— Женщина-конгрессмен Фишер звонит по второй линии, Дерек Мид все еще ждет на третьей линии, а Оуэн Уинстон — на четвертой, — сообщила пожилая секретарша Клэр своему боссу Маку Валентайну, развалившемуся в кресле в современном и роскошно меблированном кабинете.

Клэр работала у Валентайна уже восемь лет и очень любила наблюдать за ним в те моменты, когда он готовился уничтожить какого-нибудь конкурента. Она считала его безжалостным, неустрашимым бизнесменом и иногда даже называла черногривым, чернооким демоном, испытывающим своих служащих.

Мак улыбнулся. Его секретарша была права. Если служащие не соответствовали его высоким требованиям и не справлялись с работой, то он сразу же увольнял их.

Клэр посматривала на Мака, будто ребенок, ожидающий десерта.

— Мистер Уинстон говорит, что звонит вам уже второй раз, сэр.

Он взял телефонную трубку.

— Скажите женщине-конгрессмену и Миду, что я им скоро перезвоню. И хорошенько закройте за собой дверь.

— Конечно, сэр, — сказала явно разочарованная Клэр и вышла из кабинета.

Мак откинулся на спинку кресла.

— Слушаю вас, Оуэн.

— Наконец-то! — раздался раздраженный голос собеседника. — Я ждал уж слишком долго. Что вы хотите от меня?

Услышав дрожь в голосе пожилого Оуэна, Мак почувствовал удовлетворение. Он повернулся в кресле, чтобы видеть в окно небо Миннеаполиса.

— Я не стану терять время, спрашивая, зачем вы все это делаете.

— Не понимаю.

— Я также не буду вынуждать вас признавать очевидное, — сказал Мак. — Вы стараетесь подорвать репутацию конкурирующей фирмы, и все потому, что выдохлись и потеряли деловой нюх.

Мак уже представлял, как мрачнеет лицо Оуэна.

— Вы не понимаете, о чем говорите, Валентайн…

— И что еще вам остается? — холодно продолжал Мак. — Вот вы уже начали паниковать, Оуэн.

— Что за чушь! — пробормотал Оуэн.

Мак продолжал, будто не слыша собеседника:

— Уважающий себя бизнесмен должен признать, что устал, и удалиться от дел. По утрам ему следует играть в гольф, а после обеда сладко спать.

— Уважающий себя бизнесмен, Валентайн, — Оуэн горько рассмеялся, — не стал бы предоставлять наиболее выгодные условия сделок привилегированным клиентам, а именно длинноногим и пышногрудым особам.

— Я могу привлечь тебя к суду, Уинстон.

— Ты с твоим острым умом не допустишь, чтобы эти мои слова стали известны суду, поэтому процесс надолго затянется. А это еще хуже отразится на твоей репутации.

Мак несколько мгновений собирался с мыслями, потом заговорил поразительно спокойным голосом:

— Возможно, с тобой придется действовать иначе, нежели через суд.

— Какой же ты умница, Валентайн! А теперь уже поздно, у меня…

Мак поднялся и шагнул по направлению к двери.

— Я найду другой способ, — прервал он Оуэна, — чтобы заставить тебя заплатить за содеянное.

— Уже восьмой час, Валентайн, — натянуто проговорил Оуэн. — Я должен идти на ужин.

— Конечно, отправляйся домой, к семье, — Мак открыл дверь кабинета и жестом подозвал Клэр. — У тебя милая дочурка, как ее зовут?

Оуэн не ответил.

— Вспомнил! — Мак повел бровью, подавая знак Клэр. — Ее зовут Оливия. Красивое имя.

Мак наблюдал за тем, как Клэр подошла к компьютеру и принялась отыскивать нужную информацию.

— Мне говорили, что она красива и мила, любит своего отца и не замешана в скандалах. Интересно, как скоро удастся испортить такую благонравную особу?

Клэр взглянула на Мака. На ее лице отражалось одновременно уважение к боссу, любопытство и ужас.

— Не приближайся к моей дочери! — взвился Оуэн.

— Я не религиозен, Оуэн, но считаю, что в случае с тобой лучше всего действовать по принципу «око за око», — Мак вернулся кабинет. — Возможно, я надменен, эгоистичен, но не занимаюсь мошенничеством. Каждому из моих клиентов я предоставляю жесткую гарантию вне зависимости от пола. Ты же зашел слишком далеко.

Мак отключил телефон и подошел к окну. Над городом нависли грозовые тучи.

— Она владеет компанией «Домашний уют для холостяков».

Мак даже не повернулся к секретарше.

— Что это еще за компания?

— В журнале «Миннеаполис мэгэзин» в прошлом месяце была опубликована статья с фотоснимком на обложке. Три женщины — шеф-повар, художник по интерьерам и устроитель вечеринок — создали…

— Фирму по обслуживанию неженатых клиентов, желающих получить уют в доме и домашнюю еду, — продолжил он.

— Верно.

Мак повернулся к секретарше и кивнул.

— Отлично! Назначьте встречу с Оливией Уинстон на этой неделе. Похоже, мне нужны ее услуги.

— Вы читали статью, сэр?

— Не помню… кажется, видел ее мельком.

— Эти женщины очень независимы и пользуются уважением в деловой среде. Они решительно отвергают все попытки мужчин завести с ними роман.

Мак усмехнулся про себя.

— Назначьте мне с ней встречу на завтрашнее утро.

Закусив губу, Клэр кивнула и вышла из кабинета.

Мак расположился за письменным столом и принялся просматривать документы клиентов, которые отказались сотрудничать с ним после того, как услышали измышления Оуэна Уинстона два дня назад. Интересно, удастся ли их когда-либо вернуть?

Маку хотелось уничтожить ублюдка Уинстона, однако быстрая расправа оказалась бы для того слишком легким наказанием. Оуэн опорочил имя Мака, значит, он, в свою очередь, воспользуется его дочерью.

Пусть это жестоко, но дочурка Оуэна ответит за потерю Маком и его служащими прибыли, а также за глупость своего отца.

Оливия закрыла глаза и вдохнула аромат выпечки:

— Нет, ну я все-таки гениальный кулинар!

— Сколько мы еще будем ждать, Лив? — спросила Тесс, в животе которой громко урчало. — Я сегодня не завтракала.

Сидевшая за столом Мэри Келли уставилась на живот высокой, рыжеволосой Тесс и нахмурилась.

— Это урчание напоминает лязг поезда, сходящего с рельсов. Как тебе не стыдно?

Тесс взглянула на Мэри наигранно укоризненным взглядом.

— Я умираю от голода. — Она указала на массивное кольцо с желтым бриллиантом, красовавшееся на пальце блондинки Келли. — Не каждой из нас мужчины приносят завтрак в постель.

Мэри улыбнулась и погладила свой растущий животик. Ее голубые глаза светились спокойствием и счастьем.

— Этан заботится о своем ребенке. Если я не стану перекусывать каждые несколько часов, он сойдет с ума.

— Какая любовь! — фыркнула Тесс.

Мэри рассмеялась.

— Вот влюбишься — поймешь.

— Сомневаюсь, потому что предпочитаю одиночество.

— Тогда мы должны почаще выводить тебя в свет. — Глаза Мэри загорелись. — Возможно, в конце месяца на вечеринке по случаю нашей с Этаном свадьбы ты познакомишься с кем-нибудь. У него очень симпатичные друзья.

— Нет, спасибо.

— А если ты встретишь подходящего мужчину?

Тесс покачала головой и рассмеялась.

— Я в это не верю, Мэри. В мире не существует нормальных мужчин.

Мэри налила себе еще стакан молока.

— Ты слишком цинична для своего возраста, тебе же только двадцать пять. Сколько парней у тебя было?

— Достаточно, чтобы понять мужскую сущность, — серьезно сказала Тесс и повернулась к Оливии. — Мы с тобой пока удачно избегаем супружеских оков, верно, Лив?

— Да-а, — протянула Оливия, стараясь подавить в душе зависть при воспоминании о нежном взгляде Этана Кертиса, сегодня утром целовавшего Мэри на прощание перед тем, как уехать на работу. Он был так влюблен и так счастлив, что у них с Мэри скоро родится ребенок!

Оливия желала Мэри только добра. Сама же она стала все чаще задумываться о том, сможет ли когда-нибудь испытать хоть чуточку такого счастья. В глубине души Оливия мечтала о любящем мужчине, которому готовила бы обеды, от которого рожала бы детей, однако жизнь диктовала свое. Оливия по-прежнему чувствовала себя шестнадцатилетней девушкой, только что потерявшей мать, которая умерла от рака. Отец тогда совсем не обращал внимания на Оливию, и она пустилась во все тяжкие.

Даже через десять лет ей было стыдно вспоминать, сколько случайных связей было у нее в то время. Сейчас Оливия являла собой образец деловой женщины, хранила в секрете свое прошлое и избегала мужчин.

— Итак, — весело произнесла Оливия, ставя на тарелках перед Тесс и Мэри два больших шоколадных, только что испеченных пирожных, — займитесь-ка делом.

— Это она намекает нам, чтобы мы заткнулись, — усмехнулась Тесс.

Мэри откусила кусочек от пирожного и вздохнула.

— Она выбрала самый лучший способ заставить нас замолчать.

— Верно, — сказала Тесс и посмотрела на пирожное. — Ради такой вкуснятины я готова не только перестать осуждать мужчин и браки, но и попробовать завести роман.

— Чего тут только не услышишь! — раздался хриплый мужской голос.

Мэри и Тесс повернулись в креслах, Оливия устремила взгляд на вошедшего.

В дверях стоял симпатичный кареглазый мужчина с циничным выражением лица. Он был высок, широкоплеч и одет в серый костюм в полоску и черное шерстяное пальто. Оливии внезапно захотелось схватить его за лацканы пальто и прижаться к нему. Но желание было настолько нехарактерно для нее, что она испугалась. В течение последних семи лет у нее не было ни одного мужчины, и она не слишком переживала из-за этого. Однако сегодня Оливия почувствовала, как ее тело отреагировало на появление незнакомца.

— Мак Валентайн? — спросила она, с облегчением сознавая, что ее голос звучит спокойно.

Он кивнул.

— Наверное, я раньше времени?

— Всего на несколько минут. Проходите, пожалуйста.

Мэри и Тесс протянули ему руки.

— Рады встрече с вами, мистер Валентайн, — беспечно сказала Мэри.

Тесс похлопала Оливию по спине:

— Это наш шеф. Она творит чудеса.

— Это правда? — Мак посмотрел на Оливию, а она пожала плечами.

— Я никогда не отличалась ложной скромностью, поэтому скажу: да, я хороший кулинар.

В темных глазах Мака отразилось удивление, а Оливия почувствовала, как у нее по телу побежали мурашки.

— Теперь мы с Тесс оставим вас, — сказала Мэри, беря шоколадное пирожное и стакан молока. — Добро пожаловать в компанию «Домашний уют для холостяков», мистер Валентайн.

— Спасибо.

Тесс снова пожала его руку, схватила второе пирожное и вышла вместе с Мэри из комнаты.

Сдерживая смех, Оливия наблюдала, как Мак снял пальто и положил его на стул, потом жестом пригласила посетителя присесть.

— Хотите? — она протянула ему пирожные.

— Ради них я должен попробовать закрутить роман?

— Если пожелаете.

— Я дам вам знать, — произнес Мак, удивленный ее быстрой реакцией, и взял пирожное.

Оливия чопорно сидела рядом с ним. Она не знала, зачем этот мужчина пришел, но чувствовала, что он обязательно создаст ей проблемы.

— Ваша секретарша не сказала мне о цели вашего визита. Итак, я вас слушаю.

Он откинулся на спинку кресла.

— Мне нужно, чтобы вы изменили мой дом.

— А именно?

— В нем много неиспользованного пространства. Я хочу, чтобы мои клиенты, приходя ко мне, думали, будто я семейный человек, а не…

Она удивленно подняла брови.

— …тот, кто намеренно отказывается от брака, — его губы изогнулись в усмешке.

— Я понимаю, — сказала Оливия. Ей уже приходилось работать с бестолковыми миллионерами-плейбоями.

