Китинг Блэквуд пробудился ото сна с внезапностью ружейного выстрела. В комнате кто-то был. Тот, кого он не звал.

Не открывая глаз, Китинг осторожно пошевелился, чтобы сунуть руку под подушку, и стиснул пальцы на рукоятке спрятанного там ножа.

— А известно ли вам, что уже полдень? — послышался чей-то голос.

Разжав пальцы, Китинг открыл глаза и сел. В полумраке спальни он едва различал фигуру, направлявшуюся к ближайшему окну, скрытому за плотными темными шторами.

— Минутку. Нет!.. — Слепящий дневной свет ворвался в комнату. И казалось, луч солнца вонзился Китингу в череп.

— Черт подери, Фентон! — рявкнул он, зажмурившись. — Какого дьявола? Что вы здесь делаете?!

— Ищу вас. Мне необходима ваша помощь.

— Тогда задерните эти треклятые шторы и посидите в гостиной, пока я не выйду к вам.

— Замечательно. Кстати, фонарь под глазом, которым вы щеголяете, просто бесподобен.

— Видели бы вы его автора!

Зашуршала тяжелая ткань, и в спальне снова стало темно. Когда Китинг снова открыл глаза, яркие алые точки по-прежнему роились перед ними, но по крайней мере он уже не чувствовал настоятельной потребности вывернуться наизнанку.

— И попросите Барнса принести чаю, да пусть возьмет чайник побольше, — добавил Китинг, прижимая край ладони к вискам.

— Я не хочу чаю.

— Зато я хочу. Ступайте!

Оставшись в спальне один, Китинг разыскал в шкафу рубашку и брюки, которые надевал, стараясь не делать резких движений. Сапоги стояли у двери, но он пренебрег ими, так же как сюртуком и жилетом, еще с вечера заботливо выложенными для него Пиджоном. Бросив взгляд в сторону двери, он немного помедлил, затем взял свежевыглаженный шейный платок и повязал им голову (при толике везения эта повязка не даст разлететься на куски его черепу вместе со всем содержимым). Видит бог, пора отказаться от привычки пить русскую водку — или чем там его напоили накануне.

— Решили податься в пираты? — осведомился Фентон, когда Китинг, пошатываясь и держась за стены коридора, наконец-то доплелся до гостиной. — Могли бы надеть хотя бы шлепанцы…

— У меня их нет. — Китинг доковылял до дальнего окна, задернул шторы и уселся напротив кузена. — Рискуя показаться недоверчивым, все же спрошу: с чего вдруг вам понадобилась моя помощь? Только будьте любезны — покороче. Я в любую минуту могу испустить дух.

— Зачем мне понадобилась ваша помощь? — переспросил Стивен Поллард, маркиз Фентон, не сводивший с Китинга глаз. — Понимаю, вы избегаете Лондон. Но ведь наверняка читаете газеты…

— Да, Лондон избегаю. Да и какого дьявола мне читать о нем?

Барнс внес поднос с чайной посудой, тут же наполнил чашку и, положив в нее пять кусочков сахару, подал хозяину.

— Благодарю, — кивнул Китинг дворецкому и медленно, с наслаждением сделал большой глоток.

— К чему эти хлопоты с чаем? — Фентон пожал плечами. Налив себе чаю, он подчеркнуто церемонно положил в чашку один-единственный кусочек сахару.

Китинг сделал еще глоток. Чай был слишком горячий и сладкий, как сироп.

— А я думал, вы не хотите чаю, — пробормотал он.

Его кузен перевел взгляд на свою чашку и слегка поморщился, отставляя ее.

— Я и впрямь не хочу. Просто попытался выразить свое мнение. Насчет сахара.

— Да, я заметил, — отозвался Китинг. — И был уязвлен до глубины души.

— Мне казалось, сладкий чай, выпитый утром, точнее — в полдень, с похмелья, способен убить любого, — заметил гость.

— Мне с избытком хватило времени и возможностей для опытов. Так вот, сладкий чай очень помогает. Изредка. — Китинг вздохнул и проворчал: — Стало быть, вы не прочь побеседовать о чае? — Он отпил еще глоток, но без особой надежды на то, что резкая боль в голове притупится.

— Вовсе нет. — Кузен покачал головой.

— Вот и хорошо. Потому что это означало бы, что вы проделали долгий путь без сколько-нибудь значительной причины. Может быть, перейдем к делу?

Фентон свесил кисти рук между коленями.

— Да, разумеется. Вы помните лорда и леди Монтшир, а также то дурацкое соглашение, которое они заключили с моими родителями?

Тут Китинг вдруг ухмыльнулся и проговорил:

— Боже, так ей что, уже двадцать один год? И вас коробит при мысли о том, что вы скованы, словно кандалами, с юной девицей, которую ни разу в жизни не видели? Рекомендую вам закрыть глаза и думать… об Англии.

— Ей уже двадцать два. — Маркиз нахмурился. — И если уж на то пошло… Знаете, меня вполне устраивала возможность не тратить прошедшие восемь лет, ухаживая при дворе за другими юными девицами. И вообще, было приятнее воздерживаться от всей этой галантной чепухи. Что может быть удобнее, чем просто назначить дату, явиться в церковь, а потом обзавестись наследником?

— Вас послушать, так семейная жизнь кажется столь же привлекательной, как надгробие. — Китинг снова ухмыльнулся и тут же поморщился, осторожно потрогав пальцем синяк под глазом. Припухлость вроде бы немного уменьшилась. А вчера даже глаз не открывался. — И в чем же тогда состоит ваше затруднение? Или мне самому догадаться? Вы встретились с ней и обнаружили, что она вылитая гарпия? У нее косоглазие? Всего одна нога? У нее…

— Может, замолчите наконец? — перебил маркиз.

— Я просто пытаюсь догадаться… — Китинг пожал плечами.

— Так вот, она весьма миловидна. Чуть больше года назад мой поверенный отвез ей бумаги, и она, а также ее родители, расписались везде, где требовалось. Затем мы дали объявление в газетах, и я прибыл в церковь. Даже вас пригласил посетить церемонию — что, не помните?

— Неужели?.. — Китинг снова пожал плечами. Приглашение, должно быть, затерялось где-то среди пространных писем Фентона — страниц на десять каждое (как будто ему было хоть какое-то дело до того, кто пригласил его кузена на обед и какой именно герцог благосклонно кивнул в его сторону). — Больше года, говорите? И что же дальше?

— Девица сбежала.

Китинг ожидал услышать известие о какой-либо трагедии или иной превратности судьбы, но, услышав такой ответ, в растерянности заморгал.

— Сбежала?.. — переспросил он. — То есть расхотела выходить за вас замуж?

— Если точно, то произошло вот что… Она появилась в дверях церкви в прелестном белом наряде, а потом вдруг развернулась — и бросилась бежать. При этом опрокинула канделябр и чуть не спалила церковь.

Долгую минуту Китинг молча смотрел на кузена. Они росли почти как братья, но за последние лет десять успели отдалиться друг от друга. «Между участью сына маркиза и сына младшего брата маркиза есть кое-какая разница», — часто повторял Стивен. Для Китинга это означало следующее: едва осознав, что ему предстояло унаследовать титул, состояние и земли, Стивен стал настолько высокомерным и нетерпимым, что не выносил присутствия низших рядом с собой. И он, Китинг, навсегда был причислен к этим «низшим».

— Мм… поскольку вы довольно… приятны внешне, — проговорил он, немного щурясь даже в приглушенном свете гостиной, — вдобавок вы маркиз и обладатель состояния, которым сначала похваляетесь, а потом отказываетесь дать мне взаймы, то тогда… Тогда остается лишь спросить: не напугали ли вы ее каким-нибудь неосторожным словом?

— Напугал? Зачем мне ее пугать? Да и как я мог ее напугать, если ни разу даже словом не перемолвился с этой девицей?

— Ни единым словом?

— Несколько раз я видел ее издалека, но… — Фентон развел руками. — Вы ведь знаете, я не из речистых. Не умею очаровывать дам беседой, как вы.

— Сумели бы, если бы удосужились хоть изредка держаться не так чопорно и прямо, словно проглотили палку от метлы. И не надо смотреть на всех свысока, — добавил Китинг.

— Для оскорблений нет никакой причины, сэр. Я — это я, а вы — это вы.

«Подобное заявление не предвещает ничего хорошего», — со вздохом подумал Китинг и, немного помолчав, проговорил:

— Поскольку ее уже согласились отдать вам в жены, Фентон, я бы предположил, что далеко она не ушла. Пожалуй, вам стоило бы написать ей письмо или же — это всего лишь предположение! — поговорить с ней и выяснить, что же, собственно, произошло.

— Я бы так и сделал, но, увы, моя невеста и в самом деле ушла далеко. Сначала исчезла, а потом, когда появилась… Оказалось, что она… нашла работу, — с возмущением проговорил маркиз.

Китинг едва не расхохотался. Смех душил его, но он все же сдержался и, изобразив удивление, спросил:

— Работу? Какого рода? Стала компаньонкой какой-нибудь леди? Уж наверняка не актрисой. Это было бы чересчур…

— Работу в клубе «Тантал».

— «Тантал»? А это что еще такое?.. — пробормотал Китинг, теперь уже с искренним удивлением.

Неужели Лондон за время его отсутствия окончательно погряз в трясине порока? Хм… Такого он не ожидал. Ему казалось, что после его отъезда многие попытаются превратиться в святых — хотя бы из опасения, как бы их не сравнили с ним.

— Боже милостивый, да вы и впрямь сделались отшельником, — проворчал маркиз.

Китингу вдруг стало совсем не до смеха. Отставив свою чашку, он поднялся.

— Поскольку вам известно, почему я здесь нахожусь, могу лишь пожелать вам удачи в ваших устремлениях, — отчеканил Китинг. — И, если позволите, маленький совет: попытайтесь выказать хотя бы толику… гуманизма, если отзывчивость вам не под силу. А теперь вон из моего дома.

— Проклятье, Китинг! Ведь шесть лет уже прошло… Я и не подозревал, что рана еще настолько свежа. Вы… — Фентон откашлялся. — Уж простите меня. Просто клуб «Тантал» известен всем и каждому. Он предмет очередного повального увлечения всего Лондона. Леди Камерон — точнее, теперь уже леди Хейбери — открыла этот проклятый клуб меньше года назад. И она берет на работу только девиц.

Тяжко вздохнув, Китинг сел на место. Фентон никогда не интересовался никем, кроме собственной персоны, и нынешнее фиаско наглядно свидетельствовало о том, что маркиз и не думал изменять своим привычкам. Но если Стивену требовалась помощь… Что ж, это могло пойти на пользу беспутному кузену маркиза.

— Значит, Хейбери женился?

— Да. На вдове графа Камерона. — Фентон нахмурился. — Но не уклоняйтесь от разговора. У нас речь о моей невесте.

Китинг стиснул зубы и кивнул.

— Что ж, прекрасно. Итак, клуб «Тантал». Это что, публичный дом? — предположил он, считая, что маркиз Хейбери не побрезговал бы и таким предприятием. — Но если туда попала ваша нареченная, то вам лучше поискать другую.

Лицо маркиза побагровело.

— Нет, не публичный дом, будь он проклят! Но вы не первый, кто предполагает такое…

— Интуиция, мой друг. И не только моя. Так что поищите будущую леди Фентон где-нибудь в другом месте.

С силой хватив кулаком по подлокотнику своего кресла, Фентон, нахмурившись, проворчал:

— Если ее… обесчестили, я так и сделаю, поищу другую. Но это заведение безумно популярное, престижное и элитарное, и джентльмены — члены клуба — клянутся и божатся, что там все пристойно и законно. Но я-то стал посмешищем. Ведь получается, что дочь графа Монтшира согласна зарабатывать себе на хлеб, обслуживая равных мне, лишь бы только не выходить за меня замуж. Ей даже не хватило приличия скрыться где-нибудь в провинциальной глуши, где про нее вскоре все забыли бы. Вот что она со мной сделала!

— Так заберите ее оттуда.

— Об этом я уже думал. Но, во-первых, леди Хейбери отказалась впустить меня в клуб «Тантал» даже в качестве гостя какого-нибудь другого посетителя. Меня внесли в черный список. Меня!.. А во-вторых… Видите ли, я понятия не имею, как вести себя с настолько… неуступчивой и эгоистичной особой. И, наконец, в-третьих: я не знаю, как должен действовать. Я хочу вернуть ее в ту церковь — да в какую угодно! — и привести к алтарю, хочу, чтобы она была признательна за то, что ей представился второй шанс…

— То есть хотите, чтобы она немного присмирела? — перебил Китинг.

— Да, разумеется. Ведь она совершила ошибку. Чудовищную ошибку. А я готов дать ей еще одну возможность — ради ее будущего и…

— Чтобы над вами перестали смеяться?

— Да, и ради этого тоже, — кивнул Фентон. — Кому, как не вам, знать, что второй шанс выпадает редко? Она могла бы вернуть себе благосклонность своих родных, вести достойную, комфортную жизнь и обеспечить такое же будущее своим детям. Ведь я не жестокий человек. Да, я, пожалуй, немного высокомерен, но если маркиз в девятом поколении не гордится этим фактом, тогда ему лучше быть простым фермером.

Китинг невольно окинул взглядом гостиную своего маленького уютного пристанища. Хэверд-Глен напоминал фермерский дом, хотя и не являлся таковым. А сам Китинг настриг уже достаточно овец, чтобы удостоиться титула фермера-джентльмена.

— Да, безусловно, — кивнул он.

— Так вот, я хочу лишь сказать, что с ее стороны разумнее не упускать второй шанс, — добавил маркиз. — Потому что третьего не будет.

Китинг уже это понял. И был всерьез обеспокоен тем, что кузен, похоже, прекрасно знал, как воздействовать на него, и без колебаний пускал в ход уловки. Следовательно, все ясно: ему необходимо получше скрывать давние раны, пока кто-нибудь еще не попытался посыпать на них солью.

Какое-то время Китинг молча смотрел на шторы, прикрывавшие окно. Наконец объявил:

— Я хочу получить кое-что взамен.

— Я так и думал, — кивнул маркиз. — Видимо, имеются в виду те пять тысяч фунтов, о которых вы просите меня уже четыре года.

— Пожалуй, этого хватит… — Хм… такой готовности он не ожидал. А значит, Фентон хотел вернуть леди Камиллу Прайс во что бы то ни стало. — Да, наверное, хватит, если присовокупить к ним еще пять тысяч фунтов.

Фентон в растерянности заморгал:

— Десять тысяч за то, чтобы доставить девицу в церковь?! Нет, не согласен.

— Но это будет не так-то просто, если вспомнить, что девица сбежала от вас уже больше года назад, — заметил Китинг. — Если же вам кажется, что цена слишком велика… Что ж, можете обратиться за помощью к кому-нибудь другому.

— Проклятье, Китинг! Вы, между прочим, негодяй.

— Да, мне об этом уже говорили. Так что, по рукам?

— Лучше бы вы сняли с головы этот свой платок. Он, знаете ли, не внушает доверия…

— А я и не собирался внушать вам доверие. Не забывайте, это вы явились ко мне с визитом, а не я к вам. И мне вполне достаточно того, что я сижу здесь босиком и смотрю на вас в ожидании, когда вам надоест осыпать меня оскорблениями и вы наконец удалитесь.

— Но вы же только что сказали, что возьметесь за это дело, разве не так? Только без огласки. Я никому не доверяю так, как моему кузену.

— Скверная репутация которого способна затмить даже вашу репутацию посмешища, — с ухмылкой заметил Китинг.

— Вот именно. Хотя… Сомневаюсь, что кто-то вообще помнит, что мы с вами кузены. По крайней мере, я на это надеюсь. Но ваше присутствие… отвлечет нежелательное внимание от моей персоны.

— И все будут глазеть лишь на меня. — Китинг со вздохом закрыл глаза. — Так вот, ни на какие уступки я не пойду, Стивен. Десять тысяч фунтов — вот так-то. И ведь вам известно, что мне можно доверять, не так ли?

Тяжело вздохнув, маркиз поднялся и протянул Китингу руку.

— Согласен, черт побери. Десять тысяч фунтов через двадцать четыре часа после того, как я стану женатым человеком.

Китинг тоже встал и пожал кузену руку.

— Но мне нужна расписка. И я рассчитываю, что вы будете выполнять мои указания. Потому что уже ясно, что полагаться на самого себя, когда речь идет о леди Камилле, вам не стоит.

— Да-да, расписка будет. И я сделаю все, что вы скажете. Так что к пятнице перебирайтесь в Лондон.

— А вы приготовьте соглашение мне на подпись к моменту моего приезда. Иначе я уеду обратно, — проговорил Китинг.

После ухода Фентона он почти в полной темноте сел допивать чай. Значит, предстояло вернуться в Лондон… А ведь он поклялся, что не сделает этого никогда. Леди Камилла Прайс только что доставила ему массу хлопот и неудобств, и в то же время она могла вернуть ему веру, которую он утратил шесть лет назад. Веру в искупление.

— Кто это вон там, за столом, рядом с герцогом Уоллингом?

Леди Камилла Прайс нахмурилась, оторвавшись от утреннего плана размещения гостей.

— Люсиль, советую тебе заняться делом и заучить, где кто должен сидеть, а не напрашиваться на неприятности.

Миниатюрная брюнетка вспыхнула.

— Я только спросила, кто он такой.

— Лорд Патрик Элдер, — ответила Камилла. — У него уже есть жена и две любовницы. Сомневаюсь, что он ищет третью.

— Камми!

— Я нисколько не шучу. И вижу, что мистер Алвинг за столиком у окна хмурится. Ступай, улыбнись ему и спроси, чем мы можем его порадовать.

Люсиль прикусила губу.

— За каким, говоришь, он столиком?

«О боже!» — мысленно воскликнула Камилла. С трудом сдерживаясь, она протянула подруге план размещения гостей.

— Вскоре ожидается и лорд Блансфилд. Он один из основателей клуба, так что проводи его к одному из зарезервированных столиков. Только не возле двери, он очень чувствителен к сквознякам.

— Но…

— Люсиль, от тебя в настоящий момент требуется только одно — улыбаться и помнить, что ты работаешь, а не пытаешься найти себе мужа или хоть кого-нибудь, кто накупит тебе украшений.

Получилось, пожалуй, чересчур резко и строго, но, проработав три утра вместе с Люсиль Хэмптон, Камилла начинала подозревать, что этой девушке больше подходила должность, на которой ей не пришлось бы указывать джентльменам их столики. А еще лучше — если бы ей поручили только хлопать ресницами и хихикать.

Камилла подавила вздох. Еще год назад она боялась даже собственной тени — не говоря уж о чужих. Вспомнив, как леди Хейбери не только приютила ее, но и дала возможность обеспечивать себя, не задирая юбки, Камилла решила потерпеть Люсиль еще несколько дней, пока та не освоится со своими обязанностями в клубе «Тантал». Следовало дать девушке шанс. Порой крошечного шанса было достаточно, чтобы сотворить чудо.

— Мистер Алвинг, — сказала она, подходя к одному из столиков, — мне сообщили, что наш шеф-повар сегодня испек несколько восхитительных пирогов с персиками. Может быть, приберечь один для вас?

Дядя графа Массинга прищурился и пробурчал:

— Осведомленность здешних девиц о наших тайнах поистине удивительна.

Камилла улыбнулась.

— Только о гастрономических тайнах, — сказала она и мысленно добавила: «А также о тайнах, связанных с проигрышами в азартные игры и политикой». Кроме того, она знала кое-какие постельные тайны, и ей также было известно, кто с кем приятельствует или враждует. Но вести подобные разговоры с членами клуба она не собиралась. — Пирог подадут вам к тому времени, как вы успеете доесть яйца пашот.

Отправив заказ на кухню, Камилла несколько минут наблюдала, как Люсиль рассаживала за столами очередную компанию гостей. Ресницами она хлопала по-прежнему глуповато, но, видимо, эта ее привычка была неистребима. Судя по тому, что рассказывала Люсиль о своей жизни до клуба «Тантал», она жила с матерью, жаждавшей мужского внимания до такой степени, что даже к родной дочери относилась как к опасной сопернице.

Камилла снова вздохнула, обводя взглядом зал, где еще с десяток девушек разносили блюда, разливали напитки или же просто прохаживались между столиками, предлагая засидевшимся джентльменам перейти в еще более комфортабельный игорный зал по соседству.

Все эти девушки стали ее подругами, когда она уже думала, что потеряла последнюю надежду подружиться хоть с кем-нибудь. За прошлый год они превратились в ее приемную семью. Все они сбежали от прошлого по разным причинам и нашли приют в самом неожиданном месте. Камилла мысленно еще раз возблагодарила Небеса за клуб «Тантал». И Небеса, и леди Хейбери. Возблагодарила за то, что позволила ей работать по утрам, когда гости были еще сравнительно трезвы и при виде ее придерживали язык, а не высказывали все, что приходило в голову.

И как раз в тот момент, когда она думала об этом, чьи-то пальцы ущипнули ее пониже спины, причем очень больно.

Камилла вскрикнула и резко обернулась. Сжав кулаки в мгновенном порыве гнева, она уставилась на весьма упитанного и круглого как шар мужчину, беззастенчиво разглядывавшего ее грудь.

— Прекратите сейчас же! — выпалила она.

Мужчина вскинул бровь.

— Не порть свою хорошенькую мордашку разговорами, — велел он. — Лучше посиди со мной, и я объясню, в чем твое очарование.

— Фарнесс, довольно. — К негодяю подошел другой мужчина — насколько помнила Камилла, это был Артур Смайт. Взяв друга за локоть, он строго сказал: — Здесь вам не публичный дом, Фарнесс.

Наглец не сводил с Камиллы масленых глаз.

— Вы же обещали, Смайт, что мы прекрасно проведем время в этом вашем клубе, — проворчал он. — Так не мешайте мне. — Он сделал шаг к Камилле. — Ты что же, та самая девчонка, которая в прошлом году сбежала из-под венца и оставила Фентона с носом? Я слышал, что ты здесь пристроилась. Плачу два шиллинга, если посидишь у меня на коленях, и три, если хорошенько поерзаешь.

Камилла высоко вскинула левую руку с растопыренными пальцами. Все девушки знали этот сигнал, которым она, увы, была вынуждена пользоваться чаще, чем кто-либо. Даже по утрам, в отсутствие толпы захмелевших гостей. «Вот они, беды огласки и погубленной репутации», — подумала она. К счастью, леди Хейбери взяла к себе в заведение не только девушек-помощниц, но и несколько здоровяков и силачей из числа бывших боксеров, которые пришлись в клубе очень кстати.

Краем глаза Камилла заметила приближение самого рослого из этих «спасателей», как они с девушками их прозвали. Только полный болван отважился бы протестовать, когда его выпроваживал за двери клуба мистер Джейкобс.

Снова повернувшись к негодяю, Камилла вдруг увидела, как прямо перед ней промелькнул чей-то кулак, в следующее мгновение врезавшийся в физиономию Фарнесса. Толстяк вскрикнул и плюхнулся на пол, устланный синим ковром.

— Когда я был в Лондоне в прошлый раз, — произнес над ухом Камиллы незнакомый баритон, — мужчинам и в голову не приходило наносить женщинам такие оскорбления. Могу лишь предположить, что вы, сэр, либо ошиблись, либо не мужчина.

И в тот же миг со всех сторон послышались возгласы: «Чертов Блэквуд!..» Примерно так же мужчины обычно восклицали, обсуждая исход самых немыслимых пари.

Камилла отступила в сторону, а рослый темноволосый обладатель кулака наклонился и рывком поставил Фарнесса на ноги.

— Ну, что скажете? — спросил незнакомец. — Ошиблись вы или просто не мужчина?

Толстяк дрожащими пальцами ощупал разбитую губу.

— Боже милостивый… Вы же Блэквуд? Чертов Блэквуд!..

— Сам знаю. Извольте отвечать на мой вопрос.

— Ошибся, — пролепетал Фарнесс. — Я ошибся…

— В таком случае предлагаю вам извиниться, — продолжал Блэквуд тем же тоном, каким просил бы еще карту, играя в «двадцать одно».

— Я…

— Не передо мной. Перед дамой.

Фарнесс перевел взгляд на Камиллу.

— Приношу свои извинения.

— За… — подсказал ее спаситель.

— За… то, что оскорбил вас, миледи.

— Вот и славно. — Легким, но явно ощутимым толчком неизвестный отправил Фарнесса в объятия мистера Джейкобса. — Мне тоже уйти? — добавил он, наконец-то обратившись к Камилле. Его светло-карие глаза — под одним красовался поблекший, но еще заметный синяк — пристально смотрели на девушку.

Подавив внезапное желание пригладить волосы, Камилла покачала головой:

— Нет, сэр. Если поединков больше не будет, я не стану вменять вам в вину защиту моей чести, хотя это и было необязательно.

Губы Блэквуда дрогнули в улыбке.

— Благодарю вас. Полагаю, что защита чести леди не может считаться легкомысленным поступком.

Только теперь Камилла заметила, что небольшая толпа, образовавшаяся вокруг них, уже расступилась, а на освободившееся пространство вышла Диана — леди Хейбери.

— Я не потерплю в моем клубе кулачных боев, — заявила хозяйка заведения, не обращая внимания на мистера Фарнесса, которого как раз в этот момент выводили за дверь. — Чей вы гость, сэр? — спросила она, внимательно глядя на незнакомца.

— Мой. — Герцог Гривз вышел из толпы, держась так невозмутимо, словно разговор шел о погоде.

— Леди Хейбери, позвольте представить вам Китинга Блэквуда. Китинг, познакомьтесь с владелицей этого заведения, леди Хейбери.

Боже мой! Камилла невольно попятилась. Она ведь просто хотела уберечь себя от пальцев неприятного ей человека. Но теперь здесь и Диана, и герцоги — и всплыл вопрос о том, кому принадлежит клуб… Лучше бы она просто смирилась с оскорблением. Ведь в конце концов, из всех здешних девушек она в наибольшей степени пала в глазах общества. За ее спиной — и даже ей в лицо! — говорили ужасные вещи, стоило ей выйти за двери клуба, и даже в стенах этого святилища следовало время от времени ожидать подобной грубости.

Диана перевела взгляд на нее.

— Что-нибудь еще, Камилла?

Она покачала головой:

— Нет-нет. Мне кажется, и без того достаточно шума, миледи.

«Даже более чем достаточно», — подумала она со вздохом.

Диана кивнула и повернулась к Китингу Блэквуду.

— Если его светлость готов поручиться за вас, мистер Блэквуд, тогда я позволю вам остаться. В данном случае вы явно действовали из благородных побуждений. Хорошего вам дня, сэр. Надеюсь, пребывание в клубе «Тантал» окажется для вас приятным.

Китинг Блэквуд учтиво склонил голову.

— Благодарю вас, миледи.

Чувствуя настоятельную потребность выпить глоток чего-нибудь горячительного, Камилла извинилась и вернулась на свой пост возле входной двери обеденного зала. А ведь ей уже казалось, что к подобным оскорблениям она привыкла. Более того, думая о своем «падении», она считала, что совершила самый разумный поступок в своей жизни. На протяжении последнего года клуб «Тантал» почти всегда служил ей надежной гаванью. И даже редкие вторжения… действительности, как она привыкла это называть, были все равно намного лучше той жизни, с которой она сталкивалась на улицах Мейфэра. В конце концов про нее забудут, особенно в том случае, если произойдет еще какой-нибудь громкий скандал, — на это она надеялась весь последний год.

Люсиль, стоявшая с ней рядом, восторженно ахнула и вполголоса защебетала:

— О боже, я понятия не имела, что мужчины здесь борются за нас. Восхитительно!..

Камилла нахмурилась.

— Лично я не назвала бы случившееся восхитительным, — возразила она. — Терпеть не могу драки. Но… в сущности, другого выхода, кроме как служить в клубе, у меня нет.

— А разве ты не могла найти место гувернантки? Скажем, где-нибудь в провинции… — продолжала Люсиль. Она внезапно умолкла, чтобы похлопать ресницами проходившему по залу лорду Хейбери.

— Да, ведь в провинции не жизнь, а волшебная сказка. Люди там не читают газет, не получают писем от знакомых и родных из Лондона и… Да что там — они вообще не умеют ни читать, ни писать! — Камилла снова нахмурилась. — Как же я, глупая, раньше до такого не додумалась?

— О-о… я просто совсем забыла… про все такое, — пробормотала Люсиль. — И язвить вовсе незачем.

Да, верно, незачем. Хотя Люсиль и глуповата, случившееся не ее вина. Тихо вздохнув, Камилла положила ладонь ей на плечо и проговорила:

— Тебе ни к чему думать о моих трудностях. — Она оглядела зал и с облегчением обнаружила, что все уже вернулись на свои места. — Ну а теперь подойди к столику лорда Уильяма Атертона и упомяни — будто невзначай, — что Мэри Стэнфорд как раз сейчас играет в «двадцать одно».

— А что это означает?

— Дело в том, что лорд Уильям Атертон находит Мэри чрезвычайно милой, а мне срочно нужен его столик для трех джентльменов, ждущих в холле.

— О, прекрасно. А я и не знала, что ты помнишь столько всякой всячины! — воскликнула Люсиль и, кокетливо улыбаясь, направилась к столику в дальнем углу зала.

Камилла снова оглядела зал, и на ее лице отразилось легкое беспокойство. Не сводя с нее глаз, Китинг Блэквуд направлялся к ней, даже не пытаясь сделать вид, что его интересовало что-то другое, а не Камилла.

— Еще раз благодарю вас, сэр, — сказала она, когда он остановился прямо перед ней. Словами благодарности она надеялась предотвратить возможные просьбы, в том числе просьбу поцеловать его за подвиг. — Как вам понравился завтрак?

— Шедевр, — отозвался Блэквуд, опершись локтем о пюпитр, на котором девушки, принимавшие гостей в зале, хранили свои планы расположения столиков, списки имен, меню и записи о предпочтениях некоторых членов клуба. — А вы — леди Камилла Прайс?

Невольно вздрогнув, Камилла принялась перебирать лежавшие перед ней бумаги.

— Это ни для кого не секрет, сэр. Итак, что вам угодно? Может, бутылку вина? У нас есть прекрасное бур…

— Меня зовут Китинг Блэквуд.

— Да, я слышала. — Взглянув на собеседника, Камилла заметила вопросительное выражение на его худом лице. — И у вас под глазом синяк… — пробормотала она.

— Уже почти прошел. — Он коснулся пальцем своей левой щеки. — Вы меня не знаете, и я…

— Теперь уже знаю. Вы Китинг Блэквуд. Уверяю вас, имена я запоминаю не на одну секунду.

Блэквуд едва заметно улыбнулся, и Камилла вдруг подумала, что у него очень красивые губы. Однако он был далеко не первый обладатель красивых губ, решивший, что она, как падшая женщина, наверняка нуждается в любовнике или покровителе.

Тут Блэквуд снова улыбнулся и тихо произнес:

— А Стивен Поллард — мой кузен.

Пол под ногами Камиллы, казалось, превратился в пудинг, и она внезапно пошатнулась. Судорожно вцепившись в пюпитр, она заставила себя сделать глубокий вдох. Леди Хейбери до сих пор мастерски пресекала все попытки лорда Фентона попасть в клуб «Тантал». И самым худшим, чего могла ожидать Камилла, оставаясь в его стенах, были оскорбления (да иногда кто-нибудь, как, например, Фарнесс сегодня, отваживался ущипнуть ее). Но, увы, теперь беда просочилась сквозь стены ее убежища…

— Но я… — Девушка в растерянности умолкла.

— Я сообщаю вам об этом только для того, чтобы вас не застигли врасплох позднее, если кто-нибудь еще упомянет о нашем родстве, — продолжал Блэквуд. — Я стараюсь действовать честно.

Судорожно сглотнув, Камилла пробормотала:

— Да, сэр, я… я оценила вашу прямоту. — Ей потребовались все силы, чтобы сохранить самообладание и не убежать. — Но поскольку вы гость члена клуба, а я всего лишь играю роль хозяйки за завтраком… Сэр, едва ли я вправе требовать от вас подробного отчета…

— Это намек на то, что мне незачем было представляться, так как мы с вами больше никогда не встретимся?

— Мм… да, полагаю, что так, — кивнула Камилла.

Блэквуд опять улыбнулся.

— Мой кузен — напыщенный болван, миледи. При этом он, насколько мне известно, никогда и мухи не обидел. По крайней мере намеренно. Вот мне и стало любопытно… Неужели он чем-то обидел вас или оскорбил? Может, именно поэтому вы не хотите за него замуж?

Камилла никак не ожидала такого вопроса. Пытаясь выиграть время, она отвела глаза и улыбнулась лорду Траску, в этот момент входившему в зал вместе с двумя сыновьями.

— Если не собираетесь отвечать мне, так и скажите, — поторопил ее Блэквуд. — А меня за столом ждет блюдо с ветчиной и сыром. Не говоря уже о раздосадованном герцоге…

— В таком случае возвращайтесь за свой стол. — Камилла взяла с пюпитра план размещения гостей и поспешила навстречу очередным прибывшим.

— Вы когда-нибудь выходите погулять? — донесся из-за ее спины голос Блэквуда.

О боже! Теперь он ходит за ней по пятам!

— Нет, сэр.

— Напрасно. В котором часу вы освобождаетесь от своих обязанностей?

— Я? В… Позвольте, по-моему, это вас не касается, мистер Блэквуд. А теперь… будьте добры, прекратите отвлекать меня, иначе я буду вынуждена принять меры, чтобы вас отсюда вывели.

— Я не хотел вас обидеть, миледи. — Он понизил голос. — В Лондоне я не бывал шесть лет, и, как я уже сказал, вы меня заинтриговали. Мало кто способен противостоять Фентону. Поэтому я не прочь узнать, какие у вас на то имелись причины.

«А вот моим родителям даже в голову не пришло спросить об этом», — со вздохом подумала Камилла.

— Я освобожусь после часу дня, — выпалила она на одном дыхании, — чтобы не передумать. — Но я почти никогда не покидаю территорию клуба. Вы найдете меня за домом, в розарии.

Блэквуд коротко поклонился.

— Непременно найду, миледи.

Сделав вид, что занята опоздавшими на завтрак гостями, Камилла поспешила покинуть Блэквуда, и в то же мгновение исчезло то ощущение тепла, которое возникало у нее во время беседы с этим человеком. Она никак не ожидала увидеть в клубе кузена лорда Фентона, которого бросила годом ранее. И, конечно же, не думала, что этот кузен будет столь любезен с ней. Еще ни разу ее не спрашивали, почему она сбежала от жениха, — вместо этого все пытались выяснить, в своем ли она уме. А между тем рассудок Камилла не теряла — ни тогда, ни теперь.

И если родственник Фентона пожелал выслушать объяснение ее поступка, то она была готова дать его — лишь бы он понял, что от этого разговора ничего не изменится, и не считал, что она несет ответственность перед Стивеном Поллардом за то, что отвергла его.

Камилла принужденно улыбнулась в ответ на приветствие какого-то юного лорда. Да, она прекрасно понимала, что погубила свою прежнюю жизнь, но похоже, никто не понимал, что именно не устраивало ее в той жизни. Но она вовсе не собиралась усугублять свое положение. Нет-нет, ни в коем случае.

Хруст яблока отвлек Китинга от изучения вида за окном Басвич-Хауса.

— Я рассчитывал, что за шесть лет моего отсутствия хоть что-нибудь изменилось, — заметил он, провожая взглядом проезжавшую по мостовой великолепную карету с гербом герцога Монмута.

— Не далее как сегодня утром вы видели одно из новшеств. И, кстати, чуть не затеяли в клубе драку. — Герцог Гривз прислонился к дверному косяку и снова хрустнул яблоком. — Я заинтригован, — признался он.

— Причиной, по которой я остановился не в Поллард-Хаусе у Фентона? — предположил Китинг.

— Если вы и впредь намерены заранее догадываться обо всем, что я собираюсь сказать, то так неинтересно, — с усмешкой проговорил Гривз. — Что ж, отвечайте на собственный вопрос.

— Стивен по-прежнему делает вид, будто мы с ним не родственники, и это, в сущности, меня вполне устраивает. А если хотите, чтобы я покинул ваш дом… Тогда я найду жилье еще где-нибудь.

— Этого я не говорил. — Гривз перешел от одного дверного косяка к другому, чтобы тоже видеть, что происходит за окном. — Многие стараются окружать себя порядочными людьми в надежде на то, что это благотворно отразится на их собственной репутации. Я же, напротив, предпочитаю повес и негодяев — с ними-то хоть есть о чем поговорить. К тому же сам я лучше выгляжу на их фоне.

Китинг рассмеялся.

— В таком случае предупреждаю: во время своего пребывания в Лондоне я намерен вести себя прилично. Решил начать с чистого листа, если можно так выразиться.

Китинг хоть и знал, что Гривзу можно доверять, но все-таки скрывал истинную причину своего возвращения в Лондон.

Герцог взглянул на него с некоторым сомнением, и в том не было ничего удивительного — Китинг и сам сомневался в том, что сумеет держать себя в руках. Так что даже хорошо, что он не собирался надолго задерживаться в Лондоне. А потом, если ему удастся избежать неприятностей… Тогда он, возможно, снова сюда наведается… Но об этом он подумает в свое время. Не следовало опережать события.

Вытащив свои старые, исцарапанные карманные часы, Китинг щелчком открыл их и, поднявшись на ноги, проговорил:

— По крайней мере, вы воздержались от уничижительных замечаний, Адам. А что касается сомнений, то имеются они и у меня самого. Но сейчас мне пора на важную встречу.

— Как и мне, — заметил Гривз. — Кстати, Китинг… Если бы вы не питали никаких сомнений насчет склонностей своего характера, то не прятались бы, подобно отшельнику, последние шесть лет. Просто постарайтесь не забывать: ваши былые проступки все еще вызывают гораздо более живой интерес, чем ваша нынешняя благопристойность.

— Благодарю за предупреждение, — кивнул Китинг. — Я слышал, обо мне даже сложили стихи… — Он вздохнул и направился в коридор. Обходя Гривза, стоявшего в дверях, добавил: — Посмотрим, сумею ли я обмануть всеобщие ожидания.

— В вашу защиту скажу следующее… — Герцог вышел из комнаты следом за ним. — Знаете, стихи-то скверные. К тому же написаны шесть лет назад. Мне доподлинно известно, что с тех пор появилось множество других поэм. И некоторые из них написаны так же дурно, как и посвященная вам.

Китинг неопределенно хмыкнул. Если герцог намекнул, что он и его выходки отчасти уже забыты, — что ж, тем лучше. Но его не покидало ощущение, что имелась заметная разница между забавой, которую на время забыли, так как появилась новая, и забавой, забытой насовсем. А стихи и впрямь оставляли желать много лучшего.

Жеребец темно-серой масти — заводчик-оптимист дал ему кличку Король Уильям Господин Лошадей, а сам Китинг переименовал его в Увальня — ждал хозяина на подъездной дорожке у Басвич-Хауса. Вскочив в седло, Китинг направил коня в сторону Гроувнер-стрит. Несмотря на небольшой инцидент, его утренний визит в клуб «Тантал» прошел лучше, чем он рассчитывал. Разговор с леди Камиллой Прайс в общем-то удался, а реакция аристократов, завсегдатаев клуба, на его появление в Лондоне была вполне терпимой. Возможно, скандальная репутация клуба сделала его похождения менее… достойными внимания. И все же, несмотря на довольно миролюбивый прием в клубе, у Китинга возникло отчетливое ощущение, что Лондон утратит свое гостеприимство, как только весть о его приезде разнесется по всему городу. Хотя…

А что, если о нем и впрямь забыли? Посплетничали, повозмущались, а едва разразился очередной скандал, забросили как старую игрушку в дальний угол. Китинг невольно улыбнулся. Такому повороту он был бы очень рад. Но едва ли стоило рассчитывать на это.

Еще за завтраком Китинг отметил, что в клубе «Тантал» весьма многолюдно, особенно для перерыва между сессиями парламента. А сейчас вереница экипажей, подъезжавшая к зданию, стала вдвое длиннее по сравнению с той, что Китинг видел ранее. Бросив несколько слов сквозь зубы, он оставил Увальня с одним из мальчишек-конюхов и, вместо того чтобы подняться по ступеням парадного входа, двинулся в обход особняка. Лицемеры проклятые! Разглагольствуют о благородстве истинной аристократии, а сами, являясь на завтрак, бесстыдно глазеют на девушек, служивших в клубе.

Хм… интересно, многие ли из их числа держали свое обещание, повторяя как заклинание слова, которые он слышал не меньше десятка раз с тех пор, как узнал о существовании клуба «Тантал»? «Только без рук, во всяком случае — без позволения дамы». По-видимому, это правило придавало всему происходящему хоть и скандальный, но все же приемлемый оттенок.

Камилла Прайс сидела на узкой каменной скамье в тени старого дуба, окруженного клумбами ухоженных розовых кустов. Едва шагнув на мощенную булыжником дорожку, ведущую к розарию, Китинг отметил, что скамья была поставлена с таким расчетом, что дерево надежно закрывало сидящих на ней от взглядов из окон клуба, — интересно, случайно ли ее так поставили? Камилла переоделась, и теперь вместо гладкого шелкового платья оттенка бронзы на ней был простенький муслин с рисунком из голубоватых и зеленых веточек, и платье это выглядело до нелепости скромно.

«Значит, это и есть та девица, на которой Стивен должен был жениться год назад, — подумал Китинг с некоторым удивлением. — Скромная молодая леди двадцати двух лет от роду, сидящая в ухоженном саду и читающая книгу…» Да-да, очень даже скромная. К тому же благовоспитанная и апатичная. Таков оказался портрет девушки, с которой маркиз Фентон был обручен с тех пор, как ему исполнилось семь лет.

Китинг помнил, как его кузен узнал об этом соглашении. И помнил его притворные стоны и якобы рвотные позывы — все это выглядело настолько забавно, что он, Китинг, принялся подражать кузену. В шесть лет он полагал, что ценность женщин сильно преувеличивают.

