Если бы Игорь заранее знал, чем в этот раз обернется его желание пожарить котлеты, то приготовил бы любимый с детства бутерброд с колбасой, а не стал экспериментировать на кухне во время трансляции футбольного матча. Но он не умел смотреть в будущее и потому резво взялся за дело.

Горячее масло забрызгало, когда Игорь положил в сковороду котлеты. Он торопливо накрыл ее стеклянной крышкой — прозрачная поверхность моментально запотела, а шкворчание стало на порядок слабее. Игорь засек время по наручным часам и отправился в комнату. Он намеревался вернуться на кухню через пять минут, чтобы перевернуть котлеты, но напрочь забыл о еде, увлекшись футбольными баталиями, и спохватился, когда легкая пелена сизого дыма вползла в комнату из коридора и заполнила пространство между ним и телевизором.

— Черт! — Игорь вскочил с дивана и бросился на кухню спасать будущий обед. Но опоздал: котлеты успели почернеть и на пару с потемневшим жиром превратиться в идеальное средство для тех, кто хочет убить в себе неумеренный аппетит, но еще не знает, с помощью чего.

— Да провалитесь вы к чертовой матери! — в сердцах бросил Игорь, не зная, что теперь делать. В следующую секунду он не знал, что и думать: сковородка выполнила его желание и вопреки выученным в школе законам физики исчезла.

Подозрительно вежливое покашливание за спиной вывело его из оцепенения. Игорь почувствовал, как по спине пронесся леденящий холодок: в квартире он жил один. Медленно повернувшись, Игорь во все глаза уставился на таинственного гостя — рослого двухметрового черта со знакомой сковородкой в левой руке.

— Твоя? — глубоким стальным голосом поинтересовался черт, указывая на сковородку с частично обкусанными котлетными угольками. Игорь растерянно моргнул и кивнул. Черт смял сковородку двумя ладонями — темное масло закапало на пол — и, бросив комок к ногам кулинара, схватил того за грудки и приблизил его нос к своему. — Я не исключаю, что извращенцам вроде тебя нравятся обуглившиеся снаружи и сырые внутри котлеты, но если ты еще раз отправишь подобную гадость моей матери — узнаешь, что чувствуют котлеты при жарке!

Черт разжал ладони и исчез. Игорь без сил рухнул на стул, пытаясь понять, что это было, как появившаяся перед ним штуковина из ночных кошмаров инженеров-конструкторов упала на пол и с грохотом разбилась на три части. Следом за ней из воздуха выпал разорванный ботинок, старые игрушки и разбитая посуда.

Игорь в прострации смотрел на происходящее, но пришел в себя из-за ударившего по ушам грохота и поспешил в комнату.

Количество хлама, появившегося непонятно откуда, поражало: на полу в беспорядке лежали обломки мебели и горы разобранной аппаратуры, а украшал вершину старенький «Москвич», в который врезались не только спереди и сзади, но и чем-то протаранили сверху.

Древние пластинки на семьдесят восемь оборотов посыпались на покореженную машину, рассыпались осколками и спугнули материализовавшихся и орущих до одурения котов. На середину комнаты свалились питон и дрессировщик в униформе. Коты, увидев дальнего родственника Каа, закончили концерт и молнией выскочили на открытый балкон, бесстрашно сиганули на ближайшее дерево и разбежались по окрестным дворам.

— …сам пошел! — прокричал дрессировщик непонятно кому. Лицо его вытягивалось от удивления, но он закончил речь. — Корми его, чем хочешь, а не то он из тебя обед сделает!

Питон проводил котов голодным взглядом и пристально взглянул на Игоря. Тот восьмым чувством сообразил: неизвестный оппонент дрессировщика останется в живых на неопределенный срок, потому что питон уже выбрал претендента на роль обеда…

Закричав и насмерть перепугав дрессировщика, озадаченно разглядывающего квартиру, Игорь выскочил в коридор, захлопнул дверь и прирос к полу, увидев, во что превращается некогда чистый подъезд. Стены сами собой покрывались пятнами от сгоревших спичек и неприличными по форме и приличными по количеству фразами и картинками, а с верхних этажей пошла лавина из тонн окурков, пивных банок, разбитых бутылок и шелухи от семечек.

Завершил картину мусорной катастрофы натужный гул работающего двигателя: на лестницу, сминая перила и царапая стены, въехал черный «Гранд Чероки». Проехав восемь ступенек, автомобиль застрял и, натужно погудев, заглох. Водитель подергался, безуспешно пытаясь открыть двери, тоскливо вздохнул и с обреченным видом выбил остатки лобового стекла. Высунул голову, посмотрел по сторонам и изрек:

— Куда меня занесло на пьяную голову?

— На третий этаж, — ответил Игорь, разглядывая автомобиль большими-большими глазами. Водитель нахмурился, осмысливая услышанное и пытаясь понять, когда он умудрился заехать в подъезд.

— Надо же так высоко забраться, — пробормотал он.

— Не забраться, — Игорь оторвался от осмотра жестоко поцарапанного и местами разорванного бока автомобиля. — Ты спускался.

Водитель охнул.

— Помоги выбраться, браток, — попросил он. — Петр.

— Игорь.

Внизу изумленно вскрикнули, следом послышался звук упавшего тела: в подъезд вошла впечатлительная уборщица — жильцы скидывались за уборку подъезда частной бригаде пенсионерок.

— Что у вас произошло? — полюбопытствовал Петр, осматривая стены и полы. — Неделя борьбы с чистотой?

Дверь в квартиру открылась, и в коридор выглянул дрессировщик. Увидев людей, он потребовал объяснений:

— Где я нахожусь?

Водитель вытаращил глаза и проворно сиганул за джип: из квартиры в сторону Игоря выползал питон.

— Хорошая змейка, — пролепетал Игорь, повторяя путь водителя. К дрессировщику он обратился уже из-за укрытия. — В комнате есть телефон, звоните в цирк! И уберите вашего питона!

Дрессировщик посмотрел на пол, только сейчас обратив внимание на то, что цветастый шланг передвигается по полу без чьей-либо помощи. Побледнев, как свежевыпавший снег, дрессировщик поднял на водителя большие глаза и охрипшим голосом ответил:

— Он не мой! Я львами занимаюсь…

Дверь захлопнулась, едва не прищемив питону кончик хвоста. У Игоря отвисла челюсть.

— Пойду-ка посмотрю, как я спускался и, главное, откуда? — не скрывая переполнявший его ужас, скороговоркой выпалил Петр и, не откладывая дело в долгий ящик, пулей метнулся наверх. Игорь не отставал, передвигаясь синхронно с водителем и так же старательно огибая покореженные автомобилем перила.

Проскочив через шесть этажей, спринтеры в замешательстве остановились на последнем: люк на крышу был закрыт допотопным замком сорок седьмого года выпуска и покрыт толстым слоем паутины и пыли.

— У меня галлюцинации, — растерянно пробормотал водитель. — Как я въехал в подъезд?

— Какая теперь разница? — воскликнул Игорь, замечая, что питон уже на восьмом этаже. — Главное — выбраться отсюда!

Петр надавил на ближайший звонок и не отпускал палец с кнопки до тех пор, пока в коридор не выскочил разгневанный хозяин квартиры.

— Сейчас по зубам понажимаю! — угрожающе прокричал он, но Игорь и Петр проигнорировали угрозу и, отодвинув его, молча юркнули в квартиру. — Эй! Вы ку…

Перед ним выросла голова питона, тяжелым взглядом рассматривающая нового кандидата на ужин. Хозяин квартиры позабыл, что хотел сказать, и сглотнул, с трудом соображая, что за монстр маячит перед глазами? Но додумать не успел: Петр втянул хозяина в квартиру за воротник затрещавшей рубашки, а Игорь надавил на дверь, захлопнув ее перед питоньей головой.

— Кто, кто, кто, кто, кто это? Кто? — истерическим голосом выпалил хозяин.

— Мужик, тебя заело, — заметил Петр.

— Меня зовут Арсений! — рявкнул мужик.

— Куда зовут? — не понял Петр.

— Чего?!.. Тьфу! Я спрашиваю, кто это?!

— Дождевой червяк-мутант, — с серьезным видом сообщил Игорь. — Сам понимаешь — экология ни к черту… Но это мелочи — в новостях сказали, что скоро трехметровые медведки из-под земли попрут, и тогда начнется настоящая катастрофа.

Глаза Арсения квартиры ощутимо увеличились в размерах.

— Здесь есть телефон? — тем же голосом спросил Игорь.

— У меня есть, — сказал Петр. — И пистолет тоже, на случай, если эта змеюка пробьет дверь. Куда звонить?

— В Министерство культуры.

Петр и Арсений забыли о питоне и в немом изумлении уставились на Игоря.

— Зачем в министерство?! — выдавил растерянный Петр.

— В милицию звони!!! — взорвался Игорь. — Ты чего, в самом деле, глупые вопросы задаешь?

— Так, они же психушку вызовут! — воскликнул пришедший в себя Арсений.

— А что, пусть вызывают, — одобрил Петр. — Главное, чтобы приехали, а мы посмотрим, кто кого скрутит — санитары питона или он их. Делаю ставку на санитаров — они даже на разъяренную гориллу смирительную рубашку наденут.

— Ставлю сто рублей на питона, — решил Арсений.

— Народ, вы в своем уме? — заподозрил неладное Игорь.

— А что такого?.. Ой… — Арсений посмотрел в глазок и отшатнулся: питон собирался в кольца, не отрывая взгляд от двери. — Быстрее звоните: он собрался на таран!

— И чего ему дома не ползалось? — пробормотал Петр, набирая номер. Питон ударил, проверяя дверь на прочность, и пришел к тем же выводам, что и люди: дверь хлипкая, долго не выстоит. Он ударил вторично — дверь заходила ходуном, треснули хлипкие филенки. Арсений прислонился к ней спиной и слезливо запричитал:

— И почему я не поставил металлическую, пока за полцены предлагали?

— Я не психолог, чтобы поговорить об этом, — буркнул Петр, набирая второй номер. — Алло, Катюша? Срочно купи маленького питончика, приеду в офис — придушу эту тварь собственными руками! И еще «Оку» купи… Две!

Игорь бросил на него вопросительный взгляд. Петр пояснил:

— Если я снова заеду в подъезд, то не застряну между этажами.

Замок не выдержал третьего удара и вырвался из двери. Арсений исчез в глубине квартиры, дверь со скрипом отворилась, и питон уверенно заполз в квартиру. Игорь и Петр отступали, не отрывая от него взгляда, питон сворачивался кольцами, готовясь к финальному прыжку.

— Стреляй! — шепотом скомандовал Игорь.

— Рано, — ответил Петр, не спуская глаз с пресмыкающегося. — Пусть подползет поближе.

Действия нового русского мало походили на храбрость, и Игорь не мог понять — для чего питон должен подползти ближе? Еще ближе — это практически столкнуться с ним нос к носу и… Игорю представилось, что Петр выстрелит, когда питон нападет на Игоря и проглотит его по пояс сверху. Внезапно до него дошло.

— Так ты близорукий? — воскликнул Игорь. — Так бы стразу и сказал, чего волынку тянул? Давай пистолет, я выстрелю!!!

— Сам справлюсь! — Петр не дал Игорю дотянуться до пистолета, а когда питон собрался прыгнуть, выстрелил шесть раз подряд. Питон дернулся и забился в агонии — полка для обуви разлетелась щепками, туфлями и ботинками, а вешалка погнулась и сорвалась со стены. Игоря и Петра словно ветром сдуло.

Уборка продолжалась четвертый час.

Игорь заполнил три мусорных бака из шести, но ощущал себя так, словно выполнил двойную норму по добыче угля с помощью отбойного молотка. Он не знал, насколько устают шахтеры после смены, но подозревал, что они согласятся с его сравнением.

Усевшись на рыболовный стульчик, Игорь складывал исписанные листки в кипы, перевязывал их бечевкой и переносил в коридор, сожалея о том, что в начале двадцать первого века вместо пионеров, собирающих макулатуру, по квартирам ходят воры, собирающие драгоценности, или коммивояжеры, за деньги всучивающие завернутый в красочную упаковку хлам с той же помойки.

Не желая вставать, он кое-как дотянулся до большой кучки из старых журналов и дернул ее на себя. Потревоженная горка пошатнулась и скатилась с серого ящика, веером рассыпавшись по полу. Изумленный Игорь понял, что его сумрачную жизнь осветил лучик света: ящиком оказался телевизор с диагональю в семьдесят два сантиметра.

— Что б мне провалиться на голову соседям! — пробормотал он. Если это шутка черта, то она довольно странная. Но теперь он приготовился ко всему, даже к тому, что следом за телевизором из-под кучи мусора выкарабкаются его хозяева и затребуют технику обратно. Но это вряд ли, конечно: какой идиот попрется к черту на Кулички за лично посланным туда же телевизором? — Интересно мне знать, чем же он не угодил владельцам?

Ни единой царапины и никакого запаха сгоревших деталей. По всему выходило, что телевизор исправен, и на ум приходило единственное предположение: прежние владельцы запутались в настойках и сгоряча сказанули заветную фразу.

Мучиться в догадках Игорь не стал — чего гадать о причинах, если включение в сеть даст ответы на все вопросы. Поставив средней тяжести телевизор на старинную тумбочку с сотней слоев облупившейся краски, он воткнул шнур в розетку. Телевизор засветился яркой синевой и зашипел на манер погибшего питона, но не полыхнул и не заискрился. Игорь заранее приготовился швырнуть телевизор в открытое окно, если тот задымится (не ровен час, искра упадет на мусор — такое пламя возгорится, что тепло почувствуют на противоположной стороне дома), или, на крайний случай, выпрыгнуть лично, успокоился и вставил в гнездо штекер от антенны. Экран засиял яркими красками рекламы шампуня. На Игоря уставилась восхищенная вымытыми волосами фотомодель. Судя по выражению ее лица, шампунем она мылась впервые в жизни, и до сегодняшнего дня о его наличии даже не подозревала. С языка Игоря сорвался ехидный комментарий по данному поводу, и в следующую секунду из экрана вылетел поток благоухающей воды и окатил Игоря с головы до ног: реклама шампуня уступила место рекламе духов. Следующий комментарий оказался куда более емким и эмоциональным. Ошарашенный Игорь провел ладонью по лицу, избавляясь от капель ароматной воды, открыл глаза и в ужасе отскочил от телевизора: на него обрушилась фруктовая волна из рекламы леденцов. Апельсины и яблоки, ананасы и персики сбили его с ног и засыпали с головой. Игорь с трудом поднялся, преодолевая тяжесть фруктов и пьянея от смеси концентрированных запахов, как на него спикировала стая крылатых памперсов. Моментально впитав ранее вылившуюся из телевизора ароматизированную воду, памперсы безбожно раздулись и объевшимися поросятами развалились на полу. Для полноты картины им не хватало разве что поросячьх хвостиков и пятачков.

Отлично зная, что рекламная пауза длится в два раза дольше стандартного перекура, Игорь выбрался из груды растолстевших памперсов и поспешил переключить канал.

Два накачанных мужика зверски мутузили друг друга всем, что попадалось под руку, не давая противнику дотянуться до гранатомета. Один из них после смертельного в реальной жизни удара ломом упал недалеко от экрана, второй дотянулся до гранатомета и хладнокровно выстрелил в противника. Но тот откатился, а снаряд вылетел из телевизора, пролетел сбоку от Игоря и, юркнув в открытую форточку, унесся в ночную темноту. Игорь большими глазами проводил снаряд в первый и последний путь. Теперь он понял, почему прежние владельцы послали телевизор к чертовой бабушке.

Далеко от дома появился огненный столб огня, и слегка запоздавший грохот взрыва с силой ударил по стеклам. Одновременно с собаками взвыли сигнализации автомобилей.

Игорь очнулся, и пока драчуны не перешли к использованию танков и авиации, вновь переключил канал. От яростных криков из телевизора заложило уши. Испугавшийся Игорь отпрянул и только на вторую секунду понял, что пламенная речь предназначалась не по его душу: гости программы ожесточенно ругали друг дружку, а ведущий тщетно пытался унять разгоряченных спорщиков. Игорь скривился от отвращения, и метко запущенный им фрукт влетел в телевизор, чтобы с сочным хлюпаньем распластаться на лице яростно ругавшегося гостя студии.

— Да!!! — воскликнул Игорь, восторженно потирая руки: о подобном развлечении он мечтал всякий раз, когда натыкался на эту программу. В студии наступила мертвая тишина: присутствующие уставились на сползающее с лица гостя студии абрикосовое пюре с косточкой. Очки ведущего сами собой поднялись на лоб, а пюре сорвалось и хлюпнулось на новенький костюм побагровевшего крикуна.

Телевизионные страсти вышли на новый уровень.

— Кто запустил ананас, уроды? — вскричала неграмотная жертва покушения, устремив на зрителей убийственный взгляд.

— Хорошая идея! — обрадовался Игорь, отмечая, что его возглас, кажется, услышали… Но осмыслить не успели: в телевизор полетели рекламные ананасы, яблоки, бананы и апельсины. — Да я вас памперсами закидаю!

Ведущий, спорщики и зрители в прострации уставились на камеру, откуда, как из рога изобилия, выбрасывалось фруктово-памперсное разнообразие. Оппоненты обрадовались бомбардировке противников, но отчего-то вознегодовали, когда волна фруктовых ароматов накрыла с головой их самих.

Игорь вошел во вкус и закидал студию оставшимся после знакомства с чертом хламом. Магнитофоны полетели вслед за памперсами, и участники шоу, смешавшись со зрителями и прикрываясь стульями как щитами, быстро разбежались, кто куда. Звукорежиссер программы на всякий случай включил беспрерывное «пииии», не без основания подозревая, что не сумеет полностью заглушить доносящиеся из студии эпитеты.

А когда Игорь швырнул в телевизор двухметровую доску, изображение сменилось технической рамкой с извинениями. Доска стукнулась о строчки и упала на пол, сбитые буковки рассыпались по полу разноцветным конфетти.

— Ага, получили! — возликовал Игорь. Отбросив зверски исцарапанную дощечку для кошек, он переключил телевизор на следующий канал и задумчиво хмыкнул: изображение оказалось не особо четким, но почему-то знакомым. Какой-то миг он вспоминал, где мог увидеть каменный колодец, и почему черно-белая картинка с кучей помех вызвала из глубин души панический ужас. А когда под мрачные симфонические подвывания из колодца на центре поляны высунулась девочка с длинными, скрывающими лицо черными волосами, Игоря затрясло от ужаса: показывали «Звонок» — американскую версию знаменитого фильма ужасов. Сердце сдавила ледяная когтистая рука, и прошло две длиннющих секунды, пока Игорь нашел в себе силы выйти из окаменения и выдернуть шнур из розетки. Девочка подошла к экрану настолько близко, что ее волосы вытянулись из кинескопа. Еще секунда, и она сама бы выбралась в реальный мир.

Игоря трясло как в лихорадке. Теперь он понимал, что идея прежних владельцев телевизора послать чудо-технику к черту не такая глупая, как ему показалось в начале. С таким телевизором придется крайне осторожно выбирать программы для просмотра. Риск — дело благородное, но не настолько, чтобы выводить из телевизора призрака-убийцу в настоящий мир. Киношному кошмару без разницы, куда выкарабкиваться, но в реальной жизни и без него ужасов хватает.

Пронзительно зазвенел телефон.

— А-а-а! — выкрикнул Игорь. Его передернуло от вернувшегося ужаса, ослабевшие руки мелко затряслись. Звонок повторился. — Господи, за что?

Вспомнилась фраза из фильма: «Через семь дней ты умрешь!»

Дзынь!

Игорь кое-как встал и на ватных ногах подошел к телефону.

Дзынь!! — надрывался телефон. — Дзынь!! Дзынь!!

Он дотронулся до трубки: но дрожащие пальцы никак не могли ее ухватить.

Дзынь!!!

«Неделя жизни — это так мало… — пронеслось в голове. — А ведь я еще столько не успел, ничего не увидел… Я… я… я… кстати-кстати!» — вынырнувшая из подсознания мысль заставила его возликовать. Игорь схватил трубку и прокричал:

— Я не смотрел кассету! Ты не имеешь права меня убивать!

В трубке раздалось испуганное «глунк!».

— А что, за это уже убивают? — не на шутку перепугался невидимый собеседник и обратился к кому-то у себя. — Катюша, срочно вырубай видик: в городе видеоманьяки! Вот дожили, а, нормальное кино нельзя посмотреть! Ладно, я завтра домашний кинотеатр с DVD куплю.

Игорь сглотнул: кажется, обошлось.

— Кто это? — переспросил он полушепотом. Внутренний голос облегченно вздохнул за обоих.

— Свои, — убеждающе произнес незнакомец.

— В полпервого ночи? — возмутился Игорь. — Вы в курсе, что «свои в такую погоду дома сидят и телевизор смотрят»?

— А я что делал, по-твоему? — возмутился собеседник. — Это Петр, не узнал, что ли?

— Петр?

— Ну, водитель «Чероки» в твоем подъезде!

— Тьфу ты, господи… — Игорь вытер набежавший пот со лба. Руки еще тряслись, но трубку держали крепко. — Слушай, я тут немного того, так что…

— Да я сам такой же после сегодняшнего, — по своему понял волнение Игоря Петр. — До сих пор в себя прийти не могу.

Они немного помолчали, вспоминая прошедшее.

— Что случилось? — спросил Игорь.

Петр прокашлялся и, немного смущаясь, что вообще-то новым русским не свойственно, произнес:

— Да, понимаешь, никак не могу понять одну вещь. Скажи мне как другу, в честь чего ты отправил посылку чертовой матери? Тебе на Земле некому подарки отправлять? Или она — твой дальний родственник?

Игорь в полном изумлении посмотрел на трубку телефона.

«Зашибись, вопросы, — подумал он. — Простенько так, с детской наивностью».

— Нет у меня там никаких родственников, — сухо отрезал он. — Еще чего не хватало! Прости, Петр, но я хочу спать. Давай завтра обо всем поговорим.

— Договорились! — не стал спорить Петр. — Я перезвоню.

Игорь положил трубку и еще раз выдохнул. Киношные кошмары так и остались киношными, но во избежание новых неприятностей от телевизора необходимо избавиться. Но к черту лучше не посылать — как бы хуже не стало. Телевизор можно выключить, нажав на кнопку или выдернув шнур из розетки, а если черта дернуть за хвост, то он не выключится, а еще более озвереет.