— Я думаю, что вам лучше самой осмотреть мой дом.

Она кивнула и взглянула на пирожное, к которому он не прикоснулся.

— Хорошо, но в основном я кулинар.

— Мне сказали, что вы решаете многие вопросы.

— Это так, однако лучше, если вами займется Тесс, она…

— Нет, — прервал он ее.

Она выжидающе посмотрела на него.

— Я хочу, чтобы со мной работали вы, — сурово сказал он.

— Понимаю, — настороженно произнесла она, — но есть одна проблема.

— Какая?

— Ваши отношения с моим отцом.

Мак слегка поднял брови.

— У нас с ним нет никаких отношений.

— Он позвонил мне сегодня утром и предупредил о вашем приходе.

Какое-то время Мак молча смотрел на нее.

— Говорят, что вы милая и сговорчивая.

— Хотите сказать, что я не соответствую общепризнанному мнению?

— Я все же попробую ваше пирожное, — он усмехнулся.

— Вкусно? — спросила Оливия, рассматривая Мака.

— Очень.

— Я рада, — беспечно сказала она. — А теперь, мистер Валентайн, скажите, зачем вы на самом деле приехали?

Достойного противника Мак Валентайн видел за версту. Пусть у Оливии невысокий рост и глаза испуганного олененка, однако она умна и остра на язык.

Мак Валентайн не ожидал такого поворота событий. Но не было ничего, что бы он предпочел вызову, — он любил преодолевать трудности.

Оливия смотрела на него, прищурившись. Мак понимал, что она упряма и добьется от него ответа.

— По причинам, от меня не зависящим, моя финансовая фирма потеряла трех лучших клиентов. Я думаю, через несколько месяцев они вернутся ко мне, когда, наконец, поймут, что никто им не поможет так, как я. А тем временем мне нужна ваша помощь.

Оливия окинула взглядом стол.

— Вы хотите, чтобы я помогала вам спасать бизнес и восстанавливать вашу репутацию?

— Я вижу, что ваш отец не только предупредил вас о моем визите. Моему бизнесу ничего не угрожает, однако репутация подпорчена, и я не могу… я не позволю, чтобы так продолжалось и далее.

— Я понимаю. — Она слегка улыбнулась. — Вы хотите, чтобы потенциальные клиенты останавливались не в отеле, а у вас дома?

— Есть такие, кто предпочитает домашний уют, — он махнул рукой.

— Вы не из них?

— Нет.

Она поднялась на ноги и взяла тарелку, на которой лежало его недоеденное пирожное.

— Я хочу кое о чем вас спросить, — сказала она, подошла к мойке и поставила в нее тарелку. У Оливии была роскошная, соблазнительная фигура. Повернувшись к Маку, она прислонилась к мойке и скрестила руки на груди. При виде такой картинки он почувствовал, что волнуется. — Вы считаете, что в ваших неудачах виноват мой отец?

— Ваш отец распространил ложные сведения, из-за чего моя фирма лишилась клиентов, — поправил он ее.

— Если так, с чего это вдруг вам захотелось работать с его дочерью? Хотя…

— Что?

Она подошла к нему. А что, если Мак обнимет ее за талию и прижмет к себе? Что она станет делать?

— Однако, если вы хотите отомстить ему, воспользовавшись мною, тогда понятно, — беспечно произнесла она, будто читая список покупок.

— Он так и сказал вам? — в том же тоне спросил Мак.

— Да. И напрасно.

— Как же это, интересно, я стану ему мстить?

— Пока не знаю, — она пожала плечами, потом присела напротив него.

— У вашего отца имеются предположения на этот счет?

— Он беспокоится о том, что вам удастся вскружить мне голову, но его опасения напрасны.

— Вы уверены?

Оливия кивнула, потом прибавила деловым тоном:

— Я сказала ему, чтобы он не беспокоился по этому поводу.

Мак удивленно поднял бровь.

— Я не хотела вас обидеть, — она рассмеялась. — Просто вы совсем не в моем вкусе.

— А почему вы решили, что я обиделся?

Вопрос сбил ее с толку.

— Ну, я…

— А что вы обо мне думаете?

Она вздернула подбородок.

— Вы производите впечатление человека, привыкшего добиваться своего, как в делах, так и в отношении женщин.

Мак действительно был таким, и эта женщина начинала выводить его из себя.

— Да, я добиваюсь своего, мисс Уинстон, но люди приходят ко мне исключительно по своей воле, могу вас уверить, — он секунду помолчал. — Все клиенты вашей фирмы подвергаются такому допросу или мне сделано исключение?

— Вы еще не стали нашим клиентом, мистер…

— Оливия, — произнесла смущенная Тесс, заглядывая в кухню. — Можно тебя на минутку?

— Конечно. — Оливия повернулась к Маку: — Я сейчас вернусь, мистер Валентайн.

Он с удовольствием отметил, что она утратила былую уверенность.

— Жаль, что я не могу сказать, будто жажду вашего возвращения, — он усмехнулся.

— Если вы торопитесь…

— Я не тороплюсь, — он протянул руку к пальто и достал из кармана сотовый телефон. — Я пока позвоню.

Мак и не предполагал, что Оливия Уинстон окажется такой привлекательной, умной и страстной. Увидев ее, он понял, что сам едва подавляет вожделение, и был вынужден напомнить себе: семейка Уинстонов является его врагами. Маку хотелось заставить Оливию страдать, ему хотелось испортить ей репутацию.

Мак выехал на основную дорогу и чуть прибавил скорость. Трудно ему придется, ведь надо будет постоянно напоминать себе о том, что Оливия — объект его мести. Подъехав к ресторану, он увидел в окне высокую надменную блондинку.

Она тепло улыбнулась ему, когда он вошел в ресторан. Мак поцеловал ее в щеку.

— Привет, Эйвери.

— Ты заставил себя ждать, Мак Валентайн, — промурлыкала она.

Они расположились у стойки бара и заказали выпивку. Взяв бокал с виски, Мак спросил:

— Как поживает Тим? Вы все еще влюблены друг в друга?

Эйвери покраснела и улыбнулась.

— К счастью, да. В следующем году мы собираемся пожениться.

Мак откинулся на спинку стула и сделал большой глоток виски.

— А я, оказывается, хорошая сваха! Это надо же — свести вместе лучшего друга и омерзительно дотошного юриста моей фирмы.

— Эй, я больше не работаю на тебя. Теперь я просто наслаждаюсь жизнью.

— Да, ты прекрасно выглядишь, — он усмехнулся.

Эйвери рассмеялась, потом посерьезнела и искренне произнесла:

— Ты очень хороший друг, Мак, и мы обязаны тебе.

— Я никогда не думал, что придется, даже шутя, взыскивать с вас по этому поводу, однако… времена немного изменились.

— Тим говорил мне…

— Он всегда был рассудителен.

— Мы тебе поможем.

— Ты по-прежнему представляешь интересы супругов Дебоулд?

— Они мои лучшие клиенты.

— Я слышал, что они собираются заняться вложением капиталов, так вот я бы мог подсказать им фирму, на которую стоит обратить внимание.

— До них могли дойти слухи, Мак… Они не захотят иметь дело с…

— Я знаю, поэтому намерен исполнять любые их пожелания.

Эйвери неуверенно посмотрела на него.

— На них не произведут впечатления пятизвездочные отели и роскошные подарки. Если ты в самом деле хочешь расположить их к себе, нужно кое-что сделать…

Мак прикоснулся ладонью к ее руке, побуждая замолчать.

— Я расскажу тебе, что задумал, а ты ответишь, годится мой план или нет.

— Хорошо, — сказала она и поднесла бокал с красным вином к губам.

— Как прошла встреча с Валентайном?

Не успела Оливия вернуться в офис, как Тесс и Мэри уже появились на пороге кухни и уставились на нее широко раскрытыми от любопытства глазами.

— Хорошо, — Оливия стояла на стремянке и отыскивала на верхней полке шкафа рекламные буклеты кухонной техники, которую хотела купить для Мака. — Я уйду до конца дня.

— Что ты затеяла? — спросила Тесс.

— Я должна обустроить его дом. Сейчас у него практически ничего нет.

— Весь дом? — спросила Мэри.

— Почему это вас удивляет? У нас уже были такие заказы.

— Ты будешь оформлять его спальни? — вновь спросила Мэри.

— Ради бога, перестань, беременность, кажется, чересчур развила твое воображение.

Смеясь, Тесс налила себе чашку кофе и произнесла:

— Мы просто беспокоимся о тебе. Если все, что ты говорила об этом парне, правда, ты не отделаешься от него только покупкой мебели.

Мэри схватила чашку Тесс и сделала из нее глоток.

— А вдруг, пока ты будешь заниматься дизайном его спальни, он соблазнит тебя?

— Вы обе просто сумасшедшие! Он невероятно умен, изобретателен и обладает нестандартным мышлением, но у него ничего не получится… — Оливия умолкла и посмотрела на обеспокоенные лица подруг. — В чем дело?

— Он тебе нравится, — сказала Мэри.

— Перестань!

Тесс медленно кивнула.

— Ты считаешь его умным, изобретательным, вероятно, еще и страстным.

Оливия рассмеялась и спустилась со стремянки.

— Любая женщина при виде его скажет, что он страстен.

— О боже! — воскликнула Мэри и прикрыла рукой живот, будто желая, чтобы ребенок не слышал неподобающих разговоров.

— Плохо дело, — поддакнула Тесс. — Думаю, им должна заняться я.

— Вы спятили? — Оливия достала ручку из ящика письменного стола и принялась записывать, что нужно купить из кухонной утвари. — Мак Валентайн хорош собой, но я не идиотка. Кроме того, он бабник, у которого нет никаких моральных правил, да и мебели тоже.

Тесс кивнула:

— Та статья, которую я читала на прошлой неделе, не лгала. Однако все это почему-то преподнесли в тоне похвалы.

— Какая статья? О чем ты?

— Принеси ее, Тесс, — попросила Мэри и повернулась к Оливии.

— Ты тоже ее читала? — поинтересовалась Оливия.

Мэри пожала плечами.

— Я просматривала старые журналы и наткнулась на нее.

Тесс вернулась и вручила Оливии журнал «Миннеаполис мэгэзин».

— Страница тридцать пять, — сказала Мэри.

Нетерпеливо вздохнув, Оливия взяла журнал и открыла нужную страницу. На ней красовалась огромная фотография Мака и еще одного мужчины, сидящих за столом из стали на фоне панорамы деловой части Миннеаполиса. Заголовок статьи гласил: «Мы трудоголики, но любим женщин». Оливию больше всего заинтересовал не красивый и надменный Мак, а другой мужчина. При виде его у нее внутри все сжалось.

На фотографии рядом с Маком был Тим Киви.

Сердце Оливии Уинстон бешено колотилось. Она выругалась. Тим Киви знал о том, какую распутную жизнь она вела прежде. Неужели Маку уже известно о ее прошлом? Станет ли он использовать это против нее и ее отца?

Оливия потерла рукой лицо. Она дала промашку. Она думала, что Мак намеревается соблазнить ее, но уж никак не предполагала, что он станет ее шантажировать ее прошлым.

На какое-то мгновение Оливии захотелось отказаться от работы. Однако она больше не избегала трудностей и сложных ситуаций. Закрыв журнал, Оливия взяла свои заметки.

— Я должна идти.

— Будь осторожна, — сказала Мэри.

— Буду, — ответила Оливия и, направляясь к двери, швырнула журнал в мусорную корзину.

В первой службе по вызову буксиров, куда дозвонилась Оливия, просто повесили трубку. Во второй диспетчер рассмеялся ее просьбе, в третьей Оливии пришлось выслушивать автоответчик.

Она очень хотела добраться домой, особенно после того, как непривычно для себя отреагировала на простое прикосновение Мака к ее рукам.

Оливия сидела на краю огромной кровати Мака, опустив плечи. Она устала и замерзла, а также была разочарована тем, что пришлось воспользоваться комнатой Мака. Другая на ее месте взяла бы плед и устроилась на полу в любой комнате. Однако Оливия очень любила удобства и не понимала тех, кто проводит свободное время на лоне природы, в палатке. Так или иначе, сегодня ей предстояло ночевать в комнате Мака. Она надеялась, что он все же сдержит слово и останется на оговоренном расстоянии от нее.

