимая, почему Хель до сих пор не хлопнула в ладоши и не переместила Оррена, Альгу и Василия обратно. Ответ творца: «Алив сильнее, и она в своем праве» — как достойная причина бездействия не рассматривался.

— Могу уничтожить первые два пункта списка, — щедро пообещала Хель, проигнорировав восклицание Юльки. — Не зря же говорят: нет человека — нет проблемы. С третьим же вам придется смириться.

Даже Юльтиниэль вздрогнула от того, насколько буднично и скучно прозвучало предложение творца. Одно дело — заговорщики: кучка престарелых консерваторов, в большинстве случаев безнадежных фанатиков Пресветлой матери. Кристиан не собирался кривить душой: если бы он сам разрубил этот узел, не стал бы жалеть тех, кто давно подписал императору смертный приговор. Но уничтожить целый народ, только потому, что он неудачно приблизился к чужой границе?

Впрочем, это же Хель! Чего еще можно от нее ожидать? По сравнению с мирами, которые она обращала в пыль, тридцать тысяч душ вряд ли стоят многого.

— Спасибо, — честно поблагодарил Убийцу Крис, — но, если возможно, это предложение мы оставим на самый крайний случай.

— О! — удивилась она, некрасиво округлив глаза. — И ты не будешь пафосно отказываться от содействия Убийцы? А как же: «Я не позволю тебе творить зло!» и прочая дребедень, которую положено говорить прекрасному светлому принцу?

Юлька и Крис переглянулись и, несмотря на удручающе-невеселую обстановку, захихикали. «Прекрасного светлого принца» император напоминал меньше всего. Вот темного злодея — запросто.

— Это было бы слишком самонадеянно и глупо, — заметил Кристиан.

Пока кочевники не представляли для Лирии никакой угрозы, император мог себе позволить пофилософствовать о ценности жизни человека и гуманности. Но в тоже время Кристиан знал, как только угроза появится и перед ним встанет выбор: степняки или лирийцы, он, не задумываясь, примет помощь творца.

Свой народ всегда дороже чужих захватчиков.

— Славный мальчик, — своеобразно «похвалила» его Хель, заставив Криса разом почувствовать себя домашним питомцем творца, который научился приносить тапочки. — В любом случае, нам пора. Сюда уже поднимается ваша знакомая Маришка, и попадаться ей на глаза я не хочу.

Юльтиниэль договорилась, что отправится в герцогство вместе с подругой, а Крис останется в столице. Сейчас бросать дворец без императора было бы слишком опрометчивым поступком. Все равно, что предоставить заговорщикам полную свободу действий. Самое обидное заключалось в том, что основные имена были давно известны, но поймать лордов с поличным не получалось ни в какую.

Хель же еще не определилась, кому ей составлять компанию. Конечно, она хотела пойти с дочерью. Но Юля заявила, что если за время, пока творец будет прохлаждаться в безопасном поместье Ритов, здесь что-нибудь произойдет…

В общем, Убийца склонялась к мысли, что начинать добрые семейные взаимоотношения стоит с помощи зятю.

Хотя восторга по этому поводу точно не испытывала.

Перемещение удалось на славу. Юльтиниэль стоило лишь дотронуться до Маришки, и в следующую секунду они стояли в приемном зале. Здесь уже находилась ожидающая девушек Элизабет; в стороне замерли дворецкий Мастро и нянюшка Матвевна.

— Ваше величество?

Юлька медленно моргнула, вспоминая, что к ней теперь обращаются именно так, но к нянечке даже не повернулась.

— Элизабет, вы тоже чувствуете, да? — Юльтиниэль зачем-то принюхалась и два раза хлопнула в ладоши. — Вот это сила! Никогда ничего подобного не ощущала!

Графиня Этт снисходительно кивнула.

— Пресветлая мать проделала гигантскую брешь в пространстве, она до сих пор не затянулась. И я не смею даже думать о том, насколько далеко пришлось отправиться твоему отцу.

— Надо бы закрыть, — Маришка дернула подругу за рукав. — В противном случае, в чью-нибудь спальню легко может свалиться незваный гость. Если хочешь, я посмотрю, только вещи где-нибудь оставлю…

Юльтиниэль нахмурилась: быстро принимать решения и ориентироваться она умела плохо. Особенно, когда нужно было действовать не самой, а отдавать приказы другим. Но предложение Маришки звучало здраво, к тому же, графиня Этт согласно кивнула, гордясь невестой своего сына.

— Хорошо! — решила Юлька. — С этого и начнем. Когда вернется отец, непонятно. Матвевна, — позвала полуэльфийка, будто только теперь вспомнила о присутствии в зале посторонних, — проследи, чтобы слуги не болтали. Чем позже соседи узнают об исчезновении герцога — тем лучше. Скажи, что те, кто не уследит за своими языками, сильно пожалеют об этом. Устрой Маришку и позаботься о наших с графиней вещах, после чего вели готовить обед.

Дождавшись, когда нянечка кивнет, Юльтиниэль сделала пару шагов к двери, затем остановилась:

— Элизабет, вы мне не поможете осмотреть покои папы, вдруг что-нибудь найдется? Не хочу сидеть сложа руки, если Маришка сразу примется что-то делать, — бесхитростно оповестила она.

Полувампирка хихикнула, но осеклась под осуждающим взглядом Матвевны.

— Пойдем, девочка. Тафь будет рада твоему возвращению, как сделаешь все, поможешь ей прибрать господские покои.

Старая нянечка, не подозревающая об изменениях, которые произошли в жизни Маришки, крайне удивилась, когда императрица и графиня накинулись на нее разом:

— Не девочка, а «госпожа стихийница»! — поправила Юлька.

— Чтобы невеста моего сына делила комнату с какой-то служанкой и занималась уборкой?! — возмутилась Элизабет. — Маришенька, даже не думай!

Полувампирка смутилась, но сдержанно кивнула. Вообще-то, она не возражала ни против уборки, ни против того, чтобы вернуться в любимую комнату к смешливой и жизнерадостной служанке Тафь. Наоборот, с ужасом подумала, что если графиня будет ее опекать подобным образом и дальше, Маришка быстро умрет от безделицы. Это герцог Рит и Альга принадлежали к тому типу людей, которые всегда могли придумать себе занятие. Даже целыми днями лежа на диване, они успевали передумать столько вещей, что времени на скуку просто не оставалось. А вот Маришке необходимо было занимать не только мысли, но и руки.

Матвевна проводила ее до гостевых покоев. Кажется, нянечка еще не решила: одобрять ли Маришку, решившую прыгнуть выше своей головы. Но, закрывая двери, улыбнулась вполне тепло.

Девушка потопталась на месте, подергала тяжелый полог и, кинув свою сумку на кровать, решила сразу отправиться исследовать брешь. Маришка тоже, хотя и в меньшей степени, чем Юльтиниэль, ощущала, как магия вокруг нее иссыхает, тонким ручейком утекая сквозь трещину в пространстве, проделанную Пресветлой матерью. Поэтому следовало поторопиться, а уже после этого можно вдоволь поваляться на постели и, переодевшись в какое-нибудь дорогое платье пройтись перед теми, кто раньше ее дразнил и обижал.

Поместье, с детства исследованное до каждого поворота и ступеньки, теперь казалось чужим. Маришка шла знакомыми галереями и заново изучала украшающие стены портреты благородных Ритов, перемежающиеся с дивными пейзажами; рыцарские доспехи в нишах, несущие свой вечный караул; чудесные витражи, превращающие коридоры в площадки для игр разноцветных солнечных зайчиков. Встречающиеся на пути слуги, невесть как услышавшие о новом статусе Маришки, завистливо вздыхали и провожали долгими, задумчивыми взглядами. Девушка их понимала. Мало того, что новая герцогиня Рит — безродная язва, так еще и любимый объект для шуточек: дочь сумасшедшей горничной Илиз, вдруг превратилась в «госпожу стихийницу», получив полное право приказывать им.

Даже неудобно как-то…

Мимо, довольно улюлюкая, проскользнули два фамильных призрака, не забывая в полете греметь бутафорскими, выпрошенными у герцога цепями.

У Маришки мелькнула мысль спуститься вниз в крыло, отведенное для слуг — сначала проведать мать, но в этот момент невидимая волна силы чуть не сбила девушку с ног. Что-то неладное творилось в месте, где оставался отпечаток мощи Пресветлой. Полувампирка втянула голову в плечи: ей явно будет непросто с этим справиться, но звать Юлю, показав свою несостоятельность? Нет! И куда в этот момент делась вся рассудительность, которой так гордилась Маришка? Наверное, даже Василий развел бы руками, огорчившись. Гордыня, почуяв секундную слабину, нашла путь в сердце полувампирки…

Разрыв нашелся этажом ниже, как раз под герцогскими покоями. Будто бы Алив, забавляясь, заставила Альгу и его светлость провалиться сквозь пол. Обычный человек не заметил бы на этом месте ровным счетом ничего странного или подозрительного. Даже быстрый взгляд магическим зрением не позволял заметить тонкую трещину, словно бы разделившую комнату на две ровные части. Она была настолько тонка и безобидна, что Маришка даже подумала — не придется ничего делать, трещина скоро сама закроется. Возможно, когда перемещались во времени Юльтиниэль и Кристиан, появлялось что-то подобное? И мир еще никуда не делся… Нестрашно!

Полувампирка сформировала в ладони легкий импульс, чтобы исследовать трещину, и беззаботно шагнула ближе к ней. Под ногами что-то хрустнуло, после чего вспыхнул ослепительный свет, дезориентируя в пространстве. В следующую секунду пол исчез.

Когда через несколько мгновений вспышка погасла, в покоях уже не было ни трещины, ни Маришки.

Нам повезло.

В сумерках, обсуждая, что пора устраиваться на ночлег, мы натолкнулись на деревенскую изгородь. Покосившиеся жерди, казалось, видели самого Дариила Объединителя, и совершенно непонятно какая сила не позволяла им рассыпаться гнилой трухой. Не исключено, что легендарное «честно слово», на котором в этом мире держалось, наверное, все. В высоту жерди едва ли доставали мне до пояса и были скреплены в исключительно символическое ограждение. Кое-где и вовсе зияли крупные дыры.

Даже столетняя старуха не посчитала бы подобное сооружение серьезным препятствием.

— Никогда не видела в Лирии такой безалаберности! — возмутилась Альга, осторожно дотронувшись до мокрой, скользкой жерди, и та надсадно хрустнула. — Жители этих земель либо настолько криворуки, что даже не могут поставить забор, либо счастливы и беспечны, либо ничего не боятся, так как сами являются самым страшным кошмаром округи, — рассудила она и подвела итог: — Может, все-таки в лесу заночуем?

— Мы этого не узнаем, пока этих жителей не увидим, — возразил Василий.

По такой погоде кому угодно бы захотелось поверить, что плохих людей на свете не бывает — лишь бы в тепле оказаться. Иномирцу и так сегодня катастрофически не везло: из-за неподходящей обуви он быстро промочил ноги и теперь оглушительно чихал. К тому же, плащи, захваченные мной из дома, шились на обычного лирийца со стандартным ростом. А Василий возвышался надо мной на добрую голову (не говоря о низенькой даже по нашим меркам Альге).

В общем, я ужасно корил себя за такую недозволительную рассеянность и уже раз тридцать успел извиниться перед другом, но иномирец с упорством мула твердил, что такое с каждым может случиться, и я не виноват. Совесть этому не очень верила, продолжая меня грызть не хуже голодного пса, нашедшего кость.

— Я предлагаю все-таки пройти в селение: проще потом быстро убежать, чем околеть под какой-нибудь елкой.

Альга фыркнула, показывая, что с расставленными приоритетами она не согласна категорически, но расклад получался двое против одного, и супруге пришлось с досадой замолчать. Последнее время мы вообще очень редко приходили к консенсусу. Иногда мне казалось, что, даже понимая свою неправоту, Альга продолжала стоять на своем из каких-то странных соображений. Возможно, ей просто хотелось доказать что-то и себе и окружающему миру, который никак не мог привыкнуть к новой герцогине Альге Рит. Или же бывшей воровке власть оказалась категорически противопоказана. В любом случае, в последний месяц характер у моей супруги испортился страшно.

Селение представляло собой унылое зрелище: приземистые одноэтажные домики выглядели так, словно, как и ограда, стояли лишь на одном упрямстве. Кривоватые стены, наклоненные то в один бок, то в другой, с трудом держали на себе кое-как застеленные соломой крыши. На наших глазах несколько мокрых комков попадали на землю с противным чавканьем. Ощущался навязчивый запах гнили — похоже, солому не перестилали долгое время. Я с отвращением поморщился, представив, что творится внутри самих домов. Идея проситься на ночлег уже не казалось правильной и уместной. К тому же, архитектура отличалась от принятых светловерцами канонов, говоря, что жители вряд ли слышали о Пресветлой матери.

Пока Василий и Альга крутили головами, разглядывая селение, я перебирал в уме места, где мог быть настолько низкий уровень жизни. Не могу сказать, что я хорошо знал все закоулки нашего мира, и Лирия во многом превосходила другие страны, но магия всегда помогала людям устраивать свой быт. Хотя бы стены нормально поставить…

Деревня состояла всего из тридцати домов, выстроенных друг напротив друга на небольшом расстоянии, едва ли позволяющем проехать одной телеге. Ни постоялого двора, ни какой-нибудь облезлой церквушки. Хотя дом старосты удалось вычислить быстро: он возвышался над остальными крохотным чердачком и был более-менее ровным. На непривычно больших окнах даже имелись простенькие ставни.

— Кого нелегкая принесла? — «приветливо» отозвались из-за двери на наш тихий стук. — Бродягам не место у нас!

Гордость обиделась на «бродяг», и вопреки мыслям, что имя и титул не стоит открывать каждому встречному, я возмутился.

— Еще раз назовешь так герцога Оррена Рита, и можешь попрощаться с головой, — недобро пообещал я, под укоризненным взглядом Василия.

За дверью пристыжено замолчали, потом скрипнула щеколда, на которую хозяева закрывали дом изнутри, и в небольшую щель на нас подозрительно уставились.

— Не предъявите ли перстень, ваша светлость? — сложно сказать, чего больше было в гнусавом голосе старосты — иронии, мол «зачем герцогам разгуливать ночью под дождем по такому захолустью и без свиты?», или же страха, что действительно важная шишка на постой просится.

Показал перстень, сжав кулак, чтобы жест выглядел более убедительным. Староста охнул, минуту раздумывал над чем-то, но дверь не открыл.

— А с каких это пор герцоги пешком путешествуют? Без свиты, охраны… — допрос продолжился. В принципе, я мог встать на место этого человека и понять его недоверчивость. С другой стороны, дверь хотелось уже выбить.

— С тех самых, как в лесу на них нападают разбойники, и из луков, точно куропаток, выбивают всю охрану. Нам с супругой и другом, — после некоторых размышления я не стал Василия причислять к солдатам или свите, — едва удалось спастись. Еще вопросы?

Староста поохал над нашей непростой долей и затем все-таки открыл дверь, пропуская нас в свой дом. На мой взгляд, услышанный голос меньше всего подходил тощему, седому мужчине с выцветшими, полуслепыми глазами.

— Времена тяжкие… — вздохнул он, — вы уж не серчайте, ваша светлость.

Василий поспешил его убедить, что никто не то, что сердиться не станет — слова худого не скажет. Еще и заплатит за ночлег и пищу:

— Ведь так, Оррен? — уточнил иномирец.

— Безусловно, — согласился я.

Денег мне было не жаль, благо взял я их с собой достаточно, чтобы не чувствовать стеснения в средствах к существованию. Тем более, кой-чего из оставленных украшений дочки прихватил: драгоценности и золото во всех углах мира ценятся, а вот с деньгами, запечатлевшими на себе профиль лирийского императора, могли возникнуть сложности.

Хозяин дома наклонил голову.

— А может, вас сама создательница привела к порогу, господа? Вы раздевайтесь, печь натоплена — не замерзнете. Сейчас попрошу жену собрать на стол.

Староста еще раз поклонился, насколько позволяли ему силы, после чего, шаркая, удалился из крошечных сеней, чтобы мы могли спокойно скинуть мокрые плащи.

— Это он про кого? — шепотом спросила Альга, имея в виду загадочную создательницу.

Почесал в затылке, заодно разлохматив мокрые волосы, и как-то некстати отвлекся на Василия, который в крошечном домике не знал, как ему повернуться, чтобы что-нибудь ненароком не уронить и не задеть. Альга тоже понаблюдала за пируэтами иномирца, после чего нетерпеливо дернула меня за рубаху.

— Про кого угодно, с учетом, что мы не знаем, где находимся…

— Герцоги же у них есть?

Герцоги есть во многих мирах.

Мы прошли в небольшую кухоньку, по углам которой были расставлены плошки, чтобы собирать капающую с потолка дождевую воду. Такая же худая и бледная женщина как раз закончила «собирать на стол». Оглядев скудные угощения, выглядевшие совершенно неаппетитными, я вернулся к оставленным вещам. Все-таки некоторым запасом еды я озаботился. И теперь, проведя ревизию съестного, засунутого в сумку, решил, что мы вполне можем поужинать своим и даже угостить хозяев.

Когда я вернулся, Альга и Василий сидели с непроницаемыми лицами, будто староста стал василиском и обратил их в каменные изваяния.

— Нас просят присутствовать на завтрашней казни, — с трудом выдавила супруга и опустила взгляд на свои руки, словно нам предложили роль приговоренных.

Не поняв, что ее так смутило, я повернулся к старосте. В отдаленных селениях самосуд случался довольно часто — решат, что среди жителей завелся убийцепоклонник, и ткнут пальцем в жадного мельника, не желающего честно продавать муку. Кто спасет бедолагу? На том свете уже все равно станет, что несправедливыми были обвинения. И с людей потом взятки гладки — взгляд недобрый у мельника был. Не сейчас, так потом обязательно к Хель переметнулся бы. А Ордену это надо? Да ни в жизнь!

Особенно селяне любили, когда при подобном присутствовал какой-нибудь благородный господин. Мол, с его дозволения воля самой Пресветлой вершится. Уж точно потом никто не скажет, что невиновного казнили.

И Альга должна была это знать… Вопрос о том, что так потрясло супругу и иномирца, оставался открытым. Впрочем, заметив мой взгляд, староста быстро все разъяснил.

— Вчера двоих поймали, когда они через деревню шли. Сразу подозрительными показались! Особенно русоволосый… взгляд такой, что понятно — колдовством промышляет. И второй тоже «хорош», четверых зарезал, пока не скрутили: темнее ночи меч у него и амулетов на шее было с десяток.

— Колдовством? — охрипшим голосом переспросил я, чувствуя, как на затылке шевелятся волосы.

— Именно! — подтвердил староста, кажется, обрадованный, что произвел на гостя столь неизгладимое впечатление. — Никак это племя под корень не выведем. Вон как сильно побелели, ваша светлость, сразу видно: уже сталкивались с этой мерзостью. Завтра колдунов сожжем, как повелела создательница, а вы почетными гостями будете.

Я сглотнул, ощутив, что знак Алив на шее потяжелел, сдавив горло. Во всем мире магия почиталась, как величайший дар. Так куда мы, Хель побери Пресветлую мать, попали?!

Юля растерянно потопталась на месте. Необходимые приказы слугам были отданы, вопрос с тем, куда Пресветлая мать забрала ее отца, Василия и Альгу, оставался открытым, к тому же, добавилась еще одна проблема. Исчезновение Маришки. Пораскинув мозгами, Юльтиниэль легко связала между собой исчезновение, трещины и, собственно, пропавшую подругу.

— И что теперь делать? — растерянно спросила она вслух, смутно надеясь, что поблизости окажется какой-нибудь творец, который обязательно поможет.

Неприятно ныло плечо. Боль не сильная, но надоедливая, накатывала волнами, то чуть отпуская, то вцепляясь в конечность крепкими зубами. Однако останавливаться и думать о перевязке казалось крайне неразумным шагом.

Снова начал накрапывать дождь, не прибавляя хорошего настроения. Низкое, темно-серое небо стелилось настолько близко, будто бы в прыжке до него можно было легко достать, поймав в кулак край распухшего от влаги облака. Под ногами чавкала грязь, превращая и без того плохую дорогу в болото, но это было хоть что-то. Пробираться через окружающую чащобу без каких-либо ориентиров не рискнул бы сейчас никто. А неширокая полоса тракта, на которой едва ли смогли бы разминуться две телеги, несмотря на плачевное состояние, обещала вывести хоть к какому-то подобию жилища.

Желательно, с адекватными хозяевами.

Да-да, естественно, просто так нас из деревни не отпустили.

Глупо было надеяться!

Стоило только забрать вещи и направить стопы к «забору», путь перегородила делегация с вилами. Объяснилось сие просто: с некоторым запозданием хелиного старосту «осенило», что я не чудом спасшийся из разбойничьих лап герцог, а негодяй, снявший перстень с руки мертвеца и гнусный колдун, решивший освободить друзей.

На костер не хотелось — пришлось драться.

От мальчишек толку было никакого: Дариил едва не свалился под ноги одному из нападавших: его вовремя успел подхватить Эрик, оттащив Литта в сторону. Вроде щуплый такой, дохлый, а парня раза в два больше себя самого потянул. Над этим стоило задуматься, но момент я выбрал не подходящий, за что и поплатился, пропустив удар. Грязные проржавевшие вилы распороли левое предплечье. К счастью, на подмогу пришел Василий, буквально оттолкнув меня, чтобы следом я не лишился головы. Все-таки крестьяне — крестьянами, но десяток крепких и крайне злых мужиков и обученного воина к Алив отправить могут, особенно, когда ему нужно прикрывать двух раненных мальчишек.

Тактично отступив (можно сказать, позорно сбежав), поскальзываясь в грязи, мы укрылись за деревьями, в надежде, что по такой погоде никто на «колдунов» охотиться не станет. Почему мужикам не пришло в голову, что умей мы пользоваться магией — уже бы испепелили всю деревню и станцевали на их костях — было неясно. Впрочем, ждать от неграмотных дремучих людей чудес логики и сообразительности оказалось бы с моей стороны верхом наивности и глупости.

По сторонам дороги возвышался уже знакомый лес, смыкая над нашими головами голые ветви. Деревья с высохшей корой, отваливающейся кусками со стволов, протяжно и тоскливо поскрипывали в такт резким порывам ветра. Кое-где под корягами и у корней виднелся еще не стаявший, пористый снег. И удаляться от тракта в этот лес я не рискнул бы даже в дни своей молодости, когда, казалось, не было таких слов как «осторожность» и «страх». Только где-то далеко впереди на самой грани человеческого зрения был светло-серый просвет.

До вечера мы должны его достигнуть.

Иначе ночевать придется прямо на дороге в грязи, среди мутных луж.

Мы шли неизвестно куда, непонятно зачем, с двумя ранеными парнями (да и мое плечо требовало целебной мази и перевязки). И один из спасенных нами мальчишек в не столь отдаленном будущем должен был объединить эти земли в могущественную Зеленую империю, а второй — основать славный род Ритов, завоевав титул герцога бесстрашием и доблестью и став побратимом Дариила Объединителя.

Даже не хочу предполагать какую роль в этом отвела Пресветлая мать для нас. Точнее, для меня. Василий и Альга выступают лишь в роли поддержки. И слишком уж эти предположения получаются не воодушевляющими и радостными. Взять хотя бы то, что я уже напортачил в истории своего рода.

Все Риты гордились тем, что честно получили свой титул, который великий Эрик оплатил кровью, пролитой за императора. И обязательно подчеркивали, что пусть согласная на конце у нас была лишь одна, зато именно мы поддерживали молодую Лирию, пока та становилась могущественной державой. А в иных семьях и истинно-благородная фамилия не прикроет всей грязи и подлости, пусть род насчитывает поколения поколений, теряясь где-то в других мирах, откуда благородные господа бежали в поисках лучшей доли (скорее, подальше от грозных палачей, будучи неугодными властям).

Счастливые и довольные люди за творцами в новые миры, как правило, не уходят.

Прикинув возможные последствия, я понадеялся, что Алив появится в ближайшее время, чтобы дать четкие указания и пояснить происходящее вокруг. Особенно меня волновал вопрос: «Почему именно я?». Неужели у могущественной Пресветлой матери, у которой по ее же словам должников было больше, чем жителей в целой системе миров, не нашлось кого-то более подходящего? Кого-нибудь с развитым магическим даром, имеющего опыт в работе с тканью времени. И главное — не связанного жизнью и судьбой с этим миром.

По словам Юли (дочка-то о своем приключении в прошлом рассказала красочно и подробно) даже Хель направляла их и более-менее оповещала о своих планах. Естественно, не всех, но все-таки! В который раз убеждаюсь, что ужасная Убийца — главная злодейка всех детских сказок — на самом деле человечнее Пресветлой Алевтины — воплощения света и доброты все в тех же сказках.

Я представил, как усмехнулась бы Хель, если бы узнала о моих мыслях, и подумал, что не стану ими делиться ни с кем.

Во избежание.

— Оррен, нам нужно остановиться, — из размышлений меня вывел серьезный Василий.

Все это время иномирец помогал идти Дариилу: парень, истратив последние силы, еле переставлял ноги. Видимо, травм у него было куда больше, чем он пытался показать. И на контрасте с этим Эрик шагал вполне бодро рядом с Альгой, сохраняя вежливое молчание и со скукой оглядывая попадающиеся на пути лужи.

— Опасно, — не согласился я, но уже через несколько минут, заприметив в десятке шагов от дороги удобно сваленный ствол, свернул к нему. — Недолго.

Альга помотала головой, быстро перевязала мокрые волосы и стряхнула со щек холодные дождевые капли.

— Столько, сколько потребуется, — непреклонно заявила она, сваливая на землю сумку, — тебе тоже нужна помощь.

Василий кивнул, принимая сторону Альги, и нахмурился.

— Проклятые деревенщины! — пробормотал Дариил, присаживаясь на ствол. — Как бы было хорошо вернуться сюда с отцом, его людьми и их крепкими мечами! Только бы до дома добраться, а уж после…

Голос мальчишки звучал некрепко, но упрямо. Я покачал головой.

— Не стоит, молодой княжич, люди виноваты, но цену стоит просить справедливую. Ты ведь жив. Пусть и они живут. Видел же, что не сладок их век. А суеверия и предрассудки… что ж с того? Все мы грешны.

Альга пихнула меня в бок, указывая на собранные ветви, которые она аккуратно сложила в центре небольшого пятачка, расчищенного Василием. Действительно, огонь сейчас был необходим. Другое дело, что в кармане сумки лежала обычная для нашего времени зажигалка: товар не самый дешевый, поставляемый общиной иномирцев, зато надежный, в отличие от спичек. Только вот как на сие «чудо» посмотрят мальчишки? Они родились в мире, где даже безобидная побрякушка на шее может показаться магическим амулетом и, соответственно, поводом казнить человека.

Не хотелось бы сразу напугать парней и испортить отношения.

Видимо, мое промедление было расценено немного иначе. Эрик обменялся хмурым и многозначительным взглядом с Дариилом.

— Ваша светлость, разрешите уточнить…

От такого обращения у меня резко заныли зубы. Мальчишка не нравился мне совершенно! Тем, что смотрел бесстыдно и недобро, держался нагло, говорил иронично. Весь мой опыт кричал том, что с Эриком что-то не так.

Но что именно?

Вопрос!

Разрешаю. И прошу, Эрик, не разводи официоз. Все-таки теперь не чужие люди, — я украдкой вздохнул, надеясь, что остальные примут это за минутную слабость от боли в плече. Пока мои подозрения не подкреплялись ничем, кроме странной неприязни, их стоило запихнуть куда подальше и вспомнить про то, что я весьма радушный и простой человек. Люблю спасать попавших в беду людей, принимаю в род кого ни попадя и, несмотря на возраст, бросаюсь во всевозможные авантюры, будто бы в молодости не хватило.

— Благодарю, — мальчишка вежливо наклонил голову так, что слипшиеся от влаги русые пряди закрыли его лицо. — Я всего лишь хотел уточнить, разделяете ли вы взгляд тех людей касательно магии…

Дариил напрягся.

Неприятная ситуация. Не знаешь, что и сказать. Признаешься, что сам обладаешь некоторыми способностями и все. Конец дружбе — доставайте, герцог Рит, свой клинок и отстаивайте право на жизнь, еще сильнее калеча двух глупых юнцов. Вдруг они тоже магию ненавидят, просто неудачно попались?

Мальчишки еще раз переглянулись: Эрик неопределенно пожал плечами, Литт скупо улыбнулся.

— Вы спасли наши жизни. И мы снова вверяем их вам. Не имеет смысла таиться.

После этих слов мой вероятный предок театрально взмахнул рукой, и на мокрых ветках затанцевало яркое пламя. Меня окатило волной такой чудовищной силы, что стало страшно. На что в действительности способен этот тощий мальчишка? И есть ли вообще пределы его способностей?

— Мы действительно маги. И если вы считаете это недостойным…

— Идиоты, — добродушно перебил я Дариила, отдышавшись после незабываемых ощущений от силы Эрика. После чего я не менее эффектно — щелчком пальцев — высушил одежды всех присутствующих.

То, что сие нехитрое действие израсходовало и без того крошечный резерв на две трети, можно было опустить, как деталь незначительную. Главное, что взаимопонимание было, наконец, найдено.

Оставалась только понять: что же нам делать дальше.

Крис не знал, что это будет — яд, кинжал, проклятие или другое порождение фантазии заговорщиков, явно жаждущих устроить целое шоу из его смерти. Поэтому, когда с другого конца поляны раздались испуганные возгласы, решил — это лишь декорации к основному действию. Однако выкрик магистра: «Что за Хель?!», прозвучавший совсем уж потерянно, заставил Кристиана проявить толику интереса к происходящему.

Сначала император приоткрыл левый глаз, пытаясь понять, что же происходит вокруг, а затем и правый, пораженно уставившись на заговорщиков, которые разбегались в разные стороны, сшибая друг друга в слепом ужасе. Кто-то бодренько карабкался на дерево… Вид престарелого министра, перебирающего ногами и ловко хватающегося за ветки, несмотря ни на почтенный возраст, ни на неудобную хламиду, настолько поразил Криса, что он даже перестал искать причину всеобщей паники.

Хотя до верхушки министр так и не добрался: одна из веток предательски хрустнула в самый «подходящий момент», и дедок с коротким воплем свалился на землю. Нет, Крис поправил сам себя — между падающим телом и мягкой травкой возникло препятствие в виде другого заговорщика, не ожидавшего, что опасность обрушится на него с небес. В результате столкновения двух объектов один остался неподвижно лежать, а министр активно заработал локтями, решив покинуть поляну на этот раз ползком.

Правда, испугались не все. Десять человек, среди которых был и сам магистр, а также несколько гвардейцев, переметнувшихся на сторону заговорщиков, остались стоять на своих местах, ощетинившись мощными боевыми заклинаниями. Оставлять императора в живых в их планы не входило. Но по мере того, как неизвестная опасность подбиралась все ближе, лица людей сильнее искажал страх и неуверенность в собственных силах.

«Лучше уж так», — лениво подумал Крис.

В следующий момент произошло сразу несколько событий: один из гвардейцев тоненько, истерично взвизгнул, метнул заклинание в противника и исчез, словно провалился под землю. А заклинание, способное обратить в пепел крепкий двухэтажный дом, срикошетило вверх, унеся нерастраченную силу куда-то за облака. Та же участь постигла двоих с правого фланга: император едва успел перевести взгляд в их сторону, как, кроме него, на поляне осталось всего семь живых душ.

— Какого… — не успел уточнить император у мироздания, когда выросшая словно из-под земли огромная зверюга легко перекусила пополам второго гвардейца, взмахом хвоста отбила остальные атакующие заклинания, сомкнув мощные челюсти на шее министра образования, сбила еще троих ударом лапы и прыгнула на магистра.

Последний министр, имя которого Крису никак не удавалось вспомнить, развернулся и побежал в лес, крича что-то про Зверя Хель, который вырвался из Бездны и собирался пожрать всю Множественную вселенную.

— Не страшно… — рассмеялся магистр, придавленный к земле явно нелегкой тушей зверюги, и в его смехе Крис расслышал звонкие ноты безумия: — Главное, что после нас монстр полакомится твоим величеством… не так, как планировалось, но цель оправдывает все.

Внимательно прослушав сию речь, зверюга, похожая на волка-переростка, презрительно фыркнула ему в лицо и подняла слишком умные желтые глаза на Кристиана.

— Эй! А ведь мы знакомы! — император от неожиданности даже прекратил попытки освободиться.

Волк растянул пасть в приветливой улыбке, хотя окровавленные клыки и клочок черной ткани, запутавшийся меж них, могли скорее вызвать инфаркт, чем желание улыбнуться в ответ. Впрочем, Кристиана это не напугало — зверю он обрадовался, как родному, если бы не путы, уже бы обнимал за широкую шею, покрытую свалявшейся шерстью.

Брезгливо отпихнув лапой магистра, волк приблизился к императору и просто перекусил цепи.

— Спасибо, друг! — искренне поблагодарил Крис, ожесточенно растирая затекшие запястья. — Я твой должник!

Волк согласно рыкнул, затем повернулся в сторону медленно ползущего к кустикам магистра и угрожающе оскалился, намекая, что несанкционированные телодвижения могут быть чреваты. Служитель Алив замер, обезумевший взгляд метался от императора к зверю и обратно.

Кристиан тем временем обошел по кругу близлежащие тела, с каким-то равнодушием отмечая освободившиеся должности. Никакой жалости он не испытывал, хотя, признаться, некоторая горечь имела место быть. Наклонившись, мужчина снял с пояса одного из гвардейцев кинжал в богато украшенных ножнах — скорее всего, фамильная реликвия — казенное оружие, насколько он помнил, было несколько скромнее. В любом случае, мертвецу это уже вряд ли бы понадобилось, а вот по вензелю узнать род и «поблагодарить» еще живых членов за воспитание достойного его продолжения — стоило.

— Убьешь здесь, твое величество? Без суда? Без публичной казни? — усмехнулся магистр.

— Ты прекрасно понимаешь, что не в моих интересах выносить «сор» с этой поляны. Был заговор, и вот уже нет, — Крис уставился на идеально отполированное лезвие кинжала, понимая, что у него подрагивают руки. Ему доводилось убивать не раз и не два и подписывать смертные приговоры. Но только не исполнять роль палача. Да, человек, замерший в нескольких шагах от него, немногим ранее собирался отправить к Хель самого императора. Но сейчас Крису очень хотелось услышать причины… Конечно, его поведение было далеко от идеального, но в тоже время, Лит никак не мог поверить, что этого хватало для убийства.

Это было обидно и причиняло боль.

— А если здесь были не все? — кажется, магистр собирался хорошо поторговаться, поймав императора на промедлении.

Волк недовольно заворчал и пихнул императора в бок огромной лапой, отчего Крис едва устоял на ногах.

— Сам его и ешь, если очень хочется, — проворчал Кристиан. В ответ волк каким-то неведомым образом скорчил морду так, что сразу стала понятна степень отвращения к данному блюду. — Остальные еще долго не осмелятся даже думать о чем-то подобном, — обратился Крис к магистру, уже предвидя ответ.

— Долго — не вечно. Я мог бы назвать имена…

— В обмен?

— На честный суд, — удивился магистр непонятливости императора, — меня, конечно же, признают виновным и приговорят к смерти, однако, в Лирии ни останется ни одного ленивого, который не будет знать о заговоре.

Кристиан глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. В любом случае, замять внезапное и массовое исчезновение такого количества не последних людей в империи окажется крайне непростой задачей. А если у него будет список, удастся разделаться хоть с одной проблемой из той кучи, что вывалилась на него.

— Мои палачи не зря получают жалованья, — тихо заметил Крис, просто надеясь потянуть время, сейчас он был почти готов согласиться на помощь Хель. — Так или иначе, некоторые имена я получу, распутать же остальной клубок ниточка за ниточкой труда не составит…

Магистр усмехнулся. Он мог перечислить поименно все население Лирии, и это оказалось бы как правдой, так и нет.

Вариантов оставалось не так уж и много. Кристиан мучительно размышлял, понимая, что сейчас вот так запросто возьмет и согласится на предложение магистра. Он совершенно не был готов к подобному повороту и хотел хоть чуть-чуть немного облегчить груз, резко упавший на плечи.

Решилось все самым неожиданным образом.

Император уже открыл рот, чтобы произнести роковые слова, как…

— П-чхи! — громко чихнул волк, прикрыв морду лапой.

— Будь здоров, — машинально пожелал Крис, отвлекшись от «приятной беседы».

— Спа-ссибо, — так же машинально ответил волк и снова чихнул.

Нет, Юльтиниэль не поспешила в королевский дворец, как только узнала о похищении своего благоверного. Признаться, она даже не начала особо переживать. За то время, которое она знала Криса, Юлька поняла одну простую вещь: просто так убить императора не удалось бы даже творцу. Просто навредить ему было задачей не самой легкой. Поэтому, чуть скривив свое симпатичное личико, она попросила Хель разобраться с этой досадной неприятностью.

Убийца легко согласилась.

Но перед тем как исчезнуть, она как-то странно и тоскливо вздохнула.

— Ты ведь не отвлечешься? Не займешься проблемами герцогства? — вопрос прозвучал почти как утверждение. Поэтому отвечать Юлька не стала, ожидая продолжения. — Я не говорю правду, потому что не люблю делиться догадками. И если ты все равно решишь искать отца, предлагаю начать не с вопроса: «Куда Алив их закинула?», а с мысли: «Что ей могло понадобиться конкретно от Оррена?» Я подскажу. У Рыжей очень много должников. Даже слишком. Но на самом деле «впрок» она запасается ими редко. Любит про это врать, конечно, но правда такова: сначала Алив ставит цель, а потом ищет того, кто смог бы добиться результата лучше остальных. Кого-то подходящего именно для этой ситуации, кто был бы заинтересован в успехе лично. И обязательно того, кто связан с происходящими событиями.

Юльтиниэль нахмурилась, улавливая суть, но понимая, что, даже подставив в уравнение в качестве переменной Оррена Рита, найти ответ почти нереально.

— Я пришлю к тебе того, кто неплохо разбирается в мотивах Рыжей. Думаю, это будет интересно, — оскалилась Хель и растворилась в воздухе с привычным щелчком.

Помассировав пальцами занывшие виски, девушка разочарованно вздохнула. Глупо было надеяться, что Убийца решит раскрыть все карты и изменить свое отношение хотя бы к собственной дочери. Конечно, в некоторых вопросах, теперь творец проявляла совершенно несвойственную ей покорность. Например, Хель ни словом не обмолвилась, что не заинтересована в спасении Кристиана. Раньше Убийца, даже согласившись, все равно не прозевала бы возможности опустить какой-нибудь едкий комментарий. А сейчас вот, пожалуйста, раз — и вроде как действительно отправилась спасать своего зятя. Юльтиниэль понимала, что, скорее всего, творец обязательно потянет время и опоздает, сочиняя соболезнования. Но все равно надеялась, что ее странная мать специально убивать Криса не станет. И если у того хватит сил продержаться — к ночи Юлька получит своего мужа назад. Живого и, желательно, невредимого.

Пока же молодая императрица окинула тоскливым взглядом стеллажи библиотеки, примерно подсчитала шансы быстро найти необходимую информацию и позорно проиграла собственной лени. Проще было как следует обмозговать слова Хель, сузить круг поисков и затем возвращаться в хранилище знаний. А до тех пор следовало хоть краем глаза посмотреть на дела, оставленные отцом. Вдруг среди них затесалось нечто действительно важное?

Юлька потопталась на месте, продолжая бессистемно переводить взгляд с одной полки на другую. От пестроты переплетов в глазах начинало рябить. Но необходимо узнать об отце чуть больше. После посещения прошлого Юльтиниэль в первый раз задумалась, что Оррен Рит, вроде бы совершенно простой и неинтересный, таил в своей молодости столько тайн, что хватило бы еще на несколько жизней. И вероятно, что в данный момент она просто не располагает нужной информацией.

Откуда можно ее достать?

Альга тоже исчезла. Элизабет только загадочно улыбнется. Дядя? Этот может. Он не участвовал в путешествии своего брата, но наверняка Оррен делился с ним впечатлениями. Еще? Юля почему-то улыбнулась, вспомнив, как любила подкрадываться к сидящему в библиотеке отцу. Осторожно, делая маленькие шаги, со спины, из-за стеллажей с томами по мироописанию. Между прочим, сделать это было не так-то просто в тишине огромной залы, которая, если бы не скрип пера, была бы абсолютна.

Хм…

Девушка стремительно преодолела расстояние до любимого отцовского кресла и жадно уставилась на нижние полки, до того надежно перекрытые массивным столом. Есть! В самом низу, придавленные какой-то толстой книгой в золоченом переплете, лежали распухшие, старые тетради.

— Кто-то говорил, что вести личные дневники — верх идиотизма, — ликующе воскликнула Юлька, отфыркиваясь от пыли и вытягивая отцовские записи. Вряд ли Оррен держал здесь сведения о расходах и налогах, все это лежало в его кабинете, буквально в прямом доступе.

— А я бы поспорил!

В тот момент, когда девушка сложила свои сокровища в высокую стопку, рядом раздался наглый, слишком знакомый голос… Казалось, что последний раз она слышала его не так уж давно — плавные, напевные слова, звонкая агрессивная «р», и интонация, которую она бы никогда не спутала ни с какой другой. И одновременно, словно века прошли с того дня, когда они скомкано и неловко попрощались с владельцем этого голоса.

А уже после Юлька убедила себя, что не услышит его уже никогда.

Тетради посыпали на пол, раскрываясь и теряя листы.

Юльтиниэль, напряженная, готовая одновременно атаковать и броситься в объятия, смотрела в удивительные зеленые глаза. Они были также уникальны, как и прозвучавший голос. Ни у кого больше Юля никогда не видела настолько насыщенного, настолько яркого изумрудного оттенка.

Одна беда. Разве мертвые могут возвращаться и вот так с порога, не поздоровавшись, подключаться к обсуждению чужих дневников?

— Талли? — шепотом, словно боясь спугнуть видение, уточнила она.

— Как бы да, — оскалился в приветливой улыбке «покойный» эльф и приглашающе махнул руками, ожидая, когда осчастливленная неожиданным «воскрешением» девушка рухнет в его объятия.

Ага!

Разбежался…

— Сволочь! — прорычала Юлька и без предупреждения и замаха врезала дорогому другу кулаком в челюсть.

Увернуться «Талли» не успел и отшатнулся от агрессивной императрицы, схватившись за пострадавшее место. С чувством выматерился, но посмотрел не зло, а скорее обиженно — знал, что заслужил.

— Значит, Хель считает, что ты хорошо разбираешься в мотивах Пресветлой? Или просто использовала удобный момент снова вернуть тебя на игральную доску? — Юлька все еще говорила тихо, даже рокот в голосе был еле слышен, а от того казался еще более грозным. Только вот магией она не подумала воспользоваться. И, пожалуй, это говорило о многом.

Даже слишком.

Старый друг потер щеку еще раз: судя по его гримасе, регенерация уже исправила несложное повреждение, оставив только отголосок боли. Задумчиво наклонил голову.

— Те, кто знают о ней больше меня, вряд ли захотят поделиться информацией. А я хоть в списках далеко не первый, все-таки неплохо разбираюсь в поступках и решениях собственной матери. В отличие от тебя… — не удержался «Талли» от маленького укола и тут же возмущенно добавил. — Но откуда ты про меня знаешь? Разве не пристало тебе оплакивать безвозвратно ушедшего в светлые чертоги друга?

Юля мрачно усмехнулась.

— Сейчас тебя туда отправлю и сразу начну скорбеть.

Хель опутала Оррена надежными чарами, но не учла одного: Рит слишком долго общался с творцами (скорее даже «переобщался»), чтобы не научиться обходить их запреты. Уже через несколько дней он попросил дочку ментально просканировать его разговор с Алив. Вдруг Пресветлая какое-нибудь нехорошее заклинание навесила? Магия Хель на это никак не отреагировала. Подумаешь, Рыжей не доверяют? Наоборот, хорошо! Но в последний момент, когда Юлька заканчивала проверку, не понимая, зачем это понадобилось, Оррен «случайно» вспомнил кусок разговора с Хель. Убийца предусмотрела и заблокировала любые внешние контакты, но не запретила Риту проигрывать их разговор в мыслях… видимо, чтобы он проникся участью побежденного.

Скандал тогда получился знатный. Но все-таки Юлю убедили не вытаскивать его на общий суд. Чтобы хоть какой-то козырь в рукаве придержать. А вот теперь императрица могла оторваться по полной. Хотя, если честно, уже и не особо хотелось — перегорела.

Поэтому удар можно было засчитать и проблему закрыть.

Убедившись, что больше его бить не будут, «Талли» осторожно уточнил:

— Мир?

— Угу, — согласилась Юлька. — Давай, что ли, теперь заново знакомиться?

— А нужно? — не сказать, чтобы парень обрадовался, но что-то эдакое… какая-то искра вспыхнула в его удивительных глазах. Видимо, подсознательно он боялся остаться давно усопшим «Таллиэлем», не вызвав никакого интереса к своей настоящей личности.

— Еще бы! Ты ведь наверняка даже не эльф, и внешность подделка, — Юля обвиняюще ткнула пальцем в его острые уши и из последних сил удержала тоскливый вздох, сообразив, что, значит, и цвет глаз тоже принадлежал настоящему Таллиэлю. — У меня нет никакого желания общаться с иллюзией. И меня ты привык назвать Рэль… все честно!

— Я полукровка, между прочим!

— Молодец! Возьми в полки пирожок! Юльтиниэль Лит, кстати, императрица местная, — представилась Юлька и особенно выделила изменившуюся фамилию. — С кем имею честь?..

«Талли» хмыкнул и махнул рукой, сбрасывая морок.

— Разрешите представиться, леди, Бриан Найтингейл! Это — для друзей. Вообще-то, у меня очень много имен… мама не смогла определиться, и в результате представление по всем правилам занимает пять-семь минут. Да и титулов куча-куча. Ага!

Он был рыжим. Ослепительно и абсолютно. Настолько, что смотреть на него первые секунды оказалось больно. Казалось, даже солнце рядом с растрепанной и заметно укоротившейся (по сравнению с длинными прядями «Талли») шевелюрой парня всего лишь неудачная пародия на лампочку. А еще Бриан Найтингейл оказался невысоким, едва ли на пол пальца опередив в росте Юльку. Телосложение утратило женственное изящество, свойственное эльфам, плечи стали шире, фигура массивнее, но от этого только красивее. Изменилось и лицо. Не сильно, но заметно. Заострились скулы, отвердел подбородок. Рот стал тоньше и шире — оскал, соответственно, внушительнее. На носу появилась едва заметная горбинка, а вокруг него — россыпь веснушек.

А вот глаза остались прежними.

Юлька поняла, что слишком долго и нагло пялится на преобразившегося «Талли», но решила не стесняться своего интереса. Наоборот, еще раз осмотрела сына Пресветлой и констатировала, что он оказался до ужаса похож на мать.

— Какое-то девчачье имя… не повезло, — уперев руки в бока, чтобы выглядеть недовольной, Юльтиниэль внутренне смешалась от того, насколько больше ей понравилась эта версия «Таллиэля».

— А я привык, ибо остальные еще более дурацкие, — честно признался Бриан. — И как тебе?

— Верю… это же Алив. Как? Одним словом — рыжик! — рассмеялась девушка и поняла, что натянутость исчезла, снова было легко и правильно. И когда Бриан сделал пробный шаг навстречу, она сама потянулась к нему, уткнувшись в холодную ткань рубашки, и замерла в надежном кольце рук.

Запах тоже остался привычным и родным.

— Я очень скучала!

— Извини, я знаю. И тоже скучал. Но ты же понимаешь, что ослушаться приказа Хель… слишком сложно.

Юлька понимающе фыркнула.

Игра — игрой. Обман — обманом.

Но прощать она научилась давно, да и злость была скорее наиграна. Что бы там мать ни планировала, Юлька не станет пробивать головой стены и спасаться бегством.

Ведь когда возвращаются друзья — это хорошо.

— Маришка?! — император удивился так, будто бы ожидал на ее месте увидеть, как минимум, Пресветлую мать, а то и всех творцов, держащихся за руки и распевающих праздничные гимны.

Сейчас он выглядел на все сорок лет, если не больше. Маришка знала, что полукровки стареют медленнее обычных людей и мало чем отличаются от своих старших родственников. Попытавшись подсчитать, сколько же прошло времени (и что должно было произойти), чтобы Кристиан стал выглядеть так, девушка запнулась.

— Ну-уу, — многозначительно протянула она, почему-то опасаясь этого Криса. В нем оставалось слишком мало от знакомого ей веселого императора.

— Меня она в упор не узнала, по сторонам смотреть боялась, будто монашка, — емко проговорил за спиной Лад, — выглядит как-то менее потрепанно и очень напуганно, так что осмелюсь предположить — это не наша Маришка. В той точке, где я ее нашел, ощущался отголосок воздействия Алив.

Девушка вздрогнула. Это прозвучало слишком безапелляционно. «Не их Маришка»… а кто же тогда? И что ей теперь делать?

Кристиан кивнул.

— Что ж, все равно сейчас нет возможности разбираться. Лад, скажи, чтобы лекари помогали только тем, кто может встать на ноги. Прочих оставляем здесь: кому повезет, сами доберутся до города, кому нет… не вижу смысла переводить на них средства и магию. Нужно уходить. «Другая Маришка» пусть не путается под ногами. Слышишь? И откуда бы ты к нам ни свалилась, добро пожаловать в год восемь тысяч двести тринадцатый от освоения нашего «замечательного» мира.

Девушка вздрогнула, моментально сосчитав, что с прежней жизнью теперь ее разделяло семьдесят три года.

— Ч-то?!

Крис с волком уставились друг на друга с совершенно непередаваемым выражением. Еще большую степень удивления, которое поднаторевший в иномирном сленге император назвал бы «офигиванием», отразило лицо магистра. Сообразив, что он совершенно банальным образом сдал сам себя, волк помотал головой, но делать вид, что ничего не произошло, не стал. Только многообещающе оскалился, а в следующий момент рядом с императором появился молодой мужчина: нескладно-худой, с короткими торчащими в разные стороны волосами и несимметричным лицом. Совершенно непохожий на мощного, крупного зверя, каковым был всего несколько мгновений назад. Впрочем, в золотисто-карих глазах незнакомца осталось слишком много от опасного хищника. Да и вихрь силы, окружавший его прочным коконом, позволял утверждать, что иметь данного субъекта во врагах было чревато поспешным отбытием на тот свет.

На вопросы, которые начала задавать Маришка, ни Крис, ни Лад отвечать не захотели. Сначала они хмуро переглядывались, затем император резко приказал полувампирке замолчать. Этот Кристиан настолько отличался от ее друга, что Маришка, прикусив губу, послушно затихла. Спорить с Крисом из ее уютного прошлого было приятно и весело — никто не обращал внимания на титулы. Возражать же этому мужчине она не рискнула бы даже при очень большом желании.

Лад, судя по всему, помощник или советник, косился в сторону Маришки с весьма сочувствующим выражением лица. Видимо, ему-то было что сказать, но и он не осмеливался нарушить приказ. В прошлом полувампирка не помнила этого человека. Значит, он появился позже. Маг? Но она не ощущала в нем силы. И где его светлость, где Юля? С кем Лирия воюет?

И случайно ли она попала сюда или это было расчетливым ходом кого-то из творцов? Эту идею нужно было донести до Криса… ненавязчиво. Но подходящие слова не находились. Поэтому, подумав, что бы на ее месте сделала Юлька, Маришка отмела особенно провокационные и сумасшедшие варианты, после чего жалобно протянула:

— Есть хочется…

Лад подскочил.