В пятнистой тени под деревом ее волосы выглядели более яркими, но назвать их желтыми было бы чересчур: пожалуй, они имели оттенок пахты или молочной сыворотки. Удивительный цвет! Особенно в сочетании с глазами — нежно-голубыми, как утреннее небо.

Итак, ему было поручено вернуть эту девушку в круги высшего света и в объятия кузена, поэтому он несколько долгих минут, стоя перед зеркалом в гардеробной Хэверд-Глена, думал, что непременно будет вести себя как подобает, заработает свои сребреники и преспокойно вернется домой. Но при всем при этом он все-таки мужчина, а она красавица, и потому…

Китинг строго одернул себя. В лирику он не ударялся даже в ранней юности, когда еще мог считаться наивным. Да, конечно, девушка очень мила, но обручена с маркизом Фентоном. К тому же она средство, с помощью которого Китинг получит десять тысяч фунтов. С такими деньгами он наконец сможет кое-что исправить. Именно по этой причине он и вернулся в Лондон. Да, только по этой.

Нарочито громко откашлявшись — не следовало пугать девушку своим неожиданным появлением, — Китинг приблизился к ней и проговорил:

— Миледи, вы как будто позируете для портрета.

Леди Камилла подняла голову. Судя по ее спокойному лицу, она давно уже его заметила.

— Сэр, а как же еще мне сидеть, когда я читаю? Может, закинуть руку за голову и поставить носки вместе, а пятки врозь?

Китинг невольно улыбнулся. Видимо, эта девица лишь казалась робкой и скромной.

— Я просто хотел сделать вам комплимент. Может, попытаться еще раз? — снова улыбнувшись, спросил Китинг.

Она окинула его оценивающим взглядом.

— А вы, сэр, не похожи на своего кузена. Если бы вы не уведомили меня о своем с ним родстве, я бы ни за что не догадалась.

— Положа руку на сердце… — Китинг подошел к девушке поближе и, взяв книгу с ее коленей, прочел заглавие. — Знаете, я слышал, что как следует разглядеть моего кузена вы не успели. Хм… «Гордость и предубеждение»… — Значит, она романтична по натуре, что очень даже неплохо. Хотя он пока что не представлял, как это обстоятельство поможет ему вернуть ее холодному как рыба Фентону.

На щеках девушки проступил румянец.

— Я согласилась поговорить с вами только потому, что вы задали мне вопрос, которого раньше никто не задавал. Но если вам захотелось надо мной поиздеваться, мистер Блэквуд, то знайте: не вам первому это захотелось. Вместе с тем вы не принадлежите к числу людей, мнение которых хоть что-нибудь значит для меня. Видимо, я ошиблась, думая, что могла бы… поговорить с вами откровенно. — Камилла выхватила у него из рук свою книгу, затем поднялась и решительно направилась к особняку.

Проклятье! Увидев, как от него уходят десять тысяч фунтов, Китинг бросился следом за девушкой. Очевидно, следовало найти к ней иной подход, причем как можно скорее.

— Миледи, я не… — Китинг взял девушку за плечо.

Резко развернувшись, Камилла ударила его книгой по щеке.

— Оставьте меня в покое! — выпалила она и зашагала еще быстрее.

Если бы раньше Китинга никогда не били, то этот отпор скорее всего остановил бы его, но ведь он до сих пор носил под глазом остатки великолепного синяка, заработанного в столкновении с боксером-великаном по прозвищу Задира Том… Так что Китинг просто обогнал Камиллу и, преградив ей дорогу, сказал:

— Замечательно. — Мысленно же, ощутив во рту привкус крови из разбитой губы, выругался. — Так какой же вопрос я вам задал?..

— Я… Вы… Прочь с дороги!

— Отвечайте на мой вопрос, леди Камилла.

Мисс Прайс сделала глубокий вдох. И если бы не твердое решение Китинга вести себя прилично, то он непременно обратил бы внимание на прекрасную форму ее груди. Однако он не сводил глаз с ее лица и приготовился мгновенно уклониться в случае очередного взмаха книгой.

— Вы спрашивали, что такого сделал Фентон, если заставил меня сбежать, — прищурившись, ответила девушка. — Но вы не спросили, как меня угораздило бросить богатого и титулованного джентльмена прямо в церкви. Это оказалось для меня… в новинку, но вы все испортили, и я теперь не желаю разговаривать с вами. Не приходите больше в клуб «Тантал».

— Хотите сказать, я разбередил давнюю рану? Что ж, если так, приношу свои извинения. — Китинг осторожно коснулся пострадавшей щеки и с усмешкой заметил: — А вы дали мне достойный отпор… Что, может быть, признаем ничью и начнем заново?

— Мы не проговорили и пяти минут, но за это время вы уже второй раз просите дать вам еще один шанс. И как долго я должна проявлять великодушие? — Камилла скрестила на груди руки и, вскинув подбородок, пристально посмотрела на собеседника.

Ошеломленный ее словами, Китинг замер на мгновение. Беседуя с этой девушкой, он уже не в первый раз испытывал странное ощущение, будто вел разговор сам с собой. «Еще один шанс…» Сколько их позволено иметь человеку? Но каким бы ни было это число, наверняка он уже давно превысил его. Значит, пора научиться поступать так, как надо, с первого раза.

— Этот шанс — последний, — ответил он, тут же осознав, что сказал чистейшую правду, потому что поручение, которое дал ему Фентон, — вовсе не второй его шанс, а последний.

Несколько томительных секунд девушка молча смотрела на него, а он, слушая гулкий стук собственного сердца, отдававшийся в ушах, в отчаянии спрашивал себя: «А как мне быть, если она все-таки уйдет в клуб?»

— У меня к вам вопрос, — произнесла, наконец, Камилла.

Китинг ужасно не любил допросы, но вполне мог дать один-два ответа, черт бы их побрал. И ведь Камилла Прайс не какая-нибудь девчонка, которую он решил обольстить. В данный момент он от нее зависел.

— Под таким пристальным взглядом мне долго не выдержать, — пробормотал Китинг, подкрепляя свои слова попыткой улыбнуться. — Но извольте, спрашивайте.

— Сэр, неужели вы рассчитывали, что я поверю вам, когда вы говорите, что якобы тоже недолюбливаете своего кузена? Вы даете мне понять, что увидели во мне родственную душу, а на самом деле просто хотите оскорбить меня или же скомпрометировать. Зачем вам это?

— Я лишь понаслышке знаю, что произошло между вами и Фентоном, — ответил Китинг, радуясь возможности сказать правду. — И если честно, то я недолюбливаю Лондон. Когда же Гривз сообщил мне, кто вы такая, я подумал… Даже не знаю, что я подумал…

— Друзей порой так трудно найти… И еще труднее довериться им, — неожиданно пробормотала Камилла.

При виде грусти, отразившейся в ее небесно-голубых глазах, Китинг невольно вздохнул. Если бы он собирался чем-то обидеть ее или ввести в заблуждение, то передумал бы сию же минуту. Но ведь Фентон предложил второй шанс не только ему, но и Камилле. Шанс снова оказаться в кругу родных и друзей, а не довольствоваться предложениями дружбы от обладателей сомнительной репутации — таких, как он сам.

— Я не джентльмен, миледи, и у вас нет никаких причин доверять мне, — проговорил Китинг. — Но я был бы рад, если бы вы считали меня другом.

Девушка бросила взгляд на книгу в своей руке.

— Я слышала, как сегодня утром все перешептывались, повторяя ваше имя. Но из-за вопроса, который вы задали мне, я решила ни о чем никого не расспрашивать, пока не поговорю с вами сама. Так кто же вы, мистер Блэквуд?

Она спросила об этом так, словно ожидала услышать простой ответ. Китинг перевел взгляд на высокие окна клуба «Тантал». В сущности, ответ действительно был очень прост. Вот только отвечать ему ужасно не хотелось. Однако же…

Снова вздохнув, он проговорил:

— Я Китинг Блэквуд, внук покойного маркиза Фентона. Обо мне перешептывались потому, что шесть лет назад я обольстил одну женщину, а потом убил ее мужа. Приятно познакомиться, миледи.

— Блэквуд предложил тебе сходить на прогулку?

Камилла кивнула, закалывая шпильками волосы, собранные в узел на макушке.

— Конечно, я отказала ему, но получить такое приглашение было все равно приятно. Даже от человека, скандальная репутация которого всем известна.

— Он сам сообщил тебе о том, кто он такой?

— Да, сам. Ведь в любом случае этот факт вскоре стал бы мне известен, — ответила Камилла.

Из зеркала трюмо на нее смотрели светло-зеленые глаза Софии Уайт, незаконнорожденной дочери герцога Хеннесси.

— А знаешь, по-моему, его репутация хуже твоей, Камми, — проговорила подруга.

— Что ж, благодарю. — Камилла убрала свои туалетные принадлежности в ящик трюмо, которым пользовалась вместе с Софией.

На Софию Уайт тоже поглядывали косо, но она-то, по крайней мере, пока что не давала никакой пищи сплетникам (не считая, разумеется того факта, что поступила на службу в этот клуб). Но мисс Уайт привыкла ко взглядам любопытных и к пересудам, и все это нисколько не беспокоило ее, до тех пор, пока она не достигла совершеннолетия, после чего вдруг обнаружила, что никто не желал нанимать в гувернантки дочь неосмотрительного герцога и горничной.

— А знаешь, ты и впрямь могла бы прогуляться с этим человеком, — продолжила София. — Да, все вокруг будут глазеть, но не на тебя, а на Чертова Блэквуда, понимаешь?

— Да, конечно… — пробормотала Камилла. — Но все-таки… Ох как же мне ненавистны эти взгляды искоса и шепотки. Они гораздо хуже неприкрытой грубости.

София со вздохом упала на свою постель и проговорила:

— Я тоже не в восторге от того, как на меня смотрят, но научилась не обращать на это внимания.

Присев на край кровати рядом с подругой, Камилла покачала головой.

— Обстоятельства твоего рождения не твоя вина, София. У тебя нет ни малейших причин обращать внимание на всех этих гадюк, плюющихся ядом.

— А ты, Камми?.. Ты что, готова навсегда запереться в стенах клуба «Тантал»? На всю жизнь?

— По крайней мере до тех пор, пока обо мне не забудут. — Тихо вздохнув, Камилла поднялась на ноги. — Что ж, если тебе так хочется вывести меня на прогулку, пойдем со мной.

— Договорились, — отозвалась подруга.

Камилла, уже собиравшаяся покинуть их общую спальню, замерла на пороге и пробормотала:

— Что ты сказала?..

— Ты же слышала. Если пойдешь прогуляться, тогда я тоже пойду. С Китингом Блэквудом, разумеется. Я не прочь познакомиться с обладателем еще более скандальной, чем у меня, репутации. Это будет очень любопытно…

О боже! Камилла невольно поежилась, но тут же напомнила себе о том, что вроде бы научилась скрывать свой страх. Во всяком случае, другие девушки, служившие в клубе, не знали о ее малодушии. Они приняли ее с распростертыми объятиями, хотя даже родные от нее отвернулись. И ей очень не хотелось, чтобы ее новые подруги узнали о ее слабостях.

Сделав глубокий вдох, она проговорила:

— В таком случае я отправлю мистеру Блэквуду записку. А если к нам захочет присоединиться еще кто-нибудь, не стану возражать.

София усмехнулась и села на постели.

— Вместе не так страшно, верно?

— Да, разумеется. К тому же… Ведь мы те самые бесстыдные особы из клуба «Тантал». Рискну предположить, что при виде нас добродетельные дамы будут одна за другой падать в обморок.

Вот так-то! Это прозвучало очень смело, не так ли? Конечно, София вряд ли поверила в ее внезапную отвагу, но Камилла никому в клубе не доверяла так, как мисс Уайт.

Тотчас же, чтобы не передумать, Камилла направилась в общую гостиную, где написала записку Китингу Блэквуду. Он говорил, что остановился в Басвич-Хаусе, у герцога Гривза, и какого бы мнения ее работодатель, лорд Хейбери, ни был о герцоге, Камилла считала, что дружба с ним говорила в пользу Блэквуда. Если бы он поселился у своего кузена маркиза Фентона, она вообще не пожелала бы с ним разговаривать. И скорее всего не удержалась бы от второй оплеухи.

Камилла поспешно отнесла записку Джульетте, по вечерам исполнявшей в столовой обязанности распорядительницы. Прогулка с почти незнакомым человеком просто потому, что ее… тянуло к нему, — пожалуй, на редкость плохая идея. Наверное, не пройдет и двух минут после начала прогулки, и она горько раскается в том, что покинула территорию клуба. Но за последний год ей доводилось побывать на улице не более десятка раз, а она всегда очень любила прогулки… К тому же Камилла успела убедиться, что к заточению, на которое она сама себя обрекла, почти так же трудно приспособиться, как к жизни вдали от родных и прежних друзей. И те и другие потеряны для нее навсегда, но, Бог свидетель, наверное, ей все-таки следовало вернуть себе радость прогулок.

Но если она согласилась прогуляться с Блэквудом, это еще не означало, что она покинет свое убежище, не разузнав о нем как можно больше. Он признался в убийстве… Будь она в своем уме, убежала бы от него подальше. А впрочем… Само его признание и чистосердечное раскаяние, прозвучавшее в голосе, успокоили ее. Он же не пытался солгать и не оправдывал свой ужасный поступок…

Немного поразмыслив, Камилла направилась на поиски Пэнси Бриджер. При этом она старалась не обращать внимание на тревогу, а также на настойчивый внутренний голос, уверявший, что она опять опаздывает и слишком медлит, прежде чем принять решение. Но ей обязательно следовало узнать, как именно будет воспринято ее появление на публике в обществе мистера Блэквуда. И если кто-нибудь знал всю подноготную почти каждого мужчины в Лондоне, то только Пэнси.

Миниатюрную брюнетку Пэнси она застала за чтением в общей гостиной. Усевшись в кресло напротив, Камилла сказала:

— Пэнси, можно задать тебе вопрос?

Темно-карие глаза метнули в нее взгляд поверх книги.

— Камми, ты читала «Уэверли»?

— Читала, конечно. Знаешь, почти все уверены, что этот роман написал Вальтер Скотт. Но я понятия не имею, зачем ему понадобилось публиковать его анонимно.

— А в том, как он заканчивается, тебя ничто не смущает? — допытывалась мисс Бриджер.

Камилла задумалась. За последние несколько месяцев она успела свыкнуться со странностями Пэнси, но на сей раз все же не сумела понять скрытый смысл вопроса.

— Роман ведь написан по мотивам реальных событий, — осторожно высказалась она. — И если у меня нашлись бы возражения, то в первую очередь против гражданской войны…

— Уэверли женится на Розе, — ровным голосом произнесла Пэнси. — На терпеливой и добродетельной Розе. — Она захлопнула книгу. — Полагаю, сэру Вальтеру была невыносима сама мысль, что мужчина способен найти счастье с такой женщиной, как Флора. О, еще бы!.. Ведь она интересуется политикой и живет своим умом!

«Ах вот оно что…» — мысленно улыбнулась Камилла и с серьезнейшим видом проговорила:

— Мне кажется, Роза олицетворяет мир и порядок, в то время как Флора — бурные волнения и идеализм. Это не столько две женщины, сколько символы разли…

— Я знаю, что они олицетворяют, — нахмурившись, перебила Пэнси. — И это мне не нравится. По логике вещей мужчина должен предпочесть умную женщину. Не понимаю, при чем тут символы. По-моему, это просто-напросто глупость.

Камилла со вздохом кивнула:

— Да, верно. Но это в идеале. А на самом деле многие мужчины, видимо, предпочитают тех женщин, которые наиболее… соответствуют им — по уму, по кошельку… и в постели.

Пэнси многозначительно подняла палец:

— О… неплохо сказано! А теперь задавай свой вопрос.

Камилла чуть было не забыла, зачем пришла.

— Я хотела спросить, что тебе известно о Китинге Блэквуде.

Подруга вновь нахмурилась и, немного помолчав, сказала:

— Я знаю стихи о нем. И знаю, что он провел в Шропшире, как в изгнании, последние шесть лет. — Морщинки у нее на лбу разгладились, и она процитировала: — «Флиртует ночи напролет, играет и запоем пьет, а коль красотку заприметит — то у любого отобьет».

Слова Пэнси не предвещали ничего хорошего, и Камилла, снова вздохнув, пробормотала:

— А еще какие-нибудь подробности?

— О, знаю, конечно. Жертвой пал виконт Балтроу. Блэквуда взяли под стражу, но суд постановил, что он действовал в целях самозащиты. — Пэнси фыркнула. — Нисколько не сомневаюсь, что ему пришлось защищаться. Ведь лорд Балтроу застал его в обществе леди Балтроу. — Она пожала плечами и добавила: — Но, помнится, я где-то читала, что Блэквуд уехал к себе, а Балтроу погнался за ним. Так что с точки зрения закона виновен был Балтроу.

Камилла молча кивнула. Значит, насчет обстоятельств схватки между ним и виконтом Блэквуд ей не солгал. Но от этого ей не стало легче, ведь она не знала, как отнесутся люди к ее появлению вместе с Блэквудом на улицах города. Скорее всего от такого зрелища языки сплетников заработают вовсю.

— О… спасибо тебе… — пробормотала Камилла, заметив вопросительный взгляд подруги.

— Я слышала, что он вызвал тебя на разговор, Камми. Знаешь, он ведь ужасный человек… гораздо хуже тех мужчин, которые женятся ради денег или положения в обществе. От женщины ему нужно только одно. Все остальное для него не имеет значения.

— Мы всего лишь перебросились несколькими словами, так что не надо за меня беспокоиться.

— Вот и хорошо, — кивнула Пэнси. — Я просто пытаюсь уберечь тебя от новых душевных ран.

— Спасибо за это.

Улыбнувшись подруге, Камилла встала и вернулась в вестибюль клуба. Было ясно, что сведения Пэнси о Блэквуде вполне подлинные. И Камилла снова подумала, что ей, возможно, следовало отказаться от прогулки с Чертовым Блэквудом, пока еще не поздно.

А тем временем Джульетта, исполнявшая обязанности распорядительницы, приветствовала нескольких джентльменов, только что вошедших в клуб.

— Я уже отослала твою записку, — сообщила Джульетта, когда Камилла подошла к ней поближе. — Не беспокойся, я извещу тебя сразу же, как только придет ответ.

Камилла мысленно вздохнула. Скорее всего записка уже у мистера Блэквуда. Поблагодарив Джульетту, Камилла снова поспешила наверх. Стало быть, решение о прогулке она приняла на основании своих впечатлений о нем, а вовсе не из-за его прошлого. Такой подход казался ей более честным и правильным — независимо от того, спешила она с выводами или нет. Но ведь спешка еще ни разу не приносила ей ничего, кроме боли… И теперь ей оставалось лишь гадать: неужели она опять совершила все ту же ошибку?

У ворот парка девушки все же взяли своего спутника под руки, и теперь все трое прогуливались по дорожкам… точно старые друзья. И Камилла очень надеялась, что никто из посетителей парка не обратит на них особого внимания.

Стараясь успокоиться, девушка сделала глубокий вдох. Прошло больше года с тех пор, как она в последний раз бродила по паркам Мейфэра — правда, совсем в другой компании, — однако казалось, будто с тех пор миновала целая вечность. Лондонский шум затих вдалеке и сменился щебетом птиц и негромким шелестом деревьев. «Умиротворение и покой…» — подумала Камилла, постепенно расслабляясь. Она перестала смотреть себе под ноги и стала поглядывать по сторонам. А рядом с ней София весело болтала с мистером Блэквудом, как ни странно, о шляпках. Камилла мысленно улыбнулась. Ее пальцы касались сюртука Китинга, она старалась не обращать внимания на внезапный прилив тепла к кончикам пальцев. Если бы раньше ей кто-нибудь сказал, что в один прекрасный день она будет благодарна человеку, который сам признался, что совершил убийство, она бы не поверила. И тем не менее, гуляя сейчас под деревьями Грин-парка, сквозь листву которых яркими вспышками пробивались лучи солнца, Камилла испытывала чувство глубокой благодарности.

— Сколько времени прошло с тех пор, как вы гуляли в прошлый раз? — негромко спросил Китинг, повернувшись к ней.

Камилла вспыхнула. Она и не подозревала, что ее мысли так легко прочитать.

— Год. Но не в этом дело. Просто день сегодня чудесный.

— Да, и впрямь.

Камилла пристально взглянула на своего спутника, но тот уже увлеченно наблюдал за парой белок, перескакивавших с одного дерева на другое. Господи, а чего она ждала от него — неужели комплимента? Или думала, что он вынашивал бесчестные планы на ее счет? Разумеется, ответ на оба вопроса — твердое «нет».

— А вы часто гуляете? — спросила она, пытаясь поддерживать светскую беседу.

— Я выращиваю пшеницу, а также держу коров и овец, — с непринужденным видом отозвался Китинг. — Так что на свежем воздухе я бываю почти каждый день.

— Вы сами ухаживаете за ними?

— Стараюсь. — Мистер Блэквуд откашлялся. — Но это не значит, что я живу отшельником… или что-нибудь в том же роде. У меня есть слуги. Несколько человек работают на свежем воздухе вместе со мной — не считая тех, кто нанимается на работу во время сбора урожая или отела.

— Не ожидала ничего подобного от человека, о котором пишут стихи.

На щеке Китинга дрогнул мускул.

— Не я же их написал, — пробурчал он.

— Камми, осторожно, — раздался вдруг голос Софии у него за спиной.

И в тот же миг Камилла услышала девичий щебет, после чего из-за живой изгороди вышли пять юных леди.

— Могла бы предупредить и пораньше, — прошептала Камилла, обращаясь к подруге.

— Я сама только что их услышала, — так же тихо ответила София. — Просто идем дальше. И не беспокойся.

— Я что-то пропустил? — Китинг нахмурился.

— Нет-нет. Просто они… говорят о том, что мне не хочется слушать, — отозвалась Камилла. — Но нам все равно пора возвращаться.

— А-а… понятно. — Китинг снова взял своих спутниц под руки. — Смотрите, что сейчас будет.

Высвободиться Камилла никак не могла — разве что грубо вырвать свою руку. Она чувствовала себя словно в ловушке, а между тем ее влекли вперед, к худшему из ее кошмаров. О боже! Она даже узнала двух из этих юных леди: одна была ее близкой подругой до тех пор, пока…

— Стойте! — в отчаянии прошипела Камилла.

Но Китинг продолжал вести их с Софией вперед.

На расстоянии дюжины шагов от пяти юных леди Блэквуд отпустил своих спутниц. И едва хорошенькое личико Амелии Даннинг, обрамленное танцующими смоляными локонами, скривилось в презрительной гримаске, Китинг ринулся вперед.

— Милые дамы!.. — воскликнул он. И схватив Амелию за плечи, привлек к себе и смачно поцеловал в губы. Потом отпустил ее и повторил то же самое с Оливией Харден.

Громко завизжав, девушки бросились врассыпную — точно перепуганные цыплята. Несколько секунд спустя на дорожке остались только Камилла, София и Китинг (если не считать других гулявших поодаль: глазели на спутника девушек и переговаривались вполголоса). Камилле же почудилось, что она услышала знакомый рефрен: «Лет двадцати от роду, порвав со всей семьей, он три столичных года мосты жег за собой».

— Черт возьми, зачем вы это сделали? — в возмущении проговорила она.

— Держу пари на тысячу фунтов, что теперь никто из присутствующих не сплетничает о вас, Камилла Прайс, — с усмешкой заявил Китинг.

— Но как же… Что будет, если за вами в погоню бросятся разгневанные отцы?

— Вряд ли осмелятся. Что, пойдем дальше?

«Но ведь Блэквуд сделал это только из-за меня», — промелькнуло вдруг у Камиллы. Да, он оконфузил ее бывших подруг вовсе не из-за своего ужасного характера, а потому, что стремился защитить ее. После шумихи, вызванной ее поступком, она чувствовала себя самым большим грязным пятном на мейфэрском ландшафте, и вот теперь… Как странно сознавать, что она столкнулась с человеком, репутация и положение которого запятнаны еще больше. И еще удивительнее была мысль о том, что его присутствие обеспечивало ей желанную передышку. Да, люди вокруг по-прежнему будут хмуриться — но уже не в ее адрес.

София же тем временем издавала какие-то странные звуки, и Камилла вдруг поняла, что подруга едва удерживается от смеха.

— Что смешного? — пробурчала она.

— С этими девушками я не знакома, — сказала незаконнорожденная дочь герцога Хеннесси, — но полагаю, ни одна из них еще ни разу в жизни не была настолько изумлена и скандализирована, — проговорила София.

— Надеюсь, что так, — вставил Китинг. — Было бы обидно думать, что все мои старания пропали даром.

— Какие еще старания? От вас всего-то и требовалось, что выпятить губы и шагнуть ближе.

— Но мне пришлось сделать над собой усилие, — отозвался Китинг. — Мы с девственницами обычно избегаем друг друга. Что-то там насчет рая и ада, а также пламени проклятия — помните?

— А как же ваша прогулка с двумя юными и невинными мисс? — спросила Камилла, невольно усмехаясь.

— При ограничении физических контактов нам с вами ничего не грозит. — Китинг тоже усмехнулся и добавил: — Только не говорите, что вам не было весело.

Камилла пожала плечами. «А ведь этот мужчина, с которым я познакомилась только вчера, сейчас проявил себя более надежным союзником, чем за весь минувший год мои родители и сестры, не говоря уже о бывших подругах», — подумала она неожиданно.

Камилла привыкла считать, что потратила последнюю каплю отпущенного ей везения, когда нашла рекламное объявление о приеме девушек в клуб «Тантал», — в тот самый день, когда вдруг обнаружила, что в ее кошельке остался всего один шиллинг. Но вот теперь еще одна удача. Потому что знакомство с Китингом Блэквудом и впрямь было редкой удачей.

— Я и веселюсь, но только осторожно, — призналась Камилла. — А если бы я знала, почему вы согласились взять на себя удары, предназначенные для меня, то по-настоящему бы развеселилась.

Ее спутник расплылся в улыбке и проговорил:

— В таком случае нам будет что обсудить, когда мы завтра поедем кататься, верно?

Камилла сдавала карты еще час, затем подала знак распорядительнице в зале, что ей необходимо размять ноги, и нисколько не удивилась, когда Китинг Блэквуд покинул игорный стол сразу после нее.

— Прошу вас, не делайте этого, — украдкой шепнула она, направляясь к двери, ведущей во внутренние помещения клуба, где можно было уединиться.

— Не делать чего? — негромко отозвался Китинг.

— Не надо за мной ходить. Кто-нибудь может подумать, что вы меня преследуете.

— Нет, не преследую.

«Странный ответ…» — подумала девушка. И тут же почувствовала, как подпрыгнуло ее сердце.

— Ладно, хорошо, — ответила она. — Но выглядит это именно как преследование, и у людей появится новый повод для сплетен. А я этого не хочу. — Судя по завистливым взглядам, которые бросали на нее подруги, пока она шла по залу, ей очень повезло. Ведь Китинг был дьявольски красив, остроумен и бесстрашен. И прекрасно играл в карты. Если бы не его репутация, у нее не нашлось бы ни единого возражения против его компании.

И тут ее осенило… Она же относилась к нему точно так же, как многие относились к ней! Камилла споткнулась у порога двери, ведущей в дальние комнаты, и чуть не упала. Но сильная рука вовремя ее поддержала.

— Осторожнее. Смотрите под ноги.

— Благодарю вас. Извините меня.

Китинг пристально взглянул на нее.

— За что?

— За то, что судила о вас по вашей репутации. С моей стороны это лицемерие.

Его чувственные губы дрогнули в усмешке.

— Нет, нисколько. С вашей стороны это очень мудро. Мы с вами отнюдь не ровня.

Глядя поверх его плеча на многолюдный зал, откуда за ними наблюдало множество любопытных глаз, Камилла поманила своего собеседника за собой.

— Если хотите, можете войти.

После некоторого замешательства он проследовал за ней по узкому коридору, потом вошел в какое-то помещение, закрыл за собой дверь и проговорил:

— Уж теперь-то на вас никто не глазеет.

Камилла пожала плечами.

— На меня и так никто не глазеет.

— Но почему?.. Не понимаю… Вы ведь прелестны.

Щеки Камиллы вспыхнули. Она не могла даже припомнить, когда в последний раз ей делали комплименты, не пытаясь при этом ущипнуть или затащить в постель.

Судорожно сглотнув, Камилла проговорила:

— Видимо, некоторые считают меня безнадежно запятнанной, а потому готовой продаться задешево, другие же сторонятся как зачумленной.

— Если бы мне пришлось говорить о мужчинах в целом, — Китинг криво усмехнулся, — то почти все они кретины и болваны. Они хотят то, чего не могут получить, но считают, что уже имеющееся у них досталось им слишком дешево, а потому не может считаться ценным.

«Оказывается, Китинг Блэквуд — незаурядный человек», — внезапно промелькнуло у Камиллы. И она еще больше заинтересовалась этим мужчиной.

— А какое место в этой классификации занимаете вы?

— Я тоже мужчина, но давно усвоил свой урок и теперь отчетливо вижу чужие глупости.

— Вот как?

— Именно так. — Он склонил голову к плечу и перевел взгляд на ее губы. — У вас чудесная улыбка. Вам стоило бы почаще улыбаться. При известном умении улыбки могут быть опаснее пистолетов.

Камилла только теперь поняла, что улыбалась. Ей захотелось погасить улыбку: нахмуриться, потупиться и сбежать, — но она тотчас же передумала. Кроме них, в коридоре ведь не было ни души, и только Китинг видел, что она вела себя так, будто и впрямь радовалась разговору. И она вдруг вспомнила, что в его присутствии ей почему-то очень хотелось улыбаться… И, конечно же, не только потому, что Китинг Блэквуд на редкость видный мужчина. По каким-то совершенно необъяснимым причинам он ей явно симпатизировал и был на ее стороне.

При этой мысли сердце Камиллы гулко заколотилось. Положив ладонь на грудь Китинга, она придвинулась к нему поближе… и вдруг поцеловала! Когда их губы соприкоснулись, она почувствовала, что он удивился. Но потом сам прижался губами к ее губам. И тотчас же обнял ее, притягивая к себе все ближе. По спине Камиллы прокатилась жаркая волна, и от новизны ощущений девушка невольно закрыла глаза.

Внезапно руки, обнимавшие ее, дрогнули — и он отстранился. Опомнившись, Камилла обнаружила, что смотрит в глаза цвета полированной бронзы. Китинг же откашлялся и пробормотал:

— Вообще-то…

— Прошу прощения, что подвергла вас риску попасть в адское пекло, — тихо произнесла Камилла, пытаясь собраться с мыслями и восстановить дыхание. — Впрочем, не знаю, кто счел бы меня в этот момент образцом целомудрия.

— О, меня определенно слегка припекло, — отозвался Китинг, по-прежнему не сводя с нее глаз. Но она понятия не имела, о чем он думал. Хорошо уже, что он не стал насмехаться над ней.

— Итак… Вы все еще хотите повезти меня завтра кататься? — спросила девушка. — Или мне придется довольствоваться чтением?

— Ждите на дорожке перед домом в половине второго, — ответил Китинг.

И только теперь Камилла вздохнула с облегчением. Как бы там ни было, она не разрушила такие интересные дружеские отношения — самые интересные из всех, что у нее когда-либо складывались. Отношения с мужчиной, который воспринял ее скандальные выходки как незначительный щелчок по носу высшего света. С единственным мужчиной, с которым она когда-либо целовалась.

— Да, хорошо, буду ждать. Я… Спасибо вам.

— Какого черта? За что вы меня благодарите? — спросил он, насупившись.

Она вздохнула.

— За то, что не стали смеяться, наверное. Не замерли с оскорбленным видом. За то, что не…

Тут Китинг шагнул к ней и, прижав к стене, снова поцеловал. И целовал до тех пор, пока она не почувствовала, что колени ее подгибаются. Когда же поцелуй, наконец, прервался, он тихо проговорил:

— Не благодарите меня за то, что повел себя по-идиотски и совершил поступок, который лишь осложнит ваше положение, Камилла. И не целуйте меня больше. Вы чертовски соблазнительны. Я стараюсь вести себя пристойно, но это, признаться, не по моей части.

С этими словами он резко развернулся и удалился обратно в зал, оставив Камиллу в одиночестве. Долгое время девушка стояла у стены, трогая губы пальцами. «Так вот что такое поцелуй…» — думала она. Раньше ей никогда не доводилось целоваться. А теперь она понимала, что имели в виду ее подруги, говоря, что от простого прикосновения губ к губам кружится голова и трудно устоять на ногах. У нее до сих пор колени дрожали и подгибались.

Взявшись за дверную ручку, чтобы вернуться в зал «Персефона», Камилла вдруг подумала: «А ведь сейчас все мужчины в зале уверены, что мы с Китингом занимались за дверью… именно тем, чем и занимались». По спине девушки пробежал холодок, и она на мгновение зажмурилась.

Ох, наверняка все мужчины думали, что она весь год занималась тем же самым. И все-таки они сидели с ней за столом, улыбались ей за завтраком и уговаривали сбежать, предлагая взамен дешевые украшения. Камилла со вздохом облегчения открыла глаза. Бездна унижения, которая разверзлась у ее ног, постепенно затягивалась сама собой. Ведь с точки зрения великосветского общества она уже много месяцев целовалась с каждым встречным — и не только целовалась.

Она снова дотронулась до губ. Так почему бы ей в таком случае и впрямь не поцеловать мужчину? Ведь от этого людей, которые смотрят на нее косо, больше не станет. Возможно, Китинг не лучший выбор для таких дурачеств, но ее и так уже видели с ним. И, насколько она могла судить, сенсации не произошло. Хоть Китинг и пытался вести себя пристойно, Камилла вдруг поняла — в основном благодаря ему, — что ей уже не обязательно всеми силами заботиться о приличиях.

— Боже мой… — прошептала она и невольно усмехнулась.

На полпути к Басвич-Хаусу его настиг дождь. Китинг пустил Увальня шагом и запрокинул голову, подставляя лицо холодным струям. Но это почти не помогло.

Проклятье, но ведь девчонка сама его поцеловала. Первая! Негодяйка приложила ладошки к его груди, закрыла глаза и пустила в ход необычайно действенное оружие — свои очаровательные губки. При воспоминании об этом по телу Китинга пробежала дрожь.

Но это он сам виноват — ведь намеренно держался с ней по-дружески. Вдобавок приложил старания, чтобы очаровать ее. А в прошлом очарованные им дамы почти всегда оказывались с ним в постели. В последнее время он особо не привередничал — только убеждался, что его избранница не замужем. Выбор в Шропшире был скудным, тем более что вскоре местные дамы узнали, насколько вредят их репутации романы с Китингом. Но монахом он все же не стал и не собирался.

Он тяжко вздохнул. Ведь Камилла Прайс была обручена с самого своего рождения — и не с кем-нибудь, а с его кузеном. К тому же Китинг усвоил урок и больше не вмешивался в жизнь супружеских пар. Конечно, Камилла и Стивен не были женаты, но ведь именно в том, чтобы поженить их, и заключалась его задача…

Кроме того… О господи, она ведь девственница! А он познакомился с ней лишь с единственной целью — вернуть ее в объятия светского общества, а не в свои. В ней он ничуть не заинтересован. Кем бы Камилла ни была, она определенно не в его вкусе.

Вот потому-то он и старался избегать неискушенных девиц. Для них, не имеющих опыта, каждый поцелуй становился чем-то особенным, а каждый шепот был клятвой верности. Еще до скандала с Элеонорой и ее мужем он пренебрегал разодетыми в белое молоденькими девицами в клубе «Олмак» и предпочитал более опытных дам. Правда, ничем хорошим это для него не закончилось. Однако он вовсе не считал, что смена опыта на девственность хоть что-нибудь изменит.

И вообще, что бы ни произошло, он уже выяснил и мысленно взял себе на заметку, где именно в Басвич-Хаусе Адам хранил спиртное. Видимо, ему не суждено было остаться трезвым даже на один день. Да, сейчас у него имелся повод выпить, хоть пьянство ничего не изменит и легче от него не станет.

Ударив Увальня пятками в бока, Китинг послал его рысью в сторону Гайд-парка и Роттен-Роу. Пить сегодня он все-таки не будет, зато вполне может проехаться верхом. К счастью, парк в это время обычно уже пустел. Дождь поливал траву и Роттен-Роу, и Китингу казалось, что сейчас, кроме него, во всем Лондоне больше не было ни души. Что ж, его это вполне устраивало.

Примерно час он галопом носился по лужам, пока они с Увальнем, наконец, не утомились. Лишь после этого Китинг, промокший до нитки, вернулся в Басвич-Хаус и поручил жеребца недовольному конюху.

— Хм… совсем не то, чего я ожидал, — послышался низкий голос герцога с балкона над холлом.

Китинг провел ладонью по мокрым волосам и начал подниматься по лестнице.

— Попал под дождь, — пояснил он. — Или вы считали, что дождевые капли остерегаются падать на меня?

— Вы весь забрызганы грязью, и теперь тащите эту грязь на мои ковры.

— Адам, я ужасно устал. Если хотите, можем устроить словесный поединок утром.

Гривз по-прежнему не сводил с него глаз, и Китинг не понимал, что он высматривал.

— Желаете, чтобы я и впредь делал вид, будто не знаю, зачем Фентон сегодня нанес вам визит? — спросил он наконец.

Китинг ненадолго остановился на верхних ступенях лестницы и, пожав плечами, проговорил:

— Фентон потребовал, чтобы я вел себя прилично и не порочил его доброе имя. Не понимаю, что тут удивительного.

— И он ни словом не упомянул о том, что вы разгуливаете по Лондону с его бывшей невестой?

— А вы вознамерились доискиваться правды до посинения? — Китинг прошел мимо друга и направился к отведенным ему комнатам.

— Вполне вероятно, — сказал Гривз.

— Адам, это не моя тайна. Поэтому я ее и храню, — отозвался Китинг.

— И все-таки выкладывайте! — Герцог последовал за ним. — Я желаю знать все.

— Нет уж. — Китинг ухмыльнулся. — Видите ли, я порядочный человек, потому чужих секретов не выдаю.

Быстро раздевшись, Китинг насухо вытерся, после чего рухнул на постель и закрыл глаза. «Что ж, если вдуматься, то мои дальнейшие действия совершенно ясны — я должен привести Камиллу обратно к Фентону, — размышлял он. — И больше никаких поцелуев и нелепых фантазий». Да-да, пора с этим заканчивать — что бы он там ни чувствовал. Потому что чувства для него — непозволительная роскошь.

Сворачивая в высоком фаэтоне герцога Гривза на подъездную дорожку у клуба «Тантал», Китинг почему-то вдруг подумал, что не увидит у входа Камиллу. Однако она стояла у двери, беседуя с дамой-распорядительницей.

Китинг сделал вид, что не заметил, как мило она одета — на ней был зеленый с желтым муслин, а в руке она держала нарядный белый зонтик. Кроме того, он притворился, будто и не вглядывался в ее лицо, гадая, улыбнется ли она, завидев его. Но если улыбнется, то, значит, он завоевал ее доверие и пора переходить ко второй части плана.

Китинг тихо вздохнул, чувствуя, как в его душе снова шевельнулся хищник. И в тот же миг Камилла заметила его, после чего губы девушки тронула робкая улыбка. Черт побери, она улыбалась ему. Да-да, ему! Китинг с некоторым опозданием изобразил циничную усмешку, останавливая пару вороных.

— Вы очаровательны, — произнес он, подавая Камилле руку, чтобы помочь забраться на высокое сиденье фаэтона.

— Благодарю, — ответила она.

Ощутив легкое пожатие ее теплых тонких пальцев, Китинг судорожно сглотнул.

— Куда бы вам хотелось поехать? — осведомился он.

Вспомнив, как отнеслась Камилла к вчерашней встрече с бывшими подругами в Грин-парке, он решил, что следующий час они проведут, просто катаясь по улицам вокруг клуба «Тантал». Что ж, и это неплохо. Лишь бы ему хватило времени побеседовать с ней. В сущности, без уединения даже лучше. Гораздо лучше.

— Вряд ли Амелия Даннинг сегодня снова рискнет наведаться в Грин-парк, — заметила Камилла. — Да и все остальные тоже. А мне очень хотелось бы покататься там.

Китинг вскинул брови.

— Вы уверены?

— Нет, не очень, но думаю, в парке мы все-таки должны побывать.

Молча кивнув, Китинг направил упряжку в сторону парка. Видимо, со вчерашнего дня его спутница успела собраться с духом. Но хорошо ли это для его планов?..

— У меня к вам вопрос, — сказал Китинг, решив, что не стоило тянуть время.

— А у меня к вам, — отозвалась Камилла. — Но начинайте первый.

Китинг на мгновение зажмурился.

— Вопрос о Фентоне, — предупредил он, покосившись на девушку.

— Я не хочу говорить о нем, — ответила Камилла, отвернувшись.

Немного помолчав, Китинг тихо сказал:

— Вы так и не объяснили мне, что он натворил. Почему вы сбежали от него?

— А какая разница? Я сбежала… потому что сбежала. И этот мой поступок имел и до сих пор имеет последствия.

— Да, пожалуй, разницы нет, — согласился Китинг, рассудив, что, будь эта девушка более покладистой, была бы уже замужем за Фентоном. А он, Китинг, мирно жил бы у себя в Шропшире. — И все-таки расскажите, пожалуйста, — добавил он.

— Зачем?

— Затем… Потому что вы наверняка никому другому об этом не рассказывали. А кто еще заслуживает такого доверия, если не обаятельный, пропахший спиртным повеса?

Камилла негромко рассмеялась, и смех ее напоминал журчание ручейка.

— Но сегодня от вас не пахнет спиртным, — заметила она.

— Да, разумеется, потому что я вообще не пил.

— Замечательно. Но это потому… что я вас оскорбила?

— Да, отчасти. К тому же я уже начинаю думать, что в следующий раз, когда выпью лишнего, у меня треснет череп. Предлагаю сменить тему. Вы… Фентон… Бегство из церкви… Объясните.