Стащив с кровати покрывало, Оливия завернулась в него. Маку теперь хорошо, он расположился у камина. Она выдохнула ртом и увидела перед собой белое облачко. В доме было ужасно холодно. Непонятно, что делает в доме мастер, которого Оливия встретила утром. Завтра же она вызовет специалистов по отоплению. Придется повременить с мебелью и уютной обстановкой. Если в доме будет такой холод, супруги Дебоулд сразу же переедут в ближайший пятизвездочный отель.

Оливия уже собиралась прилечь и заснуть, но в последний момент сдернула с себя покрывало и направилась в ванную комнату. Ванная комната была выложена светло-коричневым кафелем под камень. В ней имелся современный душевой аппарат.

Она помедлила, размышляя, можно ли воспользоваться душем Мака, потом решила действовать.

Почувствовав внезапный прилив веселья, Оливия включила горячую воду, закрыла дверь и принялась раздеваться. Едва она собралась встать под душ, в дверь спальни постучали.

У Оливии сердце ушло в пятки. Зачем Мак пришел? Неужели у него настолько развита интуиция, что он чувствует обнаженную женщину в своей комнате?

Завернувшись в огромное банное полотенце, Оливия приоткрыла дверь и высунула голову.

— Да?

— Значит, ты решила воспользоваться комнатой?

— Да, решила, тебя это не очень беспокоит?

— Нисколько, — он усмехнулся. — У тебя все в порядке?

— Да, я просто устала, — сказала Оливия, умолчав о том, что замерзла. — Что ты хотел?

Мак явно не поверил ей. Он пытался оценить ситуацию.

— Я поставил пиццу в духовку. Хочешь есть?

Она покачала головой.

— Спасибо, я не слишком голодна. Я просто очень-очень устала.

— Хорошо, тогда спокойной ночи, — произнес он. Оливия уже обрадовалась, что он наконец уйдет, а ей удастся согреться под душем, однако Мак наклонил голову набок. — Что это такое?

— Где? — невинно спросила она, будто не понимая, о чем он говорит.

— Я слышу шум воды. Ты принимаешь душ? — его губы изогнулись в усмешке.

— В данный момент не принимаю, — раздраженно сказала она.

— Решила воспользоваться моим горячим душем?

Оливия округлила глаза.

— Я не против, Оливия, просто я удивлен. Бери любые полотенца.

— Хорошо.

Она выжидающе смотрела на него. Пора уходить, мистер Валентайн. Что еще вы собираетесь мне сказать? Мак не двигался с места. Он выглядел очень сексуально в черном свитере и брюках такого же цвета.

Оливия разочарованно вздохнула.

— Я замерзла, мне нужно согреться.

Мак улыбнулся шире и посмотрел себе под ноги.

— Хорошо, согревайся, — пробормотал он.

— Спокойной ночи, Мак, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Наслаждайся пиццей.

Он хихикнул и отошел от двери.

— А ты наслаждайся душем. Если не сможешь уснуть и захочешь согреться или поесть, ты знаешь, где меня найти.

— Можешь на это не рассчитывать.

Тихо выругавшись, Мак подхватил Оливию на руки и опустился на ковер.

Оливия оказалась над ним и принялась целовать его в губы. Вот уже десять лет она не прикасалась к мужчине, не целовала его, не чувствовала теплого мужского дыхания у своих губ. Свежий аромат кожи Мака возбуждал ее. Оливия отмахнулась от доводов рассудка. Запустив пальцы рук в волосы Мака, она сжала его голову и приподняла, чтобы было удобнее целовать его. Ее поцелуи были нежными, страстными и неторопливыми. Все, чего она сейчас хотела, так это сильнее прильнуть к нему, почувствовать жар его тела, хотя бы на несколько минут забыть о том, что они враги, не задумываться о последствиях.

Легким движением Мак опрокинул ее на спину. Отогревшись у огня, она погрузилась в сладостную истому. Чувствуя ее желание, Мак принялся исследовать ее тело. Его рука скользнула ей под рубашку, и Оливия ощутила прикосновение его ладони к своему животу. Она испытывала страх и одновременно желание, когда он прикасался к ней. Ее дыхание стало прерывистым, она ощущала, как напряглись ее груди под его ласками, чувствовала возбуждение Мака.

Он провел пальцами по ложбинке меж ее грудей. Оливия выгнулась, молчаливо побуждая его продолжать.

Мак сразу понял ее жажду и принялся ласкать ее с невероятной нежностью. Он целовал ее в губы, мучительно неторопливо касаясь ладонью ее сосков. Оливия подрагивала и постанывала. Ласки Мака были настоящей сладостной пыткой. Оливии казалось, что она погрузилась в горячую воду, и ей совсем не хотелось вылезать из нее.

Однако подсознательно Оливия понимала, что если сейчас не остановится, то пожалеет об этом.

Мак начала целовать Оливию в шею, при этом все горячее лаская ее руками.

Ее ноги подрагивали. Оливия понимала, что пора остановиться.

Упершись ладонями ему в грудь, она села, дыша так, будто спасалась бегством от голодного зверя.

— Почему ты остановилась? — прерывистым голосом спросил он.

— Ты знаешь, почему, — тихо ответила она.

Мак провел рукой по своим волосам.

— Проклятье, Лив! Почему мы не можем быть вместе и получить удовольствие?

Она пристально посмотрела на него, до конца не уверенная в том, что поступает правильно. Мак выглядел очень сексуально при свете камина. Волосы его были взъерошены, на лице виднелась щетина.

— Ты просто используешь меня…

— Это ты используешь меня, — мрачно сказал он. — И не притворяйся, что это не так. Ты изголодалась по ласке, Оливия. Ты до сих пор дрожишь.

— Я замерзла.

— Ты твердолобая, как овца! Здесь очень жарко.

Его слова удивили ее. Она в самом деле желала его, но не понимала, почему. Хотела ли она использовать Мака? Соскучилась ли Оливия по мужской ласке, или Мак начинал ей нравиться?

Ее тело по-прежнему трепетало от его прикосновений, однако она решила не обращать на это внимания, и тихо произнесла:

— Я ухожу в твою спальню.

— Ты в самом деле этого хочешь?

Оливия этого не хотела, но ей следовало сделать шаг назад и овладеть собой.

— Я хочу именно этого.

— Хорошо, но если ты замерзнешь…

Оливия поднялась.

— Мне сейчас не помешает остыть.

С этими словами, даже не взглянув в его сторону, ушла в спальню Мака.

Оливия шла по коридору, чувствуя, как ломит тело. Немудрено, ведь большую часть ночи она провела в кресле. Будь у нее сейчас выходной, она отправилась бы в спа-салон на массаж и приняла бы ванну. Однако сегодня у нее множество дел, так что ванну ей удастся принять ближе к вечеру, когда она вернется домой. Подойдя к лестнице, она услышала мужские голоса.

— Приехало такси? — спросила она Мака. — Буксир приедет днем, так что тебе незачем…

Внезапно Оливия умолкла. Говорившие мужчины были рассержены и угрожали друг другу. Один из них был Мак, а другой — ее отец.

Сбежав по лестнице, она вышла в вестибюль и застыла на месте. Ее отец стоял, прижавшись спиной к стене, и смотрел на Мака так, будто хотел убить его. Мак стоял напротив, и вид у Мака был угрожающим.

— Что вы, черт побери, тут затеяли? — спросила она. Не дождавшись ответа, Оливия подошла к ним ближе и уперлась руками в бока. — Мак, прошу тебя, успокойся.

Его подбородок дрогнул. Не глядя в ее сторону, он произнес:

— Скажи своему отцу, чтобы не набрасывался на меня.

— Что? — она повернулась к отцу, положила руку ему на плечо и сурово спросила: — Что ты здесь делаешь, пап?

Оуэн посмотрел на нее и поджал губы.

— Нам нужно поговорить.

— Ты мог бы позвонить мне.

— Я звонил, но тебя не оказалось дома.

— Поговорим на улице. — Оливия была смущена из-за поведения своего отца. Кроме того, она не решалась встречаться взглядом с Маком после того, что между ними произошло ночью. Однако Оливия все-таки заставила себя взглянуть на него. — Извини меня…

Мак поднял руку.

— Не беспокойся, а просто выведи его отсюда…

— Не извиняйся перед ним, Оливия, — возмущенно сказал Оуэн, — он же просто чудовище и прелюбодей, каких…

Оливия не дала отцу закончить, а просто взяла за руку и вывела на улицу.

— Я вернусь в десять часов, когда привезут мебель, — бросила она Маку через плечо. — Положи ключ под коврик у входа.

Не дожидаясь ответа Мака, она повела отца к приехавшему по заказу такси. Она была разъярена и с трудом сдерживала злость. Оливия понимала, что отец хочет защитить ее, но в данном случае он нарушил все приличия.

Как только они оказались на некотором расстоянии от дома, она повернулась к отцу и мрачно произнесла:

— Скажи на милость, что ты здесь делаешь, пап? Зачем ты приехал сюда и набросился на Мака в его собственном доме?

— Он негодяй и…

— Он мог бы вызвать полицию. Черт побери, он и сейчас может это сделать! Честно говоря, я не стану его за это винить. О чем ты думал, когда приехал сюда?

Внезапно Оуэн растерялся. Он коснулся волос Оливии.

— Я пытался защитить тебя, дорогая, уберечь от ужасной ошибки, — он смотрел на нее с грустью. — Однако мне кажется, что я опоздал.

— Опоздал? О какой ошибке ты говоришь?

Оливия вдруг поняла, зачем ее отец приехал в дом Мака. Она вздохнула. Отец очень боялся, что Оливия пойдет по стопам его сестры Грейс, которая наделала слишком много ошибок в жизни и связалась с недостойным мужчиной. Бедняжка тетя Грейс, возвращаясь на рассвете с вечеринки, куда отправилась в сопровождении одного мерзавца из местного университета, погибла в автокатастрофе. Ей тогда только исполнилось восемнадцать лет, и отец до сих пор не мог оправиться после этой потери.

Оливия понимала опасения отца и его желание защитить ее, но ведь она уже давно выросла, поэтому ему пора прекратить так ее опекать.

Оуэн стоял рядом с открытой дверцей такси и качал головой.

— Этот негодяй застыл в дверях и улыбался, когда я спросил, где ты.

— Что он тебе ответил? — осведомилась Оливия, уже зная ответ.

— Что ты в его кровати, — с отвращением произнес Оуэн Уинстон.

Итак, Мак Валентайн намеренно дразнил ее отца. Ужасно. Но вообще-то они оба вели себя как безмозглые юнцы.

— Это правда? — спросил он и печально взглянул на нее.

— Я не стану тебе отвечать, пап.

Водитель такси открыл окно.

— Леди, вы собираетесь ехать?

— Я не знаю, возможно, поеду, — Оливия пожала плечами.

Водитель такси округлил глаза и закрыл окно.

— Оливия, пожалуйста, ведь ты же хорошая девочка, — продолжал отец, — не злись на меня. Этот человек хочет использовать тебя, чтобы отомстить мне.

— Я не злюсь, пап, просто ты должен понять, что я уже выросла.

— Я знаю…

— Я не уверена в этом, — она прикусила губу. Оливии хотелось заговорить о том, что произошло много лет назад и с чем были связаны страхи отца, но он все еще был взбешен. — Послушай, ты же знаешь, что, согласно договору, я работаю на Мака Валентайна.

— Ты помогаешь моему врагу.

— У меня есть фирма, и мне нужны клиенты.

Казалось, отец размышлял какое-то время над ее словами. Наконец он произнес, явно не без задней мысли:

— А в чем именно ты ему помогаешь? Заполучить новых клиентов?

— Это конфиденциальная информация, — Оливия покачала головой.

Отец ее стал мертвенно-бледным.

— Этот человек — настоящий ублюдок, и он хочет причинить тебе вред, а ты беспокоишься о…

Оливия положила руку ему на плечо.

— Скажи, как давно уже я живу одна и полагаюсь только на себя?