Решение проблемы пришло быстро. Отыскав среди бумаг чистый лист и старый, но еще не высохший маркер, Игорь написал большими буквами: «Супертелевизор! Даром только сегодня!», прикрепил бумагу тонким скотчем, вынес телевизор в коридор и поставил его перед соседней квартирой. Здесь жил сосед, с которым он постоянно ругался, так что доставить ему несколько неприятных минут — это дело чести.

На всякий случай приложив ухо к двери и прислушавшись — вдруг сосед не спит, Игорь требовательно позвонил, не убирая палец с кнопки секунд пятнадцать. Но, услышав бурчание приближавшегося соседа, быстро юркнул в родную квартиру, тихо-тихо закрыл дверь и прильнул к глазку, чтобы полюбоваться дальнейшим развитием событий.

Сосед с гневно-убийственной руганью и мухобойкой в руке выскочил в коридор, споткнулся о телевизор и едва не кувыркнулся вниз по лестнице. Ругань не прекратилась, но после изумленного вздоха и прочтения соседом короткой записки плавно перешла с гневно-убийственной интонации на восторженно-ликующую. Сосед внес телевизор в квартиру и захлопнул дверь.

Игорь довольно потер руки: приманка сработала. Злобно хихикнув, он устало зевнул и отправился спать.

Полночи мешал заснуть неуловимый комар-извращенец, едкий представитель энергетического вампиризма. Вместо того чтобы высосать капельку крови и улететь восвояси, он упорно зудел то над правым, то над левым ухом, и затих ближе к утру, очевидно, выполнив суточную норму по зудению. Но когда комар наконец-то умолк, кто-то требовательно позвонил, и едва наступивший сон бесследно исчез.

Взбешенный Игорь с трудом открыл глаза, подхватил палку поувесистее и вышел в коридор, угрожая не менее жутким карами, чем сосед несколько часов назад. Открыл дверь и потерял дар речи, стукнувшись ногой о знакомый телевизор.

Текст, отпечатанный соседом с помощью струйного принтера на ослепительно белом листе бумаги разноцветными буквами, гласил: «Наша компания провела конкурс среди жильцов вашего дома, и вы оказались главным победителем! Ваш приз — дивный чудо-телевизор с прекрасным изображением и фантастическим звуком, практически не отличающимся от реального! И пятьсот рублей в качестве дополнительного приза!».

Деньги оказались отпечатаны на том же принтере в размере четыре реальных к одному подарочному: для большей убедительности в том, какой сосед нежадный.

— Фальшивомонетчик, — зевнул Игорь. Гадая, какая телепередача сподвигла соседа на роскошный подарок, он внес злосчастный телевизор домой, захлопнул дверь и услышал приглушенный визг счастливого соседа. — Ладно-ладно…

Но оставлять враждебную технику в квартире он не желал: опасно. И если жадный сосед решился избавиться от дармового телевизора, то Игорю сам бог велел выбросить опасную технику в мусорный бак, пока из телемира с недружественным визитом не выкарабкался и не натворил кровавых дел голливудский потрошитель — часть восьмая.

Баки стояли недалеко, метрах в тридцати от дома. Игорь почти дошел до цели, как его осветило фарами, и он услышал скрип тормозов.

— Далеко ли держим путь-дорожку? — раздался вежливый голос со стороны затормозившей машины.

— Не особенно, — спокойно отозвался Игорь, поворачиваясь, чтобы разглядеть ночного собеседника: кто может быть страшнее и хуже чертей из преисподней? Бандиты? Да бросьте! Отдать им телевизор — так они еще и до дома подвезут, чтобы видеомагнитофон забрать для полной коллекции. И что, скажите на милость, помешает вручить им кассету с фильмом ужасов? Мол, смотрите и наслаждайтесь, господа хорошие, аминь, спасайте ваши души…

Но оказалось, что бывает и похуже.

А все потому, что с неподдельным интересом взиравшие на него спецназовцы, машина которых остановилась за его спиной, ни за что в жизни не поверят в его объяснения о том, куда он несет новенький и дорогой телевизор в такую рань.

— Подходи, дорогой товарищ, документики проверим! — спецназовец гостеприимно распахнул задние, зарешеченные дверцы, и оттуда вышли еще несколько спецназовцев. Автомат приветливо покачнулся и устремил на Игоря черный «глаз».

— Может, потом? — поинтересовался Игорь, медленно отступая. Вот уж кого нелегкая носит, так это спецназовцев. Ну, что спрашивается, они решили найти в стандартном захудалом дворе на рассвете? Надоело по олигархическим компаниям шастать, решили стать поближе к народу? Или проверка олигархов — это халтурка вроде новогодних утренников для актеров?

— Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? — возразил спецназовец.

— А, может, вы сами пойдете? — предложил Игорь.

— Куда? — полюбопытствовал спецназовец. Миролюбиво спросил, по-доброму, но мурашки по спине все-таки пробежали. Группа поддержки сделала шаг вперед. Игорь догадался, что реакция на подразумеваемый им адрес окажется более чем бурной, и после урока воспитания он стопроцентно окажется там, куда хотел выбросить телевизор.

— Прямо туда! — уверенно воскликнул он, предусмотрительно отступая. Спецназовцы окружали его, намереваясь сберечь дорогостоящую технику от падения и превращения в куда менее ценную кучку разбитого хлама.

— Признавайся, где украл?

Игорь отрицательно покачал головой.

— Нигде. Оно само ко мне попало.

Спецназовец призадумался. И это пугало больше всего: не вписывается подобное поведение в их суровый стиль работы. Какие-то подозрительные спецназовцы. По дворам катаются, разговаривают вежливо, того и гляди, еще и извинятся за причиненное неудобство после того, как основательно пройдутся по организму отработанными в спортзале приемами рукопашной борьбы.

— А как? — спросил спецназовец: собственные версии показались ему малоубедительными.

— Внезапно, — лаконично ответил Игорь, но такой ответ устроил только его самого. Спецназовцы ждали более подробных разъяснений.

— Короче, приятель, — встрял в разговор другой спецназовец, — а пошли-ка к его хозяевам, там и разберемся.

Игорь обреченно вздохнул, но только что проснувшееся подсознание со всего маху влепило ему подзатыльник: спецназовец только что подсказал гениальнейшее решение проблемы. А все потому, что слово «пошли» имеет несколько значений.

— Да сколько угодно, — воскликнул он. — Но учтите, вы сами этого хотели.

Мысленно попросив прощения у давешнего черта, он также мысленно перекрестился и гаркнул:

— А пошли вы ко всем чертям!

Спецназовец укоризненно покачал головой… и исчез. Вместе с коллегами и машиной.

Игорь облегченно выдохнул: «получилось!», но внезапно в воздухе прокатилась не то волна, не то марево, и резко потеплело.

Запахло жареным. Но не курицей и не шашлыком.

Неприятностями.

Игорь сглотнул. Оперативно сработало подсознание, и, прежде чем он понял, что делает, ноги сами собой понесли его в заросли кустов перед подъездом.

Стремительно нарастающий гул разорвал утреннюю тишину дикими криками. Гулко ухнуло, и с места исчезновения спецназовцев огромной толпой хлынули насмерть перепуганные черти.

У Игоря отвисла челюсть.

Минут пять разномастная толпа паникующих представителей антихристианского мира разбегалась по микрорайонам, а под конец из того же ниоткуда выехала знакомая машина и вышли спецназовцы — уставшие, измазанные в саже, но жутко довольные. Похоже, они давно не отводили душу так, как сейчас.

— Твою мать… — восхищенно пробормотал Игорь. Молясь Богу, чтобы залетные черти и вернувшиеся спецназовцы не наткнулись на его коварную светлость и объединенными силами не устроили персональное Утро Стрелецкой казни, он дождался, когда спецназовцы свернули за угол, и перебежками бросился домой.

Вбежал в родной подъезд, он взлетел по ступенькам на третий этаж и уже хотел открыть дверь, как сообразил, что всё время, словно полный идиот, не выпускал телевизор из натруженных рук.

Ясное дело, это диаг… в смысле, судьба.

Игорь обреченно пожал плечами: чему бывать — того не миновать, поставил телевизор на пол в коридоре и завалился спать. Ему приснился странный кошмар, и Игорь в жизни не поверил бы в то, что сон в какой-то мере окажется пророческим…

Я — простой недоучившийся студент, до недавнего времени живший на небольшую стипендию и думавший о том, что преподаватели издеваются на бедными студентами, заставляя последних зубрить непонятные и непроизносимые термины. В будущем я намеревался получить диплом бакалавра и по блату устроиться в престижную организацию, чтобы зарабатывать десятки тысяч долларов в месяц, отдыхать на Канарах и ездить в роскошных автомобилях, плавать на личных яхтах и летать в собственных самолетах.

Но случилось непредвиденное: однажды я услышал грозный голос с небес, который сказал мне, что я должен спасти мир и должен забыть об осточертевшей учебе, ибо она тяготит меня, а мое место — среди спасителей мира. Я был в полном восторге: ведь вместо отличников-всезнаек спасителем мира выбрали меня, не засоряющего голову ненужными знаниями и не обладающего выдающимися талантами. Я всегда знал, что умные люди добиваются исключительно лысины, животика и расшатанных нервов. И только мы, недоучки, способны своротить горы и спасти мир от бандитов и прочей нечисти, чтобы простой народ мог вздохнуть полной грудью.

— Ты очистишь мир от грязи! — прогремел голос с небес. — Вот твое разящее оружие, торопись в бой!

Я мечтательно закрыл глаза и ощутил в руке рукоять. Отлично: я — воин с волшебным оружием!

Что-то загрохотало — похоже, на землю с небес упали мои доспехи. Ну, что ж, воевать — так воевать. На этом тоже неплохо зарабатывают.

Я открыл глаза и увидел, что в моих руках рукоять швабры, и гулко звякнули не доспехи, а пустое жестяное ведро.

Я — уборщик…

За что?

Игорь открыл глаза, но кошмарный сон продолжался: упавшее с небес ведро все еще грохотало. Секунду он озирался по сторонам, не понимая, откуда раздается шум, потом до него дошло — из коридора: в подъезд с миссией спасения от хлама явилась уборщица, с детства закаленная в советских субботниках и привыкшая прибирать в самых захламленных подъездах.

Сметаемая шелуха ссыпалась на нижние этажи. Именно ее тихое шуршание, смешанное с негромким ворчанием мусороликвидационного персонала, и навеяло Игорю странный сон о студенте-спасителе миров.

— Черте что снится, — пробормотал он, вспоминая, чем занимался прошлым вечером, и почему в квартире столько хлама. — Вроде я фэнтези не увлекаюсь…

Вчерашние приключения встали перед глазами. Игорь ужаснулся: проводить отпуск, доводя чертей до белого каления, подкармливая соседа с верхнего этажа ниспосланным питоном и устраивая бесплатную раздачу и получение ценных призов от придуманных на ходу фирм-однодневок, ему еще не приходилось.

«Интересно, — пронеслась мысль, — появится ли в желтой прессе статья о фруктовом обстреле участников рейтингового шоу?»

Он нервно хихикнул: если кто-нибудь напишет об утреннем побоище между отрядом спецназовцев и силами Ада, то статья потянет на сенсацию, особенно если взять интервью у представителей потерпевшей стороны и напечатать на развороте цветное фото избитого черта с фингалами под обеими глазами.

— К черту чертей, — пробормотал Игорь, проходя в ванную мимо свалившегося с неба (или выброшенного из-под земли?) подарка. — Как же мне от тебя избавиться?

Во время завтрака его осенило: а зачем избавляться? Если грамотно воспользоваться его свойствами, то никаких проблем не возникнет. Например, пришло время избавиться от мусора — не идешь к бакам на улице, а выбрасываешь его в телепередачи или фильмы, которые вызывают отвращение, и с чистой совестью переключаешься на другой канал.

«А если не только в него выбрасывать, но и из него доставать? — подумал Игорь, вспомнив, как вечером его окатило водой и закидало фруктами. — Хи-хи, теперь ни на работу, ни в магазины ходить не надо, а все, что нужно, вынимать из телевизора. Гениально! Прямо сейчас этим и займусь!»

Завтрак остался недоеденным.

Третья Мировая война, развязанная компьютерным мозгом, подошла к логическому завершению. От многочисленных отрядов киборгов остались жалкие крохи, и последние киборги вознамерились перебросить собственного агента в прошлое, чтобы он уничтожил мать Джона Коннора — примерно так думал будущий отец Джона — сержант Кайл Риз, отправляясь вслед за Терминатором в далекое прошлое. Он не опасался подвоха, уверенный, что после его переброски машину времени уничтожат соратники по сопротивлению.

Подвоха и не было. Но было кое-что другое.

Игорь моментально перестал дрожать и прислушался: когда проникают в твой дом, переживания отходят на дальний план. Первое предположение — мыши скребутся — он отмел сразу же как неправдоподобное. Второе показалось ему намного ближе к истине: кто-то ковырялся отмычкой в дверном замке.

Явление домушников его не особенно удивило: возможно, кто-то из покупателей в магазине проследил за ним, либо его засекли во время обмена валюты на рубли. И, похоже, следопыту стало слишком завидно, раз он пытается забраться в дом, не дожидаясь ухода владельца.

Или… он врывается в квартиру именно потому, что ее хозяин сидит дома?

«Хочет выведать, откуда у меня столько денег, сволочь… Небось, еще и утюг прихватил? Ну, держись, гадина, сейчас я тебя отправлю по одному адресу… — мысленно прорычал Игорь. — Черт бы тебя побрал!»

Но взлом дверей не прекратился, и Игорь понял, что проклятие посыла к черту и семейству перестало срабатывать так же внезапно, как и начало.

— И оружия никакого нет… — Игорь посмотрел на телевизор, и в его глазах зажегся хищный огонек. Торопливо включив диск с первым попавшимся фильмом — времени на выбор не оставалось, Игорь глубоко вдохнул: второй раз страшнее нырять в кинофильм, чем первый, ибо знаешь, что внештатные ситуации гарантированы. Услышав, что дверь открылась, Игорь резко выдохнул и нырнул в экран.

— Заходи, здесь никого, — раздался голос грабителя.

«Их еще и двое…» — озадаченно подумал Игорь. Справиться с одним — куда ни шло, но выйти против двух человек с голыми руками — злости и вооружения не хватает. Изобьют и спасибо не скажут.

— Господи, боже… — ужаснулся заглянувший в комнату грабитель: полутораметровое изображение черного, угрожающе скалящегося черепа взирало на него со стены. Грабитель прислонил к стене бейсбольную биту и увидел включенный телевизор.

— Эй, — воскликнул он. — Ты же говорил, что хозяин ушел из дома. Почему телевизор работает?

Напарник подскочил, как ошпаренный.

— Я не видел, когда он возвращался!

Грабители прислушались.

Тишина.

— Может и не возвращался, — неохотно согласился первый, заглядывая в соседнюю комнату и убеждаясь, что в ней никого нет. — Проверь в туалете: вдруг он там закрылся, а я посмотрю, где он золото прячет.

«На кой черт мне ваше золото, если зарплаты едва на жизнь хватает? — сердито подумал Игорь. — Уроды. Ненавижу!».

Грабитель подошел к шкафу и пнул сумку, перегораживавшую дверцу.

— Денег тратит до хрена, а в квартире словно музей старья… — удивился он. Содержимое сумки разлетелось по полу, и у грабителя отвисла челюсть. Опустившись на колени, он сгреб охапку долларов и восторженно прошептал: — Что б мне провалиться — тут несколько миллионов!

О золоте он больше не вспоминал. Подхватив сумку, грабитель торопливо складывал разлетевшиеся доллары и не обращал внимания на Игоря, наблюдавшего за его действиями из телевизора.

— Не тобой положено, не тобой должно быть взято, — не сдержавшись, укоризненно произнес Игорь. Новые деньги достать не проблема, но до чего же обидно, если эти два недоумка уйдут с полными руками.

«Момент… а почему с полными? — опомнился он. — Пусть уходят, а минут через десять после их ухода я выключу телевизор — и хана награбленным богатствам».

Грабитель телеобращение проигнорировал, не приняв его на личный счет: мало ли, что по телевизору показывают, в жизни и не такие совпадения случаются.

Такой наглости Игорь стерпеть уже не смог. Сплюнув, он вытянул руку и нашарил на панели кнопку увеличения громкости. И когда зеленые квадратики индикатора добежали до максимума, злобно гаркнул:

— Ты, что, оглох?

Грабитель вздрогнул, выронил сумку и повернул голову. Увидел скорчившего жуткую гримасу Игоря и без сознания повалился на пол.

На кухне загрохотала посуда: из руки второго грабителя выскользнула сковородка с остатками жареного питона. Решив, что бранится напарник, грабитель заторопился в зал и в растерянности остановился перед распластавшимся на полу телом.

Игорь отдал должное: грабитель оказался сообразительным — сразу понял, что в квартире есть посторонние. Он стремительно выпрямился и подхватил бейсбольную биту.

— Кто здесь? — прокричал он. — А ну выходи, гад, не то убью!

— Заочно, что ли? — поинтересовался Игорь. — «Нет, на самом деле, что за глупые вопросы? Он сам-то понял, что сказал?»

Грабитель вздрогнул и быстрым шагом приблизился к шкафу — единственному месту, где мог скрыться взрослый человек. Рывком отворил правую дверцу и нанес сокрушительный удар по костюмам, висевшим на пластмассовых плечиках. Костюмы заходили ходуном, раскачиваясь из стороны в сторону, вор отодвинул плечики и приготовился добить того, кто прячется за вещами.

За вещами пряталась стенка.

Озадаченный грабитель постучал по ней битой, убеждаясь, что за шкафом нет потайного хода в другую комнату. Растерянно поморгал, раздумывая, и отворил левую дверцу, полагая, что хозяин квартиры спрятался там.

Шесть полочек с вещами располагались друг над другом в тридцати сантиметрах, и затеряться в крохотном пространстве могла разве что тощая кошка.

— Эй! Ты где прячешься? — запаниковавший грабитель закрыл шкаф и выглянул в окно: не прячется ли кто за подоконником, удерживаясь за него крепкими пальцами? Нынешние хозяева квартир себе на уме и добрую милицию предпочитают не дожидаться: оказывают жестокое сопротивление самостоятельно. В итоге, вместо положенных десяти лет тюрьмы грабители проводят оставшуюся вечность в могиле.

За окном ворковали голуби, а само окно оказалось крепко-накрепко закрыто.

— Какого лешего ты рыскаешь по чужим сковородкам и хапаешь еду грязными руками? — сердито прогрохотал молчавший до сих пор телевизор. Грабитель подскочил и уставился на него, как на плаху. Стоявший столбом среди статичной картинки Игорь «ожил».

— А что ты на меня смотришь? — рявкнул он тоном оскорбленной невинности, и динамики многократно усилили его возмущенный голос. — Я твоего дружка и пальцем не тронул!

Грабитель выронил биту.

— Нет, почему, чуть что — сразу я?! — разозленный Игорь рывком высунулся из телевизора и направил на грабителя руку с вытянутым указательным пальцем. — Нет, вот ты скажи: почему сразу я? Я, что, особенный какой?

Грабитель шмякнулся на пятую точку, пискнул в ответ и пополз назад, не выпуская Игоря из вида. Тот припомнил вчерашнее кино и, скорчив жуткую рожу и злобно захохотав, начал медленно выбираться из телевизора. Грабитель, который тоже смотрел «Звонок», взвыл и от страха полез на стенку. Игорь разразился сатанинским хохотом, но неудачно наступил на что-то подвижное, не удержал равновесие, взмахнул руками и все еще злобно хохоча, рухнул на спину и исчез с экрана.

Смех прервался, и остолбеневший грабитель услышал короткий емкий возглас.

А когда Игорь поднялся, чтобы продолжить экзекуцию, то увидел страшную квартиру: бледный грабитель с безумными глазами подскочил к телевизору, намереваясь в одностороннем порядке прекратить интерактивный ужастик.

— Стоять!!! — изо всех сил прокричал Игорь, протягивая к нему руки, но грабитель пронзительно завизжал (хрустальная посуда в серванте покрылась трещинами и лопнула) и надавил на выключатель.

Экран перед Игорем свернулся в трубочку, превратился в точку и погас. Очертания киношного сражения растаяли, словно дым, и он очутился в полной темноте.

Все еще не веря в случившееся, Игорь пошарил перед собой, но не нашел ровным счетом ничего, за что можно ухватиться.

Бескрайнее бесцветное ничто окружило его со всех сторон.

Игорь похолодел.

Коридор озарился золотистым сиянием, и перед запнувшимся на полуслове Игорем появился человек в синих джинсах, стильной кожаной куртке и черной бандане с ухмыляющимися черепушками.

— Крутой загар, — заметил незнакомец, проходя мимо остолбеневшего Игоря в комнату. Ухмыляющийся череп, вышитый золотой нитью на куртке, подмигнул ему левым глазом. Игорь зажмурил глаза и помотал головой.

«Это что еще за байкер? — испуганно подумал он. — Откуда он взялся? Господи, я что, совсем с ума сошел?… Нет, нет, не может быть… Ведь есть логичное объяснение: кто-то из соседей слишком много травы скурил… даже на меня подействовало…»

— Ты кто такой? — воскликнул он, вбегая в комнату следом за незнакомцем. — Как ты сюда попал, и что тебе нужно?

Тот, уверенно выключая телевизор из розетки и наматывая кабель на ладонь, ответил:

— Меня зовут Леснид. Я — основатель сверхсекретной корпорации «КБ», в данный момент занимаюсь серьезной проблемой под кодовым названием «Стабильная Реальность». Пришел спасти тебя и сломать этот телевизор.

«Похоже, там не траву, а целый кустарник скурили, сволочи…» — подумал Игорь. — Не дам! Это моя кладовка, я там храню продукты и деньги!

Гость согласно кивнул головой, принимая возражение к сведению. Он снял с телевизора заднюю крышку и засунул в его внутренности длинную железяку. Что-то хрустнуло.

— Ты чего творишь?! — запоздало возмутился Игорь, ошалевший от наглости незваного гостя.

— Ломаю систему выкачивания энергии, — ответил тот таинственной фразой. — Кладовка у тебя и так есть, в коридоре. А продукты и деньги надо хранить в холодильнике и сберегательной кассе. Возражения есть?

— Есть, — разозлился Игорь. — Ты пойдешь и купишь мне такой же телевизор взамен сломанного! Вот, блин, только начинаешь хорошо жить, так на горизонте появляется добрый дяденька и все ломает!

Леснид уложил железяку в футляр.

— Не переживай, — заметил он, — твои потрясения только начинаются. Сейчас я верну тебя в нормальную реальность, и мы уедем отсюда.