Девушка вздохнула, и ее светло-голубые глаза потупились.

— Ничего он не сделал, — пробормотала она.

Повернув фаэтон, Китинг въехал в Грин-парк, затем чуть придержал лошадей и пустил шагом, чтобы избежать столкновения с десятком других экипажей. И тотчас же выяснилось, что Камилла ошиблась: вопреки ее ожиданиям, молоденькие леди гуляли по парку чуть ли не толпами. «Если с силой катнуть по одной из дорожек шар для боулинга, то наверняка можно сбить сразу десяток девиц», — промелькнуло у Китинга. Но он тут же забыл о девицах. Юная леди, сидевшая с ним рядом, интересовала его гораздо больше.

Взглянув на свою спутницу, Китинг покачал головой.

— Нет, не верю. Если бы Фентон ничего дурного не сделал, вы бы вышли за него.

Камилла переложила зонтик с одного плеча на другое — словно отгораживалась от троих всадников, проезжавших мимо. Независимо от своего решения больше не обращать внимания на то, что о ней подумают окружающие, поощрять пристальные взгляды она не собиралась. Как и расспросы Китинга. Но с другой стороны… Ведь она молчала уже целый год… А его довод выглядел вполне убедительно. И если кто-то и мог посочувствовать ей, то только он.

Боже милостивый! Сколько же сегодня юных леди собралось в парке! Невольно нахмурившись, Камилла повернулась лицом к Китингу и спиной — к доброй половине зрительниц. Грин-парк никогда прежде не бывал настолько многолюдным. Хм… неужели причиной тому некий на редкость привлекательный и прекрасно умеющий целоваться повеса с убийственно мрачной репутацией?

— Камилла, я все еще жду ответа, — раздался вдруг его голос.

Девушка вздрогнула от неожиданности и проговорила:

— Так вот: я отказалась выйти за него вовсе не потому, что он что-то сделал, — а потому, что не сделал ничего.

«А все-таки зря я не выпил немного…» — промелькнуло у Китинга. Взглянув на свою спутницу, он сказал:

— Нельзя ли поподробнее?..

— Мы со Стивеном Поллардом были обручены с тех пор, как мне исполнилось три дня от роду, а ему — семь лет. В ранней юности мне казалось, что это очень романтично. Я думала, что он окажется настоящим красавцем, будет присылать мне розы, а также писать стихи и любовные письма. Но я ничего не получила… — Камилла вздохнула, вспоминая о своей былой наивности. За неделю до своих дней рождения и годовщин подписания брачного контракта, а также еще неделю после этих дат она изводила отца вопросами — мол, нет ли для нее письма или хотя бы какого-нибудь другого подтверждения тому, что Фентон помнил об узах между ними.

— Но он хоть поддерживал связь с вами?

— Нет. Никогда. Я видела его несколько раз на вечерах после своего дебюта в свете, но он, едва услышав о моем присутствии, тут же спасался бегством. Во всяком случае, всячески старался избегать меня.

— Недоумок, — буркнул Китинг, и она увидела, как его пальцы крепко сжали поводья. — А если бы я сказал, что это его обычное поведение? Тогда что-нибудь изменилось бы?

Менять что-либо было уже слишком поздно, но Камиллу одолевало любопытство. Ведь у нее давно уже накопилось множество вопросов о женихе — с тех самых пор, как она начала понимать, что обручена с этим человеком.

— Говорите, обычное поведение? То есть… как это?

— Видите ли, он лишен обаяния. Начисто. — Китинг помолчал, поджав губы. — Я хочу сказать, что Стивен до отвращения пресен и безлик. И он понятия не имеет, как разговаривать с людьми. Однако я вынужден признать, что мой кузен вовсе не злой человек.

— Не злой? — Камилла принужденно рассмеялась. — Но я никогда и не считала его злодеем. Просто в тот момент, когда я вошла в церковь… Стоя в проходе между скамьями, я какое-то время смотрела на Фентона, — а потом вдруг решила, что не хочу провести всю жизнь с человеком, который за двадцать лет не удосужился даже представиться своей невесте.

Китинг молчал, но Камилла была уверена, что знает, о чем он сейчас думал. Наверняка о том, что она поступила глупо, по-детски. Что могла бы после свадьбы просто поговорить с мужем и выразить свое неудовольствие. И, наверное, он хотел сказать ей о том, что очень многие браки начинаются без любви и даже без знакомства, но все-таки невесты не бегут из-под венца.

Приближение к Поллард-Хаусу Китинг ощущал по нараставшему напряжению в мышцах. «Вот она, одна из странностей жизни», — подумал он. В детстве они со Стивеном Поллардом были довольно близки, а теперь, когда стали взрослыми, он откровенно недолюбливал своего кузена.

Как он и ожидал, дворецкий заставил его ждать в гостиной. С тех пор как Китинг в последний раз побывал в этом доме, прошло лет семь или восемь, но здесь, похоже, все осталось таким же, как прежде. Подсвечники стояли на тех же местах на каминной полке, а в книжном шкафу все так же теснились пьесы Шекспира в кожаных переплетах.

— Вы действительно живете в этом доме? — спросил он маркиза Фентона, когда тот вошел.

— Я люблю, чтобы все было на своих местах. Насколько я понимаю, у вас есть новости?

Вот и весь родственный обмен шутками.

— Да, есть. Мне понадобится лист бумаги и перо. И еще я хочу, чтобы вы внимательно выслушали меня. Я намерен кое-что вам рассказать.

— Перестаньте, Китинг. Говорите, что собирались, и уходите. За мной заедут друзья. Мы хотим позавтракать вместе, и я не желаю, чтобы они увидели вас здесь.

Китинг присел за столик в углу и пробормотал:

— Странная у вас манера просить о помощи. Бумагу мне.

Со вздохом взглянув на кузена, Фентон позвонил дворецкому.

— Мне нужны бумага и перо, — объявил он. После чего с явной неохотой уселся напротив гостя. — Вчера я встретил в парламенте Гривза, — продолжал маркиз. — И он весьма многозначительно посмотрел на меня. Если вы уже кому-то рассказали, что находитесь здесь по моему поручению, нам придется изменить условия нашего договора.

— Хотите сказать, что раньше Гривз даже взглядом вас не удостаивал?

— Ну, не…

— Ему известно, что мы с вами кузены, и он вас недолюбливает, — перебил Китинг. — Держу пари, он довольно часто бросает в вашу сторону косые взгляды. Но поверьте, я ему ни слова не говорил. И никому другому тоже. Так что наш договор остается в силе. Вы женитесь на Камилле Прайс, а я получу десять тысяч фунтов, ясно?

— Да-да, конечно.

Тут вернулся дворецкий с письменными принадлежностями. Разложив все на столе, он покинул комнату. Как только дверь за ним закрылась, Китинг придвинул к себе бумагу и окунул перо в чернильницу.

— Во-первых, — проговорил он, поставив на листе единицу, — вы отправите Камилле цветы. Завтра же.

— Какие цветы?! — возмутился маркиз. — Эта девица бросила и опозорила меня! Я не намерен посылать ей букеты. Это она должна извиниться передо мной.

— Во-вторых, — Китинг продолжал писать, — через два дня отправьте ей второй букет с запиской следующего содержания: «Подарок на ваш десятый день рождения — увы, очень запоздалый». И все. Ни своего имени, ничего.

Фентон ударил кулаком по столу.

— Нет! Я отказываюсь. На такое я не согласен.

— И в-третьих: каждый последующий день вы будете посылать Камилле цветы, всякий раз — с запиской и поздравлением со следующим по счету днем рождения. И так, пока не дойдете до двадцать первого. — Китинг поднял голову. — Надеюсь, до двадцати одного вы считать умеете.

— Зачем так издеваться надо мной? — проворчал маркиз, наливаясь багровым румянцем. — Хватит оскорблений в мой адрес. Объяснитесь!

Невольно вздохнув, Китинг отложил перо. Он уже не в первый раз замечал, что его кузен просто не способен действовать, повинуясь порыву. К тому же он совершенно невосприимчив к чужим чувствам и потребностям: думал только о себе, — так что злиться на него бессмысленно.

Немного помолчав, Китинг проговорил:

— Видите ли, с точки зрения Камиллы Прайс, ее бегство — ваша вина.

Фентон вскочил на ноги.

— Что? Моя вина?! Да я ведь предложил ей дом, уверенность в завтрашнем дне, семью и…

— Вот то-то и оно, — перебил Китинг. — Ничего из перечисленного вы ей не предлагали. Вы полагали, что все это ей предложит лист бумаги, который она в глаза не видела. Но она ведь молоденькая девушка, Стивен. Она надеялась, что вы хотя бы напишете ей, завяжете знакомство… А в лучшем случае станете ухаживать за ней.

— Хотите сказать, что она сбежала прямо из церкви только потому, что я не добивался ее? — Скорее всего большего Фентон был просто не в состоянии понять.

— Вот именно, — подтвердил Китинг. — И для того чтобы она хорошенько подумала и все-таки решила выйти за вас, вы должны изменить ее представления о вашей персоне, понимаете?

Фентон молча кивнул и принялся мерить шагами комнату. Наконец, остановившись, заявил:

— Нет, я отказываюсь наотрез. Этот брак устроили наши родители. От него она выигрывает гораздо больше, чем я. Ведь я же маркиз… И она могла бы стать маркизой. Меня тоже никто не добивался, но я же не сбежал!

— Но вы не девушка, — с усмешкой заметил Китинг.

Вернувшись к столу и упершись в него обеими ладонями, маркиз вздохнул и в раздражении проговорил:

— Позвольте мне кое-что прояснить, Китинг. Так вот: она опозорила меня. И продолжает позорить своим присутствием в клубе «Тантал». По меньшей мере раз в день кто-нибудь из моих знакомых упоминает о том, что видел накануне вечером, как моя несостоявшаяся невеста ставила в клубе на стол корзинку с хлебом, сдавала карты или рассаживала гостей, явившихся к завтраку. А потом все вокруг пересмеиваются и шушукаются, прикрываясь ладонями.

Человеку с таким же болезненным самолюбием, как у Фентона, происходящее и впрямь могло показаться невыносимым. Иногда Китинг даже удивлялся: как это маркиз еще не сбежал из Лондона? Но он все-таки оставался в столице. И даже упорствовал в своем намерении все исправить. Разумеется, по-своему понимая ситуацию.

— Я мог бы выбрать другую девушку и жениться на ней, но не сделал этого и до сих пор готов выполнить условия соглашения, — продолжал Фентон. — Потому что это наилучший способ вернуть благосклонность высшего света и мне, и ей. Так этой девице и передайте. После всего, что она натворила, посылать ей цветы я не собираюсь.

— Стивен, это же не сделка купли-продажи. Это союз мужчины и же…

— Я готов дать ей еще один шанс. Постарайтесь как можно доходчивее объяснить ей, что следующего не будет. И если после всего, что она сделала со мной, она еще ждет букетов и стихов, то жестоко ошибается. — Маркиз согнул руки в локтях и, приблизив лицо к лицу кузена, тихо, но отчетливо проговорил: — Я плачу вам кругленькую сумму за то, чтобы вы уладили это дело. Не ждите, что я сделаю работу за вас, — если, конечно, не хотите лишиться вознаграждения.

Прежний Китинг выплеснул бы содержимое чернильницы прямо в лицо кузену и подкрепил бы это действие ударом кулака. Однако новый, преобразившийся Китинг только взглянул на исписанный лист бумаги и разорвал его.

— Хорошо, — произнес он, поднимаясь. — Но надеюсь, вы все-таки запомните следующее: после свадьбы вам обоим будет легче, если вы не станете враждовать.

— Я и без вас прекрасно знаю, что такое священные узы брака, — в раздражении проговорил маркиз. — И уж у вас-то я совета спрашивать не стану.

И тут правый кулак Китинга сжался как бы сам собой. Заметив это, Фентон попятился. А Китинг напомнил себе о том, какой внушительной суммы будет стоить ему этот удар. Заставив себя разжать пальцы, он проговорил:

— В таком случае… хм… любопытно. Ведь именно этим вы сейчас и занимаетесь. Позвольте напомнить вам, что лишь от меня зависит, быть или не быть вашей свадьбе.

Не дожидаясь ответа, Китинг резко развернулся и вышел из комнаты. Покинув Поллард-Хаус, он отправился на завтрак с герцогом Гривзом. Его кузен явно не понимал, как устроена женская натура. Камилла винила себя за то, что отреагировала слишком бурно, а Фентону вменяла в вину то, что он поставил ее в такие условия. Китинг же, прекрасно зная своего кузена, осуждать Камиллу не собирался.

И было совершенно очевидно: если Фентон так и не согласится сделать шаг к примирению, положение не изменится. Пусть даже Камилла поспешила и недооценила последствия своего побега, она уже решила, что ставит любовь и даже дружбу выше брака с респектабельным маркизом. И просить ее изменить решение, если обстоятельства остались неизменными, просто-напросто бессмысленно.

Герцог Гривз ждал его на крыльце клуба «Высший свет».

— Надеюсь, заходить сюда вам еще не запретили, — проговорил он с усмешкой. — Я забыл вас об этом спросить, вот и решил подождать снаружи. На всякий случай.

— Про запрет ничего не припоминаю, — отозвался Китинг. — Думаете, этого стоит добиться?

Слуга у парадных дверей в растерянности заморгал при виде Китинга, и тот сделал вывод, что войти ему никто не запретит. Благодаря присутствию Гривза им отвели столик у окна, выходившего на улицу, — хотя, возможно, таким образом мэтр пытался привлечь больше внимания публики к своему заведению. В конце концов, многие ли светские клубы способны похвастаться тем, что в их стенах уплетает жареного фазана прославленный убийца?

— Вчера вечером о вас спрашивала леди Огилви, — сообщил герцог двадцать минут спустя, за жареной дичью.

— Да? Это та самая, с объемистым бюстом?

— Неужели вы рассчитываете, будто я поверю, что вы забыли имена тех, с кем пересекались ваши пути?

Китинг глотнул тепловатого лимонада. Ему хотелось виски, но поскольку в последнее время придерживаться трезвого образа жизни ему удавалось лишь с трудом, он рассудил, что разумнее будет предпочесть лимонад.

— Да, хорошо помню ее, — кивнул Китинг. — И что же вы ответили милой Марианне?

— Сообщил, что у вас все хорошо. Но сказал, что вы намерены пробыть в Лондоне совсем недолго. Она явно расстроилась и тут же пожелала узнать, действительно ли вы бегаете по Грин-парку и набрасываетесь с поцелуями на всех девушек подряд. Видите ли, она не прочь прогуляться там завтра.

Лимонад застрял в горле Китинга, и он закашлялся. Откашлявшись, пробормотал:

— Теперь ясно, почему парк вчера кишмя кишел девицами. О господи! Неужели все они ждали от меня поцелуев?

— А почему бы и нет? Вы ведь весьма привлекательный мужчина. К тому же знаменитый любовник, отсутствовавший в столице шесть лет. Дебютантки знают о вас лишь понаслышке, дружище. Для них вы легенда, а не…

— Дьявол во плоти? — подсказал Китинг.

— Я собирался сказать «распутник», но полагаю, сути это не меняет. — Гривз указал на бокал в руке приятеля. — Стало быть, с грехом пьянства покончено?

— На время. Оказывается, я создаю меньше сложностей, когда трезв. Разумеется, сравнительно меньше…

— А зачем вам вдруг понадобилось создавать меньше сложностей? И почему, несмотря на это ваше решение, вы затеяли в Грин-парке представление с поцелуями? Кроме того вам следовало заранее знать, что самим своим приездом в Лондон вы пробудите к жизни давние слухи и сплетни. Не говоря уже о том, что обнадежите десятки забытых вами любовниц.

Китинг вздохнул и пробурчал:

— Адам, какой же вы все-таки негодяй…

Герцог усмехнулся и заявил:

— А я, между прочим, еще даже не брался за вас всерьез. — Он снова принялся за еду.

Китинг прекрасно знал, что у Гривза имелись свои секреты, и он давно уже догадался: отношения между герцогом и маркизом Хейбери дали заметную трещину. Но Китингу было известно и другое: Адам Басвич по-прежнему оставался его самым преданным и верным другом — даже сейчас, когда гораздо проще было бы отвернуться от него.

— Видите ли, я выполняю условия одной очень выгодной сделки, — медленно проговорил он, прекрасно сознавая, что скажет Фентон, если вдруг выяснится, что подробности сделки стали известны кому-то еще. — В обмен на внушительное вознаграждение, разумеется. Больше я вам ничего не могу сказать.

Герцог прожевал и кивнул.

— Да, понимаю. Но я бы ни за что не доверил вам такое дело. Ведь привести девицу обратно к алтарю — это не по вашей части. Вам обычно свойственно уводить их из-под венца. Однако признаю: у вас несравненно больше шансов убедить ее в чем-либо, чем у Фентона.

— Какой алтарь?.. О чем вы говорите? — проворчал Китинг, изображая удивление. На самом же деле он нисколько не удивился, узнав, что Гривз уже все понял, — в таких играх герцог был виртуозом.

— Просто мне показалось странным, что вы сломя голову несетесь к Фентону по первому его требованию, — заметил Гривз. — Ведь он вроде бы отрекся от вас много лет назад.

— Не столько отрекся, сколько делал вид, что меня не существует. И это, поверьте, полностью меня устраивало.

— Значит, вознаграждение и впрямь внушительное?

— Да, верно. Так что не вздумайте больше пронзать взглядами моего кузена. Далеко не все мы потомки Креза, Мидаса… и прочих подобных субъектов.

— Нам обоим известно, что лично мне состояние досталось от самого Люцифера, но я вас понял. — Гривз нахмурился. — Я мог бы одолжить вам нужную сумму, если бы это вас спасло.

— Ссуда не подойдет, Адам, но спасибо за предложение.

Китинг уже не раз подумывал попросить у герцога взаймы, когда случался неурожай или падали цены на шерсть и баранину, но всякий раз приходил к выводу, что должен сам нести свой крест. Он должен был искупать свою вину, зарабатывая деньги своим трудом, пусть даже ради этого придется прибегать к неожиданным мерам.

Герцог откашлялся и кивнул.

— Ладно, хорошо. Как вам угодно. Хотя я мог бы вам помочь. — Немного помолчав, Гривз спросил: — Что скажете, если я предложу вам приватный осмотр зверинца в Тауэре? Ваша спутница наверняка возьмет с собой свою рыжеволосую подругу, а я мог бы обеспечить вам мою так называемую благопристойность.

— Хотите сказать, что предлагаете сопровождать нас в этой прогулке? — удивился Китинг.

— Просто сдается мне, что при сочетании вашей репутации и ее положения в свете вы без моей помощи обречены бродить в каком-нибудь безлюдном уголке очередного парка или играть в карты в клубе.

Китинг думал о том же: несмотря на все его обаяние, еще несколько прогулок в парке — и Камилла поймет, что он просто не в состоянии изменить к лучшему ее репутацию. Вдобавок она, похоже, с трудом выносит осуждающие взгляды.

— Хорошо, принимаю предложение.

— Я сам все устрою, — пояснил герцог. — Может быть, в четверг днем?

— А не лучше ли в четверг утром?

— По-моему, ей помешают служебные обязанности.

— Да, верно. — Китинг кивнул. — Но все же полагаю, что было бы полезно показать ей, как она могла бы проводить время, если бы не служила в этом клубе.

— А-а… понимаю, — усмехнулся герцог. — Задумано весьма хитроумно.

Будь Китинг подозрительным, подумал бы, что Адам что-то замышлял. Впрочем, он и был подозрительным. Но поскольку для пересчета преданных друзей ему было достаточно одного-единственного пальца… В общем, он решил, что герцог таким образом просто пытался помочь ему.

— Для достижения цели все средства хороши, — с ухмылкой проговорил Китинг.

— Только помните, что вы не должны окончательно погубить ее, стараясь спасти, — предупредил Гривз.

Едва заметно поморщившись, Китинг пробормотал что-то себе под нос, но что именно — он и сам не знал. Произошедшее с Элеонорой, леди Балтроу, стало ужасной трагедией, однако он умудрился не только погубить эту женщину, но и убить ее мужа. И, конечно, к тому времени как отчетливо осознал все произошедшее, Китинг был уже не в силах спасти ее репутацию, но по крайней мере сумел устроить ее в тени, где она и теперь была вынуждена оставаться.

— Да, благодарю за напоминание, — проворчал он наконец.

Гривз окинул его взглядом и тихо сказал:

— Как я уже говорил, дружище, я буду воплощенной скрытностью и благоразумием, если вам вдруг захочется излить душу.

— Объясните, почему Хейбери вас так возненавидел, и я в ответ расскажу вам свою печальную повесть, — предложил Китинг.

— Отстаньте.

— Так я и думал, — с усмешкой кивнул Китинг. Хотя его любопытство осталось неудовлетворенным, он все же добился своего — Гривз перестал задавать каверзные вопросы, на которые невозможно было бы ответить.

— Откуда у тебя все это, если ты провела в Лондоне чуть больше года? — спросила Камилла, оглядывая кипы газет, разложенные на полу.

Женевьева Мартин придвинула поближе еще одну аккуратно перевязанную пачку газет и села на пол рядом с Камиллой.

— Как выяснилось, быть в курсе всего, что происходит в Лондоне, очень полезно — где бы я ни очутилась, — ответила Дженни со своим прелестным французским акцентом.

Женевьева Мартин, самая давняя и близкая подруга леди Хейбери, не занимала в клубе «Тантал» никакой официальной должности, однако о происходящем в клубе и за его пределами знала больше, чем кто-либо. Кроме того, эта девушка обладала удивительной способностью оказываться именно там, где была нужна. Ходили слухи, что когда-то Дженни была шпионкой Веллингтона, — но помилуйте, несмотря на строгий пучок светлых волос и чопорные манеры гувернантки, Женевьеве недавно исполнилось всего двадцать три года.

Тем не менее Камилла не знала никого другого, кто хранил бы у себя номера «Таймс» за десять последних лет, причем аккуратно разложенные по месяцам.

— Ты знаешь что-нибудь про Китинга Блэквуда? — спросила Камилла.

— Знаю стихи о нем. — Дженни развязала бечевку на очередной пачке газет и развернула верхний номер. — Знаю, что почти все шесть последних лет леди Балтроу живет на континенте. А еще знаю… — Она перевернула страницу и протянула газету Камилле. — Известно, что почти все владения лорда Балтроу были майоратными и достались его племяннику.

— По-твоему, Китинг обеспечивает ее… то есть леди Балтроу? — удивилась Камилла.

— Этого я не говорила. Ты спросила, что я знаю, вот я тебе и отвечаю. — Она протянула собеседнице другую газету. — А вот еще одна…

Камилла довольно долго молчала, пробегая глазами по строчкам. Похоже, шесть лет назад имя Китинга Блэквуда упоминалось на страницах «Таймс» даже чаще, чем имя принца. Чудовищные пари… Разорительные ставки… И женщины… Правда, дамы, за которыми он ухаживал, чаще всего обозначались инициалами. Четыре вечера подряд его видели с пятью разными спутницами; по прошествии шести лет было нелегко догадаться, кто такие леди М., Р.С., В.А. или В.В., зато Камилла почти наверняка знала, кто такая леди Б. И все эти упоминания встречались в газетах за одну и ту же неделю.

— Боже мой… — пробормотала она, взяв еще один номер. — Странно, что он вообще остался в живых.

Дженни усмехнулась.

— Мужчина, воспитанный родственниками, которым приходилось присматривать за юным маркизом, наверняка привык привлекать к себе внимание любыми способами. А может, он просто немного не в себе.

Камилла, собиравшаяся перевернуть страницу, медлила. Первое предположение Дженни звучало вполне логично: Китинг сам заявил, что недолюбливает кузена, поэтому не составляло труда догадаться, кем из них двоих и насколько часто пренебрегали. С другой же стороны… Буйный нрав Китинга и явное стремление сеять повсюду хаос и впрямь немного походили на безумие, но от этого интерес Камиллы к новому знакомому только усиливался.

— А у тебя нет газет, в которых сообщалось о смерти лорда Балтроу?

— Кажется, есть.

Они разыскали их в третьей пачке. В газетах нашлись весьма скандальные и даже шокирующие подробности романа Китинга и леди Балтроу. И по одному только выбору выражений в этих публикациях становилось ясно: выходки мистера Блэквуда уже не забавляли Лондон в целом и Мейфэр в частности. Два дня подряд газетные заголовки объявляли, что его следовало бы повесить в Ньюгейте.

Тихонько вздохнув, Камилла прижала ладонь к груди. Китинг говорил, что сожалеет о случившемся с лордом и леди Балтроу, и скорее всего именно этот скандал положил конец его опасным забавам.

— Но из Лондона его никто не гнал… — проговорила она, как бы размышляя вслух.

— Да, верно. Но пребывание в столице не сулило ему ничего хорошего. Конечно, Балтроу не был всеобщим любимцем, но все-таки принадлежал к знати, а в этих кругах порицают убийства аристократов.

Далее в газете сообщалось, что действия Блэквуда суд признал «продиктованными необходимостью самозащиты», а потом внимание Камиллы привлек заголовок: «Леди Балтроу покинула Лондон еще до завершения суда над Китингом Блэквудом».

Взглянув на собеседницу, Камилла спросила:

— Но если бы Китинг был ей небезразличен, неужели она не осталась бы и не вступилась за него на суде?

Дженни улыбнулась.

— Прекрасная мысль, Камми.

Камилла невольно отвела глаза. Ох, она опять проявила наивность. Разумеется, леди Балтроу поспешила воспользоваться своей свободой — именно это было для нее важнее всего. Но даже если так… Ведь Китинг продолжал обеспечивать Элеонору Ховард все эти шесть лет… Разумеется, Камилла понимала, что чужие дела ее не касаются, но эта мысль, явившись однажды, накрепко засела в голове.

— Можно мне взять их на время? — спросила она, указывая на отобранные ею газеты.

— Конечно, можно. — Дженни поднялась. — А если общение с мистером Блэквудом в стенах клуба ты сочтешь слишком неприятным, я могу позаботиться о том, чтобы его лишили временного членства.

— Нет-нет, не надо. — Камилла покачала головой. — Ведь если лишать членства всех мужчин, которые по тем или иным причинам не понравились нашим девушкам, то в клубе вообще не будет посетителей.

— Ничего подобного, — возразила Дженни. — Из-за отсутствия в клубе Фентона мы ничуть не обеднели. Нанимая тебя на работу, Диана пообещала, что здесь ты будешь в безопасности, Камми. И это обещание остается в силе.

— Спасибо, — кивнула Камилла. Взяв газеты, она тоже поднялась с пола. — Если бы не вы с леди Хейбери, не знаю, что бы со мной было.

— Мы преуспели все вместе там, где вряд ли сумели бы преуспеть поодиночке. — Женевьева проводила Камиллу до двери. — И позволь, Камми, тебе напомнить: будь осторожна. В прошлом сомнительная слава Блэквуда гремела по всему Лондону как разорвавшееся ядро. А теперь он снова здесь. Ты меня понимаешь?

— Да-да, конечно, — закивала Камилла. — В последнее время я даже чересчур осторожна, но все равно спасибо, Дженни.

— Не за что. Поступай так, как сочтешь нужным.

Едва Камилла открыла дверь их общей с Софией спальни, как подруга, сидевшая на краю постели, с улыбкой воскликнула:

— Тебе письмо! — Она указала на лежавший на подоконнике листок. — И еще цветы, а в них записка!

Камилла взглянула на цветы. Это был прелестный букет из желтых роз, перевязанных алой лентой. Букет стоял в вазе, явно позаимствованной в зале клуба. Хм… цветы… Ей ни разу в жизни не дарили цветы. Приблизившись к окну, она дрожащими руками вынула из букета свернутую записку.

— «С огромным опозданием поздравляю с десятым днем рождения!» — прочитала она вслух.

— И верно, с огромным, — согласилась София. — От кого это?

Камилла снова заглянула в записку. Затем перевернула листок и поискала подпись на обороте.

— Тут не сказано. — Наклонившись, она вдохнула нежный аромат роз.

— От Блэквуда! — предположила подруга. — А ты как думаешь?

— Я упоминала в разговоре с ним, что Фентон ни разу не прислал мне даже письма, — ответила Камилла. — Но с десятым днем рождения у меня не связано никаких особенных воспоминаний… А как Грейс узнала, что цветы предназначены мне?

— Не знаю. Она отправила их наверх, и Мэри сказала, что их прислали тебе. — София снова указала на письмо, лежавшее на подоконнике. — Может, оно все объяснит.

Разворачивая письмо, Камилла подумала: «Ох как было бы замечательно, если бы цветы прислал Китинг». Кроме него, сделать это мог лишь один человек, но о нем ей даже вспоминать не хотелось. Расправив листок, она прочла послание. Потом еще раз.

— Что там? Это от Блэквуда?

— Ради бога, подожди минутку! — Камилла перевела дыхание, затем прочитала вслух: — «Дорогая Камилла, если вы с Софией сможете освободиться в четверг утром, герцог Гривз предложил сопровождать нас во время приватного осмотра зверинца в лондонском Тауэре. Я ужасно боюсь, что меня съест лев, поэтому надеюсь, что вы сможете составить мне компанию. Прошу вас, известите меня о вашем решении. КБ».

— Ой, в Тауэре! — радостно воскликнула София и запрыгала на постели. — Соглашайся, соглашайся!

— В четверг утром у нас работа, София. — Камилле тоже хотелось прыгать от радости, но она решила не поддаваться искушению. — Сначала нам надо поговорить с Дженни или Пэнси.

Вскочив с кровати, София схватила подругу за руку и потащила к двери, а затем дальше по коридору.

— Так давай поговорим! — закричала она. — Да, так про цветы Блэквуд не упоминал? Как думаешь, это значит, что не он их прислал? А кто же тогда? О-о, Тауэр!.. Мне всегда так хотелось побывать там! Но разве кто-нибудь согласился бы пойти со мной?

Камилла с досадой подумала, что лучше бы София помолчала хоть одну минуту. Потому что сама она хоть и радовалась очередной прогулке с Китингом… Ох, в данный момент ее гораздо больше беспокоила мысль о том, кто прислал ей цветы. Да-да, если не Китинг, то кто? Увы, она знала всего одного человека, забывшего про ее десятый день рождения. Возможно, он пожелал исправить свою оплошность через много лет. Мысль о том, что маркиз Фентон вдруг захотел наверстать упущенное, ужасно ее смутила. Ведь совсем недавно она познакомилась с его неотразимым кузеном…

«Коллекцию» зверей им показывал сам Джозеф Буллок, смотритель зверинца. Китинг же держался чуть поодаль, наблюдая, как смотритель с гордостью проводил дам и герцога мимо вольера с изнывавшими от скуки волком, шакалом и песцом — последний так и не выбрался из укрытия, несмотря на предложенные в качестве угощения куриные крылья.

— Видите ли, это ночное животное, — объяснил смотритель, бросая в сторону деревянной будки в глубине вольера очередное крыло. — Из Гренландии. Там почти всю зиму темно.

— Возможно, он опасается, что из него сделают меховую муфту, — сухо заметил Гривз.

Камилла придвинулась ближе к решетке, пытаясь заглянуть в будку, где прятался песец.

— Бедняжка… Он, наверное, просто не любит, когда на него глазеют, — пробормотала девушка.

— Сейчас позову кого-нибудь из помощников с горячей кочергой, и мы выгоним его оттуда, чтобы вы посмотрели, ваша светлость.

— Это ни к чему, Буллок, — отозвался герцог, услышав протестующий возглас Софии. — Может быть, пойдем дальше?

— Конечно, конечно…

Они подошли к следующему ряду клеток. Из нескольких доносилось глухое рычание. Камилла шагнула ближе к Китингу, и тот предложил ей руку.

— А я думал, что это вы меня защитите, — прошептал он с улыбкой.

Она вцепилась в его рукав.

— Ну, для этого мне лучше держаться поближе к вам, верно?

Китинг усмехнулся.

— Блестящий план, дорогая моя.

— А вот это вам понравится, — продолжал смотритель. — Гиену еще не кормили, так что вы сами убедитесь, какие у нее мощные челюсти.

Тут один из служителей зверинца принес крупную кость — видимо, из бычьей ноги, — и Буллок постучал ею по клетке, а затем просунул между прутьями.

Захлебываясь рычанием, гиена бросилась к решетке и выхватила кость из рук смотрителя. Не прошло и секунды, как кость хрустнула и разломилась пополам в ее крепких зубах.

— Боже мой!.. — воскликнула Камилла. — А прутья решетки она не перегрызет?

— О нет, миледи! Они сделаны из особо прочного железа.

— Не знаю, как вы, милые дамы, а я предпочитаю в это верить, — с усмешкой заметил Китинг.

Из горла Камиллы вырвался сдавленный смешок. В прошлом Китингу часто доводилось слышать безудержный заливистый смех женщин или же хихиканье, если он отпускал удачную остроту в чей-нибудь адрес. Но неподдельное веселье, которым был полон этот смешок, он слышал так редко, что у него перехватило дыхание.

И тут Китинг спохватился: да, конечно, он способен оценить женский смех, но не за этим же он приехал в Лондон… Вздохнув, он бросил взгляд на Адама и Софию, стоявших у противоположной стороны клетки.

— Я очень рад, Камилла, что вы сегодня сумели вырваться из клуба, — сказал он негромко. — Днем у Гривза заседание парламента, так что это был наш единственный шанс.

— Мы с Софией поменялись с Эмили и Джейн, так что сегодня вечером я работаю в зале «Деметра».

— Досадно… А я-то надеялся побывать сегодня вечером в театре вместе с вами, — сказал Китинг.

«Звучит заманчиво», — думала Камилла, вглядываясь в его лицо. Собравшись с духом, она спросила:

— Вы что… ухаживаете за мной? — Ее светло-голубые глаза, бездонные, как небо, заглянули прямо ему в душу.

Китинг открыл рот — и ничего не сказал. Любой его ответ был бы ложью. В каком-то смысле он действительно ухаживал за ней — по распоряжению Фентона, — но не говорить же об этом…

Невольно вздохнув, он спросил:

— А мне обязательно отвечать на этот вопрос? Видите ли, мне просто нравится бывать где-нибудь с вами. Это я знаю точно. Обычно я не строю планы заранее. От них у меня начинается головная боль.

Камилла сверкнула мимолетной улыбкой.

— Вот и мне планы никогда не приносили никакой пользы.

— Отлично, — кивнул Китинг. — В таком случае мы можем просто идти вдвоем куда глаза глядят, пока не решим, куда именно нам надо. Или не свалимся в Темзу.

— Ох, в Темзу не надо. — Снова улыбнувшись, Камилла отпустила его руку и отошла, чтобы посмотреть тигров вместе с Софией.

А Китинг наконец вздохнул свободнее. Будь проклят этот Фентон! Будь проклят его кузен, это холодная, бездушная рыбина, способная ценить лишь деньги и свою гордыню. Судя по всему, Камилла вовсе не собиралась бунтовать. Понадобилось скудоумие Фентона, чтобы обратить ее в бегство. А сам маркиз, разумеется, считал, что ни в чем не виноват.

— Знаете, она ведь раскусит вас, — послышался у него за плечом тихий голос Гривза.

— Даже я пока что не раскусил сам себя, так что могу лишь пожелать ей удачи, — заявил Китинг. — Она для меня — десять тысяч фунтов, вот и все.

— Да, я вижу, что вы к ней совершенно равнодушны.

— Помолчите, — буркнул Китинг.

Ему ужасно хотелось кого-нибудь ударить, и Гривз представлялся самой подходящей мишенью для кулаков. И вообще, он все больше раздражался из-за всей этой истории, в которую маркиз втянул их с Камиллой. Что же касается Камиллы… Проклятье! В ее присутствии его почти непрерывно бросало в дрожь. Конечно, его и прежде влекло к красивым женщинам — гораздо чаще, чем следовало бы. Однако он не мог припомнить, чтобы хоть какая-нибудь из них нравилась ему по-настоящему. А вот Камилла ему не просто нравилась — он наслаждался ее обществом и после каждой их встречи все более отчетливо осознавал, что ему будет очень трудно с ней расстаться, когда он наконец-то выполнит свою миссию. Но расстаться придется, так как у него были обязательства. К тому же он хорошо усвоил урок последних шести лет и теперь ни в коем случае не встанет между женщиной и тем мужчиной, которому она принадлежала. Пусть даже этим мужчиной был такой болван, как его дорогой кузен.

— Желаете посмотреть детенышей? — спросил Буллок, отвлекая Китинга от бесцельных раздумий.

— А можно? — оживилась София, не сводившая глаз с огромной львицы, спавшей в клетке перед ней. — Они очень свирепые?

— Они родились всего месяц назад, у них едва прорезались глаза, — ответил Буллок и повел их к массивной запертой двери.

Вскоре из-за этой двери появились два служителя, которые несли на руках маленьких львят.

— Ой, какие миленькие! — воскликнула Камилла, когда малышей спустили на выложенный кирпичом пол. Присев возле львят на корточки, девушка взяла на руки одного из них. — Китинг, идите скорее сюда! У них такая нежная шерстка!

В любое другое время Китинг отдал бы горсть тяжким трудом заработанных соверенов, лишь бы не сидеть на полу с невинной девицей и не тискать котенка-переростка, но на этот раз ему и в голову не пришло отнекиваться. Он присел рядом с Камиллой, и с его шейным платком сразу же принялся играть другой львенок.

— Ничего ты не смыслишь в моде, это сразу видно, — сказал он львенку, мимоходом отметив, что известный своей замкнутостью Гривз помогал смеявшейся Софии отцепить львиные коготки от подола ее платья.

— Зато если кто-нибудь спросит, что случилось с вашим шейным платком, вы сможете сказать, что на вас напал лев.

— Да, пожалуй, это прозвучит весьма интригующе, — пробурчал Китинг. Он хотел что-то добавить, но тут Камилла вдруг наклонила голову, потерлась щекой о мордочку львенка — и Китинг тотчас же забыл, о чем думал.

Волосы Камиллы были чуть светлее, чем рыжевато-бежевая львиная шерсть, но вовсе не это поразило Китинга, а выражение полного восторга на ее милом лице. «Интересно, как давно она не испытывала такой безудержной радости?» — подумал Китинг. А в следующее мгновение ему вдруг ужасно захотелось сделать так, чтобы эта чудесная девушка почаще улыбалась.

Стараясь скрыть свое замешательство, Китинг возился со львенком, обслюнявившим его шейный платок, пока будущий страшный зверь не зарычал и не попытался оторвать его левый рукав.

— Боже милостивый! Да меня сейчас сожрут живьем! — негромко воскликнул он, и Камилла прыснула.

— Лев явно распознал в вас собрата-хищника, — с усмешкой заметил Гривз.

— Ну, насчет этого не знаю… — отозвался Китинг, нахмурившись. — Лично я чувствую себя здесь антилопой.

Он поднялся и протянул руку Камилле, чтобы помочь встать, а подчиненные мистера Буллока тем временем собрали разбегавшихся в разные стороны львят.

— Это было замечательно! — воскликнула Камилла, продолжая улыбаться. — Но не хотела бы я снова встретиться с этими малышами через год-другой…

— О, миледи, они будут смертельно опасны уже через шесть месяцев, — отозвался Буллок. — Это ведь мощные чистокровные английские львы, — добавил он со смехом.

Тут Китинг, внезапно сообразив, что по-прежнему держит Камиллу за руку, выпустил ее и спросил:

— А больших медведей у вас здесь нет?

— Конечно, есть. Это старый Мартин. Его мы получили в дар из Америки, от «Компании Гудзонова залива». Но приготовьтесь, дамы и господа. Он очень велик — совсем не такой, как европейские медведи.

Девушки последовали за смотрителем к клетке громадного, поседевшего от старости медведя, явно питавшего пристрастие к печенью, а Китинг, придержав Гривза за плечо, тихо проговорил:

— Адам, вы здесь не для того, чтобы выставлять меня в дурном свете.

— А я-то думал, что помогаю вам, — невозмутимо отозвался герцог. — Я ведь просто указал, насколько вы непригодны на роль… поклонника.

Проклятье! В словах герцога была логика.

— Но мне надо, чтобы она доверяла мне, — сказал Китинг.

— Зачем? Думаете, она поверит вам, что бы вы ей ни говорили?

Китинг уперся ладонью в грудь приятеля.

— Адам, лучше не вмешивайтесь.

Гривз многозначительно посмотрел на его руку.

— А мне казалось, вам свойственно скандалить лишь во хмелю. Хорошо. Воля ваша. Я больше не буду предлагать свою помощь.

— И правильно сделаете. — Китинг убрал руку и тут же сказал: — Впрочем, я хотел еще попросить у вас разрешения воспользоваться вашей ложей в театре.

Герцог едва заметно усмехнулся.

— А вас непросто иметь в друзьях, Китинг.

— Сам знаю. Тем больше ваша заслуга — в том, что терпите меня.

Осмотр зверинца завершился у грота, которому предшествовал ряд клеток с орлами, соколами и другими хищными птицами. Гривз вел под руку Софию, а Китинг, предложив руку Камилле, с улыбкой спросил:

— Ну как, стоила эта прогулка того, чтобы ради нее поменяться рабочими часами с подругами?

— О, безусловно! — Девушка радостно улыбнулась. — Ведь я подержала в руках львенка!

Сияние этой улыбки в один миг смыло шесть лет позора и боли.

— А вы уверены, что не хотите присоединиться ко мне сегодня вечером в театре «Друри-Лейн», на представлении… — Китинг вопросительно взглянул на Гривза.

— Кажется, дают «Сон в летнюю…» — со вздохом произнес герцог.

— Да-да, «Сон в летнюю ночь»! — воскликнул Китинг. — Так как же?

— Ох, я не смогу, — ответила Камилла. — Я ведь сегодня и так…

— Ты же знаешь, Камми, что Эмили не откажется подменить тебя вечером, — перебила подругу София. — Сделай одолжение, поезжай в театр. Ты же весь прошлый год сетовала на то, что пропускаешь все премьеры.