— С восемнадцатилетнего возраста, — он указал на нее пальцем, — но я этого не одобрял.

— Верно! Я взрослая женщина, привыкшая принимать самостоятельные решения, и не обязана отчитываться ни перед тобой, ни перед кем-либо еще.

Оуэн Уинстон слегка сник, однако Оливия уже не в первый раз говорила ему подобное. После смерти матери Оливия сама принимала решения, потому что он был слишком подавлен и не замечал дочь. Некоторые решения Оливии оказывались невероятно глупыми, даже безрассудными, но в большинстве случаев она поступала верно, чем и гордилась. Например, бизнес у нее шел превосходно.

— Куда же подевалась моя маленькая девочка? — спросил отец, и его взгляд смягчился.

— Она навсегда осталась в средней школе, — Оливия наклонилась и поцеловала отца в щеку. — У меня сегодня очень много дел, и у тебя, я думаю, тоже.

Усевшись на заднее сиденье такси, она помахала отцу рукой, после чего автомобиль тронулся с места.

Мак стоял в гостиной и наблюдал за Оливией и ее отцом. Стекло в оконной раме было достаточно тонким, поэтому он отчетливо слышал весь их разговор. Похоже, что он заблуждался и Оливия не настолько мила и наивна, как может показаться. Если отец ничего не хотел знать о ее прошлом, то у Мака это ее прошлое, которое она тщательно скрывала, вызывало жгучее любопытство. Особенно после прошлой ночи.

Усмехаясь, он вышел из гостиной и направился в кабинет. В камине тлели угольки. Мак сел в кресло, но внезапно вздрогнул от воспоминания о том, как обнимал и целовал Оливию. Она оказалась очень страстной, молчаливой и ненасытной. Оливия явно была опытна в любовных делах, но долго не подпускала к себе мужчин. Мак понял, что ему не следует ее подталкивать. Желание, потребности истосковавшегося по мужским ласкам тела возьмут верх над рассудочностью Оливии, а он постарается быть в нужном месте в нужное время.

Ее отец считает его бабником и ублюдком. Раз так, то Мак готов подтвердить свою репутацию.

Если кто-нибудь называл Мака Валентайна высокомерным ничтожеством, он обычно соглашался с собеседником и вышвыривал его из своего кабинета. Да, он был высокомерен. Однако Мак считал, что является профессионалом в своем деле и всегда добивается того, чего хочет. Сегодня, в три часа дня, он еще раз убедился в своей правоте. Один из клиентов сбежал от него несколько недель назад, поддавшись на провокацию Оуэна Уинстона. Сегодня же, прождав около двадцати минут в коридоре, бывший клиент уселся и стал чуть ли не умолять Мака принять его обратно. Было непонятно, верит ли он в то, что Мак оказывает предпочтение определенным клиентам, или не верит, но конкурирующую финансовую фирму он все-таки поспешил оставить и захотел вернуться обратно.

Мак въехал в гараж, чувствуя себя на седьмом небе от счастья. Раз один клиент вернулся, размышлял он, значит, за ним последуют и остальные. Они не будут сотрудничать с фирмой Оуэна Уинстона и другими финансовыми компаниями и вернутся к нему.

Выключив двигатель, Мак взял портфель и компьютер. Сегодняшний успех, однако, не означает, что он откажется от мести Уинстону. Желание продолжать задуманное в отношении Оливии стало только сильнее. К концу недели, размышлял Мак, выходя из автомобиля и направляясь в дом, он получит все, чего желал: овладеет дочуркой Оуэна и приобретет нового клиента.

Войдя в дом, он почувствовал восхитительный аромат мяса, специй, лука и еще чего-то сладкого. Везде хорошо, а дома лучше, саркастически сказал себе Мак, входя в кухню. Едва он вошел, все его прежние мысли улетучились. Он увидел Оливию и подумал, что, вероятно, спятил, если хочет использовать ее в качестве объекта для мести.

— Ты выглядишь…

Оливия стояла у плиты и что-то помешивала на сковородке деревянной ложкой.

— Как жена?

В ее взгляде отразилась насмешка, однако Маку было не смешно. Откашлявшись, он с жадностью оглядел ее.

— Я хотел сказать, что ты выглядишь потрясающе, хотя и похожа на жену.

На Оливии было розовое платье. Мак ненавидел розовый цвет. Розовый напоминал ему о цветах и о сахарной вате. Однако на Оливии этот цвет воспринимался иначе. Ее платье было длиной до колена, облегающим в талии и подчеркивающим ее идеальную грудь. Оливия была одета элегантно, но в то же время своим видом могла свести с ума любого мужчину. Ее длинные волосы были подобраны вверх, отчего шея казалась длиннее и изящнее, а карие глаза в обрамлении длинных черных ресниц светились весельем.

И эта роскошная женщина надеется, что Мак забудет о той ночи с ней? Он приказал себе сохранять спокойствие. Все, чего хотел Мак, так это притянуть ее к себе, расстегнуть платье и ласкать ее. Он почувствовал сильное возбуждение. Интересно, думал Мак, застонет ли Оливия, если он уткнется ей носом в шею? Или вскрикнет и уступит ему на этот раз?

— Спасибо за комплимент, — сказала она, доставая несколько бутылок вина. — Ты поможешь мне?

— Конечно. А в чем?

Она кивнула в сторону стола.

— Помоги мне с бокалами для вина.

Мак взял сверкающие чистотой бокалы с полотенца и направился с ними в гостиную.

— Что скажешь? — спросила она, ставя бутылки с вином на стол.

Оливия явно не сидела без дела. И постаралась на славу.

Мак увидел на столе очень современный по дизайну фарфоровый сервиз, сверкающие бокалы для минеральной воды и отливающие серебром шелковые салфетки. Однако самым впечатляющим оказалась стоявшая в центре круглого стола из орехового дерева композиция: еловые веточки, белые свечи и маленькие серебряные колокольчики.

Мак поставил на стол бокалы и выдохнул:

— Отлично.

— Хорошо, что тебе понравилось, — она посмотрела на наручные часы. — Твои гости приедут через тридцать минут. Тебе лучше принять душ и переодеться.

— Я успею.

Она нетерпеливо взглянула на него.

— Глупо будет, если тебя не окажется здесь, когда они позвонят в дверь. Это может выглядеть грубо.

— Еще подумают, что ты — хозяйка этого дома, — подтрунивая над ней, произнес Мак, которого больше всего занимала мысль: как скоро ему удастся ее поцеловать?

Оливия протянула руку и убавила верхний свет.

— В эти выходные мне придется исполнять роль хозяйки.

— Я говорил тебе, что люблю розовый цвет? — он оглядел ее с головы до ног.

— Нет, не говорил, — чопорно сказала она, взяла его под руку и повела к лестнице. — Однако теперь не время обсуждать это. Мне нужно подавать ужин, и я не хочу, чтобы у меня что-то подгорело на плите.

— Конечно, нам следует сохранять хладнокровие, — он улыбнулся.

Оливия свирепо посмотрела на него и подняла бровь.

— Я думаю, что тебе нужно принять душ.

Он кивнул и язвительно произнес:

— Я приму душ, дорогая.

Произнеся это, Мак побежал вверх по лестнице через две ступеньки. Оливия была права. Ему следует принять душ, причем холодный. Не помешало бы еще нырнуть в один из сугробов под окном.

Гарольд Дебоулд принадлежал к числу тех, кто сразу располагает к себе людей. Ему было около сорока лет. Это был очень высокий и худой блондин со светло-голубыми глазами. Гарольд напомнил Оливии спокойного, расслабившегося серфингиста. Его жена Луиза, наоборот, была смуглой, кареглазой, роскошной и невероятно чувственной на вид горожанкой. Кроме того, она показалась Оливии искренней. Когда ей сообщили, что нанятая как помощница Оливия будет не только готовить им еду, но и сидеть с ними за столом, гостья восприняла это как само собой разумеющееся. Луиза даже сказала, что с удовольствием отведает домашние блюда Оливии.

— Честно говоря, — заявила Луиза Оливии, сжимая бокал с вином пальцами, унизанными бриллиантами, — мне надоел паштет из гусиной печенки, икра и каракатицы.

— На прошлой неделе мы были в Нью-Йорке, — пояснил Маку Гарольд.

Они ждали приезда адвоката Дебоулдов и ее мужа, сидя в полностью обновленном кабинете Мака. Теперь он выглядел современным, по-настоящему мужским, но по-домашнему уютным благодаря кожаным креслам, темно-синей мебели, камину, красивым коврам на деревянном полу и стеклянной стене, через которую был виден зимний сад.

— Значит, вы провели в Манхэттене две недели, но так и не поели спагетти? — Мак наполнил бокал Луизы.

— К сожалению, нет, — фыркнула Луиза.

— В следующий раз предупредите меня о своей поездке, — серьезно сказал Мак. — Я расскажу вам, где в Манхэттене найти небольшой итальянский ресторанчик, в котором подают изумительные спагетти с сыром пармезан.

— Ох уж этот сыр, — хмыкнув, произнес Гарольд. — Горожане считают, что мы, жители Висконсина, постоянно питаемся сыром, поэтому водят нас в такие рестораны, где его не подают. Вместо этого нам предлагают чересчур изысканные рестораны с труднопроизносимыми названиями блюд.

Оливия протянула им поднос с закусками.

— Сегодня вам придется угощаться простыми блюдами с легкопроизносимыми названиями.

— Слава богу! — сказала Луиза и отпила вина.

Гарольд взял предложенный Оливией сыр с плесенью, завернутый в полоску ветчины, прожевал и выдохнул:

— Какая вкуснота!

Он взглянул на Оливию так, что ей показалось, будто он немного флиртует с ней.

— Если я еще съем нечто подобное, то вряд ли вообще захочу уезжать из этого дома, — произнес он.

— Пирожки с томатами и базиликом просто объедение! — согласилась с ним Луиза.

— Спасибо, — Оливия улыбнулась, будучи польщенной такой оценкой своих кулинарных способностей.

— Вы сами учились готовить, Оливия? — спросила Луиза.

— Я окончила кулинарную школу, затем работала с несколькими шеф-поварами в ресторанах, а потом открыла собственное дело.

— А чем именно вы занимаетесь? — Гарольд наморщил лоб. — Обслуживанием обедов или вы работаете шеф-поваром по приглашению?

Оливия посмотрела на Мака, который сидел в темно-синем кожаном кресле у камина. Казалось, его не слишком взволновал вопрос Гарольда, так что ей можно ответить ему честно.

— Я и еще две женщины организовали фирму, которая занимается обслуживанием обедов, декорированием интерьеров, организацией вечеринок.

— А кто чаще всего к вам обращается: невежественные мужчины или женщины? — спросила Луиза, озорно глядя на Оливию. Потом она поняла, что хозяин дома может понять ее вопрос превратно, поэтому в оправдание улыбнулась Маку. — Я, конечно же, не имею в виду вас, Мак.

Тот рассмеялся в ответ.

— Не извиняйтесь, Луиза, могу вам с уверенностью сказать, что уж готовить точно не умею.

— Я тоже не умею готовить, — вздохнула Луиза.

— Вам просто нужно немного попрактиковаться, — посочувствовала Оливия.

— Она пытается готовить, Оливия, — задумчиво произнес Гарольд, покачивая головой.

— Прекрати! — Луиза шутливо шлепнула его по руке ладонью.

Все рассмеялись. В дверь позвонили, и Мак поднялся.

— Пойду открою, должно быть, это Эйвери.

Как только Мак ушел, Гарольд повернулся к Оливии:

— Мой адвокат и ее муж — отличные ребята и обычно очень пунктуальны.

— Сегодня нам некуда торопиться, — Оливия мило улыбнулась.

— Мне нравится такой подход, — сказала Луиза, беря очередной пирожок с томатами и базиликом. Услышав из вестибюля мужской хохот, она округлила глаза. — Ох уж эти парни! Мы недавно узнали, что Мак и Тим вместе учились в университете и очень дружны.

Услышав упоминание о Тиме, Оливия едва не задохнулась. У нее даже слегка закружилась голова.

— Тим? — выдавила она. — Он — муж вашего адвоката?