— С какой стати?! Мне и тут хорошо.

Но гость не исчез. Как обычно: когда надо, никакие уговоры и заклинания не действуют. Они вообще никогда не действуют, если не приложиться по противнику увесистым аргументом.

— Не бойся, это не больно, — заявил Леснид. Его словоохотливость и спокойствие поражали. Не сказать, что этот человек — болтун, но все же. — Раз, два — и готово! А здесь тебе уже не будет так хорошо, как раньше.

— Не подходи, а то по стене размажу! — пригрозил Игорь. — И тебе тоже хорошо не будет.

Лучше бы еще два грабителя появились — с ними привычнее сражаться, да и начальный опыт уже появился.

— А мне за что? — поинтересовался Леснид. Игорь растерялся: гость определенно не лез за словом в карман — похоже, не впервой проводит подобное и заранее знает, кто чего скажет.

— За то, что ты лишаешь меня телевизора! Что он тебе сделал?

— Мне — ничего. А вот тебе…

— Вот, не надо за меня решать, что он мне сделал! — воскликнул Игорь. До чего же развелось народу, который решает, как нужно жить другим, чтобы всем стало хорошо.

Леснид отрицательно покачал головой и сел на диван. Достал из кармана круг с черно-белыми спиралями и пояснил:

— Телевизор загипнотизировал тебя, из-за чего ты попал в искаженную реальность. Сейчас я верну тебя в настоящий мир, и ты поймешь, насколько заблуждался относительно событий последних дней жизни.

— Не подходи! — перепугался Игорь. Вот так новости с утра: одна хлеще другой! Он уже смирился с тем, что некоторые нахалы нагло взламывают дверные замки и пытаются отобрать последние сбережения, но когда еще большие нахалы врываются в дом, чтобы сломать телевизор и объяснить, что происходящее — бред загипнотизированного разума — это уже ни в какие ворота не лезет. Он подхватил оставленную грабителями бейсбольную биту и выставил ее перед собой. — А то я пройдусь по твоим мозгам и не посмотрю, что бита — далеко не полосатый круг.

Леснид с интересом посмотрел на оставленное грабителями оружие — судя по неровностям, битой пользовались долго и основательно.

— Кстати, раз упомянул, — заметил он все тем же спокойным голосом. Игорь внутренне вскипел от ярости, — попутно я могу избавить тебя от повышенной нервной возбудимости.

— Сам справлюсь, без доброхотов, — прорычал он. — Немедленно покинь мою квартиру, иначе я за себя не ручаюсь.

— Как только верну тебя в настоящую реальность, так сразу.

— Не смей ко мне приближаться! Я не позволю стереть мне память!

— Я не стиратель, — пояснил Леснид. — Я верну тебя в реальный мир.

— Мне и тут хорошо! — воскликнул Игорь, взмахивая битой. — Я против возвращения куда бы то ни было!

— Извини, но исключений я не делаю, — сухим голосом отрезал Леснид, доставая из небольших ножен широкий нож с мощной рукояткой, больше подходящей к мечу, а не короткому лезвию.

— Ха, — воскликнул Игорь. — Этой штукой меня не достать!

Леснид нажал на кнопку у основания рукояти, и короткий нож вытянулся в метровый меч.

— А теперь? — спросил он, когда меч оказался намного длиннее биты.

— Ну, зашибись, — возмутился Игорь, неуверенно отступая с соседнюю комнату. — А как же разговоры о разгипнотизировании?

— Сам зашибись, — предложил Леснид, шагая следом. — Вот, объясни мне: почему люди соглашаются пережить мелкое зло только тогда, когда альтернативой замаячит зло большое?

— На глупые вопросы не отвечаю.

Игорь отступал до тех пор, пока не уперся поясницей в подоконник. Дальнейшие события могли развиваться по двум сценариям: продолжить отступление и трагически погибнуть в расцвете лет, поскольку падение с третьего этажа — это вам не шутки. Или сдаться на милость врагу и навсегда лишиться самых фантастических воспоминаний в жизни.

— Ладно, сдаюсь, — решился он, медленно опуская биту. — Но у меня есть право исполнения последнего желания.

— Говорю еще раз: я не собираюсь тебя убивать, — уточнил Леснид.

— А мечом ты просто так размахиваешь? Типа мужской веер, да?

— Опусти биту, и я спрячу меч, — ответил Леснид. — Ты первый начал угрожать оружием.

Игорь пристально посмотрел противнику в глаза, но все же прислонил биту к батарее.

«Черт с тобой, — подумал он, — потерять память — сохранить жизнь… Но я же с ума сойду, пытаясь вспомнить, почему я почернел!»

Меч сложился в охотничий нож и через секунду занял место в ножнах.

— А после… э-э-э… разгипопротезирования, — осторожно спросил Игорь, смешав в кучу несколько терминов, — ты вернешь мне прежний вид?

Гость с любопытством оглядел собеседника.

— А что в тебе не так? — поинтересовался он. — По мне, ты отлично выглядишь. Разве что глаза вытаращены и волосы дыбом стоят. Я не вижу критических отклонений от нормы.

«Похоже, я точно сошел с ума… — подумал Игорь, внезапно почувствовав дикую усталость. — И происходящее мне на самом деле мерещится — ведь этот парень появился из ниоткуда, из золотистого сияния. А он — странная галлюцинация: нормальные видения не станут доказывать, что они нереальны. Стоп… Но ведь он упомянул о…».

— Момент! — воскликнул он. — Мой загар!

— Не понял.

— Ты же его видишь, — уточнил Игорь.

Леснид пожал плечами.

— Да, вижу, — подтвердил он. — А что с ним не так?

— Я в этом году еще не загорал.

— Да? — удивился Леснид. — А почему ты черный? Обрызгал себя нитролаком, или был таким с детства?

— Я… — Игорь замялся.

Леснид усмехнулся.

— Рассказывай: меня сложно удивить.

Игорь и рассказал.

Когда чернота квартиры сменилась синевой и растаяла дымкой, Игорь застыл от ужаса, не обнаружив перед собой прямоугольника экрана. Вместо этого перед ним обычная городская улица.

— Леснид, чтоб тебя… — рыкнул он, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, где он очутился.

Он тупо стоял на обычной улице среди кирпичных пятиэтажек, пока из окон квартиры на втором этаже не донесся визгливый вопль девушки:

— Ты где был?

— Бегал… — ответил ей усталый молодой человек.

— Да? А почему футболка сухая и совсем не пахнет? А?!

— А потому что это не моя футболка… — усталость в голосе молодого человека как рукой сняло. — Ну-ка, признавайся, кто здесь был, пока я там бегал?!

Раздался грохот разбиваемой посуды, и Игорь поспешил прочь: вдруг что-нибудь тяжелое из окна вылетит — проблем не оберешься.

Город поражал обилием неоновых вывесок и рекламы — она занимала все свободное пространство. На асфальте виднелось рельефное название фирмы-спонсора дорожного покрытия, на стенах и заборах красовались наименования производителей стройматериалов, а по небу летали дирижабли с большими рекламными плакатами.

— Куда я попал? — недоумевал он, торопливо шагая по улицам в надежде отыскать знакомый прямоугольник кинескопа и вернуться в родную квартиру. — Леснид, я клянусь — вернусь домой, тебе хуже будет!

Пришлось обойти большую часть города, прежде чем Игорь заметил по центру второстепенной дороги знакомое телеокошко. Намереваясь выбраться из телемира как можно скорее, он рванул с места словно заправский спринтер, но вместо перелета в реальность пребольно ударился о стекло кинескопа и взвыл, схватившись за голову обеими руками. А когда открыл глаза, от изумления забыл о боли: с той стороны в чужой квартире обедали совершенно незнакомые люди. Точнее, теперь они не обедали, а дружно пялились на Игоря вытаращенными глазами: при его столкновении с экраном телевизор в квартире ощутимо передвинуло вперед.

Игорь постучал по стеклу — раздался звук как при ударе по кинескопу. Он провел пальцами по краям экрана и с удивлением обнаружил, что стекло появляется из ниоткуда и исчезает примерно там же.

«Выдавить не получится, — мрачно подумал он. — Но выбраться надо».

Чтобы разбить толстое стекло, требовалось нечто массивное — хотя бы кувалда, но в округе ничего подходящего и рядом не лежало. Игорь еще раз постучал по кинескопу и заметил, что глава семьи лихорадочно нащупывает на спинке дивана пульт управления.

— Эй-эй-эй! Погодите минутку! — Игорь вытянул руки, пытаясь предотвратить его поиски, а сам ускорил собственные. Кувалда так и не обнаружилась, зато поблизости на дороге оказался огороженный лентой открытый коллекторный люк с лежавшей рядом тяжелой чугунной крышкой. — Я сейчас, одну секунду!

«Слава Богу, на дороге нет машин!» — думал он, торопливо приподнимая крышку люка: если телезрители успеют переключиться, то придется потратить еще полдня на поиски нового выхода в реальность. Почему-то не к месту вспомнилось, что в детстве он хотел попасть в кино, но теперь, когда появилась реальная возможность засветиться на экранах в роли таинственного похитителя и метателя коллекторных крышек, это не вызывало ожидаемого удовольствия.

Несколько крепких усилий, и тяжеленная крышка очутилась в его руках. Три больших прыжка, размах, громкий выдох, и крышка от люка на манер летающей тарелки уверенно полетела прямо в кинескоп.

Счет пошел на доли секунды.

Телезрители, вопреки здравому смыслу, но не противореча законам самосохранения, запаниковали и бросились из-за стола кто направо, кто налево, а глава семьи, сидевший по центру, увидев быстро-быстро опознанный им чугунный летающий объект, громко закричал и в последний миг успел надавить на кнопку пульта.

Экран пропал до столкновения, крышка пролетела дальше и пробила лобовое стекло выехавшего из-за угла «Мерседеса». Пронзительно взвизгнули тормоза или водитель с пассажирами, «Мерседес» остановился. Игорь ахнул и бросился бежать. Играть роль чугунно-крышечного киллера, которого вот-вот пристрелят бандиты, ему не улыбалось ни на каком плане, даже самом что ни на есть первом и главном. И все бы ничего, да какой-то идиот недавно открыл люк прямо на его пути.

Падение оказалось не настолько болезненным, как могло оказаться, если бы Игорь задержался на поверхности и попал под колеса «Мерседеса». Просчитав спиной скобы-ступеньки, Игорь плюхнулся в воду и забарахтался в холодных волнах.

А потом его ударили по голове, и он потерял сознание.

— Подъем! — раздался незнакомый голос.

Игоря окатило водой. На этот раз теплой, почти горячей. Он открыл глаза и понял, что из кошмарного сна попал в кошмарную реальность: перед ним стоял вооруженный до зубов мужик в выцветшей спецодежде.

Не успел Игорь сказать три матерных слова, как мужик в очередной раз окатил его с ног до головы. Игорь с сожалением вспомнил тот момент, когда решил пожарить котлеты — лучше бы морковку погрыз, честное слово — тогда никакого сумасшествия и в помине не было бы.

— Хорош издеваться, — прорычал он. Поведя ладонью по мокрому лицу, Игорь стряхнул с нее воду и открыл глаза. Вода, как ни странно, оказалась чистой — Игорь привык, что в фильмах после подобной команды героев обливают чем угодно, но только не дождевой водой. Незнакомый мужик оказался редким исключением. Или у него с грязной водой напряги.

— Ты кто такой? — задал мужик главный для себя вопрос.

— Игорь, — прозвучал честный ответ. Мужик поставил на пол пустое ведро и бросил в него мокрую половую тряпку. Игорь чертыхнулся и решил остаться при мнении, что его окатили водой, в которой тряпку еще не споласкивали.

— Крайне информативно, — заметил мужик. — А что ты делаешь в моем бункере… Игорь?

— Прости, но ты сам меня сюда затащил, — Игорь дотронулся до шишки на голове. — Да еще заехал чем-то тяжелым.

«Вот времена наступили — каждый второй норовит ударить по голове. Что за удовольствие — мне на мозги действовать?»

— И вовсе не тяжелым, — пожал плечами мужик. — Обычный приклад автомата.

Он указал в угол, где на гвоздике висел АК-74. Игорь закрыл глаза и мысленно пожелал, чтобы происходящее оказалось обычным ночным кошмаром. Но его пребольно ущипнули, и он подскочил на месте.

— Ты чего?! — рявкнул он на мужика.

— Да так, — ответил тот, — каждый раз, когда люди вот так закрывают глаза, они мысленно просят, чтобы их ущипнули, иначе они не поверят в реальность происходящего. Ведь ты подумал об этом, признавайся.

Игоря передернуло — в основном от прохлады в помещении, но и доля возмущения сыграла свою роль.

— Не успел еще, — буркнул он.

— Какой тугодум, — удручено заметил мужик. — И как только выжил…

— После чего выжил? — рявкнул обидевшийся Игорь. — После твоего удара?

Мужик посмотрел на него весьма загадочно.

— М-да… Ты на самом деле ничего не помнишь?

Игорь мысленно умножил два на два, вспомнил, что битва на Чудском озере прошла в тысяча двести сорок втором году, а Куликовская — в тысяча триста восьмидесятом, е два — е четыре, ц-два-аш-пять-о-аш, телевизор, Леснид, спецназовцы против чертей.

— Я помню всё! — ответил он. — Но тебя в моих воспоминаниях не наблюдается.

Мужик кивнул.

— Если ты помнишь все, то не забыл и о последнем реалити-шоу? — уточнил он.

— Реалити-шоу? — переспросил ужаснувшийся Игорь. — Нет, вот об этом я не помню…Ты хочешь сказать, что я — его участник?!! Господи боже…

«Так вот в чем дело! — пронеслась мысль, объясняющая события последних суток под другим и вполне правдоподобным углом. — Здесь снимают скрытой камерой, вот почему со мной происходят сумасшедшие ситуации! Но почему ни одна собака не сообщила о том, что я стал участником послед… момент. Последнего?! Он серьезно? Больше ни одного не будет? Нет, это точно сон! Ущипните меня кто-ни… ай!!!»

— Ты опять меня ущипнул! — возмущенно воскликнул Игорь.

— Да. Потому что теперь ты точно подумал о сне и пожелал, чтобы тебя ущипнули, — пояснил мужик. — Не отрицай, по твоим глазам видно, что я не ошибся. А насчет шоу — не ты, а я — его участник. И, к твоему сведению, уже нахожусь на финишной прямой.

— Еще лучше… — буркнул Игорь. Но на сердце полегчало: реалити-шоу он не то, чтоб не любил, но относился к ним с изрядной долей неприятия. — Тогда поздравляю тебя с выходом в финал. А каков приз этого шоу — три миллиона иностранных денег и стиральная машина с функцией их отмыва?

Мужик задумчиво постучал пальцами по столу, прикидывая, что к чему. Изредка бросал взгляды на притихшего Игоря и еле уловимо пожимал плечами. Тот заподозрил неладное и огляделся, раздумывая, что из имеющегося в помещении можно использовать в качестве оружия. Висевший на стене автомат находится ближе к мужику, и добраться до оружия первым не получится ни при каких условиях. А больше ничего существенного здесь нет. Разве что швырнуть в мужика табуреткой, так он в ответ метнет широченный нож, висящий у него на поясе. Доказывай потом, что ты хотел обойтись малой кровью и попросту сбежать, пока мужик не оклемался. Возможно, он поверит и даже пожалеет о случившемся недоразумении, прихлопывая лопатой могильный холмик…

Игоря снова передернуло, на этот раз от представившейся картины собственной гибели. Помянув Леснида нехорошими словами, он глубоко вздохнул и замер в ожидании тяжкой участи.

Лицо мужика засияло.

— Я догадался, кто ты такой! — довольным тоном заявил он.

— Темный Властелин, которого ты мечтал убить с детских лет? — уточнил Игорь. Мужик непонимающе наклонил голову вбок.

— Нет. А ты на самом деле — он?

— Вот еще. Так, кто я, по-твоему?

Мужик выставил пятерню и по одному загибал пальцы другой рукой.

— Первое: ты безоружен. Второе: делаешь вид, что ничего толком не знаешь. Третье: постоянно задаешь вопросы. Ответ на вопрос о том, кто ты, очевиден! Я прав? Я правильно угадал?

— Ты сначала отгадку назови! — возмутился Игорь. Ну и мужики пошли — думают, что он умеет читать их мысли.

— Пожалуйста! — мужик сжал пятерню в кулак. — Соединяем пункты и получаем результат. Теперь всё сходится.

— Что сходится?

— Твои странности! — пояснил мужик. — Ведь ты — член племени журналицых, и твои боссы приказали взять у меня подробное интервью перед последним актом затянувшегося действия.

— Угадал! — кивнул Игорь, готовый стать кем угодно — хоть журналистом, хоть водопроводчиком, лишь бы его перестали долбить прикладом по голове.

— Извини, друг, — раскаялся в содеянном мужик, — не признал: ваши давно в гости не наведывались, а у меня нервы шалят в последнее время, всех чужаков за врагов принимаю. Да и видеокамеры у тебя не оказалось. Где она, кстати?

— Утонула, наверное, — предположил Игорь. — Ничего, я на бумаге запишу. Ручка с блокнотом есть?

— Кому нужны ручки в век интерактивного телевидения? — удивился мужик. — Ладно, держи мою, потом новый диск принесешь, — он протянул Игорю компактную видеокамеру с логотипом неизвестной фирмы. Игорь послушно взял ее в руки и обнаружил, что камера невероятно легка и ложится в ладонь как влитая. Красная кнопка с надпись «REC» оказалась на положенном месте. Игорь нацелился на мужика, присевшего у старого металлического стола, и надавил на кнопку.

Мужик удивленно приподнял брови.

— Ты зачем нажал на кнопку запуска рекламы? — спросил он. — Без этого нельзя?

— Конечно, нет! — мгновенной вспотев, укоризненно воскликнул Игорь. Лихорадочно читая надписи на корпусе, он обнаружил кнопку «ZAP», облегченно выдохнул и надавил на нее. Мужик покосился на Игоря всё тем же странным взглядом, но решил, что тот еще не пришел в себя после сильного удара по голове. — Говори подробно, с самого начала.

— Это тоже необходимо?

— Спрашиваешь! — горячо воскликнул Игорь. — Подробное интервью требует мельчайших подробностей. Ты же финалист, должен подвести черту, но перед этим обязан напомнить, как всё началось.

«Хотя бы пойму, где очутился, и что у мужика за тараканы в голове…»

Тот пять секунд смотрел на мониторы, потом снова повернулся в сторону Игоря.

— Вот и пришло время финала, — сказал он, словно выступал перед большой аудиторией. — Я долго ждал этой минуты, и наконец она наступила. Моим противникам недолго осталось: через пять секунд я стану не просто последним героем, а… — он откинул крышечки с красных кнопок, — …три, два, один, пуск!.. последним человеком на этой бедной и очень скоро весьма радиоактивной планете.

Игорь вспотел еще сильнее.

— Как вам известно, я лидирую с большим отрывом от остальных участников. Вы думаете, они сумеют сбить запущенные мной «Тополи-М»? Как бы не так. На всей земле только один человек частично способен мне противостоять: американец Фулл Крейзи. Да и то, лет шесть назад я удачно подкинул ему созданные в его же стране лет двести назад фильмы-катастрофы о падении комет-астероидов и о захвате землян кровожадными инопланетянами. Фулл так перепугался, что перенацелил доставшуюся ему в качестве выигрыша военную оборонную мощь США и НАТО (отличный приз, не так ли?) на дальнее внеземелье. И до сих пор пялится через телескоп Хаббл (утешительный приз) в неведомые дали, бабахая по приближающимся метеоритам, кометам и прочей гадости, бороздящей просторы космоса. Веселые у нас игры. Мне нравятся.

— Да уж… — под нос пробормотал Игорь, всё больше убеждаясь, что нарвался на сумасшедшего бомжа, выстроившего в коллекторном колодце самодельный бункер. Пообещав придушить Леснида после того, как отыщется дорога домой, Игорь поддакнул мужику, и тот продолжил монолог.

Земля задрожала.

Игорь оторвался от камеры и посмотрел на потолок. Голый бетон с остатками белил.

— Похоже, свершилось, — объявил мужик, — судя по времени, грибы пошли. Скоро повсюду будет сплошная грибная запеканка. Game over, mother флаг. Аминь…

Игорь сдержанно напомнил себе, что сумасшедшие отличаются от нормальных людей и обращают любую случайность себе на пользу. Ну, откуда наверху взяться ядерной войне, если там цветущий город? Какой-нибудь тяжеловоз проехал, вот земля и задрожала.

Мужик тем временем закурил сигарету, выпустил изо рта три дымовых колечка, затянулся и сказал:

— Теперь у меня есть время малость отдохнуть и даже исполнить мой словесный Реквием. Если бункер недостаточно хорош, я, пожалуй, как и Моцарт, не успею сказать несколько последних слов, но какое это имеет значение теперь?

— Для меня имеет.

— Расслабься, парень: журналицие — это третий сорт, их тоже за людей не считают. Иначе не отправили бы тебя с Луны на Землю за репортажем. Вместе помрем… Значит, я продолжаю, а то времени в обрез… Итак. Начало. Должно быть, многие уже не помнят, но когда обычные войны ушли в прошлое, сменившись шизофреническими битвами типа: «Мы мирно бомбили их города, а они, гады и, сволочи, подбивают наши самолеты!», отвлечь человечество от бед реальной жизни стало невозможно. Кинофильмы, где цивилизацию уничтожали всеми возможными и невозможными и способами, давно приелись и канули в лету вместе со всей киноиндустрией, а с тех пор как в музыке победил минимализм всего, включая разум авторов и исполнителей, музыкальная индустрия устремилась вслед за кинематографом. И только реалити-шоу остались на плаву. Мало того, они вышли на новый уровень, когда происходящее стали записывать и транслировать в прямом эфире без согласия наблюдаемых. Каждый человек мог попасть в прямой эфир в любое время, и тайна личной жизни прекратила существование. Были недовольные и пострадавшие, которые пошли в бой против организаторов шоу, но всего лишь увеличили его популярность… А свободная продажа оружия и всеобщая коррумпированность и вовсе возвели шоу в ранг всемирного достояния, ведь недовольные стали расстреливать наблюдателей и откупаться от полиции, а поддерживающие шоу начали уничтожать недовольных. И всё в прямом эфире; генеральный спонсор «Военная корпорация Земли»; и потеха набрала обороты за невиданно короткое время. Прибылей у спонсора стало выше крыши, а вот количество людей стремительно снизилось. Освободилась уйма жилья, крутых автомобилей, драгоценностей… Славно мы тогда повеселились. Но слегка остыли, когда нас осталось около двух миллионов веселых человечков. Масштабные походы на врагов канули в лету из-за того, что многие сделались крутыми одиночками или рассеялись мелкими группами кто куда. Разрабатывались умные операции и гениальные планы, а награды за победу выросли неимоверно: мне, к примеру, за удачно стертый с лица Земли городок Благородных пиратов (не городок, а старая гостиница с восемью головорезами, понятия не имевших об истинном смысле слов «благородные» и «пираты», их трактовка была оригинальной, но слово «живодеры» трактовало их деятельность, куда точнее) спонсор подарил военные базы России с ядерным оружием. Это и надоумило меня разом лишить жизни оставшихся в живых соперников. Я успешно провел операцию по развешиванию лапши на уши Фулла Крейзи, и теперь наслаждаюсь полной победой. В мире наконец-то наступил долгожданный порядок, и еще долго ни одна собака не нарушит величественного молчания Земли пронзительным лаем.