Камилла вспыхнула и, потупившись, пробормотала:

— Но это было бы неприлично… Понимаю, в моих устах это звучит глупо, но все-таки я не хочу осложнять положение…

— Я найду вам кого-нибудь в качестве компаньонки, — пообещал Китинг, когда они уже садились в ландо герцога. — Какую-нибудь даму. И тогда все будет выглядеть… вполне благопристойно. А всякому, кто осмелится взглянуть на вас косо, придется иметь дело со мной. Так что соглашайтесь.

Камилла медлила с ответом, хотя ей очень хотелось пойти. В театре она не была уже целую вечность и скучала по нему еще до своего злополучного бегства из-под венца. Девушка перевела взгляд на Софию, потом — на едва заметно усмехавшегося Гривза, и, покачав головой, сказала:

— Нет, не могу. — И голос ее при этом предательски дрогнул.

И в тот же миг Камилла подумала, что отказалась не просто от вечернего посещения театра. Ей хотелось согласиться не только для того, чтобы посмотреть пьесу. Да, с точки зрения закона она, видимо, до сих пор была обручена с лордом Фентоном, но ее замешательство было вызвано отнюдь не соглашением двадцатидвухлетней давности. Всякий раз, стоило ей взглянуть на Китинга Блэквуда, в голову лезли очень странные мысли, а по спине пробегали горячие мурашки. Предложение казалось необычайно соблазнительным, как и сам Китинг. Но отправиться с ним в театр — это ведь совсем не то, что прогуляться вместе по парку, не так ли?

В театре наверняка окажется слишком много знакомых, и она ужасно боялась появиться перед ними вместе с Китингом. Ведь у него репутация еще хуже, чем у нее. Впрочем, сам он, разумеется, об этом прекрасно знал.

— Что ж, воля ваша, Камилла. Известите меня, если передумаете, — сказал Китинг.

О боже!.. За эти несколько минут она успела передумать раз семнадцать!

— Непременно, — пообещала она.

К счастью, София поддерживала светскую беседу следующие двадцать минут — до самого их возвращения в клуб «Тантал». Камилла не понимала, как ее подруге удавалось мириться с собственным скандальным происхождением и просто… не обращать внимания на взгляды окружающих. В клуб София устроилась по одной-единственной причине: в гувернантки ее никто не брал, и никто из родных со стороны герцога или ее матери не пожелал взять на себя заботы о ней.

Гривз и Китинг также вышли из ландо, чтобы проводить своих спутниц до парадной двери клуба «Тантал», причем на виду у посетителей! Но Камилла старалась их не замечать. Интересно, о чем думали эти джентльмены при виде «девушек из «Тантала», как их называли, вернувшихся откуда-то в сопровождении герцога и неисправимого повесы? Отчасти момент был примечателен тем, что никто не смел при этих двоих бросить ни единого осуждающего слова. Будь Камилла сейчас одна… хотя нет, в одиночку она бы даже за дверь клуба не вышла.

— Я прекрасно провела время, — сказала София, делая книксен. — Большое спасибо, что заодно позвали и меня.

— Вас позвали не заодно, — возразил с улыбкой герцог Гривз. — Вас пригласили. И я был очень рад вас видеть.

— Да, спасибо вам большое, — подхватила Камилла. — Никогда не забуду, как держала на коленях льва!

Судя по тому, как дрогнула щека Китинга, он собирался пошутить, но вместо этого лишь кивнул и проговорил:

— И я был рад. Камилла, вы позволите навестить вас завтра?

Девушка немного помедлила с ответом. Для человека, который не ухаживал за ней, он определенно уделял ей слишком много внимания. Положить этому конец, пока ситуация не стала еще более запутанной и мучительной, было бы самым разумным выходом. Но ведь до сих пор всю свою жизнь Камилла сталкивалась только с мужчинами, знавшими, что она уже обручена. Так что немного невинного флирта ей не повредит. Тем более что Китинг Блэквуд нравился ей все больше.

— Да, разумеется, — ответила она наконец. — Но только, конечно, в качестве друга.

— Да-да, конечно, — кивнул Китинг.

В холле ее остановила Грейс.

— Это для тебя, — сообщила она, указывая на огромный букет белых роз на приставном столике.

Камилла извлекла из букета записку.

«Поздравляю с двенадцатилетием! — прочитала она. — Вы становитесь прелестной юной леди».

Она улыбнулась и наклонилась было понюхать розы, но, услышав, как снаружи зацокали копытами лошади, запряженные в ландо герцога, резко выпрямилась и поспешила к двери. Распахнув ее, выбежала из клуба и громко позвала:

— Китинг!..

Ландо остановилось почти мгновенно, а секунду спустя Китинг уже быстро шел к ней.

— Что-то не так? — спросил он, приблизившись, с явным беспокойством.

Камилла на мгновение замерла. Он беспокоился за нее! Беспокоился по-настоящему!

Чувствуя, что краснеет, девушка тихо проговорила:

— Насчет сегодняшнего приглашения в театр… Я его принимаю.

Китинг усмехнулся и, шагнув к ней, поднял руку — словно собирался коснуться щеки, но в последнюю секунду, еще до того как она инстинктивно подалась ему навстречу, вдруг отстранился и сказал:

— Я заеду за вами к семи.

— Буду ждать.

— Отлично. Я… — Он оглянулся через плечо на ждавшее его ландо. — А сейчас мне пора, Камилла.

Ей нестерпимо захотелось хихикнуть.

— Вечером увидимся, — шепнула она.

— Да. Хорошо. До свидания, — ответил Китинг.

Камилла же ликовала, когда заметила, как он обрадовался, узнав, что она принимает его приглашение. И эта радость, конечно же, являлась ответом на вопрос, не дававший ей покоя последние три дня, с тех пор как принесли первый букет. Но что же означали эти цветы?.. Может, Китинг давал ей понять, что Фентон наконец-то решил поухаживать за ней? Но зачем это Китингу? А маркизу Фентону на такое просто не хватило бы воображения… или душевного тепла. Как бы там ни было, эти цветы — и удивительно романтичная записка при них — дело рук Китинга Блэквуда. И ее это волне устраивало.

Китинг сидел за письменным столом в библиотеке, пристально глядя на стоявший перед ним стакан, распространявший запах виски. При свете лампы янтарный напиток приобрел золотистый оттенок меда — прохладного, но способного приятно согреть горло.

Ему хотелось выпить. Хотелось хоть чем-нибудь унять досаду и гнев. Хотелось, чтобы ему стало все равно, — пусть даже и придется отдать другому чудесную девушку, с которой он недавно подружился. Девушку, которую тот, другой, явно не заслуживал. «Да, Фентон ее не заслуживает…» — со вздохом подумал Китинг.

— Мистер Блэквуд, к вам пришли.

Китинг не ответил и прикрыл глаза. Но отчетливый образ полного бокала тут же возник перед его мысленным взором.

— Меня здесь нет, — буркнул он.

Дворецкий, стоявший в дверях, переступил с ноги на ногу.

— Вынужден известить вас, сэр, что она весьма настойчива в своем желании вас увидеть.

Китинг поднял голову. И что-то дрогнуло у него в груди. Конечно, список дам, которые могли бы навестить его, был слишком велик, однако же… Ему вспомнилась лишь одна из них.

— Кто она, эта женщина?

— Ваша гостья не представилась. Но если не ошибаюсь, это леди Вандресс.

Китинг тяжко вздохнул и проворчал:

— Хорошо, я приму ее. — Он поднялся на ноги.

— Благодарю, сэр.

— Только вот это не убирайте. — Китинг указал на стоявший на столе бокал.

— Да, сэр, — кивнул дворецкий Гривза. Казалось, он был высечен из камня и никогда не испытывал никаких эмоций.

Бросив еще один, нерешительный взгляд на бокал с виски, Китинг направился к гостиной.

— О, Черити Вандресс… — протянул он, входя в комнату и закрывая за собой дверь.

Высокая гибкая брюнетка, стоявшая у окна, тут же обернулась. Несмотря на теплый день, она куталась в длинный плащ, а ее лицо было прикрыто таинственно опущенным капюшоном.

— Как вам не совестно, Китинг? — проворковала она чарующим голосом. — Вы в Лондоне — и до сих пор не удосужились нанести мне визит!

Китинг мысленно выругался. Он хорошо помнил этот голос. И не только голос.

— Мои извинения… Я был связан некоторыми обязательствами, а также…

— Да, я наслышана про ваши обязательства, — перебила дама. — Вы набрасываетесь с поцелуями на девиц в парке. И это еще не все… Волочиться за погибшей бедняжечкой, леди Камиллой Прайс, — тоже входит в ваши обязательства?

— Даже не пытайтесь изображать оскорбленную ревность, Черити, — с усмешкой сказал Китинг. — У вас это плохо получается.

Дама откинула капюшон, демонстрируя зеленые глаза и губы, накрашенные чересчур ярко.

— Я и не думаю ревновать. Просто указываю, что после шести лет отсутствия вы могли бы вспомнить о своих давних грешках, вместо того чтобы заводить новые.

С этими словами она расстегнула свой коричневый плащ, и он упал к ее ногам. А под плащом… на ней ничего не было. Абсолютно ничего. И при виде ее изумительного тела дух захватывало почти так же, как шестью годами раньше. Впрочем, трезвым Китинг видел ее голой впервые — возможно, этим и объяснялась гримаса, промелькнувшая на его лице.

— Оденьтесь, Черити, — проворчал он. — Этого мне больше не надо.

— Ошибаетесь, — возразила она, шагнув к нему. — Просто вы слишком уж увлеклись этой девицей. Но вы же не привыкли ограничиваться всего одной женщиной, не так ли?

— Теперь кое-что изменилось, дорогая моя, поэтому развлекаться с вами я не собираюсь, — ответил Китинг, сам себе удивляясь.

Да, он действительно был удивлен. Его мужское естество находило эту женщину весьма привлекательной, но сердце… Да, его сердце настоятельно требовало, чтобы он поскорее выпроводил эту даму. И почему-то он вдруг подумал о Камилле. Ведь до нее могли дойти какие-нибудь слухи, и тогда она решит, что он, Китинг, нисколько не изменился и остался все тем же разнузданным пьянчугой и безумцем, каким был шесть лет назад. А ему очень не хотелось, чтобы Камилла так подумала, и не только потому, что утрата ее доверия грозила ему потерей десяти тысяч фунтов.

— Я слышу вас, но, по-моему, вы сами не понимаете, что несете. — С этими словами Черити подхватила обеими ладонями свои груди.

— Я просто пытаюсь быть любезным, — сказал Китинг, начиная терять терпение. — Я никогда не думал о вас плохо, и я надеюсь, что мы останемся добрыми друзьями, но вам необходимо уйти.

Густой румянец вспыхнул на щеках дамы.

— А раньше с вами было весело, Китинг… — со вздохом пробормотала она и наклонилась за своим плащом. — Ведь мой муж тут ни при чем, правда? Во всяком случае раньше это вас никогда не останавливало.

Да, верно. Но это было еще до того, как он убил одного из мужей.

— Достаточно будет сказать, что я — тот горбатый, который пытается исправиться, не доводя дело до могилы, — проворчал Китинг.

— Хм… — Черити повела плечами, наглухо застегивая свой плащ. — Вы больше похожи на лиса, который притворяется, что равнодушен к курам. Но я-то знаю правду. Мы все ее знаем.

— В таком случае… полагаю, я узнаю ее последним, — заявил Китинг. — Можете без стеснения посмеяться надо мной.

— О, непременно. Не сомневайтесь, — отозвалась Черити, уже открывавшая дверь.

После ее ухода Китинг рухнул на стул в гостиной и на краткий миг пожалел, что Гривза не было дома: как бы ему ни претило обсуждать с герцогом свои личные дела, колкости Адама порой наставляли его на путь истинный.

Невольно вздохнув, Китинг нахмурился. Чертовски досадно, когда все знают почти всё о твоем прошлом. А ведь временами ему ужасно хотелось забыть о нем и начать жизнь сначала. Причем такие мысли стали все чаще посещать его в последнее время — после того как он познакомился с Камиллой.

При мысли об этом Китинг снова вздохнул. Во всей этой запутанной ситуации его утешало лишь одно: вскоре он вернет Камиллу в объятия света и таким образом выполнит свой долг. А уж после этого он сможет жить так, как ему заблагорассудится. Что же касается его нынешней жизни…

По крайней мере, пока что он держался. А если продержится и сегодня, не отпугнув Камиллу, то тогда с полным правом сможет назвать свое предприятие успешным. Если же сумеет провернуть все дело, не утратив ее дружбу… О, это будет настоящее чудо. Но главное сейчас — оставаться трезвым и ни в коем случае не притрагиваться к ней.

— Надо послать ему записку, что я передумала, — пробормотала Камилла.

София нахмурилась, глядя на ее отражение в зеркале трюмо, и продолжила закалывать волосы подруги.

— Нет, Камми, не надо.

— А я считаю, что надо, — заявила Эмили Портсмен. Прислонившись к дверному косяку, она окинула подруг скептическим взглядом. — Ведь в театре ей не на кого будет рассчитывать и некуда будет бежать в случае чего.

— Если ты никому не доверяешь, Эмили, то это еще не значит, что ты права.

— Если ты столь наивна, София, то это еще не значит, что надо доверять всем подряд, — возразила Эмили.

Камилле хотелось зажать уши руками. И она зажала бы, если бы могла таким способом прекратить тот спор, который вела сама с собой.

— Прошу вас, перестаньте! — взмолилась она. — От ваших слов мне не легче.

Презрительно фыркнув, Эмили удалилась.

— Не слушай ее, — сказала София и, закусив губу, подколола последнюю белокурую прядь к весьма живописной прическе подруги. — По-моему, Китинг Блэквуд почти влюблен в тебя.

— Глупая, но мы же с ним встречались всего три раза, — пробормотала Камилла. — И я уверена, что он слишком пресыщен, чтобы влюбляться так легко. Если он вообще на это способен… Не говоря уже о том, что он кузен Фентона. Так что ни о какой женитьбе на мне и речи быть не может.

— Дорогая, ты же «девушка из «Тантала»… Тебе незачем выходить замуж. А за небольшой скандал леди Хейбери будет тебе только благодарна. Когда в воздухе пахнет пороком, в клубе всегда прибавляется посетителей.

— Значит, ты предлагаешь мне стать его любовницей? — удивилась Камилла.

Господи, она даже припомнить не могла, чтобы до появления в клубе «Тантал» когда-нибудь отваживалась выговорить такое — или хотя бы подумать.

— А почему бы и нет? — улыбнулась София. — Ведь тебе уже незачем беречь репутацию.

Камилла повернулась и внимательно посмотрела на подругу. Она и сама уже не раз об этом думала, так что замечание Софии попало в точку. Оставалось только собраться с духом. А желание в ней уже проснулось: при виде Китинга у нее словно возникал зуд в пальцах — ужасно хотелось прикоснуться к нему. Молча кивнув, Камилла перевела взгляд на свои руки, беспокойно теребившие платок.

Снова улыбнувшись, София поцеловала ее в щеку и проговорила:

— Легче тебе от этого не станет, но, возможно, ты обнаружишь, что быть отверженной довольно увлекательно.

Камилла усмехнулась и, стараясь забыть о волнении, направилась к двери. Потом вдруг остановилась и сказала:

— Знаешь, не мешало бы тебе самой следовать собственным советам.

Тихо рассмеявшись, София взяла подругу под руку.

— А я как раз жду, когда какой-нибудь до неприличия богатый и красивый изгой вскружит мне голову и унесет в постель.

— А-а… понятно, — кивнула Камилла и тут же задумалась об открывавшихся перед ней перспективах.

Но вскоре подруги вышли в холл — и Камилла забыла обо всем на свете, так как Китинг уже ждал ее, болтая с Джульеттой возле пюпитра распорядительницы. Заметив приближавшуюся Камиллу, он выпрямился и едва заметно улыбнулся.

— Вы прекрасно выглядите, — сказала она, окидывая взглядом его черный сюртук, ботфорты с кисточками, ослепительной белизны шейный платок, закрепленный булавкой с черным ониксом.

Китинг сейчас напоминал черную пантеру — невозмутимую, расслабленную и все-таки смертельно опасную, поджидающую лишь удачного момента, чтобы нанести удар.

— Я собирался сделать вам тот же комплимент, — отозвался Китинг. — Но теперь мне придется выдумать что-нибудь другое. Что ж, подумаю… «Вы как свежее утро». — Он нахмурился. — Нет, не годится. Чересчур прозаично. — Склонив голову к плечу, Китинг окинул девушку взглядом и проговорил:

— Вот почему, дорогие дамы, — заключила леди Хейбери, хлопнув в ладоши, — я решила, что наш эксперимент, которому мы посвятили всю зиму и весну, увенчался успехом. И теперь я намерена держать клуб «Тантал» открытым круглый год.

— Слава богу, — прошептала София, вцепившись в руку Камиллы. Они сидели рядом за столом, с которого уже убрали остатки завтрака. — Понятия не имею, куда бы я подалась в этом году, если бы мы вскоре закрылись.

— А вам не кажется, что это скучно? — подала голос Сильви, сидевшая напротив. — Да, конечно, очень приятно иметь крышу над головой и доход — пусть даже он уменьшится, — но ведь с августа по март Лондон невыносим — за исключением малых сезонов, разумеется.

— Леди Хейбери сказала, что мы сможем уехать на отдых, если пожелаем, — напомнила София. — Так что тебе незачем оставаться здесь.

— А я остаюсь, — заявила Эмили, сидевшая рядом с Софией. — То есть… если мистер Джейкобс и мистер Смит останутся.

Камилла внимательно посмотрела на девушку. Если кто-то и покидал клуб реже, чем она, так это Эмили Портсмен, которая, однако же, никогда не рассказывала о своем прошлом и о том, что предшествовало ее появлению у дверей клуба.

— Эмили! — окликнула девушку леди Хейбери. — У вас готовы изменения в распорядке?

— Да, готовы. — Взяв свой блокнот, Эмили поднялась и вышла из-за стола, чтобы сделать несколько объявлений.

— Бог с ним, с клубом, — шепнула София, толкая подругу локтем. — Как прошел твой выход в свет вчера вечером? Ты даже не разбудила меня, когда вернулась.

— Все было совсем не так, как я ожидала.

Камилла невольно вздохнула. Со вчерашнего вечера ее не покидало чувство усталости, и ей казалось, что она так и не сможет отоспаться в обозримом будущем.

— Но что же случилось? — допытывалась подруга.

— Я пока что не хочу это обсуждать, София. Мне надо сначала самой во всем разобраться.

— Кто-нибудь оскорбил тебя? А почему же Китинг их не поколотил? По-моему, это ему прекрасно удается, вполне профессионально. Он ведь такой мускулистый…

— София, прошу тебя!..

— Нет уж, дорогая, отвечай. Я двадцать лет ждала, когда у меня появится близкая подруга. И потом… Я ведь желаю тебе только добра. Если понадобится, я сама поколочу твоих обидчиков.

Камилла снова вздохнула и, собравшись с духом, проговорила:

— Китинг сообщил мне, что Фентон по-прежнему заинтересован в браке.

София вытаращила на подругу глаза.

— После всего, что он наговорил о тебе?

— Видимо, да, после всего этого.

— А что думает Китинг? Он, наверное, в ярости. Ведь он ухаживает за тобой.

Ухаживает?.. Ох, объяснить это было труднее всего. Едва лишь увидев Китинга Блэквуда, она, Камилла, проявляла к нему… повышенный интерес. И была ошеломлена, внезапно узнав, что он не отвечал ей взаимностью — кроме моментов, когда целовал ее. Несколько раз. Зато в театре он бросал на нее такие взгляды… О, в эти мгновения она чувствовала себя совершенно обнаженной.

— Китинг прибыл в Лондон по поручению Фентона, — с трудом выговорила она.

София вскочила.

— Что? Предатель! Ну, попадись он мне только в следующий раз — получит такого пинка по самому больному для мужчины месту!..

— Дамы, в чем дело? — Леди Хейбери прервала объявления и подошла к ним. — Что случилось?

— Китинг Блэквуд солгал Камми! — заявила София.

Камилла нахмурилась.

— Ну, не то чтобы солгал… Не совсем. Просто не говорил всей правды.

— И в чем же он солгал? — осведомилась Джульетта Лэнгтри, вставая из-за своего стола.

— Так я и знала! Ему нельзя было доверять! — Пэнси Бриджер положила руку на плечо Камиллы. — Я ведь пыталась предостеречь тебя.

— Нет-нет! — Камилла энергично покачала головой. — Прошу вас, не надо хвататься за факелы и топоры! Я пока что даже не знаю всех подробностей. В сущности, мне известно только то, что рассказал Китинг. Якобы лорд Фентон понимает, что в отношениях со мной допустил ошибку, и теперь он готов начать все сначала.

И в тот же миг в зале воцарился хаос: девушки разразились криками и воплями, причем каждая выкрикивала что-то свое. А леди Хейбери тем временем взяла Камиллу под руку и увлекла ее в уединенный коридорчик. Как только они остались вдвоем, маркиза спросила:

— А цветы, которые вам приносили, — они от Фентона?

Камилла не удивилась тому, что леди Хейбери знала о цветах. Она и ее супруг были хорошо осведомлены обо всех подробностях жизни клуба — и в данный момент, и всегда.

— Я думала, они от Китинга, но он сказал, что никогда не посылал мне никаких цветов. Так что они наверняка от Фентона.

Поначалу в это трудно было поверить, но теперь история с цветами оказалась вполне правдоподобной: ведь попытками Фентона ухаживать за ней руководил Китинг, прекрасно знавший пристойные — а также непристойные — способы покорить сердце дамы.

— Я только хочу напомнить вам об осторожности, Камилла, — проговорила маркиза негромким мелодичным голосом. — Мужчины, как правило, хотят только того, что выгодно им самим. Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что ваше благополучие и счастье не значатся в списке целей лорда Фентона.

— Но вы ведь не возражали, когда думали, что Китинг ухаживает за мной? — спросила Камилла скорее с любопытством, чем с раздражением.

— Китинг Блэквуд — изгой. — Леди Хейбери криво усмехнулась. — Впрочем, как и все мы здесь…

— Благодарю, миледи. Я ценю ваше участие, — пробормотала Камилла.

— Дорогая, называйте меня Дианой. Мы ведь теперь все одна семья — независимо от наших ожиданий.

Внезапно дверь в коридор распахнулась, и перед женщинами возник лорд Хейбери.

— Может, мне застрелить Блэквуда? — осведомился маркиз, нахмурившись. — Или лучше Фентона?

Диана шагнула к мужу и поцеловала в щеку.

— Я еще не решила, Оливер. Прошу тебя, наберись терпения.

— Пожалуйста, не надо стрелять! — встревожилась Камилла. — Что бы ни случилось, я справлюсь сама. По крайней мере, на этот раз я понимаю, что происходит.

— Вам не выстоять одной. Ведь всякое может случиться… — многозначительно заметила Диана.

— Да, разумеется. И мы всегда готовы защищать тех, кто у нас служит, — подхватил Хейбери. — Так что же все-таки произошло?

— Я не уверена, но… Похоже, Блэквуд лгал, а Фентон все еще намерен жениться на Камми, — ответила Диана. — Потому и посылает ей цветы. То есть…

— Китинг не лгал, — перебила девушка. — О господи, я ведь тогда сбежала из церкви только потому, что хотела сама решать, каким путем идти по жизни! Умоляю вас, не надо стрелять! Я понятия не имею, как быть дальше. Видите ли, я сама обо всем узнала лишь вчера вечером, и теперь…

Камилла умолкла, внезапно сообразив, что ей лучше держать язык за зубами — по крайней мере до тех пор, пока она сама не разберется хоть в чем-нибудь. И пока не решит, какую роль взял на себя в этой истории Китинг.

— Ладно, хорошо, — кивнула леди Хейбери. Она поднесла ладонь к губам мужа, который явно намеревался что-то возразить. — Просто знайте, Камилла, у вас будет и работа, и крыша над головой, так что не беспокойтесь. Я не допущу, чтобы вы пошли на примирение с Фентоном вынужденно — лишь из-за того, что не остается другого выхода. Видите ли, мой первый брак был заключен по решению родителей, и он оказался… весьма неудачным.

— Спасибо, леди Хей… — Камилла осеклась: — Спасибо, Диана. Надеюсь, я буду действовать лишь после того, как взвешу все возможные последствия. Все до единого.

Маркиза потрепала девушку по плечу, кивнула и покинула коридор. Но лорд Хейбери задержался.

— Я не любитель давать советы, — произнес он, помолчав. — И я не знаю, что на уме у Блэквуда. Но я ему никогда не доверял — разумеется, в то время, когда знался с ним. Но тогда ни один из нас не заслуживал доверия, так что я даже не знаю, чего стоят мои слова. Как бы то ни было, я хочу сказать следующее… Порой некий поступок, на первый взгляд необдуманный, оказывается самым правильным. Весь фокус в том, чтобы узнать, какой именно поступок и когда его совершить.

Смысла в словах маркиза было маловато, но прежде чем Камилла нашла тактичный способ объяснить это собеседнику, коридор заполнили девушки клуба — еженедельное собрание закончилось. София схватила подругу за руку и снова что-то затараторила с таким возмущением, что у Камиллы тотчас же разболелась голова. Высвободив руку, она сказала:

— София, подожди минутку-другую, хорошо?

Камилла подошла к Люсиль Хэмптон, флиртовавшей с мистером Джейкобсом, главой клубного отряда «спасателей».

— Люсиль, я задержусь на несколько минут. Сможешь пока что сама рассаживать посетителей?

— Да, конечно! — с улыбкой закивала Люсиль. — Все равно в среду утром у нас почти никого не бывает.

Именно поэтому для еженедельных собраний и была выбрана среда — день, когда заседания в парламенте проходили довольно рано.

— Отлично. Я скоро подойду.

— Камми, а ты куда? — окликнула София.

— Мне надо подышать свежим воздухом. Я ненадолго выйду в сад.

— Составить тебе компанию?

— Нет, не надо. Мне хочется побыть одной, — ответила Камилла.

Она прошла через просторную кухню к задней двери особняка и вышла в сад. Сделав глубокий вдох, осмотрелась и направилась к каменной скамье под дубом. Усевшись, на мгновение прикрыла глаза и со вздохом пробормотала:

— Еще один шанс?.. Но что же это все-таки означает?.. И как это произойдет?..

Трудно было представить, что ее бывшие подруги снова станут такими же приветливыми, как прежде. Неужели они забудут все ужасные вещи, которые наговорили про нее в последние месяцы? И неужели она сама об этом забудет?

И еще Стивен Поллард… Неужели ее предполагаемый муж изменится, перестанет быть холодным и чопорным незнакомцем, который ждал у алтаря с таким видом, будто предпочел бы не жениться на ней, а посетить один из своих клубов? А Китинг Блэквуд?.. Он-то какую роль играл во всем этом? Неужели он проявил доброту к ней только для того, чтобы расположить к себе, а потом, когда придет время, изложить условия Фентона? Но как же тогда…

— Я знал, что найду вас здесь, — раздался вдруг знакомый голос.

Вскинув голову, Камилла увидела Китинга, прислонившегося к стволу дуба.

— Свой долг вы, кажется, уже исполнили, — проговорила она с раздражением. Камилла провела бессонную ночь, и теперь, увидев Китинга, и впрямь была крайне раздосадована. — Пожалуйста, уходите. Дайте мне подумать…

— Думы не доводят до добра, — возразил Китинг. Шагнув к скамье, он сел рядом с девушкой. — Может, поедем кататься?

— Нет. И вам незачем снова пускать в ход свое обаяние. Или же… А условия сделки таковы, что вы получите свою награду лишь после того, как на моем пальце появится кольцо Фентона?

— Камилла, я вам не враг. — Он коснулся ее платья и отвел глаза. — Я из тех, кто бегает по полю боя, размахивая белым флагом и предлагая условия, которые не дадут противоборствующим сторонам уничтожить друг друга.

— Я уже уничтожена. И сейчас только начинаю приходить в себя.

— Да, знаю. И прошу за это прощения.

— Неужели?

Китинг тяжело вздохнул.

— Поверьте, Камилла, мне известно, что такое послать к чертям последствия и броситься в пропасть, забыв обо всех светских условностях. Последние шесть лет я только и делаю, что пытаюсь хоть как-то наладить свою жизнь. И знаете, мне все чаще кажется, что быть джентльменом-фермером очень даже неплохо. Но последствия моих прежних поступков все еще ощущаются, и многие напоминают мне о том времени всякий раз, стоит мне сунуться сюда. Увы, я по-прежнему расплачиваюсь за прошлое…

«Он говорит о своем сыне», — догадалась Камилла. Она даже представить не могла, каково это — иметь ребенка и не видеться с ним. То, что Китинг продолжал посылать деньги леди Балтроу, говорило в его пользу, хотя сам он не согласился бы с этим.

— Вы ее любили? — помолчав, спросила Камилла.

— Предмет нашего разговора не мои ошибки. Лучше подумайте о том, как исправить ваши.

Девушка вскинула подбородок.

— В таком случае вам придется убедить меня, что вся эта история с дружбой не мошенничество, не уловка, не ложь, — заявила она.

— Значит, вот как?.. — Глаза цвета осенних листьев пристально взглянули на нее.

— Да, именно так, — ответила Камилла. — Если, конечно, вы хотите, чтобы я прислушалась к вашим советам.

— Ладно, отвечаю… Так вот, я ее не любил. Она была хорошенькой и страстной в постели. И, насколько я помню, склонной все драматизировать. И уж если честно… Даже если бы Балтроу не ворвался ко мне с пистолетом, вряд ли я стал бы… снова ее посещать.

— Значит, вы жаждали только ощущений и новых побед? — допытывалась Камилла.

«Возможно, и я была для него всего лишь новым ощущением», — подумала она со вздохом.

— Я, кажется, уже упоминал о том, что мне тогда было двадцать два года. И я, конечно же, полагал, что прекрасно знаю жизнь и не нуждаюсь в чьих-либо советах. Подобные мысли очень кружат голову… — Китинг пожал плечами. — Но потом вдруг начинаешь понимать, что знаешь далеко не все. Но тогда, увы, уже бывает слишком поздно…

Камилла долго вглядывалась в лицо собеседника. Наконец тихо проговорила:

— Сейчас вы на редкость убедительно изображаете, что вам нет никакого дела до того, что о вас подумают.

— Но мне действительно наплевать на мнение окружающих. Пусть обо мне думают что хотят. Я совершил ошибку, и она имела последствия, вот и все. Неужели вы считаете, что кто-нибудь способен пристыдить меня сильнее, чем я сам?

— А я терпеть не могу, когда на меня смотрят косо, — пробормотала Камилла.

— А вот если бы ваши знакомые мыслили здраво и разумно, то наверняка признали бы ваши действия совершенно логичными. Но потакать подобным вольностям в светском обществе никак нельзя, иначе разразится катастрофа. Женщины будут выходить замуж только за тех, кого любят! И станут ожидать от супруга доброго и дружеского отношения! Господи, вы представляете, какой хаос тогда воцарится?

Камилла усмехнулась.

— Значит, все мои бывшие подруги просто завидуют мне?

— Они вас боятся. Если бы независимость суждений была болезнью, а они заразились бы ею от вас… В общем, итог несложно представить. Им тоже пришлось бы думать самим и даже принимать решения! Представляете, какой ужас?

— М-да… А если я все-таки выйду за Фентона, меня простят?

— Все провинности будут забыты, потому что эти люди сами предпочли бы поскорее забыть о них. К тому же мой кузен очень богат, что тоже весьма существенно.

Камилла пожала плечами. В изложении Китинга все это выглядело очень даже привлекательно…

— Откуда вам знать, что они забудут? — спросила она, помолчав.

— А леди Тэвистон? Неужели забыли?

Камилла в растерянности заморгала.

— Ох, а я действительно забыла про нее!

— Вот и я о том же. Если она смогла сбежать с каким-то американцем, прожить с ним год в Шотландии, а потом вернуться к мужу и ораве младенцев, ничуть не похожих на лорда Тэвистона, — то тогда и ваша скандальная известность будет сопровождать вас лишь до дверей церкви, не дальше. Неужели вы этого не понимаете?

Камилла молчала. Разумеется, она прекрасно понимала, что ее поступки не шли ни в какое сравнение с грехами леди Тэвистон (правда, та история закончилась больше десяти лет назад). Да-да, теперь, вспомнив об этом, она увидела всю ситуацию в ином свете, но, как ни странно, легче ей от этого не стало. И она по-прежнему не знала, как поступить.

Тяжело вздохнув, Камилла, наконец, проговорила:

— Я уже несколько раз задавалась вопросом: сбежала бы я из церкви, если бы тогда осознавала все последствия? Ну, если бы знала, что родители отрекутся от меня — и так далее…

Придвинувшись к девушке поближе, Китинг в задумчивости пробормотал:

— Так вот где собака зарыта?.. Но неужели Фентон за прошедший год стал казаться вам… более сносным? Или вы готовы вернуться в те же самые обстоятельства, которые ранее побудили вас сбежать?

Камилла молча пожала плечами. Ей нравилось, что Китинг никогда не называл ее глупой только из-за того, что она стремилась к счастью. А может, она и впрямь сглупила? Ведь теперь у нее не было ни счастья, ни удобств ее прежней жизни… Но как бы ни сложилась в дальнейшем ее жизнь, она точно знала, что никогда не забудет выражение глаз Фентона, когда он ждал ее у алтаря. Тогда было совершенно очевидно: и брак, и она сама не значили для него абсолютно ничего. Гораздо больше чувств он испытывал к своим карманным часам, которые вертел в руках, то открывая, то закрывая крышку.

Камилла снова взглянула на Китинга.

— Знаете, последние четыре дня он посылал мне цветы, — сказала она, отчаянно желая услышать, что на самом деле букеты ей посылал мужчина, сидевший сейчас рядом с ней. — По-видимому, теперь мы дошли до моего четырнадцатого дня рождения.

— Охотно верю, что и Фентон не вполне понимает, как подступиться к этой задаче, — отозвался Китинг. — Но вы довольны его стараниями?

— Мне ведь полагается ответить «да», верно?

Китинг нахмурился и пробормотал:

— Вот теперь вы меня озадачили… Вы что, уже не хотите, чтобы он был внимателен к вам?

Камилла поднялась со скамьи.

— Я все еще пытаюсь понять, что все это значит, — ответила она уклончиво. Хотя ей ужасно хотелось выпалить все, что вертелось у нее на языке: поделиться своими надеждами и мечтами, разбившимися вдребезги еще до того, как она успела ими насладиться.

— Тогда пойдемте гулять, — предложил Китинг и также поднялся. — Клянусь хранить молчание, если только вы не захотите о чем-нибудь спросить меня или излить наболевшее в адрес моего кузена.

Камилла знала, что нельзя было просить Софию помолчать хотя бы минутку, не оскорбив подругу в лучших чувствах. Но Китинг-то в этом отношении казался менее ранимым.

— Хорошо, — кивнула она. — Итак, молчание…

Китинг тоже кивнул и жестом предложил ей следовать вперед. Камилла усмехнулась и двинулась в обход особняка, чтобы не показываться на дорожке у парадного входа, куда ежеминутно подъезжали экипажи.

— Да, безусловно, без любви заключается гораздо больше браков, — проговорила Камилла, как бы размышляя вслух. — В конце концов, нет, по всей видимости, более надежного способа скрепить политический или экономический альянс, не так ли?

В ответ — молчание. Ее рослый, надежный и неотразимый спутник просто шагал рядом.

— Я даже слышала про семьи, в которых жених и невеста ни разу не встречались до свадьбы, ни разу не видели друг друга, — продолжала Камилла.

Сильная рука взяла ее за локоть и направила немного в сторону — мимо конского навоза.

— Но эти пары, разумеется, родом из разных деревень, или из разных стран, или из разных шотландских кланов, так что они просто не могли познакомиться до свадьбы.

Китинг издал негромкий звук, но Камилла так и не поняла, что именно он означал, возможно, ему просто захотелось прокашляться.

— Да, я понимаю, что все имеющиеся у меня сведения почерпнуты из готических романов, но, так или иначе, любой из таких случаев должен был произойти хотя бы однажды. — Камилла взглянула на своего спутника и добавила: — Вот теперь можете высказать все, что хотите сказать по этому поводу.

— Конечно же, вы правы, — живо откликнулся Китинг. — Ведь мир велик и удивителен.

— О-о, у вас неплохо получается.

— Благодарю, — кивнул Китинг.

— Но я вот о чем… — продолжала Камилла. — Дело в том, что все эти пары — жертвы обстоятельств. Их разлучают войны, океаны… и всякие ужасные события. А Фентон восемь месяцев в году жил совсем недалеко от поместья моего отца. Мало того, во время светского сезона я жила в двадцати минутах езды от его особняка. Господи, да я даже видела его время от времени! И что же я должна была думать, когда из года в год — между прочим, все мои подруги начали наперебой обсуждать своих поклонников, их ухаживания и полученные букеты — я не слышала от Фентона ни слова?

— А что вы думали? — выдержав паузу, осведомился Китинг. Конечно, он нарушил обет молчания, но вопрос был вполне уместным.

— Я подумала, что его заставили на мне жениться. Подумала, что он, возможно, любит другую. Или, возможно, увидев меня, решил, что я не в его вкусе.

— Кам…

— Тсс! — Она приложила палец к губам.

— О, простите. Продолжайте.

— А потом, поскольку я была совсем юной и наивной, я начала придумывать ему оправдания. Решила, что он просто слишком робок и неловок. Думала, что у него нет опыта общения с женщинами, что он никогда ни за кем не ухаживал, потому и не знает, что в таких случаях полагается посылать девушкам цветы и писать письма. Затем мне вдруг втемяшилось в голову, что он ошеломлен моим… великолепием, поэтому считает себя недостойным моей руки.

Камилла украдкой взглянула на своего спутника, но если ему и стало смешно — он не подавал виду, а она никому никогда об этом не рассказывала, даже Софии. И сейчас Камилла удивлялась, какой глупой она была еще совсем недавно. За последний год она усвоила многие жизненные уроки, о существовании которых раньше даже не подозревала.

— В конце концов я решила, что он, возможно, готовит какой-нибудь сюрприз в церкви — несметные сотни роз или удивительное украшение, которое я надену во время церемонии. И вот я вошла в двери церкви вместе с моим отцом, и увидела, что там нет ничего. Никаких цветов. Да и гостей почти не было. И ни единой ленточки на экипаже, ждавшем снаружи. А потом я увидела возле алтаря самого Фентона, смотревшего на свои карманные часы… У него был такой вид, как будто он предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте.

Китинг жестом предложил ей опереться на его руку. И Камилла, почти не задумываясь, положила ладонь на сгиб его локтя.

— Знаете, каково это — увидеть, как все твои мечты и надежды… умерли в одну секунду? Было очень больно осознавать, что все мои романтические представления о человеке, с которым мне предстояло провести долгие годы, оказались совершенно неверными. И у меня возникло странное чувство… Казалось, что если я сделаю еще хотя бы шаг к алтарю, то испущу дух. Прямо там, на полу церкви.

Внезапно Китинг увлек свою спутницу за высокую стену у Клеменси-Хауса. Она споткнулась, но он поддержал ее и тут же прижал спиной к кирпичной стене. После чего поцеловал.

По телу девушки тотчас прокатилась волна жара. Закрыв глаза, она запустила пальцы в его густые волосы оттенка темного шоколада. Так вот что такое влечение… Вот чего она жаждала и продолжала жаждать… И теперь стало ясно, что Фентон потерпел полное фиаско. Зато его кузен…

Выпрямившись, Китинг обхватил ее лицо ладонями и пристально посмотрел ей в глаза. А затем снова склонился к ее губам. Тут по улице с грохотом прокатился экипаж, и Камилла, вздрогнув, чуть отстранилась. «Да, моя репутация погублена, — подумала она, — но ведь все может стать еще хуже…» Сейчас ей очень хотелось броситься в объятия Китинга и никогда с ним не расставаться, но все же она уперлась ладонями ему в грудь и попыталась оттолкнуть.

— Что все это значит? — спросила она, задыхаясь.

Но Китинг молчал, внимательно глядя ей в глаза. Ее бросило в дрожь, и она потребовала:

— Отвечайте!

— Я поддерживаю разговор по душам, — последовал ответ.

— А-а, понятно… В таком случае вам это прекрасно удается. — Настолько, что, если бы не случайный экипаж, она сейчас была бы уже раздета.

Китинг почтительно кивнул.

— Благодарю за комплимент. И прошу прощения. Ведь в вашей тележке достаточно яблок и без моего подгнившего фрукта.

Ей не хотелось, чтобы он извинялся за прекраснейший поцелуй, и она пробормотала:

— У меня вопрос.

— Задавайте, моя дорогая.

Камилла, всегда считавшая себя слишком робкой, на удивление спокойно выдержала его пристальный взгляд. И в то же время она была почти уверена: едва ли с кем-нибудь еще у нее мог бы состояться такой же разговор.

— Скажите, а вы вышли бы за Стивена Полларда, окажись вы на моем месте? — спросила она.

Китинг откашлялся и пробормотал:

— Не ожидал, что вы спросите об этом, но дать честный ответ не могу — у меня поставлено на карту десять тысяч фунтов.

— Думаю, вы все-таки дали его мне, — с усмешкой заметила Камилла. — Вы удивительный человек, Китинг Блэквуд.

Его губы растянулись в улыбке.

— Прекрасно сказано, Камми. Особенно если вспомнить, чего мне бы хотелось от вас, будь моя воля.

Камилла тотчас поняла, что имелось в виду. Китинг хотел ее. Даже несмотря на поставленные на карту десять тысяч фунтов. А пьеска с их участием только что стала еще интереснее… И теперь ей предстояло сделать выбор и решить, выдержит ли она положение отверженной до конца своих дней или все-таки захочет вернуться в светское общество.

«Какого дьявола?.. Что это со мной?» — спрашивал себя Китинг. Если бы он не одергивал себя ежеминутно, то не переставал бы флиртовать с Камиллой и целовать ее.