Возможно, Луиза ответила Оливии, но она ничего не слышала, потому что у нее звенело в ушах. Неужели это он?

— Извините за опоздание, — раздался мужской голос, который Оливия сразу же узнала. Она с трудом сглотнула. Оливия не могла даже повернуться. Тим вошел в комнату, а она будто приросла к кушетке. — Эйвери все никак не могла решить, какие надеть туфли, — сухо сказал он.

— Не ругай меня, Тим Киви, ты же знаешь, что это твоя вина, — женщина фыркнула и прибавила: — Он смотрел по телевизору спортивный репортаж.

— Это на него похоже, — ухмыльнулся Мак. — Эйвери, Тим, позвольте мне представить вам нашего замечательного повара.

Оливии больше всего хотелось сбежать отсюда.

— Оливия? — окликнул ее Мак.

Она еще не готова встретиться с реальностью!

— Оливия? — произнес Мак на этот раз громче. Он казался озадаченным.

Ее сердце бешено колотилось от страха и ужаса. Оливия повернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, кто знал ее тайну. Девять лет назад Тим обнаружил, что Оливия, будучи школьницей, закрутила роман со своим учителем. Именно Тим заставил юную Оливию Уинстон почувствовать себя ничтожеством.

На какое-то мгновение Мак задался вопросом, с чего это Оливия так забеспокоилась. Она побелела как снег, на глаза навернулись слезы. Казалось, она с трудом сдерживается, чтобы не расплакаться в присутствии гостей.

Что с ней происходит, черт побери? Неужели ее расстроили Дебоулды, пока он встречал Эйвери с мужем? Мак внезапно разозлился, чем сам был очень удивлен. Ему внезапно захотелось защитить Оливию.

Однако защита дочери Оуэна Уинстона не вязалась с его планами.

Он посмотрел на Тима и увидел, что тот насмешливо улыбается, глядя на Оливию. Обычно Тим смотрел так на тех, кого считал недостойным его снисхождения. Мак не понимал, что происходит.

Тим подошел к Оливии и протянул ей руку.

— Ух ты! — холодно сказал он. — Неужели это Оливия Уинстон? Мир все-таки тесен.

— Мир просто микроскопически мал, — Оливия встала и быстро пожала его руку. — Привет, Тим.

— Когда вы познакомились? — поинтересовался Мак несколько требовательным тоном.

— Мы вместе учились в школе, — небрежно произнес Тим.

— Забавно! — хихикнула Луиза, явно не замечая, как напряжены Тим и Оливия. — Ты учился с Оливией в школе, а с Маком в университете?

— Верно, — подтвердил Тим.

Мак наблюдал за Оливией. Наконец она пришла в себя, улыбнулась, подошла к жене Тима и протянула ей руку.

— Привет, меня зовут Оливия, добро пожаловать!

— Меня зовут Эйвери Киви. Рада встрече с вами, — Эйвери не стала продолжать разговор об одноклассниках и однокурсниках, а указала рукой на журнальный столик, где стояли закуски. — Выглядит аппетитно. Жаль, что мы опоздали.

Оливия взяла поднос и предложила Эйвери фаршированные грибы.

— Не беспокойтесь, ужин уже почти готов. Кстати, я сейчас пойду проверю. Извините… — поставив поднос на стол, Оливия направилась к двери.

— Тебе помочь? — спросил ее Мак.

— Нет, — повернувшись, она свирепо посмотрела на него. — У меня все под контролем, мистер Валентайн.

Почему она так резко переменилась? Мак не понимал, почему Оливия удостоила его таким взглядом. Она смотрела на него подобным образом в течение всего ужина. Супруги Дебоулд и Киви не обращали на это внимания, потому что были поглощены прекрасно приготовленной едой. Однако Мак постоянно ловил на себе свирепый взгляд Оливии, даже когда просил у нее добавки — аппетитной грудинки или красного картофельного пюре. Он не понимал, из-за чего она так расстроилась. Неужели из-за того, что он пригласил на ужин Тима? Но откуда ему было знать, что ей неприятно встречаться со своим бывшим одноклассником?

Возможно, Тим расскажет ему о том, что так тщательно скрывает от него Оливия. Мак посмотрел на Тима, который поглощал пишу и не обращал на Оливию никакого внимания.

— Обожаю пирог с орехами-пекан! — произнес Гарольд, повернувшись к Оливии и уже почти опустошив свою тарелку.

— Я рада, что вам понравилось, — Оливия мило улыбнулась ему. — Хотите еще кусочек? А вы, Луиза?

— Конечно! — Луиза протянула ей свою тарелку. — Вам даже не придется меня уговаривать.

— А мне вы предложите кусочек пирога, Оливия? — Эйвери промокнула губы салфеткой.

— Даже незачем спрашивать, — Оливия пристально посмотрела на жену Тима. — Давайте вашу тарелку, Эйвери.

— Слушаюсь, мадам! — Эйвери шутливо салютовала.

Эйвери и Луиза рассмеялись, а потом принялись поедать пирог. Мак был слишком занят своими размышлениями, чтобы прояснить для себя, что именно так рассмешило их. Обсуждая с супругами Дебоулд то, каким образом он может приумножить их состояние, Мак в паузах посматривал на Оливию и задавался вопросом, что с ней происходит и способен ли он уладить ее проблемы. А вообще, с какой стати он переживает из-за того, что Оливия сердится на него?

Когда был выпит кофе и съеден пирог с орехами-пекан, Эйвери поблагодарила Оливию и Мака за гостеприимство и удалилась вместе со своим неразговорчивым мужем. Дебоулды сослались на усталость из-за смены часовых поясов и отправились отдыхать.

Вечер получился удачным, во всяком случае, с деловой точки зрения. Супруги Дебоулд казались довольными тем, что остановились в доме Мака. Похоже, первый шаг к тому, чтобы заполучить их себе в клиенты, сделан. Как только Дебоулды ушли в свою комнату, Мак решил все выяснить с Оливией и направился в кухню.

Перешагнув порог, он увидел, что Оливия стоит у мойки и лихорадочно моет поднос. Она будто срывала свое зло на посуде.

— Ужин был отменным, — сказал он, подходя к ней и прислоняясь к мойке.

— Да, — натянуто произнесла она. — Кажется, тебе удалось произвести на них хорошее впечатление.

— Надеюсь, что так.

— Скоро ты будешь с крупным уловом.

— Тебе помочь? — Мак не обратил внимания на ее язвительность.

— Не нужно.

Мак тяжело вздохнул.

— За что ты так злишься на меня?

Оливия продолжала скоблить и без того белоснежное блюдо, а Мак уже засомневался, уместно ли сейчас о чем-либо ее расспрашивать. Внезапно она бросила блюдо в мойку и повернулась к нему лицом. В ее взгляде отражались злость и разочарование.

— Я знала, что ты хочешь отомстить моему отцу с помощью меня, — сказала она. — Однако я не догадывалась, что ты зайдешь так далеко.

— О чем ты говоришь?

— Ты не понимаешь?

— Нет.

— Я говорю о Тиме Киви! — рявкнула она.

— А при чем здесь он?

— Не нужно этого делать! — она покачала головой.

— Чего?

— Не разыгрывай из себя дурака, у тебя плохо получается. В бизнесе ты настоящая акула, так что гордись этим имиджем.

— Да ты спятила, подруга! — он заскрежетал зубами и отошел от мойки. — Я знаю только о том, что вы с ним одноклассники.

— Верно, — она свирепо посмотрела на него, раздувая ноздри. — Ты решил и это использовать против меня? Хочешь шантажировать моего отца сведениями о моем прошлом и заставить его плясать под твою дудку? Хочешь, чтобы он принес тебе свои извинения? — она покачала головой, потом направилась к двери, говоря на ходу: — Этого никогда не будет. Мой отец еще упрямее меня.

— Куда ты? — он шел за ней следом.

— В свою комнату.

— Ты остаешься?

— Я намерена хорошо выполнить свою работу, помочь тебе заполучить желанных клиентов и покинуть твой дом. Тебе не удастся повредить моей деловой репутации и опозорить меня как женщину.

— Ты сошла с ума? — он поднялся вместе с ней по лестнице и проследовал за ней по коридору в комнату для гостей. Эта комната находилась далеко от спальни Дебоулдов, поэтому Мак мог говорить в полный голос.

— Спокойной ночи, Мак, — сказала она и вошла в комнату.

Оливия попыталась закрыть дверь, но он не дал и широко ее распахнул.

— Послушай, тебе не удастся уйти без объяснений после того, что ты мне наговорила!

Оливия отпустила дверь и подняла руки вверх.

— Что ты хочешь, Валентайн? Неужели ты не знал, что я и твой университетский приятель вместе учились в школе?

— Не знал! — сердито произнес Мак, входя в комнату и закрывая за собой дверь.

— Я не верю тебе.

— Мне наплевать, веришь ты мне или нет, но я говорю правду.

Стоя рядом с Маком, Оливия вздернула подбородок и решительно посмотрела ему в глаза.

— Тебе не кажется, что это уже слишком? Ты решил упрекать меня в том, что я глупо вела себя в молодости?

— Я не собираюсь этого делать, — он схватил ее за плечи.

— Врешь!

— Я понятия не имею, чем ты занималась когда-то!

— Зато я хорошо помню свое прошлое! — крикнула она, и ее голос надломился. Она опустила глаза, прикусила губу и выругалась. Потом снова посмотрела на Мака. На этот раз Оливия выглядела такой уязвимой, что у Мака заныло сердце. — Я ненавижу свое прошлое.

На ее глаза навернулись слезы.

— Прекрати, — Мак слегка потряс ее за плечи, впервые сожалея о том, что решил мстить ее отцу. — Не нужно, Оливия.

Все шло не так, как он предполагал. Мак планировал обольстить Оливию, потом отправить ее к отцу. Следовало радоваться тому, что он наконец нащупал ее слабое место. С помощью сведений о ее прошлом можно было заставить страдать ее отца.

— Проклятье! — он притянул ее к себе и страстно поцеловал в губы. — Мне наплевать, что было с тобой раньше. Тебе следует забыть свое прошлое.

Мак целовал ее в шею, а Оливия тихо всхлипывала.

— Тебе нечего стыдиться, Оливия.

— Ты не понимаешь, — сказала она, откидывая голову.

— Тогда расскажи мне обо всем, — Мак поцеловал ее в висок.

— Я не могу, потому что пообещала самой себе…

Он потерся лицом о ее волосы.

— Мучительные воспоминания связаны с юностью?

— Да, — прошептала она.

— Теперь ты взрослая женщина, — он уткнулся носом в ее ухо, коснулся губами мочки. — Все изменилось.

При этих словах Оливия замерла.

— В том-то все и дело, — хрипло сказала она, потом отстранилась от Мака и с сожалением посмотрела на него, — в том-то и дело, что ничего не изменилось. Я больше не хочу связываться с мужчинами, которые… — она запнулась и покачала головой.

— Оливия.

— Осталось еще два дня, — она высвободилась из его объятий. — У тебя есть еще два дня, чтобы расквитаться со мной и моим отцом.

— Посмотрим, — мрачно сказал Мак и вышел из комнаты.

Прошедшая ночь оказалась худшей в жизни Оливии Уинстон.

В субботу утром она принялась за готовку. Стоя у плиты, Оливия разогрела сковородку, потом осторожно вылила яйца в середину хрустящих хлебцев. Надо было еще приготовить три чашки очень крепкого кофе. После подачи завтрака Оливия надеялась вернуться в постель. Однако ей скорее хотелось не отдохнуть, а просто спрятаться от посторонних взглядов. Рядом с Маком ей постоянно приходилось напоминать себе, что следует разделять деловые и личные отношения. А уж о том, что между ними постоянно чувствовалось взаимное притяжение, и говорить нечего. Оливия явно недооценила Мака и его желание отомстить ее отцу и переоценила свои способности противостоять его обаянию. Но ей очень хотелось выяснить, каким образом Мак собирается рассчитаться с ее отцом.

Оливия принялась нарезать хлеб. Она понимала, что желала большего, нежели поцелуи и объятия Мака, и это ее злило.