— Распоряжусь, чтобы привели кого-то из раненых!

Маришка отшатнулась, вскочила на ноги, не зная, чего ей хочется больше — броситься на мужчину с кулаками или бежать прочь, не оглядываясь. Если он знал ее предыдущую версию, значит, она питалась кровью? Невозможно… что же случилось со всеми ними?

Кристиан, понаблюдав за смятением и ужасом, отразившимися на лице Маришки, вдруг улыбнулся. И в его глазах появилось какое-то странное смешение чувств. Непонятное, не соотносящееся с тем, как император смотрел на нее раньше.

— Принеси обычный еды, мой друг. Не пугай гостью. Она ведь еще ни в чем не виновата.

Лад ушел.

Маришка так и осталась стоять, словно бы ее ноги превратились в камень.

— Я сделала что-то не так?

— Еще нет, — император похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой, — Садись, я был не прав, что решил выместить свой гнев… постараюсь рассказать. Не обижайся, если что-то прозвучит грубо и обидно. Скоро вернется Лад и дополнит мой рассказ.

— Кто он?

Кристиан судорожно сжал кулаки.

— Уже как лет пятьдесят никто. Раньше был творцом. Удивлена? Да, наш мир оказался весьма популярной площадкой для игр высших сил. Некоторые из них, как видишь на примере Лада, сами оказались пешками. Семьдесят три года назад ты вернулась всего спустя пару дней, после того, как исчезла. Повзрослевшая, поседевшая. Ты больше не могла употреблять обычную пищу — только кровь. О том, что видела, не говорила. Хотя и без того было понятно, насколько безрадостное будущее нас ждет. Только твердила, что если произнесешь хоть слово, не сможешь ничего исправить.

Маришка выдохнула и постаралась унять дрожь, охватившую ее: дрожали вспотевшие ладони, дрожали губы, дрожало все внутри, скручиваясь в тугой узел. Неужели все настолько плохо? Вопросы кричали в голове на разные голоса, но девушка ожидала продолжение рассказа.

— Впрочем, к тому моменту и настоящее уже трещало по швам. За те дни, что ты отсутствовала, появился Бриан Найтингейл — сын Пресветлой. Мы рассказывали тебе о нем, как о Таллиэле… Юля должна была рассказывать, — устало уточнил Крис и, заметив, как быстро закивала Маришка, горько усмехнулся. — Да, она не могла не рассказать тебе о том, кто стал для нее чуть больше, чем друг. Это… сложно вспоминать.

Они замолчали. Маришка медленно прокручивала в голове тот разговор, когда она услышала от Юльтиниэль о зеленоглазом эльфе и о сомнениях, которые ненадолго овладели юной императрицей. И понимала, как сложно было всем им, попавшим в ловушку творцов, разбираться в своих желаниях и чувствах.

— Знаешь… — Кристиан отвлекся — от одного из костров раздались гневные выкрики; мужчина несколько мгновений напряженно вслушивался, но решив, что ничего серьезного, вновь повернулся к Маришке: — Это можно было бы пережить. Юля сопротивлялась тому, что навязывала ей Хель, Найтингейл также не был в восторге от перспективы лишиться свободы. Но мы слишком увлеклись своими проблемами: я ревновал жену и злился на весь мир, Юля разрывалась между долгом, чувствами и Множественной вселенной, открывшейся для дочери Хель. Бриан мечтал что-то доказать творцам, не выбирая средств. Мы не заметили опасность, не поняли, насколько близко подошли к краю…

Вернулся Лад. Протянул Маришке миску с гречневой кашей и мелко нарезанным мясом. Сел напротив девушки, недовольно нахохлился.

— Ты говоришь не о том, — заметил он и, прежде чем Крис успел возразить, пояснил: — Чувства, страдания, патетика… какая разница, что вы сидели по углам, наматывая сопли на кулаки? Два момента, Риш, — обратился он к полувампирке, и та вздрогнула от непривычного обращения. — Погиб очень важный человек. Как выяснилось чуть позже, самый важный для мира. Это первое. И второе — от нас отказались остальные творцы. Ушли, оставив умирать в одиночестве.

Лад не успел договорить. От костров вновь раздались крики, на этот раз не гневные, а испуганные. Один голос — тонкий, женский — перешел на визг, а после резко оборвался. Мужчины одновременно сорвались с места. Ладони Криса замерцали холодным синим светом, а бывший творец выхватил два длинных кривых кинжала.

— Останься! — приказал император.

Маришка ослушалась. Ей не сказали, кто погиб, и ее душил ужас, что это могли быть герцог и Юля. Она не понимала, что происходит, кто с кем воюет и почему кричала женщина. Все вокруг было пугающим и чужим, и, не раздумывая, полувампирка бросилась следом.

Несколько палаток полыхало. Небольшой костер, на котором еще несколько минут назад мирно варился обед, разгоревшись, гудел, перебираясь все дальше, разыскивая новую пищу. А маги вместо того, чтобы быстро справиться с пожаром, разбегались в стороны.

Но не огонь оказался главной проблемой.

Вырвавшись на свободное пространство, Маришка остановилась. Среди перепуганных людей она потеряла Криса из вида и теперь озиралась, надеясь заметить знакомый плащ.

Опасность девушка даже не почувствовала, точнее, ее человеческая часть. Маришка продолжала, прищурившись, всматриваться в задымленное пространство, а в следующую секунду резко прыгнула вперед; перекатившись через голову, она мягко оттолкнулась от земли и отбежала на несколько шагов.

Там, где раньше стояла полувампирка, теперь скалилась тварь. Если бы Маришка промедлила — уже бы лишилась головы. То, что напало на нее, вероятно, не далее, как несколько минут назад было девушкой в потрепанной серой форме. Теперь же ощутимо деформировавшаяся челюсть демонстрировала жуткий оскал: тонкая кожа вокруг рта порвалась, повиснув ошметками и продолжая сочиться кровью. Глаза закрывала серая пленка, а в уголках собирался темный гной, который тварь часто смаргивала. Руки висели вдоль тела, будто бы из них разом выдернули кости, и только удлинившиеся на десяток сантиметров ногти подсказывали, что недееспособность конечностей — лишь видимость.

Сообразив, что имеет дело с нежитью, Маришка вернула нож за голенище сапога. Против нежити сталь, хоть и отличная, работы мастеров из общины ее отца, не работала. Впрочем, проблем с силами у девушки уже давно не было. Пусть она не могла обратиться к основам некромантии, чтобы умертвить монстра повторно, зато у нее было другое умение.

— Помоги, — прошептала девушка и улыбнулась, чувствуя, как стихия откликается на ее зов. Крошечные капли, конденсируясь из холодного осеннего воздуха, быстро скопились в ладонях Маришки.

И, заметив, что тварь приготовилась к броску, полувампирка плеснула ей в лицо созданную воду. Тонкой лентой стихия обвила шею нежити — та даже не заметила этого; тварь надвигалась на добычу, подрагивали ноздри, улавливая запах жизни. А в следующий момент Маришка резко сжала кулак, дернула рукой на себя, словно за веревку, и водная лента перерезала горло нежити, отделив голову. Но тварь не спешила умирать — руки слепо зашарили перед собой, координация была потеряна, и тело сделало неловкий шаг, завалившись в бок. Из разреза выплеснулась черная густая кровь.

Девушка не раздумывала. Она снова обратилась к воде, и та послушно подхватила голову нежити и кинула в разошедшийся огонь, а затем, также быстро закружив тонкими потоками тело, подтолкнула его навстречу жадным языкам пламени. Раздалось шипение, а в следующий момент тварь вспыхнула, словно хорошо просмоленный факел.

— Впечатляет, — раздался голос Кристиана.

Маришка с улыбкой обернулась. Она была рада даже такой похвале.

Император шел, чуть прихрамывая и на ходу снимая остатки плаща, который превратился в изорванные лохмотья. И с каждым его шагом пламя утихало, истаивая едким дымом. Кто-то из слуг кинулся к Кристиану, спеша подать новый плащ, в который Крис тут же закутался, зябко передернув плечами.

— Лад сейчас добьет последнего; всего получается шесть, — подсчитал он, остановившись рядом с Маришкой. — Много. Но было бы куда больше, если бы не ты. Спасибо, что ослушалась приказа.

Маришка немного смутилась, но заулыбалась еще шире и довольнее, пока Крис не закончил свою мысль.

— Я и забыл, как ты можешь. Наша Маришка давно перестала слышать стихию.

Улыбка погасла, как огонек свечи под ветром.

— Почему она… я предпочла кровь?

— Ей пришлось выбирать между своей человечностью и жизнью близкого друга. Кровь вампира исцеляет даже смертельные раны, но только если вампир инициирован.

Маришка слышала об этом и больше всего боялась когда-нибудь оказаться на таком распутье.

— И где она сейчас?

Девушка не знала, чего больше страшится — признания, что «их Маришка» мертва, или что просто отлучилась и вот-вот вернется? Кристиан еще сильнее закутался в меховой ворот, словно, несмотря на тепло поздней осени, его жалил нестерпимый холод.

— Она исчезла пару недель назад — ушла. Собрала вещи, зашла попрощаться и растворилась в вечерних сумерках. Мы не знаем куда, насколько… жива ли еще? Возможно, Риш подготовилась к твоему появлению: освободила временную линию, чтобы вы не пересеклись. Я не знаю. Могу лишь надеяться, что как только ты возвратишься в свое время, вернется и наша Маришка.

Полувампирка серьезно кивнула. И, пока Кристиан был словоохотлив, выпалила самые важные сейчас вопросы:

— А что с его светлостью? С Юлей? С Василием? Где они?

Взгляд императора помертвел.

— Юльтиниэль ушла первой, — раздался голос Лада, и он встал с другого бока от Маришки. — Не было ни криков, ни споров… я тогда обитал в замке Литов уже пятый год, и присутствовал в гостиной, когда Юля отложила в сторону книгу и буднично сообщила, что на днях они с Брианом собираются уйти в мир творцов. Мол, здесь на нее все давит, а поддерживать умирающий дом — занятие сложное и неблагодарное. После чего сняла кольцо и, оставив его на чайном столике, продолжила чтение, как ни в чем не бывало.

Лад прикрыл глаза, словно заново переживал тот момент.

Продолжил Крис:

— Крестный продержался дольше. Пытался помочь, сотни раз ссорился и мирился с Хель, чтобы она делала хоть что-нибудь. Удивительно… до сих пор не могу понять, почему та слушала его, ведь самое главное сокровище, дочь, она уже получила. Но какое-то время Убийца откликалась на зов Оррена.

Император посмотрел, как затухает последний язычок пожара.

— Он даже успел состариться, говорил, что старость — единственное, что еще не узнал. А затем в один день они появились вместе. Крестный и Убийца. Оррен снова был молод, полон сил и готов спасать миры… на этот раз — другие. Он сказал, что слишком многое отдал Лирии, и теперь пришло время забрать то, что предлагала ему Множественная вселенная.

Маришка отказывалась верить.

Герцог… как? Его светлость не мог так просто отказаться от них! Его околдовали! Нет, это не могло быть правдой!

— Василий прожил самую обычную человеческую жизнь и спокойно ушел на новый круг перерождений.

Слова ранили. Причиняли невыносимую боль, впивались в душу. Они столько всего сделали: сражались с эольцами, переписывали время, вскрыли зреющий заговор, меняли сами себя… и все ради такого будущего? Нечестно. Возможно, ее за этим и отправили сюда? Узнать, в чем она ошиблась в прошлый раз; сделать так, чтобы все изменилось?

Как только эта мысль обрела в сознании девушки четкость и оформилась в идею, полувампирка смогла выдохнуть. Проанализировать воспоминания Криса и Лада. Просчитать свои шаги. Составить план. И самое главное: ни в коем случае не стать зависимой от крови. Время у нее есть…

Или нет?

В течение следующего дня мне не удалось поговорить ни с друзьями, ни с Эриком. Наверное, потому что каждый из этих разговоров хотелось провести отдельно. Так, чтобы другая сторона не была в курсе его содержания. И уж тем более, чтобы информация избежала ушей Дариила. Задача эта оказалась не из простых. Хотя бы потому, что на узкой грязной дороге, под пронизывающим ветром и дождем как-то не удавалось выкроить момент. Да и желания, собственно, его выкраивать не наблюдалось.

Альга, закутавшись в два плаща, не замолкая, ворчала. На погоду, дорогу, творцов, меня, мальчишек и даже Василия, который, казалось бы, вообще был непричастен к этому безобразию. И, в отличие от моей жены, не имел даже свободы выбора.

Сам иномирец шел впереди, проверяя дорогу. Иногда он на нас оглядывался, будто подозревал в желании сбежать. За ним ковыляли парни. Точнее, здоровый, довольный жизнью и ничуть не мерзнущий Эрик помогал идти прихрамывающему Дариилу. Затем шла Альга. И замыкал процессию я, стараясь потратить время с пользой, а именно — разложить имеющуюся информацию и домыслы по полочкам в собственной голове.

А еще меня не оставляло ощущение, что одна из переменных осталась не узнанной: то ли была специально утаена Алив, то ли являлась побочной, а потому творец не посчитала важным, упоминать о ней. Либо же… если раздуть мою паранойю до мировых масштабов, то, наоборот, и именно эта переменная была ключом и основой путешествия, но Алевтина, как обычно, играла втемную. В любом случае, маршрут был задан, цель понятна.

Оставалось только наметить опорные точки плана.

Несколько раз я ловил на себе внимательные взгляды Эрика. Когда мы останавливались, чтобы немного передохнуть, мальчишка немедленно поворачивался в мою сторону и смотрел пристально и оценивающе. Не удивлюсь, если Алив сообщила ему о своих планах гораздо раньше, чем мне. Стыдно признать, но мне было ужасно любопытно узнать, чем же мальчишка так зацепил творца, что Великая мать сделала его своим любимчиком. Не силой же? Эрик, безусловно, обладал выдающимся даром, но не уникальным. Уверен, что даже Крис составит ему здоровую конкуренцию, хотя у крестничка в роду не было никого особенного или иномирного.

В такой нерадостной атмосфере мы выбрались из леса на широкий, пусть и размытый дождем тракт. Впереди за смазанной серой пеленой виднелись крошечные огни крепости.

— Князь Зулл… — скривился Дариил, — вот уж чей дом я бы предпочел обойти десятой дорогой.

Эрик тихо прошептал, что лучше не обходить, а проходить такие замки насквозь, оставляя за собой пепелище и мертвецов. Литту идея понравилась, и он хрипло, через силу рассмеялся, не заметив, как за спинами парней в одинаковой гримасе скривились Альга и Василий.

Чувство юмора у «приемного» Рита было отвратительным.

Если вообще было.

— С чего бы такая любовь? — уточнила Альга.

На огни она посматривала с тоской. Жене хотелось закутаться в плед, выпить стаканчик горячего вина и дремать под уютное потрескивание пламени в камине. А никак не обходить место для отдыха грязной «десятой» дорогой.

— Откуда вы свалились, леди? — улыбнулся Дариил, но послушно ответил. — Большего колдуноненавистника найти сложно. Говорят, у него какой-то амулет особенный есть, который любую волшбу останавливает…

— Так уж прямо любую? — мой скептицизм понять было легко — даже орденская магия, данная Алив своим служителям, не всегда срабатывала. Хель же, по неохотному признанию самой Убийцы, проигрывала в силе Пресветлой.

Так что, если сейчас в княжестве Зуллов правит безумица, это будет легко изменить.

— Знаете, ваша светлость, — усмехнулся я. — Опыт подсказывает, что нет более верного союзника, чем разочаровавшийся в прошлом господине фанатик.

Мальчишка покривился, но на Литта я не смотрел — все мое внимание сосредоточилось на Эрике. Он замер, словно я сказал какое-то откровение; несколько мгновений парень словно бы даже не дышал, только улыбался, а потом его взгляд на секунду — так, чтобы заметил только я — почернел. Вместо яркой синевы на меня взглянула сама тьма.

Хель побери эту Алив! Кого она мне подсунула?!

— Герцог, я верю вам, но как же не хочется быть поджаренным на костре!

— Кажется, мне кто-то задолжал рассказ, почему оказался так далеко от дома без сопровождения.

Дариил, всеми правдам увиливающий от этой темы, послушно замолк.

Альга расхохоталась.

— У нас всю жизнь так — либо верим, либо ложимся на землю, складываем лапки на пузе и ждем покорно смерти. Пойдем, княжич, уверена, что настолько бы в действительности не был страшен этот Зулл, он и в подметки нам не годится.

Василий согласно кивнул и первым зашагал в сторону замка.

Эрик, убедившись, что Дариил способен самостоятельно переставлять ноги, чуть приотстал от основной части нашей компании и поравнялся со мной.

— Нас просили держаться от Хель подальше, мы же идем к ней в гости, — мальчишка не спрашивал, он говорил ровным тоном, наблюдая за моей реакцией. — Это нелогично.

— А когда ты в последний раз видел логику в поступках творцов?

— Всегда. Просто это логика существ, мыслящих иными категориями.

— Я понимаю, что с Хель будут проблемы. Но чем быстрее наберу нужное для объединения число правителей, тем быстрее вернусь домой. Риск того стоит.

— Наивно предполагать, что если ты в хороших отношениях с Хель в своем мире, она поможет сейчас. Она убьет тебя раньше, чем ты произнесешь ее имя.

— Ну так я же святая простота… — ненавижу, когда щенки учат меня жизни.

Не зря же, в конце концов, Убийца дала мне свое кольцо. Возможно, зная, чем обернется дело, Хель решила облегчить наше знакомство? Эрик, словно почувствовав, что у меня есть свои соображения на этот счет, усмехнулся.

— Прошу меня простить. Я, можно сказать, тот самый «разочаровавшийся фанатик». И у Хель ко мне отдельный счет.

О, Бездна! Ну почему в моей жизни ничего не бывает просто?!

— Все предельно просто, герцог: Хель дала мне силу и власть, но взамен забрала все, что мне было дорого. Родных, любимых, будущее. Даже мой разум. Алив же пообещала, что вернет это… я останусь при силе, а заодно получу шанс завести нормальную семью, друзей, прожить обычную жизнь. После долгих веков холода и одиночества никакая власть не кажется желаннее, чем простое человеческое тепло.

— И какова плата?

— Весь я. До последней капли крови, до последнего вдоха.

Я отвел взгляд. Условия нашей сделки с творцом перестали казаться мне такими уж зверскими. Вполне себе адекватный договор… и жизнь не такая уж сложная. Особенно, если сравнивать.

— Так что, с учетом разницы в возрасте… а она исчисляется веками, лучше не называть меня мальчишкой или щенком.

Ага, буду звать «сыночком», раз уж усыновил это «чудо».

— Как скажешь, Эрик, только перечитай договор с Алив. Кажется, разум тебе не вернули.

Огни сторожевых башен медленно прорисовывались из-за пелены дождя. Я не был уверен в том, что сделал правильный выбор. Более того, интуиция подсказывала, что и кольцо, на которое я разом возложил столько надежд, лучше было бы приберечь на самый крайний случай.

Что ж… значит, побеседуем с Хель без чужой поддержки.

Интуиция меня еще никогда не подводила.

Лада пристроили на диванчик и даже укрыли пледом.

На этом коллективная деятельность закончилась, и парни начали буравить друг друга мрачными взглядами. Крис знал, в чем заключалось задание лже-Талли, и понимал, что вряд ли сможет составить сыну Пресветлой здоровую конкуренцию. Опять же, учитывая чувства Юльки…

Бриан же прикидывал, как заставить законного мужа Юльтиниэль подвинуться, дабы выполнить наказ Хель. Парочка, конечно, ругалась с удивительным постоянством, но более крепкой пары Найтингейл еще не видел. К тому же, за дни, проведенные в прошлом, они успели хорошо сдружиться с Кристианом, и нечто, напоминающее совесть, теперь покусывало его изнутри.

Император уступил первым.

— Рад видеть живым, Таллиэль, — он протянул руку и добавил, — честно.

И что удивительно — не соврал.

Сын Алив приподнял бровь, но мысленно выдохнул.

— Я Бриан Найтингейл, — пришлось представиться во второй раз. — Спасибо. Жаль, что все получилось так странно.

Рыжий пожал протянутую ладонь и тоже добавил:

— Честно.

Парни усмехнулись и синхронно покосились на Юльку, которая наблюдала за ними с каким-то странным выражением на лице — то ли облегчением, что мордобой не начался, то ли обидой (по тому же поводу).

— Что случилось? — приблизившись к мужу, императрица внимательно осмотрела его на предмет повреждений, а потом, невзирая на присутствие посторонних, потерлась щекой о его плечо. — Я переживала. И тоже честно, между прочим!

В конце фразы, не выдержав, расхохотались все, припомнив всю ложь, что они успели друг другу наговорить.

— Заговорщики случились. Узнав об исчезновении Оррена, решили не ждать. Лад… разобрался. И пообещал, что с оставшимися тоже поможет, — Кристиан с сомнением посмотрел на все еще пребывающего в бессознательном состоянии творца и обратился к Бриану: — Ты его знаешь? Кто он?

— Я знаю всех из Поколения, — почему-то это не показалось хвастовством. Скорее, Бриана захотелось пожалеть и погладить по голове: — Лад — Игрок. Это его прозвище среди своих. Думаю, оно охарактеризует его куда лучше всех слов, которые я мог бы сказать. А имя силы у него еще более говорящее — Кукловод.

Юлька помотала головой.

— Имя силы?

Крис развел руками, показав, что понял не больше жены.

Найтингейл насмешливо фыркнул, мол, как можно быть такими необразованными?! Но под уничижительными взглядами императорской четы неожиданно признался.

— Да я сам плохо понимаю, если честно. Как-то пытался приставать к матери, но она отмахнулась, что понять это может только творец. Вроде как получается, что силы в Поколении не однородны — у каждой есть какой-то отличительный аспект. Хель — Убийца, Сирин — Провидец, Данте — Судья, мать — Отражение. Конечно, остальные творцы также умеют отнимать жизни, и выносит приговоры не один Данте. Но если не заострять на этом внимание, характеристики неплохо им подходят. Поэтому, когда я говорю, что Лад — Кукловод, имею в виду, что он хитрозадый манипулятор, действующий исключительно в своих интересах.

— Именно, рыжий, — раздался хриплый смешок с дивана.

Творец, откинув плед в сторону, ощупывал себя, проверяя, все ли уже зажило.

— Вы как, нормально? — озабоченно спросила Юля и неуверенно переступила с ноги на ногу, передумав приблизиться к мужчине и предложить свою помощь.

Крис скорчил рожу. О том, что случилось, он не стал пока никому говорить и теперь пытался представить реакцию Лада. Наверняка ведь начнет строить из себя незнамо что… всесильное и всезнающее. Однако творец удивил.

— Со мной все очень хреново, девочка. И я бы с удовольствием пообщался с твоей мамой… где она, кстати?

Юлька замялась.

Вообще-то собиралась спасать Криса. Судя по тому, что вижу — солгала.

— А вот и нет, — свободного пространства в комнате заметно поубавилось, когда со знакомым щелчком из воздуха шагнула Хель и, быстро оценив обстановку, просто села на пол, поджав ноги. — Как-то нас стало слишком много для одного мира.

Все переглянулись. Если рассматривать данный комментарий в глобальном смысле, получалось действительно что-то невероятное — на одном крошечном пятачке реальности собралось целых три творца, которые в разных временах еще имели по несколько воплощений. Например, той же Алив в прошлом резко стало целых две штуки.

Жуть!

— Я пыталась спасти зятя и не только его, кстати, с перспективой на будущее. К сожалению, большая вероятность, что шанса уцелеть у этого мира просто нет.

Кристиан побледнел, Юльтиниэль сжала кулаки. Лад, резко поднявшись с дивана, приблизился к Убийце и, наклонившись, пристально посмотрел в ее темные глаза с игольной точкой зрачка.

— Блок?

— Это Алив, — женщина брезгливо оттолкнула мужчину от себя, — от тебя несет ее магией. Помойся!

И тут же, еще раз втянув воздух тонкими ноздрями, Хель вскрикнула, вцепилась в Лада и, подскочив на ноги, принялась его трепать из стороны в сторону.

— Какого Хаоса?! Мы же не успеем! Блок может снять только Алив…

Отцепив худые руки Убийцы от своей и без того драной рубашки, Лад невесело усмехнулся:

— Значит, не повезло.

повернулась к замершей троице, которая во время разборок творцов старалась дышать через раз. Даже сын Алив, вроде бы привыкший к подобным выходкам, и тот отшатнулся от совершенно бешеного взгляда женщины. Темно-карие глаза стремительно выцветали, зрачок вовсе исчез. Убийцу в истинной — безумной — ипостаси мало кто видел. Тех, кто все-таки удостоился и выжил, вовсе можно было пересчитать по пальцам. Женщина судорожно выдохнула; на лбу выступили крупные капли пота, будто бы Хель из последних сил боролась с собой, пытаясь схватить ускользающий разум.

— Мам? — жалобно позвала Юля.

Творец еще раз выдохнула и закрыла глаза.

Лад удивленно присвистнул.

— Браво, девочка! Тоже, что ли, детей завести? — задумчиво протянул он. — Надо намекнуть…

— Заткнись! — рявкнула Убийца, и имя, кому творец собирался говорить о желании стать отцом, так и осталось непроизнесенным. — Ладно, оно того не стоит. Вы трое, хватит дрожать. Объясняю один раз.

Смахнув пот со лба, женщина вернулась на пол, будто бы ничего не случилось. Пихая друг друга локтями, Бриан, Юля и Крис поспешили занять диван и обратились в слух. Лад прислонился к стене и больше не улыбался.

— Этот мир застрял в нескольких временных петлях. Частично моя вина, признаю. Реальность не может функционировать нормально и развиваться дальше, когда все силовые потоки и нити завязываются на нескольких отрезках, а все остальное полотно мира остается без подпитки. Я надеялась, что все разрешится само собой, такое ведь частенько случается. Время разумно и умеет находить выход. Первой проблему заметила Алив. Начала разбираться и поняла, что корень бед именно в нас — творцах. Мы оказываем слишком сильное влияние на сетку вероятностей, Время не может самостоятельно обогнуть закольцованные нами отрезки. Мы прикинули, сколько миру осталось существовать и…

— Офигели, — подсказал Лад.

Хель мрачно кивнула.

— Более того, все оказалось настолько серьезно, что были задеты несколько соседних реальностей. Алив заблокировала мир, и теперь мы пытаемся исправить то, что наворотили.

Крис, уловив подтекст, тут же уточнил:

— И в чем проблема?

— Три времени — опорные точки. Три создания, для которых эта реальность родная и которые сделали нечто важное для нее. Одно место — сердце мира, куда они должны прийти и сделать выбор. Видите ли, есть только два пути: либо оставить все, как есть, и заняться срочной эвакуацией. Либо разрезать нити, которыми были сшиты повторяющиеся отрезки, и позволить Времени самому заполнить пробелы.

— Разве выбор не однозначен? — усомнилась Юля.

Ответил почему-то Лад.

— Насколько я понял, все петли связаны с вами… кто-то может просто не родиться на свет. Кто-то — не встретиться. И еще сотни затронутых и измененных судеб. А что самое отвратительное: память-то Время, может, скорректирует, но сердце все равно будет болеть. Всю жизнь идти, оглядываясь и понимая, что должно быть иначе, что рядом не хватает кого-то очень важного, что ты уже проживал это. Не оставляющее чувство дежавю. Врагу бы не пожелал.

— А еще неизвестно, где сердце мира, — глухо произнесла Хель. — Не мы с Алив его творцы. Еще одна ложь… Рыжая кое-что не поделила с теми, кто жил здесь раньше, и их приговорили к уничтожению. Уже после, когда дома и дороги превратились в пыль и песок, деревья проросли сквозь камни, а память ушла в землю, мы привели сюда новых людей.

Все замолчали.

Юля, прикусив губу, едва удерживалась от крика. Судя по тому, как Крис рядом сжал кулаки, он тоже был на грани. Даже Бриан побледнел. Он ведь также оказался привязан к одной из временных петель. И хуже всего было понимание, что Хель бы так и молчала, выжидая удобного момента и решения, которое было бы выгодно ей. Если бы не Лад — они узнали бы обо всем в последний момент, когда времени выбирать и думать уже не осталось бы.

— Оррен? — уточнил Кристиан.

— О-да, ему предстоит самое сложное — направить Время по выбранному пути. Так уж получилось, что целый мир оказался в зависимости от одного простого человека.

— Маришка? — только спросила Юльтиниэль.

Убийца кивнула.

— Она в будущем. И знаешь, мне жаль ее. Но именно эта девочка вернула древнюю магию, заговорив со стихией. Пусть пока это умеет только Маришка, но если реальность удастся сохранить, многие новые поколения магов услышат голоса огня, ветра, камнепада… Это было бы прекрасно.

— Я? — Юля приготовилась к еще одному кивку, но Хель криво улыбнувшись, указала на императора:

— Он. Для тебя этот мир родной лишь наполовину.

— И что делать? — Бриан перешел к практической части их проблемы.

— Искать сердце мира и надеяться, что Алив также расскажет Оррену правду, чуть раньше, чем мы запланировали, — сухо сообщила Убийца.

Лад уже открыл рот, чтобы резюмировать все выше сказанное, как из ниоткуда, едва не наступив на Хель, вышла молодая женщина с рюкзаком за спиной и с большой спортивной сумкой через плечо, которую неизвестная тут же бухнула на пол.

— Ого! — удивилась гостья, с удивлением разглядывая собравшуюся компанию. — День добрый! А я… это…

Юлька, всмотревшись в лицо женщины и увидев знакомые черты, подскочила как ужаленная и бросилась к ней, пока Хель не успела что-нибудь натворить.

— Юлия! Дочь Василия, верно?

Гостья широко улыбнулась.

— Вы знаете папу? Значит, я по адресу! А где он?

Итак, их мир умирал.

Эта мысль была проста и понятна. С ней Маришка смирилась достаточно быстро и теперь уже более обстоятельно обдумывала, почему жители, вместо того, чтобы, объединившись, спасти свой дом, старательно его разваливали.

Первая причина была очевидна: самых перспективных и праведных творцы забрали с собой, оставив здесь тех, кто не представлял никакого интереса. Увы, на восемьдесят процентов получившийся контингент состоял из личностей преступных и асоциальных. Они не умели работать коллективно, жили по принципу «умирать так с музыкой», а потому плевали на грядущий конец света с высокой колокольни.

Вторую причину подсказал Лад. Магия уходила; утекала сквозь пробоины в Хаос. Те, кто обладали даром, понимали, что на всех оставшихся волшебства не хватит, и пытались устранить менее удачливых сородичей, будто пауки в банке.

В общем и целом, это было логично…

Третью причину озвучил Крис: мир разрушался в прямом смысле. От некогда большой планеты сейчас оставались жалкие гектары северо-западной части Лирии. Все остальное уже исчезло. А вот тех самых — ненужных — личностей оставалось чуть больше, чем мог вместить в себя кусочек реальности. По прогнозам существовать ему оставалось два — три века (для Множественной Вселенной — ничтожные секунды, для обычных людей — целая жизнь). Так что каждый надеялся дожить свой срок в уютном домике, а не раствориться в Хаосе.

В итоге картина вырисовывалась удручающая.

Кристиан вместе со своими людьми кое-как защищал остатки земель. С севера наступали сбившиеся в стаю маги, которые считали, что последний Лит (со своим чудовищным резервом) забирает себе столько силы, сколько хватило бы паре десятков полноценных магов. А потому императора необходимо как можно быстрее устранить.

С юга подбирались остатки эольцев и беглецов из других стран. В их числе даже парочка шаманов с соседнего континента.

— И какой план? — опасливо уточнила девушка, устраиваясь на ночлег в палатке Криса и Лада.

Собственно, ночевки с императором были делом привычным. Хотя обычно компания состояла из большего количества друзей, а сам Кристиан шел бесплатным приложением к Юльке. Бывшего творца девушка слегка опасалась, не зная, что от него ждать. Правда, если Крис ему доверял, то и ей полагалось расслабиться, но все равно девушке было неуютно и стыдно.

Кстати, в самом лагере, что удивительно, появление более юной версии Маришки восприняли вполне благосклонно. Хотя, скорее, люди настолько устали сражаться за свои жизни, что уже не было сил удивляться.

Повозившись и плотнее закутавшись в тонкое покрывало, Маришка уставилась в темный тканевый полог.

— Выживать, — посоветовал Лад, — по возможности, конечно.

— Не слушай его, — Крис, кажется, усмехнулся: — Эта возня касается только нас. У тебя есть более важная задача — понять, как не допустить всего…

Мужчина сделал паузу, пытаясь подобрать цензурный аналог чуть не сорвавшегося с языка определения, и тут же переключился на следующую мысль.

— Так что лучше ты говори, что нужно делать, а мы как-нибудь подстроимся.

— И то верно, — неловко заворочался Лад, пихнув Маришку локтем в бок и поспешно извинившись.

— Еще бы я знала, — вздохнула девушка. — Как это по-творцовски: закинуть непонятно куда и непонятно зачем, но обязательно срочно и важно!

Император злорадно рассмеялся. Лад, наоборот, обиженно фыркнул, словно огромный кот:

— Как это по-человечески: считать, что высшая сила должна сделать за тебя всю работу, а потом еще и обвиняете ее в жестокости и равнодушии.

— А почему нет? — искренне изумилась девушка. — Мы же не заставляем младенцев с первых минут жизни говорить или выполнять тяжелый физический труд? Они просто не способны на это. И, к тому же, то, что займет у ребенка не один час, взрослый может сделать за несколько минут.

— Логично, — легко согласился Лад: — только вы не дети, а творцы не взрослые. Мы два совершенно разных вида. И любое прямое вмешательство разрушило бы ваш мир вернее, чем прорыв Хаоса. Поверь, Риш, если тебя сюда закинули, значит, Хель и Алив заинтересованы в том, чтобы вытащить наши задницы из этого болота и спасти мир. Шанс есть.

Маришка, зная, что в темноте ее лица никто не видит, скорчила рожу, выразив весь скептицизм относительно планов Хель и Алив, однако спорить не стала:

— Тогда мне нужно больше информации.

— Все, что пожелаешь, — откликнулся Крис и неожиданно попросил: — Я почти не помню тех дней, откуда ты пришла, расскажи, что там сейчас происходит…

Не успела Маришка уточнить, интересует ли Криса что-то конкретное (например, Юлька) или можно говорить обо всем, как из соседней палатки донеслось недовольное:

— Ваше величество! Спать же хочется!

Кристиан, Лад и Маришка синхронно фыркнули: рушащийся мир слегка размывал границы между господами и обычными людьми.

— Поняли, замолчали.

— Доброй ночи, — пожелал бывший творец.

Немного повозившись, мужчины задышали ровно. Маришка еще несколько минут прислушивалась к сопению из соседних палаток, к ленивым и мерным шагам дозорных, к шорохам и шелесту, и сама не заметила, как погрузилась в мутный и тревожный сон. Ей снилось болото Эттов, гнилостный запах топи и колдовские огоньки, вспыхивающие над трясиной. Они плавно двигались в густом воздухе и манили за собой прочь с безопасной тропы, дальше в темноту. Но Маришка так и не решилась пойти за ними, до самого рассвета вглядываясь в причудливый танец.

Утро встретило пробуждающийся лагерь серым туманном и дождем.

Люди сворачивали палатки и обсуждали, как будет хорошо вернуться в город, в дома, и хоть немного отдохнуть от сражений. Как поняла девушка, выхватив из контекста пару фраз — это был запланированный рейд против одной из магических группировок. Теперь же, убедившись, что Лит еще ого-го, остальные должны были хоть ненадолго присмиреть и дать уставшим лирийцам передышку.

— Почему в лагере только люди? — первым делом спросила она у Лада. — Да еще и молодые. Им ведь всем не больше тридцати!

— Нелюдей у нас просто не осталось, — отозвался мужчина. — Эльфы сбежали первыми, воспользовавшись своими потайными тропами. Потом как-то очень быстро и незаметно исчезли все остальные. Нет, полукровки, конечно, есть. Еще в городе живут несколько орков, семья гномов… те, кто не успели уйти. Но таковых можно по пальцам пересчитать.

— А все, кто умудряются сейчас доживать до тридцати пяти, начинают слышать зов Бездны. Таких в сражение брать нельзя. И сами умрут, и других угробят.

Крис, снова кутающийся в плащ, заметил любопытный взгляд девушки и пояснил:

— Это магический холод. Я слишком сильно чувствую Хаос, будто бы он дышит мне в затылок. Надеюсь, тебе не придется ощутить подобное. Итак, ты что-нибудь придумала?

Маришка неуверенно кивнула.

— Во-первых, я все-таки попытаюсь связаться с кем-нибудь из творцов. Может быть, вас они уже и не слышат, но я-то воспринимаюсь как осколок своего времени. Вдруг сработает? Во-вторых, я хочу посмотреть на край мира. Если есть такая возможность, предлагаю доехать до него. А по дороге вы мне подробно расскажете, что случилось за эти годы. Нужно понять, где, когда и кто допустил главную ошибку.

Мужчины переглянулись.

— Думаешь, без нас справятся? — с сомнением протянул Крис.

Люди, прислушивающиеся к их разговору, начали переглядываться и шептаться.

— А куда им деваться-то? — отмахнулся Лад. — То, что предлагает Маришка, лучше, чем покорное ожидание смерти.

Раздалось согласное гудение и выкрики, что надежда — гораздо интереснее, чем постоянное предчувствие конца.

— Поезжайте, ваше величество!

Крис улыбнулся и кивнул.

— Что ж, тогда решено.

Когда мы, наконец, достигли крепости Зуллов, настроение было таким, что хотелось убивать, а не договариваться. И не только у меня. Даже обычно благодушный и миролюбивый Василий смотрел на высокие стены исподлобья, словно прикидывал, как удобнее и быстрее развалить здесь все по камешку. Супруга, клацающая от холода зубами и кутающаяся в два своих плаща (а также кровожадно поглядывающая на третий — мой), размышляла, что совсем не против погреться на костре. Мальчишки напряженно молчали, ожидая наших действий. Точнее, Дариил явно боялся того, что желание моей супруги сбудется самым мерзопакостным образом, а вот Эрик, кажется, предвкушал развлечение.

В моей же голове вертелись десятки вариантов, как могут пойти события. Любой взрослый человек понимает, что в важных переговорах решающей может оказаться каждая мелочь — от приветствия, темпа речи и взгляда до силы рукопожатия и наклона головы. И чтобы понять, как именно нужно заговорить с князем, мне требовалось узнать об этом человеке чуть больше. А еще определиться с тем, какой же результат я должен получить по итогам этого разговора. Запугать так, что Зулл будет согласен на все? Не вариант, на страхе любовь не взрастишь. Вызвать отвращение к Хель? Тогда недолго и до полного разочарования во всех творцах. Вряд ли Пресветлая подобное одобрит.

— Дариил, — тихо позвал я, — можешь сказать о князе что-нибудь, кроме того, что он ненавидит колдунов?

Мальчишка нахмурил лоб, задумавшись.

Альга заинтересованно встрепенулась, Василий тоже перевел взгляд на Литта.

— Наверное. Отец говорил, что большего наглеца и собственника сложно еще поискать. А еще с ним совершенно невыносимо вести дела — любого переговорит себе в пользу.

Он замолчал, пытаясь вспомнить что-то еще, и добавил.

— Вспыльчивый, но, кажется, отходчивый. Если, конечно, разговор не идет о колдуне. Это может чем-то помочь?

— Вполне, — согласился я и вновь погрузился в свои мысли.

Итак, если Зулл таков, как его описал Дариил, то я сделал правильно, откинув идеи о страхе. С наглыми и самоуверенными людьми все гораздо проще — они легко увлекаются спорами и загораются чем-то новым, а еще легче заключают пари и самым категоричным образом не терпят, когда кто-то сомневается в их силе и власти. Князь Зулл сам захочет узнать о новом творце, не успеем мы провести в его замке и дня.

Остановившись у ворот, мы вежливо подождали, пока за ними шло жаркое обсуждение, кого принесло в ночь и не лучше ли на головы подозрительных путников сразу опрокинуть чан с кипящей смолой. Потом выяснилось, что смола вовсе не кипящая, а совсем даже остывшая, и что дрова отсырели, да и подтаскивать сам котел (ужасно тяжелый) к краю стены желающих нет…

Первой рассмеялась Альга, чем заставила стражников за воротами пристыжено замолчать. Следом к моей жене присоединились мальчики. Не удержался даже Василий, предложив проверить смолу — по такой погоде она могла и вовсе застыть.

— В этом случаем вам придется сам чан на нас сбрасывать, — улыбнулся иномирец.

Судя по оживленному шевелению и перешептыванию, кто-то отправился проверять правдивость слов Василия. Спустя еще пару минут раздалась забористая ругань. И, наконец, железная пластина на уровне лиц сдвинулась в сторону.

— Кто такие?

Я оскалился.

— Страшные колдуны пришли убивать князя Зулла.

За спиной раздалось что-то очень похожее на предсмертный хрип в исполнении Дариила. Альга обеспокоено пощупала мой лоб, проверяя, не поднялся ли у меня жар, и, не обнаружив его, покрутила пальцем у виска.

За воротами снова раздалось недоуменное перешептывание.

— Кликните коменданта, тут какие-то блаженные…

Со стороны Эрика послышался смешок.

Вдруг за воротами раздалось приглушенно-испуганное: «Ваша светлость!»

А затем ворота резко распахнулись.

Мы с любопытством уставились на высокого молодого мужчину в черном кожаном колете поверх накрахмаленной и уже намокшей рубашки. При виде нашей компании предвкушение на породистом лице сменилось разочарованием.

— Серьезно?

— Зато сработало, — флегматично заметил я и показал свой перстень мужчине, который, судя по облику и поведению, являлся самим князем: — Мы можем пройти?

Тот расхохотался и посторонился.

— Действительно, это куда проще, чем объяснять моим недоумкам, кто вы, а потом еще полчаса ждать коменданта. Ваша светлость?..

Мы прошли во внутренний двор. Темень и пелена мелкого противного дождя не позволяла видеть что-либо дальше десятка метров, но пространство показалось мне внушительным. Недостатком земли князь явно не страдал.

А вот инстинкта самосохранения, как показал этот эпизод, сильно не хватало.

— Герцог Оррен Рит. Моя супруга Альга, сын Эрик, друг и соратник Василий Иванов и наш подопечный Дариил Литт, — сразу отрекомендовал себя и своих спутников, чтобы затем не тратить время на официальные расшаркивания.

— В каком дивном виде нынче путешествуют герцоги, — оскалился князь, но тут же добавил: — Впрочем, это совершенно не мое дело, кто и как предпочитает отправляться в путь. Я верю вам, герцог, уже потому, что вы ни капли не похожи на разбойника — благородную кровь не скрыть ни плащом, ни пешим ходом.

Вот про благородную кровь сейчас обидно было.

— Мой замок защитит вас.

Услышав фразу, завершающую ритуал гостеприимства, я заметно расслабился.

— Можете обращаться ко мне «Оррен», ваша светлость.

В таком случае, для вас я — Нартен. Прошу в дом.

Испуганная экономка проводила нас в гостевое крыло, где уже вовсю суетились слуги, растапливая камины и перестилая постели. Выделенные нам комнаты не отличались ни роскошью, ни функционалом, но некий вкус все-таки прослеживался.

Альга приблизилась к камину и едва не сунула руки в огонь, стараясь быстрее согреться. На лице супруги отражалось некое недовольство.

— Даже шкур нет, какой скучный князь!

Да, в наших комнатах поместья Ритов мы с Альгой обожали валяться на теплой и толстой шкуре большой снежной кошки. Жена вообще могла завернуться в нее, уткнувшись носом в пушистый мех, и уснуть.

— С чего бы Нартену стелить свои охотничьи трофеи в крыле, которое, судя по состоянию, посещали последний раз пару десятилетий назад? — возразил я.

И с вожделением уставился на огромную лохань, которую в комнату как раз затаскивали два подозрительно на нас зыркающих мужика. За ними служка споро натаскал горячей воды. Рядом поставили пару ведер с холодной и еще один небольшой тазик. Мне ужасно хотелось быстрее согреться и обмыться, и обычно Альга не протестовала против совместного принятия ванны, даже сама предлагала. Но сегодня, раздраженно фыркнув, супруга оставила меня обсыхать и грустить у камина в одиночестве и сама заняла воду. Изредка кидая косые взгляды на жену, я пытался понять, что же успел натворить или сказать, раз попал в такую немилость. Не была Альга обидчивым человеком и предпочитала сразу обсуждать все спорные моменты. А теперь непонятно какая муха ее укусила. И вроде совсем не к месту. Еще пару дней подожду, а потом придется самому начинать разговор. Мы не в безопасном поместье Ритов, и обстановка совершенно не располагает к недомолвкам.

К счастью, князь все-таки проявил тактичность, слуги успели сменить воду, а я — ополоснуться.

Зато в большом зале, освещенном огромным колесом, которое было утыкано толстыми свечами, ждали только нас. Эрик совершенно спокойно потягивал из бокала вино, Василий лениво ковырялся в тарелке, со скепсисом изучая почти не прожаренный шмат мяса с кровью. Дариил сидел, как на иголках, и был так бледен, будто бы собирался упасть в обморок. Экая барышня нежная, а не наследный княжич!

Нартен приветливо кивнул.

Он действительно оказался молод. Конечно, не настолько, чтобы выглядеть ровесником Дариила, но при желании я бы даже мог обратиться к нему «сынок», пусть и не стал бы. Хотя бы из уважения. Темноглазый, темноволосый, лицо, что называется, «породистое»: вытянутое, с тяжелым подбородком и широкими скулами.

— Благодарим за гостеприимство. Путешествовать инкогнито по такой погоде… признаю, это была не самая моя светлая мысль.

Князь не донес бокал до рта и оставил в сторону.

— По такой?

Кажется, я сказал, что-то не то.

Дариил с другой стороны стола тоже посмотрел на меня недоуменно. Я переглянулся с Альгой, на что жена пожала плечами, мол, ты все затеял — теперь выпутывайся. От вина она отказалась и теперь выбирала листики салата, обрамлявшие мясо.

Деликатно кашлянул Василий.

— Оррен имел в виду, что стоило бы подождать, пока подсохнет земля.

Князь нахмурился и снова промолчал.

Я осторожно уточнил у Дариила, уже понимая, что теперь отвертеться не выйдет:

— А у вас погода вообще меняется?

Судя по удивленному виду Литта и полному непониманию на лице Зулла, такая хмарь и слякоть царили у них круглогодично. Хель! Как же хорошо, эти времена давно миновали, и в будущем климат изменился в лучшую сторону! Но кто бы мог подумать? Проколоться так глупо, не подумав, что если здесь и сейчас миром правит Убийца, она может менять реальность, как ей вздумается.

Интересно, как же они урожаи выращивают?

Нартен выглядел одновременно недоуменным и заинтересованным.

— Откуда вы, Оррен? Разве есть где-то места с другой… погодой? Ведь если бы они были, купцы и мореплаватели давно бы о них рассказали, — Зулл опустил подбородок на сложенные руки и с любопытством изучал меня, как интересную диковинку: — Судя по тому, что я вижу — все ваши спутники, кроме воспитанника, не выглядят удивленными.

Альга не поднимала взгляда от тарелки, Василий сделал знак, что если что-то случится — он готов действовать в любую секунду. А вот Эрик смотрел, прищурившись и криво улыбаясь. Кажется, мальчишка пытался меня оценить. Ну-ну. Даже, если он действительно старше меня на сотни лет, это не повод ждать, что я приму неверное решение. Или это Алив ему велела присматривать за непутевым герцогом?

— Такие места есть, ваша светлость. На моей родине погода, как у вас, царит всего пару месяцев в году. А кроме этого бывают белоснежно-ледяные зимы и теплые, цветущие лета. Вам бы там понравилось…

Зулл усмехнулся как-то совсем недобро и подал знак слугам, чтобы те были на стороже.

— И где же находятся эти сказочные края? Почему никто о них ничего не слышал?

Я сделал паузу, постаравшись придать голосу нейтральный оттенок. Чтобы ответ прозвучал так, невзначай, совершенно несерьезно и ненасмешливо.

— Все дело в магии, ваша светлость.

Лицо Нартена поскучнело.

— Значит, вас все-таки придется убить.

Лад ушел инспектировать винные подвалы императорского дворца, Хель — библиотеку в поисках преданий о сердце мира; Юлии же предстояло свыкнуться с мыслью, что она пришла в заблокированный мир, обреченный на гибель. Впрочем, узнав, что ее отец исчез вместе с герцогом и вроде как мужчины пытаются разрешить ситуацию, сразу успокоилась. Мол, папа точно что-нибудь придумает.

Юльтиниэль только плечами пожала. Она тоже всегда жила уверенностью, что уж отец-то с любой проблемой справится. А теперь, когда все-таки пришлось повзрослеть, понимала, что до сих пор все это было банальным везением и стечением случайностей. Потому и не стала императрица рассказывать дочери Василия, что, вероятно, мужчины даже не знают, что кого-то нужно спасать.

Теперь они втроем (Крис и Бриан неохотно смирились с присутствием друг друга) сидели в кабинете императора и перекидывались самыми бредовыми идеями выхода из кризиса. Пик мозгового штурма уже прошел, азарт и эмоциональный шок схлынули, и последнюю пару минут разговор тек вяло.

— Надо вас как-то различать, — лениво бросил Бриан.

— М-м? — Юлька перестала метать дротики в послушно нарисованный на потолке портрет Алив и с сонным любопытством повернулась к сыну Пресветлой. — Кого и зачем?

Крис, как ни странно, понял Найтингейла быстрее.

— Тебя и Юлию.

Девушка пожала плечами.

— По мне, так мы поймем, кого из нас окликнули. У нас вроде проблема крупнее имеется. Не-е?

Бриан фыркнул.

— Если бы к этой проблеме прилагался хотя бы примерный план действий — другое дело. А у нас пока только расстройство одно на троих, и то — психическое.

Император согласился.

— Если бы все зависело от Оррена, мы могли бы лечь дружно на диван и сложить руки на пузе.

— …не поместимся.

— …пузо у тебя, у меня — пресс!

— Но мы тоже должны принять участие в ритуале. Значит, надо искать сердце мира, делать выбор. И надеяться, что он совпадет с решением крестного.

Юля с тревогой посмотрела на мужа.

— А ты уже знаешь, что выбрать?

Тот только головой покачал и, сердито поджав губы, промолчал.

Найтингейл посмотрел на императорскую чету исподлобья.

— Можете меня хоть дружно поколотить, но я считаю, что менять Время нельзя. Оно сотрет все, что было — слишком уж сильно перекрутились вероятности и вехи. Тут уже нереально клубок распутать. Лучше и проще перерезать все нити и успеть уйти. Вселенная огромна и удивительна, вы даже вообразить не можете, насколько прекрасные реальности встречаются на тропах междумирья. Все равно, что сидеть в собачьей будке на воображаемой цепи, когда можешь бежать, куда угодно.

Литы обменялись немного рассеянными взглядами и почему-то улыбнулись.

— Ты прав, конечно, — согласилась Юльтиниэль. — Мы обязательно побродим по этим тропам. Но это же дом! Поэтому сначала попробуем его спасти, а уже потом подумаем о побеге. Я пойду, помогу Хель. Вдруг повезет?

Крис согласился.

— Я тогда отправлюсь оттаскивать Лада от бочек. Хотя бы с заговором покончить надо, если идей, как избежать конца света, нет.