Поначалу он объяснял происходящее новизной ощущений и любопытством: в конце концов, он еще ни разу не был близко знаком с робкой, застенчивой и чрезмерно осторожной девственницей, — но чем лучше он узнавал эту девушку, тем больше ему нравилась ее вдумчивость, а также смелость, которую она проявила, когда, наконец, решилась выглянуть из-за крепостной стены, которую возвела вокруг себя.

В беседе с ней Китинг умолчал о том, что Фентон желал видеть ее в церкви присмиревшей и благодарной. И он вовсе не собирался делать ее таковой.

Откашлявшись, он проговорил:

— Пожалуй, нам все-таки следует выбраться из кустов.

— Это вы меня сюда затащили, — с усмешкой заметила девушка, опираясь на его руку и переступая через невысокие ирисы.

«По крайней мере, теперь она не так грустна, как в те минуты, когда я нашел ее в саду у клуба», — мысленно отметил Китинг. И казалось, что она теперь улыбалась гораздо чаще, чем при их первой встрече. Если он хоть как-нибудь был к этому причастен… Что ж, тогда ему есть чем гордиться. Однако не следовало забывать, что Фентон дал ему шанс совершить еще одно доброе дело…

Немного поразмыслив, Китинг проговорил:

— А что, если я устрою где-нибудь отдельный завтрак — только для вас, для меня и Фентона?

Пальцы девушки сжались на его руке.

— Мне бы не хотелось предоставлять ему еще одну возможность оскорбить и высмеять меня.

Китинг резко остановился и, взглянув на свою спутницу, с возмущением проговорил:

— Еще одну возможность? Что вы имеете в виду?

— Ничего. Я… я едва ли могу винить его в этом. Кстати, я давно уже подумывала о…

— Нет уж, раз начали — рассказывайте, — перебил Китинг. — Таковы правила.

— Вот как? — Камилла вздохнула. — Знаете, я давно уже заметила, что вы постоянно выдумываете новые правила: выдумываете каждый раз, когда это в ваших интересах, — но при этом делаете вид, что на вас они не распространяются. Что касается оскорблений… Хорошо, расскажу и об этом. Через два дня после того, как родители закрыли дверь перед моим носом — тогда мне еще не встретился фермер, который согласился довезти меня до дома тети, — я ужасно проголодалась и зашла в какую-то лавочку за хлебом. А когда вышла… Фентон как раз проезжал мимо в своем фаэтоне. И он бросил в мой адрес несколько весьма оскорбительных замечаний.

— Каких именно? — допытывался Китинг. Фентон ни словом не упоминал об этом — скорее всего не желал предстать в дурном свете.

— Он назвал меня распутной и неблагодарной. И сказал, что так мне и надо, если я проведу остаток жизни, нищенствуя на улицах. — Камилла снова вздохнула. — Вот и все, что я запомнила об этой встрече. Я бросилась бежать, так что если он и добавил что-нибудь, то я этого уже не слышала.

Стиснув зубы, Китинг кивнул.

— Знаете, он ведь и мне сказал почти то же самое после того, что случилось с Балтроу. Фентон терпеть не может все, что, по его мнению, бросает тень на его репутацию.

— А ведь я действительно опозорила его, — пробормотала Камилла. — Но это не означает, что мне хочется выслушивать от него оскорбления.

— А если я поручусь, что этого не будет? Тогда вы подумаете насчет завтрака? — спросил Китинг, мысленно поклявшись, что ни за что не допустит никаких оскорблений в ее адрес. А если его знатный кузен позволит себе что-то подобное… Что ж, тогда придется маркизу жить дальше без зубов. — Вы просто подумайте… Это всего лишь предложение, столик еще не заказан.

— Если вы точно будете, то я, пожалуй, могла бы подумать, — со вздохом ответила Камилла. — Но мне хотелось бы иметь возможность уйти когда пожелаю. И чтобы место было не слишком людное и в то же время не уединенное, то есть такое, где люди вынуждены вести себя пристойно.

Китинг усмехнулся. Казалось, Камилла давно уже все продумала. Он утвердительно кивнул.

— Да, понял, хорошо. А если он не согласится на все эти условия, то завтрака не будет.

— А вы лишитесь десяти тысяч фунтов. Едва ли это справедливо…

— Благодарю за заботу. — Китинг невольно рассмеялся. — Поверьте, я заставлю его вести себя прилично.

— Если вы и дальше будете таким же любезным, то мне опять захочется поцеловать вас, — заявила Камилла и тоже рассмеялась.

— Ну уж нет, так нельзя, — пробормотал Китинг. — Это была ошибка.

И если бы он снова поцеловал ее, то уже не ограничился бы поцелуем — такое искушение просто невозможно было бы выдержать.

— Вы уже несколько раз повторяли эту ошибку, мистер Блэквуд.

— Увы, я учусь медленно…

Камилла снова рассмеялась.

— Ничего подобного! И знаете, я уже начинаю задумываться…

— О чем же?

Щеки девушки вспыхнули и тут же побледнели.

— Лучше я сначала обдумаю все как следует, а потом скажу. Прошу прощения за то, что на этот раз не поддалась порыву…

— Черт возьми, Камми! Когда вы в прошлый раз поддались порыву и сбежали из церкви, ваш поступок был полностью оправданным. И даже обдуманным. Я бы тоже на вашем месте сбежал.

— Но вы же хотите, чтобы я позавтракала… вместе с ним?

— Вообще-то… — Китинг задумался. Теперь эта затея уже не казалась ему такой уж привлекательной — напротив, она все больше ему не нравилась. — Видите ли, если речь идет о возможности устроить свою жизнь, то ведь Фентон тоже заслуживает второго шанса, не так ли?

— Никак не могу вас раскусить, — пробормотала Камилла, пристально глядя на собеседника.

— Это не так уж трудно. Я в прошлом гедонист, который поплатился за свою опрометчивость. А вы, Камми… по-видимому, вы моя последняя надежда.

— В таком случае вам можно позавидовать. И мне кажется… Ох, ведь я опаздываю! А Люсиль понятия не имеет, как рассаживать джентльменов, и она наверняка все перепутает.

Проклятье! Китинг удержал девушку за руку и тихо сказал:

— Я просто пытался пошутить.

— Ничего подобного.

— Ну хорошо, попытка не удалась. Но я сказал правду: мы с вами друзья. И я не допущу ущемления ваших интересов, клянусь.

— Вот это я и хотела услышать, — отозвалась Камилла. — В таком случае рассчитываю на вас. Кажется, я вам верю.

Через несколько секунд девушка скрылась за дверью клуба, а Китинг, усевшись на каменную скамью, тяжело вздохнул. По-видимому, за последние шесть лет он так ничему и не научился, хотя постоянно утверждал обратное. Да-да, конечно, не научился. Иначе не целовался бы с невестой своего кузена и не вожделел бы ее. Снова вздохнув, Китинг уронил голову на ладони.

Будь она мегерой или избалованной эгоисткой, тогда справиться со своей задачей ему было бы гораздо проще. Но он не ожидал, что придется иметь дело с очаровательной и умной девушкой, вина которой заключалась лишь в том, что она жаждала романтики…

Китинг выпрямился и осмотрелся. Он твердо знал, что ему следовало побороть свое влечение к Камилле. Он был обязан это сделать, потому что его сыну требовалось хотя бы приличное образование. Это было гораздо важнее, чем его, Китинга, собственные желания.

«Кажется, я вам верю», — сказала эта несносная девчонка. И это было самое лучшее и вместе с тем самое худшее из всего, что она могла ему сказать. Китинг энергично помотал головой, пытаясь избавиться от воспоминаний о ее поцелуе. Снова осмотревшись, он поднялся и направился к подъездной дорожке, где оставил Увальня. Теперь от него требовалось только одно — уговорить Стивена позавтракать с ней. И если он, Китинг, сумеет держать язык за зубами, а прочие части своего тела — в узде, то успех ему был практически обеспечен. Главное — не думать ни о чем другом. То есть не думать… о прочих возможностях, какими бы соблазнительными они ни казались.

Наконец они выбрались из экипажа и направились к постоялому двору. «А может, она опять сбежит?» — внезапно подумал Китинг, покосившись на Камиллу. И тут вдруг понял: достаточно будет одного неосторожного слова или, боже упаси, единственного взгляда на карманные часы — и она мигом исчезнет за дверью. Оставалось лишь надеяться, что Фентон понимал, по какому тонкому льду он сейчас шагал.

София догнала Китинга в тот момент, когда хозяин заведения повел их в дальний конец общего зала — именно там находился отдельный кабинет.

— Вы с Камми поссорились? — спросила девушка.

— Видимо, да, — пробормотал он, заметив, как вздрогнула Камилла, заметившая одинокую фигуру у камина. — Если злость на меня придаст ей смелости — что ж, пусть так. Шкура у меня достаточно толстая, выдержит.

— Только помните, что вы обещали ей защиту. И не забывайте: главное в Камми — это ее душа.

Китинг с любопытством взглянул на шагавшую рядом с ним девушку. Было очевидно, что не такая уж она легкомысленная, эта София Уайт.

— Не трудитесь притворяться ветреной простушкой в разговорах со мной, — прошептал он с улыбкой. — Потому что я вам больше никогда не поверю.

София тоже улыбнулась и, пожав плечами, ответила:

— Все мы делаем все необходимое, чтобы выжить, мистер Блэквуд.

Пока он переваривал эту крупицу мудрости, Камилла остановилась на пороге отдельного кабинета. «Вставай же», — мысленно приказал Китинг маркизу, едва удерживаясь, чтобы не закричать на него.

Маркиз нехотя поднялся.

— Леди Камилла… — произнес он.

— Лорд Фентон… — Она чуть склонила голову.

На этом обмен приветствиями закончился, и Китинг, дабы пауза не затягивалась, заказал стоявшему рядом хозяину жареного фазана, после чего закрыл дверь перед его носом.

— Стивен, это мисс Уайт, — сказал Китинг, взглянув на кузена. — София, познакомьтесь с лордом Фентоном. — Он протиснулся мимо Камиллы и уселся в одно из кресел. — Надеюсь, хорошее вино вы уже заказали, Фентон.

Маркиз тут же кивнул:

— Да, французское красное.

— Превосходно. А теперь усаживайтесь все побыстрее, сделайте милость. Фентон, это новую пару я видел запряженной в вашу карету у входа?

— Да, верно. У меня пристрастие к гнедым. Этих зовут Ахилл и Аякс. И если верить заводчику, то они сводные братья.

— Неплохо подобраны. — Китинг подвинулся, освобождая для Камиллы место рядом с собой. А София уселась по левую руку от него.

Фентону же, судя по всему, было очень неловко сидеть под прицелом трех пар глаз. Но чопорный маркиз решил, что при отсутствии свидетелей выдержит это испытание.

— Да, эти гнедые очень хороши, — ответил он. — Иначе я не купил бы их.

Китинг с трудом удержался от смеха. А впрочем… Что же в этом смешного? Кузен был верен себе, вот и все.

— Стивен, расскажите нам о Фентон-Холле, — проговорил Китинг. — Помнится, в тамошнем пруду раньше хорошо ловилась рыба. Но я, к сожалению, уже давно там не был.

Маркиз нахмурился и проворчал:

— При чем тут рыба? Я бы предпочел выслушать из уст леди Камиллы объяснение ее прошлогодних поступков — начиная с возмутительной выходки в церкви. Так почему же вы это сделали?

Китинг украдкой взглянул на Камми, а она словно окаменела… Конечно, с точки зрения такого бесчувственного болвана, как Фентон, вопрос был вполне резонным, но ведь он обещал хотя бы сделать вид, что у него есть сердце…

— Думаю, всему свое время, — вмешался Китинг.

К счастью, маркиз не успел ничего возразить, так как в этот момент появился хозяин постоялого двора в сопровождении двух помощниц. Разместив все заказанное на столе, они тотчас же удалились, и Китинг сам разлил вино по бокалам. Какое-то время он пристально смотрел на рубиновую жидкость, едва заметно покачивавшуюся в его бокале. Затем сделал большой глоток и решил, что на сегодня этого вполне достаточно.

— Полагаю, что прежде всего я должна поблагодарить вас за цветы, — неожиданно проговорила Камилла. — Я очень люблю лилии.

Китинг вздрогнул от неожиданности. Но ведь это были розы!

— А-а… да, конечно. Полагаю, я мог бы за все эти годы уделить вам немного внимания, — пробурчал в ответ Фентон.

Камилла же нисколько не изменилась в лице. Если она и поняла, что цветы выбирал вовсе не Фентон, то не подала виду.

— А я могла бы сама вам написать, а не дожидаться годами ваших писем, — заметила Камилла.

Фентон отставил свой бокал и пристально посмотрел на сидевшую перед ним девушку.

— Прошу прощения, леди Камилла… Уж не хотите ли вы сказать, что отказались выйти за меня только потому, что я не вступил с вами в переписку? Но неужели вы не понимаете, что мне не требовалось за вами ухаживать или предпринимать какие-либо иные действия, чтобы склонить к браку?

— Стивен, у нас дружеская беседа, не забывайте об этом, — снова вмешался Китинг. И мысленно выругался.

— Лично я, будь я обручена с кем-нибудь, наверняка надеялась бы, что этот человек станет относиться ко мне не просто как к предмету обстановки, — заявила София, расправившись с кусочком фазана. — И я не думаю, что доброе слово, улыбка или любые другие знаки внимания со стороны жениха что-то из ряда вон выходящее. По-моему, все это вещи вполне естественные.

— Черт возьми, а вы кто такая? — проворчал Фентон, поморщившись. — Почему вы вмеши…

— Меня зовут София Уайт, — перебила девушка, — и я работаю вместе с Камми в клубе «Тантал».

— Уайт? — Фентон вскочил из-за стола. — Так вы внебрачная дочь Хеннесси? Господи, Китинг, какого дьявола?.. Ведь я не раз говорил вам, что не желаю общаться с подобными людьми…

— Сядьте, Стивен! — Китинг ударил кулаком по столу. — Среди нас нет ни святых, ни ангелов — иначе мы бы сейчас здесь не встретились. В случившемся есть и ваша вина. Так что чем скорее вы признаете это, тем лучше.

Маркиз что-то пробурчал себе под нос и сел. Тяжко вздохнув, он покосился на дверь и тихо сказал:

— Если кто-нибудь здесь узнал меня, я этого не переживу.

— Не беспокойтесь, в этом заведении никто вас не знает, — отозвался Китинг. Забыв о том, что решил сегодня больше не пить, он снова наполнил свой бокал и залпом осушил его. — Вы, Стивен, разозлились из-за того, что остались стоять рядом со священником и без невесты. Камилла же боялась, что обречена всю жизнь провести рядом с холодным и черствым мужланом. А София… Ну, София здесь потому, что я попросил ее составить нам компанию. И не вздумайте оскорблять ее. — Китинг вновь ударил кулаком по столу. — А теперь… Стивен, скажите, вы любите ездить верхом или просто гулять?

Маркиз долго молчал. Наконец, снова вздохнув, ответил:

— Да, люблю иногда размяться. Особенно поохотиться на лис.

Взглянув на Камиллу, Китинг продолжил:

— А вам, миледи, нравится ездить верхом или гулять пешком?

— Да, нравится и то и другое. Очень жаль, что сейчас я лишена этой возможности.

— Стивен, ваш любимый поэт? — Китинг перевел взгляд на маркиза.

— Уильям Браун. — Фентон в очередной раз вздохнул:

После завтрака на постоялом дворе и возвращения в клуб Софии не терпелось поговорить с подругой, и она уже несколько раз пыталась завести разговор, но Камилла старалась не оставаться наедине с лучшей подругой — ей хотелось как следует все обдумать. И, как ни странно, лучше всего ей думалось, когда она стояла у своего пюпитра и рассаживала джентльменов в зале «Деметра». Ведь от нее в такие минуты требовалось только улыбаться, в крайнем случае — ограничиваться краткими любезными репликами.

В какой-то момент к Камилле подошла Люсиль и тихо прошептала:

— С тех пор как служу здесь, я видела уже две схватки, причем обе — с участием твоего нового друга. Скажи, а он часто дерется?

— Видимо, да, — ответила Камилла, пожимая плечами.

К несчастью, Люсиль тоже поменялась на этот вечер и теперь вместо Патрисии Купер приветствовала вместе с ней гостей. С какой-нибудь другой девушкой Камми, возможно, и поболтала бы, но наивность Люсиль ужасно ее раздражала.

— Я слышала, что во время последнего «Дамского вечера» было заключено пари о том, которая из нас окажется в его постели первой. И претендентки на победу должны будут представить некое доказательство — кажется, его кольцо. А потом заключили еще одно пари — о том, кто из мужчин будет стрелять в него. И теперь придется повышать ставки на лорда Рендейла, потому что раньше ставка на него была всего лишь восемь к одному. Вот только не знаю, кто считается выигравшим пари — тот, кто убьет Чертова Блэквуда, или же тот, кто просто ранит его.

— Люсиль, сейчас же замолчите! — резко одернула девушку Камилла.

Помахав совладелице клуба Дженни Мартин, она направилась в ее сторону.

— Что-то не так? — тихо спросила Женевьева.

— Мне надо… на свежий воздух, — пробормотала Камилла.

— Нет. — Дженни нахмурилась и покачала головой.

— Нет?.. — с удивлением переспросила Камилла.

— Видишь ли, Камми, наш клуб — скандальное заведение, а у тебя скандальная репутация. К тому же ты водишь дружбу с весьма скандальным мужчиной. Так что либо измени все разом, либо отрасти кожу потолще. Понимаешь, о чем я?

Камилла в растерянности заморгала. Раньше и Дженни, и Диана проявляли по отношению к ней неистощимое терпение и понимание. Что же вдруг случилось? Или, может быть, следовало спросить о том, кто случился? Она подружилась с Китингом Блэквудом, и все вокруг решили, что она прямо-таки напрашивалась на неприятности…

Коротко кивнув, Камилла ответила:

— Да, я все поняла.

Очевидно, даже у ее новых друзей — весьма доброжелательных — терпение оказалось небезграничным. Осознав это, Камилла тяжело вздохнула. И внезапно мысль об уходе из клуба «Тантал» и возвращении в светское общество стала казаться не такой уж абсурдной…

Вернуться к своему пюпитру Камилла не успела — София перехватила ее и, взяв под руку, увела в одну из внутренних комнат клуба.

— Я хочу поговорить с тобой, Камми, — сказала подруга.

— А я не хочу тебя слушать. — Камилла провела ладонями по лицу, стараясь убедить себя, что влага на ее пальцах — просто испарина, а не слезы.

— А я все равно выскажусь, — заявила София.

— Мне надо обратно, на мой пост, — пробормотала Камилла.

— Знаешь, когда ты на постоялом дворе выходила из кабинета вместе с Китингом, я наблюдала за Фентоном, — продолжала София. — Так вот, он тогда сразу вскочил и хотел уйти, но потом передумал и сел. А затем вдруг посмотрел на меня в упор и спросил: «Сколько мужчин прошло через ее постель? Я, конечно, не жду честного ответа от незаконной дочери герцога, но хотя бы позвольте мне составить общее представление».

— И что ты на это ответила? — спросила Камилла.

— Я сказала в ответ следующее: «Если вы полагаете, что был хоть один, то почему же вы тогда сидите здесь и беседуете с ней?» А он заявил: «Не ваше дело, черт возьми! Но мне уже осточертело слышать, как надо мной потешаются. А я, между прочим, не убегал из церкви и никогда не получал от нее ни записки, ни букета. Тем не менее почему-то именно я оказался наказанным за это. Она обязана выйти за меня».

— Каким же образом он был наказан? — Камилла нахмурилась. — Да, действительно, кое-кто посмеивался над ним за глаза — что, кстати, не его вина, — но вместе с тем его продолжают приглашать в гости, друзья не отвернулись от него и никто его не выгонял из дому. И знаешь… Похоже, он и впрямь ждет от меня извинений.

— Думаю, что маркиз считает себя абсолютно безупречным джентльменом, — сказала София и, понизив голос, добавила: — Вероятно, он не ждет, что ты вернешься к нему девственницей.

— Но я ведь на самом деле девственница…

— Он в это ни за что не поверит — как ни старайся.

Камилла пристально взглянула на подругу.

— И что же ты мне предлагаешь? Улизнуть из клуба… и где-нибудь отдаться Китингу? Ты на это намекаешь? — Она пыталась изобразить возмущение, но в то же время прекрасно понимала, что именно этого ей и хотелось.

София едва заметно улыбнулась.

— Я бы выразилась несколько деликатнее, но раз уж ты уловила самую суть… Знаешь, мне пора возвращаться к моим обязанностям.

Вспомнив о разговоре с Дженни, Камилла тоже поспешила выйти в зал «Деметра». Совет Софии должен был вызвать у нее шок — и вызвал бы, будь она все той же юной леди, что и год назад. Но за последние две недели многое в ее жизни изменилось, и теперь ее неотступно преследовали мысли об обнаженном Китинге. Что же касается Фентона… По-видимому, ее жених предпочитал видимость приличий самим приличиям.

Уже много месяцев о ней перешептывались и шушукались, и каждый раз, слыша это, она готова была сквозь землю провалиться — хотя ее-то не оскорбляли прямо в лицо, как Китинга. Но он, в отличие от нее, отваживался противостоять нападкам и давал злопыхателям достойный отпор. Более того: казалось, что он искренне сожалел о том, что натворил в прошлом, и было очевидно, что он старался не повторять своих ошибок. Но никто не желал в это верить, и пари, заключенные на «Дамском вечере», являлись тому подтверждением. Причем спор о том, с кем он окажется в постели, до сих пор еще никто не выиграл.

Губы Камиллы тронула улыбка, но она поспешила согнать ее с лица, пока никто не заметил. Все эти благовоспитанные дамы, собиравшиеся в клубе вечером каждый второй четверг, заключали пари о том, с кем Китинг Блэквуд согласится лечь в постель. И те же самые дамы смотрели на нее с презрением. Не забавно ли будет, если в его постели окажется именно она, Камилла, а ни одна из спорщиц об этом так и не узнает? И пусть себе сохнут по Китингу сколько угодно — она-то будет знать правду!

Но что же в таком случае получалось?.. Выходит, их вторые шансы никак не сочетались. Проклятье!..

Вспомнив наконец-то о своих обязанностях, Камилла принялась рассаживать прибывших в клуб джентльменов. Но все же весь этот вечер — чем бы она ни занималась — перед ней то и дело возникал один и тот же вопрос… «Чего же я хочу: вернуться к прежней жизни или начать новую?..» — раз за разом спрашивала себя девушка.

Наконец Дженни сжалилась над ней и, кивнув, указала в сторону служебных помещений клуба, давая понять, что отпускает ее. С облегчением вздохнув, Камилла тотчас же удалилась к себе в спальню — ей надо было наконец-то как следует выспаться.

— Видела сегодня лорда Беркиса? — спросила София, едва подруга переступила порог затемненной комнаты. — Знаешь, он по-прежнему предлагает купить мне домик в провинции, куда мог бы приезжать, чтобы навещать меня.

Камилла поморщилась и пробурчала:

— Ну вот, теперь мне всю ночь будут сниться кошмары.

София хихикнула и зашуршала простынями, переворачиваясь на другой бок.

— Особенно забавно, что при этом он сделал вид, будто не знаком со мной, когда мы недавно случайно столкнулись на Бонд-стрит. И он чуть не споткнулся о какую-то собаку — так старательно избегал встречаться со мной взглядом.

— Неужели это тебя ничуть не беспокоит?

— Как я уже не раз тебе говорила, у меня всю жизнь была сомнительная репутация. Все знают, кто мой отец, хотя Хеннесси так и не признал меня публично. Вдобавок всем известно, кто моя мать, потому что герцогиня устроила целое представление, когда выгоняла ее из дома. Но все это, разумеется, не моя вина. Поэтому порой мне очень хочется плюнуть обидчикам в лицо и высказать все, что я о них думаю. Но в целом моя жизнь не так уж плоха — по крайней мере теперь. Мне здесь нравится.

— Как и мне, — отозвалась Камилла.

— А вот и нет, — возразила подруга. — Тебе нравится иметь крышу над головой и доход, но это не значит, что ты с удовольствием проводишь время в обществе привлекательных и богатых мужчин.

— Пожалуй, ты права, София. — Камилла присела на край ее кровати.

— Но тебе, к счастью, повезло. У тебя появился шанс вернуться к прежней жизни. Скажи, ты намерена воспользоваться им?

— Ты имеешь в виду Фентона?.. — в задумчивости пробормотала Камилла, глядя на окно с задернутыми шторами. — Видишь ли, он такой… надутый. И я, конечно же, нисколько не влюблена в него. Но мне, видимо, надо решить, перевесит ли чашу весов в его пользу то, что он может мне предложить.

— Ты рассуждаешь так логично.

— Пытаюсь. Мне хочется хоть на этот раз принять более разумное решение, так как я очень сомневаюсь, что мне когда-нибудь представится еще одна такая возможность…

— Да, верно. Только не забудь еще кое о чем.

Камилла с удивлением взглянула на подругу.

— О чем именно?

— О своих отношениях с Китингом Блэквудом. — София снова заворочалась в постели и, наконец, повернулась к Камилле спиной. — Ну все, хватит болтать. От твоей логики меня всю ночь будут мучить кошмары.

— Как скажешь. Спокойной ночи, София.

— Сладких снов, Камилла.

Но вместо того чтобы переодеться в сиреневую ночную рубашку и забраться под одеяло, Камилла просидела неподвижно еще несколько долгих минут. Когда же дыхание Софии стало размеренным и глубоким, она осторожно поднялась на ноги. Снизу доносился приглушенный шум из залов клуба — двери «Тантала» были открыты для посетителей всю ночь.

Осмотревшись, Камилла сняла с крючка на стене свою серую шаль и на цыпочках вышла из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Сердце ее гулко колотилось, когда она шла по верхнему коридору, и ей пришлось напомнить себе, что она ничего плохого не замышляла — просто решила выйти ненадолго и подышать свежим воздухом.

В общей гостиной на мягком диване у окна пристроилась Лили Бэнкс. Означало ли это, что ее соседка по комнате, Эмили Портсмен, снова развлекалась с кем-то из джентльменов? Что ж, возможно. Впрочем, Эмили не падала в глазах Камиллы, хотя и приглашала время от времени кого-нибудь из джентльменов в свою постель. Эта девушка никогда не покидала пределов клуба, но собственной тени не боялась.

Камилла спустилась по черной лестнице и добралась до кухни, где в этот поздний час находились лишь кухарка и две ее помощницы. Молча кивнув им, Камилла прошла к задней двери клуба. В прохладном воздухе висел густой туман, и Камилла, зябко поежившись, развернула шаль и накинула на голову и на плечи.

Тут где-то неподалеку заухала сова, и девушка невольно вздрогнула. В темноте хорошо знакомый ей сад вдруг перестал казаться безопасным, а улицы Мейфэра — тем более, если бы она отважилась пройтись по какой-нибудь из них.

Обойдя подъездную дорожку для экипажей и конюшенный двор, Камилла переступила через низкую каменную оградку в дальнем конце сада и оказалась совсем одна на Виго-стрит, за углом от клуба. Но нет, не совсем одна. Мимо с грохотом проносились экипажи с плотно задернутыми занавесками на окнах, а пассажир какого-то фаэтона, показавшийся ей смутно знакомым, долго глазел на нее, обернувшись, пока его экипаж не скрылся из виду.

Камилла осмотрелась и тяжело вздохнула. Теперь собственная затея казалась ей совершенно безумной. Ведь если она ее реализует, то непременно упустит второй шанс, который ей недавно предоставили…

Мимо прокатился еще один экипаж, и Камилла отвернулась, делая вид, будто разглядывает полуувядшую розу, свесившуюся из-за чьей-то изгороди. «Глупо, глупо, глупо… — мысленно твердила она. — Ведь меня непременно увидит кто-нибудь из бывших знакомых. Возможно, уже увидели…»

Внезапно экипаж, который уже вроде бы проехал мимо, сделал широкий разворот и направился обратно к ней. Ах, черт возьми! Камилла поплотнее закуталась в шаль и поспешно отступила в сторону Риджент-стрит и клуба «Тантал».

Поравнявшись с ней, экипаж сбавил ход. Камилла же упорно не поднимала голову, хотя и услышала скрип открывшейся дверцы. Тотчас же ускорив шаг, она мысленно молилась, чтобы эта прогулка не стала ее последней и самой ужасной ошибкой.

— Камилла? — послышалось у нее за спиной.

О этот низкий бархатистый голос!.. Услышав его, она с облегчением выдохнула и, резко развернувшись, проговорила:

— Китинг… почему вы здесь?

Быстро приблизившись к ней, он схватил ее за руку и почти силой втащил в карету. После чего, вероятно повинуясь какому-то тайному сигналу, возница пустил лошадей шагом.

— Какого дьявола? Что вы делаете на улице в такой час? — спросил Китинг.

Камилла откинулась на спинку сиденья и, мысленно улыбнувшись, сказала:

— А что здесь делаете вы?

— Я первый спросил. Отвечайте.

— Ладно, хорошо. — Она судорожно сглотнула. — Я подумывала нанести вам визит. — Глаза Китинга расширились, а Камилла с усмешкой спросила: — Вы шокированы?

— Подумывали, говорите? — переспросил Китинг и снял шаль с ее головы. — Похоже, вы не только подумывали, но и…

— Я даже не помню, как вышла из клуба. Все получилось само собой.

— И что же вы собирались делать дальше?

— Пожалуй, я могла бы добраться до Басвич-Хауса в наемном экипаже. Вы же говорили, что остановились у герцога Гривза.

— Да, Камми, верно. — Китинг внимательно посмотрел на сидевшую перед ним девушку. — А дальше? Что вы собирались делать в Басвич-Хаусе?

Камилла в растерянности пожала плечами.

— Не знаю… Полагаю, дворецкий уже спит, а я… Возможно, мне как-нибудь удалось бы пробраться в дом и найти вашу спальню. О господи! А если бы я где-нибудь наткнулась на герцога?.. Это было бы…

— Это было бы недопустимо, — резким голосом перебил Китинг. — Да, совершенно недопустимо.

— Я хотела сказать, что вышел бы конфуз, но… как вам угодно. — Камилла едва заметно поморщилась. — От вас пахнет сигарами…

— Я был в клубе «Высший свет», — пояснил Китинг.

— Но этот клуб… чуть ли не в другом конце города…

— И что же? — Китинг пожал плечами. — Должно быть, мой кучер заплутал.

Камилла радостно улыбнулась.

— Нет, вы ехали к клубу «Тантал»! Хотели увидеть меня?

— Да, хотел. Но потом сообразил, что вы, должно быть, уже в постели. — Китинг нервно поерзал на сиденье и добавил: — Наверное, мне следует доставить вас обратно в клуб.

Уловив сомнение в его голосе, Камилла сразу поняла, что оно означало. Ему хотелось, чтобы она осталась! Чтобы осталась с ним! О, какое же это удивительное чувство — знать, что тебя хотят, ощущать себя желанной! При этой мысли Камилла с облегчением вздохнула. Выходит, Китинг желал ее — так же как она его.

— Теперь, когда мне известно, что цветы — это ваша затея, может быть, перестанете посылать мне букеты на день рождения каждый день? — спросила Камилла, хотя на языке у нее вертелся совсем другой вопрос.

— Пожалуй, еще пять букетов я осилю… Если, конечно, вы не потребуете, чтобы я прекратил их присылать, — пробормотал Китинг с усмешкой.

Камилла покачала головой:

— Нет, не потребую. Мне нравится получать в подарок цветы. Пусть даже вы лгали, утверждая, что не вы их посылали.

— Нет-нет, я не лгал. Просто ловко уклонялся от вопросов. И если бы Фентон не был так непроходимо туп, то вы ни о чем бы не догадались.

— Это вы так считаете. А вам не кажется, что было бы очень обидно, если бы цветы перевесили для меня чашу весов, а потом я бы в самый последний момент обнаружила, что их посылал не он?

Китинг нахмурился и проворчал:

— Камми, перестаньте умничать. Это не доведет вас до добра.

— Вот как?

— Да, именно так. Лучше быть меркантильным, чем умным. Думайте о своей выгоде и не ломайте себе голову, пытаясь проникнуть в чужие мысли.

Камилла тихо вздохнула. О, как бы ей хотелось сидеть вот так… и болтать с Китингом бесконечно… А экипаж мог бы кружить и кружить по Лондону, лишь изредка останавливаясь где-нибудь, чтобы они могли выпить чаю.

— Китинг, неужели вы и впрямь настолько цини…

Она не успела договорить, так как в следующее мгновение ее губы слились с его губами.

— Знаете, я ведь пытаюсь стать лучше, — пробормотал Китинг минуту спустя, усаживая ее к себе на колени.

Охваченная жаром, Камилла с дрожью в голосе прошептала:

— Для меня это очевидно…

Запустив пальцы в его волосы, она привлекла Китинга к себе в ожидании еще одного пылкого поцелуя.

— Я поклялся, что больше никогда не стану между мужем и женой… ни за что. — Горячие ладони Китинга заскользили по бедрам девушки.

— Вы и не встанете. — Она тихонько вздохнула.

— Но вы ведь обручены… с моим проклятым кузеном, Камми. И он по-прежнему желает жениться на вас. А замужество — самый лучший для вас выход, — проговорил Китинг.

— Чем же он лучший?

Она попыталась покрепче к нему прижаться — словно хотела слиться с ним воедино. Ах, противная одежда!.. Как же она мешала!..

— Маркиз обеспечит вас на всю жизнь. И у вас снова появятся подруги, красивые платья и светские приемы.

— Так убедите меня в этом завтра, — прошептала Камилла.

Китинг чуть отстранил ее и, заглянув ей в глаза, переспросил:

— Завтра?..

Камилла утвердительно кивнула.

— Да, завтра. А теперь довольно болтовни, пока я не струсила. — Тут экипаж тряхнуло на каком-то ухабе, и Камилла спросила: — А куда мы едем?

— В Басвич-Хаус, — последовал ответ.

— Значит, вы назвали вознице адрес еще до того, как я села в экипаж?

— Да, разумеется. — Китинг снова приник к ее губам, и пальцы его скользнули в вырез ее платья. — Я ведь, кажется, уже сказал, что пытаюсь стать лучше. Конечно, я не знаю, как это у меня получается, однако же… Камилла, я хочу вас. Хочу с того самого момента, как увидел вас впервые.

— Но мы ведь… по-прежнему друзья, правда? — пробормотала девушка.

И тут он снова впился поцелуем в ее губы, а затем произнес:

— Вам нужны друзья получше меня.

— Нет, Китинг, не нужны, — заявила Камилла.

Когда экипаж, наконец, остановился, губы ее припухли от поцелуев, платье вдруг стало слишком тесным и колючим, а сердце, казалось, стремилось выскочить из груди.

— Вы ведь останетесь здесь? — прошептал Китинг, помогая ей выбраться из экипажа.

Камилла молча кивнула. Все тело ее пронзило острое возбуждение, и ей потребовалась вся сила воли, чтобы не броситься Китингу на шею и не взмолиться о новых поцелуях. Почти не размыкая объятий, они поднялись по ступенькам крыльца, и в тот же миг дверь отворилась, но Китинг так и не понял, кто впустил их в дом. Легонько подтолкнув Камиллу в сторону лестницы, он взял ее под руку и стал подниматься с ней по ступенькам. А потом они прошли по темному коридору, в дальнем конце которого Китинг отворил одну из дверей.

— Сюда, — шепнул он, вводя свою спутницу в комнату, и закрыл за ней дверь.

И едва лишь послышался щелчок замка, Камилла повернулась и снова поцеловала Китинга, крепко прижавшись грудью к его мускулистой груди. А он обнял ее и прошептал ей в ухо:

— Сколько же на тебе всего надето…

От этого бархатистого голоса ее сердце заколотилось еще быстрее, и она, пьянея от чудесных ощущений, прошептала:

— На тебе тоже, Китинг. — Камилла принялась стаскивать с его плеч сюртук. — Знаешь… Пожалуйста, повтори еще раз, что хочешь меня.

И в тот же миг, подхватив Камиллу на руки, Китинг отнес ее на свою широкую кровать, и она с наслаждением погрузилась в мягкие подушки. «А ведь я и забыла, что есть на свете такое нежное постельное белье!» — внезапно промелькнуло у нее.

— Я хочу тебя, — произнес он, взяв ее за ногу и снимая с нее туфельку. А потом проделал то же самое и с другой ногой. — Из-за тебя я вот уже две недели схожу с ума и… Ох, даже не знаю, что сейчас со мной происходит, — бормотал Китинг, проводя ладонью по ноге девушки и одновременно приподнимая ее юбки.

«Как замечательно!» — мысленно восклицала Камилла, радуясь, что у нее все-таки хватило духу покинуть клуб «Тантал» — пусть даже на одну ночь. И действительно, что могло быть лучше, чем стать желанной для мужчины, которого сама она безумно желала? И ведь подобные совпадения случаются крайне редко — об этом говорили все девушки в клубе.

Китинг сел на постель рядом с ней. Не сводя глаз с ее лица, он запустил пальцы в ее волосы и принялся вынимать из них шпильки и аккуратно складывать на тумбочку у кровати. Ее светлые локоны рассыпались по плечам, и он долгую минуту, затаив дыхание, наматывал их на пальцы.

— Какая прелесть… — тихо прошептал он.

— Спасибо, — так же тихо откликнулась Камилла. — И ты тоже…

— Хм… удивительная вежливость. — Едва заметно усмехнувшись, Китинг расстегнул пуговицы жилета и уронил его на пол. Через несколько мгновений на пол упала и его рубашка. — Ты что-то притихла… — заметил он, склонившись над девушкой и коснувшись губами ее губ. — Может, передумала?

— Нет, конечно, нет. Я наблюдаю… и проникаюсь.

— В таком случае нам необходимо принять меры, верно?

— Что ты хочешь этим… — Камилла умолкла, так как губы их снова слились в поцелуе. Причем ощущения оказались чуть ли не до боли приятными, и она, не выдержав, протяжно застонала.

А Китинг, лишь на мгновение отстранившись, принялся покрывать поцелуями ее шею и плечи. В какой-то момент он оттянул вниз вырез ее платья, а затем губы его коснулись ее груди. Камилла вздрогнула — и снова застонала. И тотчас же, радостно улыбнувшись, положила руки на плечи Китинга, после чего провела ладонями по его обнаженной груди. Его кожа казалась бархатом, прикрывающим сталь, и Камилла чувствовала, как под ее пальцами перекатывались могучие мускулы. «Ох, как приятно прикасаться к нему», — подумала она с улыбкой.

— Над чем смеешься? — пробормотал Китинг. И тотчас же, снова склонившись над ней, легонько прикусил ее сосок.

— О боже мой!.. — простонала Камилла, выгибая спину. — Я вовсе не смеюсь, я… О, это прекрасно!

— Вот именно. Как и ты.

А Китинг тем временем продолжал целовать ее и ласкать. Камилла же, наслаждаясь его ласками, постоянно помнила о твердой выпуклости под его брюками. И, конечно же, она прекрасно понимала, что поцелуи — далеко не все, что ей от него требовалось.

Но Китингу как будто нравилось мучить ее, и казалось даже, что он совершенно забыл о самом главном… Горячие волны расходились от каждого местечка.

В какой-то момент, собравшись с духом, Камилла с дрожью в голосе проговорила:

— Мне надо… вернуться в клуб… к семи.

Китинг улыбнулся в ответ и тихо проговорил:

— Не думаю, что закончу с тобой к тому времени.

— Такими темпами вряд ли…

И тут он рассмеялся и спросил:

— Что, не терпится, дорогая моя?

Камилла тоже рассмеялась и, нисколько не стыдясь своих слов, заявила:

— Я искала тебя не затем, чтобы поболтать.

— Да, понимаю… — Приподняв бедра девушки, Китинг спустил с нее платье и сорочку. — Ты так спешишь пасть?

— Все ведь уверены, что я уже падшая. — Она улыбнулась. — Вот я и решила, что мне не помешает развлечься.

— Именно со мной? — Он провел ладонями по ее бедрам.

— Да, именно с тобой.

Китинг раздвинул ее ноги и прошелся поцелуями по животу — вокруг того местечка, где словно сосредоточилось все ее нетерпение.

— Ах!.. — воскликнула Камилла. От новизны и остроты ощущений она как будто взмыла в небо, дрожа и задыхаясь. И она даже представить себе не могла, что на свете есть нечто подобное — постыдное и в то же время удивительно приятное.

Выгибая спину, Камилла вцепилась обеими руками в простыни и громко застонала. Да, Китинг по-прежнему дразнил ее, но все-таки она приблизилась к желанной цели! И что-то словно сжималось внизу ее живота и требовало освобождения. Оставив в покое простыни, Камилла запустила пальцы в волосы Китинга и прохрипела:

— Я хочу тебя! Быстрее!.. Немедленно!..

Судя по выражению его лица, он явно наслаждался ее реакцией и своими действиями. И это ее разозлило. Просунув руку между их телами, она слегка сжала бугор, натягивавший брюки Китинга. Он вздрогнул и простонал:

— Прекрати, а не то доведешь меня до…

— Теперь понимаешь, каково мне сейчас? — перебила Камилла.

Склонив голову к плечу, Китинг пристально посмотрел на нее. Потом снова поцеловал и тихо сказал:

— Будет немного больно, поэтому я хочу, чтобы сначала ты испытала удовольствие.

— Я уже испытываю его! Именно потому я здесь, с тобой. А боль… Что ж, как-нибудь потерплю. Китинг, быстрее!

Он привстал и, расстегнув брюки, спустил.

— Тебя так приятно слушать, Камми. Даю тебе еще один шанс образумиться.

— Я уже образумилась! Потому и лежу здесь с тобой.

Тут Камилла взглянула на весьма впечатляющее орудие Китинга, и впервые за все это время в ее душу закралась тревога. Но она решительно отогнала все опасения. Сегодня она не будет бояться! Только не с Китингом!

— Взгляни на меня, — сказал он, и она посмотрела в его светло-карие глаза. — А теперь задержи дыхание.