Она почувствовала, как Мак вошел в кухню, даже не видя его. Ей захотелось дать самой себе пинка за то, что она ждала его прихода.

— Доброе утро.

— Оно в самом деле доброе! — Оливия улыбнулась ему. Мак выглядел очень сексуально в дорогом черном домашнем костюме и с растрепанными волосами.

— Ты хорошо спала? — спросил он, наливая себе кофе.

— Нет, а ты?

— Я спал хорошо, — усмехнулся он.

— Мужчины не страдают бессонницей. Вы можете легко забыть о проблемах и выспаться. Счастливчики!

— Честно говоря, я до сих пор не могу забыть то, что вчера произошло в твоей комнате.

У Оливии внутри все сжалось.

— Я тоже, но, возможно, по иной причине, — она положила на сковородку еще один хрустящий хлебец и разбила в него яйцо. — Послушай, Мак, я не знаю, верить тебе или нет в отношении Тима. Намеренно ты его пригласил или нет, я не знаю, но теперь мне все равно. Я слишком долго боялась своего прошлого. Давай обо всем забудем и займемся Дебоулдами.

— Забудем обо всем?

— Да. У тебя получится?

— А у тебя? — спросил он; его глаза тревожно блестели.

Не успела Оливия ответить, как в кухню вошли Гарольд и Луиза. Оба улыбались и были одеты просто потрясающе.

— Доброе утро, — произнес Гарольд, усаживаясь за стол.

— Доброе утро, — дружелюбно сказал Мак. — Хорошо спали?

— Отлично! — ответил Гарольд. — Как вкусно пахнет! Хотя это и неудивительно.

Оливия посмотрела на Мака, который взирал на нее поверх чашки горячего кофе, потом обратилась к гостям:

— На завтрак яйца в хлебцах, ветчина и крепкий кофе.

— Вы хотите, чтобы мы растолстели? — спросила Луиза, усаживаясь рядом с мужем.

— Возможно, — хихикнула Оливия и поставила перед ними две чашки с кофе. — Для того, что я запланировала на сегодня, вам понадобится энергия.

— А что ты запланировала? — осведомился Мак, внезапно понимая, что не обсуждал планы развлечения гостей с Оливией.

— Сегодня мы будем кататься на коньках, — весело произнесла Оливия.

— На коньках? — Мак усмехнулся.

Но Луиза, казалась, была просто счастлива, услышав такое известие.

— Ты представляешь, Гарольд, мы будем кататься на коньках!

— Я слышу, слышу.

— Я не каталась уже десять лет! — Луиза хлопнула в ладоши, будто маленькая девочка.

— Так, возможно, нам лучше… — начал Мак, но Луиза перебила его.

— Почему? Это отличная идея! Наше первое с Гарольдом свидание было на катке, который находился на заднем дворе в поместье моего дедушки. Каток был овальным и окруженным деревьями. Ты помнишь, дорогой?

— Конечно, — Гарольд улыбнулся жене, потом посмотрел на Оливию. — Вам удалось сделать мою жену счастливой, спасибо вам.

— Я очень рада, — просияла Оливия, потом повернулась к плите. — А теперь давайте завтракать.

Мак подошел к Оливии.

— Ты испугался? — спросила она его шепотом, пока Гарольд и Луиза громко переговаривались.

— А ты, похоже, довольна, — пробормотал он.

Смеясь, Оливия выложила на тарелки хлебцы с яйцами.

— Тебе нужно встряхнуться, Валентайн, — прошептала она. — Катание на коньках — это здорово. Потом у нас будет своеобразный пикник с горячим шоколадом.

— Я не умею кататься на коньках, Оливия.

— Тебе повезло, — она вручила Гарольду и Луизе тарелки с едой. — Я хороший учитель.

Оливия Уинстон всегда умела быстро забывать о неприятностях. Когда Тим и Эйвери пришли вечером на коктейль, ей удалось проявить свой профессионализм и овладеть эмоциями. Она была спокойна, подавая приготовленную вкусную еду и развлекая гостей. Оливия и Тим с успехом избегали общения друг с другом, в то время как Мак и Дебоулды наслаждались приятной беседой.

— Мы так хорошо провели у вас выходные! — сказала Луиза, смакуя уже вторую чашку кофе с ромом в кабинете Мака.

— Ты очень радушный хозяин, Мак, — произнес Гарольд.

— Спасибо, — Мак поднял бокал, будто молчаливо произнося тост в честь Дебоулдов. — Мне было приятно принимать вас у себя. Возможно, вам удастся приехать ко мне в следующем году летом.

— Может быть, — Гарольд мило улыбнулся.

Эйвери извинилась и отлучилась в дамскую комнату, а Тим, также извинившись, отправился на балкон, чтобы выкурить сигару.

Пока они отсутствовали, Оливия расспрашивала Луизу о ее новогоднем путешествии и поинтересовалась, видела ли она бродвейское шоу. Занятая разговором, Оливия, однако, заметила, что Мак вышел из комнаты и направился за Тимом.

Внутри у нее все сжалось, но она заставила себя снова сосредоточиться на рассказе Луизы.

В кухне компании «Домашний уют для холостяков» вовсю обсуждалась приближающаяся вечеринка по случаю свадьбы Мэри. Как только Оливия вошла в кухню и объявила о своем намерении лететь в провинцию Дор, все сразу умолкли. Тесс и Мэри, сидя за столом, внимательно слушали Оливию, которая рассказывала, что поедет в Висконсин обучать Луизу Дебоулд кулинарному делу, чтобы та смогла приготовить роскошный ужин по случаю Дня благодарения. Она также сообщила, что вместе с ней поедет Мак Валентайн.

Мэри взяла в руки чашку и решила поразмышлять вслух.

— Хорошо. Лично я считаю замечательным то, что круг наших клиентов расширяется, и теперь мы будем оказывать услуги неопытным в кулинарном деле женщинам. Просто…

— Я закончу за нее, — смело заявила Тесс, собирая свои рыжие волосы в свободный хвост. — То, что твой бывший клиент Мак Валентайн едет с тобой, кажется нам немного странным.

Оливия присела рядом с Мэри.

— Я знаю, но Гарольд Дебоулд хочет поближе познакомиться с ним и узнать о его планах по размещению финансов, прежде чем доверить Маку управлять своим капиталом. Так что у нас с Маком в этой поездке разные цели.

— Угу, — произнесла Тесс.

— Кажется, все проблемы возникают тогда, когда выбираешься за город, — сказала Мэри, прикасаясь к своему животу.

— Неужели ты считаешь проблемой своего ребенка? — Оливия нахмурилась.

— Конечно, нет. Я имела в виду другое. Уезжая из города, ты попадаешь в непривычную для тебя атмосферу и поэтому начинаешь искать того, кто сможет тебя приободрить, — она наклонилась вперед. — Ты уже нашла себе утешителя?

— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос! — Оливия указала пальцем на вставшую у нее за спиной Тесс. — Она не врежет мне по башке?

Тесс положила ей руку на плечо и сладким голосом произнесла:

— Я никогда не нанесу тебе удар в спину.

Мэри рассмеялась, а Оливия состроила гримасу.

— Отчасти вы виноваты во всем, леди.

— В чем это мы виноваты? — спросила Тесс.

— Могли бы найти мне очередного клиента.

— А что, если тебе поднять стоимость своей услуги по договору?

— Возможно, я так и сделаю, — Оливия разочарованно вздохнула, потому что Мэри и Тесс, казалось, не убедил ее ответ. — Мне придется обучать Луизу кулинарному делу, вам ясно? Я постараюсь держаться подальше от Мака.

Тесс и Мэри высказывали свои опасения по поводу поездки Оливии вместе с Маком в течение всего дня. Вернувшись домой, Оливия принялась укладывать вещи, потом позвонила отцу.

— Ты сошла с ума, если едешь вместе с Маком! — сердито сказал Оуэн Уинстон.

Оливия включила громкую связь, продолжая укладывать вещи.

— Я звоню не для того, чтобы услышать от тебя совет, пап. Я звоню, чтобы предупредить о том, что меня не будет в городе несколько дней.

— Ты будешь у алмазных королей Дебоулдов? — он фыркнул. — Ты знаешь о том, что в провинцию Дор ездят в отпуск семейные пары?

Оливия знала об этом, и это очень ее беспокоило, однако она не собиралась делиться своими опасениями с отцом.

— Ты сможешь заезжать ко мне на квартиру и кормить рыбок?

— Конечно, — он тяжело вздохнул. — Нельзя же заставлять рыбок страдать.

Оливия рассмеялась.

— Я не задену твою мужскую гордость, если скажу, что ты ведешь себя, как ведущая артистка драмтеатра?

— Лив, уж не влюбилась ли ты в этого ублюдка?

— Нет. — Она застыла на мгновение.

— Хорошо. Скажи, что ты не собираешься…

— Хватит, пап! Больше ничего не говори.

Оливия задалась вопросом, не пора ли рассказать отцу о том, что она натворила, учась в школе. Тогда для него не будет сюрпризом, если Мак вдруг захочет использовать сведения о ее прошлом против него.

— Извини, Ливи, — проговорил он печально и немного уныло. — Я люблю тебя и просто хочу…

— Ты хочешь для меня лучшего, я это знаю, — она прикусила губу, размышляя, как начать свой рассказ, потом вспомнила, что Мак обещал ей не использовать сведения о ее прошлом против ее отца.

Оливия бросила несколько свитеров в чемодан и произнесла:

— Я люблю тебя, пап, увидимся в четверг.

Мак любил путешествовать на больших комфортабельных самолетах. Оказавшись на борту самолета, предоставленного ему и Оливии супругами Дебоулд, он оценивающе огляделся. Самолет был меньше тех, к которым он привык, однако достаточно удобный. Интерьер был шикарным, опытный стюард Том сразу ему понравился.

Мак услышал, как Том приветствует еще одного пассажира. Оторвавшись от компьютера, Мак поднял глаза и увидел Оливию Уинстон, отчего сразу же заволновался.

— Доброе утро, — сказал Мак.

— Привет, — Оливия дружелюбно ему улыбнулась и уселась напротив него через проход. — Мы не рано?

— Не думаю.

Он осмотрел ее с головы до ног. На Оливии был шоколадно-коричневый свитер и облегающие джинсы. Ему захотелось прикоснуться к ней. Уж слишком долго ждал он возможности заполучить ее в качестве любовницы! Постоянно возникали непредвиденные обстоятельства, и ему не хватало времени, чтобы соблазнить ее.

Подошедший стюард произнес:

— Добро пожаловать на борт, мисс Уинстон, мистер Валентайн.

— Спасибо, — мило ответила Оливия.

— Что вам принести?

— Мне ничего, — она повернулась к Маку. — А тебе что-нибудь нужно, Валентайн?

Мак улыбнулся и пробормотал:

— То, чего я хочу, Том точно мне не предоставит.

Оливия округлила глаза, потом посмотрела на стюарда.

— Нам ничего не нужно, спасибо.

Стюард кивнул.

— Самолет взлетит через несколько минут. Пристегните ремни, пожалуйста.

Том уже собирался уйти в кабину пилота, когда Оливия окликнула его:

— А остальные пассажиры успеют подняться на борт?

— Я не понял вас, мисс, — стюард выглядел озадаченным.

— Я имею в виду Дебоулдов.

— Нет, мисс, они улетели домой вчера вечером, а потом прислали за вами обоими самолет.

— Почему? — Оливия посмотрела на Мака, потом на Тома.

— Я не знаю, мисс.

Стюард не уходил, и Мака начали раздражать чрезмерная внимательность Тома и вопросы Оливии. Он решил положить этому конец. Ему не хотелось сидеть на взлетно-посадочной полосе целую вечность.

— Спасибо, Том, давайте, наконец, взлетать, — сказал он.

— Я сообщу командиру корабля, — стюард кивнул с чувством облегчения.

Когда стюард ушел, Оливия повернулась к Маку и посмотрела на него, нахмурившись.

— Почему Дебоулды решили лететь отдельно от нас?

— Какое это имеет значение? — Мак пожал плечами.

— Мне просто любопытно. Я считаю это немного странным.