— А я… — Бриан задумался. — Если проводник смог провести Юлию через блок, значит, есть обходные пути. Надо найти кого-то из этой братии. Даже маленькая щелочка может нас спасти.

…Хель отыскалась быстрее всего. Она так громко ругалась, что пройти мимо Убийцы мог разве что глухой. Хотя и тот бы задержался, чтобы узнать причину, по которой все слуги, оказывающиеся рядом библиотекой, пугливо жались к дальней стене и прокрадывались едва ли не на цыпочках, не смея лишний раз вздохнуть.

О том, что в императорский дворец пожаловала сама Хель, никто, конечно, не знал, но сила творца давила на простых людей так, что хотелось лечь на пол и горько заплакать. Собственно, одно тело, принадлежащее лакею, Юлька по дороге нашла. Парень катался по галерее и давился слезами.

— Никакого контроля! — проворчала императрица, остановившись рядом со слугой и пытаясь компенсировать воздействие Убийцы на разум человека. — А еще меня чему-то учить пытается!

Лакей затих.

Девушка же еще раз неодобрительно фыркнула.

Продвигаясь вдоль стеллажей на громкий голос Хель, она не преминула заметить:

— Мама, после тебя останется нормальная прислуга или нам готовиться к полной смене штата?

Женщина, парившая в паре метров над полом и яростно сбрасывающая с верхних полок старые книги, с вялым любопытством посмотрела на дочь.

— Ничего им не сделается. Пару недель кошмарами помучаются и придут в норму. Если не хочешь через пару столетий производить на людей такой же эффект, советую не пренебрегать тренировками.

Юлька устроилась прямо на полу и, подтянув пару томов из образовавшейся кучи, начала их пролистывать, быстро пробегая глазами строчки легенд.

— А почему ты свою силу не контролируешь?

— Не могу.

Императрица уже хотела съязвить на тему, мол, чтобы что-то смочь — надо хотя бы попробовать это сделать, но затем девушка вспомнила, что Хель не зря называют безумной. Не исключено, что отсутствие контроля — один из дефектов силы Убийцы. А потому, чтобы не наступать на больную мозоль, Юля вовремя прикусила язычок.

Однако следующая реплика матери ударила не хуже тяжелого тома по темечку.

— Один раз ты уже нанесла непоправимый ущерб чужому разуму.

— В смысле?! — возмутилась Юльтиниэль и отбросила в сторону одну из книг. — Ты меня ни с кем не перепутала?!

Убийца закончила скидывать сверху последние фолианты и опустилась на пол, придвинув к себе несколько особенно ветхих.

— Подумай сама, — посоветовала Хель и замолчала, углубившись в чтение.

Юлька, прикусив губу, невидяще уставилась в пространство.

Ночь. Темные коридоры замка Ритов, раненый вампир, хрупкая служанка… и жизнь лучшей подруги, повисшая на волоске.

«Спаси его! Защити!» — собственный голос в воспоминании казался жестким и совершенно чужим: «Ты же его любишь!»

Неужели это она…

Хель, заметив, что Юлька так и застыла, покачала головой.

— Ты. Твой испуг и спешка лишили ту женщину разума. Впрочем, Время просто повторило то, что и так должно было произойти. В следующий раз держи себя в руках.

…Лад нашелся в подвале. Но, как того страшился Крис, творец вовсе не пьянствовал, а лениво управлял тонкой струйкой вина, которая извивалась в воздухе бордовой лентой.

— Смотри, — грустно похвастался мужчина, увидев, что у его представления появился зритель, — магия еще слушается. Пара капель силы осталась, но скоро уйдут и они. Тогда я стану самым обычным человеком. Смертным… удивительно.

— Мы успеем, — пообещал Крис, надеясь, что его голос прозвучал в достаточной степени уверенно. — Не трать оставшиеся силы на всякую глупость.

— Какая разница? Посмертное проклятье того заговорщика все равно заберет у меня все. Наверное, мне даже страшно. Не хочу становиться смертным. Придется болеть, стареть. И Данте расстроится. Или рассердится? Хотя нет, прибьет меня, чтобы самому не мучиться.

Кристиан заинтересованно встрепенулся.

— Ты, кажется, упоминал это имя. Еще один творец?

— Именно, Крис, в самую точку. Он — Судья. Характер мерзкий, нордический. Суровая глыба льда без чувства юмора. Из вредных привычек разве что я, потому что Данте — мой партнер.

Заметив непонимание на лице императора, Лад со вздохом пояснил.

— Мы вместе создаем и курируем миры. Наши силы уравновешивают друг друга. В других тандемах или поодиночке реальности получаются нестабильными. Почти все в Поколении работают парами или тройками. Как Алив и Хель, например. Какое-то время с ними был Гэбриэл — Отступник, но его, к счастью, уже давно пожрала Бездна.

— И Данте один не сможет создавать миры? — почему-то эта мысль привела Кристиана в ужас.

Иметь подобные силы и лишиться их из-за такой глупости?! Безумие!

— Сможет, просто они уже не будут полноценными. Ладно, ты явно пришел не затем, чтобы узнать, как живет Поколение. Чем могу быть полезен?

— Заговор. Хочу с ним покончить.

Мужчина махнул рукой, и вино разлетелось по подвалу веером брызг.

— Проще простого. Давай ручку и бумажку, запишу тебе.

Какого же было удивление Лита, когда, черканув буквально пару слов, творец протянул ему лист обратно. И еще больше его поразили сами слова: «Все вокруг».

— Но почему? — вопрос прозвучал надломлено и жалко.

Как же так? Да, он вовсе не был образцом идеального поведения, но кто из прежних императоров, его блистательных предков, мог похвастаться монашеским аскетизмом и сдержанностью?! Крис ведь старался! Понижал налоги, ловил и судил взяточников, выслушивал жалобы простых людей. Может быть, получалось не все и не всегда… но.

Лад пожал плечами.

— Твоей вины тут нет. Проблема только в том, что ты очень крепко мешаешь кое-кому. Все планы портишь! Вот тебя и пытаются убрать чужими руками. Я увидел это в разуме того человека на поляне. Там был спусковой механизм. И, к сожалению, простым ментальным вмешательством этого не исправить. Хочешь разобраться с заговором — либо уничтожь всех своих подданных, либо разберись с тем, кто это устроил.

Крис только взгляд опустил.

Разобраться с Убийцей?

Невозможно.

…Новости в иномирных общинах были неутешительные.

Точнее, ощутимо отдавали паникой. Проходы в другие реальности захлопнулись на рассвете, отрезав многих людей от родных миров. Бриан немного «попрыгал» в пространстве, перемещаясь из одной общины в другую, но везде видел одно и тоже.

Все было куда хуже, чем они предполагали.

Помощи не будет.

Время отрезало мир от Множественной вселенной полностью.

Все, что наблюдала Маришка по дороге — запустение и тягостную тишину.

Покинутые деревни встречали троих путников тихим поскрипыванием распахнутых ставень и пылью, которая, как теплое одеяло, укрывала собой все вокруг. Юля и Крис рассказывали о подобном. Они уже встречали такое в прошлом. Теперь Маришка смотрела на это в будущем. Люди либо исчезали, будто бы и не рождались, либо бросали все нажитое и бежали в города, под ненадежную защиту стен.

Напуганная и подавленная девушка даже не сразу обратила внимание, что, кроме людей, исчезли и птицы, и звери, и даже насекомые. Лес, обычно наполненный шорохами, пением и жужжанием, сейчас был непривычно тих и сер.

— Неужели к этому можно привыкнуть? — спросила она у невозмутимого Криса.

— Привыкнуть? — переспросил император и почему-то усмехнулся. — Ты путаешь привыкание со смирением; это не наш выбор. Просто в какой-то момент устаешь бояться и опускаешь руки.

Откровение девушке не понравилось.

Хотя что ей вообще нравилось в этом жутком будущем?

Единственным ее желанием было вернуться домой и забыть все как страшный сон. Но нужно было быть смелой и терпеть. Чтобы в один день этот сон не стал еще более ужасающей реальностью.

— Что случилось с Эттами? — тихо спросила она.

Там, в настоящем, по осени должна была состояться ее свадьба. Смешно сказать, это даже немного пугало Маришку. Сейчас она понимала, насколько глупыми и надуманными были те страхи, что тревожили ее раньше. Если ее будущая версия быстро вернулась в свое время, значит, она еще немного успела пожить нормальной жизнью. И свадьба, и семья. Может быть, даже дети… как логичное следствие бракосочетания. Неужели она всех потеряла?

Крис немного понаблюдал за тем, как переменилось выражение лица Маришки: интерес сменился настороженностью, та, в свою очередь, превратилась в испуг.

— Этты исчезли одними из первых. Буквально через несколько недель после твоего возвращения. Насколько я помню, Элизабет вроде бы просила Василия уйти с ними… он рассказывал.

— Но Василий остался?

— Естественно, — тепло улыбнулся Кристиан, — иногда мне кажется, что он полюбил наш мир сильнее, чем многие рожденные здесь.

— В любом случае, именно исчезновение Эттов стало для нас первым звоночком, — присоединился к беседе Лад. — Если бы тогда еще хоть кто-то понял, что он означал. Точнее, не так. Мы знали, что разорвать временные петли у вас не получилось, но надеялись, что просто сможем продолжить жить. И отвечу на твой невысказанный вопрос: нет, свадьба не состоялась. Тэдар расторгнул помолвку в тот же вечер, как ты вернулась.

Маришка едва не задохнулась от обиды и резко ударившей по сердцу боли. Как так? Дару не нужна была сорвавшаяся кровопийца?! За что?! Однако следующие слова Криса отрезвили девушку.

— Не сказать, чтобы это событие как-то тебя опечалило. Кажется, ты, наоборот, была рада разрыву. Та, новая Маришка была чужая — жесткая, категоричная. С ней на первых порах было очень тяжело.

Полувампирка только кивнула, показав, что приняла информацию к сведению.

Тропа под ногами была пыльно-серой. Чем дальше они удалялись от условно жилых земель, тем сильнее изменялся лес вокруг. Казалось, что с каждым шагом медленно выцветают краски, утекая капля за каплей. Пока это было почти незаметно — даже нечеловеческое зрение Маришки едва улавливало эти перемены. Просто какое-то чутье внутри шептало, что их окружают только декорации.

Жизнь также покидала эти места.

— Когда вы, наконец, расскажете, что именно случилось?

Кристиан почему-то пожал плечами и промолчал.

Лад тоже потянул паузу, а затем ответил вопросом на вопрос:

— Думаешь, что стоит?

Девушка даже немного опешила.

— А как я иначе узнаю, что должна исправить?

Мужчины обменялись тяжелыми взглядами, будто бы решая, кому из них продолжать разговор.

— Хорошо, резонно. Давай просто попробуем мыслить логически, договорились? — Лад смотрел на нее сочувствующе. Как на маленькую наивную девочку, которая еще не подозревает, что детство уже закончилось и больше никогда ничего не будет просто.

Маришка неуверенно кивнула.

— Ты уже один раз… или даже не один, может, уже целый десяток раз перемещалась сюда. Это ведь временная петля — сколько она уже повторяется, вряд ли знают и творцы. Я так, например, не имею ни малейшего понятия. И легко догадаться, каким был твой первый вопрос, когда ты увидела, во что превратился наш мир. Предположения?

— Как это произошло? — девушка, наконец, поняла, почему Крис так резко замыкался в себе, и почему мужчины постоянно отводили взгляды.

— Именно.

— И вы думаете, что если ничего не расскажете, я смогу исправить произошедшее? — поразилась полувампирка. — Я ведь должна знать, что именно нужно исправлять! И потом, может ведь статься, что все предыдущие разы вы ничего не говорили и именно поэтому я раз за разом ошибалась. Разве нет?

— Это была твоя идея. Той Маришки, которая вернулась к нам из будущего. Когда все рухнуло, она сказала, что больше нет ни шансов, ни идей. Поэтому извини, но пока мы постараемся следовать твоему же совету. Посмотри на то, что осталось от мира только своим взглядом. Не думая о причинах и следствиях.

И Маришка честно старалась смотреть.

На привал они расположились после того, как бледно-желтое, выцветающее солнце проделало половину пути по лишенному облаков небосводу и начало медленно подкатываться к горизонту.

Лад расстелил свой плащ, на который тут же сел Крис, плотнее закутавшись в меховой ворот.

— Я схожу на поиски воды, — предложил творец, — а вы займитесь огнем.

— Мне будет проще найти воду, — тут же откликнулась Маришка и скорчила мужчинам скептичную рожицу, — заодно на мир посмотрю. Как будто бы мне его еще не хватило по самое горло!

— Как скажешь, — Лад уже собирал по небольшой поляне сухие веточки. — Учти, если увидишь людей — это никакие не люди. Одного-двух сама сможешь убить. Если окажется больше, не думай — сразу беги. А на бегу кричи нам, чтобы успели подготовиться. Договорились?

— Я, конечно, свалилась из другого времени, — вздохнула Маришка, — но не вчера родилась.

На самом деле, она могла позвать свою стихию прямо здесь, на полянке. Сейчас, когда магов почти не осталось, те из них, кто выжили, делили лишь жалкие крупицы истинной силы воды. А вся ее мощь теперь находилось в Маришкином распоряжении. Стихия тоже ощущала присутствие девушки и тянулась к ней, напевая что-то успокаивающее и ласково поглаживая по коротко отстриженным волосам и горько нахмуренному лбу.

Крис, оставшийся без Юльки, казался каким-то совершенно потерянным и несчастным. И Маришка никак не могла понять подругу. Почему она отвернулась от них? Можно было просто свалить все на гордыню и себялюбие подруги. Все-таки Юльтиниэль не была подарком и могла соблазниться сладкими речами Хель о свободе и могуществе. И как здорово было бы остановиться именно на этой мысли и не искать других причин и оправданий!

Но полувампирка знала и другую Юлю. Добрую, верную, упорную. Должно быть, Крис и Маришка действительно очень сильно провинились перед ней, раз Юлька, обычно легко отходившая от обид и ссор, не смогла простить их и просто ушла.

А герцог Рит? Чтобы он так легко бросил свой мир? Любимую Лирию, за которую герцог пролил немало крови… Что же произошло?! О чем та Маришка запретила рассказывать самой себе?

Девушка, едва сдерживая слезы позвала свою стихию, прося показать какой-нибудь чистый ручей поблизости. И вода с готовностью отозвалась, потянув чуть левее, мимо стройных ясеневых стволов.

— А ты не знаешь, что случилось? — робко спросила Маришка.

Стихия не ответила, продолжив что-то тихо напевать. Она была едина во всей Множественной вселенной. Каждый день где-то вспыхивали и гасли крупицы миров — даже это стихия не считала значимым. А уж какие-то жалкие проблемы смертных созданий…

Слезы высыхали раньше, чем успевали скатываться по щекам полувампирки. Вода не совсем понимала, что так расстраивает ее подопечную. И только подталкивала к почти пересохшему ручью, пробившемуся из-под земли за ясеневой рощей в небольшой ложбине тенистого оврага.

Маришка склонилась к воде, наполняя фляги, как позади раздались шорох и осторожные, неровные шаги.

Полувампирка обернулась. Из-за серой, почти прозрачной ольхи на нее смотрела девушка. В хоть и грязной, но вполне пристойной одежде, без явных признаков изменений или смерти; без белесой пленки в глазах. Да и сам взгляд был испуганный, любопытный, но никак не злой или голодный. Незнакомка смотрелась вполне обычно. И именно поэтому Маришка не сомневалась ни секунды. Как только кончики пальцев закололо от накопленной силы, она резко ударила перед собой, посылая веером острые, как лезвия, брызги воды.

Они посекли тело твари.

Маришка ожидала многого. Начиная с того, что существо, несмотря на полученные повреждения, все равно кинется вперед. И заканчивая тем, тварь просто развалится на части. Но та еще целую минуту продолжала настороженно смотреть на полувампирку, а потом, растянув ссохшиеся губы в подобие улыбки, просто растворилась, будто бы ее и не было.

Девушка мысленно воззвала к Единому, решив, что сил творцов тут явно не хватит, и забрала брошенные у ручья фляжки.

— Безусловно, вы можете попробовать убить нас, — согласился я, продолжив потягивать вино. — Но мы пришли с миром и, как видите, Нартен, даже не попытались что-либо утаить. Не лучше ли будет нас выслушать? Хотя бы для начала.

— Видите ли, Оррен, — его светлость совершенно искренне воздохнул, — я ненавижу магов всем своим естеством. Один из них убил мою мать и сестру. Другой — отца, его вторую жену и моего еще не рожденного брата. Правда, второй, скорее всего, спас этим жизнь мне — мачеха собиралась покончить со мной в день, когда новый наследник появится на свет… Но факт остается фактом.

Кажется, вы просто завидуете магам, — нагло заявил я. — И, если бы сами обладали хоть толикой силы, смотрели бы на мир совсем иначе.

Зулл усмехнулся.

— Не стану спорить хотя бы потому, что вы правы. Но сила в данном случае на моей стороне, — он показал мне свой перстень. В глубине темного камня ровно пульсировал едва заметный огонек. — Создательница наделила меня этим скромным даром, позволяющим блокировать магию.

— А она не сказала, что творила этот мир не в одиночестве? И что второй создательнице пришлось вынужденно отстраниться от дел, но сейчас она готова исправить то, что сделала безумная Убийца Хель…

Нартен прищурился.

— Не припомню.

Затем он направил камень на меня, прошептав активационную формулу… и ничего не случилось. Сила Хель, соприкоснувшись сама с собой, почувствовала во мне метку и ласково, будто бы теплый поток, окружила меня, не причинив никакого вреда.

Легко щелкнув пальцами, я заставил кубок Зулла плеснуть вино в лицо князю.

Тот совершенно невозмутимо промокнул липкие подтеки и изменил активационное слово.

Сила Хель преобразилась. Теперь она отчетливо отдавала привкусом безумия. Кому как ни мне было разбираться в этих оттенках? Дар на шее ощутимо нагрелся, но цепочка выдержала. Сила недоумевала, почему между мной и ею стоял маленький и такой ненавистный знак Алевтины.

Альга закашлялась, пытаясь вытолкнуть из легких внезапно ставший густым и тяжелым воздух; из носа Дариила закапала темная кровь, а сам он схватился за виски, слабо застонав от боли. Даже Эрик едва заметно поморщился, пытаясь справиться с неконтролируемым потоком.

Невозмутимым остался один Василий.

Он подождал, пока на лице Зулла не нарисовалось выражение, похожее на мрачное удовлетворение, легко очистил залу от магии, а затем укоризненно посмотрел на перстень, будто бы мысленно объясняя неправоту того. В следующий миг камень треснул, выпуская огонек, который, выпорхнув на волю, тут же исчез.

— Как думаете, Нартен, — я вернулся к уже остывшему мясу, макая его в соус, — это можно назвать превосходством магии?

— Вы хотели уточнить: магии одной создательницы над магией другой? — немного ворчливо поправил князь и махнул лакею, чтобы тот вновь наполнил его кубок вином, после чего Зулл в несколько мощных глотков осушил немаленькую чашу.

— Именно. Пресветлая Алив — сильнейшая из творцов. Никто не сравнится с ней в силе и милосердии.

— И где же она была раньше?

А Хель ее знает…

— Миров существует великое множество, и в большей их части случаются проблемы, куда страшнее отвратительной погоды. Тем более, что творец готова все исправить… И, более того, ваша светлость, почему-то мне кажется, что Пресветлая Алив — Великая мать — будет настолько щедра, что и вас одарит толикой своей силы.

Челюсти мои просто сводило от того приторного яда, которым приходилось капать перед Зуллом. Услышь меня сейчас Ливий, наверное, аплодировал бы, забравшись на стол, после чего тут же принялся бы распевать праздничный гимн во славу Алевтины.

Б-рр! Мерзко-то как…

Василий, зная, как я не люблю подобное, смотрел на меня сочувствующе. Альга не поднимала взгляда от тарелки, Эрик и Дариил выглядели одинаково заинтересованными. Что удивительно, во взгляде моего приемного сына в этот раз была чистая и искренняя эмоция, а не уродливое подобие, которое я замечал до этого. Нартен сохранял внешнее спокойствие.

— Если угодно, в лексиконе моего замечательного друга есть такое слово — революция. Оно означает коренное преобразование в какой-либо области. И мне кажется, что оно замечательно подойдет к месту. Так что я предлагаю устроить революцию. Подняться против самого творца… и победить. Потому что за нашими спинами будет стоять совсем другая сила.

Судя по взгляду самого Василия, ему позаимствованное мной слово не очень нравилось. Кажется, оно было как-то связано с историей его дома. Я сделал в уме пометку потом извиниться, если доставил другу неудобство и всколыхнул не самые приятные воспоминания.

— Почему же эта великая Алив сама не спустится к нам?

Потому что она зараза. И заноза. И привыкла разгребать грязь чужими руками.

— Вы должны этого захотеть сами. Призвать Пресветлую. Официально попросить о покровительстве. Иначе Хель не разрешит Алив вернуться. Этот мир вряд ли выдержит сражение творцов. Когда мы соберем достаточно великих князей, которые поручатся за своих подданных, Дариил, посланник, отмеченный волей Пресветлой матери, сможет воззвать к ней.

Литт подавился вином, вытаращившись на меня. К счастью, его вовремя перехватил Эрик. То ли на ногу наступил под столом, то ли что-то едва слышно на ухо прошипел, но парень попытался взять свои эмоции под контроль.

— Не боитесь, что за это время Хель, которую так грубо назвали безумной, сама явится по вашу душу? — продолжил любопытствовать Зулл.

— Пусть попробует.

Нартен задумчиво потер подбородок.

— Я не знаю других творцов, кроме своей создательницы. Я не видел иной погоды, кроме той, что всегда царит за окнами моего замка. Все, что приносила мне магия — смерть и разрушения. Но то, о чем вы говорите, герцог Рит, звучит слишком заманчиво, чтобы я отказался от риска первым войти в новую и прекрасную эпоху. Однако я отвечаю не только за себя. Дайте мне ночь, и я озвучу решение.

— Пожалуйста, — легко согласился я, даже немного удивленный, что не потребовалось прибегать к другим доводам.

— Но, если обманите, я найду возможность затащить вас на костер, — спокойно оповестил Зулл и, поднявшись из-за стола, пожелал нам приятного отдыха.

— Ну-у, ты даешь, Оррен! — первым заметил Василий. — И, вообще, ты умудрился подобрать совершенно не подходящее определение. Расскажу я тебе как-нибудь о нашей Революции семнадцатого года — поймешь. Нет, конечно, они всякие бывают: и культурные, и промышленные, и экономические, научные там… Но в первую очередь на ум приходит государственный переворот. А это кровавая штука, друг.

— Переворот творцов в мире, — развеселившись, переделал я фразу «круговорот в природе». — Ты сам сказал, что революции бывают разные. Мы устроим свою — бескровную.

Василий чуть подумал, но все-таки согласно кивнул, уточнив:

— А стоило ли рубить сгоряча?

— Скоро узнаем, — флегматично отозвалась Альга, отодвигая от себя почти нетронутое блюдо. — Я очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, и не выйдешь за рамки дозволенного.

Супруга смотрела на меня непривычно строго и почему-то немного испуганно.

— И что вы собрались делать со мной?! — вскричал Литт.

— Ох… — только и выдохнул я, помассировав ноющие виски, — Дариил, на тебе в любом случае долг жизни. Но если настаиваешь — предлагаю обсудить все в более спокойной обстановке. Пойдемте в чьи-нибудь покои и обговорим наш план.

Когда через пару часов детки снова собрались в императорских покоях, обнаружили, что их уже поджидают. Диван оказался бессовестно занят ректором магической академии — Эриамом Э’киром, а за письменным столом, разбирая бумаги, сидел глава Ордена Пресветлой матери — Ливий Милл. Орденец поднял на вошедших тяжелый взгляд и добавил в стопку прочитанных еще один отчет. При этом Бриан, несмотря на то, что оказался лицом новым, вовсе не удостоился интереса. Внимание темного эльфа и человека было полностью сосредоточено на императоре.

— Добро вам, — проявил вежливость Ливий.

— Ну и насколько все плохо? — не стал тянуть пса за хвост Эриам.

Кристиан нахмурился. Не то, чтобы он совсем не собирался никого ставить в известность о происходящем, однако то, что подданные так быстро просекли проблему, настораживало.

— Настолько плохо, насколько это вообще возможно, — вздохнула Юлька и села рядом с ректором. — Так заметно?

Императрицу этот вопрос тоже волновал.

— На вас лиц нет, — проворчал эльф, — выглядите так, будто бы в уме составляете завещания. А то и уже составили, а теперь пытаетесь успеть попрощаться с миром.

— Примерно так и есть, — согласился Крис, ощущая себя неловко, будто бы это они с Юлей заварили всю эту кашу.

— Нас просветить не хотите? — Ливий отложил в сторону какой-то отчет и посмотрел на императора совершенно спокойным ясным взглядом. — Где Риты и их друг-иномирец? Куда подевалась невеста графа Этта? Кто эти двое, появившиеся во дворце?

— Уверен, что хочешь услышать правду? — почему-то развеселилась Юлька, размышляя, что поразит главу светловерцев больше: разгуливающая в непосредственной близости Хель или конец света?

— Были бы не уверены — не пришли бы, — фыркнул Эриам и, поднявшись с дивана, потянулся подобно огромной черной пантере. А потом, подойдя к Ливию, устроился на подлокотнике шикарного императорского кресла так, чтобы молодое поколение оказалось точно напротив них.

— Хорошо, — тоже улыбнулся Крис. — Тогда позвольте вам представить: Бриан Найтингейл, сын Пресветлой Алив. А по дворцу гуляют два творца. Лад, который случайно попал в ловушку, и Хель. Кстати, она мама Юли. Какие там еще были вопросы?

Надо отдать должное, услышанное Эриам и Ливий выдержали довольно-таки стойко. Разве что у главы ордена весьма заметно начал дергаться левый глаз. Милл ведь был так близко! Почти сжег убийцепоклонника, коим все-таки оказался герцог Рит… хотя все это, конечно, сейчас было второстепенным. Тем более, что Убийца, какой бы безумицей ни была, разрушать собственный мир не собиралась и сейчас целиком и полностью находилась на их стороне.

— Значит, на данный момент вы не имеете ни малейшего понятия, что делать и где искать сердце мира? — спокойно уточнил темный эльф, который к творцам (неважно каким) относился равнодушно.

Императорская чета синхронно развела руками, Бриан покачал головой.

— В таком случае, ваше величество, — в голосе главы Ордена тут же прорезались сварливые нотки, — не хотели бы заняться текущими государственными делами?

— А смысл? — отмахнулся Крис и тут же под уничижительным взглядом взрослых почувствовал себя нашкодившим мальчишкой.

— Даже если наш мир обречен, почему мы должны уходить, опустив руки и не завершив дела? Может быть, вам, ваше императорское величество, больше нет никакого смысла разбирать прошения, заботиться о своем народе. Ведь ваш пропуск в мир творцов сидит рядом с вами. А нам бы не хотелось последние недели или дни провести в хаосе.

Юлька, что удивительно, на Эриама не обиделась.

— Я еще и ваш пропуск. Заберем всех, кого сможем.

— Спасибо, не стоит, — сейчас особенно остро ощущалось, что за внешностью темнокожего беловолосого юноши скрывается существо древнее, уже успевшее устать от жизни. — Мне, быть может, надоело переживать дорогих мне людей.

Оговорка была красивая и очень провокационная.

Юльтиниэль даже на мгновение забыла, что вообще-то они обсуждают возможный конец их мира. Она, впрочем, как и все студенты академии, не раз и не два видела ректора с различными… спутницами. И в основном это были либо прекрасные эльфийки, также бессмертные, как и сам Эриам, либо человеческие волшебницы, чей срок жизни за счет магии был почти не ограничен. Возможно ли, что они являлись лишь прикрытием? Юлька встряхнула головой и пообещала, что если все закончится хорошо и папа спасет их, она обязательно узнает, о ком сейчас говорил лорд-ректор.

— Хорошо, я вас услышал, — Крис, не подозревая о мыслях жены, согласился с орденцом и магом.

— Прекрасно, — Ливий поднялся из кресла. Прихрамывая на левую ногу, он приблизился к императору и протянул отчет, который только что читал. — Начните, например, с кочевников. Сейчас они не представляют для нас серьезную угрозу. Но если упустить момент, это может закончиться кровопролитной войной, которая сделает из нас прекрасную мишень для других государств. Эри, пойдем.

Когда человек и эльф покинули императорские покои, Юлька, Бриан и Крис переглянулись. Как-то странно было осознавать, что есть что-то важное, помимо временных петель, в которых застрял их мир.

— Так. Ладно, — император помассировал виски и попытался вчитаться в сухие строчки отчета, — нужно вызвать…

— Стоп! — перебил Лита Найтингейл, забрал у него бумагу и просто порвал ее. Но не успел Крис возмутиться, а Юля магией восстановить отчет, как Бриан улыбнулся: — Мы сами со всем разберемся. Так будет и быстрее, и надежнее, и отвлечемся заодно.

— Поговорим с пограничным гарнизоном лично! — тут же уцепилась за идею Юлька.

— С кочевниками, — правил ее Крис. — Узнаем все из первых уст.

Бриан протянул руки Литам.

— Мысленно поделись координатами, куда нужно переместиться. Юль, запоминай мои действия и изменения в магическом потоке. Ты, конечно, перемещаться умеешь, но я покажу, как это делать правильно.

Девушка с готовностью вцепилась в ладонь Найтингейла. Кристиан промедлил, но затем также крепко стиснул пальцы Бриана. Их моментально обхватила густая темнота, сжавшись вокруг узкой душной трубой, а за низ живота будто бы дернули острым крюком, переворачивая реальность вверх тормашками. В следующее мгновение по ногам ударила неожиданно твердая земля. Не упасть оказалось задачей не самой простой. Хорошо, Бриан знакомый с этим способом перемещения, удержал и пошатнувшегося Криса и оступившуюся Юлю.

— Ну как, запомнила? — уточнил Найтингейл, как только девушка, помянув кочевников и их предков до двадцатого колена, перевязала растрепавшийся фиолетовый хвост.

— Почти. В самом туннеле не смогла проследить за твоими действиями.

— А их и не было, — за Бриана ответил Крис. — Я тоже как-нибудь попробую, резерва должно хватить…

— Только в этот момент тебя обязательно должен кто-то страховать, — вполне серьезно заметил сын Пресветлой, не став острить про то, что по силовым затратам император замахивается на кусок, не предназначенный для обычного создания.

Перед ними на долгие лиги вперед раскинулась сухая серо-желтая степь с редкими мазками красных, зеленых и синих тонов. Чуть дальше в низине виднелось целое море шатров. Но не слышалось ни оживленного восточного говора, ни детского смеха, хотя можно было заметить мелькающие тонкие фигуры. Даже лошади чуть в стороне, оставленные без какого-либо пригляда, уныло щипали траву, не поднимая голов и не обмениваясь веселым фырканьем.

— Что-то мне уже не очень хочется туда идти, — заметил Бриан.

— Не бойся, — тут же подколола его Юля, — мы с Крисом тебя защитим!

Впрочем, при ближайшем рассмотрении люди оказались самыми обычными, вполне здоровыми, просто до крайности сосредоточенными и мрачными. А еще в глазах кочевников, где-то в самой глубине зрачка, засел черный первобытный ужас.

Никто не попытался заступить им дорогу. Возможно, чувствовали силу, плотным защитным коконом окружившую троицу чужаков, а может быть, их настолько вымотал страх, что они уже не воспринимали никаких других угроз.

В огромном красивом шатре, на ткани которого были вышиты схематичные солнце и луна, царил уютный полумрак, разгоняемый тревожно-оранжевым огнем, танцующим в небольших плошках. Через отверстие в куполе падал свет, обозначая четкие границы круга, в котором сидели вождь и шаман, замерев над старой, сильно потрепанной картой.

— Шона, ты совсем страх потерял? Мои люди волнуются и требуют принять меры. Как же тот договор, что заключили наши отцы? — нагло спросил император.

Крис знал, что племен было несколько десятков. Ричард смог заключить соглашения лишь с тремя из них. И было бы логично, если бы у границ появились те кочевники, которые не признали мирный договор. С Шоной Крис вообще был знаком лично. Они встретились после того, как умерли их отцы, чтобы еще раз скрепить соглашение между Лирией и небольшим племенем.

— А-а, — молодой мужчина с хищно изогнутым орлиным носом и темными раскосыми глазами поднял на него взгляд, — Крис-див, что-то припозднился ты. Твои люди еще несколько недель назад начали волноваться… кто это с тобой?

Говорил на лирийском он с чудовищным акцентом, но понять Шону было можно.

Позади императора Бриан шепотом пытался уточнить у Юли, что за странную приставку приделал кочевник к имени Лита. Разве подобное допустимо?

— У нас так некоторые народы демонов называют… — сообщил Найтингейл.

— Здесь также, — спокойно ответил Кристиан, после того как Юля созналась в своей некомпетентности. — Во мне перемешано слишком много нечеловеческой крови. А для народа Шоны все нелюди — демоны.

Затем Крис обратился к кочевнику:

— Я пришел так быстро, как мне позволили другие дела. Видишь ли, в империи есть проблемы и поважнее, чем ваше непонятное шевеление на границах. Зато сейчас мы быстро во всем разберемся. Мои спутники — супруга Юльтиниэль и… друг Бриан.

— И Крис-див не побоялся столь яркий цветок приводить к моим дремучим сородичам? — криво и немного зло усмехнулся вождь, не спеша переходить к «разборам».

— Не очень-то они ею заинтересовались, — хмыкнул Найтингейл.

Юлька обиженно фыркнула.

— Яркий цветок способен все твое племя развеять по ветру! — нагло заявила она, уставившись прямо в глаза Шоне.

— Не сомневаюсь, — спокойно согласился кочевник. — Видишь ли, Крис-див, те, кого ты видел сегодня — все, что осталось от моего народа. Мы бежим, не разбирая дороги и не считаясь с чужими границами. Потому что за нами все пожирает серость.

Выслушав сбивчивый рассказ Маришки о непонятной твари, мужчины только отмахнулись — всего одна, и та моментально исчезла от магического воздействия. Переживать не о чем, можно спокойно остаться на выбранном для отдыха месте.

В небольшом котелке грелся травяной отвар, девушка медленно жевала полоску вяленого мяса, которое они взяли собой в запас. Мысли текли медленно, перепрыгивая то на оставленную где-то в далеком прошлом нормальную жизнь, то останавливая внимание на перспективах их похода. Когда думать девушке надоело, она принялась просто разглядывать Лада. Маришка, конечно, краем глаза уже видела и Алив, и Хель, однако этот экземпляр как-то больше походил под высокое звание создателя миров. Даже несмотря на категорически нескладную взъерошенную внешность и то, что он лишился своих способностей, став обычным смертным, Лад чем-то неуловимо отличался от всех ранее встреченных полувампиркой существ. Непривычной резкостью черт, удивительными глазами янтарного цвета, в глубине которых вспыхивали яркие искры, скучающе-усталым выражением несимметричного лица, напоминающим, что творец прожил слишком долго, чтобы относиться ко всему происходящему с необходимой серьезностью.

Лад, заметив неприкрытый интерес девушки, изобразил удивление и передернул плечами. Маришка в ответ улыбнулась и перевела взгляд на небольшое пламя, облизывающее покрытые копотью стенки котелка. Крис, закутавшийся в теплый плащ так, что из мехового ворота выглядывал только нос императора, кажется, успел задремать.

Магический фон вокруг их стоянки тревожно всколыхнулся. Первой волнение и подбирающийся к коже холодок ощутила Маришка, встрепенувшись и тревожно оглядевшись по сторонам. Лад, лишившийся силы, почувствовать изменения не мог, зато заметил, как поежилась девушка, и тут же толкнул Кристиана.

— Скоро будут гости, — тихо предупредил творец, и Лит, моментально проснувшись, подобрался.

— Точно? Может это просто… — неуверенно пробормотала Маришка.

— Просто… что? Ветер играется? Ха! — быстрым пассом погасив пламя, император поднялся на ноги и потянулся. — Сражаемся? Убегаем? Мне все равно.

— Убегаем.

— Сражаемся, — синхронно выдали творец и полувампирка, выбравшая вариант с отступлением.

— Нелогично, — тут же возразил Лад. — Они нас в любом случае догонят.

— На место одних рано или поздно придут другие, — не согласился Крис, но, судя по его виду, он был солидарен с другом. — Риш, в принципе, мы сможем долго их водить за собой. Поэтому если ты действительно против, мы сейчас же отсюда уберемся.

Непривычное сокращение имени снова больно резануло девушку, напомнив, что она здесь чужая… и не просто чужая, но еще и виноватая в том, что все пошло под откос. А еще Маришка боялась перейти черту и в один момент просто не услышать голос своей стихии. Но если Лад говорит, что сражение — только вопрос времени, глупо петлять зайцами. Только из сил выбьются.

— Хорошо. Я все сделаю. Не трать резерв.

Мужчины обменялись улыбками.

— Боевой воробей! — одобрил творец, смутив девушку.

— Окрас не тот, — не согласился Кристиан, — скорее грач. Хотя я не видел кудрявых грачей.

Девушка нервно подергала себя за короткую темную прядь, скручивающуюся упругой пружинкой, и опрокинула на вредного императора пару пригоршней воды.

Тот возмущенно зарычал, замотав головой. Лад расхохотался.

Стало почти легко.

Только что-то внутри Маришки шептало, что на ее месте должна быть Юля — это она всегда переругивалась с Крисом и что-нибудь придумывала. А полувампирка только головой качала, изредка помогая подруге в ее проделках.

Почему-то вспомнилось, как они красили коня императора…

Как же Юля могла бросить их?

Маришка силой заставила себя прогнать тяжелые мысли, понимая, что мужчины будут упрямиться до последнего и ничего не расскажут.

Противники появились неожиданно. Казалось, еще мгновение назад тревожно шелестела листва, и вдруг замолчало все. Теперь Маришка не слышала даже собственного дыхания.

Люди, совсем обычные, будто бы даже живые, двигались к ним, не приминая травы и не отбрасывая тени. И в первый момент девушка даже не испугалась — нападавшие не выглядели страшными монстрами, не кривили рты в жутких ухмылках. Но давящая тишина и наступающая за людьми серость навевали что-то тревожное, из детства. Когда короткий темный отрезок коридора от одной комнаты до другой приходилось преодолевать бегом, чувствуя, как что-то хищное и невидимое уже нацелилось на тебя.

Вот и сейчас оно, то самое чудище, было не в людях, оно кралось за ними, словно бы думая остаться незамеченным и понаблюдать за тем, как троица глупцов станет сражаться.

— Кто это? — тихо уточнила Маришка.

— Люди, — незамедлительно отозвался Лад, который, кажется, вообще не ощущал никакого дискомфорта.

— Серьезно? А я и не заметила! Может, конкретизируешь, что с ними не так и почему они на нас нападают?

Наверное, не стоило так разговаривать с творцом, пусть и бывшим, но Маришка была на взводе и буквально слышала треск собственных, натянутых до предела нервов.

— Это те, кого забрал Хаос. Он еще не может полностью прорваться в мир, иначе просто бы стирал из Бытия все, до чего дотянется. Поэтому пока тех, кто к нему приходит, он использует, чтобы проникать все дальше и дальше. Особенно ему хочется, наконец, заполучить меня, — сообщил творец.

Шутить на тему «выдачи» Лада за возможность беспрепятственно достигнуть края мира девушка не стала, побоялась, что мужчины ее не так поймут, или, наоборот, Лад решит пожертвовать собой. Творец, конечно, не был похож на самоубийцу. Но кто его знает? Рисковать не стоит.

Поэтому Маришка вздохнула и привычно указала стихии на ее новые мишени. По воле полувампирки перед ними выросла тонкая водная преграда, собирая всю разлитую в воздухе влагу, делая его сухим и пресным. Как только дышать стало трудно, девушка обрушила эту мощь на противников, рассчитывая расправиться с ними одним ударом.

Но ничего не произошло. Смертоносная стихия разбилась о бредущие фигуры, раздробившись на тысячи ослепительных брызг.

— Какого?!

— Если бы Хаос можно было просто утопить… — фыркнул Лад и спокойно шагнул навстречу первой фигуре, принадлежавшей немолодой костлявой женщине. — Не дай себя выпить. Ты почувствуешь, когда это начнется.

А в следующий момент Маришка не успела проследить за резким движением руки творца, и голова женщины полетела ей под ноги.

Крови не было, будто бы Лад сломал большую куклу.

Император, убедившись, что полувампирка поняла, что нужно делать, тоже кинулся в атаку. Люди, до того казавшиеся тряпичными безобидными игрушками, наконец пришли в движение, ускользая от точных ударов и пытаясь дотянуться до мужчин скрюченными пальцами, задеть хоть немного, оставив кровоточащую царапину.

Маришка же, вытащив кинжалы, уже нацелилась на нескольких ближайших к ней людей, как поняла, что заниматься нужно кукловодом. И даже если это действительно Хаос — Лад сказал, что он еще не имеет полной власти над миром. Значит, его можно заставить отступить.

Только бы понять как.

Сначала уворачиваться от людей было просто. Они оказались куда медленнее, чем девушка. Доля нечеловеческой крови в жилах позволяла Маришке почти играючи уходить от неловких замахов. А потом она действительно почувствовала то, о чем ее предупредили. Больше всего это напоминало обычную усталость, когда гудят ноги, ломит шею и мысли путаются так, что сложно сосредоточиться на чем-то одном. Голова стала ватной, как и все тело. Захотелось прямо сейчас рухнуть на траву.

Ощущение все нарастало, будто бы пытаясь заполнить ее до краев и сделать веки гранитными — настолько тяжело было не закрывать глаза. И Маришка растерялась, не зная, как с этим бороться. Она едва увернулась от желтых слоящихся когтей седой старухи и с трудом отбежала в сторону, надеясь определить зону действия Хаоса.

Но Хаос был везде. Хищное Ничто не торжествовало, видя, что его игрушки побеждают. Оно было уверено в своей безоговорочной победе. И это привело Маришку в ярость. Полувампирка еще могла побороться за свой мир! За возможность вернуться в уютное настоящее, исправить ошибки и прожить долгую и счастливую жизнь!

Где-то на самой грани восприятия девушка вдруг поняла, что время пребывания Хаоса здесь ограничено — пусть слабели Крис и Лад, но куклы также замедлялись, теряя связь со своим хозяином.

Им нужно выиграть всего несколько минут!

И девушка снова позвала свою стихию, прося дозволения не просто воспользоваться ею, а полностью соединиться. Перестать быть живым существом из плоти и крови, а обратиться каплей в бушующем потоке одной из предвечных сил.

Сначала пришла боль, когда вдруг по венам метнулись к сердцу холодные водяные змеи, а легкие сдавило, не позволяя сделать спасительный вдох. Все вокруг переменилось — больше не было поляны, людей, Криса и Лада. Был ослепительный свет Бытия, еще наполняющего этот мир, и мертвенная пустота, отравляющая его. Маришка, потянувшись к этому свету, предложила забрать всю ее силу — все, что угодно, лишь бы только заставить его сиять еще ярче, прогнав за край мира все серые тени, пожирающие ткань реальности.

И Бытие приняло ее помощь, выбросив едва живую девушку обратно под ноги творцу и императору.

Хаос отступил, оставив за собой пустые оболочки своих игрушек.

Всей честной компанией мы неплохо разместились в наших с Альгой покоях.

Супруга свила себе уютное гнездо из одеял и подушек и приготовилась слушать. Судя по тонким морщинкам, прорезавшим ее лоб, Альга никак не могла с чем-то определиться и мысленно вела ожесточенную борьбу. Впрочем, следуя логике, несложно было догадаться, что женщину волнует ее роль в этой затее. Даже Василий со своим даром блокировать любую направленную на него силу был полезен в таком непростом деле, как смена главенствующей религии. Остальные личности являлись историческими и, наконец, начинали занимать правильные места на игральной доске Алив. Я являлся рычагом, запускающим все действие. Или, если угодно сравнение попроще и поточнее — ногой, которая отвешивает мотивирующий пинок. А вот что творец уготовила для самой обыкновенной человеческой женщины, лишенной даже намека на магические способности, оставалось открытым вопросом. Альга сейчас являлась моим слабым местом, на которое можно было надавить, вынудив меня поступить тем или иным образом. Уже который раз я думал, что в нашем благополучном настоящем супруга была бы в большей безопасности.

Конечно, немаловажно было то, чего хотела сама Альга. Но об этом она пока молчала, видимо, не сумев определиться. И чем скорее нам удастся с ней откровенно поговорить, выяснив все нюансы, тем быстрее я смогу полностью переключить свое внимание на это время.

Василий, сев в кресло, задумчиво глядел на бокал, в его крупной руке смотревшийся каким-то уж совсем хрупким и маленьким. Я занял второе, также плеснув себе кислого, разбавленного водой вина.

Парни, сбросив на пол покрывало, устроились на нем. Эрик, прищурившись, смотрел на своего будущего побратима; нервничающий Дариил не отрывал лихорадочного взгляда от меня.

Я же думал, как и что сказать будущему объединителю земель.

легендах первый император всегда являл собою гордого и мудрого правителя. Сейчас же, видя обыкновенного и отчаянно трусившего мальчишку, я в очередной раз представлял размеры свиньи, которую так любезно подложила мне Пресветлая мать.

— Что ж, Дариил. Мне бы не хотелось тебе лишний раз напоминать про долг жизни и крови. Надеюсь, что, выслушав меня, ты сам поймешь, что это действительно выход, и так будет лучше не только для отдельной группы лиц, но и для целого мира.

Литт кивнул.

— За наше короткое путешествие, ваша светлость, я убедился, что вы человек чести. Однако же я никак не могу понять, почему в вашем грандиозном плане отведено место мне… у меня нет ни отваги, ни выдающихся способностей, и все, о чем я сейчас смею мечтать — скорее добраться до отчего дома.

Я поднял взгляд к каменным плитам потолка и вздохнул.

Алив Пресветлая, ну и что ему говорить?

«Может быть, правду?» — звонкий голос творца, раздавшийся прямо в голове, едва не заставил меня нервно подскочить в кресле. Сдержался из последних сил. «Я загляну к вам ненадолго, когда ты позовешь. Лично познакомлюсь с мальчиком и сделаю небольшой подарок Зуллу, чтобы он укрепился в намерении помочь нам…».

«Благодарю!» — надеюсь, Алив ощутила волну тепла, которую я направил ей.

Кажется, творец поняла, что помогать мне, а не слепо руководить парадом сверху, будет проще и быстрее.

— Что ж, Дариил. Мой ответ будет долгим, приготовься его выслушать и принять правду такой, какая она есть.

Альга издала легкий смешок, видимо, не поверив, что я действительно буду до конца откровенен с мальчишкой, а Василий, наоборот, одобрительно кивнул, по-отечески мягко улыбнувшись Литту. Только Эрик, наверняка также получивший новые инструкции от своей госпожи, остался спокоен.

— Я родился в чудесной богатой империи. Лирия раскинулась на огромной территории, заняв и удобный выход к морю, и плодородные равнины, и прекрасные своими водопадами, богатые рудами горы. В ней правит закон и порядок, а поддерживать его помогает магия, ставшая крепкой основой нашей жизни. Я люблю свою родину, Дариил, и немало отдал ей и ее дальнейшему процветанию. Конечно же, как и во всем мире, люди в ней продолжают болеть и умирать, нечестные градоправители завышают налоги, в деревнях люди от рассвета до заката трудятся в поте лица, чтобы прокормить свою семью, а на трактах торговцев-толстосумов поджидают разбойники. К тому же, соседние страны спят и видят, как бы оттяпать у нас кусок побогаче да пожирнее. Еще частенько пререкаемся, не сходясь в вопросах религии. Но, знаешь, это такие мелочи! Спросишь, в чем же проблема и почему я оставил свой дом?

Дариил, будто бы загипнотизированный моими словами, кивнул.

— Я не бросал его. Он здесь. Просто нас с той счастливой Лирией теперь разделяют сотни лет. Я герцог Оррен Рит, потомок Эрика Рита — побратима великого объединителя земель Дариила Литта. Я — защитник Лирии и крестный отец императора Кристиана Лита. Смотря на тебя, я вижу ваши фамильные черты — скулы, форму носа… оказывается, даже время не властно над сильной кровью.

С пафосом я явно перемудрил, зато однозначно произвел необходимое впечатление.

Альга уже укусила одеяло, чтобы не к месту не рассмеяться. Слишком уж пришибленным выглядел мальчишка. Будто бы его не то, что мешком муки огрели, а как минимум какой-нибудь комод с крепостной стены на маковку скинули.

«Может быть, дальше ты?» — тихо обратился я к Алив, понимая, что та где-то совсем близко и наблюдает.

«Хорошо, сейчас буду. Но учти, что это первый и последний раз!»

«Сама предложила помощь. Грех не воспользоваться возможностью…»

— Пресветлая, снизойди к нам, — закрыв глаза, я осторожно позвал творца, убедившись, что она хоть и не жаждет принимать в этом безобразии непосредственное участие, но понимает, что без нее обойтись будет сложно.

Несколько долгих мгновений ничего не происходило, а затем покои озарил чистый свет, и в блеске вспыхивающих в нем золотистых искр тонким контуром прорисовался женский силуэт. Алив безупречно подготовилась к первому знакомству с Дариилом — перед нами предстало существо, совершенное каждой своей чертой, желанное, вызывающее внутри волну бесконечного тепла, блаженства и странного порыва пасть перед творцом на колени и расплакаться от счастья. Тонкий светло-зеленый шелк обрисовывал и подчеркивал каждый изгиб идеального тела, соразмерные черты лица были исполнены материнской любовью, рыжие, аккуратно убранные волосы украшал тонкий ажурный обруч с крупным изумрудом, оттеняющим удивительный цвет глаз Пресветлой.

Кажется, поражены были все, даже Эрик, очевидно, привыкший видеть свою госпожу в более простых обликах. Я признал, что лучшей личины для того, чтобы влюбить в себя весь мир, придумать было сложно. Однако мне все равно ближе и понятнее оставалась позиция Хель, которая всегда показывала себя такой, какой и была безумная Убийца.

— Приветствую тебя, великий Объединитель, — Алевтина церемониально подала узкую хрупкую ладонь не смевшему моргнуть Дариилу: — я Пресветлая мать Алив, творец твоего мира. Долгие столетия я пыталась вернуться к вам, чтобы восстановить равновесие и принести в эти скорбные земли покой и процветание. Поможешь ли ты мне в этом?

Эрик поспешно отвернулся, пряча улыбку.

Литт, очарованный Алив, наконец, отмер и судорожно вскочил на ноги, легко коснувшись губами протянутой руки.

— Я сделаю все, госпожа! Только ответьте, почему вы не выбрали для этой роли его светлость Оррена?

Алив наградила меня лукавым взглядом и снова сосредоточила внимание на будущем императоре.

— Не та кровь. Более того, Дариил, сразу предупреждаю: чтобы сдержать в себе силу, которую я собираюсь даровать, тебе придется пройти ряд изменений.

Мальчик нервно сглотнул.

— Это больно?

М-да… достойная кандидатура на роль.

— Нет. Но ты перестанешь быть человеком. Согласен?

по сомнению, отразившемуся на лице Дариила, он не знал, как можно тактичнее сказать «нет». Видимо, чудесные перспективы стать в будущем кем-то великим сильно меркли на фоне непонятных изменений и тяжелого долга, который мы все радостно собирались повесить ему на шею. Вот только отказать творцу было нереально.

Алив дотронулась ладонью до груди парня, и из ее пальцев тонкими змейками в Литта перетекло что-то яркое и мощное.