Он помолчал, задумавшись. Игорь снимал.

— Включу-ка я мониторы внешнего обзора, — произнес мужик вполголоса, — посмотрим на запеканку, если наружные камеры не сгорели.

Включились мониторы, и мужик озадаченно притих.

— Хм… — пробормотал он. — Странно: всё на месте, никакой запеканки. Шелестит листва. Бабочки… Нет, бабочек нет. Насекомых, птиц, животных, людей — никого нет. А растения есть. Так-так… Похоже, мне вместо термоядерных подсунули нейтронные бомбы, последнюю разработку. А я и рад стараться, расчистил планету от озверелых Нomo Sapiens для доброго спонсора и лунных поселенцев. М-да… Эти всегда в выигрыше остаются… Небось, заранее собрали каждой твари по паре, создали на Луне бункер-ковчег, и теперь сидят в уютных креслах и радуются очищенной от бесполезных ртов планете… Как по-твоему, в их далеко идущие планы входит сохранение жизни финалисту самой грандиозной игры за всю историю человечества?

— Даже не знаю… — ответил Игорь. — Наверное, входит. Если они не устроят суперфинал.

— А они могут?

— Спонсоры? Они все могут.

Мужик призадумался.

— М-да, возможно, ты прав. Ну-ка, где тут был мой любимый автомат?..

Он прицепил несколько рожков к поясу, подхватил автомат со стены и стремительно вышел из комнаты через крохотную металлическую дверь.

Игорь убрал палец с кнопки записи.

В следующий момент перед ним появился прямоугольник экрана, и довольный находкой Леснид воскликнул:

— Так и знал, что тебя по Сумеречной зоне носит.

— Я убью тебя! — прорычал Игорь.

— А я сейчас телевизор выключу, — миролюбиво заметил Леснид.

— Не сметь!!!

— Тогда поторопись.

Игорь подскочил к экрану.

С сегодняшнего дня в углу на подставке стоит новый телевизор. Семьдесят два сантиметра по диагонали, модный цвет «металлик», плоский экран. Стереозвук живой и объемный, а мощность колонок такова, что стекла дрожат и ругающийся сосед бьет о стену молотком.

Игорь не стал бы выбрасывать старенький «Горизонт», который служил ему верой и правдой много лет, но обстоятельства обернулись против старой техники. Телемастер Олег, его закадычный друг, до последнего момента ремонтировал «Горизонт», но его старания не могли вечно спасать двадцатилетнюю технику: запчасти к телевизору давно стали редкостью. И когда телевизор сломался в последний раз, диагноз мастера оказался кратким и суровым.

— Труп.

— ?

— !

— Ты не мог бы выражаться словами?

— Ты первый начал, — отпарировал Олег. — Что тебе не нравится?

— Диагноз.

Телемастер вернул снятую крышку на законное место.

— Извини, другого нет: твой телевизор умер.

— А если постараться и оживить его?

— Трупы нельзя оживлять, — ответил он, — подобные эксперименты плохо заканчиваются. Да и нечем, — мастер закрутил последний шуруп и убрал отвертку в чемоданчик. — Покупай новый или слушай радио.

…Морозный солнечный день.

Молодая парочка брела по заснеженному парку и весело болтала ни о чем.

— Я тебя люблю, — сказал он ласково в сотый раз.

— И я тебя люблю, — ответила она. — Ой, погоди, комар!

Она хлопнула по щеке.

— Какой комар зимой, ты что? — опешил он.

Она сняла остатки раздавленного комарика со щеки и поднесла к глазам.

— Ой, — пробормотала она восхищенно, — Амурчик! Какой маленький…

— Был… — мрачно ответил он. — Закопай его, пока его братья не прилетели и не застрелили нас: не хочу погибать от любви в заброшенном парке.

Она быстро спрятала останки Амурчика в снег, и смущенно спросила:

— Ты ведь и без Амурчиков меня любишь, правда?

— Конечно, — улыбнулся он. — А ты, ты любишь меня?

Она подняла на него большие глаза.

— С ума сошел, да? Я люблю твою машину и твои деньги!

Он раскрыл рот, чтобы ответить или ахнуть, но в этот момент они застыли, словно обесточенные роботы…

…В который раз за последние десятилетия Григорий просыпался в холодном поту. Иногда кошмарные сны лишали его последних сил, и он просыпался не менее уставшим, чем засыпал. К его радости, подобные кошмары снились не особо часто, и никто из коллег по новой любимой работе не замечал его усталости: работа оператором и режиссером документального кино являлась для него настоящей отдушиной, и он напрочь забывал о ночных ужасах.

Через три часа предстоял просмотр отснятого накануне материала. А там — снова на природу снимать пейзажи и красоты для документальных фильмов.

Только профессионал сумеет показать обыденное необычно, и Григорий по праву считал себя самым лучшим в профессии.

Отыскать жилье Григория не составило Лесниду большого труда: крохотный ультрафиолетовый жучок, в свое время прикрепленный к костюму попутчика, исправно подавал сигналы, отзываясь на зов сканера.

Подлетев к двадцатипятиэтажному дому на личном двухместном самолете, Леснид пошел на посадку. Сканер уверенно показывал, что парень живет на верхнем этаже, и Леснид посадил самолет прямо на крышу, тем более, что на пути не оказалось преград: жильцы давно подключились к кабельному телевидению, потому что воришки постоянно прибирали к рукам уличные антенны. Могло статься, что антенны могли украсть люди, специально нанятые руководством кабельных студий — чтобы бизнес быстрее расширялся, — но Леснида это мало интересовало. Главное — удачно опуститься и взлететь.

На крыше находилось четыре будки — по количеству подъездов, и в каждой был закрытый с противоположной от Леснида стороны люк. Проблема оказалась легко решаемой: люк открылся — точнее говоря, сломался — буквально с полпинка. Леснид ловко спустился по железной лестнице на этаж и положил рядом с обломками две пятисотки — на починку люка или на что другое, в зависимости от того, кто первым наткнется на деньги — и направился к источнику сигнала. Нажал на кнопку звонка и услышал пронзительные соловьиные трели.

На этом продвижение застопорилось: к двери с той стороны никто не подходил. Леснид позвонил еще раз, но хозяева упорно пропускали звонки мимо ушей.

Пришлось проверить, с какой скоростью вращается колесико электросчетчика — он с определенной долей уверенности может показать, прячется ли хозяин квартиры от гостей, либо его на самом деле нет дома.

Колесико крутилось с небольшой скоростью, что соответствовало монопольному потреблению электричества советским холодильником «Бирюса 3» семьдесят пятого года выпуска, но Леснид не исключал вариант, при котором Григорий просто-напросто сидел за компьютером, никого не ожидал и потому не отзывался на звонки. Тем более, днем звонили разве что продавцы всего на свете, либо сектанты с рекламой религии, по их словам «на двадцать процентов лучше и надежнее стандартной христианской веры», но разговоры с теми и другими ни к чему полезному еще не приводил.

Леснид позвонил в третий раз — с тем же успехом. Решив, что пора ввести временное самообслуживание, он надавил на дверь, и вскоре тихий треск дал понять, что замок сдает позиции.

Через пять секунд Леснид вошел в квартиру.

— Григорий, — позвал он, — Ау, есть кто дома? Я тут мимо пролетал, решил заглянуть на огонек.

Обувь парня стояла на полу, куртка висела на вешалке, но сам Григорий не желал отзываться даже теперь.

Леснид прошел в зал, раздвинув самодельные шторы из скрепок и кусочков старых открыток, и застыл, потрясенный увиденным зрелищем. На первый взгляд могло показаться, что Григорий лежал на диване и смотрел телевизор, но смертельная бледность и остекленевшие глаза ясно показывали: с парнем далеко не все в порядке. Но больше всего Леснида потрясло другое: два световых луча вырывались из глаз парня и скрывались в отверстиях для динамиков.

В четыре шага преодолев расстояние до розетки, Леснид выдернул вилку. Телевизор отключился, и лучи из глаз Григория перестали вылетать, но сам парень забился в судорогах и захрипел. Его затрясло как осиновый лист, изо рта пошла белая пена, но — Леснида передернуло от жутковатых ощущений ирреальности происходящего — остекленевшие глаза без зрачков по-прежнему пялились в телевизор.

Леснид поспешно включил телевизор, хотя не понимал связи между выключением техники и появлением судорог. Григорий перестал биться в конвульсиях и успокоился, но из его глаз снова вылетели лучи.

Леснид задумался: как отключить телевизор, чтобы у Григория не начался новый приступ? В самолете находился комплект первой физико-технической помощи на случай непредвиденных осложнений, и Леснид поспешил за дипломатом.

Сломанный люк все так же лежал на полу, но пятисотки словно корова языком слизала. Леснид хмыкнул и вскарабкался по лестнице на крышу.

Спустя пять минут он уже раскладывал на полу приборы и измерители. Излучаемая из глаз Григория энергия определялась приборами как «жизненная сила» и не имела права выкачиваться из организма ни под каким предлогом, ибо без нее человек превращался в обыкновенный труп. Тот, кто научился ее забирать, открыл новый способ продления жизни — ни для какой другой цели энергия не пригодится. Иначе говоря, таинственный конструктор превратил телевизор в энергетического вампира.

Имевшееся в наличии оборудование не могло повлиять на телевизор и уменьшить его воздействие: всякий раз, когда Леснид включал энергетический щит разной мощности перед телевизором, Григорию становилось хуже. И, потратив на попытки обойти или уменьшить воздействие техники на человека два часа, Леснид понял, что ему понадобится оборудование посложнее и помощнее. Такое, как стояло в его лаборатории за три тысячи километров от этого города. Перетащить с собой Григория и телевизор вряд ли удастся: в самолете Леснида не было источника переменного тока на двести двадцать вольт, а на тридцати шести вольтах постоянного телевизор откажется работать, и потому Григорий погибнет задолго до приземления у лаборатории.

Пришлось поступить хитрее. Потратив два часа на изготовление приемника-передатчика энергии, Леснид надел на глаза Григория черные очки — тело забилось в легких конвульсиях — и включил приборы. Энергия через передатчики на очках перешла в приемник-передатчик, и уже из него к телевизору устремлялись два луча.

— Отлично, — Леснид укрепил очки на лице Григория так, чтобы они не слетели от случайного движения, подхватил парня, забросил его на плечо и направился к самолету.

Установленные по квартире и в коридоре микродатчики и скрытые камеры должны были показать: не придет ли к парню человек, которому и понадобилась выкаченная энергия, и Леснид заранее готовился к тому, что придется скупить милицейские базы данных на черном рынке. Новые вряд ли появятся — за последние полтора года в органах навели порядок с таким размахом, что испугался даже криминал, — но старые при желании отыскать можно. А там не составит труда навести справки и понять, что за личность достигла тех же высот, что и Леснид когда-то… много-много лет назад… в другой Вселенной… под конец существования которой одна светлая личность устроила грандиозную аферу, но все-таки добилась своего… из-за чего многое пришлось начинать с самого начала, что называется, с чистого листа.

…Ведь Бог не мог сохранить жизнь трем последним жителям Вселенной. Да, он предложил Лесниду, постаревшему и уставшему от однообразия бесконечной жизни в искусственном мире, сыграть в игру и поставить на кон владение Вселенной. Леснид согласился. Но пока бывший Злыдень вспоминал, какие шутки он устраивал миллиарды лет назад, и шаг за шагом, с самого ноля восстанавливал былую хватку Всемирного Злодея, Бог сделал то, что хотел. Леснид грустно улыбнулся: пока он, уставший от бесконечной монотонной жизни, вновь пытался почувствовать вкус борьбы и вспомнить, как веселился миллионы лет назад, Создатель тихой сапой провел свою работу, и под конец шоу его участники обнаружили, что являются нематериальными сущностями. Никто так и не понял, когда успел умереть и стать нематериальным, а когда обман раскрылся, стало слишком поздно возмущаться: Бог создал новую Вселенную, куда и переселил увлеченных борьбой участников. В качестве извинений за вынужденную хитрость Бог дал бессмертной троице новую вечную жизнь и очистил память от никчемных воспоминаний и знаний — в этой Вселенной властвовали другие законы — но не стер их личности: Яга, Злата и Леснид помнили, кем являлись в прошлой жизни. К тому же, Злата получила право создать собственную Вселенную, которая получилась небольшой, но уютной. Золотая Рыбка правила миром в свое удовольствие, но Лесниду в ее Вселенной негде было развернуться. С тех пор, как груз прожитых миллиардов лет перестал висеть на шее тяжелым грузом, Леснид вновь почувствовал себя на коне: поиски иголки вернули ему прежний боевой настрой. В мире Златы события шли чинно и спокойно, никакие катаклизмы не ожидались даже теоретически, и Леснид решил, что ее Вселенная идеально подходит для отдыха и наслаждения после тяжелой работы. А вот новая Вселенная Создателя как нельзя кстати подходила для насыщенной приключенческой жизни, и Леснид выбрал ее для собственных опытов. Создатель изредка возмущался, но смотрел на новые проделки Леснида-Кащея сквозь пальцы: в этой Вселенной у Леснида было намного меньше возможностей, он больше не мог одним движением руки изменять реальность по собственному хотению…

Леснид оторвался от воспоминаний, уложил Григория в кресло второго пилота и пристегнул ремни. Мотор завелся моментально. Самолет покатился по крыше, увеличивая скорость, докатился до кирпичного выступа, пробил его и полетел вниз. Леснид дернул штурвал на себя, самолет напоследок задел крыльями верхушки тополей и рванул ввысь под возмущенные крики сидевших на скамейке старушек.

— Значит, вот оно как все происходило… — произнес Игорь. Теперь понятно, что за проводки и обруч появились на его голове после того, как он очнулся. Случившееся с Григорием на самом деле выглядело довольно страшно, Игорь чувствовал, что легко отделался: появись Леснид позже или не появись вовсе — и кошмары раз за разом становились бы все страшнее и страшнее. Финал предсказуем — летальный исход, последующий дележ имущества среди родственников, и переход телевизора в руки новой жертвы. — А меня возьмешь в команду?

— Если решишься, то возьму. Но предупреждаю заранее — работа тяжелая. Не всегда физически, чаще морально. А если основательно перейдем дорогу белочкарикам, то и весьма опасная. Возможно, даже смертельно. Требует умения просчитывать ходы на несколько шагов вперед и завидной реакции. Ты уверен, что потянешь?

— Мне не привыкать к трудностям, — похвастался Игорь. — За хороший оклад я горы сворочу! А в желании отомстить — всех убью — один останусь!

— В таком случае, ты принят: мне нужны именно такие помощники. — Леснид повернул на тропу и остановился перед высокими воротами. — Мы приехали.

Кованые ворота разъехались в сторону, и мотоцикл въехал на территорию.

Перед ними находился четырехэтажный коттедж.

Игорь осмотрел здание восхищенным взором и восторженно хмыкнул, прочитав на табличке из червонного золота название улицы: «Тысячерублевское шоссе, дом 1 и един».

— Заходи, — радушно предложил Леснид. Приглашать дважды ему не пришлось.

По заведенному с давних пор порядку петух Громовик кукарекал по утрам со старенького забора из посеревших от времени досок. Но в этот раз Громовик не успел открыть клюв и кукарекнуть: из дома донесся грохот падающих кастрюль и мисок, на крыльцо выскочил перепуганный старик. Пнув выкатившуюся следом и загромыхавшую перед ним железную миску, бледный от волнения пенсионер воскликнул:

— Господи, да что же это делается-то? Черти в зеркале! За какие грехи ты мне их трезвому показываешь? Что я тебе такого сделал?!

Из курятника вышла его жена, держа в руке пустую миску, половина содержимого которой находилась на полу, а вторая половина — на новеньком фартуке.

— Ты чего с утра раскричался? — недоумевающее проворчала она. — Всю жизнь по вечерам голосил после третьей рюмки, а тут… Чуть заикой не сделал на старости лет!

— Черти в телевизоре, — прозвучало в ответ, — желтые и зубастые!

Старушка нахмурилась: неужели он успел напиться за те пять минут, что она провела в сарае? Нет, не может быть: за такое время опьянеть до появление чертиков невозможно. Неужели траву вместо табака курить начал? Так… пора прекращать смотреть криминальные новости, а то старик и не такие привычки перетянет из телевизора в реальность.

— Признавайся, — строго сказала она, — что, когда и сколько выпил?

— Трезвый я, — обиделся старик. — Не веришь, сама телевизор посмотри.

— И посмотрю, — старушка отодвинула старика от входа и добавила, — Но если там ничего нет, то от скалочной зарядки тебе не убежать!

— Ты проверь сначала, а потом и про скалку поговорим…

Старушка решительно вошла в дом, дверь громко захлопнулась. Старик уселся на ступеньки, поежился и нервно принялся заворачивать самокрутку. Табак упорно не желал ложиться, куда положено, рассыпаясь в непослушных руках.

Петух убедился, что человек не намерен больше голосить громче его и приготовился кукарекнуть повторно. Старик кое-как свернул самокрутку, и когда пытался прикурить, из дома донесся пронзительный женский визг. Старик вздрогнул, самокрутка упала на землю и рассыпалась. Он воздел к небу руки и спросил:

— Так тебе, старая невера! Господи, но самокрутку-то за что?

Старушка выскочила на крыльцо, набрала в легкие побольше воздуха, и деревня содрогнулась от ее пронзительного визга.

Кукарекнувший именно в этот момент петух не услышал своего голоса и, крайне недовольный появлением конкуренции, протестующе замахал крыльями.

Насмерть перепуганные криками, на улицу высыпали соседи, до зубов вооруженные столовыми приборами, сковородками и скалками.

Еще через пять минут они смотрели на новенький телевизор и шепотом обсуждали показываемое. Телевизор показывал, как две неведомые зверушки играли в странную игру и хрюкотали от удовольствия. Светло-зеленая зверушка растянула пальцами широкий рот и показала другу длиннющий синий язык. Тот швырнул матовый шарокубик и попал точно в рот забияке. Зверушка упала на пол и исчезла из поля видимости.

— Они играются, что ли? — всплеснула руками Настасья Никитична. — Надо же: играющиеся черти, кто бы мог подумать?

— Никакие это не черти, — возразил Николаевич. — Черти выглядят по-другому. Они даже не такие цветные.

— Ну, конечно, — усмехнулась Валентина Михайловна. — Ты ж их каждый вечер просишь за второй бутылкой в сельмаг сбегать.

— Не каждый, — возразил Николаевич. — Раз в неделю. Имею полное на это право.

— Посылать чертей?

— Пить по две бутылки. А они, черти такие, ни разу мне ее не приносили! Я им деньги даю, а они сбегают!

— Сбегают-сбегают, черти полосатые! — подтвердила его жена: именно ее Николаевич принимал за черта после первой выпитой бутылки. Деньги на выпивку она прятала в фартук, выходила из комнаты и перепрятывала в потайной шкатулке, а на крики мужа неизменно отвечала: — Да побежали они, побежали!

И Николаевич ждал, радуясь тому, что втайне от жены нашел в доме волшебную шкатулку, постоянно пополняющуюся непонятно откуда берущимися деньгами.

Хозяева тем временем сидели на крыльце и думали, что им делать дальше? Да, соседи откликнулись на зов о помощи моментально, но ничего существенного о чертях в телевизоре сказать не смогли.

Звуки из телевизора пугали, поэтому соседи первым делом уменьшили громкость до минимума, а затем стали по очереди переключать каналы, но кривляющиеся монстры и не намеревались исчезать. Они, конечно, не особо-то и монстры — в заграничных мультиках попадались страшилища куда отвратительней. Старик подозревал, что неведомые зверушки из сказок Пушкина, должны выглядеть именно так, но не мог понять, почему они появились именно в том телевизоре, который сын привез в подарок?

— Может, в Москве какая напасть приключилась? — предположила Анна Леонидовна, соседка из дома слева. — Каналы-то московские.

— Хочешь сказать, на всю Москву один канал остался? — возразил ее муж Борис Семенович. — Неладное с самим телевизором. Петрович, настройки менял?

— Смеешься? — буркнул Иван Петрович. Он вернулся домой, открыл дверцу шкафа и показал руководство по использованию телевизора. Толстая книга на двести сорок страниц внушала уважение к производителям и мистический страх перед современной техникой. — Я три месяца буду читать и изучать написанное, и еще полгода соображать, на что нажимать, чтобы случайно не сломать чего или не взорвать. Ты же сам видел в кино, что теперь во всю технику встраивают механизмы самоуничтожения. А на пульте и красная кнопка имеется. Вон там, наверху.

— Батюшку пригласить надо, — прозвучало предложение Лидии Владимировны. Бывший комсомольский работник, она вдарилась в религию в конце восьмидесятых на волне всеобщей моды, и теперь неустанно нервировала народ краткими проповедями о любви к ближнему, обильно сдабривая их попутным перемыванием косточек каким-нибудь знакомым. — Он от наваждения в один миг избавит. Святой водой окропит, и все дела!

— Еще чего, — возмутился Игорь Петрович, — поливать включенный телевизор святой водой: закоротит к такой-то матери!

Лидия Владимировна не упустила шанс и здесь вставить слово о потустороннем:

— Вот, — назидательно протянула она. — О чем это говорит? О том, что телевидение — от Диавола!

— А мыльные сериалы — лжепророки его, — сложив руки ладошками и подняв очи к потолку, кротко заметил Иван Сергеевич. — Согласен, здравое зерно в этом есть.

— Не кощунствуй! — обиделась Лидия Викторовна. — Сериалы — это святое! Они никому не мешают.

— Мне мешают, — ответил Иван Сергеевич. — Мексиканские любовные стенания и российские уголовные разборки мне уже вот где!