Включился двигатель самолета.

— У меня такое чувство, что они хотят свести нас, — заметила Оливия, пристегивая ремень безопасности.

— Мы и так вместе.

— Ты знаешь, что я имею в виду, Мак.

— А, да! — он улыбнулся, посмотрев на нее поверх компьютера. — Даже если это и так, что предосудительного они сделали?

— Такое поведение характерно для семейных пар, — она свирепо воззрилась на него. — Им постоянно нужно кого-нибудь сводить вместе.

— Возможно, им хочется сделать людей счастливыми, как и они.

— Ты в самом деле в это веришь, Валентайн?

— Нет.

Оливия рассмеялась. Смех был по-девичьи задорный и заразительный.

— Слушай, Валентайн, я думаю, нам нужно вспомнить, зачем мы здесь, — она откинулась на спинку кресла и наклонила голову набок, глядя на Мака.

— И зачем мы находимся на борту этого самолета?

— Мы летим работать, — она весело посмотрела на него. — Что до тебя, то ты намерен совместить работу и месть моему отцу за счет меня, несчастной.

Мак не сдержался и улыбнулся. Оливия улыбнулась ему в ответ. Почему его так волновало ее отношение к происходящему?

— Если уж мы заговорили о мести… — она остановилась и взглянула на него в упор.

— То?

— Твой друг вчера вечером снабдил тебя нужной информацией?

— Нет, — Мак стиснул зубы.

Оливия помолчала какое-то мгновение, потом спросила:

— Тим не рассказал тебе о том… что…

Мак взглянул на нее решительно и твердо.

— Слушай, Оливия, я уже говорил тебе, что мне наплевать на твое прошлое. Мне незачем расспрашивать своего бывшего друга о том, что я могу узнать от тебя.

— Ты считаешь его бывшим другом?

— Я не сентиментален и не являюсь поклонником крепкой дружбы. Если кто-то разозлит меня и зайдет слишком далеко, я легко расстанусь с таким человеком.

— Я это запомню, — она кивнула.

Мак лениво улыбнулся.

— Давай вернемся к обсуждению цели нашей поездки.

— Хорошо, теперь о работе.

— Я думал, что ты забыла, — он вздохнул.

— Нет, — Оливия рассмеялась и указала рукой на интерьер самолета. — Луиза и Гарольд предоставили нам прекрасный самолет.

— Да уж, эти частные самолеты внушают романтическое настроение.

— Ты можешь быть серьезным?

— Нет.

Оливия вздохнула и отвернулась.

— А я могу. Если у тебя осталась хотя бы капля разума, ты сосредоточишься на том, как заполучить нового клиента, а не на том, как сделать меня своей любовницей.

Проклятье! Оливия нравилась Маку. Ему нравилось ее поведение, ее задор, ум, походка и взгляд, выражающий все без слов. Однако Мак не мог позволять чувствам взять верх над его планом отомстить отцу Оливии. Он хотел расплатиться с Оуэном. Конечно, он не станет использовать сведения о прошлом Оливии в своих целях. Он сыграет на чувствах Оливии и сделает ее своей любовницей. Добьется того, чего хочет: отомстит и получит женщину, обладать которой жаждет больше всего на свете.

Самолет набрал высоту и выровнялся.

— Не беспокойся, Оливия, — надменно и уверенно сказал Мак. — Я способен справиться и с тобой, и с Дебоулдами.

— Я так расстроилась из-за обеда! Я хотела произвести на вас впечатление, а получилось, что чуть не отравила.

Те, кто знал Луизу Дебоулд не слишком хорошо, считал ее уверенной, красивой, остроумной женщиной, не нуждающейся в похвалах. Сейчас же перед Оливией стояло растерянное создание.

Оливия взяла у нее блюдо и поставила на кухонный стол.

— Вы же не знали, что индейка плохо прожарилась.

— Я узнала бы, если бы могла заглянуть внутрь ее.

— Верно, — Оливия рассмеялась.

— Наверное, я безнадежна, — Луиза вздохнула и сорвала с себя фартук.

— Это не так.

— У родственников Гарольда будет повод повеселиться, — она присела на стул возле кухонного стола. — Знаете, Оливия, я никогда не проигрываю. В течение десяти лет я была оценщиком… лучшим специалистом по драгоценным камням в стране. Ко мне все приходили… — она уставилась на индейку так, будто хотела ее уничтожить. — Я не могу потерпеть неудачу перед родственниками Гарольда.

— Этого не будет, — уверила ее Оливия. — А теперь надевайте фартук и пошли к разделочному столу. Попробуем кое-что приготовить.

— Хорошо.

— Приготовление домашней птицы требует некоторой хитрости, — объяснила Оливия, беря из холодильника еще одну небольшую тушку птицы и кладя ее в мойку. — Мне нравится сравнивать ее готовку с отношениями между людьми.

— Это как? — Луиза приободрилась.

— Если ее не дожарить или пережарить, жди провала. Я уже не говорю о том, что блюдо может нагнать скуку или же прельстить вас.

— Ух ты!

— Вот именно, — сказала Оливия. Она вынула из индейки сердце и печень, промыла их под струей воды и просушила бумажными полотенцами.

— Я осмелюсь спросить, — начала Луиза, — а вы с Маком удачно… прожарились?

Оливия с минуту помедлила, пытаясь унять волнение.

— Между нами ничего нет.

— А как же то, что было на крыльце?

— Это был момент безумия.

— Как мне нравится такое безумие! — Луиза вздохнула.

Оливия не сдержалась и рассмеялась.

— Мак и я… это очень сложно объяснить.

— Так устраните сложности. Пусть это будет как с готовкой, которая столь хорошо вам удается. Рассчитайте время, разогрейте его до нужной температуры и хорошенько прожарьтесь.

— Луиза, перестаньте, — Оливия погрозила ей пальцем. — Вы с Маком мне нравитесь, — сказала она, посыпая солью и перцем индейку. — Почему бы вам не быть вместе?

— Идея неплохая. Однако Мак прежде всего бизнесмен и не хочет заводить продолжительных отношений.

— Никогда не знаешь, чего ждать от жизни, Лив, — Луиза посмотрела на нее. — Можно вам кое о чем рассказать?

— Конечно, — Оливия улыбнулась.

— Когда мы с Гарольдом встретились, он был отъявленным картежником. — Луиза продолжала обрабатывать индейку.

— В самом деле? — Угу.

— Я не могу в это поверить.

Луиза начинила индейку лавровым листом и тимьяном.

— Это правда. Каждую ночь он садился играть в карты. Посмотрите на него теперь! — Она смазала индейку маслом. — Сегодня, например, он нарубил дров и принес их в дом. Хочет самолично сделать детскую колыбель.

— Колыбель! Вы…

Луиза улыбнулась, подходя к мойке, стала мыть руки.

— Я считаю, что нельзя до конца узнать человека, не предоставив ему шанс. А теперь давайте поставим индейку в духовку и займемся гарниром.

Обычно мужчины не обращают внимания на убранство стола и цветочные композиции. Когда приходит время обеда, они, будучи голодными, усаживаются за стол и хотят только одного: побыстрее поглотить вкуснятину, которая так божественно пахнет.

Как это ни прискорбно, в отношении мужчин к еде ничего не изменилось с каменного века.

В доме Дебоулдов Мак уселся за стол рядом с Оливией, положил себе на тарелку большую порцию спагетти и хлеба с чесноком, а потом довольным взглядом окинул присутствующих.

— Вы можете гордиться собой, Луиза. Еда очень вкусная.

Луиза, сидевшая напротив него, посмотрела на мужа и улыбнулась.

— Спасибо, но я думаю, что следует воздать по заслугам и моему учителю.

— Я тут ни при чем! — откликнулась Оливия, накручивая спагетти на вилку. — Вы сами готовили, а я только наблюдала.

— Ты готовила сама, дорогая? — Гарольд обнял жену.

— Она преувеличивает.

— Я ей не помогала! — рассмеялась Оливия.

От одного звука голоса Оливии Мак напрягся и повернулся к ней. На Оливии были черные брюки и белый свитер. Она напоминала лыжницу и выглядела сексуально. Мак намеревался провести сегодняшнюю ночь с ней. Слишком много времени они уделяли работе и отказывали себе в отдыхе и наслаждении друг другом. Однако сегодня ночью он будет доводить Оливию до исступления снова и снова.

Оливия разговаривала с Гарольдом. Ее глаза светились от счастья.

— Луиза сама сделала спагетти.

— Правда? — обратился Гарольд к Луизе.

— Это так, — покраснев, ответила она.

— У нас же есть механизм для приготовления спагетти, — Гарольд поцеловал ее в щеку.

— Верно! Только кто об этом знает? — Луиза рассмеялась.

Поедая спагетти. Оливия произнесла:

— Завтра утром мы будем учиться готовить несколько блюд для завтрака. После того как вы преуспеете в этом, Луиза, вашему мужу придется принести извинения за то, что он недооценивал ваши кулинарные способности, — Оливия широко улыбнулась. — Вообразите, завтра у нас будут пирожки с крабами, лимоном, голландским соусом с петрушкой, а также французские тосты со взбитыми яйцами, сахаром и оладьи…

— Я уже сейчас готов принести свои извинения, — весело перебил Оливию Гарольд. А потом обратился к Луизе: — Если ты будешь так готовить, мои родственники не захотят уезжать от нас.

— Может быть, нам пересмотреть меню? — притворно забеспокоилась Луиза.

Все рассмеялись, а Гарольд сказал:

— Слишком поздно, дорогая. Они определенно захотят приезжать сюда чаще, и ты знаешь, почему.

Мак оглядел улыбавшихся присутствующих и задался вопросом, что происходит.

— Можно узнать, чему вы сейчас улыбаетесь? — спросил он.

— Луиза беременна, — Гарольд нежно посмотрел на жену.

— Ух ты! Поздравляю! — сказал Мак и протянул руку Гарольду.

— Спасибо, — горделиво произнес будущий отец и покраснел.

— Ты в самом деле думаешь, что твои родственники станут приезжать к нам чаще? — спросила Луиза, уже по-настоящему обеспокоенная.

— Родственники — вряд ли, — сказал Гарольд, — а вот мама — да.

— О боже!

— Она будет вне себя от счастья, дорогая.

Съев спагетти, Оливия промокнула губы салфеткой.

— У меня нет матери, и я не знаю, будут ли у меня дети, но я считаю, что вам просто повезло, если мать Гарольда станет чаще навещать вас, — сказала Оливия.

Услышав, что у Оливии нет матери, Мак испытал потрясение. Собирая о ней сведения, он прочел некролог. Однако теперь, услышав об этом из уст самой Оливии, он почувствовал желание защитить ее. Он знал, что такое терять родителей.

Луиза сочувствующе улыбнулась Оливии.

— Извините, я не знала. Когда вы потеряли мать?

— Когда училась в школе.

Мак невольно протянул руку и коснулся ладонью под столом руки Оливии.

— Это ужасно! — Луиза покачала головой и посмотрела на мужа. — Ладно, пусть твоя мать выводит меня из себя. Я намерена впредь улыбаться и терпеть ее ради нашего будущего ребенка.

— Я рад это слышать, дорогая, — произнес Гарольд и, повернувшись, подмигнул Оливии, ответившей ему улыбкой.

Пока они обедали и разговаривали, Оливия наслаждалась прикосновением Мака к своей руке. Оливия развернула свою ладонь и пожала ладонь Мака. Ей было очень хорошо.

Оливия была не слишком умелой обольстительницей. Она никогда не читала книг о том, как лучше соблазнить мужчину. Вместо этого она полагалась на старые, проверенные временем уловки. Вот и сегодня, раздевшись, она улеглась в кровать и принялась ждать, когда вернется Мак и займется с ней любовью…

Зажженный камин обогревал комнату. Оливия немного нервничала. Она чувствовала себя невероятно уязвимой и внезапно принялась отыскивать в себе недостатки.

Наконец дверь открылась, и вошел Мак. Вслед за ним с улицы ворвался ледяной воздух. Оливия решила, что между ним и Гарольдом ничего серьезного не произошло. Наверное, они просто поговорили о том, о сем. Она повернулась. Мак поднял глаза, увидел ее на кровати под простыней, понял, что она обнажена, и покраснел. Легким движением он плотно закрыл дверь и подошел совсем близко.