Камилла сделала глубокий вдох и замерла, крепко вцепившись ему в плечи, чтобы не вздумал отстраниться. А он развел коленями ее ноги еще шире и склонился над ней. И в тот же миг весь мир перестал для нее существовать — остался лишь бешеный стук ее сердца… и медленно входившая в нее возбужденная мужская плоть.

И тут Китинг вдруг замер на мгновение, а затем стремительно вонзился в нее. От резкой боли Камилла тихо вскрикнула и стиснула зубы. Но боль — ничтожная плата за возможность быть с этим мужчиной, не так ли? К тому же боль вскоре ушла и вместо нее нахлынули совсем другие ощущения…

— Теперь можешь дышать, — с улыбкой пробормотал Китинг.

Камилла схватила ртом воздух и простонала:

— О-о-о!..

А Китинг, поцеловав ее в губы, чуть приподнялся, а затем снова стал входить в нее. Тяжесть его тела, а также все прочие ощущения, — все это ошеломляло и восхищало ее. А напряжение в ее теле стремительно нарастало, усиливалось, становилось почти нестерпимым. Когда же Китинг в очередной раз погрузился в нее, она не выдержала и громко застонала. И этот ее стон, казалось, усилил его возбуждение. Что-то прошептав ей в ухо, он ускорился и теперь стремительно входил в нее снова и снова. В какой-то момент Китинг вдруг вздрогнул, отстранился и, выходя из ее лона, выплеснул горячее семя ей на живот.

«Так не должно было случиться», — промелькнуло у Камиллы. Да-да, ему не следовало оставлять ее… в такой момент. Впрочем, она кое-что знала о лошадях и собаках, поэтому понимала, что Китинг, поступив таким образом, заботился о ней. Что ж, все верно… Он ведь говорил, что пытается избегать прежних ошибок.

Тут он резко приподнялся и, схватив подвернувшийся под руку носовой платок, вытер их обоих, а потом рухнул рядом с ней на постель. Откинув со лба прядь ее волос, он нежно прикоснулся к ее губам и с улыбкой произнес:

— Вот теперь мы с тобой оба попались.

При этих его словах сердце Камиллы болезненно сжалось, потому что было совершенно ясно: Китинг сказал чистейшую правду.

Шесть или восемь лет назад Китинг ухлестывал за всеми представительницами прекрасного пола, привлекавшими его внимание, — то есть почти за всеми жительницами Лондона моложе сорока лет. И его не заботило, замужем дама или нет, — лишь бы была миловидной и не отвергала его. Он не желал ни романов, ни брака, ни даже отношений за пределами спальни — хотел только постели и ничего больше не предлагал.

Чуть пошевельнувшись, Китинг провел ладонью по плечу Камиллы. Ее чудесные волосы упали ему на грудь — эти шелковистые пряди казались полосками лунного света, хотя само ночное светило давно уже исчезло и сквозь плотные шторы в комнату проникал розовый отблеск рассвета.

Китинг невольно вздохнул, жалея о том, что не мог задержать бег времени.

— Знаешь, Камилла… — пробормотал он и снова вздохнул. — Камми, ведь уже седьмой час…

Она пошевелилась и потянулась точно разнежившаяся кошечка.

— Ох, я, кажется, уснула, — пролепетала она, поднимая голову, чтобы взглянуть ему в лицо.

— Да, уснула. А я так и не смог решить, оскорбительно это для меня или лестно, — проговорил Китинг с усмешкой.

В глазах цвета неба заплясали смешинки.

— Лестно, конечно же. — Камилла приподнялась и села в постели. Затем сладко потянулась, вскинув руки над головой.

Китинг тоже приподнялся. Упускать такой случай он не собирался. Усевшись рядом с девушкой, он наклонил голову и припал губами к ее груди. И тотчас же сосок превратился в крупную твердую бусинку. А Китинг продолжал ласкать ее груди, и страстные стоны Камиллы все больше его возбуждали.

— О-о, Китинг, перестань, пожалуйста! — воскликнула она.

— Не нравится? — пробормотал он с ухмылкой.

— Да нет, не в этом дело. — Камилла нахмурилась. — Просто мне пора уходить, а если ты продолжишь в том же духе, то идти пешком я уже не смогу.

— Я тебя отвезу, так что не волнуй…

Приложив ладонь к его губам, Камилла со смехом проговорила:

— К сожалению, мне пора.

Тяжело вздохнув, Китинг пробурчал:

— Ладно, хорошо. — Свесившись с края кровати, он поднял с пола сорочку Камиллы.

Она надела ее, затем, чуть помедлив, спросила:

— А нам не надо поговорить?

Китинг пожал плечами.

— Если хочешь, то да, надо. Но я-то понимаю: тебе просто хотелось стать той женщиной, за которую тебя и так все принимали, — поэтому не жду чего-то большего, хотя мы и провели вместе на редкость приятную ночь.

Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза. Наконец Камилла, нарушив молчание, тихо спросила:

— Но если ночь была приятной, может быть, повторим? — Встав с кровати, она осмотрелась в поисках своего платья.

— Да, обязательно, — отозвался Китинг. — Если, конечно, не возникнет никаких препятствий.

— Полагаю, эти «препятствия» возникнут, если я выйду за Фентона?

— Не хочешь же ты вечно служить в своем клубе, верно?

Камилла нахмурилась и пробурчала:

— Знаешь, Китинг, бывают моменты, когда от твоего обаяния не остается и следа.

— Да, пожалуй. — Присев на край кровати, он принялся надевать брюки. — Камми, подожди меня здесь. Я сейчас схожу распоряжусь насчет экипажа.

— Я поеду в наемном.

— Нет. Не поедешь. — Китинг решительно покачал головой.

— Но я не хочу…

Шагнув к ней, Китинг взял ее за обе руки повыше локтей.

— Я только пытаюсь сказать, что прилагаю все старания, чтобы не выглядеть негодяем. Ты все еще можешь вернуться к прежней жизни, и становиться помехой тебе я не собираюсь.

— А я ничего такого и не имела в виду. — Камилла высвободилась и, нахмурившись, спросила: — Господи, неужели ты подумал, что меня угораздило влюбиться в тебя после всего, что я о тебе наслушалась, после всего, что ты сам мне рассказал? Хоть меня и бросает от тебя в дрожь… Знаешь, все-таки не такая уж я дура. Мне просто хотелось воспользоваться благами моей скандальной репутации, и поэтому я…

— Камми, помолчи.

— Нет, выслушай меня. Так вот, я прекрасно понимаю, что твоя ставка на мое замужество — десять тысяч фунтов, и следовательно…

— Камми, это не ставка!

— Правда? Ну, значит, гонорар за сводничество. В общем, называй это как хочешь. — Она надела туфли, схватила свою шаль и направилась к двери. — А теперь прошу меня простить. Меня в клубе ждут к семи.

В следующее мгновение Камилла скользнула за дверь, захлопнув ее перед носом любовника. Китинг тяжко вздохнул и пожал плечами. Ничего подобного он не ожидал. Вся минувшая ночь оказалась неожиданной, неблагоразумной и поистине блаженной. И почему-то он решил, что она, эта ночь, была скорее началом, чем финалом. Но выходит, он ошибался?

В дверь резко постучали. Ха! Она, конечно, передумала и вернулась на второй раунд! Шагнув к двери, Китинг рывком распахнул ее.

— Камми, надеюсь, ты…

— И на что же вы надеетесь? — осведомился герцог Гривз, скрестив руки на груди.

— Ни на что, — со вздохом пробурчал Китинг. — Что вам угодно?

— Нет, сначала ответьте. Так на что же вы надеетесь? Надеетесь, что девушке, которую вы только что выставили, хватит ума сразу сесть в наемный экипаж? А что, если ее узнают? Что, если кто-нибудь подумает, что герцог Гривз спит с чужой невестой?

— Да замолчите же! О вас я вообще не думал!

— И неудивительно. — Гривз смерил приятеля строгим взглядом. — Ведь это была Камилла Прайс, не так ли?

— Адам, а что вы делали в такую рань? — осведомился Китинг. — Шпионили за своим гостем? Знаете, у меня сложилось впечатление, что у вас здесь отнюдь не монастырь. Или я ошибся?

— Я думал… — Герцог в смущении умолк. — Впрочем, неважно. Поступайте как пожелаете.

— Так я всегда и делаю, — с усмешкой ответил Китинг.

— Да, знаю. — Герцог повернулся и шагнул в коридор.

Китинг чертыхнулся и, подхватив сапоги, побежал босиком по коридору в сторону лестницы.

— Какого черта? Что все это значит? — заорал он, перегнувшись через перила и глядя вслед спускавшемуся по лестнице Гривзу.

— Ничего не значит. Я собирался высказаться насчет невыученных уроков, но поскольку на идиота вы не похожи, то просто предположу, что у вас на уме что-то особенное…

— Свой урок я усвоил, Адам! — Китингу ужасно хотелось запустить сапогом в голову Гривза. — Вернуться сюда она не захочет! И я почти уверен, что она выйдет за Фентона, который никогда не узнает о сегодняшней ночи и который уже убежден, что она пала задолго до моего возвращения в Лондон. Так что отстаньте от меня и отправляйтесь поучать кого-нибудь другого!

Спустившись в холл, Гривз обернулся и проговорил:

— Так получилось, что у меня сегодня встреча за завтраком в клубе «Тантал». Попытайтесь не появляться там хотя бы до девяти. А потом можете устраивать очередное грандиозное представление.

Сказав это, герцог вышел за дверь, прежде чем Китинг успел придумать достойный ответ. Но скорее всего он бы его не придумал. И было ясно: Гривз прекрасно понимал, что он, Китинг, совершил непростительную ошибку.

Громко выругавшись, Китинг вызвал Пиджона и вернулся к себе наверх, чтобы одеться. Что ж, в городе, кроме клуба «Тантал», найдется множество мест, куда он мог бы отправиться завтракать. И было великое множество женщин, с которыми он мог бы провести утро, если Камилла не пожелает составить ему компанию. Со вчерашнего дня на его туалетном столике уже скопилось полдюжины визиток. Он даже пожалел, что Камилла не успела их заметить — пусть бы убедилась, что его внимания добивались очень многие представительницы прекрасного пола.

Взяв одну из визитных карточек, Китинг вслух прочитал:

— «Леди Джорджиана Хеффертон». — Он бросил визитку в корзину для бумаг. — А вот «Барбара Коссинглен». — Эта визитка отправилась по тому же адресу. — И еще «Элеонора, леди Балт»…

Китинг осекся, уставившись на визитку с тиснением, крепко зажатую в пальцах. На миг ему показалось, что он видит сон. И тотчас же вспомнилось: последнее письмо, которое он получил от Элеоноры, было отправлено из Мадрида.

— Пиджон! — закричал он. — Немедленно приведите ко мне Хупера.

Камердинер отложил уже приготовленный галстук и попятился к двери.

— Да, сию минуту, сэр, — пробормотал он, исчезая.

А Китинг нервно расхаживал по комнате. Проклятье! Каким образом здесь появилась визитка леди Балтроу? И если она приехала в Лондон, то привезла ли с собой сына? Интересно, похож ли на него Майкл? А может, Элеонора уже внушила ему ненависть к отцу-убийце?

— Мистер Блэквуд, вы желали видеть меня? — спросил с порога дворецкий.

Китинг кивнул на визитку, которую держал в руке.

— Кто ее доставил, Хупер? Не было ли при ней письма?

— Если не ошибаюсь, визитную карточку доставил лакей, сэр. Но ливрею я не узнал. И нет, никакого письма не было. В сущности, посыльный произнес всего три слова: «Для Китинга Блэквуда». Вот и все.

Китинг взмахом руки отпустил дворецкого.

— Благодарю. Можете идти.

— Слушаюсь, сэр.

Почтительно склонив голову, дворецкий удалился, а Китинг снова взглянул на визитку. Ни адреса, ни привета, ни времени, ни места встречи. Видимо, ему следовало знать только одно: Элеонора в Лондоне. Вот и все. А может, кто-то задался целью убедить его в том, что леди Балтроу где-то рядом? Но зачем? И кому могло это понадобиться?

Нет-нет, конечно же, она действительно приехала и сейчас находится в Лондоне. А значит, рано или поздно он встретится с ней…

Но если бы Элеонора собиралась устроить засаду, то вряд ли стала бы сначала посылать ему карточку, не так ли? И следовательно, это был как бы предупредительный выстрел в его сторону… Китинг вздохнул и снова прошелся по комнате.

Пиджон закончил чистить щеточкой плечи его сюртука и, отступив в сторону, проговорил:

— Замечательно, сэр. Очень приятно видеть, что вы снова одеваетесь по последней моде.

Китинг оглядел себя в высоком зеркале. Темно-синий сюртук из самого тонкого сукна, светло-серый жилет и темно-серые брюки… Что ж, сейчас он и впрямь походил на джентльмена, хотя и не чувствовал себя таковым.

— Да уж… На доходы от стрижки овец так не вырядишься, — проговорил он с усмешкой.

— Совершенно верно, сэр. Сервировать вам легкий завтрак? Его светлости уже нет дома, — многозначительно добавил камердинер.

— Нет, я еду в клуб «Тантал», — заявил Китинг. И неважно, что Гривз не желал видеть его там сегодня утром.

— Да, хорошо, мистер Блэквуд… — Камердинер замялся, потом все же сказал: — Надеюсь, вы не сочтете за дерзость, сэр, но я рад отметить, что мигрени больше вас не мучают.

Китинг снова усмехнулся. Они с Пиджоном оба прекрасно знали, что утренние головные боли, от которых часто мучился Китинг, вовсе не мигрени. Однако следовало по достоинству оценить и деликатность камердинера, удосужившегося заметить, что хозяин оставался трезвым вот уже целую неделю.

— Я тоже этому рад, — ответил Китинг.

— Возможно, сэр, вам на пользу лондонский воздух, — предположил Пиджон.

«А может, кое-что другое», — подумал Китинг. Хотя, возможно, так ему просто казалось — по глупости. Во всяком случае, сегодня утром он уже очень сомневался в прелестях столичной жизни. И не только из-за приезда Элеоноры. Он обольстил немало прекрасных дам, явно больше, чем следовало бы, но впервые на его памяти девушка сама разыскала его и, добившись того, чего хотела, улизнула. Черт возьми! Она бы еще покровительственно похлопала его по члену и кинула ему шиллинг!

Чем дольше Китинг об этом размышлял, тем больше ему казалось, что это она его обольстила. А он, разумеется, не протестовал — что бы там ни нашептывало его благоразумие. Но так или иначе, если Фентон узнает о произошедшем… О, нет-нет! Камилла ведь покинула его, и Фентон ни за что не узнает, кто лишил девственности его невесту. Как она справедливо заметила, маркиз был убежден, что она простилась с ней уже давно.

И все же истории с Камиллой, а также прибытие Элеоноры… Хм… наверное, ему самое время снова покинуть Лондон. Правда, он еще не заработал свои десять тысяч фунтов. Кроме того, ему почему-то казалось, что с Камиллой Прайс у него еще не все кончено. Как и с Элеонорой Ховард, если уж на то пошло.

Но самым удивительным обстоятельством этого утра оказалась вовсе не постель с невестой кузена и даже не возвращение Элеоноры. Нет, это было совершенно отчетливое осознание того, что его, Китинга, все сильнее тянуло к Камилле. Да-да, ему не терпелось поговорить с ней… И из-за всех этих мыслей ужасно хотелось напиться.

Камилла остановилась перед дверью столовой, чтобы перевести дыхание, расправить юбки и укрепить шпильки в волосах. После чего, собравшись с духом, отворила дверь и зашагала по коридору.

Оказалось, что она опоздала: к тому времени как вернулась в клуб и переоделась в приличествующий случаю утренний туалет, было уже половина восьмого. Некоторое время ей казалось, что ее опоздания никто не заметил, но потом вдруг выяснилось, что возле пюпитра в зале «Деметра» ее уже с нетерпением ждали.

— Ох, леди Хейбери… Диана, прошу меня простить. Я совершенно…

— Вот возьмите. — Маркиза вручила ей книжечку с записями о местах, отведенных посетителям. — Я не требую ни лжи, ни извинений, ни оправданий, Камми. Я просто прошу, чтобы впредь вы были здесь вовремя.

— Да, миледи. Больше это не повторится.

Коротко кивнув, леди Хейбери легонько коснулась плеча девушки и отошла, чтобы поговорить с гостями клуба. Разумеется, в то единственное утро, когда Камиллу угораздило опоздать, ее место заняла не Люсиль, не София и не Рейчел. За ее работу пришлось взяться самой владелице и хозяйке клуба «Тантал». И, увы, это случилось после того, как Камилле накануне вечером сказали, что ей следовало внимательнее относиться к своим обязанностям.

Но все же, несмотря на все волнения и тревоги, Камилла то и дело ловила себя на том, что улыбается невпопад. Мало того что ночные… забавы оказались удивительно приятными, ей еще удалось ловко поставить мистера Китинга Блэквуда на место. А ведь он, конечно же, рассчитывал на то, что теперь сам станет решать, как и каким образом будут развиваться их отношения.

Возможно, она не так опытна в искусстве обольщения, как он, но всякий раз, когда Китинг твердил ей о втором шансе, она слышала нечто совсем другое… Казалось, он говорил о том, что скандальность — это свобода. И что надо действовать, если хочешь добиться желаемого. А она, Камилла, желала заполучить Китинга Блэквуда!

Да, она по-прежнему хотела его. И еще… как ни странно, но Камилла вдруг поняла, что смятение, прежде охватывавшее ее, когда посетители клуба переговаривались и косились на нее, этим утром исчезло бесследно. Теперь-то она поняла, что это за люди… Причем некоторые из них в голом виде наверняка были омерзительны. В отличие от Китинга.

— Чему ты улыбаешься? — прошептала София, незаметно подошедшая к подруге.

— Просто задумалась, — ответила Камилла. Она старалась не вспоминать прошедшую ночь, но из этого ничего не получалось.

— Знаешь, в следующий раз, когда тебе вздумается сделать вид, что ты никуда не ускользала и не проводила ночь неизвестно где… — София усмехнулась. — По крайней мере не забудь смять постель.

«О господи!» — мысленно воскликнула Камилла и, пристально взглянув на подругу, проговорила:

— А может, я просто сегодня утром встала раньше тебя — откуда тебе знать?

— Я все знаю, потому что платье, которое сейчас на тебе, все еще висело у тебя в шкафу, когда я выходила из комнаты. А того, которое ты надевала вчера вечером, нигде не было видно. — София поцеловала Камиллу в щеку и с улыбкой добавила: — Он замечательный, правда?

Жаркий румянец пополз по щекам Камиллы, и она, в смущении отводя взгляд, пробормотала:

— Да, правда. — После чего, не удержавшись, снова широко улыбнулась.

— Так я и знала, — кивнула подруга. — Только будь осторожна. У тебя такой счастливый вид, что сразу все становится ясно.

Камилла тихонько вздохнула.

— Да, понимаю. А теперь иди. Не мешай работать.

Но не успела она перевести дух и усадить Дугласа Тревора с его спутниками, как столкнулась лицом к лицу с герцогом Гривзом. Камилла снова покраснела и опустила голову, делая вид, будто ищет какие-то записи в своей книжке. Нынешнюю ночь она провела в доме этого человека. Знал ли он об этом? Сопровождая их с Софией в зверинец, герцог держался вежливо, но сдержанно, однако на этот раз обстоятельства были совсем другие…

Когда Камилла отважилась снова поднять голову, Гривз уже беседовал с герцогом Мельбурном, и она немного успокоилась.

— Ваша светлость, — сказала она, подходя к ним, — что бы вы предпочли: сесть у окна, выходящего в сад, или ближе к середине зала?

Как и все клубные девушки, Камилла быстро поняла, что некоторые постоянные гости стремились показать себя, и лучше всего для этого подходили столики, расположенные в середине зала (упоминать о них ей приходилось не меньше десятка раз каждое утро).

— У окна в сад, — тотчас же ответил Гривз. — И будьте добры, большой кофейник вашего превосходного американского кофе. У меня выдалась на редкость беспокойная ночь.

Камилла утвердительно кивнула и вновь залилась краской.

— Да, конечно, ваша светлость. Сюда, пожалуйста, — пролепетала она и повела гостей к столику.

Было очевидно: Гривз что-то заподозрил, а возможно — знал наверняка. Но что, если и лорд Фентон об этом узнает? Тогда он вполне может разозлиться настолько, что расторгнет помолвку с ней… и застрелит Китинга!

При этой мысли Камилла побледнела. Ведь однажды Китинг уже участвовал в перестрелке из-за чужой женщины. Неудивительно, что вчера он проявил такую нерешительность.

Камилла тяжело вздохнула и в задумчивости направилась обратно к своему пюпитру. А через несколько секунд вдруг уткнулась лицом в широкую грудь Китинга.

— Ох! — воскликнула она.

Он тотчас же схватил ее за локоть, удержав от падения.

— Спокойно, Камми.

Запах Китинга окутал ее точно летний зной.

— Прошу прощения, мистер Блэквуд, я не заметила вас, — пробормотала девушка.

Он лукаво улыбнулся.

— Дорогая, я умею быть незаметным.

— В таком случае мои комплименты.

Камилла тоже улыбнулась, а потом вдруг заметила, что Китинг посматривает поверх ее плеча в сторону столика герцога Гривза. Хм… что бы это значило? Неужели герцог и впрямь все знает?

Тут Китинг снова взглянул на нее и проговорил:

— Я решил, что мы могли бы прогуляться, когда у вас найдется свободная минутка.

Камилла внутренне приготовилась дать отпор.

— Значит, вы уже побеседовали с лордом Фентоном? — Она слегка понизила голос. — И он согласился показаться со мной на публике?

Китинг едва заметно нахмурился и шепотом спросил:

— Значит, сегодня в голове у вас только приличия и брачные соглашения? Скажите, а вы уже готовы облачиться в подвенечный наряд и вернуться в церковь на церемонию?

— А разве вы не этого хотели? — ответила Камилла вопросом на вопрос.

Еще больше помрачнев, Китинг проворчал:

— Не испытывайте мое терпение, иначе я заставлю Фентона назначить дату. Какие бы игры вы ни затевали, Камми, на меня не рассчитывайте.

Камилла пожала плечами.

— Только не делайте вид, что вы добродетельнее, чем я, — так же тихо ответила она. — Почему бы мне не получить то, что мне хочется, прежде чем я соглашусь довольствоваться тем, что мне выгодно?

— Глупышка. Если ваша жизнь изменится к лучшему, это вовсе не значит, что вы чем-то «довольствуетесь».

— Не смейте звать меня глупышкой.

— А вы не считайте меня идиотом.

Камилла снова пожала плечами. В данный момент она не знала, чего ей хотелось больше — отвесить Китингу пощечину или поцеловать. И в том и в другом случае ей пришлось бы дотронуться до него — этим, вероятно, и объяснялись ее желания. Не будь он настолько циничным и недоверчивым, флирт с ним оказался бы гораздо проще и плодотворнее. А если бы ее случайно угораздило влюбиться в Китинга Блэквуда, то у нее, наверное, возникло бы желание сделать так, чтобы он получил свои десять тысяч фунтов.

Внезапно она заметила, что с другого конца зала за ними наблюдает Дженни, причем не просто наблюдает, а буквально сверлит ее взглядом.

— Уходите, — сказала Камилла. — Я и так опоздала сегодня утром, и если меня выгонят, то мне придется жить в Гайд-парке и питаться сырыми утиными яйцами.

Китинг решительно покачал головой:

— Нет, не придется. Ждите на вашей скамейке ровно в два. — С этими словами он направился к одному из игорных залов в глубине клуба.

Камилла мысленно улыбнулась. Пожалуй, более приятных слов Китинг еще никогда ей не говорил. И теперь она точно знала, что этот человек ни за что не отречется от нее.

Вернувшись на свой пост, Камилла на мгновение прикрыла глаза. «Если не думать о том, чем все в конце концов завершится, то сегодняшний день прекрасен», — промелькнуло у нее.

И тут Камилла наконец-то поняла, что и дурное поведение может быть вознаграждено. Значит, теперь ей станет невероятно сложно вести себя пристойно…

Стремясь загладить вину за свое опоздание, она вызвалась помочь Рейчел рассаживать посетителей в обеденные часы, когда очередь растянулась через весь холл почти до двери. Камилла так и не поняла, удалось ей заслужить прощение или нет, но все же немного успокоилась.

Из всех помещений клуба «Тантал» наличием часов могла похвастаться лишь библиотека, поэтому Камилле пришлось трижды спрашивать время у одного из «спасателей». Конечно, она могла бы отказаться от встречи с Китингом в саду, но ей казалось, что это было бы неразумно, поскольку она уже твердо решила обольстить его, вместо того чтобы просто злить. Ведь несмотря на весь его юмор и внимание к ней, он умел показывать и совершенно другую сторону своей натуры. А поощрять его в этом Камилла не собиралась.

Когда она наконец улизнула через кухню в сад, было девять минут третьего, и к скамье девушка устремилась почти бегом. Господи, если он увидит, как она спешит, то наверняка поймет, что ее сдержанность и холодность всего лишь маска. И тогда все ее надежды рухнут.

Замедлив шаг, она обошла кусты роз и увидела Китинга, сидевшего на скамье с книгой в руке. Камилла остановилась и замерла, неотрывно глядя на него. Рослый и стройный, с темно-каштановыми волосами и светло-карими, чуточку опасными глазами, он выглядел… просто бесподобно! И он принадлежал ей — точно так же как она принадлежала ему. Разумеется, до нее у него бывали и другие женщины и скорее всего будут еще, но уже после того, как она вернется к лорду Фентону. А пока что он, Китинг Блэквуд, — ее собственность.

— Что читаете? — спросила она.

Он поднял голову.

— «Гордость и предубеждение». Дарси — сноб и зануда, верно?

— Он застенчив. И осторожен. А почему вдруг вы взялись читать эту книгу?

Китинг пожал плечами.

— Потому что ее читали вы. Вы довольно восприимчивы и разумны. И, уж конечно, вкус у вас гораздо лучше, чем у всех девушек, с которыми я когда-либо сталкивался. Вот я и решил почитать эту книгу. Надеюсь, в финале мне не придется обливаться слезами?

Камилла невольно усмехнулась: и шутке, и самой мысли, что этот мужчина пытался искать ее расположения.

— Может случиться и такое, — сказала она. — Так что погодите дочитывать ее, пока не уединитесь.

— Разумный совет. — Китинг захлопнул книгу и положил на землю у своих ног. — Я позвал вас сюда ненадолго. Нам надо поговорить.

— Надеюсь, вы не собираетесь читать мне нотации о неудачном выборе, — проговорила Камилла. — Вы же только что похвалили мой вкус…

— Садитесь же. — Китинг похлопал ладонью по скамье.

Причем говорил он… Хм… он говорил чрезвычайно серьезно. Неужели понял ее чувства?

Пряча смущение, Камилла кивнула.

— Да, хорошо, я сяду.

Искоса взглянув на нее, Китинг тихо произнес:

— Камми, вы вскружили мне голову.

Камилла невольно вздрогнула. Чего бы она ни ждала от этого мужчины, в данный момент она помнила только одно: Китинг Блэквуд уже не раз доказывал, что способен стать самым близким ее другом.

— Я тоже немного не в себе, — призналась девушка.

— Да, но я-то уже пресытился, — продолжал Китинг. — Невозможно представить себе более прожженного циника, чем я. — Он наконец-то отважился взглянуть ей в глаза. — Знаете, мне принесли визитку…

Камилла принужденно улыбнулась.

— Какую именно? Вас куда-нибудь пригласили?

— Да, видимо. Леди Балтроу в Лондоне.

Камилла в растерянности взглянула на собеседника и вдруг почувствовала, что кончики ее пальцев похолодели, а сердце болезненно сжалось. Но что же это с ней?.. Господи, неужели она ревнует? Этого она не знала. Знала лишь то, что ей хотелось немедленно разыскать леди Балтроу и отхлестать по щекам.

— Боже мой… — пробормотала она наконец.

— Поначалу мне в голову пришло совсем другое слово, но в целом я с вами согласен. Именно так: «боже мой». — Китинг поморщился и добавил: — Не знаю, где она остановилась, но я это выясню.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — прошептала Камилла.

Он порывисто наклонился и поцеловал ее.

— Вы только что сделали это, Камми. Так что не тревожьтесь. Я просто хотел, чтобы вы обо всем узнали. Ведь я рассказал вам о моей… связи с ней больше, чем кому бы то ни было.

Некоторое время они сидели молча. И Камилла знала, о чем сейчас думал Китинг. Ведь был самый подходящий момент для того, чтобы преподнести Элеоноре Ховард и ее ребенку целое состояние. И тогда он наконец-то исполнил бы свой долг и хотя бы отчасти загладил былые ошибки. Камилла чувствовала, что ее все сильнее влекло к этому мужчине, однако прекрасно знала, что долг призывал его расстаться с ней.

Тяжело вздохнув, она сказала:

— Вы не могли бы передать лорду Фентону, что встреча с ним оставила у меня очень приятные впечатления и что я была бы очень рада прогулке, о которой он упоминал? Если он не передумал, пусть назначит удобное ему время.

Китинг взял ее за руку и поцеловал в ладонь.

— Какие же мы оба невезучие… — пробормотал он.

— Вы забыли добавить слово «падшие».

Он вдруг улыбнулся и кивнул:

— Да, верно, безнадежно падшие.

Камилла снова вздохнула. Несмотря на приезд леди Балтроу, она вдруг поняла, что ей ужасно хотелось еще раз пасть вместе с Китингом Блэквудом.

— Сначала вы врываетесь в клуб «Тантал», после того как я недвусмысленно просил вас этого не делать, а теперь просите взять вас с собой на суаре к лорду и леди Восс. Неужели я чего-то недоглядел? Неужели теперь на моем лице написано, что я простофиля? — проворчал герцог Гривз.

Заставив себя улыбнуться, Китинг проговорил:

— Но вы ведь заметили, что я не устраивал сцен в клубе?

— Нет, вы просто стояли и с вожделением глазели на невесту вашего кузена. А потом куда-то исчезли.

— Поскольку меня часто сопровождают скандалы, люди обращают внимание лишь на те случаи, когда я веду себя неприлично, — нахмурившись, сказал Китинг, шагавший рядом с другом по парадной лестнице Басвич-Хауса.

Раньше он никогда не расстраивался, не получив приглашения на какой-нибудь званый вечер, но сегодня очень огорчился. Дело в том, что леди Восс являлась давней подругой леди Балтроу. Причем последние шесть лет они продолжали поддерживать связь друг с другом.

— Я сказал «нет», — буркнул герцог.

— Можно подумать, вы святой! — воскликнул Китинг. — Боже милостивый, Адам, с каких это пор вы пали духом?

Герцог резко повернулся к приятелю.

— Я вовсе не падал духом. Просто мне уже тридцать, поэтому я пытаюсь вести себя в соответствии со своим возрастом.

— Стало быть, пора вас охолостить и продать извозчикам, — с усмешкой заметил Китинг.

— Таким способом вы не уговорите меня передумать, — заявил герцог.

— Что ж, прекрасно. — Тяжко вздохнув, Китинг вытащил из кармана визитку и предъявил другу. — Вот видите? Именно поэтому мне необходимо быть там.

Адам внимательно посмотрел на визитку и, явно помрачнев, спросил:

— Когда вы ее получили?

— Вчера днем. Точное время не знаю. И если она и появится где-нибудь в людном месте, то скорее всего на вечере у Воссов.

— Из этой встречи ничего хорошего не выйдет, Китинг. Вы же говорили, что продолжаете содержать ее, так что у нее нет причин доставлять вам неприятности. Если, конечно, вы сами не бросите ей перчатку.

Китинг молча смотрел на приятеля. За прошедшие шесть лет он одной лишь Камилле рассказал обо всем, что произошло между ним и Элеонорой Ховард. И Камилла поняла его. Интересно, поймет ли Гривз?

Собравшись с духом, Китинг проговорил:

— Я хочу знать, привезла ли она с собой моего сына?

Гривз в растерянности заморгал.

— Вашего… сына? Вы уверены?

— Видите ли, она была второй женой Балтроу. Общий стаж его супружества — шестнадцать лет, но детей у него прежде не было. Элеонора же родила через девять месяцев после того, как я в последний раз спал с ней.

— Так вот почему…

— Да, вот почему мне нужны проклятые деньги Фентона. Возможно, Элеонора ненавидит меня за все, что я натворил, и мальчишка — тоже, но Бог свидетель, я обеспечу ему безбедную жизнь и приличное образование. И ей до конца своих дней не придется беспокоиться о деньгах. — Китинг перевел дыхание. — Ну, теперь-то вы возьмете меня на вечер к Воссам?

— Да, черт побери.

— Благодарю.

Пока они шли к экипажу Гривза и садились в него, герцог то и дело поглядывал на приятеля.

— А Фентон знает о мальчике? — спросил он наконец.

— Нет. Думаю, он догадался, что я отправляю деньги Элеоноре, но о своем отцовстве я ему никогда не рассказывал. Он и так с трудом терпит меня.

— А ваша… новая подруга?

— Ей все известно. Я хотел, чтобы она заранее узнала, что Элеонора в Лондоне, — на случай если они когда-нибудь встретятся. Элеонора ненавидит меня, и я не знаю, готова ли она учинить скандал только потому, что это в ее силах. Скрывать такую вероятность было бы нечестно по отношению к Камми.

Нечестным по отношению к Камми было еще кое-что — по крайней мере один пункт из этого списка Гривз мог назвать с ходу, — но, к счастью, промолчал.

Когда Камилла попросила устроить ей вторую встречу с Фентоном, у Китинга возникло отчетливое ощущение, что она соглашалась на это лишь ради него. И сознавать это было очень больно. Какими бы ни были его намерения по приезде в Лондон, Камилла Прайс безусловно ему нравилась. Да-да, ужасно нравилась. И если она вернется к Фентону только для того, чтобы ему, Китингу, достались десять тысяч фунтов… Проклятье!

Ох, какого дьявола ему вздумалось ухаживать за Камиллой Прайс, тем более спать с ней? И почему он до сих пор думал об этом? Ведь он уже испортил жизнь себе, Элеоноре, их сыну и, уж конечно, лорду Балтроу. Черт возьми, на что же он теперь рассчитывал?

Когда они подъехали к особняку Воссов, герцог вдруг проговорил:

— Знаете, я тут подумал…

— О чем? — встрепенулся Китинг.

Гривз нахмурился и сказал:

— Подождите в экипаже, а я зайду в дом и посмотрю, там ли леди Балтроу. Заодно выясню, намерена ли она посетить этот вечер. Ведь если она прислала вам визитку, то наверняка понимала, что вы попытаетесь выследить ее. И если ее у Воссов нет, то и вам там появляться ни к чему.

— Очень разумно, — отозвался Китинг. — Благодарю, Адам.

— Не стоит. Конечно, я пытаюсь исправиться, но… Родившись интриганом, остаешься им навсегда.

Криво усмехнувшись, герцог распахнул дверцу экипажа и направился к дому. Да, конечно же, он и впрямь когда-то был интриганом: долгие годы наблюдал за окружающими и манипулировал ими. Отчасти он занимался этим и сейчас, хотя уже почти утратил вкус к подобным развлечениям. Однако он приобрел немалый опыт и умел распознавать те же качества в других людях. Поэтому прекрасно знал, что Элеонора Ховард — весьма ловкая интриганка. И очень может быть, что она и дальше собиралась оставаться безутешной вдовой, которую обеспечивал бывший любовник, убивший ее мужа.

А Китинг, наверное, ничего не понял, потому и носил на плечах груз вины и, конечно, не замечал, что уже почти влюблен в женщину, на которую ему даже глядеть не следовало бы. Хотя, возможно, все он видел и все понимал — просто пытался причинить себе еще больше боли, считая ее заслуженной.

Как бы то ни было, назревала изрядная путаница. Но он, Адам, к счастью, по-прежнему любил распутывать сложные ситуации. Особенно для блага тех немногих, кого называл друзьями.

Уже три дня… Целых три дня он охотился на Элеонору, а она так и не появилась. Все ее излюбленные места — модные лавки на Бонд-стрит, чайную «Зеленое яблоко», а также Гайд-парк — он уже посетил и повидал решительно всех прекрасных лондонских дам за исключением леди Балтроу и, конечно, Камиллы.

Выбравшись из ландо Гривза, Китинг протянул руки Камилле и Софии Уайт, помогая им выйти. Примроуз-Хилл считался частью Сент-Джеймс-парка, но высший свет предпочитал ту его оконечность, где между деревьями пролегали дорожки для экипажей. Даже здесь, в уединенном уголке, сохранялась вероятность встречи со знакомыми, но она была гораздо меньше.

София осмотрелась и воскликнула:

— О, как здесь чудесно! А я думала, ради прогулки пешком нам придется тащиться на самую окраину Лондона.

Камилла состроила подруге гримаску.

— Тише, София! Сегодня мы ведем себя прилично, понятно?

— О, разумеется! — отозвалась подруга.

Камилла в очередной раз взглянула на Китинга, но тут же отвернулась. Она поглядывала на него так с тех самых пор, как он встретил ее у клуба полчаса назад. Китингу это не нравилось, но он прекрасно понимал, что причиной неловкости, возникшей между ними, был отчасти он сам, — ведь за последние три дня он не навещал ее ни разу. То есть не навещал с тех пор, как сообщил, что Элеонора Ховард в Лондоне. И он намеренно избегал встреч с Камиллой — старался не попадаться ей на глаза, несмотря на беспокойные ночи и непрестанные мысли о ней. Между прочим, она недвусмысленно намекнула, что желала помирится с Фентоном вовсе не потому, что это примирение ей необходимо, а потому, что в итоге его, Китинга, карманы наполнятся деньгами. Именно это ему и требовалось, однако он не радовался. Нисколько не радовался. Более того, ему было горько думать о том, что она приносила себя в жертву, а он лишался ее…

— Идем? — спросил Китинг, предлагая руки обеим своим спутницам.

— А как же лорд Фентон? — спросила София.

— Думаю, он решил придать нашей прогулке вид случайной встречи, — поспешила объяснить Камилла еще до того, как Китинг успел раскрыть рот.

— А… понятно, — кивнула София.

В окружении прелестных дам Китинг покинул дорожку для экипажей и направился в сторону пологого холма, где и располагался Примроуз-Хилл. Полуденное солнце уже высушило росу на траве, а легкий бриз разносил повсюду ароматы цветов и зелени. Момент был удивительно прекрасный, несмотря на тучи, явно сгущавшиеся над Китингом и одной из его спутниц.

— Я наслушалась таких ужасных сплетен в клубе… — немного помолчав, заговорила Камилла. — Какие джентльмены все-таки отъявленные болтуны.

— Да-да, отъявленные. Любой из них даст фору самой болтливой девице, — с улыбкой заметил Китинг.

— Но никаких упоминаний о леди Балтроу я так и не услышала. Вам не удалось разыскать ее?

— Нет. Пока что нет. Она на удивление скрытна. И признаться, это меня беспокоит.

— Леди Балтроу? — в изумлении воскликнула София. — Так она в Лондоне? Боже мой! И ты ничего мне не сказала, Камми?

— Я просил ее никому ничего не говорить, пока не выясню, зачем приехала Элеонора, — поспешил ответить Китинг.

София осмотрелась, словно ожидала увидеть притаившуюся в кустах Элеонору.

— Она и впрямь так хороша собой, как все говорят?

— Да, — кивнул Китинг.

По крайней мере, так было шесть лет назад. Именно поэтому он и заинтересовался ею. Что же до ее характера, то это обстоятельство его нисколько не интересовало. И он отчетливо помнил, что Элеонора подняла перед ним юбки в вечер их знакомства. Это произошло в кладовке с серебром, в доме лорда и леди Уинкотт. В результате серебряные подносы были отполированы до блеска, пока толстый муж Элеоноры ужинал в соседней столовой вместе с тремя десятками гостей.

А сейчас рядом с ним шагала женщина, которая приняла необдуманное решение и пострадала от его последствий, в точности как Элеонора. В остальном же между ними не было ни малейшего сходства. Камилла становилась то застенчивой, то безрассудно смелой, то осторожной, то отчаянной… Кроме того, она была очень наивной в некоторых вопросах — и вместе с тем весьма искушенной в других, — но неизменно желанной.

И она очаровала его. Для мужчины, настоящее которого определялось его прошлым, она казалась глотком свежего воздуха. В считаные недели она умудрилась создать для себя совершенно новую жизнь, и хотя эта жизнь оставляла желать лучшего, вела ее уже больше года.

— Отчего вы на меня так пристально смотрите? — вполголоса спросила Камилла, делая вид, будто с увлечением разглядывает деревья и кусты.

— А разве я смотрю? — удивился Китинг. И тут же, спохватившись, напомнил себе, что эта женщина ему не принадлежит и не может принадлежать, как бы этого ни хотелось. — Может, я просто смотрю в ту же сторону, а вы загораживаете мне обзор.

— Ясно, — с улыбкой кивнула Камилла.

— А вот и он, — внезапно шепнула София.

Китинг глянул через плечо и увидел, как спешивался Стивен Поллард, явившийся верхом на Рыжем — прекрасном чистокровном жеребце рыжей масти. Его прибытие, которому следовало бы радоваться как хорошему известию, совсем не казалось таковым. Тяжело вздохнув, Китинг остановился в ожидании. Противясь неизбежному, рассудил он, ничего не добьешься — разве что набьешь лишние шишки.

— Доброе утро, леди Камилла, мисс Уайт, Китинг. — Приблизившись, маркиз коротко кивнул и предложил невесте руку.

«Весьма многообещающее начало, хотя и немного неожиданное», — промелькнуло у девушки. Камилла приняла руку маркиза, а Китинг, стиснув зубы, кивнул кузену и проговорил:

— Ручаюсь, что сегодня все будут вести себя прилично. Даже я, как это ни странно.

— Да, разумеется, — отозвался маркиз. — Я, например, всегда веду себя как джентльмен и горжусь этим.