Он провел пальцем по шее.

— Вам всегда что-то мешает, — отмахнулась Лидия Викторовна, — То дождь, то снег… Вы все-таки пригласите батюшку, мало ли что? Не помешает.

Профессор установил телевизор в институтской лаборатории, но включить его не успел: отвлекли дальние родственники. Приехавшие в институт на полчаса раньше профессора, они ждали его, чтобы поделиться сенсационными фотографиями: на цветных снимках от ладоней исходили разноцветные молнии, и родственники с завидным упорством доказывали, что сделанные при помощи «эффекта Кирлиан» снимки показывают человеческую ауру.

Изумленный профессор на миг потерял дар речи и забыл о телевизоре: пятнадцать лет он занимался изучением паранормального (увлечение в пику нарастающей лавине магов, колдунов, экстрасенсов и гадалок), успешно вывел на чистую воду немало шарлатанов — и внезапно обнаружил, что его собственные родственники понятия не имеют о разоблачительных статьях! Шокированный неприятным открытием, профессор пустился в подробные объяснения о влиянии высококачественной лапши на неокрепшие людские уши: объяснение завораживающего эффекта не стоило выеденного яйца — обычный коронный разряд в высокочастотном поле. Эффектный и красочный, он имел такое же отношение к ауре, как строительство однотипных домов к клонированию.

Спор затянулся на целый час и закончился в пользу профессора, когда он привел родственников в лабораторию и продемонстрировал тот же самый эффект с помощью институтского оборудования.

— И никакой мистики! — категорично заявил он. — Не стану спорить насчет существования или отсутствия ауры у живого человека, но для ее обнаружения и фотографирования в настоящее время оборудования не существует, запомните! С тем же успехом я могу утверждать, что спектрометр показывает ауру солнца, и демонстрировать ее всем желающим за большие деньги. А протестующих физиков и астрономов посылать куда подальше, потому что они не видят дальше собственного носа и хотят скрыть правду от общественности. Я ясно выразился, дорогие мои?

Родственники вынужденно отступили: а что делать, если профессор не голословно утверждал обратное, а провел аналогичный опыт и разъяснил, что к чему? В иной ситуации победил бы тот, кто нахрапистее защищает свою точку зрения, но против наглядных примеров не попрешь.

Огорченные тем, что их уши в который раз использовали для развешивания и снимания лапши (выдавая научно обоснованное действие за мистическое откровение, а потом лишая остатков веры в чудо), родственники вспомнили, что в мире есть и другие чудеса, выбросили фотографии и уехали домой. Профессор проводил их до остановки и вернулся в лабораторию, надеясь, что телевизор избавился от демонов не до конца и покажет хотя бы одного, самого завалящего представителя злобных форм потусторонней жизни. Но вместо этого наткнулся на вечернюю программу новостей. Появилось желание выключить телевизор и самому пойти домой — день выдался тяжелым, но слова ведущего привлекли его внимание:

— Наш корреспондент Виктор Нечалов прибыл в колхоз «Заповедник-3», где в скором времени соберут первый урожай генетически модифицированной пшеницы «Зорька». Ученые считают данный сорт устойчивым к болезням и насекомым-вредителям, и мы проверим — так ли это на самом деле? Наш корреспондент уже прошел по полю, сорвал несколько колосков и теперь покажет их крупным планом перед телекамерой. Сейчас мы точно узнаем: пшеница на самом деле устойчива к вредителям, или наука в который раз выдала желаемое за действительное?

Профессор уставился на ведущего, не веря собственным ушам: не прошло и нескольких часов, как в новостях начали рассказывать о научных достижениях!

— Ущипните меня, кто-нибудь, — пробормотал он.

На широком телевизоре, стоявшем справа от ведущего, появилось изображение. Но вместо собственного корреспондента телекомпании глазам ведущего и телеаудитории предстало огромных размеров пшеничное поле, уходящее далеко за пределы горизонта.

Ведущий растерялся.

— Виктор! — позвал он. — Вы где?

— Здесь, — отозвался невидимый корреспондент откуда-то сбоку. — Разумеется, я здесь!

— Немедленно встаньте перед камерой! — возмутился ведущий. — У нас прямой эфир!

— Не встану.

— Почему?

— Поверните камеру в мою сторону, и я расскажу, в чем дело, — приказал все еще невидимый корреспондент. — Иначе так и будете разглядывать симпатичную картинку колосящейся пшеницы.

Заинтересовавшийся происходящим профессор сел в кресло: подобные накладки случалось увидеть крайне редко. В последний раз подобное произошло в начале девяностых, когда приостановили трансляцию программы «Красный квадрат» из-за того, что один политик облил коллегу апельсиновым соком. Профессор ожидал, что телеканал прервет трансляцию, а ведущий заговорит о других событиях — проще проигнорировать корреспондента, вздумавшего забастовать в прямом эфире, чем пытаться вернуть его «на путь истинный», но режиссер почему-то не торопился с отключением корреспондента от эфира.

Ведущий растерянно улыбнулся в телекамеру и нервно застучал по кнопке отключения звука. Ничего не изменилось, и профессору стало ясно, почему программу не отключают: похоже, произошла поломка оборудования, и пока его не отремонтируют, ведущему предстоит выкручиваться самостоятельно.

— Приказано снять тебя на фоне пшеницы, дуболом, — подал голос традиционно остающийся за кадром оператор. — Вставай в кадр!

Лицо ведущего заблестело: капельки пота пробивались через нанесенные тени, создавая ощущение, что в студии стоит немыслимая жара.

— Прощу прощения, уважаемые телезрители, — выпалил он первое, что пришло на ум: — Между прочим, слово дуболом — оно не ругательное, оно просто так слышится… Виктор!

— Я там уже был, — ответил корреспондент оператору, — и больше не буду!

— Виктор, — изумился ведущий, — ты же корреспондент с пятилетним стажем! Что за детское упрямство? — он все еще нажимал на кнопку отключения звука. — Становись перед камерой, иначе генеральный тебя уволит!

— Он не успеет этого сделать. Сергей!

— Почему?

— Потому что… э-э-э… вот приедет лично — сам увидит и поймет! Дожидайтесь с нами, уважаемые телезрители, и тогда вы увидите эксклюзивную картину! Сергей!

— Хватит нести чепуху, — предложил ведущий. — Генеральный не поедет за тридевять земель. Виктор, встань перед телекамерой и расскажи нам, правду ли говорили селекционеры о пшенице?

— Я и так перед ней стою, — сердитым голосом отозвался корреспондент, — это камера повернута непонятно куда. Оператор, я здесь!

Судя по звукам, корреспондент призывно помахал руками, обращая на себя внимание оператора.

— Ты должен войти в пшеничное поле, — отозвался недовольный оператор.

— Сам туда иди!

Оператор произнес в ответ несколько незамысловатых фраз. У ведущего задергалось правое веко.

— Это он в хорошем смысле… — кое-как выдавил он в камеру, на всякий случай задавая уточняющий вопрос и надеясь услышать на него положительный ответ. — Господа, вы в курсе, что близки к увольнению как никогда?

— А я тут причем? — возмутился оператор. — Я качественно выполняю свою работу и не суюсь в чужую.

— Лучше увольнение, чем съемки на фоне поля, — отпарировал корреспондент.

Ведущий стукнул кулаком по столу.

— Заходи в поле и веди репортаж — люди ждут новостей! Виктор!

— Угу… изнывают просто… — мрачно ответил корреспондент. — Если бы ты мог заглянуть в телевизоры со своей стороны, то увидел бы, что зрители занимаются всякой ерундой и не обращают на тебя никакого внимания.

— Хватит очки втирать, репортаж давай! — прорычал ведущий.

— Не буду.

— Тогда слушай мой приказ: ты уволен. Оператор, давай без корреспондента пройдемся по полю и выясним: ученые говорили правду или обманывали общественность?

Реакция последовала незамедлительно, и ведущему категорически не понравилась.

— Ха-ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! — раздельно, отчетливо и совершенно невесело отозвался оператор. — Мне оно надо, забираться в эту пшеницу? Не полезу!

— Да вы что, сегодня, с ума посходили? — ведущий не бился головой об стол исключительно потому, что сдерживал себя остатками потрясающей силы воли. — Ты полезешь! Немедленно, прямо сейчас! Ты слышал, оператор, как тебя там?!

— Я не идиот, чтобы раскрывать свое имя на всю страну в прайм-тайм, — отозвался оператор.

— Виктор, назови его фамилию, имя и отчество — пусть страна знает своего героя! Виктор!

— В честь чего, Сергей? — с неподдельным весельем отозвался корреспондент. — Я уволен, мне за это не заплатят.

— Ты снова принят с повышением оклада на двадцать процентов, — отчеканил ведущий.

— Правда? — обрадовался корреспондент.

— Вся страна подтвердит. Называй имя.

— Не могу!

— Почему? Что тебе мешает на этот раз?

— Оператор. Он увесистый камень в руке подбрасывает! — отозвался корреспондент.

— Твою м… — сорвалось с губ ведущего, он вытаращил глаза и постарался мгновенно исправить ситуацию, — м-м-м-машину, кстати, чуть не угнали со стоянки, вовремя угонщиков поймали! Виктор!

— Твою м… — аналогично высказался корреспондент.

— Нет, мою машину не трогали! — перебил его ведущий.

— Какой м…

— Какой марки? — вновь не дал прозвучать новому нехорошему слову ведущий: уже произнесенных за уши хватало, — «Иволга»! В смысле, «Волга»!

— Нет, я спрашиваю, кто ее хотел похитить?

— Об этом мы узнаем из криминальных новостей, — проговорил ведущий, — в перерывах между которыми мы и выходим… Короче! Оператор, бегом в пшеничное поле!

— Фигу с маслом! — воскликнул оператор. — У меня приказ снимать корреспондента, а не бегать по полю. Как приказали, так я и сделаю. И даже не думайте меня уговаривать — все равно не соглашусь.

— Вы сговорились с учеными, да? — жалобным тоном вопросил ведущий. — Эксперимент с пшеницей не оправдал возложенных на него надежд? Да скажите же что-нибудь об этой пшенице, — он вспомнил, что его до сих пор транслируют на всю Россию, сменил выражение лица с жалобного на подобающее работе и обратился к телезрителям: — Извините, уважаемые дамы и господа. Как я и говорил, у нас небольшие технические… — он стукнул по кнопке кулаком, но положительного отзыва не получил, — …проблемы. Электрика в студию, немедленно!

Улыбнувшись широкой белозубой улыбкой с крохотным логотипом компании по производству зубной пасты, ведущий виновато произнес:

— Оставайтесь с нами!

Из динамиков доносилась захватывающая полемика оператора и корреспондента:

— Ты войдешь в пшеницу?

— После того, что она со мной сделала? Снимай меня здесь, я произнесу текст с этого места.

— По плану за тобой должно находиться пшеничное поле. А сейчас за тобой гектары конопли.

— Черт с ним, — махнул рукой корреспондент. — Давай, я расскажу о сборе конопляных культур.

— Господи, боже… — ведущий все еще пытался отключить звук, пока не стало слишком поздно, но слишком поздно настало уже давным-давно.

— С ума сошел, да? — укоризненно отозвался оператор. — Завтра наркоманы со всей страны съедутся. Из чего колхоз веревки вить будет?

— Колхозники вешаться собрались в полном составе? — ахнул ведущий. — Неужели дела в сельском хозяйстве настолько катастрофичны?

— Нет: им мешки с деньгами перевязывать нечем! — мрачно ответил оператор. — Слушай, Виктор, а давай к ним в колхоз. Скосим траву — заработаем на десять лет вперед. И на фиг нам эта неблагодарная работа?

Ведущий побагровел и сделал характерное движение, словно хотел кого-то придушить. Его запас приличных слов закончился, остались одни эмоции. Кое-как справившись с охватившей его яростью, он мрачно добавил:

— На десять лет в колонии усиленного режима… Ау, господа! Вы не забыли, что мы в прямом эфире? Хватит нести чушь, вставайте в поле и говорите о пшенице.

Профессор прилип к экрану.

«А вот такое диво вообще никогда не происходило» — подумал он.

— Не буду, — отбивался корреспондент. — Я не самоубийца! Мне еще жить хочется!

У ведущего глаза сошлись в кучу.

— Что у вас там происходит, черт вас побери? — жалобным голосом переспросил он. — Пшеница — это не клетка с разъяренными львами, она не кусается!

— Да кто тебе сказал такую глупость?

— Сам видел.

— Ты не те сорта видел, — уточнил корреспондент. — Показать, чем этот сорт отличается от прежних?

Ведущий вполне отчетливо зарычал.

— Виктор, глюха-муха, я тебе с самого начала предлагал это сделать! — выпалил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не накричать на всю страну не предназначенными для общественного употребления словами.

— Ты неправильно ставил вопрос, — уточнил корреспондент. — Так и быть, я покажу, что это за пшеница. Смотрите все! Оператор, снимай! — и кинул в пшеницу собственный пиджак.

Пшеничные колосья зашевелились, вытянулись стрункой и вцепились в ткань, разрывая ее на мелкие кусочки и перехватывая их друг у друга.

У ведущего отвисла челюсть.

— Новый сорт пшеницы, который вывели ученые, не только борется с вредителями и болезнетворными микробами, поедая их без остатка, но и уничтожает любую органическую материю! — объяснил корреспондент. — Они и мне порвали костюм, когда я зашел в пшеницу. Теперь понятно, почему колхозники до сих пор ее не скосили, а всем скопом собирают коноплю?

— Ничего себе, новости, — прокомментировал профессор. Дело о модифицированной пшенице вполне могло являться фриком, но документальные кадры с места событий… — Я всегда говорил, что работать с ДНК надо осторожно, и ничего в ней не менять во избежание неприятностей.

Ведь при таких опытах скоро дойдет и до объединения картофеля и росянки: чтобы полученный гибрид самостоятельно поедал колорадских жуков. А что вкус корнеплодов у подобного мутанта непременно окажется ниже всякой критики, экспериментаторы спишут на название продукта: мол, какое название (КАРТОфель плюс росяНКА равно КАРТОНКА), такой и вкус.

— Потрясающе! — воскликнул ведущий, моментально находя плюсы в новом сорте пшеницы, — Продадим ее китайцам — и пусть снова избавляются от воробьев, как проделали это в двадцатом веке: пшеница сама съест своих врагов.

— Это невозможно! — ответил корреспондент. — Пшеница поедает всё, до чего дотянется, даже до людей. Ее нечем собирать и перевозить — она съедает покрышки комбайнов и деревянные борта грузовиков. Эта пшеница — оружие массового поражения, вы меня понимаете? Ученые проиграли, и колхозу нужна помощь военных.

— А почему ученые сами ничего не скажут на этот счет?

Корреспондент махнул рукой в сторону поля и всхлипнул:

— Вообще-то, это секрет, но они все там! А крестьяне собирают коноплю, чтобы продать ее на черном рынке, там же купить напалм и с его помощью полностью сжечь пшеницу, пока она не съела их!

Пшеница заколыхалась. Картинка задрожала: оператор боковым зрением увидел, что пшеница вырывается из земли и вытягивается в сторону съемочной группы. Он перевел камеру на поле и окончательно убедился в том, что боковое зрение его не обманывает. Пшеница на самом деле вырывалась из земли и на тонких корнях передвигалась к ним.

— Вот, зашибись: новые Триффиды! — выкрикнул пораженный оператор. Он подхватил камеру со штативом и торопливо уселся во внедорожник телекомпании. Задергавшееся изображение в телевизоре студии стало один в один походить на кадры из современных блокбастеров: ничего толком не видно и непонятно, что к чему. — Виктор, поехали отсюда!

Проворный корреспондент уже заводил двигатель.

Колосья пшеницы забили о корпус автомобиля, вгрызаясь в краску и стекла — следы от укусов показывали, что новому сорту пшенице по зубам даже металл.

Корреспондент надавил на газ, машина резко тронулась с места.

Оператор показывал пшеничное поле через заднее стекло: пшеница высыпала на дорогу и устремилась в погоню со значительным отставанием, по пути поедая все, что казалось ей съедобным. А когда раздался крик корреспондента:

— Они уже здесь! — машину основательно тряхнуло, и вместо изображения появилась черно-белая пелена помех.

— Э-э-э… — проговорил ведущий, не в силах отвести глаз от пустого телеэкрана, — уважаемые телезрители, вы смотрели репортаж с экспериментального пшеничного поля. На связи был наш корреспондент Виктор. Следите за дальнейшим развитием событий.

По экрану прошла заставка, и диктор заговорил о международных новостях, словно с корреспондентом и оператором ничего существенного не случилось.

Профессор сидел как вкопанный еще минут пятнадцать — перед его глазами встала картина нового мира: бескрайнее пшеничное поле, съевшее всю растительность и животный мир на земле, и не добравшееся разве что до жителей морей и океанов.

«Вроде бы не первое апреля, — думал он. — Ради чего такие шутки? Неужели телевидение решило совместить приятное с полезным, и объединило новости и вымыслом? Для большего эффекта, так сказать… — он вздохнул. — А все-таки жаль, что священник успел излечить телевизор».

В двери постучали, и в лабораторию вошел охранник.

— Прошу прощения, — обратился он к профессору, — но уже поздно. Вам пора домой.

Профессор посмотрел на часы.

Девять двадцать.

— Вы правы, сейчас выйду, — профессор снял с себя лабораторный халат и повесил его на гвоздик, прибитый сбоку к старому шкафу.

— О! Новый телевизор! — изумился охранник. — Везет же людям!

— Это с какой стороны посмотреть, — ответил профессор.

— Со стороны кинескопа, конечно!

Профессор хмыкнул, еще раз посмотрел на телевизор, выдернул шнур из розетки, оглядел лабораторию в поисках включенных приборов и вышел в коридор.

Щелкнул закрывшийся замок.

Водитель такси зевнул и перелистнул газету. Вопреки ожидаемому, этим вечером поток желающих прокатиться с ветерком уменьшился до критического минимума: в небольших городах при теплой солнечной погоде народ гулял на своих двоих, и потому купленная кипа газет лежала прочитанной от корки до корки. Водитель с грустью отметил, что если дела и дальше пойдут таким образом, то газет придется брать раза в два больше. Или вовсе переключиться на большие и толстые романы.

Он поправил страницу с кроссвордом и обратил внимание на то, что к витрине магазина «Ткани» подошел человек лет пятидесяти, в строгом костюме — так одевались работники местного института. Что-то в его взгляде показалось водителю странным: человек пристально всматривался в затемненное помещение магазина, словно бедняк, который не может купить дорогие вещи, и единственное, что ему остается — это смотреть на предмет своей мечты с почтительного расстояния.

Человек глянул на наручные часы, и водитель автоматически перевел взгляд на свои — половина десятого. Магазин уже закрыт, и если этот человек надумает что-то купить, то ему придется подойти завтра.

«Наверное, он такой грустный, потому что из-за работы не успевает купить нужную вещь, — предположил водитель. — Сочувствую».

Положив газету с кроссвордами на колено, водитель щелкнул ручкой и начал заполнять клеточки правильными ответами.

Два охранника — Антон и Максим — шагали по институтскому коридору к лаборатории, где стоял привезенный профессором телевизор. Антон, которому исполнилось тридцать три, был на десять лет старше напарника, поэтому он держал в руке ключ от лаборатории, а напарник нес видеоплейер и три видеокассеты.

Решив, что он тоже не «тварь дрожащая, и право имеет», Антон с напарником постановили: охрану пустующего института совместить с просмотром фильмов. В конце концов, приобщаться к культуре никогда не поздно и всегда полезно. После этого Максим забрал из кабинета заместителя директора видеоплейер, а Антон отправился за ключом от лаборатории.

— Заходи, — сказал он. Напарник вошел, и Антон закрыл за собой дверь.

Поискав столик для плейера, Максим не нашел ничего лучшего, как поставить технику на выключенный телевизор. Потолкал плейер пальцем, убеждаясь, что тот устойчив и не слетит ненароком, и глазами поискал розетку.

Розетка находилась под боком, но из-за отсутствия тройника в нее можно было включить либо телевизор, либо плейер.

Выбор пал на телевизор.

Антон отыскал еще одну розетку — у противоположной стены. Чтобы подключить плейер, требовался удлинитель, чуть позже обнаружившийся в шкафу — двадцатиметровый, с проводом, намотанным на большую катушку синего цвета.

Протянув кабель и хихикнув: представилось, что это бикфордов шнур, Антон сунул вилку в розетку, и на плейере включилось зеленое табло с мигающими нолями. Максим подсоединил низкочастотный шнур видеоплейера к передней панели телевизора, и чернота экрана сменились приятной синевой.

— Держи, — он протянул напарнику запыленную кассету в футляре. Антон вынул ее и обнаружил, что и на кассете нет никаких надписей.

— Что здесь? — спросил он.

— Не знаю, — признался Максим, — нашел кассеты в подсобке. Видишь, пыли сколько.

Напарник провел указательным пальцем по корпусу кассеты. Черная полоса на сером фоне убедительно доказывала, что в последний раз кассету смотрели в древние времена еще при генсеке Горохе.

— А чего постарше не мог откопать? — поинтересовался Антон. — Например, патефонный аудиодиск, или пленку от шестнадцатимиллиметрового кинопроектора?

— Не было ничего, — не моргнув глазом, ответил Максим. — А патефонный аудиодиск, к твоему сведению, это пластинка.

— Да хоть цилиндр, — Антон вытер кассету рукавом висевшего на стуле халата. Подумал, вытер рукав о видеокассету и посмотрел на первое и второе. В среднем пыли осталось столько же, но на кассете ее стало значительно меньше.

— Смотрим? — напарник перетащил два кресла от стола профессора поближе к телевизору.

— Смотрим.

Антон ностальгически вспомнил, что в советские времена у входа в полуподпольный видеосалон стоял здоровенный мужик-билетер. Ни о каких билетах и речи не шло, народ попросту расплачивался желтыми рублями и торопился выбрать удобные места, пока их не заняли другие зрители. И налоговой полиции тогда не существовало — ее функции выполняла другая организация, державшая зарождавшийся класс предпринимателей в железном кулаке. Милиция постоянно ходила по квартирам счастливых обладателей видеомагнитофонов и проверяла их видеокассеты на наличие запрещенных записей. Да что милиция — существование видеомагнитофонов уже разделяло людей на два лагеря: владельцев техники и противников западных фильмов, поскольку каждый владелец видеомагнитофона считался потенциальным агентом ЦРУ. Веселые времена были… И только через несколько лет, когда рынок заполнили видеомагнитофоны из коммунистического Китая, а западные фильмы приелись еще больше, чем советские, к видеотехнике и ее владельцам стали относиться спокойнее.