Сердце Оливии бешено заколотилось.

— Все в порядке?

Он кивнул и какое-то время молча смотрел на нее.

— Все просто отлично! — Мак расстегнул рубашку, снял брюки. — Именно об этом я и мечтал.

Оливия заволновалась, когда Мак начал подкрадываться к ней, подобно голодному зверю. Обняв ее, он какое-то время просто рассматривал ее кожу и грудь, потом наклонился и коснулся губами ее соска.

Оливия ахнула, стиснула зубы и обмякла. Этого она ждала весь день. Ждала и не могла дождаться, когда Мак наконец овладеет ею. Она закрыла глаза и принялась наслаждаться прикосновением мускулистого тела Мака к своей коже. Он покрывал поцелуями ее грудь, потом живот…

Когда Мак решил спуститься ниже, она улыбнулась. Оливия понимала, что он задумал, поэтому запустила руки в его волосы и слегка сжала его голову. Голова Мака склонилась к ее бедрам. Он раздвинул ей ноги и принялся неторопливо ласкать ее губами. Оливия забыла обо всем на свете. Все, чего она теперь хотела, так это наслаждения. Мак стал ласкать ее настойчивее. Оливия чувствовала, как дрожат ее ноги.

— О, Мак… я сейчас…

Должно быть, он услышал отчаяние в ее голосе и понял, что она находится на пике возбуждения, потому что отстранился от нее, достал презерватив из кармана джинсов и надел его.

Мак вошел в Оливию одним мощным движением. Оливия вскрикнула. Ей показалось, что она сгорит от невыносимого желания. Мак обхватил ее бедра руками, прижал к себе крепче и задвигался в бешеном ритме. Оливия почувствовала приближение развязки. Подрагивая, она вцепилась в Мака.

Он наклонился и страстно поцеловал ее в губы. Оливия постанывала, потому что не могла больше выносить напор возбуждения. Ее голова металась из стороны в сторону, она несколько раз пронзительно вскрикнула.

Мак снова и снова вонзался в нее. В какой-то момент ей показалось, что он разорвет ее тело на части. Выпрямив ноги, она широко развела их. Мак замер, простонал и снова глубоко вошел в нее. Так продолжалось до тех пор, пока он наконец не достиг апогея.

Спустя несколько мгновений, Оливия обхватила его руками за шею. Но Мак внезапно отстранился от нее и встал с кровати.

Оливия пристально посмотрела на него. Ее тело все еще трепетало от его прикосновений.

— Что произошло?

Мак присел на кровать спиной к ней, потом рассмеялся.

— Что такое? — тихо спросила Оливия.

Мак посмотрел на нее через плечо. Его взгляд был устрашающе довольным.

— Я понятия не имел, что ты так же жестока, как и я.

— О чем ты говоришь? — Оливию обдало холодом.

— Должен сказать, что ты произвела на меня впечатление.

— О каком впечатлении ты говоришь? — спросила она. Мак не смотрел на нее. Он выглядел мрачным и расстроенным. Внезапно Оливия почувствовала неловкость оттого, что обнажена, поэтому завернулась в простыню. — Что с тобой произошло?

— Пока я там, в доме, пил с Гарольдом пиво, он сообщил мне, что ему звонил твой отец.

— Нет… — сердце Оливии упало.

— Он звонил, чтобы предупредить Гарольда насчет меня.

Оливия с трудом сглотнула.

Мак поднялся на ноги и надел рубашку.

— Мне интересно, откуда он узнал, что я поехал к Дебоулдам.

Неужели все это происходит наяву, подумала Оливия, испытывая невероятное разочарование. Как она могла допустить подобную ошибку? Почему ее отец повел себя просто по-свински?

— Извини, я сказала ему о том, куда еду, но…

— Ты сказала ему о том, что я еду вместе с тобой?

— Да, но…

— Я помню, ты когда-то считала меня аморальным…

— Я знаю, что ты злишься, Мак, и понимаю, почему. Я не виню тебя. Однако если ты посмотришь на эту ситуацию с другой стороны, то не найдешь ничего предосудительного в моих действиях.

Мак надел брюки.

— Разве? И как тебе такое могло прийти в голову?

Оливия поднялась на колени, слова Мака болью отозвались в ней.

— Мы не работали вместе в этой поездке. Наш договор закончился в тот момент, когда я вышла из твоего дома в Миннеаполисе. Я работаю на Луизу и имею полное право рассказывать своему отцу, куда еду.

— Ты можешь говорить ему о своем местонахождении, но не о моем, — Мак надел пальто. — Хорошо, что Гарольд и Луиза не верят сплетням, которые распускают уставшие, завистливые, бессовестные старики.

— Прекрати! — ей очень не нравились его слова, потому что теперь ей начало казаться, что в них была правда.

Мак оделся и направился к выходу, потом остановился и посмотрел на нее. В его взгляде отражалось явное презрение.

— Я считаю, что мы квиты. Ты согласна со мной, Оливия?

— Мы квиты? — повторила она. — Кого ты имеешь в виду, Мак? Меня и себя или себя и моего отца?

Мак угрожающе сжал губы, потом пожал плечами, будто ему было все равно.

— Думай, как хочешь.

— Мне ты точно не отомстил, — натянуто сказала она. — Я не чувствую себя обиженной или униженной. Я хотела тебя, ты хотел меня. Теперь я перестала беспокоиться из-за моего прошлого и тех ошибок, которые совершила. Я наслаждалась каждым мгновением, пока мы были вместе.

На какую долю секунды взгляд Мака смягчился, потом он снова помрачнел и заговорил бесстрастным голосом:

— Возможно, находясь вместе, мы оба получили удовольствие от мести. Больше нам не удастся наслаждаться друг другом.

Произнеся это, Мак вышел и закрыл за собой дверь, а Оливия просто смотрела ему вслед. Всего час назад Мак вошел в эту дверь и вел себя как отменный любовник, а теперь эта дверь превратилась в некий барьер между ними.

Оливия откинулась на подушки. Ей следовало сказать ему правду. Этой правды она не стыдилась. Они оба хотели обладать друг другом. И пусть они никогда больше не будут вместе, Оливия не испытывала сожаления по поводу того, что недавно занималась с ним любовью.

Неважно, что Мак презирал ее. Оливия была уверена в одном: она влюбилась в Мака.

На следующее утро Оливия мучилась от головной боли, но еще сильнее была боль душевная. Оливия с трудом выдержала двухчасовой урок, в течение которого обучала Луизу готовить завтрак. И передержала на огне голландский соус, а потом выронила на пол сковородку. Выронила, когда Луиза сказала, что Мак улетел прошлой ночью на собственном самолете. Позже, выходя из лимузина Дебоулдов и беря багаж, Оливия решила, что благодаря произошедшему, она наконец сможет забыть о своем позорном прошлом. Теперь она взрослая женщина, заслуживающая того, чтобы иногда получать удовольствие, пусть и с мужчиной, который никогда не ответит ей взаимностью.

— Я желаю вам хорошего полета, Оливия, — сказала Луиза и помахала ей рукой, сидя в лимузине.

Оливия надела на плечо сумку, потом помахала Луизе.

— Спасибо за все.

— Нет, это вам спасибо. Я напишу вам о том, как прошел День благодарения.

Увидев улыбку Луизы, Оливия рассмеялась.

— Так-так, Луиза!

Женщина улыбнулась, вновь помахала рукой и закрыла окно. Автомобиль тронулся с места. Оливия направилась к самолету, потом поднялась на борт. Устроившись на кожаном сиденье, она стала ждать взлета. Она думала о Маке, о себе, об их прошлом, которое изменило ее жизнь. Мак, покинутый всеми в детстве, научился справляться сам, только ему одному понятным способом. И выжил. И даже достиг определенных высот в своей профессии. Оливия тоже рано осталась без матери и без внимания отца, но, в отличие от Мака, она не боролась. Наоборот, она отказалась противостоять душевной боли и искала утешения не там, где было нужно, и не у тех, у кого было нужно.

Оливия могла понять злость Мака.

Вот так, размышляя о Маке, Оливия и заснула. Проснулась она уже в Миннеаполисе. Шею ломило. Она надеялась, что, возможно, еще встретится с Маком. Взяв автомобиль, который оставила па стоянке, Оливия поехала домой. Впервые за долгое время квартира показалась ей уютной и безопасной. Остаток вечера Оливия намеренно не обращала внимания на индикатор автоответчика, информировавший ее о поступивших сообщениях. Устроившись на диване, она решила посмотреть «Дневник Бриджит Джонс».

Завтра у нее будет долгий день. Следовало заняться составлением меню, а также проверить, как шли дела в компании в ее отсутствие. Через несколько недель должна была состояться вечеринка по случаю свадьбы Этана и Мэри. Но сейчас Оливия решила не думать об этом. Конечно, она радовалась счастью своей подруги, всегда справлялась с обязанностями, однако, зная, кем является Этан, считала, что надо подготовиться основательно. На вечеринке соберется весь Миннеаполис. Кто знает, возможно, на вечеринке появится и финансовый гений Валентайн…

Оливия натянула покрывало до подбородка и включила видеомагнитофон.

Увидев на экране Колина Ферта, она блаженно вздохнула.

Вечеринка должна была закончиться далеко за полночь. Оливия не стала этого ждать, а попросила Тесс подменить ее, схватила пальто и направилась к лифтам. Как только она вошла в лифт и двери уже стали закрываться, вошел ее отец.

— Пап, я уже попрощалась с тобой… — Оливия понимала, что обращается с ним плохо, но ей было все равно. Сейчас она хотела только одного и не остановилась бы ни перед какими препятствиями.

— Дорогая, я должен сказать, что горжусь тобой.

— Из-за чего? — нетерпеливо спросила она.

— Тебе удалось удержать на расстоянии такого удава, как Валентайн.

С нее было довольно. Она протянула руку и нажала на кнопку остановки лифта. Лифт резко остановился, и отец посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

— Что происходит?

— Я люблю тебя, пап, но больше не могу это выносить. Пойми же ты, что я не Грейс…

— Что?

— Я не твоя сестра. Я не Грейс. У меня своя жизнь, — она серьезно посмотрела на него. — Я взрослая женщина и не стану угождать отцу, который только и делает, что опекает меня и пытается контролировать.

— Оливия… — Шея Оуэна покраснела.

— Я буду жить так, как хочу. — Оуэн казался очень внушительным в смокинге, но Оливия продолжала, позабыв про почтительный тон: — Теперь о Маке. Ты должен оставить его в покое. Пойми, я люблю этого парня. У нас с ним похожее прошлое, поэтому я думаю, у нас есть надежда на общее будущее.

— Нет… — ужаснулся ее отец.

Оливия вздохнула и с отчаянием посмотрела на него.

— Что у тебя есть против него помимо того, что ты обвиняешь его в нечестной работе?

На какое-то мгновение ей показалось, что Оуэн начнет с ней спорить, но он опустил глаза и уставился на свои туфли.

— Старикам нелегко удержаться в деловом мире. К тебе уже относятся так, будто ты в любой момент можешь спасовать, не выдержать сумасшедшей гонки… Тебя считают выжившим из ума. — Оливия коснулась его руки. Она любила отца, несмотря на его недостатки, которых было немало. Приподнявшись на цыпочки, Оливия поцеловала его в щеку. — Сделай так, как положено, пап. Ты очень богат, ты легенда финансового мира, вот и оставайся таким как можно дольше. — Она протянула руку и нажала кнопку лифта. Лифт поехал вниз. — Правда в конце концов выплывет наружу. Не допусти того, чтобы эта глупая ошибка отрицательно сказалась на твоей репутации. Позаботься об этом.

Оуэн какое-то время молчал, потом кивнул.

Двери лифта открылись, и Оливия вышла в вестибюль.

— Я тороплюсь к нему. Спокойной ночи, пап.

Он натянуто улыбнулся и тихо сказал:

— Спокойной ночи, Оливия.

Как только он произнес эти слова, двери лифта закрылись.