— Это небольшой подарок. Пока научишься обращаться с ним, а там… посмотрим. Так ты поможешь нам спасти свой мир?

Дариил, прикрыв глаза, будто прислушиваясь к себе, кивнул. Сейчас, получив «аванс», он был готов согласиться на что угодно.

— Вот и прекрасно, — улыбнулась творец. — Эрик, держи.

Небольшой флакончик, наполненный кровью, возник из ниоткуда и тут же отправился в руки слуги Пресветлой.

— Я подтверждаю слово, данное Орреном Ритом, и закрепляю за Эриком его титул, фамилию и кровь старшего наследника.

Надо же! Мне оставалось только восхититься ушлостью творца, которая предусмотрела действительно все — если сказанное не было просто красивыми словами, то теперь мы и на магическом уровне будем восприниматься как сын и отец.

— Когда вы наберете достаточное количество людей, готовых принять своего истинного творца, пусть Дариил призовет меня по всем правилам. Рада была познакомиться, великий Объединитель!

Алевтина обвела взглядом нашу компанию, подарив теплую улыбку Василию, погрозив мне, и почему-то задержалась на Альге. Жена поежилась и опустила глаза. Пресветлая же недоуменно прищурилась, будто бы открыла для себя нечто новое, не предусмотренное правилами игры.

Ох, не зря темнит супруга! Обязательно в ближайшее время займусь этим.

Пришлось сделать еще несколько прыжков в пространстве.

Надеясь отыскать эту неведомую серость, которая так напугала кочевников, Юля, Крис и Бриан перемещались по степи несколько часов. И действительно с каждым разом замечали все больше и больше странностей. Мало того, что, как и сказал Шона, полностью исчез целый народ, издревле населяющий степь, вокруг не было ни птиц, ни мелких зверьков, ни насекомых. Пропал даже ветер, обычно вольготно резвящийся на необъятных просторах. И если Юлька раньше степь видела только на картинах, то Крис помнил, как с тихим шелестом прокатывались по высокой сухой траве темные волны, поднимая сухую пыль и мелкий сор с земли.

Все вокруг них казалось обесцвеченным, посеревшим и каким-то ненастоящим, будто бы один большой картонный муляж. Высокое небо покрывала мгла, лишь в одном месте она чуть осветлялась пятном клонящегося к закату солнца. А, кроме того, несмотря на теплую погоду, под тонкую одежду проникал холод, вызывая дрожь и неприятно-тянущее ощущение тревоги.

В очередной раз Бриан переместил их на край океанского берега. Сначала земля, сужаясь, тянулась вперед к небу, а потом резко обрывалась, окутанная белыми пенными брызгами сильных волн. Троица замерла на этом пике, смотря, как беснуется стихия, обтачивая белую кость берега. Одежда тут же промокла, а на губах осели соленые капли.

Юльтиниэль нахмурилась и крепче сжала руку мужа.

— Но ведь ветра по-прежнему нет. Тогда откуда волны?

— Лучше скажите, — Найтингейл также выглядел напряженным, — я один не могу разглядеть линию горизонта, будто бы ее просто нет?

Крис и Юля тут же перевели взгляды, старательно всматриваясь в даль, но не смогли отыскать даже намека на тонкую полоску, разделяющую небо и океан. Хотя, казалось бы, в такой шторм, какой ярился перед ними, граница должна была быть очевидной.

Волны появлялись в лиге от берега и суетливо бежали на штурм, словно надеясь укрыться от неведомой опасности.

Юльтиниэль, сообразив, что стоя на месте, они вряд ли смогут что-то понять, легко взбежала по воздуху над остро выдающейся в океан скалой и поспешила вперед. Мужчины последовали ее примеру. Только если Юле было комфортнее шагать, ощущая, как под каблучками сапог густеет воздух, то Бриан и Крис выбрали обычную левитацию. Император спустился к самым волнам, дотронувшись до воды ладонью, пытаясь почувствовать ее страх. А Найтингейл, набрав высоту, обернулся на степь, чтобы еще раз убедиться в ее полной безжизненности. Отсюда особенно хорошо был виден переход от блеклой серости, которая наступала с океана, к медленно гаснущим краскам.

Через полторы лиги шторм утих. За спинами, будто за невидимым барьером, продолжал реветь океан; здесь же царили полный штиль и безветрие.

А впереди их поджидало нечто непонятное и пугающее.

Юля, Крис и Бриан замерли, еще не совсем понимая, что именно они видят, однако чувствовали, что приближаться к этому смертельно опасно.

Больше всего это походило на небольшую — всего метров пять в длину — тонкую трещину в ткани мира. Она изломанной линией прорезала воздух на уровне океана, приоткрывая абсолютную черноту Небытия шириной не более пары сантиметров. И в этот неаккуратный разрез медленно утекал океан.

Снизившись, Юльтиниэль неуверенно потопталась на воздухе, после чего наклонилась, чтобы набрать в горсти соленой воды.

— Осторожнее! — Кристиан удержал жену за плечо: — Почувствуй! Вокруг нас нет ничего. Это мертвая вода, и не думаю, что к ней можно прикасаться.

Бриан, также замерший недалеко от императорской четы, часто и рвано дышал, пытаясь справиться с накатывающей в сознании дурнотой.

— Я видел подобное… — тихо сообщил он, медленно отступая от трещины.

— М-м? — несмотря на липкое ощущение дискомфорта, Юльтиниэль пока была скорее заинтересована, нежели напугана.

— Это Хаос. Бездна. Ничто, некогда противостоящее Единому творцу, которое он заточил в Междумирье.

— Страшнее, чем Тьма? — удивилась Юля.

Крис поддержал ее недоверие косым взглядом в сторону Найтингейла. Таким им не доводилось видеть ни эльфа Таллиэля, которого так правдоподобно изображал Бриан, ни самого сына Пресветлой, обычно казавшегося самоуверенным и бесстрашным.

— Тьма? — севшим голосом переспросил он и нервно сглотнул. — Тьма — это всего лишь одна из составляющих Бытия. Что-то сродни стихиям, просто могущественнее и разрушительнее. С ней можно договориться. Даже смерть — это тоже Бытие, его зеркальное отражение. А Хаос… я не знаю, как вам объяснить. Он просто стирает все. Ни памяти, ни души, ни надежды. Небытие, возведенное в Абсолют, стремящееся пожрать все, что создал Единый.

Бриан знал о восстании Отступника Гэбриэла и о цене, которую пришлось заплатить, чтобы миры во Множественной вселенной продолжили существовать. Но Юля и Крис пока видели перед собой лишь тонкий разлом, спугнувший кочевников и убивший океан. И если, когда ткань одежды рвется, ее зашивают, почему нельзя поступить здесь таким же образом?

— Пока не впечатлило, — честно призналась Юля Бриану и с любопытством направилась прямиком к разрезу реальности.

Крис, чуть больше проникнувшийся словами Найтингейла, все-таки не стал останавливать супругу, понимая, что если уж она втемяшила что-то в свою упрямую голову, даже Хаос не сможет переменить решение Юльтиниэль. А потому император последовал за своей супругой. Бриан остался стоять на месте, не решаясь сделать шаг вперед и одновременно понимая, что он не должен оставлять эту сумасшедшую парочку наедине с Бездной. В противном случае, Хель успеет придумать для него такое наказание, что Найтингейл пожалеет о том, что не додумался нырнуть в Хаос.

Девушка остановилась в паре метров от щели, в которую также монотонно и бесшумно продолжал утекать мертвый океан. И, наклонив голову набок, начала перебирать в памяти заклинания, которыми можно было бы заштопать этот разрыв, оставив о нем только светлую память. Почувствовав рядом с собой Криса, приготовившегося ее страховать, Юльтиниэль почти совсем расслабилась, ощутив непоколебимую уверенность в собственных способностях.

Обратившись к дремлющей внутри нее силе, девушка сконцентрировала магию на самых кончиках пальцев, потянувшись к трещине, как к ране на теле мира. И в первые секунды, когда реальность вокруг дрогнула и поплыла, раскалываясь на отдельные сегменты, а вода нагрелась, вырываясь из расщелины густым паром, Юле показалось, что у нее получилось — края трещины дернулись, приготовившись закрыться и исчезнуть с ткани ее любимого мира.

В следующий момент Крис лишь каким-то неведомым чудом успел дернуть жену на себя, едва не опрокинув в мертвые воды. Из тонкого разреза к девушке метнулось нечто невидимое, неосязаемое, легкое, будто бы птичье перо, но смертоноснее любого клинка. Оно прошло слишком близко, срезав взметнувшиеся фиолетовые волосы, оставив вьющиеся пряди медленно падать на застывшую океанскую гладь, а император уже бежал по воздуху прочь, крепко сжимая ладонь едва успевающей за ним Юльки.

А вслед им стремилась новая волна леденящего ужаса Небытия.

Оно было быстрее Литов и уже касалось Юлиных каблуков, слизывая их вместе с замшей сапог и почти дотрагиваясь до обнажившейся кожи стоп. В этот момент неструктурированная, дикая сила, вырвавшись из груди Найтингейла, ударила в Хаос, попытавшись отбросить его назад и растворившись в голодной Бездне.

И все-таки необходимые для спасения мгновения были выиграны.

Юля и Крис в последнем отчаянном рывке успели оказаться в зоне недосягаемости.

Но насколько в ней действительно было безопасно?

Не успели они выдохнуть и обрадоваться, как всем своим естеством почувствовали присутствие рядом кого-то огромного и бесконечно древнего. И Это снисходительно улыбнулось, растянув губы в голодном злом оскале.

Тонкий, до этого мига едва заметный разрез лопнул, с треском прорвав еще немного ткани мира, удлинившись на метр и раздавшись в ширину.

— И как с этим можно бороться? — дрожащим от слез и страха голосом спросила Юльтиниэль.

— Никак. Это могут только творцы, — сообщил израсходовавший за один удар весь свой огромный резерв Найтингейл. — Мир во власти Хаоса — отрезан от времени и умирает в кольцах событий. Можно что-то изменить, только разорвав цепь повторяющихся лет.

— Тогда надо быстрее сообщить об этом Хель и Ладу. Они должны что-нибудь с этим сделать.

— Сообщим. Как только сможем выбраться отсюда. Крис, помнишь, что я говорил тебе о страховке, без которой тебе не стоит совершать прыжки в пространстве?

— Угу, — рассеяно отозвался Лит, тихо поглаживая по спине прижавшуюся к нему в поисках защиты Юлю.

— Забудь. Сила осталась только у тебя. Если сможешь, перемести нас куда-нибудь подальше от этого места.

Император кивнул, плотнее прижал к себе свою любимую жену и протянул свободную руку Найтингейлу. Он даже не беспокоился, сможет ли правильно создать портал. Просто знал, что должен.

Удивительно, но вроде бы ничего не болело, только во рту ощущались невыносимая сухость и ненавистный привкус крови. Маришка открыла глаза, надеясь, что если она жива, то и с ее спутниками все в порядке.

Над ней склонился Крис, тихо нашептывающий целебный заговор. Сила струилась из императора не привычным потоком, а тоненьким ручейком. И все-таки магия сделала свое дело — Маришка чувствовала себя отлично.

Вот только ей снова не понравился взгляд Кристиана. Что в нем было? Сожаление или сомнение? В любом случае, девушка ожидала совсем не этого, и ей казалось, что она чего-то не понимает.

— И что ты сделала? — хмуро уточнил император.

— Судя по тому, что я вижу — спасла ваши задницы, — огрызнулась полувампирка, поднимаясь на ноги.

— Это да, молодец. А себя зачем сожгла?

Злость тут же исчезла. Маришка испуганно потянулась к своей магии и… не нашла ничего. Она по-прежнему видела силовые потоки и даже чувствовала их. Но там, где раньше пульсировал теплым комочком ее дар, сейчас была холодная пустота.

Один раз она уже ощущала подобное, едва не выгорев полностью. Тогда ей помогли отец и его светлость. Но сейчас никого из них рядом не было, и Маришка прекрасно понимала, что случится, если она еще раз попробует кровь.

— Совсем плохо?

Девушка ответила Крису испуганным взглядом и попробовала сотворить что-нибудь самое простое, хотя бы осветительный огонек. Увы, пальцы складывались в отработанные фигуры, но пустота внутри не откликалась даже слабым эхом.

И если в первый раз Маришка просто боялась и сравнивала ощущения с тем, будто бы у нее вырвали какой-то важный орган, то сейчас она была в самом настоящем ужасе и ощущала себя так, словно лишилась сразу души. Там, в настоящем, ее бы не оставили без поддержки и заботы, даже если бы она все-таки потеряла магию. Здесь же, когда за каждым кустом поджидала смерть, без дара она далеко не уедет.

— Стихия? — продолжил допрос Крис.

Маришка с трудом взяла себя в руки, понимая, что еще немного, и она просто расплачется. Ей было страшно и больно. Но, преодолевая это, девушка тихо и жалобно позвала свою покровительницу.

И ответ пришел — едва слышный, будто бы далекий шепот, пробивающийся через пустоту. Но он был. Вода нежно погладила полувампирку по непослушным кудряшкам и сказала, что девочка молодец. Что теперь с ними будут считаться.

Маришка улыбнулась и, сев обратно на серую траву, все-таки расплакалась — на этот раз от облечения.

— Чувствую!

— А ревешь чего? — не понял император, который сталкивался с женскими слезами очень редко (и слава Алив!). Ну не обладала Юльтиниэль чувствительной душевной организацией и вместо разведения сырости предпочитала быстро и без лишнего шума закапывать обидчиков в землю.

— Боялась, что не ответит… — Маришка честно пыталась успокоиться, но никак не получалось. Навалилось все и разом. И сама ситуация, и страх за близких, и неопределенность.

— Довел? — хмуро уточнил у Лита Лад, до того спокойно обыскивающий тела. И присел рядом с девушкой, обняв за плечи: — Риш, не плачь, пожалуйста. И без того на душе тоскливо — хоть волком вой. Мы что-нибудь придумаем, тем более, надежда еще есть.

Полувампирка уткнулась в рубашку творца и прислушалась к его ровному сердцебиению. Стало чуть-чуть легче.

— Спасибо.

— Обращайся, — щедро разрешил мужчина, — моя жилетка к твоим услугам. Видно же, что ты у нас домашняя девочка, а тебя вот так жестко бросили в самую грязь.

И затем уже он обратился к Крису более резким тоном:

— Там один, кажется, шевелится. Проверь.

Император фыркнул.

— Не, ну а что она? — Крис посмотрел на них сверху вниз и, уткнувшись носом в меховой ворот плаща, пошел в указанном направлении.

— Извини его, — попросил полувампирку Лад. — Ему сложнее перестроиться и перестать видеть в тебе нашу Риш, которой не то, что палец в рот не клади, а соблюдай дистанцию в пару метров…

— Как-то не очень звучит, но я постараюсь, — согласилась девушка и заинтересовано вытянула шею в сторону Криса, который склонился над телом молодого мужчины, одетого в безобразные лохмотья.

— Нет, труп, — крикнул император Ладу и уже собрался возвращаться к ним, как тело неестественно выгнулось и попыталось подняться.

Крис дернулся и от всей души ударил ногой в голову мертвецу. Кости хрустнули, вминая лицо внутрь черепа. Тело упало на землю и больше не шевелилось.

— Зомбиапокалипсис как он есть, — почему-то рассмеялся Лад, но продолжить реплику не успел.

Воздух задрожал и сгустился, а по нервам остро резануло чувство опасности.

— Вы так всех парламентеров встречаете? — раздался вкрадчивый голос, и чуть в отдалении, словно специально позволяя себя рассмотреть, появилась женщина.

Высокая, костлявая, с узким хищным лицом, на котором особенно выделялись темные, глубоко запавшие глаза и широкий безгубый рот, больше напоминающий резкий длинный разрез. Ее фигуру мягко обтекали тени, создавая иллюзию одежды.

— С кем имеем честь? — нахмурился Крис.

— Бездна — женский род, — намекнул Лад, напряженно разглядывающий реверс Единого.

— М-да? — император окинул замершую женщину более внимательным взглядом, явно удивленный тем, что Хаос вообще может принимать какие-либо формы и обладает разумом.

Маришке тоже было интересно. О чем Бездна хотела с ними поговорить? Разве ей интересно мнение пыли у себя под ногами?

— А Хаос — мужской, если вам так будет проще, — растянула безобразный разрез на лице в подобие ухмылки Бездна и плавно перетекла в другую форму.

Теперь на них отрешенно смотрел обычный смертный подросток, седой как лунь, с пустыми серыми глазами.

— Узнаю недавнюю игрушку Алив, — непонятно чему обрадовался Лад. — Так что тебе нужно?

Подросток пожал плечами, будто бы вместе с новым обликом Бездна надевала еще и личность того, чьими устами она говорила.

— Это вам нужно зачем-то любоваться краем мира. Я же уже получил то, что желал. Мир принадлежит мне. Да, я еще не могу вступить в него, но это только вопрос времени. Что бы вы ни пытались делать — ничего не изменится. Скоро я поглощу этот мир полностью.

— Поздравляю, — сухо сообщил творец. — Ты пришел похвастаться? Или действительно есть, что сказать?

— Ты умрешь, — все с тем же отрешенным тоном сообщил седой невысокий мальчик.

— Обязательно. Когда-нибудь.

Маришка почти не слушала Бездну. Ей было грустно. Кем была та женщина, в обличье которой Хаос показался им вначале? А этот тонкокостный юноша, выглядящий так, будто бы его лишили всего светлого, что только было в его жизни. И не оставили ничего, что смогло бы его заставить существовать дальше. Сохранилось ли что-то от него внутри этой личины?

— Бытие причиняет мне боль, — неожиданно призналась Бездна. — Я пропущу вас, не трону. Бессмысленно сражаться сейчас, когда чуть позже я просто возьму то, что мне причитается. Вопрос, творец. Ответишь?

— Если смогу, конечно, — кажется, теперь Лад тоже заинтересовался.

— Я чувствую отголосок Единого в этом мире. Но вы не пытаетесь его спасти. Почему? Хранитель опережает меня последние тысячи лет каждый раз. Но теперь вы преподнесли мне его как дар. Неужели надеетесь, что взамен я отступлюсь от мира?

Кристиан и Маришка ничего не поняли, но то, как исказилось ужасом лицо Лада, заставило их синхронно отступить назад. Это было что-то сильнее страха и отчаянья; что-то такое, когда человек готов зубами рвать себе вены от осознания допущенной ошибки.

— Вы не знали? — тоже понял Хаос. — Что ж, такую невнимательность необходимо поощрить. Я не буду вам препятствовать… по крайней мере, до тех пор, пока не обнаружу свой приз.

Несмотря на отчетливо звучавшее в голосе торжество, лицо подростка оставалось таким же… даже не равнодушным, не то слово. Бездушным? В мертвых глазах не было даже проблеска искры Единого.

Бездна издевательски поклонилась и исчезла.

Дариила пришлось уводить Эрику.

Мы так и не поняли, что именно сделала с ним Алив — парень едва слышно прошептал: «Как тепло и правильно» — и больше ничего вразумительного добиться от Литта не удалось. «Сыночек» мой, правда, фыркнул, что до завтра наш герой придет в себя, и на этом мы успокоились. Как правильно заметил Василий — утро вечера мудренее, а потому нам с чистой совестью следовало укутаться одеялами и хорошенько выспаться.

Так что наша компания разбрелась по комнатам.

Стянув рубашку, я небрежно отбросил ее на спинку кресла и с сомнением посмотрел на оставшиеся более-менее чистые вещи.

Жена что-то сосредоточено искала в сумках, повернувшись ко мне спиной.

— Альга, ты понимаешь, что от наших действий сейчас очень много всего зависит? — осторожно и издалека начал я подводить к сути проблемы.

— Не-а, — отозвалась супруга, наконец, вытащив с самого низа увесистую аптечку и принявшись перебирать порошки — в неровном свете камина одинаково серые. — Вообще ничего не зависит, Пресветлая все контролирует и не даст тебе облажаться.

— Нахваталась у Юли всяких выражений… — проворчал я, — а еще герцогиня.

— Твоей милостью, Оррен, — насмешливо напомнила ее светлость и, наконец, найдя нужное лекарство, сыпанула его в бокал с теплой водой.

— Простудилась? — озаботился я здоровьем благоверной, но та только мотнула головой. Уточнять, что в таком случае заболело у всегда здоровой Альги, я не стал. Хотела бы сказать — уже бы пожаловалась. Может, живот свело. — Судя по твоему тону, я тебя насильно к браку склонил…

Тяжелый взгляд жены, будто бы пытающийся прожечь во мне дыру, оказался неожиданным. Я знал, что Альга была влюблена в меня с самых первых дней нашего знакомства. С возрастом, конечно, девчачья наивность выветрилась. И, несмотря на то, что мироздание решило отложить наш брак почти на два десятилетия, мы оба смогли обрести то, к чему так стремились. Впрочем… это придется обсуждать отдельно.

— Если бы Алив могла справиться со всем сама, нас бы тут не было.

— А она и не может, — легко согласилась супруга. — Но это не мешает ей контролировать каждый твой шаг. Оррен, переходи к делу. Я устала.

— Как скажешь. Альга, давай так — если я сделал что-то не то, мы выясним это дома, когда закончим со всем здесь, и Алив вернет нас в привычное время. Договорились?

— А я разве я что-то говорю?

— Это просто заметно. Ты могла бы не идти за мной.

— Я и не хотела! — почему-то рассердилась Альга и тут же успокоилась. — Оррен, прости, это мои проблемы, я разберусь с ними и все тебе объясню.

Допив явно невкусное лекарство, жена показательно скривилась, отставила бокал на низкий столик и выжидательно посмотрела на меня, надеясь, что я закончу с допросом. Я ответил ей самым невозмутимым взглядом, на какой только был способен. Что значит «не хотела»? А зачем тогда все-таки навязалась? Вопросов явно было больше, чем ответов, которые могла мне сейчас дать Альга. И если я продолжу давить — мы с большей вероятностью просто поссоримся, чем что-то выясним.

— Хорошо, тогда хотя бы скажи мне, насколько все серьезно.

Улыбка у супруги получилась несколько грустной, что также добавило моей и без того раздутой и хищной паранойе пищи для размышлений.

— И на что это повлияет?

Я немного помолчал, надеясь, что Алив нас сейчас не подслушивает — иначе мне не поздоровится.

— Знаешь, дорогая моя, миров много — одним можно и пожертвовать. Поэтому, если ты считаешь, что это действительно важно, мы выйдем из игры прямо сейчас.

Кажется, такого ответа от меня Альга не ожидала. Она нахмурилась, на лице отразилось сомнение и какая-то робкая и радостная недоверчивость. Я же незаметно перевел дыхание: кажется, мне все-таки удалось найти правильные слова.

Пауза затягивалась.

— Мне звать Алив? Я не шучу.

Жена протянула мне свою небольшую ладонь с тонкими пальцами. И, когда я осторожно, будто бы боясь спугнуть мгновение, ее сжал, Альга улыбнулась.

— Спасибо. Ненужно. Я справлюсь.

Она поднялась с расстеленной постели и, взяв одно из покрывал, накинула на плечи. Останавливать Альгу я не стал — супруге явно требовалось о чем-то подумать наедине. Только уточнил:

— Тебя ждать?

— Не стоит. Отдыхай, — на этот раз улыбка у нее вышла куда лучше и достовернее, после чего жена вышла из покоев, прикрыв двери.

Я же, весьма озадаченный, подхватил со столика кувшин все с тем же кислым вином, и, подойдя к окну, сделал жадный глоток. Перспектива, открывающаяся мне, не радовала — низкое свинцовое небо казалось крышкой банки, двор замка с убогими пристройками, в которых ютился гарнизон, больше походил на болото. Все утопало в жидкой черной грязи, кое-где покрытой тонкой корочкой льда; несколько деревьев, растущих чуть поодаль, у самой стены, давно высохли и топорщили острые ветви, больше похожие на иглы каких-то диковинных чудовищ. И дальше, за пределами замка Зулла, тянулась до леса мертвая и темная пустошь.

М-да… если наши предки сохранили такую память о временах властвования Хель, понятно, почему Убийцу так боятся и ненавидят. Сейчас, кажется, все, что она делает с этим миром — убивает его.

Эту мысль я отметил еще одним глотком.

А затем еще одним. На душе было как-то погано и тоскливо — возможно, так действовала окружающая обстановка. И я даже немного радовался, что серьезные разговоры на сегодня закончились.

Терпеть их не могу.

Как показал закон подлости буквально несколькими минутами позже — рано радовался. Эрик об этом предупреждал — появление соперницы Хель не могла проигнорировать.

— Всего лишь человек? — раздалось недоуменное из-за спины, когда я заканчивал опустошать кувшин, высоко задрав голову.

Скосив взгляд, я заметил сокрытую в сгустившихся тенях женскую фигуру. Она жадно и внимательно следила за мной, пока я, не спеша пугаться или давиться вином, делал последние глотки.

— Человек… — констатировала творец, когда я вытер усы и отставил кувшин на подоконник, с не меньшим любопытством принявшись изучать эту версию Хель, как мне говорили — безумную и опасную.

— А ты ожидала увидеть кого?

Хель усмехнулась.

— Кого-то, кого нельзя убить одним щелчком пальцев.

— Ты можешь сделать это с кем угодно, кроме Поколения. Вопрос в том, захочешь ли меня убивать?

— Как раз начала склоняться к этой мысли, — по-прежнему укрытая тьмой фигура передернула плечами, явно раздраженная моим неприкрытым любопытством. — Смотри, если такой смелый…

Тени испуганно метнулись по углам, я же с неким разочарованием увидел всю ту же Хель. Разве что в этом времени она выглядела особенно тощей и изнеможенной — в глубоком вырезе майки виднелись острые ключицы; худые руки были сердито сложены под маленькой грудью, спина — устало ссутулена. Запавшие щеки, резкая линия скул, тонкие обветренные губы. А вот глаза у Убийцы были нормальные, карие. В неровном свете камина они казались почти черными.

— Когда ты безумна, твои глаза выцветают, — сообщил я.

— Я и не знала… — фыркнула Убийца. — Рыжая проинструктировала?

Конечно же, сейчас я для нее слуга Алив.

— А она в курсе, что когда случаются приступы, твое зрение ухудшается? Белая пленка, через которую видны только тени…

Этого Алив точно не могла знать. Впрочем, не только она — никто. Это в будущем Хель решила настолько расщедриться, что поделилась несколькими тайнами. Сейчас же Убийца не доверяла никому, и мое уточнение явно сбило ее с толку. Творец нахмурилась и переступила с ноги на ногу. А в следующий момент раздался сухой щелчок, и в мою сторону метнулась едва заметная тень.

Кажется, меня только что пытались убить.

— Кто ты?

— Герцог Оррен Рит, к твоим услугам…

Теплый цвет глаз Хель поплыл, медленно теряя насыщенность. Творец утрачивала контроль над ситуацией и, как следствие, над собой.

— Кто ты? — повторила женщина, и пламя в камине тревожно всколыхнулось.

Я медленно расстегнул дар на шее, отпуская проклятие на свободу, и протянул руку Хель, чтобы она сама смогла почувствовать свою силу, отравляющую мою кровь. Убийца сделала несколько неровных шагов на подламывающихся ногах и вцепилась в мою ладонь, будто бы она казалась ей спасательным кругом. На секунду замерла, прислушиваясь к ощущениям, а потом прижалась ко мне, уткнувшись лицом в грудь, и ровно задышала. Я чувствовал, как медленно и тяжело ей дается борьба с собственным рассудком. Но сейчас мое проклятье давало ей дополнительные силы, вытягивая из темноты и холода.

— Ты мой… я не помню тебя, но чувствую, — прошептала творец. — Почему ты пришел с Рыжей? Почему называешь предателя своим сыном? Почему настраиваешь людей против меня? Кто ты, Оррен Рит? Откуда в тебе моя сила?

И что я мог ей ответить? Рассказать про будущее? Про Юлю? Тогда она меня точно здесь же и убьет, посчитав недозволительной слабостью. Уж вряд ли решит помочь… на это не стоит рассчитывать.

Не дождавшись ответа, Убийца резко толкнула меня к окну; пустой кувшин, опрокинувшись, полетел на пол.

— Этот мир отдали мне на откуп! — тихий толос творца перешел в крик. — Отдали! Сама же Алив сказала, что полностью отстраняется! Обманула! Рыжая врушка! Они все лжецы…

Все недавние усилия, брошенные на удержание рассудка, оказались напрасны — на меня смотрели лишенные и грамма сознания бледные глаза с тонкой игольной точкой зрачка.

— Кто создал тебя? Как они сделали это? Чтобы сделать еще больнее? Ненавижу… ненавижу!

В этот раз я смог ощутить направленное воздействие силы — Хель действительно пыталась меня убить. И не могла, проигрывая своей же магии. Я чувствовал проклятье в своей крови, оно кипело, причиняя боль, и в тоже время оберегало. Сила Убийцы разбивалась о меня, будто волны о берег — черные капли ее ненависти и отчаяния, стекая на плиты пола, прожигали дыры в камне.

— Это мой мир! Зачем он сдался ей? Пусть насоздает еще сотни — я даже не притронусь к ним. Я просила оставить меня, позволить просто жить. Это так сложно? Она отнимает даже такую малость! Отнимает все!

Тяжелые пыльные шторы стекли к ногам, пламя в камине бесновалось так, будто бы пыталось сбежать из плена, а я отчетливо понимал, что еще немного, и князь Зулл распрощается не то, что с этими покоями, а со всем своим замком.

Не думая, я приблизился к Хель и сжал ее плечи, прижимая к себе, давая возможность снова почувствовать ее собственную силу — размеренную, спокойную, пульсирующую в такт моему сердцебиению.

забилась в моих объятиях, словно забыв, что она могущественный творец, проигрывая в самой обычной физической силе.

— Ты же знаешь, что Алив тут не причем. Это не она отняла у тебя все. Вспомни, Хель, — настойчиво потребовал я, продолжая держать Убийцу в кольце своих рук. — Гэбриэла больше нет, — прошептал я, наклонившись к ней. — Он больше не причинит тебе боль.

— Больнее просто некуда… — тихо прошептала Хель, медленно приходя в себя.

— Думаю, все-таки есть. Это не только твой мир, и он не виноват в том, что с тобой случилось.

— А чей? — Убийца больше не пыталась вырваться, и я провел ладонью по ее спине.

— Например, мой. Я слишком много всего сделал, и хочу теперь жить долго и счастливо.

Хель завозилась и подняла на меня непонимающий взгляд — снова карий.

— Точнее, сделаю чуть позже… — поспешно исправился, заодно подкинув творцу небольшую подсказку.

Женщина нахмурилась. Потянувшись, она провела холодными пальцами по тонкому шраму на моем лице. Обрисовав его линию, идущую от правого виска к шее, Хель отступила на шаг, с любопытством рассматривая меня. Внимательный взгляд задержался на цепочке с витым крупным даром, затем на грубой белой полосе у самого сердца, которую оставил кинжал трактирщика, а после спустился еще ниже.

— Ты пришел за Рыжей из другого времени? Знаешь меня там? Звучит разумно… но что же произошло?

— Многое. В том числе и хорошее.

Юльтиниэль, конечно, тот еще подарочек, но ее появление на свет явно стоит отнести к плюсам, а не минусам. Тем более, что воспитание дочери Убийца полностью переложила на мои плечи, придя затем на все готовенькое.

— Ты улыбаешься… Не врешь?

— Нет. Будущее действительного того стоит, Хель. Если ты перестанешь заниматься саморазрушением, поймешь, что судьба иногда дает новый шанс.

Убийца задумалась.

— Что ж… хорошо. Я понаблюдаю за тобой, Оррен Рит. Но учти — оступишься, я заберу свой дар из твоей крови и распылю тебя на тысячи частиц. Договорились?

Раздался привычный щелчок, и Хель исчезла.

Кажется, этот раунд все-таки остался за мной.

Хотя, как придется извиняться за погром в покоях, даже не представляю.

— Кто из нас идиот? — Хель глотнула терпкого старого вина — лучшего, что Лад нашел в подвалах замка Литов, и передала бутылку мужчине.

— Оба хороши, — фыркнул творец и тоже приложился к узкому горлышку. — Могла бы сразу объяснить, кто этот мальчишка, которого ты так хотела убить чужими руками, и чем же он все-таки тебе мешает.

— Могла бы, — легко согласилась Убийца. — Такой хороший план был! Ты бы ему в лесу просто голову откусил и вернулся бы в свой ареал. Девочка бы погоревала о нем и забыла… и я бы ни при чем оказалась. И потом помогла бы с твоей системой защиты… как ты ее назвал? Нереальность? А теперь вся партия псу под хвост.

— А я рад, что Крис смог увернуться, он славный, — пожал плечами Лад.

— Вот и женился бы на нем сам.

— Не уверен, что Данте одобрил бы эту идею, он, знаешь ли, весьма старомоден в вопросах брака, — улыбнулся мужчина.

Хель пожала плечами, они с Данте старались лишний раз не пересекаться на тропинках Междумирья. Убийца снова отобрала бутылку с вином и в несколько больших глотков опустошила.

— Даже Алив была не против плана свести детей, — почему-то лицо женщины осунулось и постарело, будто в один миг она ощутила нечеловеческую боль, — мы надеялись, был шанс… впрочем, что теперь о несбыточном? Кристиан действительно оказался достойным мужчиной. Пусть будут счастливы, раз уж так получилось.

— Ага. Будут, — щелкнув пальцами, Лад жалкими остатками своей магии переместил из погреба следующую бутылку. Главная проблема бытия творцов заключалась том, что вино рисковало закончиться быстрее, чем эти двое ощутили хотя бы легкое опьянение. — Если выживут, конечно. Вы с Алив здесь такого накрутили, что я вообще не представляю, как можно этот мир спасти.

— А кто сказал, что мы собирались его спасать? Мне нужны дочь и Оррен. И пусть к ним приложатся этот полукровка-император и еще пара десятков их друзей, это не проблема, нашли бы куда всех пристроить. Алив бы смогла помириться с сыном и поставить несколько экспериментов.

— И тут свалился я, — жизнь Лада и его утекающая сила сейчас напрямую соединялись с миром. Он буквально кожей чувствовал, как с каждым вдохом превращается в обычного смертного человека — до точки невозврата осталось слишком мало драгоценных крупиц в верхней половине песочных часов.

— Убьем мир — убьем и тебя. Даже если забыть про Данте, который потом положит все силы и свою жизнь, чтобы превратить наше существование в ад и затем скормить Хаосу, мы просто не можем позволить себе потерять еще одного из Поколения. Мы едва выдержали уход Стин. Твой — не сможем, — зябко передернула плечами женщина.

— Глупости, — погладив Хель по спутанным и грязным волосам, творец улыбнулся, — Стин была Целителем — поэтому все Поколение ощутило ее уход. А кому нужен наглый Кукловод? Я уверен, Блейн вообще станцует от радости. И Кайден, и Лавена, и… Бездна! Кажется, проще перечислить тех, кто хоть немного расстроится — их по пальцам одной руки можно пересчитать.

На это Хель промолчала.

У Лада хотя бы было кого считать.

— В общем, слов о том, что вы просто меня любите и поэтому не дадите умереть, можно не ждать? — улыбнулся Лад.

— Не жди, лохматый, — Хель положила голову на плечо мужчины, — ты и так все знаешь. Только ведь не я все решаю…

— Решает, как обычно Алив, а она не знает о том, что происходит здесь. Не знает, что сейчас они с твоим герцогом убивают и меня, — Лад даже не испытывал по этому поводу грусти или злости. А смысл?

Пресветлая и Убийца продумали свой план до мелочей, все идеально рассчитали. Он сам виноват, что застрял здесь. И никто его не принуждал закрыть собой императора… рефлексы, чтоб их. Поэтому, понимая, что ничто не заставит Алевтину отклониться от принятого решения, Лад про себя вел обратный отчет и очень жалел, что не может нормально напиться. Одна надежда — окончательно сделав его смертным, Время оставит еще несколько часов, может быть, даже дней, и тогда-то он точно осушит все ближайшие винные погреба.

— Ого! — над ними раздался удивленный женский голос. — Вы, правда, творцы?

Подняв головы, Убийца и Кукловод увидели Юлию — дочь Василия, которую будто бы в насмешку привел кто-то из проводников.

— Не похожи? — усмехнулась Хель.

— Не знаю, — бесхитростно сообщила женщина и поправила на носу очки в тонкой оправе. — Я других творцов не видела — не с кем сравнить.

— Хороший ответ, — одобрил Лад и протянул Юлии бутылку. — Будешь?

— Есть повод? — она, неловко промедлив, все-таки опустилась на пол рядом с Хель, рассматривая новые диковинки с любопытством и каким-то странным восторгом, на взгляд самих творцов, совсем неуместным.

— Есть. Но если не хочешь — можешь просто посидеть рядом.

Юлия оказалась в достаточной степени похожей на своего отца. Высокая, крупная, немного полноватая, с круглым добродушным лицом и строгим внимательным взглядом. Темно-русые волосы были собраны в тонкий мышиный хвостик, в вырезе футболки блестела цепочка с некрупным золотым крестиком. Творцы чувствовали в молодой женщине отголоски их собственного мира — это успокаивало и настраивало на мирный лад, хотя обычные люди уже давно вызывали у Поколения лишь раздражение.

— Расскажите что-нибудь о себе, о таких, как вы, — попросила дочь Василия, не слишком надеясь на согласие, но и не сумев совладать с собственным любопытством. — Что угодно, я обещаю, что никому не расскажу!

— Пф! — не сговариваясь, усмехнулись творцы. — Даже если захочешь — не сможешь.

— И что же ты хотела бы узнать? — Лад не нашел повода вредничать, Хель, так и не поднявшая голову с его плеча, тоже осталась спокойной. — Хочешь кусочек правды?

Юлия ограничилась кивком, чтобы не нарушить момент. Лад еще немного помолчал, будто бы подбирал слова, а затем заговорил тихим, непривычно-отстраненным голосом:

— Ты можешь представить себе утопию? Настоящую. Без подвохов и лжи. Все равны, все счастливы, всего в достатке — слишком абстрактно. Ведь у каждого свое представление о счастье. Для одного сытный ужин под надежной крышей — это тюрьма для того, кто жаждет жить с дорожными ветрами. Представь себе планету: материки, пустыни, громады льдов, полноводные реки… невозможно создать мир однородным и равномерным, разве только очень маленький, размером чуть больше футбольного поля. Но это будет не полноценная реальность, а убогое подобие, которое не стоит брать в расчет. В нормальном мире где-то люди будут умирать от голода, а где-то — снимать по несколько урожаев за сезон. Где же равенство? Утопия — это мир марионеток, которые улыбаются, работают, любят друг друга и не обладают волей и душой. А Единый создатель, Юлия, слишком любил свободу выбора, чтобы лишать этого дара своих детей. Когда он понял, что создал уродство, оказалось слишком поздно. Уничтожить Множественную вселенную не поднялась рука. Тогда Единый сотворил несколько сущностей, как показалось, идеальных. Он разделил меж ними свое всесилие и ушел — просто исчез, оставив вместо себя самых любимых детей. У них не было ни душ, ни привычек, ни характеров — они даже не обладали полом. Создатель исключил все, что могло бы сделать их выбор субъективным. Эти существа были едины: одни мысли, решения, воспоминания, грани всесилия — у каждого свой осколок. И все было замечательно. Существа следили за порядком, судили людей, помогали им. Истинная золотая эпоха — начало начал.

слушала творца, нахмурившись. Она ожидала, быть может, каких-нибудь баек или историй создания миров, что-то веселое или поучительное. Но не такое.

— Ты спросишь, о чем я рассказываю? — грустно улыбнулся Лад. — О маленькой ошибке: первой в череде долгих и болезненных просчетов. Да, Единый создатель ошибся, забыв забрать еще одно качество у своих старших детей — любопытство. Всесильные сущности с интересом наблюдали за людьми: как те сорятся, любят, тоскуют об ушедших в серость близких и сами умирают. И никого не было рядом, кто смог бы уберечь Первое Поколение от следующей ошибки. Слишком уж им хотелось узнать, как это — выбирать, любить. Даже боль была интересна им. И они изменили себя, отделив мужское начало от женского. Как же Поколение радовалось, ощутив свою самостоятельность, когда сознание и мысли не дробились на сотни осколков, а стали единоличным богатством каждого; когда они познали радость и наслаждение. Глупые, всесильные дети. Вместе с удовольствием пришла субъективность, то, от чего Единый надеялся уберечь их. Суд Первого Поколения перестал быть беспристрастным. А вместе с любовью и радостью пришли ненависть, зависть, гордыня. Не нравится мир? Достаточно одной мысли — и целая реальность исчезает вместе со всеми своими жителями. Страшно. Дети ведь не понимают, что творят; какую боль они причиняют. Они уничтожали целые системы, меняли течение времени. А кроме этого, проводили опыты над людьми, ведь единственное, что они не смогли получить — души. Яркие искры, которыми Единый создатель наделил своих младших детей. Поколение не замечало ничего вокруг, не понимало, что каждое их действие приносит во Множественную вселенную еще одну крупицу Хаоса. А потом стало слишком поздно. Время захлопнуло все границы, запечатав миры и начало замедлять свой бег. И тогда Первое Поколение вспомнило о долге. Столько тысячелетий эта невидимая нить связывала их, все сильнее и сильнее натягиваясь. И в один момент каждого из них пронзила нечеловеческая боль — плата за нарушенное слово. Они, правда, не хотели этого — не хотели превращаться в чудовищ. Тогда Поколение воззвало к Времени, спросило, что можно отдать, чтобы искупить свою вину? Ответ был прост — себя. Они согласились. Но перед тем, как уйти, нашли учеников и передали им по осколку своего всесилия. Так же, как когда-то Единый творец, Первое Поколение связало странных подростков с удивительным душевным огнем нитью долга. И снова ошиблось — грань между мирами оказалась закрыта, а в следующие поколения детей с нужными способностями на Земле стало рождаться все меньше и меньше. Где-то в других реальностях они жили, все отпущенное им время ощущая, что были созданы для чего-то большего, искали свое предназначение и не могли его найти. Когда пришло время нашего Поколения — от сотен осколков всесилия, некогда разделенных между учениками, осталось только пятнадцать. И, когда, казалось бы, просто не осталось того, что еще можно испортить, мы очень крупно облажались, из-за чего стали Последним Поколением — больше передавать осколки стало некому. Каждый раз, когда кто-то из нас умирает — умирает и Единый творец… то, что от него осталось. Умирает сама Множественная вселенная. Но это совсем другая история.

Лад сидел, уставившись в одну точку, уже не первый час.

Маришка нервничала. Кристиан — нет.

— Наш мир давно укатился на помойку, и уже ничего не исправить, — отмахнулся император, наблюдая, как девушка пытается робко гладить застывшего творца по плечу. — Так что он скоро придет в себя.

— И пойдет самоубиваться? — огрызнулась Маришка. — Раз уж все бесполезно…

— Не исключено, — пожал плечами Крис, жуя полоску вяленого мяса.

— Ну и ты тогда давай за компанию! — окончательно рассердилась полувампирка. — И вообще я дальше одна поеду, вы меня только тормозите своими недомолвками и настроем!

— А что ты предлагаешь? — император даже не поднялся со своего места, когда Маришка заметалась по поляне, пытаясь покидать вещи в мешок и забрать себе часть припасов. — Танцевать от радости?

— Да хоть бы и так! Если меня раз за разом кидает сюда, и до сих пор небо еще не рухнуло вам на головы, значит, шанс есть! А ты сам, своими руками, забираешь у меня его!

Кристиан вскинул на нее злой взгляд и одним слитным нечеловеческим движением смазался в тень, приблизившись к Маришке почти вплотную.

— Риш, не драконь меня. Все и так сложно! — тихо и вкрадчиво попросил император, наклонившись почти вплотную к лицу девушки, опешившей от такой смены настроений.

— Так объясни! И станет просто! — возмутилась она, не собираясь отступать.

Раз мир уже укатился — можно было и поспорить с императором, не боясь понести наказание.

Крис выругался и неожиданно коротко и жадно поцеловал Маришку, чуть прикусив ее нижнюю губу.

— Стало проще? — усмехнувшись, прошептал он, когда девушка слабо попыталась его оттолкнуть, ничего не понимая, но жутко испугавшись такой реакции Лита.

— Какого… — голос предательски охрип, Маришка дернулась в сторону, принявшись тереть губы, будто бы это могло избавить ее от недавних ощущений и постыдного жара, который волной прокатился по телу, заставив щеки заалеть.

— Очень простого, — а вот Крис, кажется, знатно развеселился, наблюдая за тем, как вся злость и решимость полувампирки погасла.

— М-да… — Лад поморщился и поднялся на ноги, потянувшись. — Оставлять вас одних нельзя. Все действительно просто, Риш. Тебя бросили, его бросили. И где, как думаешь, вы решили искать утешения? Уж точно не у меня — моя постель подобного паломничества точно бы не пережила.

Маришка вздрогнула и вжала голову в плечи. Она и император? Немыслимо! Это же ведь самое настоящее предательство! И Тэдара, и Юльтиниэль! Она не могла так поступить со своей лучшей подругой и женихом!

И Крис тоже не мог!

Они не такие!

Или такие и именно поэтому их бросили тут?

Девушка часто заморгала, пытаясь прогнать выступившие на глазах слезы, и жалобно всхлипнула.

— Ну вот, твое величество, — укоризненно протянул Лад, — теперь сам успокаивай.

— А ты — вешаться? — уточнил Крис.

— Не дождешься, — фыркнул творец. — Теперь-то мы уж точно поборемся. Лично у меня появилась нехилая мотивация навалять Хаосу и вышвырнуть его прочь из вашего мира.

Маришка никак не могла успокоиться. Вопросов было слишком много, а странный поступок Криса и последовавшая за ним откровенность окончательно лишили ее шаткой опоры. Император, приблизившись, осторожно обнял ее за плечи.

— Прости, — прошептал он, — я злюсь на самого тебя, потому что вижу в тебе ее, а с ней у нас все слишком давно по-другому…. Так сразу и не объяснишь.

— Хотя бы попытайся.

— Да, Крис. Давай забудем про свои клятвы ничего не рассказывать, — Лад закинул дорожную сумку на плечо. — Хуже все равно уже не будет.

Лошади неспешно продвигались по серой траве, Маришка почти не смотрела, куда они едут — девушку полностью занимал неспешный рассказ императора, который изредка дополнял творец.

— Ты вернулась всего спустя пару дней, кажется, я уже это говорил. Крестный еще что-то мутил в прошлом, а мы не знали, за что хвататься в настоящем — все разваливалось в руках. И вдруг прямо посреди очередного бесплодного мозгового штурма появилась Маришка — постаревшая будто бы на пару десятилетий, остро пахнущая чужой кровью, почти безумная. И она без предупреждения кинулась на Бриана Найтингейла — сына Пресветлой. Ты говорила, что спустя пару лет он уведет Юлю, а за дочерью уйдет Оррен, и тогда наш мир останется без защиты.

Крис замолк и прикрыл глаза, будто бы мысленно переместившись в тот день. Лад пока молчал. Маришка, придавленная тяжелым камнем еще несовершенного поступка, боялась поднять на мужчин взгляд.

— Разразился громкий скандал. Юльтиниэль кричала, что она никогда никого не бросит, и обвиняла тебя в предательстве. Говорила, что Рит уж тем более оболган зря, и грозилась вышвырнуть тебя из замка. Бриан сердился, что он не опустится до увода чужих жен. Хель хохотала и кричала, что все идет по ее плану. Альга молчала и не сводила с нас напряженного взгляда.

— Альга? А разве… — удивилась Маришка, но тут же смолкла под мрачным взглядом императора.

— Я почему-то сразу поверил тебе. Ты выглядела так, будто бы прошла через нечто похуже ада. Ты плакала, пытаясь услышать воду, металась словно в бреду, звала Василия… но тот был далеко, с крестным. Может быть, он смог бы образумить нас. Но все усугубил Тэдар. Он примчался уже через пару часов… и замер на пороге, не смея приблизиться к тебе. Ты же будто бы его и вовсе не замечала. Только содрала с пальца кольцо, когда Этт сообщил, что разрывает помолвку. А через пару дней, стоя на коленях, ты умоляла меня убить Найтингейла, пока не стало слишком поздно.

Маришка отказывалась верить в услышанное.

Лучше бы Крис продолжал молчать, как и собирался! Это было невыносимо!

— Ты согласился?

Император ответ взгляд. Ему было слишком больно вспоминать.

— Согласился, — за него ответил Лад. — Вы устроили ловушку. Заблаговременно накинули полог сна на весь замок, чтобы никто другой не пострадал. Казалось, что учли все.

— И…

Нет, она не хотела слышать продолжение. Но это было необходимо.

— Все решил случай, — тихо и обреченно прошептал Крис и закрыл глаза ладонями, словно стыдился собственных слов. — Покои Альги были соседними с Найтингейлом, заклинание не задело их. Герцогине Рит захотелось пить, в комнатах закончилась вода, и она направилась вниз… в ловушку.

Мужчина замолчал. Лицо императора исказилось такой мукой, будто бы внутри он переживал это вновь раз за разом.

— Альга умерла мгновенно, — Лад чуть подумал и зачем-то уточнил: — Она не почувствовала боли. Мы собрались там, у лестницы, еще не понимая, что умер самый важный для нашего мира человек… и что уже обрекли себя на медленную агонию. Почему она оказалась так важна? Тело Альги еще не успело остыть, когда из портала к нам шагнул веселый Оррен, который только что спас прошлое и думал, что возвращается домой к любимой жене…

— …и своему еще не рожденному ребенку. Долгожданному наследнику, — Крис заставил себя это произнести и взвыл. — Мы убили его семью! Семью того, кто был готов сражаться за нас до последней капли крови, кто сделал для мира больше, чем кто-либо другой! Он возвращался с победой, еще не зная, что мы натворили…

Маришка смотрела на императора с ужасом, пытаясь подавить крик и едва заставляя себя дышать. Хотелось умереть на месте, чтобы больше не слышать правды. Значит, это она натворила! Она уничтожила их мир! И за это ее наказание — раз от раза бежать по кругу, пытаясь хоть что-то исправить и вновь убивая дорогих ей людей!

— Оррен похоронил Альгу и заперся у себя в замке, не желая никого видеть. Юльтиниэль какое-то время еще жила со мной. Правда, не позволяла даже прикоснуться к себе. Она надеялась, что сможет хотя бы попробовать меня простить. Но у нее ничего не получилось. Когда она поняла, что назад пути нет, просто ушла с Брианом. Оррен, несмотря на то, что мы натворили, еще пытался что-то сделать, когда мир вновь начал разваливаться на части… впрочем, это я уже тебе рассказал. Маришка, которая была до тебя, все это знала — она сказала, что не проронит ни слова, когда вернется к себе. Поэтому мои воспоминания сейчас странно двоятся. То она молчит и просто смотрит. То кричит и бьется в моих объятиях, пытаясь дотянуться до Бриана.

— Просто это уже не первый круг. Мы заточены здесь, как в посмертие за все свои грехи, — предположил Лад. — Но раньше Хаос не снисходил до общения с нами. Значит, что-то изменилось.

— О чем он вообще говорил? — поднял взгляд Крис, используя возможность перевести тему. — Отголосок Единого? Это про Первого творца?

— Именно, — кивнул Лад. — Где-то в этом мире есть человек, который в себе несет осколок силы и сущности Единого. Если Хаос получит его — проиграем не только мы, все мое Поколение творцов.

Маришка и Крис обменялись взглядами. До конца масштабы новой проблемы они еще не осознавали, но понимали, что их собственные сложности и угрызения совести пасовали перед тем, что открылось сейчас.