Антон сунул кассету в магнитофон, сел в кресло и заметил с недовольством:

— А пульт-то мы с собой не взяли.

— Зачем он тебе? — не понял Максим. — Так включай и смотри.

— Чтобы не шарахаться туда-сюда в поисках «паузы», если захочу выйти на минутку.

— Сейчас схожу, — проворчал Максим, — заодно прихвачу пару кассет из коллекции зама.

— Я сам, — сказал Антон. — А ты проверь, что за фильмы здесь записаны. Не дай Бог, там наша чернуха начала девяностых — выброшу их в форточку вместе с видиком.

Впервые за много лет в жизни Бориса наступил праздник: сегодня его любимая команда одержала первую в наступающем веке победу над противником, а не над здравым смыслом — до сих пор команда играла в нечто, называемое футболом исключительно из-за наличия мяча на поле, но, похоже, кто-то исхитрился заставить их прочитать правила игры.

Чтобы по-свойски отметить это знаменательное событие, Борис с друзьями направился прямиком к детской песочнице с металлическим грибом и крохотным столиком, непонятно как сохранившимися в начале двадцать первого века. Дома отмечать нельзя: там жена, которая не понимает азарт болельщиков и утверждает, что после выигрыша команды пить на радостях, а после ее проигрыша пить с горя не годится. Да что она вообще понимает в спорте и здоровом образе жизни? Ничего! Одна ругань из-за пьянок. Не пьянки это вовсе, ведь по такому случаю и не грех. Вредная жена не один раз спрашивала, мол, по какому — грех, но ответа не получила, так как Борис считал вопрос риторическим. Вся страна пьет десятилетиями, празднует. Чем мы хуже? Ничем! Так почему бы и нам не отпраздновать?

И ученые не раз утверждали, что пятьдесят граммов вина в день чрезвычайно полезны для организма. А чем водка хуже? Тем, что выпивается не пятьдесят, а пятьсот граммов? Так это же водка, исконно российский продукт, а потому в десять раз полезнее. Здоровье в результате так и хлещет из организма!

Сначала друзья думали обойтись тремя «полторашками» пива, но отправленный в киоск за бутылками гонец вернулся из магазина с двумя бутылками водки, заявив, что пиво кончилось.

Новость произвела эффект взорвавшейся бомбы: чтобы во всех ларьках разом закончилось пиво — нонсенс! Хитрость любителя многоградусного напитка быстро раскусили, но делать нечего, пришлось пить водку. Тем более что никто и не возражал.

Веселье продолжалось довольно долго, и после очередного стакана с жидкостью из глубоких задворок подпольной алкогольной промышленности Борис внезапно обнаружил, что приятели пропали, а перед его носом появились двери собственной квартиры.

Подивившись оригинальному передвижению пространства, Борис поставил опустевший стакан на перевернутый ящик после чего с удивлением обнаружил, что ни стакана, ни ящика рядом нет: вместо стакана в руке ключи от квартиры, и он не сидел, а стоял у двери и пытался открыть замок. Безрезультатно: ключ изменил форму и не желал входить в предназначенную для него замочную скважину.

Борис недовольно осмотрел связку ключей и поискал среди них стакан с водкой, Не нашел, взгрустнул, выбрал другой ключ и вставил в замок. Ключ повернулся, но дверь не открыл и застрял, не желая вытаскиваться. Борис оперся о дверь ногами, вцепился в ключ что было силы. Выдернуть его удалось минут через двадцать, причем дело не сдвинулось с мертвой точки, пока Борис не повернул ключ в обратную сторону.

Поминая создателей замка всеми известными ему словами, Борис отыскал взглядом внезапно раздвоившийся звонок и позвонил, забыв, что пропил его неделю назад — так, по случаю. Подумал и позвонил в другой звонок: вдруг слышнее получится?

Дверь открылась, но вместо укоризненного взгляда жены на него посмотрело хмурое лицо соседа.

— Ты что делаешь в моей квартире? — начал было возмущаться Борис, но сосед показал огромный кулак и пояснил:

— Твоя квартира напротив, ясно?

— Конечно, — обрадовался Борис и сурово нахмурил брови. — Но почему она не открывается? Что ты с ней сделал?

Сосед с легким матерком выхватил из его рук связку, выбрал третий ключ и открыл дверь, после чего не отказал себе в удовольствии профутболить Бориса внутрь. Дверь захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Варвар! — проворчал Борис и позвал жену, чтобы она сняла с него ботинки. Жена не отозвалась. Кое-как нашарив выключатель, он включил свет и посмотрелся в зеркало.

Вид слегка помятый, местами в белых пятнах, но в целом в рамках дозволенного собственной совестью — всепрощающей и незаметной. Причесав волосы пятерней, Борис заметил, что с зеркалом происходит нечто непонятное.

Привычное изображение отходило на второй план, а на первом медленно проступали знакомые по многочисленным фильмам ужасов черты: на него люто смотрела маленькая Смерть, в классическом наряде и с косой в руках. Борис помотал головой, но видение не исчезло, зато волосы встали дыбом. Борис отступил и заметил записку на тумбочке. Холодея непонятно из-за чего, он подхватил ее и прочитал:

— «Ушла на день рождения». Без меня? — мысль о том, что мимо него протекут несколько литров выпивки, показалась гораздо страшнее изображения в зеркале, на которое он непроизвольно перевел взгляд и тут же пожалел об этом. Смерть смотрела на него пристально и злобно, а коса вроде как снималась с плеча.

Борис дотянулся до выключателя в надежде, что Смерть исчезнет при выключенном свете, но в темноте она призрачно засветилась, и Борису стало еще страшнее. Его охватил озноб, к горлу подкатила тошнота. Он бросился в ванную. Успев включить свет, он открыл холодную воду до упора и сунул голову под кран, стояв так до тех пор, пока не почувствовал, что еще секунда — и он превратится в сосульку.

Его вырвало, и в голову полезли крайне нехорошие мысли о Белой Горячке. Он помнил, как смеялся над такими выпивохами, но теперь ему было далеко не до смеха.

«Допился! — ехидно заметил внутренний голос. — Поздравляю: скоро ты окажешься в приличном домике желтого цвета, и за тобой станут следить так, как не следят за президентами! Там ты получишь столько разного, что будешь сыт этим по горло задолго до того, когда впервые это попробуешь».

— Брысь! — Борис пытался отогнать мысли о неизбежном. — Вот гады: намешали в самогон разной дряни, а мне расплачиваться… Что со мной творится?

«Это ты у меня спрашиваешь? — удивился внутренний голос. Борис удрученно покачал головой: мало того, что мерещатся разные с косами, так еще и раздвоение личности происходит. — Так и быть, давай определим, что же с тобой происходит, бедный ты наш. Для начала пожелай, чтобы из крана потек чистый спирт. Если потечет, то у тебя Белая Горячка. Гарантия — сто процентов».

— А если не потечет?

«Тогда у нас воду отключили».

— А пошел бы ты… — возмутился Борис. — Я же не пьяница какой, а всей душой за спорт! — отбросив полотенце в сторону, он забывчиво посмотрел на зеркало.

Зря: на него смотрел череп Смерти. Зловещая ухмылка, блестящие металлические зубы а-ля Терминатор и горящие красные глаза, от которых стыл даже спинной мозг, уверенности в завтрашнем дне не внушали. Борис отшатнулся, столкнув с полочки баночки и бутылочки с косметикой жены. Глубоко в подсознании промелькнула мысль срочно отыскать убежище: если косметика перемешается с кремом, то грянет взрыв. Не обязательно косметики — скорее всего, взорвется жена. Но разрушений от этого меньше не станет. Наоборот, еще и синяков добавится.

Зеркало покрылось сетью трещинок, как будто Смерть стремилась выйти наружу. Борис закричал от ужаса и бросился прочь из ванной комнаты: ему казалось, что Смерть вот-вот схватит его костлявой рукой, и тогда случится такое, такое…

У входа в зал он споткнулся и растянулся на полу, и следом за этим раздался тихий смех, пробуждая в нем дикую ярость.

— Что за…? — Борис поднялся и, сжав кулак, гневно стукнул по выключателю. В следующий миг его едва не хватил инфаркт: тихий смех перерос в злобное рычание стаи рассерженных Кинг-Конгов, а из шкафа в комнату вывалилась фигура в черном одеянии, с никелированной косой в руках. Борис окосел.

Смерть, злобно хохоча, дернулась в его сторону и взмахнула окровавленной косой. Пережить подобное оказалось выше его сил: теряя сознание, Борис бессильно упал на колени — коса рассекла воздух в сантиметре над его головой — и в беспамятстве рухнул на пол.

Гипносигнал телевизора был довольно четким, но отличался от тех, с которыми Леснид сталкивался ранее. Это могло означать все, что угодно, вплоть до поломки оборудования — как самого телевизора, так и гипнометра Леснида. В обоих случаях — неприятный сюрприз: от сломанной техники можно ожидать чего угодно.

Войдя в квартиру, Леснид понял, что его опасения подтверждаются: на тумбочке стоял включенный телевизор, Борис лежал без сознания на полу, а рядом с ним стояла личность в черном балахоне и с косой в руке, не имевшая право существовать в реальности.

Рука Леснида потянулась к рукоятке складного меча. Меч вытянулся, и раздался сухой щелчок. В следующий миг фигура в черном повернулась к Лесниду. Как он и ожидал, вместо лица на него угрожающе смотрел белый череп.

В глубине глазниц сверкнули два красных огонька, и Смерть, не говоря ни слова, пошла в атаку. Поначалу мебель в небольшом пространстве квартиры мешала отражать удары и делать выпады, но после серии мощных ударов косой и мечом основательно фрагментировалась и стала мешаться уже под ногами. Через три минуты сражения комната стала выглядеть так, точно по ней прошелся хан Мамай с войском, а следом «протопали лошади-лошади». Смерть злобно скалилась, негодуя из-за того, что не может победить противника, а Леснид отбивал удары, удивляясь тому, что меч не в силах разрубить древко косы. Под конец Смерть окончательно вышла из себя и ударила косой на манер топора. Леснид отскочил, не отбивая удар, и коса намертво застряла в половых досках и бетоне.

Пришло время воспользоваться удачным моментом.

— Кости вверх! — приказал Леснид. Смерть в ответ гневно зарычала и напряглась изо всех сил, силясь выдернуть оружие. Леснид сделал выпад, и острое лезвие насквозь проткнуло балахон противника.

Наступила тишина.

Смерть замерла и по-детски недоуменно разглядывала лезвие меча, вонзенного в область сердца. Леснид медленно выдернул меч, ощущая, что оружие нанесло ущерб балахону, но самой Смерти не причинило никакого вреда. Он знал, что убить Смерть невозможно — это противоречит законам логики и мироздания, но теперь выпал редкий шанс узнать, что произойдет, если ее ранить. Предугадать последствия он даже не брался, но готовился к тому, что поединок придется продолжать до полного истощения одной из сторон.

Смерть отпустила застрявшую косу и удрученно всплеснула руками.

— Так тому и быть… — произнесла она, выпрямляясь. — Ты победил. Иди своей дорогой, я тебя не трону.

Леснид медленно опустил меч и отступил на один шаг.

— Но жаль, что ты алкоголик, — продолжала Смерть. — У тебя завидная реакция, зря ты ее пропиваешь.

— Я непьющий.

— Да неужто? — скептически усмехнулась Смерть. — Сейчас проверю! — она приблизилась к Лесниду, жадно втягивая носом воздух. — А и впрямь, спиртом не несет… Выходит, ты — наркоман?

— С какой стати? — изумился Леснид.

— И не наркоман? — неподдельно удивилась Смерть. — С ума сойти. Но почему ты меня видишь, если ничего не употребляешь?

Леснид понял, что чего-то не понимает. С каждым бывает иногда. Но разобраться надо.

— Так ты не Смерть? — уточнил он.

— Не совсем.

— А кто?

— Госпожа Делириум Тременс! — представилась Смерть. У Леснида екнуло сердце. — Я бы сказала, «к вашим услугам, сэр», но раз ты не из моих подопечных, то какие могут быть услуги?

— М-да… — пробормотал Леснид и убрал меч в ножны: с кем-кем, но столкнуться в бою с Белой Горячкой, да еще в реальном мире — ни в какие ворота… ведь она посещает людей, когда те приличное время находятся под большим градусом. — А почему ты ходишь в костюме Смерти, если ты — не она?

— Как сказать… Я могу стать кем угодно — видения алкашей и наркоманов многообразны, но это — мой среднестатистический вид в последнее время, — пояснила Тременс. — Люди виноваты: столько отравы под видом алкоголя выпускают, что я уже и не знаю, чего во мне больше — Белой Горячки или Мучительной Смерти?

— Сочувствую, — ответил Леснид: тяжело жить, когда твой внешний вид по большей части зависит от алкогольных предпочтений поклонников Бахуса. Указав на поверженного Бориса, Леснид спросил:

— Он тоже алкоголик?

— Есть маленько… — поддакнула Горячка. — Вот, нанесла первый визит. А дальше пусть сам думает, стоит повторять наши встречи или нет?

Она села на диван, подхватила с журнального столика пакетик с сухариками и громко захрустела.

«Белая Горячка… видение опьяненного разума стало реальностью… — подумал Леснид, — Неужели из-за того, что телевизор дал сбой, не человек отправился в мир кошмаров, а кошмар перебросился в настоящую реальность? Мощно, надо себе такой телевизор завести. Или лучше не телевизор?»

— Слушай, Горячка, — сказал он. — Не желаешь поступить ко мне на службу?

От услышанного даже Борис изумился настолько, что вышел из беспамятства.

— А смысл? — не поняла Горячка.

— Ради прикола.

Горячка задумалась: поступать на работу ради прикола — это что-то новенькое не только для нее, но и вообще для кого бы то ни было.

— А если серьезно? — переспросила она.

— Если серьезно, то как обычно: пугать народ. Но я предлагаю расширить количество твоих клиентов.

— А это можно?

— У меня можно все: обожаю подшучивать над людьми сумасшедшими проделками. Некоторые так смешно кричат: «Спасите мой мозг! Это бред, так не бывает!», что прямо бальзам на душу.

— А ты тот еще изверг, — ухмыльнулась Горячка. — Люди, можно сказать, только-только определились с жизненными ориентирами и ценностями, а ты выбиваешь опору у них из-под ног.

— Для мозгов полезно, — пояснил Леснид, — вырабатывается гибкость сознания.

— А зачем она нужна, эта гибкость?

— На случай больших перемен в жизни. Быстрее акклиматизируются.

— Хм… Из тебя получится роскошный напарник, — восхищенно ответила Горячка. — Так и быть, я согласна!

Леснид выдернул косу из пола, Горячка положила ее на плечо и уверенным шагом направилась к выходу из квартиры, но по дороге запнулась о ногу Бориса.

Тот не выдержал, приоткрыл глаза и выдохнул:

— Господи, боже! Выходит, ты не Смерть…

— Угадал, приятель.

Борис открыл глаза и вытаращился на гостью. Пригляделся, помотал головой, закрыл и открыл глаза, но наваждение и не подумало исчезать. Пришлось поворочать непослушным языком.

— А почему с косой и в черном?

— Халтурку на дом беру, — объяснила Горячка. — Ну, ты же знаешь.

Борис икнул.

— Слава тебе, Господи… — пробормотал он облегченно. Но внезапно по его лицу пробежала тень вернувшегося страха. — А чем докажешь, что не Смерть?

— Хочешь, проверим, какой сорт водки вытекает из крана с горячей водой?

Борис приподнялся и уперся рукой о диван.

— Зачем?

— Все так делают, когда со мной знакомятся.

— Да? Тогда пошли. Дай руку, поднимусь.

Леснид доломал телевизор и вернул крышку на место.

— Хорош ерундой маяться! — приказал он. — Уходим отсюда, пока белочкарики не пришли: в телевизоре — радиомаяк-ловушка, он сработал при открытии крышки.

— Это еще что за звери? — переспросил Борис. — И ты сам кто такой, и зачем копаешься в моем телевизоре? Я не вызывал телемастера.

— Я — напарник Белой Горячки.

— У нее есть напарник?

— Теперь есть.

Борис удрученно покачал головой.

— А белочкарики, — спросил он подозрительно, — это кто? Они тоже… «белочки»? В смысле, Белые Горячки из конкурирующей фирмы?

— Конкуренты Белой Горячки — это зеленые черти, — ответил Леснид.

К дому подъехало несколько автомобилей.

Автоматной очередью захлопывались дверцы, и по громкости топота ног в подъезде легко высчитывалось, что белочкарики намереваются поймать как минимум шайку подлых телевандалов.

— Твою мать… — изумился Борис, — я окружен белыми горячками… А ведь я всей душой за спорт!

— За какой? — съязвил Леснид. — Четыре по сто? Короче, мы идем, или как? Сейчас белочкарики появятся и вломят нам по первое число.

— Я не пойду! — отказался Борис: эта парочка несет такую ахинею, что даже внутренний голос не знает, что сказать в ответ.

— Ты мазохист? Тогда, приятного тебе упокоя, — пожелал Леснид. — Идем, Горячка, нам надо спешить.

Но в дверь уже заколотили. Яростно и безбожно, хотя кто-то на всякий случай вежливо позвонил. Леснид чертыхнулся и приказал Борису спрятаться за диваном, чтобы вошедшие его не увидели: начнется мордобой — обессилевшему алкоголику не поздоровится. Тот неохотно, но все же повиновался, высказав в адрес Леснида пожелания отправиться туда, куда Макар телят не гонял.

Горячка встала в боевую позицию с косой наперевес, намереваясь продолжить сражение, но Леснид прошептал ей на ухо несколько слов. Она кивнула, и через секунду перед ним вместо Смерти стоял практически настоящий черт из видений алкоголиков, а коса исчезла. Леснид поднял вверх большой палец и скрылся за шкафом.

— Ну, что, господа, — сказал новоявленный черт. — Первый акт спектакля — исключительно мой! Занимайте места в приличном отдалении и готовьтесь к потрясениям.

С той стороны подергали за дверь, потолкались, от души понажимали на звонок и, убедившись в бесполезности вежливых методов, выпустили вперед тяжелую артиллерию. Принесенный белочкариками самодельный таран, состоящий из приваренной к трубе гири тридцати двух килограммов весом, пробил дверь, и вырванный вместе с саморезами замок пролетел по коридору со скоростью заправского мотогонщика. Дверь отворилась.

Черт поставил кресло посередине комнаты, уселся, взял в руку газету с кроссвордами и заслонил лицо от входящих. Белочкарики влетели в комнату, увидели сидевшего в кресле, нацелили на него пневматические пистолеты и потребовали немедленно поднять руки вверх. Черт неторопливо отпустил газету, открывая лицо. Белочкарики поняли, что сидящее перед ними существо на человека похоже не особенно, стушевались, перестали выплескивать из себя далекие от десяти заповедей идеи и столпились у двери в комнату, не зная, что предпринимать дальше. Черт отложил газету и поглядел на вошедших пристальным взглядом.

— Господа, — спросил он ровным глубоким голосом, — чем обязан лицезреть ваши постные лица? Вы забыли принести новый комплект дверей с замком и новыми косяками вместо снесенных?

— У нас это! — туманно объяснил ближайший к нему белочкарик, пряча оружие за спину и делая попытки затеряться в толпе, но так и не сумев преодолеть сопротивление прятавшихся за его спиной коллег.

— Неужели это самое? — черт изобразил неподдельный интерес и участие, привставая с кресла. — Да что вы говорите?! И давно оно у вас?

— Да как приказали! — побледневший белочкарик упорно втискивался в толпу спиной, но коллеги держали стойкую оборону, прикрываясь им, как надежным щитом. Черт встал и направился к вошедшим.

— У меня приказ, который понравится вам еще меньше: покинуть помещение! Дорогу указать?

Борис не выдержал и хохотнул. Белочкарики повернулись на звук, но черт схватил ближайших за грудки и приподнял их на полом.

— Не надо ничего указывать! — заторопившиеся белочкарики наперегонки ринулись из квартиры, опасливо косясь на играющие мускулы здоровенного черта. — Не беспокойтесь, мы сами!

Из-за торопливо прикрытой ими двери послышался глухой голос:

— Мы на месте! Сигнал тревоги поступает отсюда, но… Нет, мы не схватили вандала… Он не человек!!! Он — черт!!!.. Вот и притащите сюда священника, пусть изгоняет эту нечисть!

Черт ухмыльнулся и вернулся в зал.

— Сбежали? — спросил Борис.

— Ушли на пятиминутный перерыв, — провозгласила Горячка. — Потом меня начнут изгонять специалисты. Забавно: только устроилась на работу, как завалили клиентами.

Леснид усмехнулся:

— Судя по всему: это только начало — дальше будет больше.

— Круто, — отозвалась Горячка. — Скучать некогда будет.

— Это наркологи? — уточнил Борис, выглядывая из-за дивана. Увидел вместо Горячки черта и охнул. — Господи, я все-таки брежу…

— Не наркологи. Другие специалисты, — ответила Горячка. — Ничего, выстоим.

Леснид подъехал к институту и сразу заметил машину Игоря у пожарной лестницы, разбитое стекло на втором этаже и еще одну машину — белочкариков, о которых говорил Игорь. Как ни странно, но никто не остался сторожить машины — либо верили, что автоугонщики не бродят по институтам в поисках легкой наживы, либо знали, что угонщик получит по заслугам прямо на водительском сиденье. Удар электрошоком, к примеру, моментально настраивает угонщика на нужный лад и воспитывает в нем уважение к чужой собственности. А что подобные методы незаконны — так не каждый угонщик заявит о методах водителя по обеспечению безопасности «железного коня».

— Борис, жди нас здесь! — приказал Леснид.

Вдвоем с Горячкой они поднялись проторенной дорожкой на второй этаж и вышли в коридор. Стоявший у дверей белочкарик при виде Смерти с косой изрядно побледнел и отступил от дверей лаборатории. Леснид навел на него пистолет: использовать меч в такой ситуации себе дороже.

— Где Игорь? — спросил он.

Белочкарик указал на лабораторию.

— Заходим, — предложил Леснид, открывая двери и пропуская белочкарика и замечая еще двоих. — Доброе утро, господа! Давно мечтал с вами поговорить.

Увидев Смерть с косой, присутствующие временно потеряли дар речи.

— Мы ждали вас, — заметил главный белочкарик, единственный из сохранивших способность говорить. — Теперь все в сборе, за исключением Григория и… Бориса. Но они не опасны: первый — отработанный материал, второй — алкоголик. Итак, позвольте представиться: Всеволод, руководитель отдела по сбору жизненной энергии.