«Да он чем угодно готов гордиться», — чуть не выпалил Китинг, но вовремя сдержался. В примирении были заинтересованы все стороны, и если Фентон решил сделать над собой усилие и хотя бы притвориться обаятельным, то тем лучше для Камми.

Стивен показал своим спутникам сокола, отбившегося от стаи гуся, а потом пеночку в зеленовато-буром оперении.

— Орнитолог Луи Вьейо год назад официально классифицировал ее как Sylvia collybita в своем «Новом словаре естественной истории», — пояснил маркиз.

— Не знала, что вы увлекаетесь орнитологией, — с улыбкой заметила Камилла.

— О, я всегда любил наблюдать за птицами. Верно, кузен?

«Что-то не припомню», — мысленно отозвался Китинг. Вслух же сказал:

— Да, с самого нашего детства.

Более вероятным выглядело другое объяснение… Зная, что они собираются на прогулку в парк, Стивен заранее озаботился темой для беседы — чтобы его спутники не повесились от скуки на первом попавшемся дереве. Поскольку же маркиз удосужился узнать даже латинские названия местных птиц, Китинг был готов отдать ему должное — кузен и впрямь прилагал старания.

Пока Фентон говорил об особенностях классификации пернатых обитателей Лондона и его окрестностей, Китинг пытался отвлечься от нелестных мысленных замечаний в адрес кузена и не смотреть на плавно покачивавшиеся бедра Камиллы.

— Вы дружили с Камми еще до того, как поступили на службу в клуб? — спросил он свою миниатюрную рыжеволосую спутницу.

София покачала головой:

— Нет, я жила у тети и дяди в Уорикшире. Когда мне исполнилось восемнадцать, они выставили меня из дома, и я отправилась в Лондон.

— Вы, по-видимому, получили хорошее образование.

— О да. Кажется, герцог каждый месяц посылал моему дяде Гарольду что-то вроде жалованья. Так что сначала я училась у гувернантки, а потом в пансионе. Но затем кто-то узнал, что я внебрачная и выросла на ферме, и примерно в то же время деньги перестали присылать. Вот тогда мои родственники потеряли ко мне всякий интерес, и мне пришлось самой о себе заботиться.

— Вы, похоже, совсем не держите на них зла.

Девушка пожала плечами и тихо сказала:

— В то время мне было очень больно и обидно. Но теперь я уже почти три года в Лондоне. И поверьте, я повидала немало девушек, которым в жизни повезло гораздо меньше, чем мне.

— Не сомневаюсь, — кивнул Китинг. Услышав, как Камилла засмеялась чему-то, он снова стиснул зубы. — Значит, вы знакомы с Камми примерно год, не так ли?

— Да, верно. И знаете, такие разговоры мы с ней вели довольно часто. Ну… о том, как мы стали… товарищами по оружию, если можно так выразиться.

— Общая борьба против идиотизма высшего света? Да, понимаю… Но зачем вы каждый вечер принимаете у себя врагов?

— Мы получаем от них деньги, — ответила София с усмешкой.

Китинг рассмеялся.

— Да, это верно. Даже я чувствую себя так, будто меня обобрали до нитки. И все-таки наносить вам визиты я не перестану. Как видите, я чрезвычайно слаб духом.

— Знаете, я бы угостила вас моими рассуждениями насчет мужчин и их слабостей, но боюсь, вы тогда бросите меня здесь и мне придется искать наемный экипаж.

— Мы же друзья, София. Я не брошу друга на произвол судьбы — пусть даже я не согласен с ними.

Девушка внимательно взглянула на собеседника и тихо сказала:

— Вот поэтому Камилла и решила, что вы ей нравитесь. Видите ли, вы — один из нас. Поэтому вы все понимаете.

«Интересный оборот», — промелькнуло у Китинга.

— Один из вас? — переспросил он.

— Да, падший, скандальный… А мы все — распутницы и отщепенцы, понимаете?

Китинг невольно усмехнулся.

— Теперь понимаю. Но мне кажется, что наши разговоры гораздо увлекательнее, чем чинные беседы порядочных людей.

Девушка со смехом воскликнула:

— Конечно, увлекательнее!

Камилла взглянула на них через плечо и с удивлением спросила:

— Что вас так насмешило?

— Мы с Софией решили, что нам нравится быть отщепенцами, — объяснил Китинг.

— Меня это ничуть не удивляет, — прокомментировал Фентон. — Видите ли, соблюдение приличий требует больших усилий, а это задача не для слабовольных и малодушных.

— А также, очевидно, не для тех, кто говорит, не подумав, — заметил Китинг, не сдержавшись.

Увы, Фентон наконец-то блеснул своим занудством, но тут уж ничего не поделаешь — такой он человек. И Камилле следовало к этому привыкать.

— Если кто-то не способен соблюдать правила хорошего тона, то это еще не значит, что их нарушение может быть приемлемым, — проговорил маркиз. — Полагаю, леди Камилла со мной согласится, по каким бы причинам она ни отвернулась от людей своего круга.

— Я предпочитаю не обсуждать этот вопрос, — тут же отозвалась Камилла.

Тут все четверо остановились под раскидистыми вязами, и Фентон произнес:

— Да, пожалуй, вы правы. Нам надо многое обсудить помимо наших разногласий в оценке ваших прошлых поступков.

«Он и тут ухитрился проявить себя полным болваном», — со вздохом подумал Китинг и тут же проговорил:

— Может быть, устроим себе поздний завтрак?

Все утвердительно закивали, и Китинг, повернувшись, подал знак ливрейному груму, оставшемуся в экипаже. Грум проворно расстегнул ремни, снял с запяток экипажа большую корзину для пикника и плед, после чего доставил все это господам.

— Может, выпьем мадеры с печеньем? — внес еще одно предложение Китинг.

— От печенья ни за что не откажусь, — заявила София. Она взялась за край клетчатого пледа и с помощью грума расстелила его на траве.

Китинг тотчас уселся на плед, Камилла устроилась слева от него, София — справа, а Фентон, прямой как палка, поместился напротив них. «Интересно, когда Фентон в последний раз побывал на пикнике?» — подумал Китинг. Что ж, поскольку Камилла очень любила прогулки, маркизу придется к ним привыкнуть.

— Это было очень предусмотрительно с вашей стороны, — заметила Камилла, с улыбкой покосившись на Китинга.

— Если наши рты будут заняты, то мы успеем наговорить друг другу гораздо меньше обидных слов, — пояснил он, протягивая ей бокал.

— Весьма разумно. — Камилла снова улыбнулась.

— А вот я не вижу смысла притворяться вежливым и объедаться сладким, — проворчал маркиз. — Если вы, кузен, утверждаете, что именно этим я пренебрегал раньше, не вижу веских причин менять свое отношение к подобным вещам.

— Помолчите, Стивен, — сказал Китинг, протягивая ему тарелку с печеньем. — Лучше ешьте.

— Да, все верно… — как бы размышляя вслух, проговорила Камилла. — Ведь нелюбовь к пикникам не может быть веской причиной для того, чтобы избегать брака. Во всяком случае, мне хочется верить, что я не настолько безмозглая.

— Романтика мне чужда, — продолжал маркиз. — А мы с вами, леди Камилла, все еще являемся женихом и невестой. Ведь вы же никогда не думали, что я, возможно, предпочел бы жениться на ком-то другом?

— Даже не представляю, кто бы это мог быть. — Китинг посмотрел на свой бокал, полный мадеры, и поставил его на плед, даже не пригубив. — На статуях обычно не женятся. Даже те маркизы, которых восхищает их стоицизм.

Фентон смерил кузена многозначительным взглядом и снова повернулся к своей невесте.

— Поверьте, леди Камилла, не только вы одна были долгие годы обручены с тем, кого лишь изредка видели.

— Знаете, милорд, лично меня будущее интересует гораздо больше, чем прошлое. И если нам предстоит примириться, то я сначала предпочла бы узнать, что меня ждет.

«А она изменилась…» — внезапно подумал Китинг. И действительно, в последние недели Камилла стала более уверенной в себе, и теперь вызывала у него еще больший интерес. Машинально кусая печенье, он с восхищением смотрел на сидевшую рядом девушку.

— А-а… вот как? — пробормотал Фентон. — Что ж, тогда слушайте… Светский сезон мы будем проводить в Поллард-Хаусе. Он принадлежит моей семье уже шесть поколений — как и Фентон-Холл. Около ста лет назад в нем случился пожар, после чего особняк был перестроен самим Кристофером Реном. В сущности, наша семья давно привыкла считать Рена дальним родственником. В период подготовки к строительству собора Святого Павла он, по сути дела…

— Там есть пруд, — перебил Китинг. — Очень хорош для купания, и еще лучше — для рыбалки.

— Пруд? — переспросила Камилла с улыбкой. — Кажется, вы о нем уже упоминали. Он перед домом или позади него?

— Перед домом. Подъездная дорожка огибает его. Мой дядя велел выстроить у пруда маленький причал, чтобы мы со Стивеном могли кататься на лодке. Где-то там, посреди пруда, она и затонула.

Камилла прыснула и поспешно прикрыла рот ладонью.

— Значит, в детстве вы, милорд, любили приключения? — спросила она.

— Да, Китинг вечно втягивал меня в какую-нибудь шалость. Но я быстро перерос эти проказы. А мой кузен с удовольствием предается им до сих пор.

— Дабы развеять скуку, — с усмешкой пояснил Китинг, искренне считавший, что ведет себя пристойно только ради Камиллы. И ради маленького Майкла. — Фентон, расскажите лучше о том, какие там пейзажи, люди, какие бывают званые вечера… Но не надо говорить о том, как укладывали камни, возводя стены.

— Что?.. Ах, да-да, конечно… Кажется, званые вечера бывают каждый месяц в Клакфилде. К тому же герцог Соммерсет живет всего в пяти милях от нас. Я трижды приезжал с визитом в Соммерсет-парк, но, увы, его светлость принимает гостей нечасто, так как почти постоянно находится за границей и…

— А когда я жил в Фентоне, — перебил Китинг, — то в соседней деревне часто проходили ярмарки и скачки. Однажды я видел там двухголового ягненка. Бедняге сделали два ошейника с поводками, для каждой головы отдельный.

Камилла снова прыснула, и этот веселый мелодичный смешок почему-то напомнил Китингу об ангелах. Обнаженных и шаловливых ангелах.

— Я хорошо помню, как бывала на ярмарках. Правда, двухголовых ягнят не видела, но зато чуть ли не каждую весну мы ходили смотреть танцы у майского шеста.

Перед мысленным взором Китинга тотчас же промелькнул образ юной светловолосой девушки среди сплетающихся разноцветных лент. Девушка улыбалась и смеялась, еще не подозревая, что мужчина, которому она обещана в жены, ни разу не пришлет ей ни записки, ни цветочка.

— Блэквуд, вы что, не слышите меня?

Китинг в растерянности заморгал.

— Что?.. Что вы сказали?

— Я говорю о том, что в Клакфилде уже давным-давно не проводят ярмарки, так что нечего болтать о прошлом, — проворчал маркиз. — Держите свои воспоминания при себе.

— Ясно, — буркнул Китинг. — В таком случае… мне можно удалиться?

Камилла схватила его за руку, но тут же, опомнившись, разжала пальцы и потянулась за печеньем.

— Нет, Китинг, не уходите, — сказала она. — Милорд, вы не расскажете мне подробнее о Фентон-Холле?

— Еще успеется, а поскольку вы завели разговор о будущем… У меня есть для вас сюрприз, — объявил Фентон.

Китинг и Камилла невольно переглянулись. Немного помолчав, девушка спросила:

— Какой же именно, милорд?

Фентон приосанился и торжественно объявил:

— Во вторник мы с вами ужинаем в Прайс-Хаусе.

Камилла тотчас побледнела, а Китинг, взглянув на кузена, проговорил:

— По-моему, вам не следует так спешить.

— Вздор, — отмахнулся маркиз. — Я уже побеседовал с вашими родителями, миледи, и они согласны поужинать с вами — конечно, в том случае, если вас буду сопровождать я. Так что, как видите, у замужества есть свои преимущества… Ваши родители вновь будут рады видеть вас.

Камилла многому научилась за время, прошедшее с тех пор, как она стояла в дверях церкви, но в это мгновение ей ужасно хотелось вскочить и снова убежать. Сидеть напротив Стивена Полларда, притворяться любезной, пропускать мимо ушей его напыщенную болтовню и при этом находиться совсем рядом с Китингом — о, это было ужасно… А теперь вдруг выясняется, что маркиз отправился к ее родителям и поговорил с ними, не предупредив даже ее.

— Я не поеду! — выпалила Камилла. Сейчас ее снова переполняли страх и отчаяние — как и в ту ужасную ночь перед венчанием, которое так и не состоялось…

Китинг нахмурился и проворчал:

— Фентон, перестаньте вести себя как…

— Вы непременно поедете со мной, — перебил кузена маркиз. — Ведь речь идет о примирении и восстановлении вашей репутации. А этого не произойдет, пока родители не простят вас. К тому же я все еще остаюсь посмешищем, так как моя невеста сбежала, а потом передумала насчет брака только от безысходности — так, во всяком случае, скажут люди, — поэтому встретиться с вашими родителями надо обязательно.

«Может, и так, — со вздохом подумал Китинг. — Но неужели Фентон не мог сообщить об этом как-нибудь поделикатнее?» Камилла же, пожав плечами, заявила:

— Возможно, вы правы, но одна я с вами не поеду, так как окажусь в меньшинстве.

— В меньшинстве? — удивился маркиз.

— Вам не стоит рассчитывать на то, что Камилла по доброй воле согласится на такое испытание, — вставил Китинг. — Предлагаю вам пригласить вместе с ней одну или нескольких ее подруг.

— Ха! Можно подумать, лорд и леди Монтшир пустят их к себе в дом! Сброду, с которым их дочь якшалась в последнее время, не позволят даже переступить порог.

— Странные у вас представления о галантности и ухаживании, — тихо проговорила Камилла.

— Миледи, позвольте мне выразиться как можно яснее… Так вот, я вовсе не ухаживаю за вами, а пытаюсь ликвидировать последствия вашего безобразного поступка год назад. Поскольку же мы с вами оба заинтересованы в результатах моих действий, вы не вправе жаловаться.

Слова маркиза звучали вполне здраво и логично — и вместе с тем ужасающе. Перед Камиллой словно разверзлась пропасть, полная кошмаров и прошлогодних воспоминаний. Да, ей вспомнилось все, что наговорили ей родители. И вспомнились ночи в комнатушке для слуг в тетином доме. В эти ужасные ночи она думала о том, что потеряла все только из-за того, что хотела видеть своим мужем друга и любимого…

Она смутно сознавала, что Китинг поднялся, обхватил ее за плечи и помог встать. Она слышала, как он чертыхнулся и как Фентон что-то ответил, словно оправдываясь. А потом София взяла ее под другую руку, и они вдвоем с Китингом повели ее к экипажу. Наконец гулкий стук крови в ушах немного утих и туман перед глазами рассеялся.

А затем она увидела Китинга, смотревшего на нее с беспокойством.

— Я лишилась чувств? — спросила Камилла, мимоходом отмечая, что экипаж, в котором они сидели, уже медленно катился по дорожке парка.

— Почти, — мрачно ответил Китинг. — Черствый и тупой болван!

— Вы о чем?.. — пробормотала Камилла.

— Фентон, разумеется. Кто же еще?

Китинг взял ее за руку, а София по-прежнему обнимала подругу за плечи.

— Да, возможно. — Камилла с наслаждением сделала глубокий вдох. — Но он прав. Я должна поехать с ним.

— Тогда и я с вами, — живо откликнулся Китинг. — Не нравится мне… этот деспотизм.

А вот ей ужасно нравился Китинг Блэквуд. И с каждой минутой все сильнее.

— Ох как же он разозлился! Я уж думала, убьет лорда Фентона. Представляешь, родного кузена! — София внесла в их с Камиллой спальню стакан воды и вылила в вазу, где стоял последний букет роз.

— Будь я мужчиной, сама бы его убила, — пробормотала Камилла, откладывая книгу, которую безуспешно пыталась читать.

Увы, ничто не могло отвлечь ее от мыслей о нависшей над ней гигантской мрачной туче — предстоящем ужине в Прайс-Хаусе, в доме, где она не была целый год.

— Я не об этом, — объяснила София, наклоняясь, чтобы понюхать белые и желтые пышно распустившиеся цветы. — Я говорю о том, что он сразу встал на твою защиту. Без малейших колебаний.

Да, так и было. Поскольку же Камилла знала, как много поставлено на карту для Китинга, его поддержка означала для нее даже больше, чем могло показаться.

— Я должна была предвидеть что-то в этом роде. Конечно, моим родителям надо… простить меня, чтобы восстановилась моя репутация.

— Значит, ты готова пойти на такое? Ты согласна и на ужин, и на… замужество с лордом Фентоном? Знаешь, на доброго и приятного человека он совсем не похож. — София присела на широкий подоконник рядом с Камиллой. — И если я не ошибаюсь, ты недавно познакомилась с его полной противоположностью. Хотя его репутация… вызывает некоторые вопросы, — добавила подруга с усмешкой.

Камилла прислонилась к плечу Софии. Ее до сих пор удивляло, что подруги, знакомые ей с детства, с которыми она делилась всеми своими тайнами, отвернулись от нее при первом же дуновении скандала. А вот Софию она знала всего лишь год, однако эта чудесная девушка стала ей ближе родных сестер.

— Я должна кое-что сказать тебе. — Камилла бросила взгляд на дверь, убеждаясь, что та плотно прикрыта. — Видишь ли, Фентон предложил Китингу… вознаграждение за то, чтобы он вернул меня. Это огромные деньги, и Китингу они очень нужны.

София нахмурилась.

— Минуточку! Говоришь, Китингу обещали заплатить за то, что он вернет тебя Фентону? И ты об этом знаешь, но все-таки симпатизируешь Китингу?

Камилла кивнула. Она не просто симпатизировала ему.

— Он сам рассказал мне об этом. Во время второго или третьего нашего разговора.

— Так почему же он… И почему ты… — София вскочила и принялась расхаживать по комнате. — Ты ведь ему нравишься, да?

— Да. И мы убедились, что у нас много общего, — ответила Камилла, хотя такой ответ не мог передать всю глубину тех чувств, которые она испытывала к Китингу, и всю остроту тоски, мучившей ее, когда его не было с ней рядом.

— Но ты действительно нравишься ему, Камми. То есть нравишься по-настоящему. А он нравится тебе.

Сердце Камиллы затрепетало.

— Да, София, так и есть. И я очень… привязалась к нему.

— Но собираешься замуж за его кузена, который за двадцать лет не удосужился послать тебе ни единого цветочка.

— Китингу нужны деньги, — со вздохом пробормотала Камилла.

— Это ужасно! — воскликнула ее подруга. — Камми, но ты же… Ты ведь была с ним, верно?

— Да, верно. Ведь ты сама советовала мне извлечь все выгоды из моей нынешней репутации.

— И ты, значит, извлекла… — София с трудом подавила усмешку.

— Именно так, — кивнула Камилла.

И если подумать, то у нее не было ни одной веской причины расставаться с Китингом. По крайней мере до замужества. Ведь пасть еще ниже, чем она сейчас, она уже просто не смогла бы. С другой же стороны… Уж если ей суждено выйти за этого надутого индюка Фентона, то не помешает прежде получить от жизни хоть немного удовольствий.

Тяжело вздохнув, София покачала головой.

— Ох, я тебя не понимаю. — Она подошла к шкафу, где хранились их вещи, и открыла дверцы. — Но если мне предстоит встреча с твоими родителями… Как мне быть — попытаться выглядеть благопристойно или, наоборот, скандально, чтобы ты смотрелась лучше на моем фоне?

С этими словами София достала и показала подруге два платья: одно — скромное, голубое, а другое — темно-бордовое, с очень низким вырезом.

Камилла рассмеялась.

— Знаешь, я все-таки тебя обожаю!

— А я рада, что ты наконец развеселилась. Надеюсь, Фентон не испортит тебе настроение. А сейчас… Между прочим, наступает «Дамский вечер», так что наше присутствие в клубе не требуется (леди Хейбери давным-давно поняла: то, что обеспечивало шумную популярность «Тантала» среди джентльменов, относилось и к дамам, поэтому многие молодые мужчины, служившие в других клубах Лондона, на этот вечер брали выходной — чтобы поработать в «Тантале»).

«А ведь если выйти за Фентона, то можно будет посещать дамские вечера два раза в месяц в качестве гостьи», — внезапно подумала Камилла. Возможно, она даже наймет Софию в компаньонки и будет вывозить ее на пышные балы и званые вечера. Камилла знала многих светских дам, почти не общавшихся со своими мужьями, — значит, и она сможет встречаться с Фентоном как можно реже. Обзавестись отдельными спальнями… Жить каждый своей жизнью… Разумеется, от нее будут ждать рождения наследника, а значит, маркиз станет прикасаться к ней и… как это делал Китинг… Она невольно вздохнула.

Раньше ее претензии к Фентону были совсем другого свойства: беспокоило равнодушие, а также некоторые черты характера, — но теперь, когда на некоторые из своих вопросов она уже получила ответы, у нее появились и другие причины для беспокойства…

София внимательно наблюдала за ней, и, заметив это, Камилла вспомнила об их разговоре.

— Пожалуйста, оденься скромно, — попросила она. — У меня есть младшие сестры, и мне полагается щадить их нравственность.

— Ладно, но если твои родители посмеют обидеть тебя, я молчать не стану. И Китинг тоже не смолчит.

— Ох, София, не заставляй меня нервничать еще сильнее! Если помнишь, мне с трудом хватает смелости, чтобы высунуть нос из клуба.

— Помню. И обещаю вести себя прилично. Но с Чертовым Блэквудом тебе лучше поговорить заранее.

Камилла предпочла бы не ограничиваться одними лишь разговорами.

— Да, обязательно, — ответила она. Бросив взгляд на столик и часы, купленные в складчину с подругой, Камилла со вздохом добавила: — Кажется, уже пора одеваться в ужину. — Как бы ни хотелось ей, чтобы этот вторник никогда не наступал, он все-таки наступил. И теперь отказаться от встречи с родителями было уже невозможно.

Камилла надела довольно скромное шелковое платье, зеленое с коричневым. Но руки у нее дрожали так, что причесывать ее пришлось Софии. К счастью, Китинг вызвался сопровождать их — вот об этом Камилла и старалась думать, отгоняя все воспоминания о прошлом.

Через некоторое время подруги спустились по лестнице к черному ходу и покинули клуб. Порядочные гостьи, собиравшиеся на «Дамские вечера», терпеть не могли, когда скандально известные девицы из клуба «Тантал» хотя бы мелькали где-нибудь поблизости, и леди Хейбери даже велела врезать в ограду за домом еще одну калитку, чтобы ее «девочки», как она их называла, могли покидать клуб и возвращаться, не появляясь у парадного входа.

На улице, у калитки, их уже ждала большая черная карета герцога Гривза. Китинг Блэквуд, прислонившись к дверце, курил манильскую сигару и выглядел олицетворением брутальной красоты. Завидев девушек, он выронил сигару, раздавил каблуком и выпрямился.

— Вы обе слишком прелестны для ужина в частном доме, — объявил Китинг, подхватывая руку Камиллы и легонько касаясь ее губами. — А что, если нам отправиться не в гости, а, скажем, в театр?..

— Не искушайте, — ответила Камилла, высвобождая руку.

— Но я же за этим и приехал… — возразил Китинг. — Если вам не хочется на ужин — только скажите. А если захочется уехать сразу же после прибытия, вам достаточно одного лишь слова. Возможно, вы считаете своим долгом вести себя тактично, потому что вы вежливы и… милы, но ко мне это не относится, — заявил он с усмешкой. — Знаете, я впервые в жизни ужасно рад, что меня считают скандалистом.

Камилла невольно улыбнулась. И ей вдруг ужасно захотелось поцеловать Китинга. Прямо на улице, на виду у всех. От него исходил почти ощутимый жар страсти. А когда они встретились впервые, она даже представить не могла, что он станет ей другом и возлюбленным, самым дорогим для нее человеком.

— Если мы поспешим, то скорее всего не опоздаем, — напомнила София из глубин кареты.

На щеке Китинга дрогнул мускул.

— Несносная дуэнья, — пробормотал он себе под нос, помогая Камилле забраться в экипаж.

— Я все слышу, — заявила София. — Воля ваша, конечно, но Камми умрет от стыда, если вы наброситесь на нее прямо у всех на виду.

Карета качнулась, трогаясь с места.

— Здесь нет никого, кроме нас троих, — отозвался Китинг. Он тотчас же придвинулся к Камилле, и губы их слились в страстном и стремительном поцелуе, от которого у нее перехватило дыхание. Вернувшись на свое место, он скрестил руки на груди и с улыбкой сообщил: — Это поможет мне продержаться некоторое время.

— От вас двоих у меня голова идет кругом, — пожаловалась София.

И Камилла прекрасно понимала свою подругу. Было очевидно, что им с Китингом уже давно следовало серьезно поговорить, но она предчувствовала, что исход этого разговора ей не понравится. Поскольку же с Фентоном еще ничего не было решено — да и состоится ли эта свадьба? — она предпочитала целоваться с тем мужчиной, к которому ее неудержимо влекло.

Хорошо помня, как одиноко ей было, когда родители выставили ее за порог, Камилла искренне удивилась, обнаружив, что от клуба «Тантал» до ее бывшего дома всего пятнадцать минут езды, — ей всегда казалось, что она блуждала по дорогам бесконечно долго.

Когда экипаж остановился, Китинг встал и проговорил:

— Подождите немного здесь. Я только выясню, прибыл ли Фентон.

Едва он покинул карету и закрыл дверцу, София схватила подругу за руку.

— Хотела бы я, чтобы и меня целовали так же! — со смехом прошептала она.

— Тише! Не надо его поощрять. — Камилла улыбнулась и добавила: — Предоставь это мне.

— Ах ты, шалунья!.. Что ж, очень правильно.

Тут дверца снова открылась, и Китинг, заглянув в карету, сообщил:

— Фентон здесь. Прибыл десять минут назад. Полагаю, теперь они все вместе строят планы битвы. Хотят выступить единым фронтом… и так далее. — Помогая Камилле выйти, Китинг спросил: — А у нас есть какой-нибудь план?

— Я буду присутствовать на ужине и вести себя вежливо. А в остальном… Полагаю, мой план зависит от их плана, — ответила Камилла.

Но что, если родные все-таки откажутся принять ее в дом и в семью? Тогда, наверное, она и Фентону будет не нужна — ведь он не из тех, кто женится на безнадежно падших девушках. Камилла украдкой взглянула на рослого мужчину, шагавшего рядом с ней. Конечно, он тогда лишится денег, которые ему так нужны, но зато ничто не помешает им поступать так, как пожелают.

Парадная дверь распахнулась, как только они поднялись по гранитным ступеням.

— Добрый вечер, Смайт, — произнесла Камилла, кивнув дворецкому. К счастью, голос не подвел ее и не дрогнул.

Дворецкий посторонился и ответил:

— Добрый вечер, леди Камилла. Лорд и леди Монтшир ждут вас в верхней гостиной.

— А мои сестры?

— Леди Мария и леди Джоанна тоже в гостиной.

— Благодарю, Смайт.

Переступив порог, Камилла осмотрелась. Неужели с тех пор как она побывала здесь в последний раз, прошло всего тринадцать месяцев? А кажется, что десятилетия. В Прайс-Хаусе она вела совсем другую жизнь. И была совсем другой… Разумеется, прежней Камиллой Прайс она никогда уже не станет. После того как она познакомилась с Софией, леди Хейбери и — главное — с Китингом, ей уже не хотелось становиться прежней Камиллой. Но сейчас ее ждали родители. Они были в ярости, когда она сбежала из-под венца. И не трудно догадаться, какого мнения они о ее нынешней службе и новых подругах.

Теплая рука коснулась ее пальцев.

— Вы, наверное, пытаетесь представить, что они вам скажут, — негромко произнес Китинг. — Когда захотите уйти отсюда — если захотите, конечно, — на этот раз вы будете не одна.

— Да, ты будешь не одна, — подхватила София.

— Из-за вас я сейчас расплачусь. — Голос Камиллы чуть дрогнул. — И я же знаю, как вы тогда расстроитесь.

— Ничего, я переживу. — Китинг усмехнулся.

— Только, пожалуйста, никого не убивайте.

Он закатил глаза.

— Ладно, хорошо. Еще пожелания будут?

— Нет, больше ничего. — Камилле хотелось уткнуться лицом в плечо Китинга и вдохнуть его запах, но она тут же одернула себя — ведь здесь, в этом доме, ее ждал Фентон. — Просто спасибо вам огромное.

— Не за что, моя дорогая.

Тяжело вздохнув, Камилла направилась к лестнице, казавшейся вдвое длиннее и круче, чем прежде. И если бы не присутствие Китинга, шедшего сзади, то она, пожалуй, передумала бы и сбежала. «Теперь ты умеешь постоять за себя и не боишься того, что о тебе подумают другие», — мысленно говорила себе Камилла, медленно поднимаясь по ступенькам.

Остановиться возле плотно закрытой двери гостиной значило бы вновь поддаться страху, поэтому Камилла решительно распахнула дверь и, сделав два шага по комнате, осмотрелась.

Стюарт и Виктория Прайс, лорд и леди Монтшир, стояли бок о бок в центре комнаты, лорд Фентон — справа от будущего тестя, а сестры Камиллы — позади остальных: им явно велели помалкивать.

Тут леди Монтшир вздохнула и проговорила:

— Право же, Камилла, ты возвращаешься домой после долгих месяцев отсутствия, и ты считаешь нужным привести с собой… этих людей?

«О, слава богу!» Из всего, что ее родители могли сказать в этот момент, мать выбрала те самые слова, от которых Камилла разозлилась мгновенно. И осмелела.

— Лорд Монтшир, леди Монтшир, — негромко и спокойно произнесла она, — позвольте представить вам моих самых близких и дорогих друзей — мисс Софию Уайт и мистера Китинга Блэквуда. София, Китинг, познакомьтесь с моими родителями.

София, стоявшая слева от нее, сделала грациозный книксен. Китинг же, стоявший справа, остался недвижим — точно внушительное и прекрасное изваяние. Но тут лорд Фентон выступил вперед и проговорил:

— Я предлагал ей приехать без спутников, однако эти люди — один из самых трудных вопросов. Так что, возможно, даже хорошо, что они здесь.

— А по-моему, главный вопрос в моих действиях, — сказала Камилла, пряча за спиной руки и сжимая кулаки. — И если вы намерены вменять моим друзьям в вину то, что они поддержали меня в самые тяжелые моменты моей жизни, — ну что ж, в таком случае все мы зря тратим здесь время.

— Мне кажется, обсуждая чье-либо присутствие здесь этим вечером, мы ничего не добьемся, — высказался, наконец, отец. — Может быть, присядем? Смайт, будьте добры, принесите вина.

— Сию минуту, милорд, — отозвался дворецкий, и дверь за ним тотчас же закрылась.

Китинг же, выступив вперед, предложил Камилле руку и проговорил:

— Ни за что не откажусь от бокала вина.

Заметив, что Камилла не шевельнулась, он сам взял ее под руку.

— Да-да, конечно… — закивала она, судорожно сглотнув.

И тут же подумала: «Чертовски обидно, что я взяла с Китинга слово никого не убивать». Было очевидно, что и Фентон, и лорд Монтшир сами напрашивались на хорошую трепку.

— Полагаю, Фентон, вы рассказали виконту и виконтессе всю правду о друзьях леди Камиллы и ее деятельности после того, как она покинула дом? — продолжал Китинг, усаживаясь на низкий диван между Софией и Камиллой.

Каким бы незначительным ни был его опыт в роли защитника, опекуна… или кто там еще мог понадобиться сегодня вечером, Китинг не шутил, уверяя Камиллу, что никому не позволит обидеть ее. И если эти люди захотят бурной ссоры… что ж, он будет только рад. Однако Камилла пока что держалась стойко, и он гордился ею. Вместе с тем ее смелость вызывала у него желание сорвать с нее одежду и овладеть ею, но такой поступок мог бы вызвать обморок у ее сестер. Да и Фентон вряд ли оценил бы его поступок по достоинству.

— Итак… — Виконт сделал паузу и осмотрелся: они с супругой расположились на диване поменьше, а Фентон занял кресло сбоку. Безмолвные сестры Камиллы довольствовались местами в дальнем конце комнаты и явно были этому рады. — Итак, Стивен рассказал нам, что ты все-таки согласилась выйти за него, — проговорил лорд Монтшир.

— Я согласилась обсудить этот вопрос, — поправила Камилла.

Словно какой-то тугой сгусток лопнул в сердце Китинга, и оно слабо и болезненно затрепыхалось в груди. Он едва не забыл, что это не просто примирение между Камми и ее родителями. По-видимому, их готовность принять дочь в лоно семьи напрямую зависела от того, уступит ли она их настояниям, а ему это очень не нравилось. Почти так же, как мысль, что Камилла, возможно, и впрямь выйдет за лорда Фентона. С другой же стороны… Разумеется, Стивен станет для нее более подходящим мужем, чем он, Китинг. Бог свидетель, он не имел права даже задумываться о… семейных узах. Увы, слишком многое он уничтожил и погубил…

— Значит, раньше для тебя этот брак был неприемлем, а теперь что-то изменилось? — спросила мать Камиллы. — Объясни, что именно.

— Просто за это время я кое-что усвоила, вот и все.

— Так просвети же меня.

Камилла нахмурилась и тихо проговорила:

— Хотите, чтобы я развлекла вас рассказом о том, как страшно мне было, когда вы вышвырнули меня из дому? — Ее голос дрогнул впервые с тех пор, как она вошла в комнату. — Хотите узнать, как мои так называемые «подруги» даже не открыли мне двери? А может, рассказать, как я мыла полы и спала в одной комнате с горничными в доме тетушки Дуглас? Или вам любопытнее узнать, как я наконец нашла работу, друзей и крышу над головой?

— Твой сарказм неуместен, Камилла, — проворчал виконт. — Разумеется, тебе известно, что у меня есть друзья, которые посещают… этот твой клуб. Ты хотя бы представляешь себе, как позоришь свою мать, меня и своих сестер?

— В таком случае вам следовало позволить мне остаться дома, но вы этого не сделали и мне пришлось самой искать средства к существованию. Извиняться за это я не собираюсь, — заявила Камилла.

«И правильно», — мысленно похвалил ее Китинг. Он был готов вступиться за нее в любую минуту, но пока что она прекрасно справлялась сама. Хоть она и считала себя робкой, сегодня защищалась точно львица. Китинг взглянул на своего хмурого кузена. Нет, Фентон ее не заслуживал. И, конечно же, маркиз не поймет, с каким трудом дался ей сегодняшний визит. И он хотел жениться на ней лишь для того, чтобы его перестали высмеивать.

— Но если ты так гордишься тем, что научилась сама добывать средства к существованию, то почему сейчас вдруг задумалась о приличиях? — спросила виконтесса.

— Мне кажется, миледи, вся суть этого визита — в готовности Камиллы вернуться в рамки приличий. А выясняя, что и как получилось, мы… не достигнем поставленной цели. — Фентон откашлялся и добавил: — Во всяком случае, мне так кажется.

— Да-да, разумеется, вы правы, Фентон, — закивал лорд Монтшир. — Этот брак и раньше был выгоден всем заинтересованным сторонам, а в результате действий Камиллы стал совершенно необходим.

— И конечно же, лорд Фентон намерен приложить все усилия и сблизиться с леди Камиллой настолько, чтобы у нее появились все основания рассчитывать на счастье в браке, если таковой будет заключен. — Китинг позволил себе слегка нахмуриться для пущего эффекта; он знал, что большинство аристократов в его присутствии чувствуют себя в лучшем случае неловко, а худшем — попросту боятся его. И если его репутация могла помочь Камилле, то он был готов воспользоваться ею без колебаний.

— У вас довольно странная позиция, — заметил маркиз, пристально взглянув на кузена.

— Нет у меня никакой позиции, — проворчал Китинг. — Просто я забочусь о том, чтобы никто не оказался в заведомо невыигрышном положении, вот и все.

— Но почему вас так заботит благополучие моей дочери? — осведомился лорд Монтшир.

— Потому что мы с ней друзья.

Тут Фентон снова взглянул на кузена.

— Не прошло и месяца — и вы с леди Камиллой уже стали друзьями? Но как же так? Ведь для вас существуют лишь те женщины, под юбку которым можно залезть и мужа которых можно убить…

Фентон явно не сознавал, что если бы не сидевшая в гостиной Камилла, то он бы уже валялся на полу комнаты. Китинг сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. После чего с угрозой в голосе проговорил:

— Кстати, вам, Стивен, не помешает помнить об этом, если вы все-таки женитесь.

— Китинг, прекратите, — тихо сказала Камилла, но ее голос почти заглушили возмущенные восклицания других дам.

— Я не допущу оскорблений в ваш адрес, — отозвался Китинг.

— Но я же их опозорила… Кроме того, и для лорда Фентона, и для моих родителей собственное благополучие гораздо важнее, чем мои проблемы. Что ж, пусть стараются уколоть меня побольнее, если хотят. Меня же интересует лишь конечный результат.

Китинг молча пожал плечами. Камилла рассуждала теперь гораздо разумнее, чем он. Неужели она, в отличие от него, уже разобралась в своих чувствах? И если так… Черт возьми, как же такое могло случиться? Ведь он же гораздо опытнее, чем она…

Снова пожав плечами, Китинг пробормотал:

— Что ж, тогда я, пожалуй, пойду.

— Не вздумайте! — взглянула на него с возмущением Камилла.

— Как вам будет угодно, — с облегчением вздохнул Китинг.

Окинув взглядом комнату, Камилла вновь заговорила:

— Мистер Блэквуд очень верно сказал о моем стремлении к счастью. Видите ли, дело в том, что я теперь способна сама себя обеспечить. У меня есть крыша над головой, работа и друзья. А в чем заключаются преимущества, которые я получу, если все-таки соглашусь выйти за лорда Фентона?

— Не будь такой меркантильной! — вскричала лели Монтшир.

Китинг заметил, как дрогнула щека Камиллы, но заметил лишь потому, что сидел с ней рядом и ждал ее реакции. А для всех остальных ее лицо осталось совершенно бесстрастным.

— За последние месяцы я многому научилась, — продолжила Камилла. — Поскольку больше некому позаботиться о моих интересах, мне приходится делать это самой. Отсюда и меркантильность.

— Мы примем тебя обратно в семью, — сообщил лорд Монтшир. — Ты снова станешь любимой дочерью виконта, так что у тебя не будет никаких забот.

— Нет, вы станете маркизой, — поправил встрепенувшийся Фентон. Похоже, с логикой у него дела обстояли лучше, чем с чувствами. — После того как я заявлю во всеуслышание, что вы сбежали просто от смущения и робости, а потом мы воссоединились по любви, вы сможете считать, что наш союз был заключен самым романтичным образом. Нас вновь примут в лоно высшего света. Званые вечера, приемы, балы, рауты — все это вновь станет доступно нам обоим.

— Но как, скажите на милость, вы сможете поручиться за это? — с едва заметной усмешкой поинтересовалась Камилла.

— Смогу, потому что так все и будет.

— Так и должно быть, Камилла, — подтвердила мать. Указав в ту сторону, где сидели ее по-прежнему безмолвные сестры, она добавила: — Подумай хотя бы о Марии и Джоанне. Бедняжке Марии так досталось за время этого светского сезона! Один весьма достойный поклонник даже напрямик спросил, не навещает ли она тебя в этом твоем клубе. Как будто бы надеялся, что она проведет туда и его! А Джоанна начнет выезжать в следующем сезоне, но, возможно, к тому времени предпринимать что-либо будет уже слишком поздно. Господи, а если ей вообще никто не сделает предложение?! Ведь в этом будешь виновата только ты. Это ты утащила нас за собой в трясину!

Послышалось тихое девичье всхлипывание, и это сразу же придало вечеру атмосферу богатого событиями готического романа. Не хватало только скорбных стонов выжившей из ума бабушки в мансарде. Прежде чем Китинг успел хоть что-нибудь сказать, Камилла коснулась его руки и прошептала:

— Нет, не надо.

— Но вы ведь думаете о том же…

По другую сторону от Китинга закашлялась София.

— Можно мне воды? — попросила она.

— Да-да, конечно…

Когда, наконец, появился слуга со стаканом воды, приступ кашля у Софии утих, однако своей цели она добилась: спор прервался, и стороны не успели высказать друг другу все, что собирались. Чуть позже, когда все перешли в просторную столовую, Китинг с уважением взглянул на мисс Уайт: он уже знал, что она очень даже неглупа, и сейчас в очередной раз убедился в этом. Придвигая к столу ее стул, он вполголоса проговорил:

— Вы умница, дорогая.

София с улыбкой кивнула и тут же произнесла:

— Не понимаю, о чем вы, мистер Блэквуд…

Ужин прошел в напряженном и неловком молчании. Китинг попытался вовлечь в беседу молчаливых сестер Камиллы, но те выбрали места подальше от него — настолько далеко, насколько позволила длина стола. Китинг давно уже привык к тому, что его избегали, поэтому нисколько не досадовал — напротив, посмеивался про себя. Но как же не походила на своих родных Камилла Прайс… Неизвестно, где она научилась доброте и состраданию, но только не в своей семье.

— Итак, в четверг днем мы встретимся здесь и поедем кататься.

Услышав это заявление Фентона, Китинг снова насторожился.

— Заезжайте за леди Камиллой в «Тантал», — сказал он. — Она живет там.

— Не вмешивайтесь, Китинг. Речь идет о том, чтобы вернуть ее в приличное общество, а не усугублять скандал вокруг меня.

— Вы удивились бы, узнав, сколько ваших знакомых посещают клуб «Тантал». По-моему, вы досадуете лишь потому, что вам туда вход закрыт.

— Не по моей вине, — проворчал маркиз.

— Ладно, хорошо, я встречусь с вами здесь в четверг, — вмешалась Камилла. — Но буду ждать снаружи. Стоять и слушать, как на меня кричат, я не собираюсь.