— И все-таки что-то изменилось, — задумчиво повторил Лад. — Только что?

Полувампирка неуверенно предположила:

— Там, откуда пришла я, Альга отправилась в прошлое вместе с Орреном и Василием.

Утро настало неожиданно рано и не совсем так, как я предполагал.

В комнаты, ничуть не озаботившись сохранением нашего с супругой личного пространства, ворвался Зулл.

— Рит!

— М-м? — сонно отозвался я, малодушно понадеявшись, что если поглубже зароюсь в одеяло, меня пощадят, и как-то легко перешел с Нартеном на «ты»: — Если ты все-таки решил нас казнить — делай это молча. И на костер можешь прямо с кроватью встаскивать. И вообще проще развести огонь прямо под ней.

Рядом фыркнула Альга и пихнула меня ногой, требуя, чтобы я разобрался с князем.

— Посмотри во двор, — почти ласково посоветовал Нартен, и, кое-как разлепив глаза, я с удивлением увидел, как по полу, проникая через тонкие щели в шторах, прыгают солнечные зайчики.

А за окном, когда я к нему все-таки доковылял и раздвинул тяжелые бархатные занавеси, и вовсе открылась совершенно сюрреалистичная картина. Над замком Зулла, стыдливо кутаясь в тонкие перистые облака, светило солнце. Грязь высохла, кое-где через нее даже умудрилась пробиться молодая трава. На деревьях проклюнулись крупные почки. Синева неба простиралась над землями князя на несколько лиг, а дальше, без перехода, все вновь стягивала свинцовая тяжесть, а по пустоши тянулась змеящаяся изморозь.

— Это Алив? — уточнил Нартен, после того, как я оценил перемены.

— Она, — согласился, про себя признав, что Пресветлая провела отличную партию. Судя по тому, что я сейчас видел в темных глазах его светлости — за нового творца тот уже был готов положить свою жизнь.

— Не только это, Оррен, — добавил мужчина, — теперь я чувствую магию.

Нартен приложил руку к сердцу.

— И, знаешь, ощущения достаточно приятные.

— Ты просто раньше завидовал, — отмахнулся я, нарушив торжественность момента. — Необходимо действовать дальше, если мы хотим действительно что-то изменить.

— Я отдам распоряжения и соберу людей. После обеда все будет готово к отъезду, — кивнул Зулл и, поклонившись Альге, вышел из комнаты.

— Как-то слишком просто, — задумчиво протянула жена, потягиваясь и неохотно покидая теплую постель.

— Не думаю, — я покачал головой, смотря на стык яркого синего цвета и серого марева. — Ты сама говорила, что у Алив все под контролем. Собирайся, я пойду, проверю мальчиков.

— А Эрик был бы неплохим наследником? — догнал меня чудной вопрос Альги.

Парень был странным. От его силы тянуло кровью и болью, и я не был уверен, что обрадовался бы такому продолжению рода.

— Мне не с чем сравнивать, — пожал плечами. — Он сильный и умный. Возможно, если бы у меня был такой сын, я бы мог им гордиться.

Жена наградила меня еще одним подозрительным взглядом.

— А Юля?

— Юльтиниэль — безмерно любимое стихийное бедствие. И рано или поздно ей станет тесно в нашем мире.

— Так же, как и тебе.

— Глупости.

Я прикрыл двери и, чертыхнувшись, направился дальше по коридору проверять нашего «избранного». Правда, уже через пару минут, так и не добравшись до покоев, выделенные Дариилу, я переменил свое решение. Разбираться с проблемами на голодный желудок? Вот еще!

Поэтому, развернувшись на сто восемьдесят градусов, я отправился на поиски кухни. Та нашлась быстро по достаточно приятным ароматам, однако была пуста как храм в праздник молодого вина. Несколько раз я все-таки тактично позвал хоть кого-нибудь, но, когда на третий раз мой вежливый кашель так и остался без ответа, бессовестно заглянул в ближайший чан, откуда доносились самые завлекательные запахи.

В конце концов, наверняка вся прислуга до сих пор таращилась на солнце и изменившуюся над замком погоду. Их можно понять.

Крупные куски мяса, тушенного вместе с овощами, заставили желудок издать постыдную трель, после чего, выбрав миску из стопки чистой посуды, я поспешил выбрать себе самые аппетитные кусочки. Уминая завтрак за обе щеки, я почти пришел в самое благостное расположение духа, как услышал странные вскрики с заднего двора. И они как-то мало напоминали восторги на тему волшебных преображений местности.

Вздохнув, направился разбираться. Миску с мясом, правда, с собой захватил, понадеявшись, что ничего серьезного не случилось.

Люди Зулла, ощетинившись луками, вилами и несколькими дрынами, пытались взять в кольцо огромную ящерицу, которая невесть откуда взялась во внутреннем дворе замка. Темная, заляпанная грязью, чешуя уже была в нескольких местах пробита стрелами, и на подсохшей земле виднелись лужи крови.

Огромная тварюга, побольше любого из людей, вжалась в угол крепостной стены и скалилась на людей набором внушительным набором клыков.

— Это что за чудо-юдо? — рядом встал Василий, обтирающий лицо мокрым полотенцем. — Подсобить?

— В чем и кому? — на мой взгляд, люди и так неплохо справлялись.

— А откуда в таком климате ящерицы? — продолжил дивиться иномирец, пока ящер вполне успешно оборонялся, едва не дотянувшись зубами до ноги местного десятника. Толпа испуганно отпрянула назад. Тренькнули луки, но на этот раз стрелы только царапнули антрацитовую чешую.

— У Хель спроси, — посоветовал я, с наслаждением закидывая в рот следующий кусок мяса. — Может, он как раз на солнце погреться выполз.

— А до этого где обретался-то без солнца? И кровь какая-то странная…

В слишком разумных глазах ящера промелькнула обреченность. Кажется, осознав, что живым ему не уйти, он уже приготовился сдаться.

— Интересный образец! — раздался рядом еще один, на этот раз до отвращения бодрый голос. Эрик легко перепрыгнул через невысокие перила крыльца, на котором мы, собственно, и стояли, и вклинился в толпу. — Опустить оружие!

— Ты чего это, малец? — кто-то окликнул парня. — Совсем слабый на голову? Не видишь, что нечистый это!

Синие глаза Эрика словно тонкой корочкой льда подернулись, когда он глянул на наглеца, и тот едва не задохнулся от накатившего ужаса. Попробовал закричать… и не смог, поразившая немота сковала горло.

Остальные, заметив колдовство, перенаправили часть вил и мечей на самого Эрика. Сообразив, что о слове «переговоры» «сыночку» не известно, я передал мясо на сохранение Василию и поспешил за парнем.

— Что случилось? — обратился я к Эрику. — Разойтись! Оружие опустить! — это уже слугам.

Хоть и пришлого, но все-таки герцога люди ослушаться побоялись. Только недовольно зароптали. Но покорно отодвинулись на почтительное расстояние.

— Нам же нужны образцы, — нахмурился Эрик.

— Это? — я с недоумением перевел взгляд на ящера.

Тот ответил мне таким же удивленным взглядом.

— Это же лацертил! — тоном «ну вы, батюшка, и тупой!» пояснил мальчишка.

— Серьезно? — теперь я смотрел на ящера почти с любовью. О том, что в крови императоров есть толика этого удивительного вида, не знал только ленивый. А вот живых представителей перевертышей не видели уже несколько столетий.

К нам подошел Василий.

— Так он оборотень?

— Именно, — важно покивал Эрик. — Мне нужна его кровь. Она станет основой — позволит Литту принимать изменения. Мы не тронем тебя, — это «сыночек» обратился уже к самому ящеру.

— Значит, он просто жил в замке? А когда неожиданно условия стали более комфортными не удержал свою ипостась? Вот и не верь в совпадения…

Судя по тому, каким насмешливым взглядом наградил меня Эрик, совпадениями тут и не пахло.

— Даю клятву герцога Рита, — я обратился к лацертилу, который теперь выглядел не обреченным, а очень даже заинтересованным. — Тебе не причинят вреда и не станут травить. За тебя поручится сам князь Зулл. Оборачивайся обратно. Нам нужна твоя помощь.

Ящер поднялся на задние лапы и нервно стегнул по воздуху мощным хвостом.

— Ты можешь раздавать такие обещания от имени его светлости? — донесся до нас низкий утробный голос.

— Может, — к нам присоединился и сам Нартен. Злым он не выглядел, хотя на ящера смотрел как на охотничий трофей, в последний момент ускользнувший из рук. — Рит, надеюсь, я не пожалею о своем доверии.

— Не пожалеешь, — за меня бросил Эрик и, растеряв все терпение, просто щелкнул пальцами — совсем как Хель, и я в очередной раз подивился чудовищности его силы. «Сыночек» сам запустил процесс обращения.

Несколько минут лацертила корежило на земле, буквально выворачивая наизнанку. Особенно трепетных крестьян как ветром сдуло. А мы же с изумлением узнали в преобразившемся перевертыше смуглого коменданта Зуллов.

Нартен выглядел так, будто на ежа сел, но выдохнув и бросив в мою сторону недовольный взгляд, процедил.

— В должности оставлю, но десять плетей все равно получишь! — сообщил он перевертышу, после чего развернулся и скрылся в замке.

Мужчина тряхнул кудрявой головой и блеснул на нас недобрыми зелеными глазами.

— Сам обернулся, — напомнил Эрик, — зато теперь в живых останешься.

— Вы же меня на кровь пустить хотели, — напомнил комендант, кажется, решивший, что мы задумали сварить себе на обед суп из ящерицы.

— Всего-то пара пробирок. Пойдем! — приказал мальчишка и, не оборачиваясь, ушел в сторону гостевого крыла.

Лацертил поплелся за ним.

— Вот уж «подарочек» — твой приемыш, — фыркнул Василий.

— Не отказываться же мне от своего слова? — отозвался я и протянул руку за миской.

Та оказалась пуста.

Иномирец виновато улыбнулся и быстро проглотил последний кусок мяса.

Я только головой покачал.

Сумасшедший дом!

Оставалось надеяться, что Эрик успеет закончить со своими экспериментами до отъезда. Медлить действительно не стоило. Несмотря на то, что ночной разговор с Хель завершился в мою пользу, я буквально чувствовал, что Убийца следит за каждым моим шагом, приготовившись нанести удар при любом удобном случае.

Снова заглянув на кухню, я собрал поесть и себе, и заодно супруге. Судя по той суматохе, которая царила в замке, никто гостей (впрочем, как и самого князя) кормить не собирался.

Альга как раз заканчивала застегивать свою сумку.

— Что там был за шум? — она благодарно улыбнулась и, поставив поднос на стол, зазвенела столовыми приборами.

— Поймали лацертила — Эрик уже убежал готовить зелье. Надеюсь, до отъезда успеет.

— Или отложим сам отъезд, — отмахнулась жена, с удовольствием обсасывая мясную косточку. Помня о том, что вчера она к еде даже не притронулась, я наблюдал за ней с некоторым умилением. — Кровь Литта всяко важнее. А ты сладенького не захватил?

Тон, которым Альга протянула последний вопрос, заставил меня широко улыбнуться и развести руками.

— Я увидел только мед, а его ты не любишь.

— Сейчас бы и на мед согласилась, — махнула рукой жена и жалобно посмотрела на меня.

Уже собравшись отправиться за «сладеньким», я едва успел отскочить в сторону, как рядом возникла Алив.

Слишком много творцов.

Слишком…

Выглядела она странно — встрепанно, взволнованно, совершенно непохоже на обычную Алевтину, которая каждым движением и взглядом подчеркивала, что все держит под контролем.

— Это из-за Хель? Так… — договорить я не успел — почувствовал, как онемели губы.

— Я потеряла связь со Временем, — сообщила Алив, и ее взгляд стал совсем больным. — Не чувствую ни будущее, ни прошлое — ничего! — последние слова она почти прокричала и уставилась на меня своими странными глазами; я заметил, что обычно яркие оранжевые крапинки, оттеняющие изумрудный цвет радужки, совсем поблекли и стали едва заметны.

И только затем до меня дошел смысл сказанных слов. Благо немоту Пресветлая с меня уже сняла.

— Что это значит?

— Не понимаю, нас будто бы отрезало от всего… или…

— Что? — я боялся, того, что мог услышать.

— Или этого мира больше не существует.

Альга позади испуганно всхлипнула и тут же, словно испугавшись, закрыла себе рот рукой. Алив продолжала смотреть на меня совершенно безумными глазами, больше подходящими Хель.

— Может быть, мы просто где-то ошиблись? — надежда едва теплилась.

— В таком случае, Рит, я бы чувствовала хоть что-то. Там же, куда я тянусь к своему сыну, ощущаю лишь пустоту и холод.

— Это Хаос, — сообщил незнакомый мужчина, появившись из ниоткуда.

Он был высок, крепок и абсолютно бел — от седых, коротко отстриженных волос, светлых глаз, лишенных зрачков и до одежды, почти сливающейся по тону с кожей.

По полу, оплавленному силой Хель, поползли тонкие змеи изморози. Я выдохнул облачко пара и отступил на шаг, осознав, что Великая Алевтина смотрит на мужчину затравленно, как маленькая девочка на того, кто неоспоримо сильнее.

— Что вы натворили? — тихо, но крайне зло спросил мужчина.

— Это была просто игра, Данте, — также прошептала в ответ Алив, — игра.

— Именно поэтому этот мир пожирает Хаос?! — теперь голос неизвестного творца больше напоминал раскаты грома. — Ты заигралась, приблудная девчонка!

А в следующий момент Данте наградил Алив хлесткой пощечиной, от чего голова Пресветлой безвольно мотнулась в сторону — женщина даже не попыталась защититься или ответить.

Несколько минут творцы смотрели друг на друга — она с явным страхом и виной, он с бешенством. А затем, будто бы вдруг резко стихла гроза, Данте признался:

— Где-то здесь остался Лад. Я не чувствую его больше. Последнее, что пришло через связь — резкий и отчаянный всплеск силы, будто бы он пытался защититься. А затем — пустота.

— Хаос? — жалобно переспросила Алевтина.

— Да. Голодная Бездна вместо будущего, где я надеялся Лада отыскать.

— Мне жаль… я думала, что мы успеем.

Данте медленно снял белую перчатку с правой руки и протянул ладонь замершей женщине. На безымянном пальце тускло блеснул ободок простого кольца.

— Надо, — холодно сообщил творец.

Алив повиновалась и протянула в ответ слегка подрагивающие пальцы. Выглядело так, будто бы даже такое легкое, невинное прикосновение причиняет ей невыносимую боль. Не знаю, чем это было — наказанием или обменом силой и информацией, но длилось оно всего несколько долгих мгновений.

— Мне тоже жаль. Но вы сделали нечто гораздо хуже.

Алевтина вскинула на Данте непонимающий взгляд.

— Несколько лет назад сюда перекинуло человека из нашего мира.

Это он о Василии?

В нем был осколок… — мужчина не договорил. Нахмурился, а затем с явным усилием выдернул себя из этого пространства и времени, оставив в комнате холод и странное ощущение поражения.

Они вывалились из портала на ковер шатра перед Шоной. Опрокинули небольшие вырезанные из кости чашки с отваром, разрушили очаг, сложенный из крупных камней, уронили шамана, но особенного удивления у вождя кочевников не вызвали.

— Надо же, Крис-див, ты действительно великий воин, если смог выбраться оттуда, и серость не дотянулась до тебя.

Император хотел проворчать, что выбрался вовсе не он, и, если бы не Бриан, они с Юлькой уже стерлись бы из истории, но промолчал. Найтингейла он сможет поблагодарить позже. Желательно, наедине. А то как-то не очень удобно получается: Найтингейл у него жену хочет увести, а Кристиан начнет в благодарностях рассыпаться.

Сын Пресветлой поднялся сам, отряхнулся, затем поднял шамана — низкого, сгорбленного тяжестью лет старичка и вернул ему нечаянно пробитый бубен.

— А ты далеко смог нас утащить, здорово, — искренно восхитился Бриан.

— Выбора-то особого не было, — пожал плечами император. — Но я рад, что перестал выглядеть в твоих глазах полным ничтожеством.

Шаман, оценив состояние девушки, зачерпнул в плошку остатки отвара из опрокинутого котелка и протянул Юле. Ее продолжало ощутимо потряхивать от ужаса — она была бледна, губы дрожали, будто из последних сил сдерживала рвущийся крик и слезы.

— Выпей, полегчает.

Юля резко кивнула и, зажмурившись, проглотила что-то горькое и вязкое, с густым травяным вкусом. Это из-за нее они чуть не погибли! Ведь Бриан сразу предупредил, уже по его состоянию можно было понять, что это не шутки… Но Юльтиниэль так привыкла быть самой сильной и всерьез считать, что у нее феноменальные способности. И вдруг полная несостоятельность! Какой позор! Она действительно приносит одни только беды…

Девушка всхлипнула и тихо заплакала, уткнувшись в плечо мужа.

— Что, Цветок, оказалось, что одной силы недостаточно, чтобы справиться со всеми бедами? — тихо и совсем ненасмешливо, скорее, даже сочувствующе спросил Шона.

— Если что, у меня частично резерв восстановился, — сообщил Бриан Крису, — один прыжок во дворец осилю, но потом пообещай меня пару часов не дергать.

— Хоть пару столетий, нужен ты мне! — выдал император, бережно подхватив совсем расклеившуюся жену на руки.

— Мое сердце разбито, — театрально возвестил Найтингейл и протянул Крису ладонь.

Тот, прежде чем взяться за нее, обратился к спокойно наблюдающему за ними Шоне.

— Я открою границу и выделю землю, если поклянешься, что твой народ будет соблюдать наши законы.

— Думаешь, Серости есть дело до границ?

— Думаю, что у нас еще есть пара козырей в рукаве, чтобы максимально задержать эту мерзость, пока не найдется способ выкинуть ее прочь из нашего мира. Согласен?

— Ты достойный правитель, Крис-див, моя кровь и честь в твоей власти. Мои люди знают цену жизни своих детей; мы сделаем все, что ты скажешь.

— Хорошо. Снимайтесь с места, — кивнул император, а следующий момент его затянуло в узкую трубу пространственного перехода.

Их выкинуло аккурат в винный подвал к Хель и Ладу.

Юлия, потешив свое любопытство, уже оставила творцов дальше опустошать запасы вина, а сама решила продолжить экскурсию по замку.

Так что сейчас Убийца и Кукловод предавались лени и вспоминали какие-то байки из собственной молодости.

Свалившиеся им на головы детки творцам совсем не понравились.

— И что это за безобразие? — лениво протянул Лад. — От кого бежим?

Хель повела тонким носом, уловив запах угрозы.

— От Хаоса. Он пожирает мир! — нервно воскликнула Юля. — Мамочка, сделай что-нибудь!

Убийца провела ладонью по растрепанным волосам девушки и ничего не ответила. Зато Лад, неспешно опустошив очередную бутылку, грязно выругался.

— Это было только вопросом времени, — переведя дыхание, признался он.

— Только теперь как раз времени-то у нас больше нет, — покачала головой Хель, будто бы не замечая напряженно замершую троицу.

Те смотрели на творцов, ничего не понимая.

Почему, узнав о своем извечном враге, Хель и Лад не бросились воевать с ним? Почему ничего не делают?

— Потому что мы ничего не могли сделать целым Поколением, а сейчас, когда я формально одна… — неохотно призналась Убийца.

Кукловод только руками развел. От творца в нем оставалось разве что название.

— И ты просто продолжишь сидеть здесь? — не поверила Юля.

— Если хочешь — могу попробовать с ним поговорить. Хоть отвлеку ненадолго.

— Что? — запнулся Бриан и посмотрел на Убийцу со священным ужасом.

— Как вариант, я, конечно, могу предложить ему свою жизнь, — протянула Хель, — но, учитывая, что если все действительно серьезно, он и так ее получит…

Раздался сухой щелчок. Женщина, не договорив, исчезла.

Крис посмотрел на Лада.

— Она, правда, может с ним просто поговорить?!

Творец, с трудом поднявшись на ноги, кивнул.

— Ее сила ближе всего к Бездне по своей функции. К тому же, Хаосу есть, что ей сказать.

…Хель же в этот момент уже остановилась на грани серости, зная, что ее заметили и теперь думают, как бы больнее ударить. Она была Разрушителем — то есть, в любом случае, даже если бы Хаос был ослаблен, ничего не могла с ним сделать. Наоборот, любое проявление ее дара Убийцы сделало бы Бездну сильнее.

— Неужели ты рискнула, безумная моя… — хрипло, до боли знакомым голосом протянул Хаос, вырисовываясь перед женщиной из ломких теней.

Короткая стрижка, превращающая его в чужого, совершенного незнакомого мужчину и искажающая родные черты; тонкая линия рта, острая — скул, янтарный отблеск в темных глазах; безупречное, будто бы вылепленное лучшими мастерами лицо.

— Ты не Гэбриэл, — выдохнула Хель, с облегчением чувствуя, что по-прежнему контролирует себя, — к тому же, даже если бы он смог найти выход во второй раз — я смогла простить его.

— Тогда зачем ты здесь?

Убийца торжествующе улыбнулась.

— Чтобы убедиться, что он больше не властен надо мной! — женщина радовалась, вырывая с корнем былое восхищение этим мужчиной и ее изломанные безумные чувства, которые убивали Хель долгие столетия — жестокую расплату за короткое счастье.

— Безусловно. Мертвые недолго властвуют над живыми, — согласился Хаос.

Либо Гэбриэла исказила непонятная гримаса.

— Ты неправ, — покачала головой Хель, — ты слишком чужд нам и не понимаешь, что именно мертвые имеют над нами самую страшную и сильную власть. В живых можно разочароваться. В тех, кто ушли — никогда. Смерть делает их идеальными…

— Возможно. Мне действительно сложно это понять, безумная моя…

Он так ее называл. Только совсем другим тоном — нежно, чуть насмешливо и бесконечно тепло. Кажется, на какое-то короткое время Гэбриэл действительно смирился с тем, что судьба связала его с Хель, и даже учился принимать ее.

А вот в голосе Хаоса слышалось только презрение.

— И что же помогло тебе простить его? Неужели этот странный смертный герцог? Быть может, твоя ненаглядная дочь? Ты ведь не хочешь признаваться, но в ней есть твое безумие.

А вот это было уже нечестно.

Убийца сама запрещала себе думать о том, что, возможно, когда-нибудь ее проклятье перекинется на Юлю.

— Оно спит. И чтобы пробудить его, потребуется нечто сопоставимое с пришествием Единого, — собрав волю в кулак, ответила творец. Хель понимала, что с каждой минутой, за которую удается отвлечь Бездну — она отвоевывает дни жизни для этого мира.

— Возможно, безумная, но признай, что она для тебя всегда будет второй.

Хель сжала кулаки так, что ей стало больно.

— Выпрошенная дочь… буквально взятая силой. Неужели это не было унизительно? Мальчишке едва не пришлось пить зелье, чтобы только подумать о мысли лечь с тобой. Его же мутило от отвращения!

Убийца рвано выдохнула. Она помнила, как смотрел на нее молодой Оррен Рит.

Но ведь потом этот взгляд поменялся.

Поменялся? Или Хель просто придумала это?

— Признайся, — усмехнулся Хаос, — когда ты смотришь на дочь — видишь своего нерожденного сына. Думаешь, что он родился бы копией Гэбриэла. Быть может, выглядел бы именно так, — Хаос развел руками, будто предлагая еще раз присмотреться к его облику.

Перед глазами Убийцы мир стремительно размывался. Она дышала судорожно и часто, безуспешно пытаясь схватить ускользающее сознание.

— И рядом нет твоего смертного, чтобы помочь справиться с этим, безумная моя…

Хель всхлипнула.

— Ты думаешь, как держала бы его на руках. Как он тянулся бы к тебе…

Каждая минута — отвоеванный день.

Она продержится.

— А рядом был бы мужчина, за внимание которого не пришлось бы выворачиваться из кожи. Мужчина, который сам добивался тебя и был равен тебе по статусу и силе… Разве нет? Ты же мечтала об этом. О настоящей семье, а не этом жалком подобии, когда ты украдкой подглядываешь в окна комнат, где твой герцог счастлив с другой женщиной…

Хель уже ничего не видела. Вокруг нее темным вихрем закручивалась разрушительная сила Убийцы, готовая нанести удар.

— Мама! — Юлька, придерживаемая с двух сторон Брианом и Крисом, выпрыгнула из темного зева портала. — Мамочка!

Ей было страшно. Сердце девушки бешеной силой билось о ребра, напоминая, что они едва успели сбежать отсюда в первый раз, а теперь сами лезли в Бездну. Но Юльтиниэль чувствовала, что Хель не справится сама, что она взяла на себя то, к чему не была готова.

А еще Юля видела, что они почти опоздали.

Собрав всю свою силу и страх, она ударила.

Вырвавшаяся из девушки мощь не была порождением Разрушения Хель — это был яростный огонь и ослепляющий свет. И Хаос дрогнул, отступив всего на шаг, но этого хватило.

Юльтиниэль бросилась к матери, обнимая ее, прижимаясь к ней так крепко, чтобы Хель почувствовала, как испуганно колотится сердце Юли, чтобы ощутила ее страх.

— Мамочка, приди в себя… пойдем! — позвала она.

И Убийца замерла, прислушиваясь к смутно знакомому голосу.

А затем резко и судорожно вытолкнула себя из липкого безумия в реальность.

— Ты прав, — хрипло сообщила Хель Хаосу, — но это сама обычная глупость безумной женщины. Я никогда не променяю то, что у меня есть, на мертвое прошлое. А ты сегодня проиграл…

— Вы просто получили немного времени, — раздраженно бросил Хаос.

Пока есть Время — ты не сможешь забрать этот мир, — усмехнулась Убийца, позволяя дочери провести себя через портал в надежный замок.

Они сидели на краю Бездны.

Хаос, как и пообещал, не тронул их. Не прошло и нескольких дней, как Маришка в сопровождении Криса и Лада достигла новой границы мира.

Зрелище одновременно и завораживающее, и ужасающее — впереди не было ничего. Обесцвеченное поле с пучками пожухлой травы обрывалось где-то посередине изломанной трещиной и все, что должно было быть дальше, исчезало в белом цвете. Это не было похоже на туман или дымку — просто ровный бумажный лист. Василий как-то купил пачку бумаги у выходцев с Терры и показывал им, как удобно писать именно на ней, а не на скручивающихся желтоватых пергаментах.

Одна проблема — наладить производство было слишком сложно. Технологии из других миров здесь работали неохотно.

Вот и сейчас, свесив ноги за край Бездны, они сидели и смотрели на такой пустой белый лист. Казалось, протяни руку вперед и ощути шероховатую поверхность, на которой густыми чернилами можно легко написать новую историю.

— Странно, — наконец определилась со своими впечатлениями полувампирка, — я думала, что Хаос это что-то страшное, темное…

— То есть, это тебя не пугает? — поразился Крис.

Лад тоже нахмурился.

— Нет, — честно ответила Маришка, хотя под пристальными и неодобрительными взглядами мужчин захотелось промолчать. — Я чувствую здесь спокойствие. Позади столько проблем и ошибок…

— А впереди вообще ничего, — перебил девушку творец. — Неужели это сложно осознать? Ни посмертия, ни перерождения, ни райских кущ. Все, что сейчас составляет тебя, все мысли и мечты, все твои воспоминания и стремления — все исчезнет бесследно.

— Почему же? — возмутилась Маришка. — Я прекрасно понимаю, что Хаос — это полный и безоговорочный конец. Но разве не в этом заключена фишка? Мы от самого первого рождения таскаем за собой груз; и не только наших надежд, но и горестей. За нами тянутся все ошибки и просчеты. Каждый раз, оглядываясь назад, приходится спрашивать, а что я такого совершил в прошлой жизни, что меня теперь наказывают? За какие грехи я расплачиваюсь сейчас? И что мне нужно сделать, чтобы в следующей жизни быть хоть немного счастливее? Надоело! Здесь же я понимаю, что все закончится раз и навсегда — никаких долгов и никаких «завтра».

— М-да… — протянул Крис и сплюнул в Бездну, — с такими размышлениями мы точно мир не спасем.

Лад согласно кивнул.

— Только не прыгай туда сейчас, — попросил творец.

Полувампирка подняла на мужчин насмешливый взгляд.

— То, что я вижу в Хаосе не только врага, но и выход, не значит, что я собираюсь перестать бороться. Василий давно отучил меня искать легкие пути. Тем более, что это только мое мнение, и навязывать его никому не собираюсь, в том числе и обитателям нашего мира, у которых наверняка иной взгляд на свою жизнь и дальнейшие перерождения.

— Единый Создатель! — восхищенно выдохнул Лад. — Я в каком-нибудь своем мире поставлю памятник вашему иномирцу!

— Пригласи его в пантеон богов, — посоветовал Крис.

— Тоже вариант. Даже знаю, в какой! — творец широко улыбнулся, будто бы и не был простым смертным, стоящим в шаге от Бездны. — Судя по тому, что я успел услышать и узнать — бесценный человек!

— Хорошо. Тогда давайте думать, что делать, — попросила Маришка.

Она смотрела вперед, чувствуя, как все внутри нее, перекрутившееся в клубок боли после слов Криса, наконец, успокаивается.

— На мой взгляд, после того, что ты сказала, ответ очевиден, — тут же вцепился в тему Кристиан: — Если Альги не будет в настоящем, мы не сможем ее убить.

— Но если бы она сама решила уйти с Ритом, почему во всех остальных временах герцогиня оставалась? — логично вопросил Лад. — Что-то изменило ее решение и дало нам шанс.

— Или кто-то, — продолжила мысль Маришка.

— Получается, нам необходимо каким-то образом связаться с твоим временем и предупредить ее? — вывел нехитрый итог Лад. — И все? Как-то слишком просто.

— Просто, это когда ты могущественный творец и легко перемещаешься во временном потоке. А кто из нас способен сейчас хотя бы просто кинуть в прошлое сообщение? Есть желающие? — ехидство Криса было совсем не к месту.

Потому что, несмотря на свою очевидность, претворить этот план в реальность оказалось нереально.

— Отлично! — фыркнул Лад. — Дверь есть — ключика нет. Варианты?

— Выбить с разбегу, — посоветовала Маришка.

Мужчины задумались, как получившуюся аллегорию применить к ситуации.

— Чисто теоретически, — протянул творец, — если мы найдем сердце мира, то сможем не только разорвать временные петли, но еще либо пробить канал связи и дозваться до Алив и Хель, либо просто оставить сообщение. Но с большей вероятностью мы так быстрее сами развалим мир. Хаосу останется только прийти и подмести освободившееся место веничком.

— Днем раньше — днем позже, — философски рассудил Крис, покряхтев, поднялся на ноги и протянул руку Маришке.

У девушки в памяти еще сильны были эмоции после поцелуя, поэтому на ладонь она посмотрела с сомнением, но все-таки помощь приняла.

— Хороший план, — одобрила Маришка.

— Действительно, лучше сами разломаем, чем врагу отдадим на поругание, — творец тоже подскочил с обрыва и отряхнул от серой пыли брюки. — С чего начнем поиски?

Но не успели они сделать и пару шагов от края мира, как земля под ногами окончательно обесцветилась, и кусок поля, на котором они стояли, рухнул в Бездну.

— Мне нужно выпить, — сообщила Пресветлая мать и легким пассом переместила откуда-то странную бутылку. Явно не стеклянную — она прогибалась под пальцами творца, а жидкость в ней была темная, жутко шипела и пенилась.

И выглядела так, будто бы могла разъесть камень.

Тем не менее, алкоголем не пахло. Алив сделала несколько глотков и шумно выдохнула.

— Вредно, но вкусно.

— Это яд? — опасливо уточнила Альга.

— Газировка. Просто сладкий напиток. Хочешь? — творец щедро протянула бутылку.

Мы с супругой синхронно помотали головами. Выглядела бурлящая жидкость очень подозрительно.

— Я надеюсь, вы понимаете, что то, чему стали свидетелями…

— Ни слова за пределами покоев, — раздраженно перебил я Алевтину, — мы не смертники. Лучше объясни, что это было.

— Судья.

Наверное, она имела в виду мужчину по имени Данте.

— Он один из вас? Неужели сильнее тебя?

Может быть, сама Пресветлая и могла чуть завысить свое положение в Поколении, то вряд ли бы Хель стала перехваливать свою извечную оппонентку. А Убийца говорила мне, что могущественнее Алив творца нет; когда-то с ней мог сравниться Отступник, но он уже давно стал историей.

— Нет. Не сильнее, — покачала головой женщина, и упругие рыжие кудри смешно подпрыгнули в такт этому движению. — Но Данте в своем праве. Он… — Алив поморщилась, явно пытаясь подобрать слова, — правильнее и честнее всех нас. Поэтому Данте достоин судить Поколение. К тому же, если он действительно перестал чувствовать Лада, имеет полное право делать со мной, что угодно.

Заметив, что мы с Альгой снова переглянулись, Алевтина пояснила:

— Мы все завязаны друг на друга. И можем полноценно выполнять свои функции только в определенных парах… некоторые — в тройках. Без своих партнеров мы почти лишаемся способности творить. Сила дестабилизируется.

Как у Хель? — уточнил зачем-то я.

— Нет, с Убийцей связана я, хотя когда-то давно должен был быть третий — Брейден, Защитник. Мы называем его Павшим. И Отступник также был с нами в одной связке. Но за счет того, что нас все-таки осталось двое — мы поддерживаем друг друга. Среди нас есть один, кто лишился обоих своих партнеров — Ксанрд. Он больше не в состоянии создавать дееспособные миры, а то, что было сотворено раньше — медленно гниет и разрушается. Данте связан с Ладом…

— И что этот Лад забыл у нас? — точно не мир, а большая банка с вареньем, куда как мухи слетаются творцы.

— Убивал в прошлом твоего крестника по просьбе Хель.

Не успел я вскинуться, как Алив успокаивающе подняла ладони.

— Не убил. И сам застрял. Теперь придется менять всю игру.

Творец прошлась по комнате и, осмотрев кресло у камина, изящно в него опустилась. Похоже, предстоял долгий разговор. Альга это также поняла и, сдвинув сумку, уселась обратно на кровать. Я же облокотился о подоконник и сумрачно посмотрел на Алив. Мне категорически не нравилось все сильнее увязать в игре творцов и знакомиться с новыми представителями Поколения.

— Проблема не только в Лирии и ее первом императоре, — призналась творец, — в конце концов, если бы это было действительно необходимо, я бы просто нашла нужного человека в этом времени и направляла бы именно его, а не выстраивала многоходовку с твоим долгом и перемещением. Все дело во временных петлях. Про одну ты уже знаешь — раз за разом Хель выдергивает твою дочь и ее мужа из своего времени, чтобы Оррен Рит встретился с княжной Лареллин. Но есть еще две — эта, и третья — в будущем, которое уже несколько столетий безуспешно пытается спасти известная тебе полувампирка.

— Маришка? — поразился я. Она-то как умудрилась влезть в историю? Ведь всегда была тихой домашней девочкой! Это Юлька переворачивает с ног на голову все, до чего дотянется. — Безуспешно? Что же вы с Хель натворили?!

— Убили этот мир, — честно, а оттого особенно страшно призналась Алив. — И теперь пытаемся исправить хоть что-то. Понимаешь… временные петли это не такая уж большая редкость. Их можно по десятку насчитать чуть ли не в каждой второй реальности. Но все они, если и затрагивают ключевые точки истории, то не пересекаются друг с другом. А у вас все петли завязались между собой так, что Время не может их обойти и развиваться дальше. Получается, что мир существует в одном временном промежутке от первой петли и до третьей. И больше ничего нет. А там, где исчезает Бытие, появляется Хаос. Мы с Хель поняли это не так давно — слишком уж заигрались. И решили, что спасать мир не нужно — необходимо только вывести основные фигуры и, собственно, вышибить Бездну отсюда к чертям.

Творец еще немного помялась и добавила.

— Потом, на этом месте мы создали бы что-то новое…

Я смотрел на рыжеволосую женщину и ощущал ослепляющую, душащую меня ярость. Хотелось ударить Алевтину, причинить ей хоть какую-то боль.

— И кого бы вы спасли?.. — свистящим шепотом уточнил я, мысленно представляя, как душу творца.

— Догадайся, — едко откликнулась рыжая, — мы, знаешь ли, оперируем другими категориями, и потеря одного мира для Поколения — не проблема. Предполагалось, что Лад в прошлом убьет Криса, чтобы Юлю больше ничего не держало в этой реальности, а Хель была бы к его смерти не причастна. Ты бы ушел за дочерью… ну и еще пара десятков человек за тобой — они бы погоды не сделали. Время само бы легко распутало все нити, и Поколению бы осталось только прибрать мусор.

Творец посмотрела за окно на безупречно синее небо и тоскливо вздохнула.

— …но теперь? — поторопил ее я, понимая, что Алевтина еще столько же будет ходить вокруг да около, никак не говоря самое важное.

— Но теперь, если мы так сделаем — убьем Лада. Этого нельзя допустить.

Я очень недобро посмотрел на Алив, почти забыв, что передо мной могущественный творец, сейчас я видел только нашкодившую девчонку, которая никак не хотела сознаваться, как же исправить то, что они с Хель наворотили.

— Необходимо найти сердце мира и распутать узел, в который перекрутились петли. Только тогда вся история этого мира от начала и до конца изменится. Не будет Лирии, не появится славный род Ритов — все случится совсем иначе. Ты готов исчезнуть, Оррен? Осознать, что никогда не появишься на свет так же, как и твои любимые люди.

— Но сам мир будет жить?

— Возможно.

Я бы соврал, если бы тут же начал бить себя в грудь, говоря, что готов. Нет, то, что я слышал, мне не нравилось совершенно. И если уж на то пошло — жизнь неизвестного творца была для меня наименее значима, чем благополучие дочери. Пусть все это и будет уже в другом мире, куда ее заберет Хель.

Однако…

— У тебя есть время подумать, Оррен, — грустно сообщила творец и поднялась из кресла, в несколько стремительных движений приблизившись ко мне. — Клянусь, что с этого момента никак не попытаюсь повлиять на твой выбор.

Ее узкое остроскулое лицо было слишком близко. Я вглядывался в выцветшие, едва заметные рыжие крапинки и понимал, что Алив просто страшно самой принимать решение. Она не привыкла отступать от своих планов, но не может причинить боль Данте, а потому малодушно сваливает все на плечи самого обычного смертного.

— Что тот творец сказал про Василия? Или про другого иномирца? Почему он хуже, чем потеря Лада?

Алевтина, кажется, услышав тщательно скрываемые снисходительные нотки, гневно сузила глаза.

— А это, Рит, уже не твое дело! Найди сердце мира! И не забудь, что у тебя еще остались другие незавершенные дела!

Я усмехнулся.

— Кто-то вспомнил, что имеет право раздавать приказы?

— Именно, — Алив недобро оскалилась. — Найдите Дикков и Эттов, последние должны принять на себя метку. А Литт скоро сам примчится за сыном, его даже уговаривать не придется. Этих родов хватит, чтобы заложить прочную основу Лирии.

— Я понял, Пресветлая. Но где же мне искать сердце мира?

Женщина пожала плечами и, повернувшись ко мне спиной, видимо, приготовилась исчезнуть, посчитав, что и так уже достаточно всего наговорила.

— Если бы мы с Хель знали — все было бы значительно проще.

В следующую секунду Алив и след простыл.

Я тяжело вздохнул.

— Как думаешь, если я громко покричу в окно — сильно людей напугаю?

Альга ответила мне таким же тяжелым вздохом.

— Давай вместе покричим…

Выехал наш небольшой отряд уже под вечер. Возглавил его сам князь Зулл, которого знала и страшилась вся округа. Пока строили маршрут, я назвал Нартену те рода, которые должны были нам помочь. Взглянув на крайне приблизительную карту, мы с радостью поняли, что все они находятся в шаговой доступности и граничат друг с другом.

Отняв у его светлости тонкий пергамент, я с некоторой удовлетворенностью отметил, что так, если у нас все получится, прорисуется почти вся северная часть Лирии, а там и остальные земли подтянутся. Тем более, что перед нашим отъездом прискакал гонец от вассала Зулла, барона Отта, и бросился князю в ноги, умоляя открыть секрет, как им получить свой кусочек синего неба и солнца.

Пришлось задержаться еще ненадолго. Барон нас как сторонник интересовал мало — земли там имелся куцый-прекуцый клочок, к тому же Отт слыл тем еще трусом (и удерживался на месте только благодаря Нартену). Однако расширению власти Алив это было только на руку. Поэтому получив подробное описание нового творца и нюансов ее религии, а также четкие инструкции, что нужно сделать, чтобы Пресветлая мать услышала молитвы и одарила Оттов светом, мы выставили ошалевшего гонца за ворота и обменялись с Зуллом довольными взглядами.

— Что ж, Рит, — криво улыбнулся Нартен, — прямое попадание в историю нам обеспечено.

— Именно, мой друг, — согласился я, водя взглядом по карте и пытаясь понять, где же нам потом искать это проклятое сердце. Неужели по всему миру бегать придется?

Правда, перед Зуллом душой я немного покривил. Мне слава уж точно была не нужна — первым Ритом станет в летописях именно Эрик. А вот про Зуллов я вообще не помнил. И это было странно, учитывая, что именно Нартен первым оказался (не без моей помощи) под знаменами Дариила.

Мальчишка, кстати, напоенный зельем из крови лацертила, оживленно вырисовывал на клочке пергамента будущий знак своей империи и подбирал цвета. Эрик, вызнав у меня подробности и особенности нашего рода, уже набросал углем схематичный знак лилии и подписал, что он должен быть в серебряных и изумрудных тонах. Дариил почесал в затылке и, спросив разрешения, решил остановиться на этих же цветах — другие сочетания ему в голову не приходили.

Я же искоса наблюдал за метаморфозами, которые происходили с Эриком рядом с Литтом. Холодный и довольно циничный юноша, подозрительно напоминающий кровожадного монстра, который натянул человеческую личину, превращался в самого обычного, немного озлобленного подростка. Он громко смеялся и немного неумело улыбался в ответ на улыбки Дариила.

А еще больше Эрика меня теперь заботил Василий.

Иномирец изредка флегматично одергивал норовистого коня по кличке Кусун, которого ему выделил Нартен. И, кажется, тихо подремывал в седле. Точно ли про него говорил Данте? Наш мир открыт и достаточно благополучен и в него регулярно попадали какие-нибудь новые люди из смежных реальностей, легко ассимилирующиеся в нашем обществе.

Интуиция нашептывала мне, что слишком много совпадений указывают именно на то, что странный седой творец имел в виду именно моего друга. И в принципе, Василий действительно давал лишние поводы для размышлений.

Почему он легко развеивает любую магию? Почему его послушал проводник? Почему духи Хелиных топей обратились к нему?

Это легко можно было бы списать на особенности людей того мира. Никто же не знает, что смогли бы творить у нас его соплеменники? Однако, насколько я помню, творцы уже проявляли интерес к Василию.

Может ли он быть не тем, за кого себя выдает?

Глупости!

А может ли сам не знать чего-то важного о себе?

Запросто!

И как в таком случае понять, о каком осколке говорил Данте и почему это так важно, что творец вынес именно эту проблему на первое место, а не пропажу своего партнера?

Будем выяснять!

До ночи мы успели проехать несколько жалких селений, едва на пару десятков дворов каждая. И везде князь, как владетель земель, рассказывал своим людям о чуде, что принес в его дом Дариил Литт — избранный истинным творцом и будущий Объединитель земель. Затем наступала очередь Эрика, который дотошно объяснял дремучим крестьянам, что нужно сделать, чтобы тоже получить вышеуказанные блага.

Люди заманчивыми перспективами проникались и быстренько разбегались по домам — ставить свечи Пресветлой матери, дарующей им небо и свет.

Я же, полностью отстранившись от переговоров, чувствовал себя ярмарочным шарлатаном. Как просто купить любовь ребенка сладостью и дорогой игрушкой? Вот то-то… Конечно, глупо сравнивать леденец на палочке и возможность превратить жалкое существование в полноценную сытую жизнь. Но все равно, я слишком остро ощущал, что все должно было быть не так.

На ночевку решено было встать у кромки леса, отделяющего земли Зуллов от Дикков; начинающаяся сразу за молодым подлеском непролазная чащоба будила в подсознании смутную тревогу. Что-то недоброе таилось за искаженными в муках стволами мощных дубов и высоких сосен.

— Проклятое место, — согласился с моими невысказанными мыслями Нартен. — Мы сюда часто колдунов загоняли — сами не совались.

— Так тут их логово? — на том, что теперь сам Зулл мог похвастаться неплохим магическим даром (всяко больше моего собственного) я акцентировать внимания не стал.

— Можно сказать и так. Многие сюда уже на последнем дыхании заползали.

— Что еще хуже. Твоя светлость, ты хоть представляешь, сколько темных душ захотят тебе отомстить?

Нартен только отмахнулся.

— Пусть попробуют.

Лес, словно услышав его слова, насмешливо заскрипел.

Эрик, подскочив с места, тревожно уставился в темную чащу.

— За нами наблюдают! — выкрикнул он и, повернувшись, насмешливо протянул: — Отец, я думаю, нам стоит усилить дозоры…

— Вот ты и подежуришь, сыночек, — незамедлительно отозвался я. — А то додумался — обычных людей против магов ставить. Справишься или в сон клонит?

Эрик фыркнул и ограничился кивком. Мол, указание понял, категорически не согласен, но вынужден повиноваться.

Зулл, глядя на молодого Рита, только головой покачал:

— Если бы не ваше очевидное сходство, я бы ни за что не подумал, что вы родственники.

Что уж говорить — меня наша удивительная похожесть с Эриком тоже напрягала.

Пожелав друг другу доброй ночи, мы расположились вокруг большого костра, надеясь, что сможем хоть сколько-нибудь отдохнуть. Дальше путь обещал быть крайне сложным.

Пятый курс вместе со столичным Орденом добросовестно перерывал императорскую библиотеку, просматривая каждую страницу в каждой книге. Ливий с Эриамом и сами не забывали пролистывать древние тома, и бдительно смотрели за своими воспитанниками, чтобы те исправно выполняли свою работу.

Увидев заглянувшую на огонек троицу, глава Ордена и ректор магической академии тут же отчитались:

— Всех, кого нашли — припрягли. По всей стране светловерцы и маги ищут малейшие упоминания о сердце мира. Отслеживаются все легенды, анекдоты и песни, слухи, — сообщил Ливий.

— Даже вестника Чару в Эолу послали. Мир-то все-таки у нас один на всех. Может, там что-нибудь найдется, — добавил Эриам.

Глава Ордена при упоминании убийцепоклонников поморщился, но ничего не возразил — сам прекрасно понимал, что сейчас все претензии и замечания на тему творцов следовало запихнуть куда-нибудь подальше и поглубже.

— Что-нибудь ответили? — заинтересовался Крис.

— Нет, мы уж думали попросить… матушку ее императорского величества, — темный эльф посмотрел на Юльтиниэль с некоторой насмешкой.

— Эри… — с упреком одернул друга Лилий.

— Попросите, только сами. Правда, она сейчас не в себе, — Хель действительно была крайне плоха и сразу по доставке во дворец рухнула на уже облюбованный Ладом диванчик, потребовав, чтобы ее какое-то время не трогали.

— Неужели ничего не нашли? — изумился Бриан.

— Ну как вам сказать… — нахмурился Ливий и махнул рукой одному из послушников.

Тот, тут же отложив в сторону пухлый фолиант, подбежал к главе и почтительно протянул ему измусоленный листочек, на котором разными почерками вкривь и вкось шли разные цитаты. Несколько строчек из песен, где заверялось, что герой-любовник согласен добраться до самого сердца мира ради того, чтобы соединить свою судьбу с дорогой ему женщиной. Рифма хромала на обе ноги, да и, кроме самого словосочетания, полезной информации не имелось. Еще были отсылки к нескольким легендам, где герои древности, содеявшие великий подвиг, просили что-то у мира: вернуть верного друга или дать силу на дальнейшие свершения.

— Никакой конкретики, — разочарованно протянул император, изучив листочек.

— Мы делаем, что можем, ваше величество, — вздохнул Ливий.

— Я ни в чем вас не упрекаю, — тут же заверил главу Ордена Кристиан. — Просто это действительно важно.

— Мы продолжим поиск, — Эриам забрал лист из рук Лита и вернул его послушнику. Тот как раз поймал призрачного вестника и быстро записывал новую информацию. — Поверьте, если есть хоть что-то, мы найдем это. Вы решили вопрос с кочевниками?

— Да, открыли им границу.

Судя по ошарашенным лицам эльфа и человека, они всерьез решили, что ослышались. И посмотрели на опять отличившегося императора очень недобро — мол, мы тут мир спастись пытаемся, а вы врагов к столу приглашаете!

— Именно, господа, — словно прочитав их мысли, отозвался Крис, — какой смысл делить территорию, если совсем скоро от нас останется пустое место? Кочевников выжило совсем немного. Лучше скажите мне вот какую вещь…

Ректор и глава Ордена напряглись, ощутив подвох.

Юлька тоже подобралась, собираясь, если что, пресечь попытки побега. Ее легко страховал Бриан.

— Думали ли вы когда-нибудь о том, чтобы сместить меня с престола? — грозно вопросил Кристиан.

Эльф и человек переглянулись и дружно повесили головы.

— Думали. Сами не знаем, почему — это наваждение какое-то, — неохотно сознался Ливий. — Можете хоть казнить,

Эриам согласно вздохнул.

— Да чего уж, — разочарованно отмахнулся Крис, — это и впрямь наваждение. Понять бы еще, что с этим делать!

Ректор тут же уцепился за идею.

— Вот и займитесь пока этим!

— Это ты так завуалировал просьбу не путаться под ногами? — подозрительно уточнил император.

Темный эльф только лучезарно улыбнулся и вернулся к пролистыванию очередного энциклопедического тома.

Троица переглянулась.

— Не, ну в принципе они правы, — заключила Юлька, с любопытством обозревая, как маги и орденцы обстоятельно перебирают все книги, изредка обмениваясь отдельными репликами. — Тут и без нас справятся.

— Или не справятся, — добавил Бриан. — Лучше займемся вашим заговором. Хель, даже если быстро придет в себя, вряд ли отменит воздействие — нужно искать другие пути.

Юлька посмотрела на него, заметив, что в ярко-рыжих волосах за прошедшие дни появилось немного седых проблесков. И это было только начало.

— Например? — поинтересовался Крис. Его заинтриговало, что предложение исходило от Бриана, кому полагалось бы возглавить заговор (чтобы, пока император занимался им, спокойно увести жену).

— Поймаем кого-нибудь, кого не жалко и опробуем на нем свои силы, — улыбнулся Найтингейл и подмигнул Литу.

— Ю-юль? — тот повернулся к супруге: — Ты же вроде уже пробовала ментальное внушение…

— Ага, — скептично протянула девушка, подергав себя за кончик острого уха, — только вышло криво.

Парни кровожадно улыбнулись:

— Ключевая фраза здесь — «кого не жалко».

Отдохнуть у меня (впрочем, как и у всего лагеря) не получилось.

Во-первых, пытаясь разгрызть скудный ужин, я почувствовал странный хруст — это развалился один из зубов. Во-вторых, стоило осторожно провести языком по острому сколу и попробовать дожевать злосчастный кусок, как мясо тут же забилось в образовавшуюся щель, а зуб пронзило нестерпимой болью.

— Хель!

— Не буди лихо, — посоветовала устроившаяся рядом Альга и, заметив мое исказившееся лицо, уточнила, что именно случилось.

— Поищи в аптечке — я вроде брала порошки, — посоветовала супруга.