— Отдела? — переспросил Леснид. Белочкарик кивнул с легкой усмешкой: давал понять, что Леснид схватился с противником не по зубам.

— А вы полагали, что столкнулись с одиночкой? — улыбнулся он. — К вашему сведению, мы уже десять лет представляем разветвленную сеть по перекачке жизненной энергии и полностью контролируем рынок в данной сфере услуг… Но мы собрались здесь поговорить о вас, а не о нас. Итак, начнем с руководителя маленькой, но шустрой команды «ТелеVIP». Вы — Леснид, варварски уничтожающий нашу технику, а вы, — белочкарик указал на Белую Горячку, — странное существо, появившееся в результате любопытной поломки гипнотизирующего оборудования. Жаль, что господин Леснид сломал этот телевизор… воплощатель человеческих страхов немалого стоит. Ваши деяния, господин Леснид, не остались незамеченными, и мы организовали тотальную слежку. Вы находились под колпаком практически с самого начала антинашей деятельности, но мы аналогично пытались выяснить, сколько человек находится в вашей команде? Оказалось, что вы по личной инициативе вздумали в одиночку разобраться с гипнотизирующим телевизором и сделать из его создателя отбивную. Обрадую: создатель телевизоров передает вам привет и желает скорой и быстрой смерти созданной вами команде. Можете погордиться — вы хоть и крохотная, но заноза, и нам неприятно ваше существование. Ваш первый помощник Григорий — человек с минимальным количеством жизненной энергии — протянет какое-то время, но без вашей хватки не добьется ощутимых результатов. Как только он выберется из укрытия и сломает гипнотелевизор, мы схватим его. Ваш второй помощник Игорь стоит у окна и целится в нас из пистолета. Его рука дрожит от напряжения и усталости, и он раздумывает: пристрелить меня или себя, чтобы избавиться от мучений и последующих кошмаров в гипномире? Правильно раздумывает: Игорь — поразительно богатый на энергию экземпляр, и мог бы послужить донором, но к сожалению, добровольно энергию уже не отдаст, да и мы отыскали десяток новых доноров. Белая Горячка — здесь я теряюсь и на самом деле не знаю, как поступить с этим интригующим образчиком алкогольных кошмаров. Думаю, мы найдем ей применение в качестве пугала. В крайнем случае, пойдет на растопку. Борис… что взять со спивающегося, кроме его бутылок? Ну, и остаются два охранника, сумевшие справиться с гипнополем самостоятельно. Пожалуй, мы поместим их в лабораторию и изучим особенности ваших организмов.

— А нам сообщите о результатах? — осторожно поинтересовался Максим.

— К сожалению, нет. Разве что положу данные на ваши могилы, — ответил белочкарик. — Видите ли, мы не оставляем свидетелей и освободившихся от гипноза в живых. Не из-за ненависти к вам, а исключительно ради личного блага и спокойствия.

Леснид выслушал белочкарика, ни единым жестом не показав, что считает себя проигравшим. Белая Горячка отнеслась к идее выставить ее пугалом безразлично: мало ли кто о чем мечтает. Игорь почувствовал нарастающее раздражение от того, с каким спокойствием и убедительностью рассказывал о будущем команды белочкарик Всеволод.

— А скажите, Всеволод, — обратился он к белочкарику, когда тот замолчал, — что мешает мне убить вас прямо сейчас?

Всеволод похлопал по алюминиевой крышке и ловко отщелкнул замки.

— Ничего, — ответил он, — но ведь парламентеров не убивают даже невоспитанные варвары. Или вы еще хуже?

Игорь заскрежетал зубами.

— Как видите, — продолжал Всеволод, — мы пришли без оружия, и в отличие от некоторых, не целимся в вас из пистолетов. Но почему я так уверен в вашей смерти? А потому, что здесь — он открыл крышку, — находится ваша преждевременная гибель. Вам не справиться с рокнафторном.

Из дипломата вылетела отвратительного вида тварь из ночных кошмаров. Оказавшись на свежем воздухе, она раскрыла огромную пасть с невероятным количеством зубов в шесть рядов и угрожающе зашипела. Присутствующие, в том числе и белочкарики, приросли к месту, где находились.

Отдаленно напоминающая камбалу, тварь и передвигалась почти так же. Во всяком случае, лап и крыльев у нее не было, она и без последних свободно парила над дипломатом и еле заметно раскачивалась из стороны в сторону.

— Очень мило, — пробормотал Леснид. — Где вы откопали эту мерзость?

— Предупреждаю! — так же тихо сказал Всеволод, — Кто вздумает шевельнуться — она набросится и в два счета порвет на сотни кусочков.

Под конец тирады он повысил голос на два децибела, и рокнафторн повернулся лицом к белочкарику. Тот застыл, испуганно уставившись на тонкие щупальца по бокам летающего кошмара — смотреть ему в глаза Всеволод боялся.

— А он и вами не прочь закусить, — мстительно заметил Игорь. — Умрем вместе.

Рокнафторн повернулся на голос.

— Забавно… — прошептал Леснид, — вы попали в ловушку вместе с нами, Всеволод.

— Я не боюсь смерти, — ответил белочкарик, но вновь застыл камнем, когда монстр повернулся к нему.

— Вы такое же пушечное мясо, как и мы, — сделал вывод Игорь. Тварь в который раз повернулась на голос, но нападать еще не спешила.

— Выходит, что так, — согласился Всеволод. По большому счету, он был готов отдать жизнь за своего начальника, но не сразу, а постепенно, чтобы умереть от старости в собственной кровати годам эдак к восьмидесяти. — Тебе стало легче?

— Ага.

Тварь совершила вокруг себя уже три оборота.

— Интересно мне узнать, — подметил Игорь, — а голова у него кружится?

Леснид ответил отрицательно.

— Не кружится.

— Ты встречался с этой тварью?! — глаза присутствующих уставились на Леснида, словно он утаил от общественности темные страницы собственного прошлого.

— Было дело… — Леснид медленно снял с пояса меч, и тварь полетела в его сторону. Белочкарик непроизвольно выдохнул, тварь резко повернулась, он вздрогнул, и рокнафторн молниеносно набросился на первую жертву. Через миг раздались пронзительные вопли и хлопки выстрелов.

Крик затих на высокой ноте.

Леснид удлинил меч и пулей выскочил в коридор. Тварь полетела за ним и получила по зубам с силой захлопнувшейся дверью. В следующую секунду Леснид услышал яростное шипение и треск разгрызаемых досок: рокнафторн ломился в коридор, намереваясь добраться до побежавшего человека и разорвать его в клочья.

Горячка схватила рокнафторна за хвостик, но не рассчитала сил. Тварь вырвалась и ощерилась всеми зубами, переместив половину из них на внешнюю поверхность. Горячка отскочила, Максим потерял сознание и упал на пол. Антон черепашьим ходом отступал к Игорю и старательно представлял себя безобидным мраморным памятником.

Дверь разлетелась на мелкие куски — Леснид ударил мечом по вылетевшему в коридор рокнафторну. Разрубленная на две трети тварь взвизгнула и юркнула обратно, но прежде чем она успела продолжить кровавую заварушку с оставшимися в лаборатории, Леснид схватил ее и потянул на себя. Он пытался разорвать ее пополам, но поскользнулся в луже крови и упал. Тварь дернулась и вырвалась, пролетая через лабораторию к разбитому окну. Рана зарастала прямо на глазах изумленных людей, но раненый рокнафторн запоздало заверещал от боли на всю округу.

Звук, от которого завыли и попрятались собаки, а стекла в радиусе трех километров рассыпались блестящим дождем, ударил по ушам, увеличив количество потерявших сознание в несколько раз. А когда рана полностью затянулась, рокнафторн улетел.

Леснид бросился к окну, пытаясь определить, в какую сторону полетела зубастая тварь, но та ускользнула настолько быстро, что определить направление так и не удалось.

Окровавленный меч задымился и покрылся дырами. Леснид поднял его перед собой и недоверчиво посмотрел на испорченное оружие.

— Черт! — выкрикнул он и ударил кулаком по подоконнику.

— Улетела? — охрипшим голосом переспросил Игорь. — Слава богу…

— Какая слава?! Какому богу?! — Леснид вглядывался в небо. — Рокнафторны созданы для единственной цели: массово убивать любые формы жизни!

Игорь побледнел.

— Если мы не поймаем его, начнется Апокалипсис! Он превратит Землю в холмики с крестами из оконных рам!

Игорь растерянно смотрел на кровавое безобразие в лаборатории: крохи и обилие крови, оставшиеся от двух белочкариков, вызывали позывы к рвоте, и даже Горячка чувствовала себя не в своей тарелке.

— А мы сумеем его остановить?

— У нас нет другого выхода, — ответил Леснид. У него оставалась надежда на то, что вскоре рокнафторн повторит вопль, и тогда его удастся отыскать.

— Но как его поймать?

— Никак: его можно только уничтожить. — Леснид подхватил Белую Горячку и поспешил к выходу, когда со стороны дороги послышались весьма подозрительные скрипы покрышек об асфальт и удары столкнувшихся машин. Пусть даже это и не рокнафторн, но на дороге происходит что-то нехорошее. — Допроси белочкарика, а мы с госпожой Делириум мчим на поимку рокнафторна.

— А когда ты с ними сталкивался?

— После расскажу! — воскликнул Леснид. — Но теперь я точно знаю, кто создал гипнотелевизоры! Горячка, за мной!

«Десница» замигала лампочками, когда Игорь надел на голову шлем с кучей проволоки и отправился в путешествие по внутреннему миру белочкарика: Леснид слишком устал от пережитого, чтобы сразу же приступить к новой работе.

Через минуту Игорь обнаружил, что находится в солнечном небе среди бесчисленного количества облаков. Никогда раньше ему не приходилось бывать в чужих фантазиях. Он не считал себя первым путешественником по чужим внутренним мирам — немало эзотерической литературы описывало путешествия в мире снов, а по мнению некоторых психологов, сны являлись общим бессознательным миром, — но был уверен, что никому из смертных, за исключением вездесущего Леснида, не удавалось побывать в чужом внутреннем мире и одновременно ощущать его стопроцентную реальность.

Изучать чужие воспоминания оказалось просто — они облаками пролетали мимо, и при соприкосновении с ними обрывки прошлого вставали у Игоря перед глазами. Некоторые воспоминания тянулись длинной полосой, другие — чередой крохотных облаков, а третьи — тяжелыми грозовыми тучами. Дотрагиваясь до облаков в поисках нужных воспоминаний, Игорь переносился в события прошлых времен, а когда дотянулся до огромной черной тучи, понял, что отыскал то, что нужно, и с головой окунулся в воспоминания. Судя по мрачной туче, в них было мало приятного для Павла — так звали белочкарика — и в следующую секунду увидел владельца воспоминаний, сидящего на берегу моря и державшего в руках старинный кувшин…

Сидя за рабочим столом, Владимир торопливо читал рапорт о вчерашнем происшествии в девятиэтажном доме по улице Танкистов. Первый день после отпуска — и на тебе, новый рабочий год начинается с необычного происшествия: маньяк, которому надо оторвать уши, садится на двухместном самолете на крышу жилого здания, ломает люк и спускается в подъезд. Заходит в гости к молодому парню — служебная собака указала на квартиру, где тот жил — и улетает, напоследок сломав часть кирпичного бортика. Жильца квартиры после этого никто живым не видел, и теперь Владимиру предстояло определить — связано ли исчезновение парня с появлением воздушного хулигана?

«И надо ему было взлететь именно над этим подъездом?» — сердито подумал Владимир: кирпичи, выбитые колесами самолета из бортика, не попали по головам старушек, а жаль. До глубины души возмущенные действиями пилота, старушки и сами были не лыком шиты: любовью к промыванию косточек всему сущему, включая «несправедливого Создателя», они вызывали немалую головную боль у молодых соседей и участкового инспектора. Тот не раз предлагал старушкам возглавить местное отделение желтой газеты «Рентгеновский взгляд», в котором работали такие же злобные балаболки, но старушки в ответ куксились и обзывали журналистов зажравшимися профанами.

Владимир отметил, что из квартиры не утащили ничего «популярного». Несмотря на взломанный замок, на месте осталась небольшая денежная сумма, компьютер и новый телевизор.

Опергруппа следов наркотиков не обнаружила, зато получила свидетельские показания от тех же старушек, что в подъезд в тот же день заглянули трое в белых очках, а один из вошедших держал в руке алюминиевый чемоданчик — «точь-в-точь из голливудских боевиков». Минут через десять неизвестные вышли из подъезда и уехали на ничем не примечательном «Москвиче». Никто из соседей не признался, что троица пришла именно к ним, и старушки решили, что гости заявились по душу Григория.

Считать подобные визиты совпадением было бы глупо: настолько кучно по времени они произошли. Да и старушки заявили, что никогда ранее не ни один самолет не совершал посадку на крышу здания и никакие люди в белых очках и одним дипломатом на всех в остальные подъезды не заходили.

Он выхватил из папки чистый лист бумаги и нарисовал на нем схематическое изображение — «палка, палка, огуречик — вот и вышел человечек» — что в данном случае обозначало пропавшего Григория. Пририсовал справа пилота двухместного самолета, а слева — троицу с дипломатом.

Вырисовывается сюжет: Григорий тайком от общественности занимается бизнесом, о котором нежелательно распространяться. Не наркотики, но что-то прибыльное — иначе люди с чемоданчиком «из голливудских боевиков» и пилот самолета к нему не заглянули бы.

«Нелегальное копирование и распространение секретных материалов? — подумал Владимир. — Возможно. Бизнес мелкий и опасный, но приносящий определенный доход».

Прилетевший к Григорию пилот торопился, иначе не стал бы опускаться на крышу, а приземлился бы у подъезда и оставил самолет под охраной тех же старушек.

Вопрос: почему торопился пилот?

Версия первая: он хотел предупредить Григория о нежелательных гостях.

Версия вторая: люди в белых очках хотели предупредить Григория о появлении пилота, но не успели.

Иначе говоря, кто из гостей Григорию друг, а кто враг? Ведь как и троица с чемоданчиком, пилот мог желать смерти парня. И если пилот — враг, то соседи должны были услышать ругань или звуки драки. Если друг — тогда понятно, почему Григорий исчез тихо и незаметно. Но в любом случае, парень улетел: старушки видели, как он входил в дом, но не видели, как он выходил.

Владимир вспоминал соседей Григория по этажу. Четыре квартиры, слева от парня живет девушка, появляющаяся дома ближе к восьми вечера и потому понятия не имеющая о появлении в гостях Григория пилота и людей с чемоданчиками. Напротив ее квартиры — семья из двух алкоголиков, живущих от бутылки до бутылки, а напротив квартиры парня — старушка лет семидесяти, которая ничего не может сказать относительно поломки люка и исчезновения Григория, потому что уехала на две недели в деревню к родственникам.

«Странная старушка, — подумал Владимир, — обычно родственники приезжают к старшему поколению в деревню, а тут… Неважно».

Во время появления пилота из вышеперечисленных жильцов дома могли быть алкоголики или их приятели — кодовый замок в подъезде не установлен, и к ним часто заглядывали дворовые выпивохи. Владимир хорошо запомнил жильцов как раз из-за алкоголиков — случалось приезжать и разбираться с их друзьями по поллитровому интересу.

Придется снова заглянуть к ним в гости и узнать, не помнят ли они, как пилот сломал люк — сделать это бесшумно невозможно. Понятное дело, что алкоголики не станут мешать взломщику — да и как ему помешать, если он ломает люк с противоположной стороны?

«В принципе, — подумал следователь, — эти алкоголики вообще ничего защищать не станут — силы не те, да и к чему воевать за общую (а стало быть, ничью) собственность? Для них — пусть весь мир рухнет, лишь бы чего выпить на поминках цивилизации осталось».

Владимир нажал на кнопку селектора.

— Кристина, проверь данные: упоминается ли где в рапортах троица с алюминиевым чемоданчиком? Эти дела — мне на стол.

— Хорошо, Владимир Федорович, — Кристину, девушку лет семнадцати, на время каникул устроили сюда по знакомству, и ее работа заключалась в посильной помощи следователям.

Владимир закрыл папку и откинулся на спинку сиденья, пытаясь понять, каким делам Григория обязано появление троицы в очках и пилота-экстримала. В квартире полный порядок, вещи на месте, деньги на месте. Эксперты обнаружили в компьютере закодированные файлы, но после расшифровки данных оказалось, что в них — не секретные послания от ЦРУ или ФБР, а жуткая графомань о тяжелой жизни современного молодого человека в диком средневековье. Оно и понятно: из Григория — хакер, как из него же — балерина. Взломать сервер спецслужб он сумеет только в том случае, если подойдет к нему с кувалдой или монтировкой.

Рука следователя сама собой выводила бессмысленные черточки и кривые линии на бумаге — привычку черкать ручкой по бумаге он приобрел в школе, раздумывая над решением задач. Учителя пытались отучить его от вредной привычки, но тщетно. Привычка укреплялась из вредности, и со школьных пор до сегодняшнего дня а вычерчивание бессмысленных линий ушли сотни листков. Владимир знал, что набирающая силу партия зеленых убила бы его за варварское отношение к бумаге, но ничего не мог с собой поделать, и в оправдание порче бумаги мог сказать, что каждый год сажал по два деревца в парке.

Записав в блокноте о том, что завтра поутру нужно зайти к алкоголикам и выяснить, что к чему, Владимир отложил дело о пропавшем жильце и, вздохнув, взялся за следующую папку: работы с каждым годом становилось все больше и больше.

Ранним утром в городе началась паника.

Ночной и утренний расстрел горожан напрочь сломал размеренный график будничного дня, и люди только и делали, что обсуждали происшествие. Слухи ходили один другого хлеще: на город напали террористы, произошло столкновение двух бандитских группировок, в городе завелся отряд отморозков. А кто-то с пеной у рта доказывал, что ГАИ не поделило сферу влияния с милицией, и в борьбе за территории пострадало немало менее вооруженных автоинспекторов: мол, жезлы против автоматов не выстоят — мир-то не магический.

Ближе к девяти часам в милицию поступили два конверта с видеокассетами. На листках бумаги коротко пояснялось, что анонимы случайно оказались свидетелями расстрелов, и не желают, чтобы общественность узнала их имена — боятся мести убийц.

Похожесть записок озадачила дежурного, но он передал кассеты Владимиру, а тот с коллегами собрался в кабинете просмотреть отснятый материал.

Картинка с первой кассеты ужасала — сделать качественную запись мобильным телефоном пока еще невозможно, и напавших на гаишников людей невозможно было идентифицировать. Но когда один из нападавших повернулся к камере спиной, Владимир узнал искаженное изображение вышитой золотыми нитками черепушки.

Вспомнилось предупреждение ночного «телефоновизитера». Владимир гневно сжал губы: мало того, что выброшенный телевизор и не подумал взрываться, так поутру его и вовсе подобрали и унесли в неизвестном направлении. Следователь не знал, насколько падение и удар телевизора о землю отразились на его работоспособности — скорее всего, крайне отрицательно, — но чувство, что его обвели вокруг пальца, только усиливалось. Ругая себя за импульсивное решение избавиться от новой техники, Владимир поставил вторую кассету в видеомагнитофон и обомлел.

Качество картинки оказалось на два порядка лучше, и с наступлением рассвета опознать фигуру человека с оружием не стоило большого труда. Уже знакомый по прежде увиденным записям байкер в кожанке с черепом расстреливал машины, по неясной пока причине остановившиеся в данном месте. Владимир пытался понять, что заставило водителей создать пробку в ранний час? Возможно, думал он, байкер встал на дороге и не пропускал водителей, пока их не собралось то самое количество. А потом открыл стрельбу разрывными пулями — машины оказались слишком «порванными».

Когда съемка закончилась, начальник отдела приказал составить фоторобот преступника. Байкера объявили в федеральный розыск.

Владимир никак не мог определить, что ему не нравится в увиденном? Скороспелое решение начальника возражений не вызывало. Но пленки… чтобы сделать запись на кассету с сотового телефона, ее сначала надо скачать на компьютер, затем подключить компьютер к видеомагнитофону и сделать перезапись. А перед этим просто отойти от шока.

И такое желание предоставить материалы…

Вчерашний видеолюбитель был куда менее щедр на подарки, и в его жадность верилось, а к этим пленкам, несмотря ни на что, Владимир относился настороженно. Но против фактов не поспоришь — на пленках снят тот самый байкер, который увозил с собой пропавших жильцов.

«Почему он решил расстрелять милицию? — недоумевал Владимир. — На его прежние действия не похоже… И этот предупредительный звонок среди ночи…как будто они знали, что байкер… а если это не байкер?! Если это они сами сделали, чтобы избавиться от надоевшего врага?».

В кабинет влетел запыхавшийся коллега.

— Мне только что позвонили из института, — воскликнул он, — Это недалеко от того места, где расстреляли водителей с пассажирами! Там произошло что-то ужасное!

— Что может быть хуже массового расстрела?

Коллега кратко пересказал то, что знал. Звонивший отказывался объяснять, в чем дело, но судя по его голосу, случившееся его шокировало.

Владимир услышал название института, и его сердце екнуло: там работал профессор, занимавшийся изучением и разоблачением паранормального.

«Священник! — вспомнил следователь недавний разговор с Эдуардом. — Погиб от старости, изгоняя из телевизора злых духов… именно тот телевизор и перевезли к профессору, и теперь в институте творится невесть что… Неужели телевизор и вправду одержим? Вот черт, куда ни кинь — всюду телевизоры… Что за напасть?»

Он заставил себя временно забыть от телевизорах и переключиться на сегодняшние события.

«Выстроенная против байкера система, — думал он, — полностью сработает в том случае, если из нее исключить людей в белых очках. Но если их добавить, то появятся определенные неувязки и на свет выйдет совсем другая история: байкер увел из-под носа противников как минимум двух человек. За это разозлившиеся люди в белых очках устроили подставу, чтобы органы правопорядка основательно занялись уничтожением шустрого байкера. А сами — не хотят марать руки? Странная спецслужба. Но теперь понятно, почему байкер перешел от похищения людей к их уничтожению, и почему пленки с записью убийств так быстро очутились на столе начальства. Неужели они считают, что в милиции работают идиоты? Решили, что опасаясь новых массовых расстрелов мы сначала перестреляем подозреваемых, а потом начнем разбираться, кто из них кто? И почему тот парень, что звонил ночью, настойчиво предлагал мне присоединиться к погоне и перестал разговаривать, когда узнал, что я не смотрел телевизор? Что такого в этой технике? Она заставляет людей беспрекословно выполнять приказы? Каким образом? А что она делает с теми, кто не желает выполнять прика… — Владимир замер, не додумав мысль. — Вот в чем дело: тогда к ним приходит троица с белым чемоданчиком, и человек пропадает! Выходит, байкер спасал людей от смерти?»