Нашел, развел. Не помогло. От зелья свело все, что только могло свести, и ужин встал поперек горла, но боль в зубе лишь усилилась, едва не доводя до исступления. Хоть и вправду зови творцов!

Альга сочувствующе поцокала языком, но все, что смогла предложить — выпить еще одну дозу. После этого супруга погладила меня по голове и, выпутавшись из уютного кокона покрывал, переместилась ко мне за спину, начав разминать плечи, чтобы хоть немного отвлечь от боли. На какое-то время я действительно разомлел, сосредоточившись на прикосновениях Альги, а затем зуб пронзило новой волной боли, и, взвыв подобно оборотню в полнолуние, я отправился на поиски Эрика. Маг он, в конце концов, или мимо проползал?

К Нартену подходить смысла не было — тот только ощутил свой дар и по неопытности мог, чего доброго, вместо зуба полголовы мне снести. Других волшебников в отряде у князя не имелось.

Кроме Эрика кое-какими способностями обладал также Дариил, но он в своей необученности мало чем отличался от Зулла. Обойдя по периметру наш лагерь, я, наконец, нашел своего приемыша.

— Батюшка? — нарочито подскочил со своего места парень, а два человека Нартена, почтительно наклонив головы, поспешили отойти к другому костру, чтобы мы могли спокойно поговорить.

— Еще бы «папенькой» назвал, — проворчал я, снова пытаясь отыскать причину нашей похожести.

— И назову, если того потребует ситуация, — спокойно заверил меня Эрик, — я позволил себе некоторую вольность и сказал солдатам, что был рожден от первой вашей жены, которая умерла родами. Мне посочувствовали и спросили, как я уживаюсь с мачехой. Сомнений в нашем родстве нет ни у кого.

— Хорошо, почти похоже на правду, — согласился я с такой легендой, раздумывая, что было бы, если бы вместо Юльтиниэль Хель подкинула мне вот такой подарочек. — Ты умеешь лечить зубы?

Эрик несколько смешался от вопроса.

— Я умею убивать…

— А свои повреждения как залечиваешь?

— Врожденная регенерация.

— А если просто удалить зуб? — все равно надеяться особенно мне было не на что. Других вариантов на долгие лиги вперед не предвиделось.

Парень задумался.

— Могу попробовать, но не уверен, что рассчитаю все правильно. Во мне сила сходная с даром Убийцы — я тоже разрушитель, просто чуть меньших масштабов. И мир, откуда я пришел, давно уничтожен. Там меня называли Темным Мастером.

— Тобой уничтожен? — подозрительно уточнил я. Главный кандидат на попадание в историю как славный основатель нашего рода мне нравился все меньше.

— Нет. Тем, кто должен был его спасти, — Эрик почему-то улыбнулся. — И такое бывает во Множественной вселенной. Я готов попробовать убрать зуб. Но предупреждаю, что в лучшем случае ты лишишься челюсти.

— А в худшем?

— Жизни.

Я подумал, покривился от боли, но решил, что все-таки еще потерплю.

— Что же ты забыл у нас, Темный Мастер? — уточнил я, уже собравшись уйти.

— Жизнь, отец. Самую обычную жизнь.

Это откровение не оказалось неожиданностью. Еще на примере Хель я понял, что каждому разрушителю тоже нужна семья и любовь.

Какое-то время я слонялся по лагерю, будто бы неупокоенное привидение, тихо подвывая от боли. Зулл даже протянул фляжку с крепкой местной настойкой, но и она не сильно помогла. Уже хотелось вломиться лес и как следует навалять местным колдунам, чтобы хоть кому-то стало также плохо как мне. Я почти укрепился в этой идее, как рядом сел Василий.

— Вот чем ваше средневековье плохо… заболел — умирай, если рядом мага нет.

— А у вас как? — почти зло уточнил я, совершенно не нуждаясь в подобных разговорах.

Друг же не обратил на мой враждебный настрой ровно никакого внимания.

— Существует множество специалистов, которые помогут любому желающему. Услуги попроще окажут и вовсе бесплатно, а если хочется особого обхождения — заплати, и все сделают быстро и по лучшему разряду.

— Хочу к вам. Где можно в попаданцы записаться? — мрачно пошутил я.

Василий покачал головой.

— Жаль, что я ничем не могу тебе помочь. Попытайся уснуть, Оррен, во сне оно завсегда легче, — иномирец поднялся на ноги и ободряюще хлопнул меня по плечу, направившись к своему месту.

А я пораженно вытаращился ему вслед.

Зуб не болел!

Вопросов прибавлялось.

Не веря своему счастью я, укутавшись в тонкое покрывало, тут же попытался растянуться у огня, подтянув поближе сонную супругу. Альга немного повозилась, что-то невнятно проворчав, и затем уткнулась носом мне в шею и тихо, спокойно засопела.

Но и оставшиеся до рассвета часы мне не суждено было отдохнуть.

Стоило только забыться поверхностным сном, продолжая прислушиваться к потрескиванию костров и лесным шорохам, как в лагере раздались испуганные вопли, шум, а затем и вовсе сработал сигнал тревоги.

Подскочив на месте и схватив лежащий под рукой меч, я кинулся к Нартену. Тот ожесточенно тер ладонями заспанное лицо, пытаясь вникнуть в слова испуганного солдата.

Спустя несколько минут сумбурного потока сознания, который вылил на нас парень, выяснилось, что они с другом сидели на своем посту, уже подремывали, как несколько их товарищей просто встали со своих мест и направились в чащу. На окрики не реагировали, остановить себя не дали, выглядели так, будто бы ими управлял кто-то посторонний.

Нартен вскинулся.

— Темные отродья! Они не получат моих людей!

Я, занятый поисками Эрика — мальчишка должен был следить за всеми! — не сразу понял смысл слов Зулла.

— Ты собираешься сейчас бежать за ними?

— К утру они будут уже мертвы!

— К утру и мы будем мертвы, если сунемся в лес, — попытался я воззвать к разуму князя. — Твои враги только и ждут подобной глупости.

— Ты считаешь защиту своих людей глупостью, Рит?! — Зулл был в бешенстве и не слышал ничего, кроме того, что хотел слышать.

— Считаю, что глупо жертвовать несколькими десятками парней ради троих смертников. Что эти мальчишки противопоставят колдунам? Свою храбрость? Так она будет лесным духам на один укус!

— Я теперь сам маг! — почти прокричал мне в лицо Нартен.

— Необученный.

— И ты маг!

— Фиговый…

— И Дариил!

— Нашел, кого вспоминать — он комара не зачарует правильно!

— Эй! — возмутился мальчишка, прислушивающийся к нашему спору.

— И твой друг, ты сам говорил, отразит любую магию!

Я посмотрел на сосредоточенного Василия. Хватит ли его странных способностей, если против нас восстанет весь лес? Иномирец ответил мне тяжелым взглядом, но, подумав несколько томительных мгновений, кивнул.

Василий всегда был против глупых смертей, особенно, когда дело касалось молодых мальчишек. Я уже понимал, что друг был готов идти в чащобу хоть один, чтобы не рисковать понапрасну другими людьми.

— К тому же твой сын… — уже тише продолжил Зулл, сообразив, что один сторонник этой сумасбродной идеи у него уже есть.

— А где он, кстати? — русая макушка Эрика никак не находилась в тревожном отсвете костров: — Вот я ему по ушам!

Испуганный караульный вздрогнул всем телом и отступил на шаг, странно закрывшись руками, будто бы подумал, что я его ударю.

— Ваша светлость…

— Ну?

— Он за ними побежал, остановить пытался.

Паренек, заметив, как изменилось мое лицо, упал на колени, взмолившись о пощаде. Видимо, решил, что я его просто зарублю.

Нет, с одной стороны — это было бы логично. Любой аристократ впал бы в неконтролируемое бешенство, если бы узнал, что его наследник сгинул в чаще, спасая простых солдат. Но, во-первых, Эрик не был мне сыном. А, во-вторых, зная о непростых способностях фальшивого Рита, я мог только посочувствовать колдунам и духам.

Вряд ли кому-то за красивые глаза дадут прозвище «Темный Мастер».

Однако реагировать пришлось точно по сценарию — иначе я бы полностью потерял доверие Зулла и его людей.

— Пойдем небольшой группой, — указал я. — Тех, в ком нет дара, тащить не имеет смысла — мы не сможем их спасти и сами подставимся. Прикажи ждать нас не больше трех дней и перенести лагерь не меньше, чем на половину лиги от леса, чтобы никто не попал под воздействие чар.

Нартен, как только понял, что я больше не спорю, моментально успокоился и взял себя в руки, продублировав приказы своим людям. Альга, позевывая, держалась в отдалении, спокойно наблюдая, как в спешке мы собираемся.

— Я здесь подожду, — спокойно сообщила мне жена.

— И никакого любопытства? — я был рад, что Альга сама это предложила, но такое решение оказалось не свойственно неугомонной натуре моей жены.

Супруга наградила меня насмешливым взглядом и с истинно герцогской осанкой удалилась за солдатами.

— Надеюсь, меня это не касается? — хмуро уточнил Дариил.

— Княжич… — начал Зулл, но мальчишка его бесцеремонно перебил:

— Эрик мой друг! И я тоже маг!

Мы с Нартеном обменялись хмурыми взглядами, пытаясь прикинуть, насколько тяжелой обузой станет парень. Но Литту встряска сейчас была бы кстати. Чтобы он смог осознать цену жизни и мира. А заодно окончательно укрепить их с Эриком дружбу, раз уж он уже готов кинуться за мальчишкой сломя голову и непонятно куда.

— Слушаешься беспрекословно, — предупредил я паренька. — Говорят упасть — сначала падаешь, а только потом, не поднимая головы, спрашиваешь почему. Понял?

Дариил обиженно фыркнул, но с условием согласился. К счастью, будущий император понимал, что жизнь у него одна, и всяко взрослые лучше разберутся в обстановке.

Так и выдвинулись — вооружившись до зубов и выкинув из сумок все лишнее, чтобы ничего не мешало быстрому передвижению.

Путь озарял бледный магический светлячок, высвечивающий тонкую тропу едва ли на пару метров вперед. Позволить себе что-то лучше мы не могли, Литт подобные заклинания не знал. Зулл — тем более. Василий и так сосредоточился на концентрации своего дара, чтобы не погасить наш единственный источник света. А мой собственный резерв был слишком мал, и часть его еще требовалось сберечь на обратный путь.

Так что брели почти на ощупь, рискуя в любой момент провалиться в какую-нибудь яму и переломать ноги. Казалось, что сам лес был настроен враждебно. По лицу то и дело стегали сухие ветви, тропа пропадала за корягами и сваленными стволами. И особенно плохо было то, что мы едва ли представляли, куда следует идти.

Расчет был на то, что колдуны, почуявшие Зулла, сами выйдут к нам на встречу.

Но пока мы могли только надеяться, что провидение или чудо выведет нас на ушедших парней. Мои путники полностью сосредоточились на том, куда они ступают, я же бережно придерживая в ладонях огонек, тревожно всматривался в густую лесную темень.

Когда впереди раздались неровные шаги и возня, мы едва не атаковали на звук. К счастью, ума хватило просто замереть, потушив магическую искру и прислушиваясь к затаившемуся лесу. И спустя еще одну долгую минуту мы были вознаграждены за свою сдержанность. Шаги затихли, будто бы тот, кто находился впереди, увидел нас в кромешном мраке, а затем лес осветил сразу десяток волшебных светлячков, закружив по поляне, к которой мы вышли.

На нас привычно-насмешливо смотрел Эрик. И он был не один — парень надежно держал свою добычу, намотав ее длинные спутанные волосы на кулак и приставив к горлу нож.

— Друг! — обрадовался Дариил, едва не кинувшись к нему.

Эрик взглядом остановил Литта и обратился ко мне.

— Отец, рад тебя видеть. Я не нашел, куда они увели людей, зато одна из колдуний оказалась настолько глупой, что выдала себя.

— И что ты собирался с ней делать? — кровожадно уточнил Нартен.

Злобно зыркающая на нас добыча действительно оказалась девчонкой. Молоденькой, едва ли справила пятнадцать — шестнадцать зим.

— Съесть, — фыркнул Эрик, но почувствовав, что мы не настроены на шутки, пояснил, — она должна знать, куда повели людей, ваша светлость. К сожалению, я заблудился… и бесконечно рад, что судьба свела нас. Так понимаю, что возвращаться в лагерь уже не нужно?

— Нет. Ты проделал хорошую работу, — за меня ответил немного успокоившийся Зулл. — Твоя подруга проводит нас к колдунам, где мы освободим моих людей и договоримся о безопасном проходе через лес.

В следующий момент Василий махнул рукой, будто бы что-то отбивая ладонью, а грязная добыча, дернувшись в крепком захвате Эрика, взвыла.

— Проклятие, — пояснил иномирец, — слабое, но советую поменьше отвлекаться. Девочка явно не настроена на беседу.

— Я тоже, — заверил Василия Зулл.

— Но она же невинная девушка! — возмутился несколько романтично настроенный Литт.

— И значит, априори не может делать гадости? — не остался в долгу Нартен.

— Вы все сдохнете! — завопила девица.

Иномирец только головой покачал.

— Вы же не станете пытать это бедное дитя?

— Друг, кажется, сейчас твой гуманизм не совсем уместен. Я сильно сомневаюсь в разумности этой девицы, — тихо шепнул я, — а вот в том, что стоит проявить слабину и нас тут же убьют — уверен на все сто процентов.

— Это просто ребенок, Оррен, — укоризненно ответил Василий и первым направился к Эрику, с явным намерением, если не наставить «заблудшую» колдунью на путь истинный, то хотя бы объяснить, как она не права — пытаясь проклясть князя.

Дариил оказался на одной стороне с Василием.

Нартен проворчал, что это пустая трата времени. Но с учетом того, что иномирец только что спас его от смерти, князю пришлось смириться с этой блажью. Эрик посмотрел на Василия все с той же неизменной насмешкой и выпустил волосы девчонки из кулака.

Та тут же попыталась броситься прочь с поляны, прямо так — на четвереньках, подобно дичащемуся зверьку. Однако далеко не убежала: вспыхнула защитная сфера, окружившая поляну прочной завесой, а улыбка приемного Рита из предвкушающей стала по-настоящему змеиной.

— Пожалуйста, — сделал Эрик приглашающий жест, — только помните, чем дольше вы будете ее уговаривать, тем меньше шансов отыскать людей живыми.

Нартен скрипнул зубами. Но сейчас было очевидно, что без Эрика мы все равно далеко не уйдем — парень стоил обученного отряда магов.

Василий только поцокал языком: к девушке приблизиться не получалось. Иномирец делал небольшой шаг вперед, колдунья тут же отползала на несколько назад, двигаясь точно по контору защиты, будто бы надеялась отыскать в ней брешь.

— Их убьют, — ощерилась девчонка, продемонстрировав вполне здоровый оскал и крепкие зубы. — Отдадут на корм духам!

— И тебя тоже, если сбежишь, — фыркнул Эрик, сложив руки на груди и наблюдая за действием, как за спектаклем в театре.

— Сын! — вот только не хватало, чтобы мальчишка проявил свою маньяческую натуру. А тот даже не скрывал, что наслаждается происходящим.

Эрик поднял на меня недоуменный взгляд.

— Я сказал правду. Девчонка выгорает — скоро она превратится для своих же в обузу…

Колдунья злобно взвыла и стремительно бросилась на Эрика, пытаясь поколотить его своими маленькими, выпачканными в земле кулачками или хотя бы укусить. Юноша, обидно расхохотавшись и даже не применив силу, легко скрутил ее.

— Ее тоже скормят духам, чтобы купить еще несколько месяцев жизни…

— Я умею лечить! Знаю травы! — взвизгнула девчонка, забившись в объятиях Эрика.

Я смотрел на парня с некоторым удивлением, не совсем понимая, с чего эта колдунья и факт ее выгорания вызывает у «сыночка» столько восторга.

— И хочешь всю жизнь прожить в лесу? — воспользовавшись тем, что девчонка оказалась зафиксирована, Василий приблизился к Эрику и осторожно забрал у него «добычу», погасив неровный колдовской дар.

Отметив, как неохотно Эрик выпустил девицу из своих объятий, я тоже приблизился к нашему потенциальному информатору. Вообще-то, конечно, колдунья вела себя совершенно нетипично. Окруженная не слишком добро настроенными мужчинами, которые сильно превосходили ее и в физической, и магической силе, она все равно совершенно не боялась нас.

Иномирец протянул девчонке платок, смочив его водой из фляги.

Та несколько минут недоуменно его разглядывала, а потом принялась с ожесточением тереть заляпанное лицо, на котором выделялись бледно-серые, почти прозрачные глаза, в которых оставалось слишком мало разума.

Я видел подобное уже у одного человека…. точнее, творца. Девчонка была на грани безумия и вот-вот собиралась провалиться в Бездну.

— Так что? — поторопил колдунью с ответом Василий, понимая, что еще немного, и Нартен просто сорвется. — Неужели тебе здесь хорошо живется?

— А где еще жить? — проворчала девушка и, закончив тереть лицо, вернула изгвазданный платок мужчине. — Пить дайте.

— В замке, — сделал предположение Эрик.

Василий охотно протянул свою фляжку. Мы же пока рассматривали более-менее чистую мордашку лесной обитательницы. Действительно совсем девчонка, может, даже пятнадцати еще нет. Остроскулое худое лицо, глубоко запавшие глаза, под которыми залегли глубокие тени, широкий тонкогубый рот и крупные темные веснушки, заляпавшие и вздернутый нос, и щеки, и шею с плечами.

И самое удивительное — кого-то мне колдунья в этот момент остро напомнила.

Девица сначала допила воду, а только потом фыркнула.

— У этого?.. — она совершенно непочтительно кивнула в сторону Зулла, который на колдунью смотрел так, будто вспомнил, почему любил сжигать магов. — Мать убил, сестру убил…

Мы с Василием и Дариилом подняли одинаково вопросительные взгляды на его светлость. Тот нарочито пожал плечами.

— Были такие пятнистые, помню. Лет пять назад непонятно откуда появились. Целую деревню уморили, принеся с собой чуму.

— Случайная ошибка в зелье! — девчонка снова вскинулась, но уже как-то без прежнего огонька.

— Расскажи это мертвецам, — хмуро предложил Зулл.

— А в моем замке? — неожиданно предложил Эрик, подавшись вперед.

— Сын… в каком-таком замке? — осторожно намекнул я, что земли Ритов пока имелись лишь в долгосрочной перспективе.

Мальчишка ничуть не смутился.

— В том, который я обязательно построю, когда посажу Дариила на трон…

— Эй!

— …а целительница хорошая пригодится. Слово герцога Рита!

Колдунья презрительно фыркнула.

— Я тебя отравлю!

— Обязательно, — почему-то улыбнулся «наследничек». — Только сначала приведи нас к остальным колдунам и помоги спасти людей. А дальше трави, сколько влезет.

Мы с Василием и Зуллом переглянулись. Что Эрик вел себя как-то странно, что колдунья, кажется, всерьез задумалась над словами парня.

— А когда я совсем выгорю?

Эрик только плечами пожал, словно бы говоря: когда случится, тогда и решим.

Колдунья отряхнулась, поправив старое, почти выцветшее платье с множеством прорех, которое явно шилось еще на девочку, протянула Василию фляжку и серьезно посмотрела иномирцу в глаза.

— Спасибо, — а затем, наградив Эрика колким взглядом, повернулась ко мне. — Ты поручишься за его слова?

Я уже сильно сомневался, что девчонка понадобилась «наследничку» именно в роли целительницы, но все равно кивнул. Время утекало как вода сквозь пальцы — мы и так недозволительно много его потратили на уговоры почти сумасшедшей девицы. Поэтому сейчас я был готов подписаться под чем угодно, если бы это позволило нам продвинуться дальше.

Девчонка же, услышав мои слова, как ни в чем не бывало потребовала убрать защитное поле и, с минуту покрутившись на месте, уверенно направилась в густую тьму. Будто бы и не шипела на нас, и проклятием в Нартена не швырялась — еще одно доказательство, что с головой у колдуньи было в порядке не все.

И вообще — все целиком и полностью не в порядке.

— Звать-то тебя как?

— Сейчас Клещевиной…

Зулл закашлялся, я не сумел спрятать улыбки.

— Потому что ядовитая, — уверенно согласился Эрик. — Только сокращения дурацкие получаются. Не Виной же тебя называть?

— Или Клещом… — подсказал Дариил.

— Другие зовут. Чем ты лучше? — не поняла насмешки колдунья.

— А раньше как звали? — не унимался «наследничек»

— Не помню, — отрезала девица, даже не скрывая, что соврала.

Первым за колдуньей шел Эрик, легко поддерживая в воздухе десяток магических огоньков. Они вальяжно парили вокруг нас, освещая путь. Не чета моим потугам. На пару шагов от Эрика и колдуньи отставал Дариил, кажется, тоже не совсем понимающий, что случилось с его другом. Дальше следовал Нартен. Обнаженный меч в его руке подрагивал, выдавая и нешуточное волнение князя, и не меньшую же усталость. Рядом со мной, с уханьем перелезая через попадающиеся коряги, шел Василий и, не переставая, ворчал:

— В десять лет ребенок сбежал в лес, потеряв родных… А вы еще какой-то разумности хотите? Ну я этим колдунам!

— Согласись, что всех бедняжек и сирот мы при всем желании спасти не можем.

— Не очень-то, Оррен, у тебя этого желания много, — тон Василия вовсе не был обвинительным, скорее констатировал факт.

— И без этого проблем хватает.

Удивительно, но лес будто бы слушался нашу странную проводницу. Ветви больше не хлестали по лицу. Коряг стало заметно меньше, а под ногами бежала вполне видная и широкая тропа. А с учетом, что заняться пока было нечем — не переживать же каждую секунду? — я решил поделиться с Василием информацией о нем же самом.

— Состоялся намедни интересный разговор с творцами, друг мой. И одной из тем стал попаданец, которого перекинуло к нам несколько лет назад…

Иномирец нахмурился.

— Сказали, что в нем (хотя я почти уверен, что говорили о тебе) есть какой-то безумно важный осколок. Ты случайно ничего по этому поводу добавить не можешь?

— Не могу.

Пожалуй, впервые со дня нашего знакомства я видел друга действительно злым. Несколько минут Василий шел молча, а потом тихо заговорил.

— Оррен, я понимаю, что у тебя с творцами много дел, а они существа болтливые и безответственные. Сначала наговорят, а потом голову лечи — и от боли, и от расстройств. И не говори мне о том, что я важен для кого-то из них. Договорились? Думай о каком угодно попаданце, но не обо мне, — друг ненадолго замолчал, словно бы раздумывая, говорить дальше или нет, а затем, окончательно рассердившись, признался: — Почти полвека моя жизнь напоминала существование. И я никому не был нужен — ни стране, ни жене; даже дочь, пока я отдавал никому ненужный долг «служения», успела вырасти без меня. И только попав сюда, я, наконец, смог понять, что же такое жизнь. И творцы трижды могут идти лесом со своими тайнами и намеками.

— Я понял. Больше ни слова, — кивнул я и виновато наклонил голову, понимая, что мое любопытство причинило другу сильную боль. — Прошу меня простить.

— Ты-то, Оррен, тут причем? — продолжил ворчать, но уже более благодушно, Василий. — Это все творцы твои тебе голову заморочили. Заканчивал бы с ними возиться.

Мне понравилось, как прозвучала последняя фраза — будто бы не я вляпывался в игры Хель и Алив, пытаясь вывернуться и остаться при своем (хотя бы с головой на плечах), а сами творцы тянулись ко мне с сопливыми носами, которые приходилось вытирать, как маленьким детям.

Если бы все было так просто!

За нашим разговором мы не заметили, как Эрик и… Вина? (ну точно лучше, чем Клещ!) замерли, и парень щелчком погасил все светлячки, кроме одного.

Кажется, мы вышли к логову колдунов.

Маришка пришла в себя от того, что кто-то легонько потряс ее за плечи.

Все тело болело; к горлу подкатывала тошнота, а перед глазами, стоило только попытаться их открыть, тут же замерцали разноцветные мушки.

— Садись аккуратнее, если можешь, — попросил Крис, — у тебя перелом ноги и неизвестно, какие еще повреждения.

Девушка слабо дернула головой, показав, что услышала его.

Император помог ей, поддержав, когда Маришку повело, и она чуть было снова не опрокинулась назад.

— Точно сидеть можешь? — спросил мужчина.

Девушка с трудом разглядела в темноте пятно его лица, иссеченное длинными кровоточащими царапинами. Маришка потянулась к Крису, пытаясь дозваться до воды и излечить мужчину, но тот легко оттолкнул ее ладонь

— О себе позаботься, а я к Ладу — он никак не придет в себя…

Скосив глаза в ту сторону, куда метнулся Кристиан, Маришка даже не сразу поняла, что нелепо изломанный силуэт принадлежит творцу. Мужчина упал на спину, раскинув руки в стороны и странно выгнув шею, но еще дышал.

Крис хлопотал над ним, шепча исцеляющие заклинания вперемешку с проклятиями и молитвами. Маришка отвернулась от него, посмотрев на свою ногу — осколок кости пробил брючину и белел в рассеянном свете небольшой пещеры.

Как они попали сюда? Вверху был самый обычный неровный свод — ничего похожего на дыру, в которую можно было бы провалиться. И, судя по тому, что видела Маришка, смотря куда угодно, лишь бы не на свою ногу, таких пещер вокруг было великое множество — низкие арочные проходы терялись где-то в резко сгущающихся сумерках.

Только устав всматриваться вдаль и бороться с ощущением мучительной боли, девушка поняла, что стихия больше не реагирует на ее зов. Хотя после сражения с Хаосом она еще слышала отголоски воды. Что же случилось? Маришка почувствовала холодок липкого страха, вползшего в ее кровь. Как же так? Что же ей делать?

Внутри было пусто — ни выжженного дара, с потерей которого она никак не могла смириться, ни успокаивающего шепота родной стихии.

Крис, понимая, что Лад никак не реагирует на магию, от бессилия взвыл.

— Ну не искусственное же дыхание ему делать?

Творец неловко завозился и слабым голосом протянул:

— А почему, собственно, нет?

— Хель, — выругался император, — иди ты в пень! Что болит?

Пока Лад молчал, оценивая свое состояние, Маришка отчаянно надеялась, что сейчас мужчина скажет, что болит все, но ничего катастрофичного не случилось. А уж она как-нибудь со своим переломом справится…

Мироздание, выслушав девушку, по обычаю сделало все наоборот.

— Ног не чувствую, — тихо признался Лад. — Кажется, я себе спину сломал.

Крис так ударил по камню, что тот разлетелся неровными осколками. Маришка едва не задохнулась от ужаса.

— Прости, — Лад, неловко попытавшись повернуться, дотронулся до плеча императора. — Бери Риш и валите отсюда, пока все вокруг не исчезло — это преддверие Бездны.

— Ага, — рассердился Крис и передразнил: — идите дальше одни! Я лишь задержу вас… Поубавь пафос.

— Так оно вообще-то и есть! — возмутился Лад.

— Нет! — рявкнул император и скомандовал: — Риш, ползи сюда, будешь прыгать на одной ноге. Сначала уберемся подальше, а потом что-нибудь придумаем.

Следующим движением Кристиан бережно подхватил тощего творца на руки. Правда, судя по напрягшемуся, явно задействовавшему все внутренние резервы Крису, Лад отнюдь не оказался пушинкой. Маришка, держась за стенку и одновременно стараясь ничего не задеть больной ногой, сделала пару коротких прыжков в сторону Криса. От каждого движения в голове будто бы давали залп салюта, но она пересилила себя и схватилась за плечо императора.

Ее вампирская регенерация уже работала, пытаясь свести ущерб, причиненный телу, к минимуму, но все равно это было слишком медленно.

— И как долго мы сможем так передвигаться? — Лад не то, чтобы протестовал против такого обращения, но явно не пришел в восторг от идеи Криса сдохнуть с ним за компанию.

— Столько — сколько потребуется, — упрямо заявил император.

Ушли они недалеко.

Уже в следующей пещере, оказавшейся гораздо меньшего размера и более темной, Маришка неловко запнулась и случайно ступила на поврежденную ногу. На глаза навернулись крупные злые слезы, а девушка лишь чудом удержалась от громкого крика. Но вот устоять на одной ноге не получилось — полувампирка, тихо завыв, упала на каменную крошку.

Крис не мог нести их обоих, а потому в растерянности замер, смотря на девушку сверху вниз. Лад, с трудом приоткрыв глаза, сочувствующе посмотрел на нее.

— Вода больше не слышит? Это Хаос… стихия тоже ушла.

Маришка помотала головой, а затем решилась.

— Сейчас…

Не успели мужчины ее остановить, как девушка вцепилась удлинившимися клычками себе в руку, разрывая плоть и делая несколько жадных глотков.

— Нет! — император попытался ей помешать — но для этого ему пришлось сначала положить Лада рядом с девушкой, и только потом Крис смог встряхнуть Маришку за плечи. — Ты еще можешь остановиться!

— Могу, — согласилась полувампирка, протягивая разорванное запястье Ладу. — Но не буду. Дашь мне свою кровь?

Творец тяжко вздохнул.

— И ведь другого выхода нет…

Слезы обиды жгли девушке глаза. Она ведь держалась! Честно пыталась быть лучше и не пользоваться темной и вязкой силой, текущей по ее венам. Но сейчас, когда стихия перестала слышать Маришку, другого выхода не было. Ее кровь поможет излечить Лада, а ускоренная регенерация зарастит перелом самой девушки, а также даст дополнительные силы, чтобы продолжить идти к цели.

Крис ругался долго и грязно. Маришка ждала. Наконец, император выдохнул и сел рядом с пострадавшими друзьями, протянув полувампирке свою руку.

— Или лучше шею? — невесело пошутил он.

— Все равно, — девушка зажмурилась, собирая силу воли в кулак, и, решившись, потянулась к теплой коже императора.

Лад в этот момент жадно присосался к ране самой Маришки, чувствуя, как с каждым глотком вязкой, стремительно холодеющей крови к нему возвращается чувствительность и подвижность — он уже мог с трудом шевелить ногами.

Когда все закончилось, еще несколько минут они просто сидели, прижавшись друг к другу и понимая, что только что полувампирка пожертвовала всем, что было дорого ей, ради призрачного шанса спасти Время. Теперь, даже если им действительно удастся дозваться до Альги, для Маришки не найдется места в новом чудесном будущем.

— Я тебя с собой заберу, — пообещал Лад, поцеловав девушку в лоб. — Мы обойдем все миры, но найдем способ повернуть твое обращение назад. И ты снова услышишь стихию. Клянусь.

Крис с другой стороны обнимал подругу и пытался как-то унять дрожь, которая колотила Маришку. Он думал, что в том новом мире, за который они борются, никто даже не узнает, что сделала полувампирка. И сам Кристиан не вспомнит о том, что почувствовал к ней, несмотря на пустоту, оставшуюся в его душе с уходом Юли.

Маришка тихо поблагодарила творца и чуть сильнее сжала ладонь императора, словно бы говоря, что тоже думает об этом.

— Надо идти дальше. Отсюда вообще можно выбраться?

— Пока реальность вокруг не становится белой — выход есть. Вперед.

Поднявшись и придерживая друг друга, троица, пошатываясь, направилась прочь из преддверия Хаоса, на уровне инстинктов чувствуя, что где-то совсем близко пульсирует испуганное сердце умирающего мира.

Сражение началось как-то совершенно неожиданно.

Мы только-только подобрались к лагерю колдунов, пытаясь понять, где они могли запереть людей Нартена. Не сразу же их на корм духам отправили? А в следующий момент ободранная девчонка ударила в спину Эрика, вышвырнув его на широкую поляну, едва ли не в центр огромного костра, освещающего жалкие лачуги, сплетенные из ветвей и корней дубов-исполинов.

Взревели духи-защитники, кинувшись на добычу. Выхватив меч, Зулл бросился вперед. Василий, замешкавшись на долю мгновения, попытался заблокировать проклятую колдунью, но тут к нему сбоку рванул черный сгусток силы, и иномирцу пришлось сосредоточиться на своем противнике.

Я, покинув убежище, схлестнулся с немолодым, но сильным колдуном, который легко отразил мою жалкую атаку, не позволил приблизиться на расстояние удара, напустив на меч тугую лозу, вырвавшую оружие из моих рук, и сам перешел в нападение.

Это он поспешил.

Разорвав дистанцию, я дотянулся до дара на шее и расстегнул цепочку, выпуская проклятие на свободу. По венам тут же словно кипяток пустили. Сила Хель, вырвавшись из меня, ударила в противника, отбросив его в сторону изломанным мешком из плоти и костей. И уже легко отыскала следующую жертву.

Не так уж много было этих колдунов. И не настолько страшными они оказались. Кучка грязных оборванцев, приносящих местным духам кровавые подношения, чтобы те не трогали их.

Духов легко взял на себя Василий, буквально рассеивая их в воздухе и не позволяя дотянуться до нас. Нартен справлялся со своими противниками при помощи меча и огненной сферы, окружившей его — магия, данная Алив, сама почувствовала, что ее носителю потребовалась защита.

Эрик самозабвенно схлестнулся с девчонкой, кажется, искренне наслаждаясь ее нелогичными и яростными атаками. При этом, сейчас, выпустив проклятие, я отчетливо ощущал ту бездну силы, таившуюся в нем. Приемному Риту ничего не стоило уничтожить всех нас одним щелчком пальцев, но он не использовал и десятой части своих способностей, чтобы сражаться с Виной на равных.

Единственным, кому не повезло, оказался Дариил. Он с трудом парировал удары парочки колдунов, уже пропустив несколько режущих заклинаний, и теперь, неловко зажимая рану на животе, пятился назад, из последних сил удерживая щит.

Я мог бы сам кинуться к мальчишке — но это была не моя роль.

— Эрик, заканчивай играться! — крикнул я, надеясь, что мальчишка не совсем забылся.

Но тот, к счастью, отреагировал моментально. Уже следующим пассом он обездвижил свою противницу и обернулся к Литту. А затем мне оставалось только поаплодировать тому, насколько мой «сынок» быстро соображал. Он не ударил колдунов в спину. Не вступил в честный бой. Да, все это было бы логично и эффективно, но нам нужно было привязать будущего императора долгом крови. Бросившись вперед, Эрик поймал своим телом заклинания, закрыв Дариила собой.

А уже в следующую секунду меч Зулла опустился на одного из нападавшего, а второго захлестнула волна моего проклятья, лишив жизни.

Бой был закончен.

— Эрик! — Литт, упав на колени рядом с раненым другом, принялся судорожно искать пульс. Не совсем там, где нужно, но тоже сойдет — пусть понервничает.

Я изо всех сил сигнализировал «сыну», чтобы он не спешил регенерировать, а еще немного изображал умирающего. Тот, кажется, все понял.

— Ты был выбран истинной Создательницей, — выдал Эрик, будто бы действительно собрался помереть от пустяковой ранки: — И за это время стал мне братом по духу, я не позволю тебе пострадать.

Литт шумно всхлипнул.

Не будущий император, а плаксивая барышня! Кажется, я уже догадываюсь, кто именно за спиной Великого Объединителя будет собирать Лирию по клочку, совершенно безвозмездно, оставляя всю славу Дариилу.

Через полчаса, когда мальчики побратались на крови, а освобожденная Вина с ворчанием залечила Эрику пустяковую ранку, мы, наконец, оглядели опустевший лагерь колдунов. Те, кто не набросились на нас, шустро удрали в лес, и, судя по раздававшимся в отдалении крикам, сами попали на обед тем духам, которых не прикончил Василий.

В восточной стороне густой черничный цвет медленно сменялся хмурой серостью

— Что ж, — выдохнул я, — теперь проход через лес можно считать почти безопасным.

— Люди… там… — хрипло выдохнула колдунья, кивнув в сторону особенно густого переплетения корней.

— Спасибо, — сквозь сжатые зубы поблагодарил Зулл. — Рит, ты видел, как эта сумасшедшая набросилась на твоего сына? Неужели сдержишь клятву и дашь ей убежище?!

Удивительно, но первым насупился Эрик.

— Вина просто хотела проверить свои силы!

— Ты ее еще и выгораживаешь?! — поразился его светлость.

— Не могу я слышать это сокращение! — взвыл я. — Что хотите придумывайте, но, если мы это недоразумение тут не убиваем — к выходу из леса у нее должно быть нормальное имя!

— Не убиваем! — тут же вскинулся «наследничек», и я окончательно убедился в его намерениях. Сумасшедшая парочка получится. Особенно с учетом, что девчонка, хоть и набросилась на Эрика, потом охотно исцелила, признав его силу.

Видимо, выгорающий темный дар отчаянно тянулся к тому бездонному колодцу силы, который был скрыт внутри парня.

— М-да, жаль, что у вас еще не придумали замечательную профессию психиатра, — констатировал Василий.

Вернемся домой, мой друг, обязательно сначала придумаем, а потом сходим на прием, — успокоил я иномирца и следом за Нартеном направился высвобождать порядком напуганных, но живых и невредимых солдат.

Так что к своим мы вернулись даже раньше намеченного срока, и я с нескрываемым облегчением перепоручил Альге девчонку, которой Эрик и Дариил на пару, крутя ее ядовитое прозвище и так, и эдак, пытались придумать имя. Колдунья только фыркала, но не возражала.

Супруга посмотрела на тощее и чумазое недоразумение и подняла на меня вопросительный взгляд.

— Это наша невестка, дорогая. Пока можно звать Вина или Клещ, дальше мальчики что-нибудь все-таки выдумают, надеюсь.

— А не рановато ли? — удивительно, но возражений не последовало, как и комментариев про имя.

— Пару годиков подождет, — отмахнулся я, желая только одного: упасть на землю (и ладно, что холодная и мокрая от росы!) и заснуть. — Подбери что-нибудь из своей одежды, а то на это рванье смотреть страшно. И выкупать бы ее хорошо…

— Ага, а сердце мира на блюдечке не принести? — Альга с сомнением сравнила свою фигуру и кожу да кости, которые представляла из себя колдунья. — Ладно, ушьем, подвернем… а там до чьего-нибудь замка доедем и добудем нормальную одежду. А ничего, что она безродная?

— Мне заранее жаль тех, кто попробует предъявить подобные претензии Эрику.

А в том, что сыночек от своего слова не отступится, я не сомневался. Правда, в упор не мог понять, чем девчонка его так сразу проняла. Может, как-нибудь потом спрошу. В этот момент я удивился своим собственным мыслям, потому что осознал, что в первый раз подумал о парнишке как о родиче без скрытой иронии.

Эрик, безусловно, был странным, но вызывал уважение и желание хоть как-то обогреть того, что променял власть и могущество на возможность прожить самую обычную жизнь и обрести семью.

Мальчишки, кстати, окончательно измучив свою фантазию и так и не придумав чего-нибудь похожего на имя, теперь с интересом разглядывали одолженную у Нартена карту.

— А ты уже узнал, где располагаются владения твоего отца? — тихо спросил Дариил, боясь привлечь внимания солдат.

Литт, в отличие от Зулла и его людей знал, откуда у Эрика появился родитель.

— Где-то на западе, — отмахнулся тот.

— И ты уедешь с ним? — не на шутку взволновался Дариил. — Давай, я вам здесь земли подарю? Которые еще пока ничейные… смотри, сколько их тут на карте много. Какие хочешь?

— Давай, — легко согласился Эрик. — Куда мне уезжать? Думаешь, я там кому-нибудь буду нужен? Вот тут границу проведем, — парень провел пальцем по карте, — и получится герцогство, если, конечно, титул тот же оставишь.

Литт поспешил убедить друга, что тот может выбрать себе какой угодно титул и делать с ним все, что заблагорассудится.

— Там, княжич, — присоединился к беседе Нартен, — вообще-то одно племя проживает. Воинствующее. И шаман у них…

— Ничего, — беззаботно отмахнулся Дариил, — разберемся!

— А для начала в лесу какого-нибудь вампира поймаем, — остудил пыл будущего императора Эрик, — или еще какую тварь. Ритуал с твоей кровью нужно продолжить.

На следующий день, стоило нашему отряду пробраться через лес и сориентироваться, в какой стороне находятся земли Дикков, с севера подоспели полсотни всадников, которых возглавлял обеспокоенный князь Литт.

Увидев чадушком живым и здоровым, он тут же пообещал озолотить всех присутствующих, а когда узнал, что Дариила еще и выбрала творец — и вовсе расчувствовался.

— Вчера мимо нас проехал гонец, несущий дивные новости о большом желтом шаре, который обогрел землю Зуллов. Мы, признаться, решили, что это бред сумасшедшего. Но теперь, услышав все от вас, я готов выделить любые ресурсы, чтобы славные свободные княжества объединились перед приходом Пресветлой матери.

Мы с Нартеном обрадованно переглянулись и, снабдив батюшку Дариила подробнейшими инструкциями, отправили его людей по миру — учить всех, как возносить хвалы Алив и что делать для того, чтобы и их земли осветило солнце.

мир действительно смертельно устал от злобы и боли Хель и был готов полюбить любого, кто протягивал руку помощи.

Убедившись, что во дворце все под контролем (насколько это возможно в данной ситуации), неугомонная троица переместилась в поместье Ритов, изрядно напугав всю прислугу, которая в отсутствие хозяев успела распоясаться, и появление четы императоров восприняла, как кару небесную.

— Люблю это место, — потянулся Крис, рассматривая, как вспыхивают витражи на ярком полуденном солнце.

Высокий замок, утопающий в зелени садов, казался иллюстрацией, сошедшей со страниц какой-нибудь сказки. Пять аккуратных башенок, центральная из которых возносилась над всем поместьем с гордо развевающимся флагом Ритов, были вычищены до того, что серые камни почти сверкали. И над всем этим величественно и неспешно проплывали на север пышные громады облаков.

И будто бы не было никаких угроз и проблем.

— Красиво, — согласился с Крисом Бриан и разлохматил ярко-оранжевую шевелюру. — Помню, как впервые приехал сюда с Орреном.

Литы, покосившись на Найтингейла, синхронно вздохнули. Образ беловолосого эльфа еще долго будет стоять у них перед глазами.

— А что ты будешь делать, когда вернется папа? — Юлька внимательно смотрела, как суетятся слуги, раскланиваясь перед юными господами.

— Не знаю, — пожал плечами Бриан. — Попробую поговорить. Насколько я успел понять, за это время Рит стал более отходчивым.

— А Альга? Вы же с ней действительно были женаты? — не удержался от подколки Кристиан, надеясь, что сейчас рыжий заюлит и начнет открещиваться от своего прошлого.

— Были, — ничуть не смутившись, подтвердил Найтингейл. — Хорошее время выдалось, спокойное.

Бриан немного грустно улыбнулся.

— Вы меня извините, но это далеко не первый спектакль, который мне пришлось разыгрывать. Из всех творцов у моей матери самые сильные способности к изменению не только личины, но и личности в целом, что не могло не передаться мне. Соответственно, пользуются этим все, кому не лень.

Задать новые вопросы Литы не успели.

Прибежал местный служитель Алив — Тонио, пожелав добра и размашисто освятив императорскую чету и их друга знаком Пресветлой. И, кажется, весьма огорчился, когда троицу не начало корежить.

Поохала над похудевшею госпожой Матвевна.

— Нянюшка, — ласково обратилась к пожилой служанке полуэльфийка, — прикажи собрать нам еды в библиотеку, а потом, чтобы ходили мимо на цыпочках и даже не думали нас тревожить. А то разозлюсь!

— Как прикажете, сейчас всю кухню на ноги поставлю! — закивала нянечка. — А то до чего, госпожа, вы себя запустили — кожа да кости! Бедненькая вы моя.

Матвевна нежно сюсюкала над Юлькой, пытаясь огладить девушку по непослушным фиолетовым волосам. Императрица через силу улыбалась, не желая расстраивать старую женщину, которая качала ее совсем малышкой и пела колыбельные.

Бриан и Крис за спиной мерзко хихикали.

— Нормально я выгляжу, — буркнула Юлька, когда они, наконец, добрались до библиотеки. И, щелкнув пальцами, девушка создала перед собой большое зеркало. — Что ей не понравилось?

Фиолетовые раскосые глаза критично осмотрели собственную фигуру. Мужской темный костюм — черная рубашка под горло, заправлена в брюки с высокой талией; к широкому поясу с массивной пряжкой пристегнуты ножны с парными кинжалами. Карманы брюк, набитые разными мелочами и амулетами, смешно оттопыриваются, штанины мятые, собираются складками над растоптанными сапожками для верховой езды.

— Вроде то же, что и было? — девушка задумчиво ощупала себя со всех сторон, не обращая внимания на то, что короткие смешки за спиной уже перешли в гомерический хохот — Бриан, успевший схватить румяный пирожок с подноса, и вовсе им подавился.

— Какой к Хель Хаос, когда тут проблемы с фигурой? — Крис, приблизившись к жене, обнял ее за талию и положил подбородок на плечо, тоже всмотревшись в отражение. — Забавно мы с тобой смотримся, родная.

Светлокожая Юльтиниэль с ее типично-эльфийскими чертами — овальным остроскулым лицом и резкой линией подбородка, который чуть смягчали полные губы и ровный прямой носик. И Кристиан, словно сшитый из разных кусков. Смуглый, грубоватый, будто вытесанный из дерева — с каждым годом смазливость, доставшаяся ему от предков-перворожденных, все ощутимее проигрывала орочей крови Шахра’лы. Но все-таки широкая линия бровей, горбинка на носу и высокий лоб были теми чертами, которые легко угадывались на всех портретах императоров, тянущихся в глубокую древность аж к самому Дариилу Объединителю.

— Ты просто стала скромнее одеваться, — шепнул Крис. — Сними этот мешковатый ужас, достань любимое платье, и никто не усомнится в том, что красивее тебя нет никого на свете.

Юлька польщенно фыркнула, но ответить ничего не успела.

Посередине пристроился Бриан, умудрившись приобнять и ее, и Криса (правда, его за плечи). Рядом с ними он выглядел самым обычным человеком, без намека на чужую кровь. Разве что глаза, слишком яркие для смертного, выдавали природу Найтингейла.

— Местечко найдется? — потянул рыжий и широко улыбнулся своему отражению.

— А как же твои игры и превращения? — Крис сопротивляться и отталкивать Бриана не стал. — Или вся проблема в приказе Хель?

— Да плевал я на него! — фыркнул Бриан и устроил подбородок на свободном плече Юли.

Девушка закатила глаза, но потрепала обоих мужчин по волосам.

— Не хочу больше на побегушках быть. Мне с вами хорошо, — признался Найтингейл.

Литы переглянулись. Юлька — чуть насмешливо, Крис — скептично. А затем оба как-то одинаково улыбнулись.

— Тогда оставайся, — предложил Кристиан.

Бриан на секунду замер, будто бы не поверил в услышанное, а потом серьезно кивнул.

— Давайте работать. А то так и конец мира пропустим.

— Хорошо. Сначала разработаем схему воздействия, — начала Юлька загибать пальцы, — потом вызываем кого-нибудь из прислуги, показываем Криса, выводим на откровенность, я пытаюсь поработать над восприятием, а ты, Бриан, меня страхуешь. Все правильно?

— Угу.

Найтингейл прошел к столу, на котором все еще были разбросаны книги и дневники Оррена, в которых Юля надеялась отыскать ответы. Сгреб большую часть в неаккуратную стопку, грозившую в любую секунду развалиться, и на освободившееся место водрузил блюдо с пирожками.

— Так, смотри… — он зашарил глазами, надеясь отыскать какой-нибудь клочок бумаги, чтобы начертить схему ментального воздействия. — Вот! А нет, тут уже что-то нарисовано.

Вытащенные из одной тетради листы легли в сторону и, чтобы они не разлетелись по всей библиотеки от сквозняка, Крис придавил бумаги чашкой с травяным отваром.

Юлька, сильно не заморачиваясь, тоже поворошила кучу книг и выбрала что-то крайне ветхое, сшитое еще вручную.

— Сборник сказок, не жалко, — решила девушка и, выдрав пару последних листов, протянула Бриану. — Я в первый раз потоки расположила вот так…

С обратной стороны от рукописного текста с несколькими чернильными подтеками легли размашистые линии силовых линий. Найтингейл поморщился и тут же полез с исправлениями.

— Варвары! Может, это раритет какой-нибудь?! — Кристиан, который мало что понимал в способностях отпрысков творцов, сейчас чувствовал себя несколько лишним.

— У папы тут все раритетное… и никто ничем не интересуется, — отмахнулась Юлька.

Лит согласно кивнул и глянул на почти выцветшую обложку.

— «Сказки Тихой госпожи»… жуть какая! — чернильная картинка внизу подписи изображала изломанный девичий силуэт. Лица не было — только плотная, в чем-то испачканная повязка там, где должны были быть глаза. — Не уверен, что это можно было бы читать ребенку.

Немного полистав книжку и только укрепившись в этой мысли, Кристиан от нечего делать потянулся к прижатым чашкой листам. На них остались полукружья от разлитого отвара и старые краски уже начали плыть.

Первый лист изображал… Оррена? Лит повертел картинку в руках, почти уткнувшись в нее носом, после чего решил, что это все-таки кто-то очень похожий на крестного, но никак не он. Слишком уж взгляд юноши был холодным и злым. Синие глаза смотрели на художника так, как мясник смотрит на пригнанную к нему клячу, проданную за бесценок. И что-то подсказывало Крису, что смотрел оригинал так на всех.

— Ой! — Юльтиниэль отвлеклась от заклинания. — Это не папа! Какой-то он жуткий… Может, это Норт? Ну, который Наместник?

Крис, решив не гадать попусту, перевернул изображение и присвистнул.

— Написано — Эрик Рит, в год заложения первого камня поместья. Ничего себе!

— Это основатель моего рода? — поразилась девушка. — Да он страшнее Хель! И почему так на папу похож, если мы… — она замялась.

— Не совсем Риты? — подсказал «тактичный» Бриан.

— Угу, — уныло отозвалась Юля.

— Боюсь, правда похоронена в таком глубоком прошлом, что теперь уже никто не узнает, — покачал головой император и отложил рисунок, взявшись за второй. — Зато я понимаю, почему портрета вашего предка нет ни в одной галерее. Очень сложно при таком выражении лица убедить кого-то, что ты добрый и вообще олицетворяешь собой верность и праведность.

— Но ведь откуда-то легенды пошли?!

— Спросишь у Оррена, когда он вернется.

— Знаешь. Мне даже как-то неудобно. Мы все время думаем, как там отец, все ли у него в порядке. А про Маришку сразу забыли. Это неправильно!

— Она же в будущем. Что там может быть плохого или сложного? Предупредит нас, что пора действовать, где сердце мира мы уже будем знать… всех дел-то — вовремя к нему прийти. С ней все в порядке… — Лит протянул супруге второй рисунок. — Посмотри, эта девица вообще не лучше.

Масляные краски на нем ощутимо потрескались, но все равно еще позволяли в подробностях рассмотреть нарисованную женщину. Узкое лицо, шея и острые плечи в обрамлении кружевного ворота были покрыты крупными темными пятнами. Распущенные по плечам волосы не спасала даже жемчужная сеточка — они все равно смотрелись жесткой паклей. Тонкогубый широкий рот кривила жестокая, какая-то больная усмешка. А блеклые крупные глаза смотрели куда-то мимо художника, мало напоминая взгляд психически нормального человека.

— Клевина Рит, — прочитал Кристиан, — супруга Эрика.

— А-аатличная парочка! — протянул с несколько нервным смешком Бриан. — Юля, у тебя были чудесные родственники! Кажется, Хель даже не самый тяжелый случай…

Юльтиниэль наградила мужчин недобрым взглядом, но спорить не стала. А как иначе объяснить темную силу, что изредка просыпалась в женщинах рода Ритов и переполняла Юлю с самого детства, подстегнутая кровью Убийцы?

Потянувшись, императрица позвонила в маленький колокольчик. А когда на пороге библиотеки появился ощутимо трусящий лакей, приказала привести кого-нибудь из младших слуг — тех, кто недавно провинился и еще не успел отработать наказание.

В ожидании девушка задумчиво протянула.

— Интересно, а какой бы я была, если бы Хель не натянула на меня личину полуэльфийки?

— Темненькой и страшненькой! — съехидничал Бриан.

— А может, ты бы в Оррена пошла? — предположил Крис. — Была бы русоволоса и синеглаза… Хотя даже если бы и страшненькой — все равно в тебя было бы невозможно не влюбиться!

Юлька скептично хмыкнула. В слова Криса поверить хотелось, но получалось не очень.

— Давай, если тебе это нужно, попробуем личину снять.

— Потом обратно не приделаем, если оригинал не понравится, — девушка поморщилась. — Может, существует заклинание, чтобы посмотреть истинный облик? Надо узнать.

Дверь в очередной раз скрипнула, и рослый конюх подтолкнул в спину испуганного конопатого мальчишку.

— Вот, госпожа, хотели выгнать этого паршивца — чуть двух кобыл не свел, а в сено дурман подсыпал.

— И зачем? — нахмурилась Юля. Она-то ожидала что-нибудь вроде скандала на кухне и девицы, которая как следует выдрала патлы сопернице.

Мальчишка насупился и промолчал. А в мыслях мелькнуло отвратительное темное пятно, в котором смешивалась и жадность, и зависть, и абсолютная уверенность в правоте своих действий — герцог богат, может хоть новый табун купить.

— Что ж… тебе же хуже, — скривила лицо императрица и сосредоточилась на пульсирующей силе в своих ладонях, мысленно потянувшись к голове конокрада.

— Что ты думаешь об императоре Лирии — Кристиане Лите? — настойчиво спросил Бриан, помогая Юле усилить ментальное давление.

— Предатель! — бросил мальчишка. — Недостоин!

Крис на это только скривился.

— Сейчас… — мрачно пообещала Юльтиниэль пытаясь отыскать в сумбуре мыслей те, где отпечатался образ правителя, наискось перечеркнутый чужим воздействием.

— Осторожно! — окликнул ее Найтингейл, заметив, что из носа конокрада закапала кровь, а глаза закатились, как в приступе.

Но девушка упрямо рвалась вперед, пытаясь очистить имя любимого мужа в голове подростка, разрушая следы чужого присутствия. А заодно — убрать злость мальчишки и его зависть. Неплохо ведь платили! А не нравится работать — иди на все четыре стороны, сам лови свою удачу!

Сначала раздался сухой щелчок, а затем Юлю резко выдернули из чужих мыслей.

— Дочь! — раздался гневный окрик Хель. — Он же теперь овощем стал! И ты, и Найтингейл хороши! Оба идиоты!

Творец злилась.

Юльтиниэль часто заморгала, испуганно смотря на распластавшееся на полу тело парня — на его губах пенилась кровь, по подбородку стекала ниточка слюны, тощая грудь редко и рвано вздымалась.

— Одного раза не хватило?! Ты и так мать своей подружки до сумасшествия довела! Этого и вовсе убить решила?

— Что?! — вскинулась Юля. — Да я просто хотела…

Девушка запнулась, почувствовав, как к горлу подкатывает комок дурноты… неужели ее сила насколько опасна? За спиной творца пораженно смотрел на открывшуюся ему картину Рик Рит — дядя Юльтиниэль, Наместник Хель.

Убийца явно не теряла времени даром, решив позвать на помощь всех, кого только можно.

— Ну вы и натворили тут, детишки, — покачал головой Рик, — мир и без помощи Хаоса развалите.

Юля виновато опустила взгляд.

Убийца, поняв, что девушка осознала масштаб проблемы, чуть смягчилась.

— Могла бы просто попросить… Я уже поняла, что от твоего мужа не получится избавиться и игру можно сворачивать.

— Благодарю, — фыркнул Крис.

— Смолкни! — приказала Хель и закончила мысль. — Девочка, не становись мной — сама не заметишь, как дверь за спиной закроется, лишая возможности выбрать другой путь. Так, это мясо — к лекарю. А вы со мной. У нас все совсем плохо.

Из преддверия Хаоса Маришка, Крис и Лад выбрались спустя пару дней. Грязные, истощенные, уже не сильно верящие в то, что смогут сделать хоть что-то. Вокруг простиралось огромное болото, которому не было ни конца, ни края. Путь творца, императора без империи и полувампирки отмечали лишь тонкие, медленно догнивающие в вязкой трясине деревца.

Изредка попадались заросшие осокой и мхом островки суши, на которых можно было отыскать мелкую клюкву или морошку. Крис и Лад поглощали ягоды едва ли не с листьями. Впрочем, те тоже шли в дело — с ними они кипятили затхлую болотную воду, когда жажда становилась совсем невыносимой.

Маришка тоже заставляла себя разжевывать кислые ягоды, давясь соком. Но от них ее только мутило, а чувство сосущего голода внутри усиливалось. С каждой пройденной лигой она все чаще останавливалась взглядом на открытых участках кожи мужчин, представляя, как было бы славно уговорить их…

Нет! Она не станет!

Девушка не сомневалась, что Крис и Лад поймут просьбу и не откажут утолить ее голод, но остатки прежнего упрямства твердили, что Маришка справится, пересилит свою природу, сможет взять все под контроль.

— Знаете, что самое фиговое? — на очередном привале император откинулся на спину и равнодушно уставился в серое небо.

Они не знали, сколько дней уже бредут по этой топи. Все вокруг было однотонное — не вставало и не садилось солнце, не густели сумерки. Только внутренние часы упорно продолжали отсчитывать убегающие в Бездну минуты.

Хаос медленно растекался за ними, отставая буквально на несколько лиг.

— Ну? — откликнулся Лад. — Не тяни.

— Я не чувствую больше ничего. Все, что осталось от мира — это болото.

Маришка почему-то не испытала ни удивления, ни волнения.

— И какова вероятность, что сердце мира именно здесь?

— Стопроцентная. Оно умирает последним. Плохо другое, — Лад сжал кулаки. — Для Хаоса не существует времени и вероятностей — он пожирает мир сразу на всех уровнях. Если мы не сможем использовать шанс и дозваться до Альги — другой попытки не представится. Ты переместилась к нам в последний раз, Маришка. Больше больно не будет.

Девушка резко кивнула, не сводя алчного взгляда с пульсирующей жилки на шее бывшего творца. Почему-то ей казалось, что его кровь должна быть вкуснее, чем у императора. Мир перед глазами кувыркнулся, когда резким движением полувампирка бросилась на мужчину, пытаясь вцепиться ему в горло.

— Риш! — Лад успел отскочить и, не удержав равновесия, плюхнулся в болотную жижу.

Крис попытался накинуть на Маришку магическую петлю, но девушка легко порвала силовые нити, голодно оскалившись.

— Ты могла просто попросить! — возмутился император, а в следующий момент, рванув ворот рубашки, подставил полувампирке свою шею. — Пей!

Да, Крис выглядел менее аппетитным, но в этом состоянии Маришке было уже все равно, кому рвать глотку. Она потянулась к смуглой, такой манящей коже.

— Сумасшедший дом! — рукоять меча Лада с силой опустилась на затылок девушки. — Она тебя на смерть загрызет! Риш, быстро взяла себя в руки! До чего додумалась, в такой момент до драки доводить!

Маришка, на секунду потеряв концентрацию из-за удара, почти осознала, что делает что-то неправильное. Но Крис, проигнорировав замечание творца, шагнул ей на встречу.

— Пусть грызет, — спокойно разрешил он.

Но когда девушка накинулась на императора, в последний момент тот заломил ей руки за спину и сам впился в губы полувампирки требовательным поцелуем. Она, пытаясь вырваться, вцепилась клычками ему в губу, почувствовав пьянящий вкус крови. Но мужчина только коротко и злобно зарычал, не выпуская Маришку из объятий и продолжая ее целовать. И девушка ответила ему, прижимаясь к Крису, надеясь разделить с императором свою боль и его отчаянье.

Позади вежливо покашлял Лад.

— Ребятки, во-первых, мне чисто по-человечески завидно. А во-вторых, если мы в ближайшую пару минут не тронемся дальше — трогаться уже не будет никакого смысла. Ну что? Приходим в себя? Или вы перемещаетесь в горизонтальную плоскость, а меня посылаете за свечкой?

Язвительность, которая удивительным образом сочеталась в голосе творца с усталостью, отрезвила Маришку и Криса.

Они смущенно разошлись в разные стороны. К счастью, сознание девушки за эту пару минут успело проясниться, и теперь она понимала, что действительно была на грани.

— Немного крови? — предложил Лит, протягивая ей запястье.

Маришка отшатнулась, испугавшись странного тепла, которое прокатилось по телу от воспоминаний об этом странном поцелуе.

— Пф, — Лад, поняв, что так они точно не тронутся с места, оттеснил императора и, легко разрезав кинжалом свою руку, терпеливо подождал, пока полувампирка сделает несколько жадных глотков. — Все, теперь бегом вперед.

Впрочем, далеко продвинуться они не смогли.

Их путь окончился у развалин старинного замка, от которого был лишь намек на высокий фундамент и часть башни.

Встав на краю болота, Маришка, Лад и Крис тоскливо смотрели на ровный белый цвет, затопивший реальность впереди них. Жалкий клочок в сотню метров — все, что осталось от мира.

— Что ж, — вздохнул творец, — больше спешить некуда. Можете целоваться.

Спустя неделю мы остановились в поместье Эттов.

До основания величественного замка на болоте еще оставались столетия. Пока же в небольшом поместье нас с радушием принял низенький и круглый, как бочонок, граф, предоставив убежище посланцам истинного творца. От волнения потягивая себя за пышные усы, Эдорд слушал рассказы прибывших с нами господ о том, как стоило только признать власть Пресветлой матери и вознести ей хвалу — на следующее же утро небо над землей очищалось, а яркое светило оживляло унылые и бедные края.

— Чудные дела! — воскликнул он, когда его светлость князь Дикк рассказал ему об исцелении своего первенца, который за два дня до нашего с Зуллом прибытия в его замок начал кашлять кровью, подхватив легочную гниль.

— Что ж, друзья, я и мои люди в вашем распоряжении. Нам давно надоело влачить жалкое существование! Да здравствует Пресветлая Алив!

— Слава творцу! — подхватили десятки голосов.

Мы же с Альгой и Василием, чувствуя свою чуждость всеобщему веселью, поспешили удалиться к себе в комнаты. Эрик отлично справлялся с ролью побратима великого Объединителя, рассказывая всем желающим, как творец снизошла в ореоле света к Дариилу, откликнувшись на его зов.

С каждым повтором Алевтина становилась еще более прекрасной и желанной, а собравшиеся слушали юного герцога Рита, затаив дыхание.

Тех, кто не соглашался принять новую веру, не было.

И уже спешили по всем сторонам света первые носители силы Пресветлой — будущие основатели Ордена. Нам оставалось только провести заключительный ритуал, закрепив власть Алив над этими землями и провозгласить рождение новой империи — Лирии. Так что одну проблему с чистой совестью можно было вычеркивать из списка срочных дел.

Теперь — сердце мира и спасение Времени.

Под вечер я отлучился из покоев в поисках чего-нибудь съестного. Люди, занятые подготовкой, могли не есть несколько суток — лишь бы быстрее добиться желаемого. А возглавлял все это безобразие Нартен.

Зулл, увидев меня, тащащего с кухни огромный поднос, приветливо махнул ладонью. Я смог в ответ только кивнуть — руки были заняты. Зато заметил пристально и недобро наблюдающую за князем Вину и с неожиданной ясностью понял, что она его убьет. Сегодня или через неделю — неважно. Но Эрик Рит, побратим великого Дариила, быстро замнет этот инцидент. И, чтобы спасти свою колдунью, вычеркнет из истории имя Нартена Зулла, первого из свободных князей, кто воздал хвалу Пресветлой матери.

Уже у самых покоев я пересекся с сыном. Тот позвякивал какими-то пробирками, придирчиво рассматривая содержимое одной из них в свете факела.

— Кого-то еще поймал для Литта? — окликнул я Эрика.

— Да. Эдорд держал в подвале вампира. Правда, нацедить удалось совсем немного, тварь была на последнем издыхании. Мы думаем дальше заняться родовым знаком-татуировкой. Основу зелья я уже приготовил, осталось еще несколько нюансов.

Я не смог удержать любопытства. О знаке Великого Объединителя история умалчивала. И многие императоры тщетно пытались доказать, что изображение именно на их теле наиболее соответствует символу, который носил Дариил.

— И какое животное он выбрал?

— Змею.

Поднос чуть не полетел из моих рук. А как же львы, драконы, фениксы и единороги, которыми так кичились поколения Литов?!

— Серьезно?

Эрик кивнул.

— Хладнокровна, рассудочна, опасна, но нападает только, когда ей угрожают. К тому же Дари любит змей…

— Подожди минуту, — попросил я Эрика. Оставив поднос на столе, я порылся в сумке и вернулся в коридор, держа в руках тонкий потрепанный дневник Алив. — Он хранился в фамильной библиотеке, якобы отданный первому Риту Пресветлой матерью на сохранение. Еще одна загадка временных петель.

Парень лениво пролистал первые страницы.

— Ни слова не понимаю, — признался он.

Я в очередной раз порадовался тому, как вовремя к нам попал Василий, для которого язык творцов оказался родным.

— Сохранишь? — попросил я. — В будущем этот дневник мне очень пригодится.

Эрик, забрав из моих рук записи Алевтины, улыбнулся немного грустно.

— В этом есть что-то странное: к тому моменту, когда через сотни лет ты вновь коснешься этих страниц, я уже стану горсткой пыли и праха. Я привык оставлять позади себя могилы и до сих пор не могу поверить, что теперь у меня осталась одна короткая смертная жизнь.

Зато ты оставишь после себя добрую память, — тихо возразил я, осознав, что Эрику просто страшно, — это лучше, чем могилы, поверь.

— Спасибо, Оррен, — парень небрежно сунул дневник подмышку. — Ты будешь на ритуале?

Хотелось бы отказаться, да Алив не позволит.

— Через сколько?

Сын задумался.

— После заката, раньше не управимся.

Я подумал, что получится символично — новый день наступит, принеся с собой мир и спокойствие.

Альга, растянувшись на кровати, лениво щурилась на огонь в камине. Еде она обрадовалась, попытке завести беседу — не очень, присутствовать на ритуале отказалась наотрез, сообщив, что лучше подышит свежим воздухом на заднем дворе.

— Я тут подумала над именем Вины, — супруга подозрительно принюхалась к выпечке и отщипнула кусочек теста от пирога с мясом, — а то мальчики уже до неприличных вариантов дошли.

— Ладно, чего там, — отмахнулся я, — все уже привыкли. Чудно, конечно.

— Ага, — завозилась Альга и, принюхавшись к кувшину с вином, смешно чихнула. — Ты воды не захватил?

— Кисловатое, да, здесь другого не бывает. Даже непонятно, откуда оно тут вообще появилось. Солнца нет, а виноград есть… Намудрила Хель с законами природы!

— Значит, не захватил, — констатировала супруга. — Ты помнишь, как зовут твою прародительницу?

Сначала я задумался, тщательно перебирая в уме свои же собственные записи и исторические изыскания. А потом, вспомнив, замер.

— Просто я-то в твоей родословной не разбираюсь, — продолжила женщина, занятая ощипыванием пирога, а потому не заметившая моего состояния. — А ты должен всех помнить. Вот и сам назови девчонку именем, которое носила жена Эрика. Оррен?..

— Я вспомнил ее, — ошеломленно признался я, — портрет, эти веснушки по лицу и плечам, которые в юности казались мне безобразными… Клевина Рит!

Альга восторженно вскрикнула:

— Клевина! Все-то слог один выкинули — зато зазвучало. И сокращение оставить можно, Эрик от него млеет. А его ты вспомнил?

Я кивнул. Действительно, портрет первого Рита мало кто видел. Про подвиги слышали все, а так считали, что априори похожи на великого предка. Все мужчины из моего рода были сероглазы и темноволосы. Кроме меня… И когда я, исследуя нашу родословную, отыскал старый портрет Эрика, подумал, что это просто очередная насмешка судьбы. Теперь же получалось, что если действительно они вдвоем с Виной дадут начало моему роду, то дети своей мастью пойдут в темную колдунью.

А вот русые волосы и синие глаза были отличительными признаками Наместников Хель. Чего стоит уже то, что я был вылитый Норт. Это Рик чуть отличился, а так многие поколения носителей безумия Убийцы напоминали друг друга, как капли… даже не воды — крови.

Ответа на эту загадку у меня пока не было.

Закончив трапезничать, я еще раз спросил у жены, не передумала ли она спуститься в общий зал, но та только отмахнулась. Василий тоже не захотел принимать участия в ритуале, а потому мне пришлось идти на этот спектакль одному.

Впрочем, надо отдать должное Литту — он сделал все идеально.

За прошедшую неделю мальчик немного возмужал и, наконец, осознал, какой долг согласился повесить на себя. Но не испугался, наоборот, почувствовал свою важность и нужность. Сейчас, стоя в центре круглого зала, Дариил, воздев руки к полотку, нараспев читал хвалу Пресветлой матери. И с каждым словом помещение насыщалось магией, а в воздухе появлялись золотистые искры, оседающие на присутствующих благодатью.

Алив тоже расстаралась.

Творец появилась перед нами на последней строчке.

Сегодня она была молодой женщиной около двадцати пяти лет. Фигуристая. Округлые бедра и грудь, тонкая талия. Покатые плечи. Длинные золотисто-рыжие пышные волосы до пят завивались крупными кольцами, их схватывал перевитый обруч с крупным изумрудом по центру лба. Овальное лицо с точеными чертами украшали веснушки, рассыпавшиеся по тонкому вздернутому носу и щекам; крупные ярко-зеленые глаза, с пятью рыжими крапинками каждый, внимательно оглядели присутствующих. Полные чувственные губы тронула нежная улыбка.

Властная, справедливая, всесильная, прекрасная. Стоящие рядом со мной мужчины едва не задыхались от восторга, жадно рассматривая контуры желанного тела, которое скрывала полупрозрачная ткань белого платья-туники. Ровная светлая кожа сияла бледным светом, не позволяя отвести взгляда.

Алив, насладившись произведенным эффектом, тихо заговорила. О своем покровительстве и любви; о безумной Хель, которая до этого момента не позволяла Пресветлой матери воплотиться в мире и принести в него процветание.

Я, скривившись, занялся изучением фресок, украшающих зал.

Вернулся в покои поздно и почти не удивился, не отыскав в них Альгу. Кажется, супруга и правда не нашла дела интереснее, чем отправиться дышать «свежим» воздухом. А может, решила заглянуть к Василию — нажаловаться на меня. Судя по всему, обид у супруги накопилось достаточно. Жаль только, она не спешила ими поделиться.

Я с раздражением стянул через голову рубашку, бросив ее в сторону кресла, и уже потянулся к ремню, как за спиной раздался сухой щелчок.

— Предатель! — прошипела абсолютно безумная Хель, и ее сила сковала меня прочными жгутами. — Я все поняла!

— Ты уверена… — договорить мне не дали — я почувствовал, что стремительно онемел.

— Ты был моим! — заявила Убийца. — Там, в будущем, ты поклялся мне, и я дала тебе силу! А потом ты переметнулся к Рыжей! Так же как этот щенок — Мастер! Ненавижу! Всех убью!

И она, кажется, не шутила.

В руках творца появилось темное, сотканное из ее разрушительной силы лезвие.

Хель замахнулась, но ударить не успела. Дверь скрипнула, и в покои прошла сонно зевающая Альга. Увидев нас, жена непонимающе моргнула, кажется, решив, что все это ей померещилось.

— Оррен? — жалобно протянула она, не отрываясь, смотря на хищно изгибающееся темное лезвие. — Что происходит?

Я только плечами пожал, голос мне Хель так и не вернула. Ну убивают меня. Можно подумать, в первый раз? Однако Альга, сообразив, что эта творец сильно отличается от своей будущей версии, неожиданно кинулась перед Убийцей, пытаясь загородить меня.

— Нет! Тебе нельзя его убивать! Сама пожалеешь, дура! Убирайся! — закричала женщина, пытаясь оттолкнуть ошеломленную Хель. Кажется, ее еще никто не пыталась просто поколотить.

Безумный взгляд внимательно изучил Альгу сверху вниз, а затем творец неожиданно отступила. Я, почувствовав, что меня больше ничего не держит, спешно задвинул жену себе за спину.

— С ума сошла?! — возмутился я. — Эта Хель тебя не знает — убьет и не заметит.

Творец почему-то улыбнулась.

— Ты все-таки плохо меня знаешь, Оррен Рит. Я никогда не подниму руку на беременную женщину…

Позади раздался испуганный писк.

— В смы-ысле?

— Так ты не знал? — Убийца медленно приходила в себя и откровенно веселилась.

Вытащив жену из-за своей спины, я сурово посмотрел на Альгу, та потупилась.

— Я собиралась сказать, но тут появилась Алив, потребовала долг, ты был так занят…

— Значит, я виноват? — вкрадчиво и недобро переспросил, почти забыв, что за нами наблюдает Убийца.

— Я даже не хотела с тобой идти!

— А зачем пошла?

— Попросили, — проворчала Альга, — и вообще хватит злиться! Ты теперь с меня пылинки сдувать должен!

— Злиться? — поразился я. — Родная моя, да я счастлив!

Притянув жену и нарочно игнорируя Хель, я поцеловал Альгу, надеясь передать этим все смешение чувств, захлестнувших меня. Это было подарком свыше! В наши годы и при нашей жизни… Любой, кто хоть просто косо посмотрит на мое сокровище — мгновенно пожалеет! Творец не стала нас прерывать, честно дождавшись, пока Альга сама не начала меня отпихивать.

Собрав разбежавшиеся по черепушке мысли, я попробовал объясниться с Хель:

— Я не предавал тебя, хотя бы потому, что ни в чем не клялся. Проклятье в моей крови — попытка спасти моего брата, которому по наследству перешло слишком много твоего безумия. Алевтине же я должен был желание. Вот, рассчитываюсь теперь.

Творец нахмурилась.

— Зачем я отдала кому-то свое безумие?

— Как «зачем»?! Чтобы лучше себя контролировать! — поразилась недогадливости Убийцы Альга.

Кажется, пока Хель еще не практиковала этот способ. Вот и подсказали.

— К тому же ты отдаешь не все — малую толику. Один Наместник, который не позволяет нам забыть о тебе. И еще один — меченный, твой избранник, вершащий суд от имени Убийцы.

— И ты — меченый? — догадалась Хель. — Над этим стоит задуматься. Можно, например, проклясть этого Этта, который позволил вам провести ритуал. Решено! Отмечу его сына. И место это сделаю таким, что больше никто не решит сюда просто так сунуться. Что ж, хорошо. Убивать тебя не буду. Женщина!

От неожиданного окрика Альга вжала голову в плечи.

— Я прощу тебе, что ты назвала меня дурой, только объясни, почему бы я пожалела, если бы убила твоего мужчину?

— Ну как же, — супруга явно замялась, поняв, что творец ничего не знает о будущей дочери. — Он ведь…

Альга посмотрела на меня, явно прося помощи и подсказки, как выкрутиться из ситуации. Я уже открыл рот, чтобы соврать… и пересекся со взглядом Хель. В нем были усталость и какое-то отчаянье. Творец знала, что мы ей соврем, ей всегда и все врут. Она же Убийца, безумица. К чему быть с ней откровенными?

— Смотри, — я протянул Хель руку, не зная, как рассказать о Юльтиниэль словами.

Женщина сжала мою ладонь своим ломкими длинными пальцами с явным любопытством. А я аккуратно выбирал особенно яркие карды из памяти и показывал их творцу. Вот мы сидим в гостиной, и Хель, обхватив руками круглый и натянутый живот, жалуется, что ребенок никак не угомонится — только и делает, что пинается. Вот творец появляется в наших покоях с хныкающим свертком в руках. Вот маленькая Юльтиниэль поймала во дворе ветер и раскачивается в его объятиях, будто бы на огромных качелях. Нянечка бегает внизу по двору и охает. Я же совсем не боюсь за дочь — знаю, что кровь не позволит ей разбиться.

— Лети сюда, малышка. Ты у меня умница! — зову я из окошка своего кабинета.

Доченька поднимает на меня сияющие фиолетовые глаза и направляет воздушные потоки вверх.

— Сейчас, папочка!

А вот уже взрослая Юлька — гордая, своевольная, но любящая и добрая девушка.

Хель с силой вырвала свою руку из моего захвата.

— Ложь! — она смотрела на меня так, будто бы во всей Множественной вселенной не осталось больше никого, кроме нас двоих.

Ты знаешь, что так невозможно соврать. Наша дочь уже вышла замуж и стала прекрасной молодой леди. Характер, конечно, ужасный, но, когда нужно, она умеет взять себя в руки.

Хель отступила еще на один шаг.

— И ты хочешь отыскать сердце мира?.. — неуверенно уточнила она, превратившись из безумной Убийцы в растерянную женщину.

— Хочу. В будущем беда.

— Но ведь тогда ничего этого не случится? — теперь в темных глазах творца отразился ужас. Я только что подарил ей величайшее счастье и сразу же собрался его отобрать.

— Иначе погибнет этот мир.

— И пусть! — взъярилась Хель. — Что ж, пытайтесь — без моей помощи у вас все равно ничего не выйдет!

А в следующую секунду творец исчезла.

— Соседних материков уже нет, — Хель нервно расхаживала из стороны в сторону, — у нашего Хаос забрал кусок на западе. На моих глазах исчез барьерный риф со стороны юго-западного побережья. Нет больше империи Девяти островов, воды Мирового океана отравлены пустотой — ни русалок, ни сирен, никого, из тех кто жил в воде и под ее толщей, больше не осталось.

— Проще говоря, — вздохнул Лад, — вокруг нас медленно сжимают кольцо.

— Чар вызвался перерыть все библиотеки, — добавил Эриам, — на границе Эолы уже появились первые бреши. А соседние государства канули в безвестность.

— И что делать? — осторожно уточнил Бриан, понимая, что выхода, скорее всего, просто нет — Хаос зашел слишком далеко и просто так этот мир не оставит. Даже побег теперь казался призрачным и маловероятным шансом.

— Ставить барьеры.

— Они все равно не помогут, но хотя бы задержат его, дав нам возможность найти сердце.

Творцы обменялись тяжелыми взглядами.

Все понимали, что даже если они найдут его — окончательное решение останется за Орреном. Но знает ли он об истинном положении вещей? Решится ли порвать замкнутый круг времени? Доберется ли он сам до сердца мира?

Единственное, что успокаивало Юлю — мысль о будущем. Если они справятся, то потом смогут подсказать Маришке, куда ей нужно будет прийти. Хоть где-то все должно быть легко…

— Поэтому мы собираем всех, чей потенциал выше среднего, — Хель покосилась на невозмутимого Наместника.

— И вперед! Строить баррикады! — указал куда-то в пространство Лад.

— Со стороны Эолы делом займутся мои жрецы, — уточнила Убийца. — Я отдала им значительную часть своей силы, так что они справятся. Наша задача — охватить всю оставшуюся границу.

— А какие именно барьеры нужно ставить?

— Любые. Каждая капля бытия на пути Бездны — несколько часов или даже целый выигранный день. Главное сделать как можно больше слоев — на каждом участке не меньше сотни…

Все присутствующие маги напряглись.

— Да, — кивнула Хель, — выложиться придется подчистую.

— Мама, — тихо позвала женщину Юля. — Вы же уже сражались с Хаосом. Как вы тогда победили?

Творец почему-то опустила взгляд.

— Хотелось бы ответить, что силой Поколения… Но мы ничего не могли сделать, проигрывали мир за миром и отступали, чувствуя, как ткань множественной Вселенной рассыпается в наших руках. Победила одна из нас — Стин, Целитель. Ее называли Милосердной. Она отдала свою жизнь. И сила ее жертвенности была такова, что отбросила Бездну еще дальше, вернув нам некоторые территории, потерянные тысячелетия назад.

— А-аа… — синхронно протянули Ливий и Эриам. При этом глава Ордена смотрел на Убийцу вовсе без отвращения или страха — с каким-то детским любопытством, а еще — превосходством, окончательно убедившись, что Алив и красивее, и величественнее, и вообще лучше по всем пунктам.

Кажется, у всех в мыслях появился один и тот же вопрос. Не сработает ли подобное и в этот раз?

Хель качнула головой.

— Ничего не выйдет. Требуется абсолютно добровольная жертва. У того, кто отдает себя Бытию, в мыслях не должно мелькнуть сомнения или страха. Малейшая тень, даже намек на нее — ничего не сработает. Никто из Поколения так не сможет… думаете, мы не обсуждали возможность повторения той войны? Другой Стин у нас нет, а наша природа лжива и, увы, труслива. К тому же, нас осталось слишком мало. Мы и так едва справляемся с нашими основными функциями.

— Но, тем не менее, — проворчал Рик, — время на игры находите регулярно.

— Это, Рит, не какая-то работа, на которую нужно отвлекаться. Я выполняю свою функцию одним фактом своего существования; каждую секунду, независимо от состояния. Впрочем, довольно. Сейчас переместимся на место, оценим поле деятельности, разобьем на сектора и посмотрим, по сколько человек ставить на один участок.

Эриам, сосредоточившись, перекинул остальным точку, куда следовало переместиться, и сам покрепче ухватил Ливия, наделенного силой Алив, за предплечье.

— Мои подопечные на позиции, — доложил темный эльф Хель.

Творец кивнула и прикрыла глаза, будто бы мысленно потянувшись к чему-то.

— Жрецы уже приступили к работе, — женщина довольно усмехнулась и первой исчезла со знакомым щелчком.

Следом переместился Рик Рит, за ним, пробормотав формулу построения портала, утянул за собой Ливия Эриам. Бриан подал руки Крису и Юле.

— Или сами? — подначивающе предложил Найтингейл.

— Нет уж, — фыркнула императрица. — Ты в этом лучше разбираешься.

Они шагнули на воздух, замерев в нескольких десятках метров над землей. Под ними кляксой расползался один из приграничных городков. Сейчас Драконьи всадники спешно проводили эвакуацию жителей, спеша увезти их вглубь империи. Людей просили оставлять в домах все — с собой брать только минимум денег и ценностей. Но горожане, как это обычно бывает, все равно пытались грузить бедных драконов огромными тюками.

Юлька увидела, как, не выдержав, капитан отряда наклонился к своему зверю и что-то с улыбкой попросил. Короткий прицельный залп огня, и один из таких тюфяков обратился в компактную горстку пыли — люди прониклись.

Неподалеку также в воздухе открылось еще несколько порталов, из которых вышли эльфийские маги. Еще чуть дальше — орочьи шаманы. И пространственные разрезы продолжали открываться. Кажется, Хель не шутила, когда сказала, что они соберут всех, кто сможет сделать хотя бы минимальный вклад.

Творец легко приняла на себя командование — перед лицом еще более ужасающего врага женщину слушали все, понимая, что насколько бы плоха Убийца ни была, она все равно будет сражаться за свое детище и его обитателей.

Человеческих магов Хель направляла по десятку на участок, и то ворчала, что сил может не хватить. Перворожденных и шаманов поделила на пятерки, постаравшись, чтобы их волшебство переплелось друг с другом.

Ливия отправила вместе с Риком — сочетание магий обоих творцов должно было создать превосходный барьер. Эриам было дернулся за своим старинным другом.

— Нет, магистр, — остановила его Убийца. — Думаете, я не знаю, кто в данный момент является сильнейшим магом в этом мире?

Темный эльф состроил совершенно невинное лицо.

— Вероятно, вы или ваша дочь?

— Ну я, предположим, не маг, — улыбнулась Хель. — А вот Юля, увы, вам пока проигрывает. Возьмите на себя шестой сектор.

Ректор магической академии кивнул и направился прямо по воздуху к указанному месту.

— Кристиан, ты будешь вместе с Юлей, страхуете друг друга. Бриан, справишься один, — в голосе Хель не проскользнуло даже тени сомнения.

Найтингейл, сжав зубы, кивнул.

— Если что — я рядом, — шепнула Хель.

Троица переглянулась. С учетом того, что творец отдала значительную часть своего резерва эольцам, а себе взяла сразу два сектора, был шанс, что не справится сама Убийца. Но она не подавала виду — не имела на это права.

Быстро разлетевшись по своим участкам, все принялись раз за разом создавать воздушные барьеры, накладывая друг на друга получающиеся слои. Это было непросто. Даже один временный щит, закрывающий человека, был не самым легким заклятием. Сейчас же приходилось вытягивать нити силы на высоту многих метров, закрепляя их так, чтобы они не исчезли сами собой. И повторить это требовалось не три раза, не десять… даже не пару десятков. Только сотня прочных, наслоившихся друг на друга щитов, могли гарантировать хотя бы несколько дополнительных дней — жалкую крупицу, не обещающую спасения. Но это было хоть что-то.

Если они не справятся, счет и вовсе пойдет на часы.

Юлька механически повторяла заклинание, чувствуя, как поток силы внутри нее иссыхает подобно ручью в засушливое лето. Рядом также сосредоточенно работал Крис. По лицу императора крупными каплями стекал пот, глаза покраснели от полопавшихся сосудов, губы побелели. Юлька чувствовала, насколько Крису плохо и сложно вновь и вновь вкладываться в барьер, но он и не думал останавливаться, работая наравне с женой. Лит словно бы специально вычеркнул из памяти тот факт, что, в отличие от Юли, в нем не имелось крови творца, и потенциал императора был меньше. Но напоминать ему об этом сейчас? Когда его страна, его любимые в смертельной опасности? Девушка была не настолько глупа, чтобы тыкать мужа в его слабость. Юльтиниэль осторожно, так, чтобы Крис не заметил, поддерживала его, надеясь успеть перехватить его, если вдруг он не удержится.

А силы заканчивались у всех.

Несколько тонких фигурок полетели вниз, истратив последние капли резерва. Их тут же подхватили те, кто работали с ними в связке… Двух, увы, не успели. Юльтиниэль ощутила, как внутри что-то обрывается от горького чувства обиды. Это было ожидаемо. Кто-то из магов может выгореть, навсегда потеряв возможность творить волшебство. И не факт, что Хель это исправит.

Достойная ли цена, чтобы выиграть пару лишних дней, пока орденцы продолжают судорожные поиски хотя бы намеков на местоположение сердца мира?

То, что они закончили сотый слой, Юлька даже не сразу поняла. Просто Крис в какой-то момент сжал ее руку, помешав механически повторить заклинание.

Вытерев испарину и вымученно улыбнувшись мужу, который выглядел абсолютно обессиленным, Юльтиниэль обернулась, пытаясь понять, что происходит в других секторах. Эриам уже завершил свою часть работы и теперь поддерживал воспитанников. Бриан, тихо ругаясь, вдавливал в барьер последние слои защиты. Рик и Ливий выдохнули, глава ордена неловко пошатнулся в воздухе. Перворожденные и сородичи Шахра’лы тоже закончили.

Последней от барьера отступила Хель, бросив в него еще один сгусток силы, сгладивший все прорехи между секторами в один монолитный щит, укрывший Лирию. Творец вытерла кровь, капающую из носа, и криво улыбнулась.

— Сколько? — обратилась она к Эриаму.

— Пятеро.

— У вас? — женщина повернулась к сиятельному эльфийскому князю

— Одна.

Юльтиниэль даже не сразу поняла, что мать интересуется жертвами. Теми, кто не поняли, что исчерпав магию, начали вкладывать в заклинание собственную жизнь.

— Если мы выстоим, — серьезно пообещала творец, — я позабочусь о том, чтобы их посмертие было достойным.

Маги поклонились, а затем воздух снова зарябил от разрывов пространства. Все уходили к своим семьям, ожидать финала.

— Мы возвращаемся в библиотеку, — сообщил Эриам. — А вам лучше отдохнуть.

— С чего бы? — жестко усмехнулась Хель. — Осталось достаточно щелей, которыми может воспользоваться Бездна.

— Именно, и все их не заделаешь. Лучше бы вам восстановиться к тому времени, когда Хаос пробьет наш барьер.

Творец покривилась, но просто кивнула, согласившись, что когда это произойдет, счет пойдет на секунды…

— Стоп! Хватит! — взмолился Бриан. — Я понимаю, что это уже становится неизбежностью, но давайте еще хотя бы чуть-чуть побудем оптимистами!

Хель ему ничего не ответила, но посмотрела как-то странно — то ли с ободрением, то ли с завистью. Юлька, покосившись на мужа, которого и так шатало от порывов ветра, решила опереться на Бриана. Крис, увидев это, нахмурился. Девушка уже ожидала упреков, но тут серьезное выражение на лице императора сменилось шкодливой улыбкой. И Лит, пристроившись с другого бока, тоже попытался облокотиться на рыжего. Найтингейл сначала возмутился, дернув плечом, но потом сменил гнев на милость.

— Держись, держись…

Рик, также дожидающийся команды перемещаться во дворец, усмехнулся.

— Спелись, — покачала головой Хель и, чтобы остальные не тратили оставшиеся крохи сил, сама всех выдернула в Шейлер.

— Ваше величество! — раздалось возмущенное, как только Юлька выпрыгнула из трубы перехода следом за Крисом и Брианом.

Обернувшись, они увидели спешащую к ним по витражной галерее Элизабет Этт.

— Юленька! — женщина с упреком посмотрела на смешавшуюся девушку и, спохватившись, присела в почтительном поклоне.

На Хель, Рика и Бриана она не обращала ровно никакого внимания.

— Почему мне никто не сообщил, что к нам пришла дочь Василия? Я спешила, как могла, чтобы позаботиться о девочке! В такой трудный час оставить ребенка без внимания и заботы…

— Ну не то, чтобы ребенка, — в сторону проворчал Крис, — она постарше нас будет.

— Она добрая и домашняя девочка, оказавшая в другом мире! — всплеснула руками графиня. — Познакомьте нас скорее! Мало того, что исчезли Оррен и Васенька, мало того, что эти несносные творцы забрали куда-то Маришеньку, так еще и вы скрыли от меня Юлию!

Хель ощутимо напряглась.

— В трудный час?.. — переспросила творец.

— Да мы вроде как заняты, — не зная, что ответить на такие претензии, смешалась Ютиниэль. — Элизабет, тут…

— Да знаю я!

— А откуда? — задвинув себе за спину дочь, Убийца недобро уставилась на графиню.

— Я хозяйка Хелиный топей! — гордо заявила Этт.

— А я Хель, — насмешливо протянула творец. — Что дальше?

Графиня ничуть не смутилась.

— В таком случае, вы сами должны знать, как лихорадит сейчас проклятые вами земли, — язвительно заметила она.

— В смысле лихорадит? — вмешался в беседу Бриан. — У вас все спокойно должно быть! Вы, считай, в центре страны!

— Мои болота, молодой человек, никому ничего не должны, — Элизабет, сообразив, что так просто от нее не отстанут, успокоилась. — А если не верите — загляните ко мне в гости.

— Странно! — хором высказались Рик и Юля.

— Хорошо, ваше сиятельство, — попытался оборвать завязывающийся спор Кристиан, — сейчас же я лично провожу вас в покои Юлии. Все равно у нас появилось несколько свободных часов…

Проводить графиню решили втроем.

Убийца собиралась воспользоваться возможностью отдохнуть. Наместник решил присоединиться к поискам в библиотеке.

— Значит, вы пытаетесь найти сердце мира? — с любопытством переспрашивала Элизабет, чинно вышагивая под руку с императором.

— Только не сильно преуспеваем, — покаялся Лит. И остановившись у двери, осторожно постучал.

— Да! Заходите! — раздался приятный женский голос.

— Собственно, все, что мы нашли — несколько цитат, да строчки из песни.

Юлия, поднявшись навстречу гостям и сообразив, о чем была беседа, добавила:

— Песня, кстати, ужасно нелепая! Я у вашего эльфа взяла почитать материалы. Вы же не против? Здравствуйте! — последнее относилось уже к Элизабет, которая смотрела на молодую женщину с восторгом и нежностью.

— Здравствуй, дорогая! Я графиня Элизабет Этт, — тут женщина неожиданно замолчала, будто бы, несмотря на отрепетированную речь и солидный возраст, все равно смутилась.

— Возлюбленная твоего отца, — подсказала бестактная Юлька.

— Вау! — восхитилась Юлия и посмотрела на женщину совсем другим взглядом. — Вы очень красивая! Папе повезло!

Графиня, кажется, выдохнула.

— Про тебя здесь все забыли! Я приехала, чтобы скрасить вместе время до возвращения Василия, — женщина, шурша юбками, стремительно приблизилась к Юлии, — или, если захочешь, приглашаю в свой дом. Мне бесконечно хочется узнать тебя и подружиться!

Троица, замершая в дверях, смотрела на сценку с некоторым умилением. Точнее, Бриан позевывал в кулак, а императорская чета, зная Элизабет, радовалась, что хоть кто-то не унывает и строит планы на будущее.

Юлия неуверенно покосилась на императора.

— Я бы поехала, тут как-то совсем уж стало напряженно. Даже немного страшно…

— Ваше величество? — Элизабет тоже посмотрела на Кристиана.

— Поезжайте, конечно, если так будет спокойнее. Вы на своем экипаже? Или мне отдать какие-нибудь распоряжения?

— Благодарю, Кристиан, я со всем справлюсь. Пойдем, моя дорогая. Тебе нужно собрать вещи?

Юлия, подскочив к комоду, вытащила из-под него почти не разобранную сумку и кинула поверх пару вещей со спинки стула.

— Крис, — позвала она, — я тут подумала…

Уже собирающий распрощаться Лит кивнул, показав, что внимательно слушает.

— У вас же почти нигде нет информации о сердце мира, да?

Литы и Найтингейл скривились. Это-то и было проблемой.

— Сказки, легенды… то, что почти никто не помнит и не читает, — продолжила Юлия. — Тогда откуда автор песни вообще взял идею про сердце? Что оно может менять судьбы?

Бриан замер с открытым ртом, Крис ощутил, как его собственное сердце сбилось с ритма.

— Ма-аам! — громко завопила Юлька.

И почти тут же посреди комнаты появилась творец — сонная, в одной майке и миниатюрных трусиках над которыми выступали тазовые косточки.

Лит и Найтингейл сначала одинаково вытаращились на Убийцу и также синхронно стремительно повернулись спинами.

— Нужно найти автора этой песни! Он должен был откуда-то узнать о свойствах сердца! — Юльтиниэль протянула Хель бумажку с текстом.

Женщина пробежала глазами по строчкам, поморщилась, но серьезно кивнула и исчезла.

— Что-то не завидую я певцу, — пробормотал Кристиан.

— Да ладно! — отмахнулся Бриан: — Это вы еще Лада в семейниках не видели — вот где кожа да кости.

Почти следом за Хель к нам заглянула Алив.

Я копался в порошках, прихваченных Альгой, надеясь найти что-нибудь для расшатавшихся нервов. Кроме безусловной радости по случаю будущего прибавления в роду Ритов, внутри бушевало слишком много эмоций. В первую очередь — волнение за жену. Мы мерзли, спали на земле, Альга злилась и нервничала; вдруг это плохо сказалось на ребенке? Да и возраст, в котором почтенным герцогиням уже следовало становиться бабушками, настораживал. Здесь даже не было квалифицированного мага, чтобы развеять мои сомнения!

А, кроме того, почему-то все внутри скручивалось от беспокойства и неясной душевной боли. Казалось, кто-то проводит по сердцу тонким пером, заставляя его биться быстрее. Интуиция просто кричала о том, что где-то случилась беда. Или вот-вот случится!

Поэтому я раздраженно перекладывал из стороны в сторону пакетики с лекарствами, пытаясь занять себя хоть чем-нибудь, когда рядом возникла Пресветлая мать.

— О, кому-то сообщили радостную новость! — моментально определила она.

— Хель бы побрала Хель! — согласился я.

Творец мелодично рассмеялась.

— Ну что ж, Оррен, ты отлично справился с работой, теперь история Лирии пойдет своим путем. Пожалуй, с меня даже причитается за то, как быстро ты управился, — творец присела в кресло и хитро посмотрела на меня.

— Ответишь на мои вопросы? — я тут же уцепился за эту возможность.

— С радостью! — кажется, Алевтина не лукавила, она действительно была очень довольна, а потому пребывала в самом прекрасном расположении своего творцовского духа.

— Почему я? — это был самый главный вопрос, который волновал меня уже двадцать лет. И даже чуть больше. — Что во мне такого необычного или важного?

— Временные петли, Рит. Ты самый обычный герцог, и в тебе нет ничего, что могло бы привлечь внимание творцов.

— Не понимаю… — рядом со мной напряженно молчала Альга, сжимая своими пальчиками мою ладонь.

— Хель из прошлого увидела, как я притащила откуда-то смертного мужчину и повесила на него сложную работу. Конечно же, ее взволновал вопрос: кто он? Почему именно Оррен Рит? Что в нем заинтересовало Алив? А в итоге Убийца выяснила, что у нее от этого мужчины в будущем родится дочь. Естественно, она ждала тебя. Из столетия в столетие всматривалась в род Ритов, надеясь, что наконец-то появится ее герцог. Представляешь, как долго Хель пришлось ждать? С каждым столетием она все больше и больше жаждала новой встречи, влюбляясь в созданный ее воображением образ. И наконец-то на свет появился тот самый Оррен Рит.

Теперь Алив улыбнулась немного грустно.

— Моя версия из этого времени сейчас находится на другом конце Вселенной, даже не подозревая, что здесь происходит. Я приду гораздо позже и приму как данность, что люди с чего-то поверили в меня. Я даже помню… было приятно, это польстило моему самолюбию. Но тогда я не задумалась над причинами и следствием. А вот интерес Хель к самому обычному смертному проигнорировать было невозможно. Это больше походило на одержимость! А когда она загнала мир во временную петлю, я вовсе отложила все дела, чтобы понять, что в тебе такого, Оррен. И чем больше смотрела — тем сильнее недоумевала. Ответов не было! Тогда я подобралась к тебе поближе, рассмотрела временную линию рода Рит и поняла, что Лирии и веры в меня не будет без чьего-то чужого вмешательства.

— Тогда ты сама притащила меня в прошлое, сюда, — закончил я.

— И замкнула еще одну петлю, — согласилась Алив. — Вот так-то.

— Поэтому, если я разорву время, велика вероятность, что не будет вообще ничего?

Творец пожала плечами и создала себе еще одну бутылочку странной пенящейся воды.

— Будет, — возразила она, сделала несколько глотков и закончила мысль, — скучный мир, не знающий солнца и магии. Но это только одна из вероятностей. Их сотни, может, даже тысячи.

— И есть та, где все останется по-прежнему, только без этих дурацких петель?

Почему-то я ожидал отрицательного ответа. Это было бы… логично?

Но творец кивнула и выпила еще темной жидкости.

— Есть, конечно же.

— И от чего зависит, какая из вероятностей станет реальностью?

Алив задумалась. К счастью, ненадолго.

— Само Время выберет.

— Ты близка с ним? — я вспомнил дневник маленькой Алевтины и несколько ее откровений.

Творец, кажется, тоже подумала об этом.

— Не настолько, насколько хотелось бы. Но на это его решение я не могу повлиять, Оррен, как бы мне самой ни хотелось. Можно сказать, что Время рассердилось на всех нас. Газировки? — женщина протянула мне ополовиненную бутылку.

Я согласился. Сначала принюхался, а потом сделал осторожный глоток. Пузырьки, которыми была наполнена сладкая вода, от неожиданности ударили мне в горло. Я закашлялся, Алив засмеялась.

— Вкусно, — оценил я, — но как это можно пить не представляю. Альга?

— Воздержусь, — покачала головой жена.

— Не нужно просить Время — пусть злится, оно в своем праве. Но ты подкинула мне интересную идею.

— Рада это слышать. Еще вопросы?

— Что будет здесь дальше? Какой сложится жизнь Эрика? Почему мы так похожи с ним?

— Потому что ты — Рит. Самый настоящий и чистокровный. Ты даже более Рит, чем был Виктор… и отец Виктора.

Сердце пропустило удар.

Непохожий на отца. Нелюбимый. Вечные насмешки и шепотки за спиной.

Это не может быть правдой!

Алевтина вздохнула и откинулась на подушки, устремив усталый взгляд на пыльный балдахин.

— Ты ведь уже узнал, что Эрик когда-то был слугой Хель? В нем ее сила… она омрачает его разум. Его избранницу ты тоже наверняка оценил. Безумие, помноженное на две дурные головы, равняется самой счастливой семейной жизни, какую только можно вообразить. Серьезно, Оррен, не смотри на меня так скептично. Эрик и Вина проведут вместе шесть прекрасных десятилетий, а потом с разницей несколько дней отправятся в посмертие. Слабость к безумицам, Оррен, у вас семейная. Вот только дети… у них родятся мальчики — один копия Эрика, другой — Вины. И оба сумасшедшие с первого своего крика. Темная магия, знаешь ли, ни кого не щадит. Тогда Темный Мастер в последний раз призовет свою бывшую госпожу, моля о снисхождении. Хель заберет силу одного ребенка, поместив ее во второго. Так на долгие столетия разойдутся пути рода Ритов и Наместников, чтобы затем вновь соединиться в тебе, Оррен, и твоем брате. Эрик Рит — твой предок, так что не удивляйся фамильному сходству. И если тебе когда-нибудь станет интересно, откуда он пришел в этот мир, найди в своей библиотеке «Сказки Тихой госпожи».

М-да… пожалуй, мне потребуется много времени, чтобы осмыслить это.

— В нашем роду есть легенда о том, что Эрик некогда был простым рыцарем в свите князя Литта. И что Пресветлая мать наделила его своим даром, когда началась война с первым Наместником. А теперь выясняется, что их еще не существует. И вообще Наместники, ко всему прочему, такие же Риты. Как это вышло?

— Время… — пожала плечами Алив. — Правда забывается, факты искажаются, домыслы приукрашиваются. Людская память — забавная вещь. И было бы очень странно, если бы история дожила до твоего времени без изменений. Еще вопросы?

— Один. Последний.

Пресветлая почему-то рассмеялась.

— Три вопроса. Символично. Валяй. А то я чувствую, как натягиваются силовые линии этого мира. В других временах пришло время обрядов. Вам тоже нужно приступить к поискам сердца мира. Оно должно быть где-то совсем рядом!

Несколько долгих секунд я формулировал свой вопрос, а потом осторожно озвучил его, боясь прогневить творца:

— Почему ты всегда появляешься в разных обличиях? Каков твой истинный вид?

Алив закрыла глаза и ощутимо напряглась.

— Альга, оставь нас, пожалуйста! — деревянным голосом попросила Пресветлая, и я подумал, что, пожалуй, пожалею об этом вопросе. Но любопытство было сильнее.

Жена, успевшая задремать, лениво открыла глаза:

— Какие тайны… неужели ты страшнее Хель? Ладно, ладно, ухожу. И даже не буду просить Оррена все рассказать. Честно, — пообещала Альга и, плотнее завернувшись в теплый плед, ушла в коридор.

В комнате воцарилась неприятная тишина.