По спине прошел холодок.

Что ни говори — версия фантастическая, если не сказать — бредовая, но почему-то именно в нее верилось больше всего.

«И если в течение ближайшего времени байкер будет пойман или убит, то… А что произойдет тогда? — растерялся Владимир. — Что задумали эти люди?»

Надо разобраться, что к чему.

Владимир еще раз просмотрел пленку, но в этот раз намного внимательнее разглядывал лица. И ждал, когда череп на кожанке сделает то, что может делать только этот череп: подмигнуть. Даже при плохом качестве съемки можно увидеть, как глаз на миг сверкнет или померкнет.

Он вглядывался в экран до боли в глазах.

Черепушка так и не подмигнула.

Возвращение Игоря из внутреннего мира белочкарика затягивалось. В ожидании этого момента Леснид читал ленту друзей в Интернет-дневнике ЖЖ. Сетевые друзья понятия не имели, кого они зафрендили на самом деле: Леснид использовал ничем не примечательный ник, избегал серьезных разговоров и ограничивался шуточными постами.

Горячка сидела в кресле у книжной полки и вдумчиво изучала энциклопедию алкогольных напитков. К ее удивлению, в книге отсутствовал раздел современной самопальной отравы.

— И почему составители не написали об отраве, которую пьют любители медленной и мучительной смерти, — недоуменно спросила она.

— А зачем? — Леснид оторвался от чтения новостей.

— Ради профессионального интереса. Ладно, не обращай внимания, это личное.

Леснид бегло прочитал ленту френдов, оставил несколько комментариев и написал пост о том, что встретился с человеком, носящим матовые очки белого цвета.

«В жизни не встречался с такими очками, — гласил текст. — А вы никогда не сталкивались с людьми, которые носят очки с белыми стеклами? Узнать бы, насколько широко распространена новая мода, и что в ней хорошего?»

Отправив запись в дневник, Леснид подождал несколько минут и проверил почтовый ящик. Новых сообщений не оказалось. Можно бы успокоиться — белочкарики пока еще малоизвестны, но отсутствие ответов не значило ровным счетом ничего. Некоторые френды прочитают запись вечером, а кто-то на самом деле не слышал о существовании белых очков или считал таковыми обычные очки для людей с ослабленным зрением.

Почта обновлялась раз в три минуты — не потому, что Лесниду требовалась скорость, а потом что он редко заглядывал в Интернет. Кто успеет ответить, с тем можно подискутировать, остальным придется ждать ответа довольно долго.

«Создатель телевизоров подкинул тварь не просто так, — размышлял Леснид. Интуиция подсказывала, что противник приступил к активным действиям, но что именно он задумал, оставалось неясным. — Он знает, что рокнафторн убивает всех подряд, а единственное, что способно утихомирить разбушевавшегося монстра — его смерть. Всеволод утверждал, что рокнафторн уничтожит только нас. Бедняга… он не подозревал о тотальной ненависти рокнафторна ко всему живому и до последнего момента считал, что опасность ему не угрожает. Но белочкарик погиб, а раненый рокнафторн устроил адскую заварушку на дороге. Вопрос: стал бы владелец телевизора выпускать эту тварь, не будь он уверен в моей способности ее уничтожить? Явно нет: тварь не выполняет ничьи приказы, и в случае победы надо мной разошлась бы на полную катушку. И тогда город — это как минимум, город — утонул бы в море крови. Не думаю, что создатель телевизоров стремился к такому результату. А что произойдет, когда эксперты получат трупик рокнафторна и поймут, что перед ними останки инопланетной твари? Засекретят данные, а журналистам наврут с три короба, чтобы ни один мудрец не понял, где правда, а где обман? И кого тогда сделают крайним?»

— Леснид! — в комнату вбежал Григорий. Он держал в руке кипу бумаг, а на его лице ясно читалось изумление, граничившее с испугом. — Гипнополе усиливается по всему городу, а белочкарики собираются большими группами и двигаются к нам!

Леснид оттолкнулся ногой от пола и крутанулся на компьютерном кресле.

Ярко-синий цвет кресла напоминал ему вечернее небо, но не это являлось основным пунктом при выборе мебели. Кресло могло передвигаться по комнате самостоятельно: к каждому из колес был присоединен крохотный, но мощный моторчик. Леснид редко пользовался передвижной функцией кресла, но иногда ради удовольствия накручивал круги по комнате, раздумывая над очередной проблемой.

— По всему городу? — переспросил он. — Откуда столько белочкариков, если раньше ты обнаруживал крохи то в одном, то в другой районе?

— Боюсь, что пленный белочкарик прав: создатель телевизоров с самого начала наблюдал за нашими действиями и на это время прекратил массовое управление «подчиненными».

— Не хотел спугнуть масштабностью? — предположил Леснид. — Неплохая идея.

— Он перехитрил нас, — сделал вывод Григорий. — Судя по рассказу Игоря о встрече в институте, мы давно у них под колпаком. А когда мы привезли сюда белочкарика, они узнали о месте нашего базирования. Но это мелочи.

— Правда?

— Ага. Ты смотрел новости? Нет? Посмотри! О кровавой бойне недалеко от института рассказывают даже в «EuroNews», и главным подозреваемым являешься ты!

— Стало быть, крайнего уже выбрали… Шустро! — Леснид подвел стрелку к иконке и нажал на нее. В правом верхнем углу монитора появился экранчик виртуального телевизора. Пробежав по каналам, Леснид остановился на «Евроновостях». Закадровый голос вещал о повышении цен на нефть и скором преодолении отметки в сто двадцать долларов за баррель. Латинская Америка все больше переходила на биотопливо, из-за чего снизились поставки сахара в Европу: топливо производили из сахарного тростника, и его изготовление приносило больше прибыли, нежели продажа сахара. К новостям о бойне он не успел.

— Мы хотели узнать, как становятся белочкариками, — говорил Григорий, — а их вербовщик хотел узнать, где мы находимся. Теперь мы обменялись данными друг о друге, и создатель телевизоров собирает войско для нашего уничтожения.

— Разумно, — ответил Леснид. — Но вряд ли он отдаст собственных агентов на растерзание: он вербовал их до того, как столкнулся с нами и вряд ли станет пускать их в расход ради нашего уничтожения. Они нужны ему для другой цели.

— «В расход»? — переспросил Григорий. — У нас есть возможность отразить полномасштабный штурм здания?

— Разумеется, — заметил Леснид, с нарастающей гордостью наблюдая за нарастающим изумлением Григория. — Ядерного чемоданчика у меня нет, но имеется приличный запас оружия.

— Круто! — пробормотал Григорий. — И много у тебя секретов, о которых мне предстоит узнать?

— Выше крыши, так что настраивайся… Значит, говоришь, меня обвиняют в убийстве? — сменил тему Леснид. — А остатки рокнафторна и следы его зубов на машинах эксперты проигнорировали? И почему они решили, что всему виной именно я?

— Кто-то снял на камеру, как ты расстреливаешь автоколонну гаишников и людей, которых до тебя успел убить рокнафторн, — пояснил Григорий. — Тебя подставили.

Леснид утвердительно кивнул:

— Это следовало ожидать.

— И как ты намерен оправдаться?

— Будущее покажет. Игорь вернулся из внутреннего мира белочкарика?

— Еще нет.

Включилась проверка почтового ящика, и один за другим появлялись комментарии на пост Леснида.

— Ладно, — сказал он. — Сообщай мне о передвижении белочкариков. Посмотрим, что они намереваются сделать.

Пятьдесят восемь комментариев из разных уголков мира пришли на почту, и большая часть российских френдов упоминала о людях в белых очках.

— Плохо наше дело, — заметил Григорий. — Мы схватились с противником, который нам не по зубам.

— Дело не хуже, чем раньше, — ответил Леснид. — Но воевать придется дольше, чем я думал. Такое количество белочкариков… он планирует крупное дело. Как по твоему, что ему нужно помимо выкачивания жизненной энергии из людей?

— Тебе лучше знать, — сказал Григорий, садясь в соседнее кресло. — Ты его лучше знаешь.

— Мы меняемся со временем.

— За сколько лет? Пять, десять или двадцать? Тебе же чуть больше тридцати, Леснид! Вы с ним в раннем детстве песочницу не поделили, или как?

— После скажу. Сначала ответь на вопрос, не взирая на мой возраст и не конкретизируя. Ответь в общем.

Григорий пожал плечами и посмотрел в окно. Солнечная погода, в последние месяцы часто сменявшаяся похолоданиями, вызывала в нем желание отыскать борцов со всемирным потеплением и набить им морду. А что еще можно сделать, когда тебе годы напролет твердят о потеплении, а за окном — июльская восьмиградусная жара?

— Возможно, ему нужна власть, — предположил Григорий. — На носу выборы, и если он станет Президентом при помощи белочкариков — даже выбранный обычным голосованием, то никто не помешает ему выкачивать из людей энергию в больших объемах. Одного не пойму: почему он выбрал именно нашу страну? Начал бы белочкарить США, например. Там народу в два раз больше, чем у нас.

На этот вопрос Леснид мог дать категоричный ответ.

— Скажу тебе по секрету, — сказал он, — американцы и так зомбированы по самое «не хочу». Правительство США пятьдесят лет назад заключило секретный договор с инопланетянами: в обмен на высокие технологии пришельцы получают в свое распоряжение рядовых американцев и могут делать с ними, что хотят.

— Откуда ты знаешь?

— Я каждую неделю смотрел документальный сериал «Секретные материалы»… Не хочешь, не верь, — ухмыльнулся Леснид. — Но запомни, что Америка давно продана пришельцам с потрохами.

В кабинет торопливой походкой вошли охранники.

— У нас проблемы! — воскликнули они. — Белочкарики окружают здание!

— Быстро они дошли, — Леснид ухватился руками за край стола и рывком придвинулся к клавиатуре. — Готовьтесь, господа, — воскликнул он. — Мы переходим в глухую защиту нашей частной собственности. И поторопите Игоря!

Он ввел команду в компьютер и нажал на ввод. Замигала красная лампочка, послышался неровный гул: на крыше дома открывались отверстия для пулеметов, а двери и окна закрывались непробиваемым прозрачным пластиком, выдерживающим прямое попадание двухсотмиллиметрового снаряда.

Владимир застыл на пороге институтской лаборатории, готовый поверить в то, что байкер на самом деле сошел с ума и устроил кровавую бойню: эксперты обнаружили среди останков две пары белых очков, а люди, носившие их, при жизни являлись врагами байкера.

Из-за некоторых трудностей при опознании директор института не мог определить, являлись ли погибшие охранниками, но его заместитель банально подсчитал количество убитых, сравнил их с количеством охранников и ответил, что убитые — именно Максим и Антон.

— Два охранника — два трупа, чего тут думать? — воскликнул он.

Следователя передернуло.

— А вот это как объяснишь? — Владимир указал на кровавые следы. Из лаборатории вышло пять человек, и следователь полагал, что в их числе могли оказаться и охранники.

— Ну, разумеется! — язвительно заметил заместитель директора. — На институт напала банда отморозков, но во время дележа награбленного они поругались, превратили двоих в отбивные и предложили охранникам занять освободившиеся места в банде.

Вместо ответа Владимир указал на раздавленные белые очки.

— Их носили охранники?

— Не исключаю.

— А зачем им в ночную смену солнцезащитные очки?

— Они луннозащитные, — отпарировал заместитель и нервно задергался: понял, что сейчас до него докопаются и докажут, что он порет чушь. — Вообще-то, мне ни к чему разбираться, зачем они носили очки. Это ваши проблемы, а не мои.

Заместитель ушел и утянул за собой директора, а Владимир вернулся в лабораторию. Эксперты заканчивали работу и торопились как можно скорее покинуть здание: от запаха крови, несмотря на открытые окна, их мутило.

Когда зазвонил сотовый телефон, Владимир вздрогнул от неожиданности.

— Слушаю Вас! — поздоровался он. Раздавшийся голос показался ему знакомым, и следователь быстро вспомнил, откуда: именно этот человек звонил в три ночи, из-за чего кухонный телевизор не пережил ночь и посмертно сменил владельца.

— Доброе утро, господин следователь! — ответил ночной собеседник. — Впрочем, в этот раз оно не настолько доброе, как нам хотелось бы. Не так ли?

— Так, — согласился Владимир. — Вы позвонили мне ради того, чтобы поделиться мрачными новостями? Увольте — я по горло в неприятностях, и дополнительные ужасы оптимизма не прибавят.

— Понимаю вас, господин следователь, — ответил незнакомец. — Но я снова хочу вам помочь. Сделайте одолжение — не бросайте трубку до тех пор, пока я не договорю.

— Говорите! — Владимир не стал упоминать о том, что фраза незнакомца вызвала в нем противоположное желание — бросить трубку и не отвечать на звонки в течении всего дня.

— Ночью вы мне не поверили, и наш разговор закончился ничем, — напомнил незнакомец. — Маньяк сбежал от преследователей… и, откровенно говоря, я даже рад, что вы не поехали вместе с ними — иначе быть вам среди погибших. Но теперь я точно могу сказать, где он находится. Я сам искал его много лет — когда-то он разрушил мою жизнь… но мстить самостоятельно не стану. Вы — профессионалы, вам лучше знать, как ловить бандитов. Я просто-напросто выследил его, и вот адрес, по которому живет убийца: «Тысячерублевское шоссе, дом один». У него — роскошный особняк, я полагаю, маньяк нынче — из обеспеченных.

— Как я понимаю, вы оповестили не только меня.

— Правильно.

— Понятно. Спасибо за информацию! — поблагодарил Владимир. Собеседник попрощался, пожелав удачи с поимкой преступника.

Использовав ноутбук директора института, следователь быстро обнаружил, где находится названное телефонным незнакомцем здание.

На улице с юморным названием располагался один-единственный дом. Тысячерублевское шоссе закончилось, едва начавшись: местные нувориши не решались выстроить дома на улице, низводящей название известной столичной до нищенского уровня. На строительство дома в этом районе мог пойти либо сумасшедший, либо настоящий маньяк, готовый противостоять натиску взбешенных столичных олигархов, поэтому Владимир не стал сомневаться, что в единственном доме по шоссе живет именно тот, кто ему нужен.

«Пришло время нанести маньяку визит вежливости, плавно переходящий в дружеский арест и пожизненное философское заключение в колонии строго режима. — подумал следователь. — И, главное, не дать его убить заинтересованным лицам. И тогда я докопаюсь до истины, будьте уверены!»

Спецназовцы оцепили территорию вокруг особняка.

Леснид молча смотрел, как толпы белочкариков и простых зевак выглядывают из-за кустов или деревьев парка, находившегося через дорогу. Со стороны любому человеку, знакомому с современными развлечениями, могло показаться, что толпа устроила необычный флеш-моб с ношением очков и сборищем напротив жилища какого-то нового русского.

Белочкарики периодически выкрикивали фразы, для ушей молодых людей не предназначенные, но явной агрессивности не проявляли. И он знал, почему: согласно плану создателя телевизоров главная роль в поимке и уничтожении Леснида отводилась ни о чем не подозревающим спецназовцам, а белочкарики исполняли роль сторонних наблюдателей.

И после смерти Леснида и его команды создателю телевизоров никто не помешает выкачивать энергию из людей: несмотря на заявления проходимцев, лишь у него и Леснида имелось оборудование, способное определять уровень мощности человеческого биополя. Убивая Леснида, создатель телевизоров мог жить спокойно: ни один мудрец не догадается, что внезапные смерти молодых людей связаны с наличием в их квартирах новых телевизоров.

«Узнать бы, как он выжил после нашей последней встречи?» — думал Леснид. С момента последнего сражения с врагом прошли века, и до последнего дня тот не давал повода вспомнить о себе. Спрятался, затаился в ожидании удобного момента, и теперь ловко проворачивает операцию по уничтожению Леснида.

К решетчатым воротам подошел белочкарик с алюминиевым чемоданчиком и позвонил.

— Давайте, я выйду! — вызвался Максим. — Давно хотел такой чемоданчик.

— Может, лучше мне? — поинтересовалась Горячка, нежно поглаживая рукоять косы. Она дочитала энциклопедию и теперь подумывала выйти в самостоятельный бой против изготовителей отравы — ей надоедало ходить в двойниках Смерти.

— Твое время еще не пришло, — отказал Леснид. — Я сам схожу.

Белочкарик призывно помахал руками в камеру наружного наблюдения и снова позвонил.

— Еще чего — тебя пристрелят! — воскликнул Максим.

— Не в этой жизни! — отмахнулся Леснид, но Максим уже направился к выходу. Леснид покачал головой, Горячка философски заметила:

— Молодежь. Кровь кипит, энергии через край…

— Как бы не закоротило…

Верхние этажи особняка хорошо просматривались через высокий забор из красного кирпича. Кованая решетка на заборе и воротах выглядела прочно, но Владимир был уверен, что перед натиском спецслужб она не устоит. А вот само здание следователя крайне озадачило: поначалу особняк отдаленно напоминал средневековые замки, хотя и выглядел не в пример проще, но с появлением спецподразделений дом как по мановению волшебной палочки закрылся бронированным стеклом и превратился в нечто невообразимо-стильное, но далеко не средневековое. Подобные шедевры архитектуры среди коттеджей новых русских попадались ему впервые.

Появление следователя перед зданием сопровождалось дружным вздохом толпы, выглядывающей из-за кустов и деревьев городского парка и увидев, как из окна на втором этаже вылетел черный предмет прямоугольной формы. Ударившись об асфальт, предмет разлетелся на части и оказался обычным ноутбуком.

— Проиграл в Half-life? — вслух подумал следователь.

— Похоже, — отозвались из-за кустов, и на Владимира уставились десятки пар белых очков — их носили практически все зеваки. Следователь на мгновение вытаращил глаза, но быстро совладал с изумлением — не до того сейчас.

— Теперь он от нас никуда не денется! — обсуждали происходящее зеваки. Человек с бородкой «а-ля инженер Гарин» поминутно косился на спецназовцев, окруживших территорию и высматривающих, что где находится, и нет ли в здании скрытого от глаз оружия. — А если милиция не арестует его, мы разнесем дом по кирпичику!

— Да-да! — поддакивал его собеседник, с белыми очками. — Совсем озверели маньяки — из собственной квартиры страшно выйти — вдруг за углом или в лифте прячется серийный убийца. Ничего… у нас ОМОН хороший: только скажи — одним махом асфальт о морду раскрошит!

«Хорошо подготовились» — уважительно подумал Владимир. Он все больше убеждался, что звонивший ему «доброжелатель» преследует собственные цели, и попавший в окружение байкер обязательно получит причитающиеся девять грамм свинца.

— Куда направляетесь? — перед следователем появился спецназовец. — Здесь вам нечего делать.

Владимир показал удостоверение.

— Я расследую дело о похищении людей владельцем этого дома и должен с ним поговорить.

— Не теряйте времени напрасно, — ответил спецназовец. — И он ни в чем не признается и вы до кучи потеряетесь.

— Я должен с ним поговорить, — повторил следователь. — Зовите ваше начальство.

— Оно там! — спецназовец указал на «Газель». — Но не надейтесь — вас все равно не пропустят.

Когда Леснид вернулся в кабинет, Горячка сидела за компьютером и с его помощью от нечего делать наводила пулеметы на спецназовцев. Те не уходили с выбранного места и, похоже, даже не волновались, полностью сосредоточившись на выполнении задания.

— Не станем продолжать комедию? — спросил Леснид.

— Хочешь первым открыть огонь? — удивилась Горячка. — На тебя не похоже.

— Ни в коем случае! — воскликнул Леснид. — Право первого хода в этот раз принадлежит к'Ощею. А тебе надо всего лишь превратить заднюю стену особняка в тринитротолуол. Пусть наша гибель будет эффектной, как в Голливуде.

Горячка помолчала.

— Скажи мне, Леснид, почему ты так быстро сдался?

— Чтобы сделать приятное врагу, — пояснил Леснид. — У него тоже должны быть приятные минуты — он столько лет мечтал о мести. А у меня в запасе есть несколько секретов, о которых никто не знает.

— Поделишься?

— Для тебя мои секреты бесполезны, — ответил Леснид. Он подошел к окну, наблюдая за действиями военных. Танков стало в три раза больше — как будто военные собрались брать штурмом город-крепость. — Они бы сюда еще и крейсер притащили! Время уходит… Горячка, превращай стену в динамит и выходи, тебе ни к чему здесь оставаться. Уверен, тебя не посмеют тронуть.

— Еще бы! — ухмыльнулась Горячка. — Попробуй тронь живую Смерть — моментально на том свете окажешься. Но ведь белочкарики знают обо мне.

— И что с того? Пока существуют алкоголики, тебя невозможно убить. Да и поймать тоже. Я прав?

— Угу. Поэтому я останусь здесь до конца — охота посмотреть на сражение изнутри.

— Как знаешь!

— Дались ему эти завалы! — вполголоса ругались рабочие. Нанявший их работодатель заставлял их заниматься непривычной работой: до сих пор бригада строила новые дома, а не разбирала остатки старых. Но он обещал сделать им постоянную прописку в Москве, а это стоило того, чтобы работать днем и ночью за сущие копейки. Они хотели работать в столице России, но работать нелегально в последнее время становилось все труднее и накладнее, и они ухватились за щедрое предложение, как за спасительную соломинку.

Наступившая тишина озадачила их. Рабочие увидели, что работают вдвоем, а остальные столпились вокруг чего-то и испуганно притихли.

— Эй, что там? — спросили рабочие, подходя к группе. Увиденное потрясло их: среди обломков кирпичей лежал придавленный и обгоревший труп человека, одетого в черную кожаную куртку. Порванный череп подмигивал им половинкой глаза, и от этого становилось жутко.

— Почему встали? — подбежал мастер. Увидев погибшего, переменился в лице и достал из кармана простенький, потрепанный временем сотовый телефон. — Мы нашли его!.. Конечно, он мертв… Как, проверить?!.. Слушаюсь!

Мастер присел на корточки и ткнул мертвеца пальцем.

— Эй, ты жив?

Рабочие возмущенно загалдели.

— Он мертв, — проговорил мастер, вытирая ладонь о брюки оказавшегося рядом рабочего. — Да, я его проверил, даже спросил…. Что?… Конечно, он ничего не сказал — он же мертвый!