Творец щелкнула пальцами, но, вопреки моим ожиданиям, осталась выглядеть также. Зато в ярком пятне света камина появилась проекция девочки лет одиннадцати на вид. И надо сказать, ребенок был… страшненьким. Низенькая, значительно ниже своих сверстников. Безобразно худая. Выпирающие ребра были видны через тонкое белое платьице. Так же выпирали и ключицы, и тазовые кости. Создалось стойкое ощущение, что девочка постоянно недоедает. Или даже голодает. Очень сутулая — поднявшись на ноги и обойдя трехмерное изображение, я увидел заметный горб. По-мужски узкие бедра, несоразмерно длинные руки с маленькими ладонями. На пальцах я заметил по лишней фаланге. Широкие плоские стопы. Редкие волосы девочки были подвязаны в тоненький хвостик. А вот сказать, какого они были цвета, я не мог. Преобладал, конечно же, рыжий. Но так же мелькнули и темные тона, и золотистые, и пара седых. Кажется, я даже различил несколько зеленых и синих прядей. Лицо тоже оставляло желать лучшего — глаза навыкате, придающие девочки болезненный, заторможенный вид, широкий жабий рот, низкий лоб и большие выпирающие уши.

М-да…

— Ты уже понял, кто это? — Алевтина без особого любопытства следила за тем, как я рассматриваю проекцию ребенка.

— Если бы не мой вопрос, я бы посочувствовал твоей младшей дочери. Но, так понимаю, это ты в детстве?

Кажется, Альга была не так далека от истины на тему красоты Хель.

— Такой меня увидело Поколение, когда нашло в огромном Лабиринте моего мира. Здесь мне тринадцать. Жалкое зрелище? Не отпирайся. А теперь попробуй представить, как, в таком случае, я выгляжу без иллюзии.

Я попытался. Получилась уродливая горбатая женщина.

Алив жутко усмехнулась. Проекция у камина исчезла. Зато появилась вместо творца.

Разве что волосы девочки резко укоротились, превратившись в едва прикрывающие уши пряди, платьице сменилось мужским костюмом, а удивленно-глупый вид — жестким прищуром.

Я смешался. Это такая шутка?

— Если бы, Рит, — а вот голос остался прежним — мелодичным, приятным. — Я бы многое отдала, чтобы Мироздание перестало шутить.

Девочка поднялась с кровати и, неловко подволакивая правую ногу, которая оказалась короче левой, прошлась по комнате, позволяя разглядеть себя в подробностях.

— Прошли тысячелетия, но я не меняюсь. Я всего лишь Отражение, Оррен. И я отражаю уродливую Множественную вселенную, с ее неравенствами, жестокостью и злобой; по сути — маленького капризного ребенка. Знаешь, иногда я завидую Хель. Она дурна, но хотя бы может показывать себя без иллюзии.

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил я и тут же пожалел, что не прикусил язык. Если бы было можно, самая могущественная из творцов сделала бы это.

— Знаешь, какого это? Видеть отвращение и брезгливость в глазах собственного мужа, которому тошно прикасаться ко мне, даже когда я натягиваю на себя иллюзию. Он-то знает правду…

Я не знал. Даже не догадывался. И не хотел.

— Мне жаль.

Алив кивнула.

Быть может, когда-нибудь наша Вселенная вырастет, станет лучше, и тогда Единый сжалится надо мной. Доброй ночи, Оррен. Я позову твою супругу. Вам необходим отдых.

Не прошло и минуты, как творец снова появилась в комнате, бросив под ноги императору скорчившегося перепуганного насмерть молодого мужчину.

Времени на расшаркивания не было.

— Где ты узнал о сердце мира? — серьезно спросил Кристиан. — Твоя песня… что послужило для нее материалом?

Все в покоях замерли, ожидая ответа.

Певец, кажется, ожидал, чего угодно, но только не подобного. Он вытаращился на непонятных психов, которые задействовали магию высшего порядка, а теперь спрашивали о такой глупости! Тем более, что песня не удалась — это признавал и сам автор.

— Йа-я… — протянул он дребезжащим голосом, — путешествовал.

— Молодец, — оскалилась Хель, — где?

Певец сглотнул и быстро залепетал:

— Я знал, что эти земли прокляты, знал, что туда нельзя! Но столько легенд! Болото так манило!

— Болото? — осторожно переспросила Элизабет, понадеявшись, что ослышалась.

Остальные обменялись не менее пораженными взглядами.

— Хелины топи, — подтвердил певец, — там были девушки-тени. Обнаженные…

Тут мужчина мечтательно закатил глаза и улыбнулся.

Крису пришлось его встряхнуть.

— Ближе к теме!

Тот вздрогнул и продолжил рассказ:

— У них в руках были яркие искры — будто болотные огоньки. И девушки красиво плясали и пели про сердце мира: «Лишь тот, что подтвердит свое право, сможет изменить судьбу…» Я побоялся, что они заметят меня и сбежал… вот и все, я больше ничего не знаю! Честно! Пощадите!

— Верни его, пожалуйста, на место, — устало попросила Хель Юлька, и творец не замедлила это сделать.

— Элизабет, извините, — обратился император к потрясенной графине. — Но к вам в гости мы поедем все вместе!

Этт только кивнула и прижала руки к сердцу.

В этот момент королевский дворец сотряс оглушительный удар.

Взвыл сигнал тревоги, и одновременно в головах присутствующих магов раздался отчаянный крик Эриама: «Хаос пробил барьер и приближается к нам!»

Хель облизала пересохшие губы.

— Кажется, в одном из времен кто-то только что разорвал петли…

Обрадоваться никто не успел.

Следующий удар был такой силы, что их всех бросило на пол.

— И Бездна узнала об этом? — спросил Крис, пытаясь справиться с шумом в ушах.

— Естественно. Для Хаоса нет категории времени. Теперь он пытается опередить остальных. Быстрее! — рявкнула творец. — Кидайте координаты, куда перемещаться!

Больше они ничего не успели сделать — лист реальности выгнулся и смялся, как тонкий пергамент в руках. Часть стены рухнула, открывая вид на то, что некогда было пышным парком — теперь все пространство затапливала мертвая серость. А еще дальше волнами накатывало Ничто.

Юлия, вскрикнув, полетела в образовавшуюся дыру — никто не успел поймать женщину. Но в следующий момент тень Элизабет, до того покорно лежащая у ног графини, бросилась вперед, подхватив дочь Василия и толкнув обратно в комнату.

— Осторожнее, госпожа, — попросила призрачная девушка, держащая в ладонях едва тлеющую искру. — Мы не можем допустить, чтобы с вами что-то случилось!

— Кто вы? — хором спросили Юлия, Бриан и Крис.

Юльтиниэль обернулась к матери — Хель-то уж должна знать!

Творец же, несмотря на разыгрывающийся вокруг конец света, усмехнулась.

— Хранительница? Долго же вы тянули…

— Только достойная, — прошелестела девушка.

— Она? — все присутствующие внимательно посмотрели на самую обыкновенную смертную женщину, совсем недавно шагнувшую из другого мира.

— Она… дочь… — тень шептала уже еле слышно, — поторопитесь, прошу!

— А причем здесь Василий? — Юльтиниэль никто не ответил.

Бриан, схватив ее и Криса за руки, уже открывал переход следом за Хель к замку Эттов — сердцу мира.

Они вывалились в маленькой пещере все вместе. Рядом с удивлением озирался Лад. Эриам, извинившись перед Ливием, пытался тихо сползти с главы Ордена, которого он припечатал к камню.

— Опаньки! Ну давайте спасать мир! — обрадовался Лад, подбегая к камню в центре пещеры. — Как раз нужны два кольца. Хель, давай сюда…

Свой перстень, преобразовав в простой серебряный ободок, мужчина уже разместил в одном из углублений.

— Не могу… — тихо отозвалась Убийца, — я помнила, что отказала Оррену в прошлом, и отдала ему. У меня больше нет кольца.

Нарастающий гул голосов как по команде стих.

— И что же нам делать? — Юлька с такой силой сжала ладони Бриана и Криса, что мужчины жалобно охнули, но даже не попытались вырваться.

— А одного не хватит? — робко уточнила Юлия, обернувшись к хранительнице. — Вы же сами понимаете, что происходит.

— Я бессильна перед законами Единого, — пришел ответ.

Эриам ударил кулаком по стене, Ливий выругался.

Лад смотрел на Хель так, будто бы не верил Убийце.

— И как же ты собиралась обойтись без своего кольца?

— Надеялась на Алив, — отозвалась женщина почти невозмутимо — только дрожь в пальцах выдавала, как на самом деле боится Хель.

— Мы здесь, как в ловушке — наш зов не услышит никто из Поколения, — Лад сел у камня и обхватил себя за плечи.

Элизабет часто и глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Юлия прижалась к почти незнакомой женщине, которой был не безразличен Василий, надеясь получить хоть толику тепла и поддержки. Юльтиниэль понимала, что вот-вот расплачется. Как же так?!

Крис, который должен был разорвать время, но теперь беспомощно смотрел, как оно тает на глазах, опустился рядом с Ладом. Скривился, поелозил и затем передвинулся чуть вбок, пытаясь понять, что так неудачно и не к месту помешало ему предаться унынию. Остальные смотрели на перемещения императора без любопытства.

Лит, проведя ладонью по вековому слою пыли, увидел тускло мигнувший ободок — именно он попал ему под зад.

— Кольцо! — Крис, пытаясь схватить подарок судьбы, едва снова не выронил его, и тут же впихнул во второе углубление.

— Оррен… — улыбнулась Хель.

— Папа подумал о нас! — сквозь слезы рассмеялась Юлька. — Давай, любимый!

— Рви, Крис! — азартно завопил Бриан.

Им оставалось только надеяться, что герцог Рит знает, что время нужно именно разорвать, а не сохранить.

Главный выбор предстояло сделать Оррену.

Замок, казалось, спать в эту ночь не собирался.

Все шумело, гудело, распевало песни и оглушительно хохотало.

Василий даже пожалел, что умеет глушить только магию, а не посторонние, мешающие спать звуки. В комнате находиться было просто невозможно. Старый камин с давно не чищенным дымоходом чадил так, что проще было его затушить. Но без огня от зябкого холода, пропитавшего каменные стены, не спасали и несколько одеял.

Сначала Василий поворочался с боку на бок, еще надеясь уснуть, но затем понял, что лучше уж померзнет на улице, в тиши. В конце концов, они с Элизабет не раз, и не два ходили по тонким тропинкам над трясиной. Пока же Хелиных топей еще не существовало, и род Эттов не успела отметить Убийца, но Василий все равно ощущал что-то знакомое. А потому, накинув на плечи теплый плащ, мужчина спустился вниз, пересек внутренний двор и беспрепятственно покинул поместье.

Солдаты, должные стоять в карауле, забыв обо всем, также праздновали.

Впрочем, сейчас врагов у свободных князей не было. Кровопролитные войны с Эолой начнутся парой веков позже.

Иномирец медленно обходил небольшое круглое озерцо, нашедшееся недалеко от поместья, освещая путь самым обычным карманным фонариком, купленным у людей из общины Терры. Там же он прикупил и батарейки. Они отличались от привычных земных, но работали без нареканий и даже чуть больше, чем знакомые Василию «пальчиковые».

Тихо шелестели кроны плакучих ив, купающих свои косы в спокойной воде озера. По его поверхности изредка разбегались тонкие круги, искажая контуры отражающейся в нем лунной дорожки и отсветы мерцающих в замке огней.

Василию было спокойно.

Он дошел до другого края озера, когда заметил, что не одинок в этот глухой ночной час. На темной, будто бы зеркальной поверхности неспешно танцевали знакомые девушки-тени. И искры в их руках, прежде (или позже?) горящие яркими болотными огнями, сейчас едва тлели.

Мужчина остановился, залюбовавшись движениями теней. Несмотря на обнаженные фигуры и плавные изгибы девичьих тел, в этом танце не было ни капли чувственности. Казалось, что в этом состояла сама их жизнь — легкие па над водой, взмахи рук в попытках удержать такую горячую, но бесконечно важную искру.

Девы заметили его лишь спустя несколько минут. Раздался плеск, шепот, почти потерявшийся за шорохом ив, а затем тени подбежали к Василию, остановившись у самого берега словно бы в нерешительности.

— Ты вернулся, — улыбнулась одна из них.

Все девушки были похожи, как сестры — одинаково низкие, ладные, с длинными стекающими по плечам волосами, но эту тень Василий смог узнать и сильно удивился.

— Я не возвращался, — иномирец покачал головой, — мы с вами познакомимся еще нескоро. Как вы узнали меня?

— Для нас нет времени. Мы танцуем везде, — сообщила тень.

— И вы нашли замену своей сестре?

— Ты помнишь это? — восхитились девушки, зашептавшись о чем-то.

— Нет, — покачала головой старшая, — бессмысленно. Мы умираем. Мир умирает…

Василий только серьезно кивнул головой.

— Мы знаем и пытаемся найти сердце мира, чтобы изменить это.

— Оно здесь. Мы — хранительницы. Ты достоин. Пойдем…

Девушка протянула ему руку.

— Э, нет! — покачал головой Василий. — Я в вашем мире ничего не решаю. Сейчас позову того, кто может всем помочь. Его пропустите?

— Только с тобой, — непреклонно заявила дева, будто бы это было для нее важнее всего, даже жизни.

— Куда уж я денусь, — отшутился иномирец. И уже развернувшись, чтобы поспешить в замок, уточнил. — Почему я достоин, а другие нет?

— В тебе Его свет, — откликнулась тень, так ничего не прояснив. — Мы будем ждать.

В поместье за прошедшее время что-то поменялось. Больше не слышалось веселья. Наоборот, из общей залы раздавались вопли и гневные выкрики. Но Василий прошел мимо. Люди уж как-нибудь сами разберутся. Мир сейчас важнее.

Оррен и Альга преспокойно спали в своих покоях, будто бы и не слышали шума. Видать, совсем из сил выбились.

— Я нашел сердце, — повысив голос, сообщил иномирец, толкнув Рита в плечо. — Собирайтесь.

Герцог сонно завозился, кажется, не сразу осознав смысл слов.

— А о чем внизу спорят?

— Вроде бы кого-то убили.

— М-да, поэтому я не люблю такие пьянки — праздник быстро превращается в похороны, — Оррен сел, душераздирающе зевнул и позвал супругу: — Альга, дома выспимся. Чем скорее закончим — тем быстрее там окажемся.

Женщина, согласившись с такими выводами, потянулась к креслу, на которое была брошена верхняя одежда.

— Мне выйти? — предложил тактичный Василий.

— Проверь, кого убили и не нужно ли вмешаться. А мы скоро спустимся.

В главном зале было слишком многолюдно, но Василий моментально понял, что случилось — к дальнему углу жался Эрик Рит, задвинув за спину свою колдунью. Перед ними же стоял, пытаясь остудить людей, Дариил.

Еще чуть поодаль лежал мертвый Нартен.

— Уймитесь! Иначе вам придется убить и нас с побратимом! — увещевал людей Зулла и его друзей Литт. — Думаете, Пресветлая это одобрит?

Давить на больное получалось плохо.

— А подлое убийство в спину она одобрит? — вскричал круглый Эдорд. — Зулл первым встал за Алив! Эта грязная мерзавка убила его! На костер ведьму!

Судя по тому сумасшествию, которое Василий увидел в глазах Эрика — еще несколько реплик, и сгорят все, кто попытался напасть на Рита и его избранницу.

— Остановитесь! — зычно приказал Василий.

Удивительно, но толпа послушно замолкла.

Мужчине было искренне жаль Нартена. На поверку тот оказался неплохим человеком. Но доводить сейчас до братоубийственной войны было никак нельзя.

— Вина в своем праве. Зулл убил ее родителей и сестру и даже не покаялся за этот грех. Но за то, что он воздал Алив первым хвалу — творец щедро наградит его в посмертии. Быть может, Нартен уже счастливее всех нас вместе взятых.

Люди, секунду назад готовые разорвать двух мальчишек и глупую девчонку, неуверенно начали переглядываться.

— Вы сейчас чуть не убили своего императора, точнее, — Василий поправился, — Эрик едва не убил всех вас. Он может. Особенно за свою Вину. Лучше достойно проводите свободного князя и простите друг другу обиды.

Иномирец сам не понимал, почему каждое сказанное им слово падало на пол зала, будто бы камень, и так отзывалось в людях. Они его слышали! И более того, их лица разглаживались; животная злость и кровожадность исчезали.

Эрик с Дариилом послали Василию два исполненных благодарности взгляда.

— Мы уходим, — прошептал мужчина, — счастья вам, мальчики. Вину берегите…

После чего иномирец направился вниз, где его уже должны были ждать собранные Оррен и Альга, а также крайне заинтересованная столь быстрым выполнением ее указа Алив.

Маленькая пещерка встретила их тишиной и пылью.

— Надо же, — протянула в неком восхищении творец, — оно было здесь до того, как мы с Хель начали перекраивать этот мир. Чувствуется работа Единого!

— Что нужно делать?

— Подождать, пока я все подготовлю, — усмехнулась женщина и, сняв свое обручальное кольцо, устроила его в небольшой ложбинке на центральном камне. — Нужно второе. Рит, зови Хель.

— Она не придет, — покачал головой я, вспомнив угрозу Убийцы.

— И что? — недовольно скривилась Пресветлая. — Предлагаешь сложить руки на животе и принять смерть?

— У меня есть кое-что получше, — я протянул творцу тусклый ободок, который Хель отдала мне сама там, в далеком будущем. Видимо, она помнила свои поступки и решила их сразу же исправить.

— Прекрасно!

Второе кольцо заняло свое место, и я почувствовал, как вокруг нас задрожал воздух.

— Что ж, Оррен, решай, — сделала приглашающий жест Алевтина.

— Подожди, — попросил я, с сомнением смотря на валун. Если кольцо Хель сейчас здесь, что осталось у самой Убийцы? Вдруг Юля и Крис не справятся без помощи?

Я обернулся к призрачным девушкам.

— Кольца должны лежать в камне во время ритуала?

— Нет, вы уже подтвердили свое право, — донеслось в ответ.

Забрав кольцо из углубления, я положил его на землю рядом с валуном. Надеюсь, за последующие века пыль не скроет тусклый ободок полностью, и детки смогут его найти.

— Давай же! — поторопила меня Алив. — Иначе не успеем!

Что же выбрать?

Разорвать Время, спасти мир и исчезнуть? Или отдать все Хаосу, а самому с любимыми людьми уйти вместе с творцами?

Алив сама дала мне подсказку.

Я принял решение.

— Госпожа… — шепот, раздавшийся из воздуха, заставил нервно подпрыгнуть и Маришку, и мужчин.

Они обернулись, пытаясь понять, кто мог заговорить в мире, от которого осталось одно болото, и то стремительно исчезало в Бездне.

Перед Маришкой над темной ряской возникли едва заметные тени девушек. Они были обнажены и невысоки, длинные волосы водой стекали по плечам, а руки странных видений были сложены перед грудью лодочками, будто бы они держали в ладонях что-то невидимое.

— Наши искры погасли так же, как у Сеель — никто не откликнулся на зов. А твой друг не захотел отдавать тебя.

— Мой друг? — ничего не поняла Маришка, ожидая от прозрачных дев какой-нибудь подлости.

— Он проезжал вместе с тобой и другими людьми… когда-то давно. Мы сразу увидели его душу и попросили о помощи. Но он не понял.

Девушка, окончательно сбитая с толку, оглянулась на мужчин, ища у них поддержки. Лад так смешно вытаращился на тени, что было понятно — он точно ничего не объяснит. А вот Крис явно о чем-то напряженно размышлял.

— Я тогда тоже был? — осторожно уточнил император у девушек.

Те закивали.

— Это развалины замка Эттов, а они, кажется, говорят о Василии.

— Он защитил меня? — Маришка не сомневалась, что иномирец не дал бы ее в обиду. Но вот так тихо, как само собой разумеющееся. Девушка грустно улыбнулась, подумав о том, кто стал для нее самым замечательным защитником, почти отцом.

— Мы чувствуем на тебе его дар, — первая тень указала на шею Маришки.

Та машинально дотронулась до небольшого серого камушка в форме капли, который ей когда-то подарил Василий. Простенькая веревочка, на которой он висел раньше, давно истерлась, и девушка заменила ее дешевой тонкой цепочкой.

— Ты дорога ему. Мы просим тебя о помощи, — продолжала шептать тень.

— Но что я могу сделать? — робко уточнила Маришка.

— На тебе его благословение…

— Мы умираем.

Мы утратили искры, — тени всколыхнулись, заговорив громче на разные лады.

— Просим!

Девушка испуганно отступила на шаг, не понимая, что от нее хотят. А вот творец, перестав таращиться на тени, вдруг радостно завопил:

— Вы хранительницы! Вы можете провести нас к сердцу!

— Правда? — обрадовалась Маришка. — Вы про это говорили?

— Оно останавливается, — подтвердила первая тень. — Спаси нас, иди за нами…

— А мы можем? — тут же вмешался творец.

— Теперь, когда терять нечего, можете, — прошелестело в воздухе, и тени, поклонившись, ушли под воду.

— Кажется, нам тоже вниз, — констатировал Крис. — Дамы вперед!

Неожиданно замаячившая надежда словно бы открыла у них второе дыхание.

— Точно Василия в пантеон приглашу, — решил Лад и тоже махнул, чтобы полувампирка не мешкала.

Маришка сделала глубокий вдох и, зажмурившись, шагнула вперед — в самую топь, и… не почувствовала ничего. Только легкий, едва ощутимый рывок, а в следующий момент она поняла, что стоит на чем-то твердом, а вокруг больше не пахнет тиной.

Приоткрыв глаза, девушка оглядела маленькую темную пещеру с низким, нависающим сводом и неровным валуном в центре. Рядом из ниоткуда появились Лад и Крис и тоже с любопытством уставились на сердце.

— За дело! — обрадовался творец. Подойдя к валуну, он с любопытством посмотрел на две маленькие выбоины на поверхности глыбы, имеющие идеально-круглые формы. — А это что?

— Подтверждение вашего права, — прошелестела старшая тень.

Мужчина нахмурился и стянул с безымянного пальца правой руки массивный перстень с прозрачным камнем. Крис и Маришка следили за творцом, затаив дыхание. Перстень в руках Лада мигнул и стал простеньким серебряным колечком, идеально подошедшим под размер углубления.

— Стоп! — Крис так заорал, что напугал даже теней. — Мы еще до Альги не дозвались! Если мы сейчас разорвем время, все снова пойдет по тому же кругу.

— Точнее, не пойдет вообще — Хаосу осталось не больше десяти минут до полного поглощения мира, — радость исчезла из голоса творца, а взгляд остановился на втором углублении, для которого не было кольца. — Мы ничего не можем сделать…

Лад вскинул руки, вцепившись себе в волосы. Кажется, он до последнего момента надеялся на какое-нибудь чудо, а теперь, когда каждая секунда приближала их к ослепительному Ничто, отказывался признавать поражение.

— Что ж, — склонил голову Кристиан, — мы в любом случае сделали все, что могли.

Маришка беззвучно заплакала.

— Неужели все-таки придется умирать? — неверяще прошептал Лад, смотря на камень так, будто бы он его предал.

А в следующую секунду рядом с Маришкой упал на пол мужчина. Хрипло выругался и рывком подскочил на ноги, оказавшись слишком высоким — даже выше Василия.

— Данте?! — Лад расхохотался каким-то больным смехом.

— Нашел, — пробормотал мужчина, оказавшийся седым и изнеможенным, будто бы долгое время не спал и не ел. — Едва пробился…

— А мы тут умирать собрались, — показалось, или в глазах Лада действительно мелькнули слезы. — Давай сюда свой перстень.

Названный Данте без лишних вопросов стянул с правой руки черную перчатку и протянул творцу точно такой же перстень, который также стал простеньким ободком и лег в углубление.

— Тоже творец? — почему-то шепотом спросил Кристиан.

— Судья, — коротко представил седого мужчину Лад. — Но нам еще нужно как-то пробить канал в прошлое. Дозваться до одного человека. Данте, сможешь? Это очень важно! Я же теперь…. вот, смертным стал.

— Идиотом ты стал, — проворчал мужчина, мрачно рассматривая грязную и потрепанную троицу. — Беспечным идиотом. Я же чуть с ума не сошел, когда перестал тебя чувствовать. Вокруг вас Хаос — в нем нет категории Времени. Зовите, кого угодно и где угодно.

— Ты забыл добавить, что тот, кто войдет в него — покойник. Кому из нас предлагаешь пожертвовать собой? — невесело усмехнулся Лад.

Крис рядом ощутимо напрягся, будто бы собрался вызваться добровольцем.

Маришка сделала глубокий вдох и решилась:

— Не нужно предлагать! Я сделаю. Сама ошиблась — сама исправлю. А вы разорвите это чертово время. Пожалуйста!

Она боялась, что ее начнут отговаривать, но мужчины смотрели внимательно и грустно. Только Крис потянулся к ней, то ли чтобы что-то сказать, то ли обнять, но полувампирка остановила его.

— Ты любишь Юлю. Это правильно. А мне любить некого. Особенно такой.

— Я же поклялся взять тебя с собой, — прошептал Лад.

— Я прощаю эту клятву, — легко улыбнулась девушка.

— Будет всего одна попытка — потом Бездна поглотит тебя, — серьезно сообщил седой творец.

Маришка кивнула и, мысленно прощаясь с тенями и сердцем, потянулась обратно к миру. В беззаботное и счастливое прошлое. К герцогу Оррену Риту — тому, кто разрешил ей поехать со своей высокородной дочерью не простой служанкой, а подругой. Где-то рядом с ним должна была быть Альга — их последняя надежда, самый важный человек во всем мире.

— Ох…

Она смотрела на его светлость как будто бы через грязное мутное стекло. Но то, что в комнате рядом с ним стояла не Альга, было очевидно. Рыжеволосая женщина, проследив за взглядом Рита, тоже обернулась к ней. Пресветлая Алив! Она не должна узнать! Маришка, растерявшись, вскинула руки в защитном жесте.

— Простите! — выкрикнула она.

— Что-то случилось? Почему ты в таком виде? — взволновался герцог, на интуитивном уровне почувствовав, что что-то не так.

Что же ей делать?

Здесь нет Альги, и Маришка ничего не может рассказать в присутствии Алив! Неужели она упустила свой шанс, хотя была так близка?!

— Простите, ваша светлость, — повторилась девушка и тоскливо вздохнула, — просто глупая ошибка… отрабатываю домашнее задание.

Правда, теперь уже не будет ни отработок, ни семинаров.

Ничего…

Маришка ощутила, как ее выталкивает из времени. А в следующий момент камень на шее ужалил ее острым холодом и осыпался с цепочки серой пылью. Девушка огляделась посреди белого цвета — и кроме него более ничего не существовало.

Можно было бы струсить, попытаться бежать, раз уж когда-то давно подаренный амулет дал ей еще один шанс.

Умирать оказалась так страшно!

Глотая злые слезы страха и обиды, Маришка упрямо потянулась к Альге.

Она сильная! Она сможет. Не подведет Василия и друзей. Ни за что не сдастся!

Альга стояла в пустых покоях, облокотившись о подоконник, и спокойно смотрела, как ветер играет в саду с тонкими ветвями деревьев.

— Иди с Орреном, — попросила Маришка, не тратя драгоценные мгновения на приветствия.

Альга обернулась.

— Маришка? Что с тобой? Куда идти? — испугалась женщина, увидев заплаканную полувампирку.

— Пожалуйста! — взмолилась девушка: — Когда его светлость позовет тебя сегодня — не отказывайся! Поклянись!

— Хель! Да что случилось-то?!

— Поклянись, — упрямо повторяла Маришка, понимая, что ничего больше не может сказать. — Пожалуйста…

— Клянусь! Только объясни, — Альга с ужасом посмотрела на девушку и замолчала.

Маришка и сама чувствовала, что начинает исчезать.

Память стремительно выцветала; она уже не могла вспомнить лицо матери и как полувампирка подружилась с Юлей.

— Мне страшно… — как звали ее отца? Как звучал голос Василия?

Бездна забирала все.

Альга попыталась дотянуться до исчезающей девушки.

— Все будет хорошо! — успокаивающе пообещала женщина, но пальцы захватили только воздух.

Маришка исчезла.

Темнота ослепительно полыхнула.

Мы появились у Грани одновременно. Все, кто искал сердце мира и присутствовал рядом, когда решение было принято. И теперь с тревогой всматривались в лица друг друга, пытаясь понять, кому и через что пришлось пройти. Я с облегчением отыскал взглядом дочку и крестника. Рядом с ними замерла натянутой до предела струной Хель. Заметив меня, Убийца чуть обозначила кривую улыбку.

Махнул рукой Эриам, придерживая за локоть Ливия.

Только вот крестник странно держался за сердце, будто бы в раз его пронзила страшная боль. Еще сильнее корежило незнакомого мне молодого мужчину — нескладного и лохматого. Его заботливо придерживал за плечи тот самый Данте, навестивший нас с Алив.

— Сейчас в другом временном потоке исчезли их личности, — объяснила мне Алив.

Но я ее не слышал.

Я смотрел, как растет беспокойство Василия. Он уже охнул, завидев молодую женщину рядом с Элизабет Этт, и, судя по общим чертам, это была его дочь. А теперь иномирец бегал взглядом туда и обратно по толпе собравшихся и никак не находил одну очень важную полувампирку.

— Где Маришка? — обратился он к Алевтине.

Женщина покачала головой. Она или не знала, или не желала озвучивать ответ.

А напротив нас разворачивалось Абсолютное Ничто.

Оно не собиралось отдавать такую желанную добычу и медленно продвигалось вперед, будто бы надеясь, что пожрав нас, все-таки сможет проникнуть в мир.

— К бою! — воскликнула Алив и первая атаковала Бездну потоком золотого света.

За ней вперед бросилась Хель. Ее сила была густой и чернильной. Она растекалась перед Убийцей, оплавляя границы Междумирья. Следом, убедившись, что жизни Лада более ничто не угрожает, развернул чудовищную мощь Данте. Она была ослепительно-холодной и беспристрастной.

Синхронно ударили Юлька, Крис и неизвестный мне рыжий парень. Эриам, кажется, бросил вперед весь свой резерв. Мой брат поддерживал своей силой Ливия, переплетя безумие Хель с орденской хвалой.

И я, сорвав с шеи дар, выпустил на волю свое проклятье. Оно кинулось на Хаос голодным и злым зверем. Кажется, ни один мир не устоял бы от подобной силы. Но против Хаоса все было бесполезно. Он просто продвигался вперед, лишь чуть замедляясь под нашими атаками.

Рядом в Междумирье открывались порталы, откуда к бою присоединялись все новые и новые творцы.

Но силы были неравны.

Все растянулось на одно долгое мгновение, а затем сражение превратилось в бойню.

Отлетела в сторону изломанной куклой Хель — и только проклятье подсказало мне, что Убийца еще жива. Иссякли резервы дочери и крестника. Рыжий обессиленно опустился на колени. Альга вжалась мне в спину, боясь вздохнуть. Я кожей чувствовал ужас жены, но ничего не мог сделать.

Мы проигрывали.

Хлестко стегнула по нашим рядам плеть пустоты. Рик увернуться успел. Ливий — нет. Закричав, Эриам кинулся вперед, выжигая свой дар… только для того, чтобы исчезнуть под следующим ударом Бездны.

Моя доченька закрыла лицо руками, понимая, что следующей волны Хаоса нам не пережить. Крис обнял ее за плечи.

Творцы продолжали раз за разом призывать свои силы, но и они осознавали, что все закончится сейчас и здесь.

Элизабет заслонила собой Юлию, ожидая следующего удара.

Наступила короткая пауза.

Одно мгновение между двумя ударами сердца.

Василий вышел вперед, хлопнув меня по плечу на прощание, и улыбнулся.

А затем протянул руки к Бездне и обратился в Свет.

Яркий и теплый, он затопил все вокруг, захлестнув нас волной. И в ней я вдруг услышал голос иномирца. Он благодарил меня за чудесные годы новой жизни и просил позаботиться о его дочери.

— Спасибо, Оррен. И не стоит грустить, мой друг…

А затем Хаос, дрогнув, отступил.

Не просто отступил! Он бежал, вжимаясь в холодные стены Междумирья, сверкающие миллиардами звезд. Бездна неслась без оглядки, оставляя за собой пустые, давно погибшие миры.

Сегодня они получили второй шанс.

Свет медленно угасал, сжавшись в крошечную яркую искру. Ее бережно поднял Данте, спрятав в своих ладонях.

— Мы наконец-то нашли часть души Единого и теперь сможем достойно о ней позаботиться, — улыбнулся творец.

Поколение исчезло мгновенно. Я понял, что даже не успел их сосчитать.

Рядом с нами остались только Алив и Хель.

— Что ж, удивительно, но мы все-таки выжили и даже отбили мир, — вздохнула Пресветлая мать. — Возвращаемся. У нас еще много работы. Восславим победителей, помянем павших… Удивительно, Оррен, как тебе повезло. Из тысячи вероятностей выпала та, где ничто не нарушило старый порядок.

— Это не слепое везение, — не согласился я с творцом.

К нам, хромая и с трудом держась на ногах, приблизилась Хель.

— И как же ты понял, что ничего не изменится? Ты ведь не мог знать, что выберет Время!

— Нет. Не мог. Мне подсказала Алив. Она давно общается со Временем, а оно с ней. У друзей сходные привычки. И если Пресветлая ленится выдумывать новые трюки, вынуждая людей раз за разом приносить ей клятвы, почему Время должно быть другим? Оно такое же ленивое, как Алевтина, и не захотело сочинять что-то новое, когда можно просто повторить, как было.

Убийца обидно расхохоталась. Алив покачала головой, но спорить не стала.

Узнав, что будет двойня, мы с супругой на радостях едва не вытрясли душу из целителя. Дочь и долгожданный сын-наследник, к которому после меня перейдет герцогский титул и земли. Законные чистокровные Риты. Я даже мечтать о подобном не мог.

Единый, благодарю!

Но хватит ли у Альги здоровья для ее возраста? Все ли будет в порядке с детьми? Быть может, требуется выписать из столицы мага? Или еще с десяток целителей? Я был готов притащить в замок даже парочку творцов, чтобы они создали все необходимые условия и бдительно следили за здоровьем моей герцогини. Сухонький целитель уже шипел и плевался, устав нормальным тоном объяснять, что все в порядке и даже лучше, чем должно быть.

Альга сначала тоже взволновалась, но затем, посмотрев на меня, решила, что хоть кто-то в семье должен оставаться спокойным и с трезвым рассудком.

— Дариэль и Эрик? — наморщила супруга носик. — Сойдет. Звучит гораздо лучше той же Юльтиниэль. Хотя… Оррен, давай сразу решим вопрос с тем, что у Хель на тебя планы. И глупо держать себя рядом с обычной смертной, когда вся Множественная вселенная готова пасть к твоим ногам.

Альга сидела в кресле, бережно обхватив руками заметно округлившийся живот, и смотрела на меня внимательно, с застарелой тоской и пониманием. Я отложил на низкий столик весьма увлекательное жизнеописание восточного мудреца и собрался с мыслями.

Сцену ревности это не напоминало, но я все равно чувствовал себя виноватым.

Да, многие мужья заводят любовниц. Но я всегда считал, что у одного мужчины не может быть две женщины. Это недостойно и позорно. И вдруг сам оказался в таком положении. Перед супругой было стыдно и неловко. Когда я принимал решение делать предложение Альге, считал, что история с Хель — давно пройденный этап.

У творца оказались другие мысли на этот счет.

— Здесь нечего решать.

— Действительно, — фыркнула женщина, — ты ее любишь.

— Убийцу? Нет, родная моя, не люблю. Это даже звучит абсурдно. Я уважаю Хель, понимаю и вижу в ней, быть может, не самую привлекательную, но женщину.

Это было некрасиво, но честно.

— А меня любишь?

— Люблю. Как боевую подругу и соратницу. Как человека, с которым мне тепло и уютно, к которому хочется возвращаться, вместе идти по жизни и стареть, как бы пафосно это не прозвучало.

Альга вздохнула, понимая, что я безнадежен.

— Хоть кого-нибудь ты любишь как женщину?

— Нет. А что ты испытываешь ко мне?

Супруга помялась.

— Наверное, то же самое — благодарность, тепло, любовь к мужчине, с которым пришлось пройти столько, что хватит на пару жизней. Девичья глупость развеялась, и я не уверена, что хочу ее возвращать.

— И что же, по-твоему, того, что мы перечислили, мало?

— Нет, этого более чем достаточно. Но я всегда буду ревновать тебя, Оррен. Прости мне этот грех.

— А если я поклянусь, что никогда больше не дам повода усомниться в себе?

— До самой-самой смерти, как в сказке?

— Все верно.

— Тогда я поверю и буду самой счастливой.

— Готовы? — Бриан заглянул в комнаты императорской четы.

Юльтиниэль как раз заканчивала воевать с пятым измерением, отказывающимся вмещать все вещи, которые девушка хотела забрать с собой. Крис надиктовывал зачарованному перу инструкции для советников и отдельно — для Оррена и матери, чтобы они вдвоем проконтролировали этих жуков, которые, кажется, уже мысленно распилили бюджет и растащили по своим поместьям. Ничего, у Рита ни то, что не забалуют — строем ходить будут.

— Почти, — согласился Лит и, заколдовав листы, быстро разослал их с вестниками адресатам. — Дорогая?

— Сейчаа-ас, — кровожадно протянула Юля, — еще чуть-чуть.

Найтингейл пятому измерению посочувствовал.

— Ты можешь просто создать все, что захочешь, — напомнил он.

— Ага, когда научусь, — отозвалась девушка, — но пока у меня через раз вместо нужного платья получается черная дыра или звездная система, лучше вещи за собой потаскаю. Ты решил, куда мы отправимся? Столько всяких интересных мест и миров — глаза разбегаются!

— Для начала посмотрите мир самих творцов. Хотя бы для общего понимания. Он… забавный, — поморщился Бриан. Видимо, ему самому этот мир не очень нравился. — В любом случае, именно он отправная точка. Заодно вас с сестрой познакомлю. Так что побудем пару деньков, осмотрим основные достопримечательности и рванем, например… Хотите в космос?

— Давай, — Юльтиниэль с силой стянула края сумки; жалобно затрещала ткань, но, наконец, застежка поддалась. — Ура! Бри, с учетом, что теперь нам открыто все — нет никакой разницы, с чего начинать. Один не понравится — переместимся в другой мир. А если вдруг во всем множестве вселенных не найдется угла, который придется нам по душе — создадим свой собственный.

— Хороший настрой, — улыбнулся Найтингейл. — Заканчивайте и спускайтесь во двор — прыгать будем оттуда.

Дверь закрылась, и с Юли мгновенно слетела напускная бравада. Девушка подняла тоскливый взгляд за окно к горизонту.

— Как жаль, что Маришка никогда не сможет отправиться с нами в путешествие.

Крис, обняв жену за плечи, вздохнул.

— Теперь ее ждет собственное путешествие длиною в вечность. Я думаю, что творцы проследят, чтобы Маришка во всех своих перерождениях была счастлива.

— Хотелось бы верить, — согласилась Юля. — Неужели не было другого выхода? Хотя бы одного шанса вернуться к нам?

— Думаешь, она не воспользовалась им?

Юльтиниэль ничего не ответила. Возможно, именно тоска и боль по подруге гнали ее прочь из родного мира. А еще осиротевшая без своего ректора академия, в которой Юля больше не могла учиться. Орден также скорбел по Ливию Миллу, никак не решаясь выбрать нового главу.

— Мы так кичились своей силой, властью, тем, что за нами стоят творцы…

— А в итоге нас спасла самая обычная Маришка. И Василий, но у него хоть оказалась часть силы Единого, — продолжил мысль Крис. — Мы сможем с этим жить, родная. Не сразу, не всегда… но сможем. Договорились?

— Естественно! — смахнув невольно выступившие на глазах слезы, уверенно кивнула девушка. — Я долго была главным кошмаром этих мест, надо теперь и в других заработать себе такую же репутацию!

— А сюда мы будем возвращаться, чтобы отдохнуть и вспомнить, кто мы есть на самом деле. И пусть там, во Множественной вселенной, пройдут века, здесь нас встретят все те же Оррен и Альга…

— И полный бардак во дворце! — улыбнулась Юля и, передав сумку Крису, первая направилась из покоев.

Лит поспешил за женой.

Элизабет неспешно прогуливалась по берегу озера, заросшего пышной осокой и ивами. Вода вовсе не была кристально чистой, как можно было подумать, да и запах еще сохранял в себе затхлые нотки, которые вряд ли выветрятся с этой земли в ближайшие несколько лет. Но все равно озеро было самым настоящим чудом. Если бы кто-то спросил, Элизабет сказала бы, что это самое прекрасное озеро из всех, что она видела за свою жизнь.

От раскинувшегося на лиги вокруг болота не осталось даже следа. Земля высохла, покрывшись ковром травоцвета, и очистилась от проклятия. Даже дышать теперь было легко и приятно.

Впереди неспешно шли Тэдар и Юлия.

Графиня смотрела им вслед с грустью.

Да, требовалось гораздо больше времени, чтобы все осознать и смирить горе. Они нашли утешение друг в друге.

Маришенька стала бы прекрасной невесткой.

Василий всегда и всем был надежной опорой и поддержкой.

Так хорошо стало в замке, когда спустя столько лет он почувствовал крепкую руку хозяина! А теперь снова было пусто и тоскливо.

Нет, Элизабет вовсе не надеялась, что Юлия сможет посмотреть на Тэдара, как на мужчину. В конце концов, они оказались слишком разными. Может быть, если бы вспыхнула хоть малая искра и дала бы надежду… Но ее не случилось. Дар рассказывал дочери Василия что-то о планах передела земли Эттов; чтобы через столетия из людской памяти выветрился страх перед Хелиными топями. Название пусть остается. Так даже интереснее. Юлия слушала Тэдара внимательно, с интересом оглядывая округу и изредка оборачиваясь на графиню.

Элизабет думала, что теперь у нее вместо одного, уже взрослого ребенка будет двое.

Она остановилась, с тревогой и недоверием всмотревшись в водную гладь, и чуть сжала дрогнувшими пальцами веер. В самом центре на поверхности озера появлялись и тут же разбегались в стороны маленькие круги, будто бы кто-то танцевал на воде.

Спустя еще мгновение лицо Элизабет разгладилось.

Над водой плясали еле заметные в ярком солнечном свете магические огоньки. Их хозяйки, тени девушек, беззаботно скользили по зеркальной поверхности озера, увлеченные друг другом, и совершенно не обращали внимания на людей.

Только одна из них, прервав свой танец, замерла и легко выскользнула из круга.

Темные кудряшки, внимательные глаза, знакомая родинка на щеке. Маришка улыбнулась и помахала графине рукой; в другой она бережно держала огонек — опору этого мира. А спустя еще секунду другие тени снова завлекли ее в свой бесконечный хоровод и растворились в ослепительных лучах светила.

А вместе с этим исчез и один камень с души Элизабет, тянущий ее вниз.

— С ней все будет в порядке, — раздался мелодичный голос, и перед женщиной на землю Эттов ступила Пресветлая Алив.

Графиня не замедлила склониться в почтительном поклоне.

— Пусть немного потанцует, ее ждет перерождение и долгая счастливая жизнь. Я прослежу, — пообещала рыжеволосая женщина.

— Надеюсь на тебя, творец. Что-то случилось?

Алив улыбнулась.

К ним как раз подошли Тэдар и Юлия.

— Мы создали надежный мир, в котором Хаос никогда не потревожит душу Василия. Данте уже позаботился о том, чтобы он обрел новую жизнь в счастливой любящей семье. Мы умеем быть благодарными. Знаешь, иномирка, мое поколение будет радо видеть у себя в гостях дочь человека, в котором хранился отголосок Единого. Ты можешь рассчитывать на помощь и поддержу. Просто не забывай об этом.

Время знает толк в хороших встречах.

А еще знает, когда и как их стоит повторять.

Я стоял, облокотившись на перила балкона, и смотрел на пышное празднование, развернувшееся в замке. Шутка ли? — появление на свет наследников славного рода Ритов.

рожденных в освященном и благословленном браке. А что самое замечательное — наследники оказались самыми обычными людьми. В этом меня заверили все, кто уже успел увидеть детей. Здоровые, доношенные младенцы. Первой появилась девочка, крепенькая и боевая, крупнее своего припозднившегося брата — замечательного синеглазого мальчугана, моей уменьшенной копии. Магии в детях была самая ничтожная капля, едва ли хватит развить полноценный дар. И от этого мне становилось только спокойнее.

Внизу раздавались веселые выкрики, звон бокалов, смех; где-то в стороне уже пытались петь. Все с нетерпением ждали привезенного из столицы салюта.

Рик, мой драгоценный брат, увлеченно рассказывал что-то Юлии. Женщина смотрела на него строго, часто поправляя сползающие на кончик носа очки, не согласившись поменять их на настои целителей. Но за ее серьезностью я видел любопытство и симпатию. Чуть дальше кружились среди других пар Элизабет Этт и Варэл Дикк.

Мой взгляд метнулся в сторону, где, как показалось, мелькнул фиолетовый хвост Юльтиниэль. Нет, не обманулся, действительно доченька решила вспомнить про родной мир и заглянула на праздник. Она стояла, укрытая тенью, будто бы не решалась выйти к празднующим. Я смотрел на нее сверху вниз, стараясь подметить каждую деталь — от уверенной осанки до спокойного расслабленного взгляда. Кажется, отказавшись расстаться с ядовитым цветом своих локонов, дочка, тем не менее, попрощалась со вздорностью и подростковым бунтарством. Сейчас я видел уже не беспокойную девчонку, а молодую женщину, наконец, сумевшую вырасти.

Когда из темноты за спиной Юли вышли Крис и Бриан, я понял, что дочь просто ждала их, не желая присоединяться к веселью раньше времени. Лит и сын Пресветлой о чем-то перешучивались. Я смотрел на них и понимал, что для Юльтиниэль, Кристиана и Найтингейла прошло гораздо больше времени, чем для меня и моего мира. И успело случиться нечто такое, что связало этих троих настолько крепкой нитью, что ни одним мечом не разрубишь — даже пытаться не стоит. Крестник стал гораздо увереннее в себе и спокойнее. А на ментальном уровне его теперь окружал смерч силы ничуть не слабее, чем у детей творцов. Как это он умудрился? Или Юля из кожи вывернулась, чтобы вытянуть мужа на свой уровень и навсегда закрыть тему их неравенства?

Я стоял на балконе, выискивая в толпе знакомых и друзей, и думал, что несколько лет назад также наблюдал за праздником из своего столичного дома.

И рядом также стояла Хель.

Творец была спокойна и благожелательна. Я чувствовал, что ее безумие сегодня спит, и женщина наслаждается возможностью дышать полной грудью. Жить, а не существовать.

— Эта троица сильно напортачила в ареале Ксанрда… или Камрин? — задумалась Убийца. — В любом случае, Совет принял решение их наказать.

— Серьезно? — не то, чтобы я переживал. Скорее знал, что причинить вред своей дочери Хель просто не позволит — зубами глотку перегрызет обидчику. Да и выглядели бы детки тогда совсем по-другому, а не присоединились бы к компании Рика и Юлии, громко хохоча над какой-то историей.

— С какой стороны посмотреть, — творец передернула плечами, но все-таки снизошла до объяснений: — Посидят какое-то время под замком. Юля с мужем здесь, Бриан после праздника отправится к Данте и Ладу. Не думаю, что они станут третировать мальчишку.

— Что-то совсем не похоже на наказание, — подумав, сообщил я свои мысли.

— Просто возможность еще раз переосмыслить цели в жизни и расставить точки. Знаешь, что намеревается сделать наша дочь? — в голосе Убийцы послышалась откровенная насмешка.

— Просвети, будь добра.

— Они с Литом собираются быстро обеспечить Лирию наследником и, как только выйдет срок заключения, тут же удрать на поиски новых миров и приключений…

— Мы с Шахра’лой сможем воспитать достойного императора.

— Даже не сомневаюсь, — проворчала Хель. — Я стану бабкой раньше Алив, но не уверена, что мне нравится эта идея.

— Главное, что она нравится детям.

— Да какие они теперь дети!

— Для нас — самые настоящие. И навсегда ими останутся. Точнее, для меня — до конца жизни.

То бишь, если прикинуть, еще лет двадцать — тридцать. На вещи, особенно такие хрупкие как жизнь, нужно смотреть реально. А я уже убедился, что Время всегда забирает причитающееся ему, не делая различий. И потому оно было великолепно в своей неподкупности.

Людям бы так…

— Оррен, — мое имя в устах Хель прозвучало как-то особенно мягко и осторожно. — Пойдем со мной, пожалуйста.

Я с удивлением повернулся к женщине, замечая то, что еще никогда не видел в Убийце: чуть подрагивающие плечи и пальцы, сбившееся от волнения дыхание и самое важное — надежду в ранее пустых глазах.

Опережая мой ответ, творец сбивчиво продолжила:

— Я сниму метку! И больше никогда не стану на тебя давить. Никто не станет, Оррен! Клянусь своим безумием и даром!

— Твою ж налево, Хель, — протянул я как-то тоскливо. — Создается ощущение, что я ломающаяся невинная девица, которую ты пытаешься склонить к чему-то непотребному.

Убийца улыбнулась, оценив шутку, а затем легко щелкнула пальцами. В первое мгновения я даже не понял, что что-то произошло. А затем внутри будто бы лопнула натянутая до предела струна, и я почувствовал… свободу? Еще не веря, я заплетающимися от волнения пальцами сорвал с шеи дар.

И не ощутил ничего.

Проклятия больше не было.

Хель смотрела на меня спокойно.

— Серьезно, Оррен. Никогда больше ты, твои кровь и воля не станут предметами торга или шантажа. Я просто пытаюсь сказать, что готова отступать и играть по чужим правилам.

во взгляде читалось Убийцы уточнение: вовсе не чужим, а конкретно моим, Оррена Рита, ничьим больше, и горе тому, кто подумает иное.

— И зачем тебе старый потрепанный герцог, сил которого едва хватает, чтобы зачаровать бутылку с вином?

Это был риторический вопрос. Ответ на него я уже знал. Со мной Убийца не была безумна. Не понимаю, как, но я действительно мог гасить приступы и возвращать творцу рассудок. И чем дольше она была со мной, тем успешнее сопротивлялась своему проклятию. Я требовался Хель как воздух, а может быть, еще больше.

Но я не хотел уходить.

— Хель, я бы соврал, если бы сказал, что не задумывался об этом. Целая Вселенная вместо ограниченного вредными соседями герцогства — это большой соблазн. Но я не пойду. Я поклялся Альге.

— Вместе и до смерти? — усмехнулась Убийца.

— Как в сказке, — согласился я. — Но даже если бы не клятва… Я хочу воспитывать детей и внуков. Хочу по вечерам читать супруге эльфийскую поэзию под тихий треск камина, смотреть на звезды с Северной башни. По утрам замечать в зеркале новые морщины. Стареть.

Хель смотрела на меня и вовсе не спешила заново проклинать, как я того подсознательно боялся. Нет, творец улыбалась.

— Знаешь, что самое замечательное в твоем ответе, Оррен?

Внизу продолжалось веселье. Я очень надеялся, что все мои замечательные друзья не слишком мешали отдыхать Альге.

— Я не услышала отказа. Что для меня несколько десятилетий? Яркое и короткое мгновение. Я подожду; я умею ждать, даже не сомневайся. Подойдет к концу срок, отпущенный Альге, из него никто не заберет ни единой минуты. Вырастут не только ваши внуки, но и правнуки. А твоя спина, мой герцог, уже не сможет разгибаться в гордой осанке. Я дождусь того момента, когда ты устанешь от этого мира. И однажды, Оррен, когда ты начнешь закрывать глаза, чтобы больше никогда не проснуться, я снова приду в твой дом.