Через несколько минут вечер завершился, и Китингу пришлось признать, что причина такой стремительности скорее он сам, нежели Камилла. Ее родители просто не желали видеть его в своем доме. «Интересно, что бы они сказали, узнав, что я переспал с их дочерью?» — подумал он, уже сидя в экипаже.

Карета остановилась на улице за зданием клуба, и Китинг, выпрыгнув наружу, подал дамам руку, помогая сойти на булыжную мостовую.

— Прошу меня простить, если помощи от меня было мало, — сказал он, удерживая руку Камиллы дольше, чем требовалось. — Поверьте, меня безумно раздражает глупость…

— Да, понимаю, — кивнула Камилла. Повернувшись к подруге, она сказала: — Я приду наверх через несколько минут. Хочу немного подышать воздухом.

— А я пока поищу нам бренди, — пообещала София, направляясь к черному ходу клуба.

— Составить вам компанию? — спросил Китинг, по-прежнему пожимая пальцы девушки.

— Да, разумеется.

Китинг с облегчением вздохнул. По крайней мере она, кажется, не злилась на него за недавнюю бестактность.

— Все прошло так, как вы ожидали? — спросил он, когда они остановились под дубом в середине сада. В прохладном воздухе ощущался легкий аромат роз.

— Я все еще пытаюсь понять, кто так сильно изменился — я или они. Знаете, я ведь никогда не чувствовала себя нелюбимой. До того дня, когда они выгнали меня. Неужели любовь так легко дарить и отказывать в ней?

— Не думаю. — Китинг пожал плечами. — А впрочем, я не знаток…

Камилла посмотрела на него в упор и тихо проговорила:

— Я сейчас иду наверх, в маленькую гостиную. И вы просто обязаны пойти со мной.

— А разве мы недавно не обсуждали ваш будущий брак?

— Пока что я не замужем. И хочу побыть с вами. Но если вы не желаете…

Китинг заглушил ее слова поцелуем. Как бы эта девушка ни относилась к нему, она его хотела — в том не было ни малейших сомнений.

— Разумеется, желаю, — прохрипел он, прерывая поцелуй.

Они проскользнули по коридору, услышав приглушенные женские голоса и еще более далекий шум из залов клуба, где смеялись и болтали знатные посетительницы «Дамского вечера». На миг у Китинга возникло ощущение, будто он тайком пробирается в женский монастырь.

Однако жизнь в клубе «Тантал» нисколько не напоминала монастырскую. Китинг слышал о здешних правилах: девушкам разрешалось принимать «гостей», но только не в ущерб работе. Не так давно несколько девушек, вместе с которыми Камилла рассаживала посетителей в залах, даже приглашали его провести вечер у них наверху. Он, разумеется, отказался — отчасти потому, что приехал в Лондон не мутить воду, а заработать свои десять тысяч фунтов. А потом он продолжал отклонять приглашения уже потому, что другая девушка занимала все его помыслы (не думать о ней ему никак не удавалось).

— Дверь не запирается, — шепнула Камилла, пробираясь в маленькую гостиную. К счастью, там никого не оказалось: все остальные девушки либо легли спать, либо решили провести «Дамский вечер» вне клуба, чтобы не попадаться на глаза титулованным посетительницам.

Оказавшись в гостиной, Китинг первым делом взял стул и заклинил его ножкой дверную ручку.

— Теперь заперто.

Камилла сама не заметила, как превратилась в опытную соблазнительницу. Прильнув к Китингу, она приложила ладони к его груди и потянулась губами к его губам. Причем на этот раз она нисколько не робела, так как точно знала, чего хотела, и стремилась получить желаемое, несмотря на все опасения и тревоги. И это было далеко не все, что он в ней любил.

Любил?.. Китинг в растерянности заморгал и, опомнившись, схватил девушку за плечи и отстранил. А она уставилась на него в изумлении — наверняка решила, что он спятил.

— В чем дело? Что-то не так? — спросила она, вцепившись в его рукав.

— Нет, ничего. — Китинг попытался разобраться в собственных мыслях, но сделать это теперь, когда вся кровь уже отхлынула вниз, оказалось не так-то легко. Пожав плечами, он улыбнулся и пробормотал: — Просто мне нравится смотреть на тебя.

Камилла тоже улыбнулась.

— А мне — на тебя. По-моему, многие дамы считают тебя красавцем.

Он снова привлек ее к себе, скользнув ладонями по талии.

— Правда? А я вот считаю, что ты удивительная…

— Продолжай, — промурлыкала Камилла и, просунув руки ему под сюртук, сняла его и уронила на пол.

Китинг рассмеялся:

— Ты иногда способна превращаться в тигрицу. Или в львицу.

— Это у тебя я научилась быть смелой и говорить то, что думаю.

Вывернувшись из кольца его рук, она потянула его к низкому дивану, стоявшему в глубине комнаты. С улыбкой наблюдая, как она расстегивала его жилет и распускала замысловатый узел галстука, Китинг чувствовал, что все сильнее возбуждается.

— И тебя не волнует, кто я такой? — спросил он, сунув руки ей под юбку и заскользив ладонями вверх по бедрам. Ее кожа была теплой, нежной и дурманящей.

Камилла подалась вперед, осыпая легкими, как перышко, поцелуями его лицо и шею.

— Раньше я тебя не знала. — Сняв с него жилет и галстук, она провела губами по его груди. — А теперь понимаю, кто ты такой. Ты тот, кто защищал меня, подбадривал и учил. — Ее пальцы легонько коснулись выпуклости на его брюках. — И помог понять, что мне нечего бояться.

Китинг на миг закрыл глаза и сосредоточился на прикосновениях ее неопытных, но любопытных пальцев. Потом вдруг вздохнул и прошептал:

— Но все-таки я опять сплю с чужой женой…

Приподнявшись на цыпочки, Камилла запустила пальцы в волосы Китинга.

— Я еще не замужем, — возразила она, лизнув его в ухо.

И тут он, наконец, не выдержал. Толкнув девушку на диван, Китинг впился в ее губы страстным и долгим поцелуем. Затем спустил пониже лиф ее скромного платья и, проводя пальцами по груди, слегка сжал соски.

Камилла протяжно застонала и потянулась к пуговицам на его брюках. Это ее движение напомнило Китингу, что зачинщица сейчас она, а ему следовало лишь подчиняться. Хриплый стон вырвался из его груди, когда Камилла, расстегнув последнюю пуговицу, спустила с него брюки. Опустив голову, Китинг принялся покрывать поцелуями нежные груди девушки.

Она ахнула и выгнула спину, привлекая его к себе еще ближе. Китинг же принялся лизать и легонько прикусывать ее соски. О, этот ее вкус, ее запах, ее прикосновения!.. Шесть лет, находясь вдали от Лондона, он прожил отнюдь не монахом, но рядом с Камиллой ему казалось, что все это время он придерживался целибата.

— Раздень меня, — простонала она, прижимаясь к нему и одновременно поворачиваясь так, чтобы он мог расстегнуть пуговицы у нее на спине.

Ему пришлось взять себя в руки, чтобы не разорвать злополучное платье. Женщины не ценят порывы страсти, которые портят их одежду. А Камилла к тому же и не могла бы покупать себе новое платье каждую неделю.

Добравшись до последней пуговицы, Китинг помедлил. Скоро, очень скоро новые платья будут ей вполне по карману. Но уже не он будет снимать их с нее. Ему придется отступить и увидеть, как она уедет в дом своего мужа. А потом он ночи напролет будет представлять ее в объятиях другого мужчины…

С протяжным стоном он расстегнул пуговицу и чуть приподнял Камиллу — так чтобы стащить с нее легкий шелк. Затем, снова уложив ее на мягкие подушки дивана, он принялся распускать ее волосы, вытаскивая из них заколки. И вот, наконец, чудесные пряди оттенка сливочного масла рассыпались по плечам Камиллы.

— Теперь твоя очередь раздеваться, — сказала она, взявшись за подол его рубашки из тончайшего полотна и снимая ее с него.

Брюки, сковывавшие движения, осточертели, Китинг, приподнявшись, сдернул с себя сапоги, а потом стянул и брюки. Отбросив их в сторону, он с облегчением выдохнул:

— Вот так-то лучше…

— Можно прикоснуться к тебе… там? — спросила Камилла, глядя на его возбужденную плоть.

— Конечно, сделай одолжение. Только не щипай и не дергай, — добавил Китинг с усмешкой.

Он расположился так, чтобы следить за действиями любовницы. И крепко стиснул зубы, едва она обхватила пальцами его мужское достоинство.

— Хорошо, что я не мужчина, — сказала, наконец, Камилла. — Иначе у меня было бы точно так же при одном лишь взгляде на тебя. И все окружающие наверняка замечали бы это.

Китинг снова усмехнулся. Конечно, он не мог бы утверждать, что возбуждался всякий раз при мыслях о Камилле. Но некоторые люди, видевшие их вдвоем, кажется, понимали, что он без ума от Камиллы.

— Со временем привыкаешь владеть собой, — объяснил он. — Но я тоже рад, что ты не мужчина.

Камилла тихонько рассмеялась, потом вдруг сказала:

— Докажи, что это правда. — Она скользнула пальцами по его возбужденной плоти.

Китинг вскрикнул, вполголоса чертыхнулся, а затем, уложив Камиллу на спину, приподнялся над ней. Она тотчас же согнула ноги в коленях, открываясь ему, и он медленным, но неумолимым тараном вошел в нее и глухо застонал. Она была такая влажная, такая горячая, такая страстная!.. И конечно же, он не собирался разочаровывать ее.

Китинг наносил удар за ударом, удерживаясь из последних сил, чтобы не излиться в нее. А излиться ужасно хотелось — как и объявить Камиллу своей, объявить так, чтобы об этом знали все. Но это лишь повредило бы им обоим, а также всем остальным, втянутым в эту неразбериху…

Внезапно она замерла на мгновение, а затем содрогнулась. И в тот же миг Китинг впился в ее губы поцелуем, чтобы заглушить ее громкий крик. Некоторое время он двигался все быстрее, потом приподнялся, чтобы выйти из нее.

— Не надо, — шепнула Камилла и крепко обхватила ногами его бедра, не отпуская от себя.

— Но как же…

— Китинг, не надо, — повторила она. — Не имеет значения…

Он не успел просчитать все возможные последствия, так как тело действовало помимо его воли. Громко застонав, Китинг рванулся вперед и излил свое семя. После чего, задыхаясь, рухнул на любовницу, уткнувшись лицом в ее шею. Бесподобная, пленительная, единственная — ему уже не хватало достойных эпитетов для описания женщины, водившей в эту минуту пальцами по его спине.

Внезапно Китинг приподнял голову и с возмущением проговорил:

— То есть как это «не имеет значения»? Ведь одно дело — когда о тебе сплетничают, совсем другое — одной, будучи незамужней, растить ребенка.

— Но я ведь буду замужем, — возразила Камилла, поглаживая его ягодицы. — Думаю, твой кузен не найдет ничего странного в том, что у него появится ребенок. А если он что-то и заподозрит, то побоится обвинить тебя.

В словах Камиллы был смысл, но все же…

— Не очень-то это порядочно с твоей стороны, — пробормотал Китинг.

— Как я успела выяснить, существует разница между комфортом и счастьем. Как и между приличиями и удовольствием. Так вот, прежде чем я капитулирую и соглашусь довольствоваться приличиями и комфортом, мне хотелось бы хоть немного счастья и удовольствия.

Китинг нахмурился, глядя в смотревшие на него серьезные голубые глаза.

— Камми, это вовсе не капитуляция, а отступление на более выгодные для тебя позиции.

— Более выгодные по сравнению с чем? — Камилла вздохнула и тут же добавила: — Но ты, конечно, прав. Само собой, мне известно, каково это, когда тебе некуда идти и когда никто о тебе не позаботится, кроме тебя самой. Я предпочитаю крышу над головой и уверенность в будущем.

— И правильно делаешь, — кивнул Китинг.

Перемена ее настроений выглядела внезапной, но с другой стороны… Может, от удовольствия она перестала мыслить логически? Что ж, такое случалось и с ним.

Тут Китинг снова ее поцеловал. Целовал долго и неспешно, наслаждаясь ощущениями и теплом прижимавшегося к нему женского тела. Он не мог припомнить, когда в последний раз наслаждался чем-либо.

Через минуту-другую, прервав, наконец, поцелуй, Китинг проговорил:

— Можно спросить тебя кое о чем?

— Да, конечно.

— Тебе нравится Фентон?

Камилла нахмурилась, и Китинг разгладил пальцем тонкие морщинки, образовавшиеся у нее на лбу.

— Вообще-то… не очень, — немного подумав, ответила она. — Но я не уверена, что в этом виноват только он. В конце концов, сколько раз я жаловалась, что не желаю выходить за незнакомого человека? Но меня никто не слушал. И так продолжалось до тех пор, пока меня не принудили к замужеству.

— А теперь ты гуляешь и даже ужинаешь с ним. И он кажется тебе… не таким уже неприятным, верно?

— Ты хочешь сказать, достаточно приятным для того, чтобы выйти за него? По его утверждениям, он очень богат, знатен и принят в высшем свете. Вдобавок не настолько стар, чтобы годиться мне в отцы. А это уже немало, не так ли? Если я, конечно, стремлюсь к уверенности в своем будущем…

В очередной раз поцеловав любовницу, Китинг приподнялся и сел.

— К сожалению, Камми, ты решила уклониться от ответа на мой вопрос. Но я ведь не болван…

Тоже приподнявшись, Камилла тихонько вздохнула. Если бы год назад кто-нибудь сказал ей, что она будет работать в клубе и к тому же спать с таким человеком, как Китинг Блэквуд, она лишь расхохоталась бы в ответ. А еще вероятнее, упала бы в обморок.

Но теперь, глядя на стройного мускулистого мужчину, который в эту минуту ласково перебирал пряди ее волос, она совсем не чувствовала страха. Ни малейшего. Ведь, в сущности, если бы не десять тысяч фунтов, а также все прочие сложности: Фентон, ее родители и сын Китинга, которого он никогда не видел, — то Камилла была бы всем довольна и даже чувствовала себя счастливой.

— Я вовсе не пыталась, — пробормотала наконец Камилла. — Просто мне сейчас не хочется обсуждать этот брак.

— Но я настаиваю, — буркнул Китинг.

— Что ж, хорошо. Так вот — отвращения он мне не внушает. И он пока что не сказал и не сделал ничего ужасного.

— Весьма двусмысленная похвала… — с усмешкой заметил Китинг.

— Может, и так, но, видишь ли, у меня есть свои потребности, а у тебя — свои. В результате же этого брака наши с тобой потребности будут удовлетворены. Да-да, ничего ужасного в Фентоне нет. Более того… — Камилла немного помолчала. — Он, пожалуй, даже хорош собой. И если постарается хотя бы оставаться вежливым, то, думаю, я в конце концов к нему привыкну. А пока что я отношусь к нему терпимо. Он же, полагаю, терпит меня.

— По-твоему, он хорош собой? — спросил Китинг, еще больше помрачнев.

— Ведь ты же явился сюда уговаривать меня выйти за него, не так ли? Вот и не жалуйся на то, что на противную жабу в бородавках он не похож.

Китинг со вздохом кивнул.

— Ладно. Возражение принимается. — Он слегка подергал светлый локон Камиллы. — Может, это и глупо с моей стороны, но я действительно желаю тебе счастья, а не просто уверенности в будущем, понимаешь?

Камилла промолчала. Если бы ей требовалось только счастье и если бы Китингу счастья было достаточно, им хватило бы и этого уютного дивана. Она чуть было не заявила, что будет счастлива, если он продолжит навещать ее вот так же даже после свадьбы, но этого, разумеется, не будет никогда. Она прекрасно это понимала, так как знала, что случилось с ним шесть лет назад.

— Я уверена, что у меня все будет замечательно, — солгала Камилла.

— В таком случае выходи за него.

— Если ничего особенного не произойдет… Да, думаю, так и будет. — Китинг ни в коем случае не должен был узнать, что она соглашалась на этот брак не ради собственного будущего и, уж конечно, не ради своего счастья, а ради него, Китинга.

Насколько она успела заметить, Стивен Поллард отличался чванливостью, его легко было сконфузить, а романтика была ему совершенно чужда. Во всем этом и впрямь не было ничего ужасного, не так ли?

К тому же теперь, год спустя, она многому научилась и многое поняла. Во всяком случае, она прекрасно понимала, что некоторые посетители клуба «Тантал» относились к клубным девушкам с величайшим презрением и смотрели на них как на гарнир к оленине. Тем не менее эти люди считались элитой Мейфэра — образцовыми джентльменами, — но Камилла ни за что не решилась бы встретиться наедине с кем-нибудь из них. А вот лорд Фентон вроде бы не производил подобного впечатления. Да, конечно, его самовлюбленность доходила до крайности, но он не казался жестоким. Эгоист, разумеется, но не более того. Так что она, наверное, как-нибудь сумеет смириться с этим замужеством.

Но вот ее нынешние желания — совсем другая история. Возможно, необходимость расстаться с Китингом Блэквудом являлась своего рода наказанием за ее глупую ошибку год назад. И в таком случае это чудовищная жестокость судьбы — показать ей, что в жизни есть головокружительная радость, наслаждение и счастье, а потом отнять у нее все это навсегда.

В какой-то момент она пожалела, что не могла сейчас повести себя как самовлюбленная аристократка: то есть потребовать, чтобы Китинг либо навещал ее после свадьбы, либо никому не отдавал, — но она видела в его глазах искреннее раскаяние, когда он рассказывал о лорде и леди Балтроу. И было совершенно очевидно: он страстно желал обеспечить маленькому Майклу достойное будущее.

— У тебя такой серьезный вид… — заметил он, вглядываясь в ее лицо. Темная прядь упала ему на лоб, что придавало ему мальчишеский вид.

— Мне надо о многом подумать, — ответила Камилла, откидывая волосы с его лба.

Он откашлялся и спросил:

— Скажи, а вы с сестрами дружите? Видишь ли, я заметил, что за время нашего визита они не проронили ни слова.

— Раньше мне казалось, что мы очень дружны. Не представляю, что наговорили им родители после моего ухода… Но в то время сестры были еще совсем юными и наверняка боялись, что их тоже выгонят, как и меня. Если мне удастся окончательно помириться с родителями, я, возможно, смогу объясниться и с сестрами.

— Понятно, — кивнул Китинг. Немного помолчав спросил: — А мы с тобой продолжим нашу… дружбу после того, как ты выйдешь замуж?

Разумнее было бы сказать «нет»: ведь продлевать их дружбу значило бы усиливать боль, — но отказываться от Китинга совсем было бы еще страшнее.

— Ничего не имею против, — ответила Камилла.

— Вот и хорошо. — Он взял ее лицо в ладони и, поцеловав, с лукавой улыбкой добавил: — Тогда не будем терять время.

— Мы можем ждать здесь сколько понадобится, — заявила София, поудобнее устраиваясь на жестком и бугристом сиденье наемного экипажа.

Сидевшая рядом с ней Сильви Хартфорд утвердительно кивнула.

— Да, конечно. Я счастлива уже потому, что вырвалась из клуба. Пэнси помешалась на своем лавандовом одеколоне, и теперь вся наша комната пропахла лавандой.

Стало ясно, почему резкий запах лаванды источала и сама Сильви, но Камилла умолчала об этом: слишком много мыслей проносилось у нее в голове и слишком мало подруг осталось, — так что не следовало обижать оставшихся.

— Подождите еще минутку, — попросила она, глядя в сторону Прайс-Хауса через треснувшее стекло в окне наемного экипажа.

Китинг вызывался сопровождать ее на рандеву с лордом Фентоном, но она отклонила его предложение. Его присутствие придавало ей смелости, и рядом с ним любое испытание было легче выдержать, но вчера ночью или сегодня рано утром ее вдруг осенило, и Камилла поняла: удерживая Китинга при себе, она только делала им обоим еще хуже. Ведь ей предстояло выйти замуж за Фентона, а Китинг уедет, вернется в свое шропширское поместье. Да, он уедет, а она останется здесь. Как замужняя женщина. Жена кузена человека, в которого влюблена.

Камилла порывисто отворила дверцу экипажа и вышла на мостовую. Действовать, делать хоть что-нибудь все-таки гораздо лучше, чем думать о своих потерях и сравнивать их с приобретениями, потому что она уже знала ответ на все мучившие ее вопросы.

А что касается Китинга… Она была почти уверена: он приехал в Лондон только за десятью тысячами фунтов. И ради примирения с Элеонорой Ховард и встречи с сыном, которого наверняка уже приучили ненавидеть его.

Но какое будущее ждало ее, Камиллу? Конечно же, брак с Фентоном пойдет на пользу ее репутации. И если бы она, как и предполагалось, вышла за него замуж еще тринадцать месяцев назад, то у нее было бы еще меньше причин для огорчений. Ну а теперь… Теперь она по крайней мере сумеет помочь Китингу.

— Камми, ну что?.. — послышался голос Софии.

Камилла повернулась к открытой дверце экипажа и к подругам.

— Подождите еще немного, а потом уезжайте. — Она протянула Софии два шиллинга, чтобы расплатиться с кучером. — Если все будет хорошо, увидимся сегодня вечером.

Принимая монеты, София легонько пожала ее пальцы.

— А если к шести ты не вернешься в клуб, то я приеду сюда за тобой. И церемониться не стану.

Камилла усмехнулась.

— Да, эту картину стоило бы увидеть. Не беспокойся, со мной ничего не случится.

Дверь ее бывшего дома оставалась закрытой, когда она поднималась по ступеням узкого крыльца. Что ж, если они хотели, чтобы она постучалась, то она так и сделает. Обхватив пальцами медный дверной молоток, Камилла трижды стукнула в дверь, втайне надеясь, что никто не удосужится открыть ей и она сможет с полным правом уйти.

Но засов тут же лязгнул, и тяжелая дубовая дверь отворилась.

— Добрый день, леди Камилла, — чинно приветствовал ее дворецкий.

— Добрый день, Смайт. Лорд Фентон уже прибыл?

— Он беседует с лордом Монтширом, миледи. Если вы изволите подождать в гостиной, я доложу о вашем приезде.

Тот факт, что ее предполагаемый жених более желанный гость в ее родном доме, чем она сама, вызвал у Камиллы раздражение, но не удивил.

— Нет, я подожду снаружи, — ответила она.

— Прошу прощения, миледи… — Дворецкий взглянул на нее с удивлением.

— Так мы договаривались. А если кто-нибудь возражает, то об этом мы сможем побеседовать и в саду.

Нарочно отводя взгляд от окон, Камилла обошла дом и зашагала по дорожке, петлявшей между клумбами роз и лилий. Здесь все казалось хорошо знакомым, да и в сущности выглядело так же, как и год назад. Только вот она в то время была совсем другой…

— Камилла…

Подняв голову и увидев приближавшуюся мать, она внутренне поморщилась, но постаралась сохранить бесстрастное выражение лица.

— Здравствуй, мама.

— Камилла, у тебя такой вид… будто ты готова укусить меня.

— Просто я уже усвоила, что мне надо получше защищаться.

— А этот человек, этот Чертов Блэквуд… Знаешь, если ты хотела еще сильнее оскорбить нас, то ты своего добилась.

— Да, мама, это человек, который принял неудачное решение, оказался в безвыходном положении, был подвергнут остракизму в обществе и потерял в результате почти всех своих друзей. Именно поэтому нам с ним кажется, что у нас очень много общего.

И не просто общего: она видела в нем родственную душу, — но говорить об этом матери не стала.

— Твои колкости не делают тебе чести, Камилла.

— Я предпочла бы вообще обходиться без колкостей. — На самом деле ей хотелось отвернуться и уйти в глубину сада. Но Камилла все же сдержалась, не ушла. Как бы она ни злилась на женщину, стоявшую сейчас перед ней, Виктория Прайс все-таки ее мать.

— Что ж, можешь издеваться надо мной, если хочешь, — заявила леди Монтшир. — Только воздержись от таких выходок в обществе лорда Фентона. Иначе вряд ли он даст тебе еще один шанс.

— Это мне известно.

— А, вот вы где! — воскликнул лорд Монтшир, входя в сад со стороны подъездной дорожки. За ним по пятам следовал лорд Фентон. — Надеюсь, вы ведете приятную беседу…

Хм… Камилла сомневалась, что когда-нибудь ее беседы с матерью вновь станут приятными. По крайней мере не в обозримом будущем.

— Добрый день, папа, лорд Фентон… — Она нехотя сделала книксен.

— Леди Камилла… — Фентон откашлялся. — Так мы едем?

— Тебе нельзя ехать без компаньонки, — заявила мать.

Боже, компаньонка! Она чуть не забыла о неудобствах такого рода. И в то же время обрадовалась. Ведь ей не придется оставаться наедине с маркизом.

Леди Монтшир повернулась к дому и прокричала:

— Мария, сейчас же выйди сюда!

Где-то в доме хлопнула дверь, и по ступенькам спустилась восемнадцатилетняя Мария.

— Что такое, мама? Я читала в маленькой гостиной.

Однако средняя из сестер Прайс была уже одета для прогулки, и следовательно, это была игра, скорее всего рассчитанная на маркиза.

— Твоя сестра и лорд Фентон отправляются на прогулку, — сказала мать. — Будь умницей, Мария, и составь им компанию.

— Да, конечно, мама.

Снова взглянув на маркиза, Камилла заметила, что он наблюдает за ней, и попыталась определить, в каком он настроении, однако лицо его совершенно ничего не выражало. Поначалу ей казалось, что между Фентоном и его кузеном много общего, но потом она убедилась, что это совсем не так. Ведь когда Китинг — в каком бы настроении ни был — смотрел на нее, у Камиллы не возникало никаких сомнений, и она точно знала, что с ним она будет в безопасности. Рядом с Китингом ей ничто не угрожало, потому что он относился к ней с уважением и заботой.

— Так мы идем? — снова спросил Фентон, предлагая ей руку.

Она молча кивнула и положила пальцы на сгиб его локтя. После чего оба направились к дорожке, ведущей из сада на улицу. Проезжавший мимо фаэтон чуть не врезался в дуб у обочины — так засмотрелся на них правивший экипажем джентльмен.

— Опять пойдут разговоры… — заметила Камилла, стараясь не морщиться. — Нас уже несколько раз видели вместе.

— Пусть говорят, — отозвался маркиз, ускоряя шаг. — Видите ли, моя репутация не очень пострадала, но я стал… как бы рогоносцем, шутом, рохлей, неспособным переубедить женщину, на которой мне следовало жениться. Но больше я ничего подобного не допущу.

Следовательно, он был уверен, что она согласится выйти за него. И она действительно собиралась согласиться — но не ради его репутации. И даже не ради собственной.

— А если бы у вашего кузена ничего не вышло? Если бы я наотрез отказалась говорить с ним?

Фентон криво усмехнулся.

— Китинг умеет быть на редкость обаятельным, когда ему это выгодно. Но я, признаться, удивился некоторым его словам. Знаете, я ведь согласился заплатить ему, чтобы он привел вас обратно к алтарю.

— Да, знаю.

— Правда? — Маркиз приподнял брови, изображая удивление, и стал почти так же хорош собой, как его кузен, хоть апатии в нем и не убавилось. — Это он вам сказал?

— Да, он. Если не ошибаюсь, во время нашего второго разговора.

— Но вы все-таки согласились встретиться со мной?

— Ответить честно? Или вы предпочтете, чтобы я просто кивнула и улыбнулась?

Теперь уже Фентон по-настоящему удивился.

— Прежде мои предпочтения вас не интересовали, — пробормотал он. — Что ж, я хотел бы услышать честный ответ.

— Все дело в том, что вы, милорд, предложили за меня десять тысяч фунтов. Это был первый случай, когда вы изменили своим правилам и сделали все возможное, чтобы добиться общения со мной.

— Полагаю, дальше вы скажете, что цветы обошлись бы гораздо дешевле.

— Для цветов было уже слишком поздно. — Камилла оглянулась на Марию, шагавшую следом за ними, и ей стало совершенно ясно: сразу же после возвращения домой сестра передаст их разговор матери слово в слово.

— Скажите, а почему вы так рассердились на меня? — неожиданно спросил маркиз.

Камилла в растерянности заморгала.

— Я не рассердилась, а… разочаровалась.

Его рука под ее пальцами словно окаменела.

— Ну а я предпочел бы женщину менее субтильного сложения и в меньшей степени подверженную паническим настроениям. Всем нам приходится с чем-то мириться, леди Камилла.

— Да, верно. Но если бы вы удосужились познакомиться со мной заранее, то это избавило бы нас обоих от конфуза в церкви.

— Да-да, конечно… А еще я должен был писать вам письма и отправлять букеты. Но я этого не делал. И я не собираюсь извиняться и уверять вас, что непременно исправлюсь. Ведь мы оба пострадали в результате ваших действий. Но теперь пора исправить вашу ошибку. Ради меня, ради вашей семьи и ради вас самой.

«И ради Китинга», — мысленно добавила Камилла.

— Думаю, вы правы, — сказала она, тихонько вздохнув.

Тут Фентон вдруг остановился и, повернувшись к своей спутнице, спросил:

— Значит, этих дурацких притворных ухаживаний больше не понадобится?

— Да, это ни к чему. Не вижу смысла убеждать себя, что вы совсем другой, а не тот, кем являетесь. В сущности, я прошу только об одном: чтобы после нашей свадьбы вы имели ко мне как можно меньше отношения.

— Но я требую наследника. И вашей верности. Не хочу снова стать посмешищем.

Сердце Камиллы болезненно сжалось.

— Значит, — за исключением этих ваших условий, — тихо сказала она.

— Договорились. — Маркиз склонил голову к плечу. — Все-таки странно… Ведь если бы год назад вы не сбежали, то мы заключили бы то же самое соглашение.

— В то время я была гораздо наивнее. Видимо, мне хотелось большего.

Лорд Фентон кивнул.

— Да, понимаю. И я хочу, чтобы вы немедленно покинули клуб «Тантал». Служить там и в то же время готовиться к свадьбе со мной совершенно недопустимо. Я такого не потерплю. Как и ваши родители.

Это заявление стало для Камиллы неожиданно болезненным ударом.

— Но в клубе все были очень добры ко мне… Скажу больше: если бы не работа там, мне остался бы лишь один-единственный выход, и тогда ни вы, ни моя семья не пожелали бы принять меня обратно. — Камилла судорожно сглотнула. Ее ужасала мысль о том, что сначала ей придется перебраться обратно во враждебный дом, а потом — в совершенно чужой. — Давайте решим так: я сообщу в клубе о своем уходе, но поработаю там до тех пор, пока мне не найдут замену, то есть до самого дня свадьбы.

— Нет, не согласен.

Камилла вскинула подбородок.

— Но я настаиваю, милорд.

Маркиз хотел снова возразить, но передумал.

— Хорошо, будь по-вашему. Но тогда никто не получит никаких денег. Не получит, пока вы не покинете это заведение. Так и передайте своему новому другу. И узнаете, поддержит ли он вас. Вот в этом, миледи, и заключается разница между Чертовым Блэквудом и мной. Я прям и честен. И не притворяюсь другом, не будучи им на самом деле.

— Однако никто не знает, что он ваш кузен, — заметила Камилла. — Так в чем же тогда ваша честность и прямота?

— Все дело в том, что он не в силах вести себя прилично. Иначе я был бы только рад объявить всем и каждому, что мы с ним в родстве.

Разговор зашел в тупик, и Камилле стало совершенно ясно: еще немного — и она выпалит в защиту Китинга что-нибудь слишком уж откровенное, то есть наводящее на определенные подозрения. А поскольку лорда Фентона заботили в первую очередь приличия, он, конечно, ужасно возмутится, узнав, что она, возможно, переспала с его кузеном.

После минутного молчания Фентон повернул к дому и снова предложил ей руку. Камилла со вздохом приняла ее.

— Мы с вашими родителями начнем приготовления к свадьбе, — проговорил, наконец, маркиз. — И на этот раз вам уже не сбежать.

— Я и не собиралась. Если вы сдержите все свои обещания. Всем, кому их дали.

— Сдержу.

Остаток пути они проделали в молчании, пока Фентон не остановился у начала подъездной дорожки.

— Ваш отец знает, как со мной связаться, — произнес он. — Всего доброго, леди Камилла.

— Вам также, милорд.

Когда Фентон исчез за поворотом улицы, Камилла окинула взглядом дом. Здесь она выросла, но ни одно другое здание в городе не казалось ей настолько чуждым и неприветливым. Стоило только подумать о возвращении сюда… Нет, она решительно против. Сюда — ни за что. А Поллард-Хаус она видела только мельком, да и то лишь его фасад, хотя ей, видимо, суждено вскоре стать его хозяйкой.

— Как тебе это удалось? — послышался шепот Марии.

Камилла совсем забыла про сестру.

— Удалось что? — спросила она, оборачиваясь.

Волосы у Марии были чуть темнее, чем у нее, а глаза казались ярко-голубыми.

— Ты просто взяла и сказала то, что тебе хотелось. Я бы от стыда умерла.

— Я узнала, что есть кое-что пострашнее, чем стыд. — Камилла откашлялась. Общаться с младшей сестрой ей было почти так же неловко, как с будущим супругом. Впрочем, для нее он оставался чужим. — У вас с Джоанной все хорошо?

— Мама почти не выпускает нас из дому. Во время светского сезона мы лишь изредка бывали где-нибудь, потому что она говорила, что над нами станут потешаться. О, это невыносимо… Но было бы еще хуже, если бы она решила совсем отменить мой первый выезд в свет.

— Все скоро разрешится и будет забыто, — заверила сестру Камилла. — И я, когда стану маркизой, смогу познакомить тебя с множеством красивых молодых людей.

— Значит, у тебя теперь много знакомых? По клубу «Тан»… по этому месту?

— Это джентльменский клуб, Мария, а не публичный дом.

Щеки сестры ярко вспыхнули.

— Камилла, не говори таких ужасных слов! Боже мой, нас совсем иначе воспитывали! Ничего не понимаю. Я думала… думала, что мы с тобой подруги, а не просто сестры.

— Так и было. И есть. Не могу объяснить, почему я так поступила. Потому что теперь, когда прошло время, мне кажется, что я совершила страшную глупость. Но с тех пор я усвоила несколько важных уроков.

— Что ж, надеюсь… — Мария сделала несколько шагов в сторону дома, но заметив, что старшая сестра не двинулась с места, остановилась. — Ты что, не пойдешь в дом?.. — удивилась она.

— Нет. — Камилла покачала головой. — У меня еще есть дела.

— Но мы с Джоанной так соскучились… — Повернувшись, Мария взяла сестру за руки. — Правда соскучились! Было так ужасно слушать, что говорили родители после твоего ухода.

Камилла поморщилась. Ей не хотелось знать, что именно наговорили про нее мать с отцом.

— А что, если я приеду завтра и повезу вас обеих на обед? — спросила она. — Тогда мы сможем поболтать спокойно — так чтобы мама не хмурилась от каждого нашего слова.

— Я бы с удовольствием… — Мария поцеловала ее в щеку. — А ты расскажешь нам, как познакомилась с Чертовым Блэквудом? Он что, правда застрелил виконта Балтроу?

— Он говорит, что правда.

— Какой он красивый!.. Понятно, почему леди Балтроу влюбилась в него. — Мария хихикнула. — А он действительно смертельно опасен?

— Не для меня. — И не в том отношении, которое имела в виду Мария. А в остальном — да, он ранил ее, Камиллу, прямо в сердце.

Внезапно потребность увидеть его стала невыносимо острой. Даже дата свадьбы пока не назначена, однако сама свадьба неизбежна. И тогда он будет потерян для нее навсегда.

— Извини, Мария, но мне и впрямь пора, — сказала Камилла дрогнувшим голосом. — Я ведь все еще служу в… том самом месте.

— Недолго уже осталось.

Снова поцеловав сестру в щеку, Мария взбежала на крыльцо и скрылась за дверями дома. Камилла посмотрела ей вслед, затем отправилась искать наемный экипаж.

— Куда вам, мисс? — спросил кучер, когда Камилла садилась.

— В Басвич-Хаус, на Саут-Одли-стрит.

Следующие два дня не принесли никаких изменений, но Камилле пришлось признать, что обидных слов и косых взглядов в ее сторону стало меньше только потому, что она не удосуживалась их замечать. Однако ей стало тревожно в ту самую минуту, как она заметила, что Джульетта Лэнгтри проскользнула сквозь толпу мужчин и вошла в зал «Деметра».

Каждый вечер Джульетта становилась лицом клуба «Тантал». Кто-то даже сложил о ней песню, называя ее привратницей ангельской внешности, охраняющей врата рая — или что-то в этом роде. И свой пост у входной двери она не покидала никогда за исключением из ряда вон выходящих случаев. А теперь взгляд Джульетты был направлен прямо на нее, Камиллу.

Потому Камилла и не любила работать по вечерам. Подвыпив, многие джентльмены забывали о хороших манерах. Правда, в последнее время это беспокоило ее гораздо меньше, но зная, как долго в Мейфэре живут сплетни, она полагала, что терпеть подобные взгляды ей придется до конца жизни — даже когда она станет маркизой, а все эти люди будут ужинать у нее в доме и делать ей комплименты.

Тем временем Джульетта приближалась к ней.

— Что-то не так? — негромко спросила Камилла, когда распорядительница остановилась рядом.

— Здесь лорд Монтшир и лорд Фентон, — прошептала Джульетта.

Кровь отхлынула от лица Камиллы, и она схватилась за край пюпитра, чтобы сохранить равновесие.

— Но ведь они не члены клуба… — По крайней мере Фентон, которому запретили появляться здесь.

— Они явились по приглашению лорда Кливса. Но леди Хейбери сказала, что я должна сначала известить тебя, а уж потом решать, впускать их или нет.

О боже! Случись подобное несколько недель назад, Камилла уже лежала бы в обмороке. Или, что более вероятно, подхватила бы юбки, убежала в свою комнату, заперлась там и спряталась под кроватью.

— Впусти их, — сказала она.

— Ты уверена? — Джульетта приподняла брови. — У меня уже наготове несколько благовидных предлогов отказать им.

— Очевидно, они готовы к тому, что на них будут глазеть и сплетничать, — ответила Камилла. — Да и я к этому привыкла. Так что готова поделиться с ними неудобствами.

Джульетта пожала плечами, затем молча кивнула. После чего повернулась и направилась обратно в холл. Перехватив вопросительный и озабоченный взгляд Софии, стоявшей чуть поодаль, Камилла улыбнулась подруге. Что ж, очевидно, ей представилась удачная возможность показать и отцу, и жениху, что она научилась быть независимой и твердо стоять на ногах. А если она и согласилась вернуться в высший свет, то лишь по собственной воле, а вовсе не потому, что другого выхода у нее не было.

Так что пусть лучше благодарят леди Балтроу. Ведь если бы не эта дама и не старания Китинга, вряд ли она, Камилла, поддалась бы на уговоры и призывы подумать о приличиях.

Через несколько минут в зал «Деметра» вошли двое мужчин — ее отец и без пяти минут супруг. У Фентона был такой вид, словно ему хотелось по-черепашьи втянуть голову под панцирь, и в то же время маркиз с удивлением озирался по сторонам, поскольку видел роскошное убранство клуба «Тантал» впервые.

— Добрый вечер, — произнесла Камилла, и голос ее не дрогнул. — Позволите предложить вам столик?

Отец коротко кивнул.

— Да, конечно. Благодарю.

Виконт относился к упрямству дочери более терпимо, чем его жена, но это не помешало ему выгнать мятежницу из дому.

— Боюсь, в обычных обстоятельствах нам пришлось бы просить вас подождать в одном из игорных залов, — говорила Камилла, проводя гостей мимо столиков и стараясь не обращать внимания на взгляды любопытных. — Видите ли, в понедельник вечером у нас всегда многолюдно. Но, к счастью, столик, оставленный для особых гостей, сейчас свободен.

Остановившись возле аккуратно накрытого стола у окна, выходившего в сад, Камилла жестом предложила отцу с женихом сесть.

— Ваши меню здесь. А если желаете отведать что-нибудь особенное, то имейте в виду: наши повара — настоящие волшебники. К вам сейчас подойдет официантка. Приятного вам вечера, джентльмены.

— Камилла… — пробормотал ее отец, не сводя глаз с карты вин на столе. — Значит, этим ты занимаешься каждый вечер?

— Я свободна по воскресеньям и каждый второй вторник. Обычно я работаю по утрам. У меня… менее плотный график, но если какой-нибудь из девушек нужен выходной, то я всегда могу подменить.

— Но кто все эти женщины?.. Они тоже здесь живут?

— Все мы здесь как сестры, милорд. Для многих из нас этот клуб стал единственным шансом на спасение. — Тут в зал вошли еще трое гостей, и Камилла, отступив от столика, добавила: — А теперь прошу меня простить. Мне пора возвращаться к своим обязанностям.

Едва она отошла, София подхватила ее под руку и шепотом спросила:

— Ты знала, что они придут сюда?

— Понятия не имела. И даже не знаю, зачем они пришли. И если решили вогнать меня в краску и заставить уволиться, то я ни за что…

— Ты же понимаешь, что нельзя быть маркизой и по-прежнему служить здесь, — перебила подруга. — Если, конечно, ты не леди Хейбери и не владелица этого заведения.

— Да, знаю. Но я не откажусь от жилья и дохода, пока не буду уверена, что мне есть куда идти.

— Ты могла бы вернуться домой, к родителям.

К удивлению самой Камиллы, на ее глаза навернулись слезы. Она быстро провела ладонью по лбу и ущипнула себя за переносицу, останавливая их.

— Мой дом здесь, София.

— О, перестань, Камми! А то и я расплачусь. — Подруга сжала ее локоть. — Я так рада за тебя!.. Не многим из нас посчастливилось сначала попасть сюда, а потом обрести… нечто гораздо больше.

Да, ей следовало бы благодарить судьбу за второй шанс. Когда Китинг впервые принес свою новость, мысль о том, что любопытные взгляды и гнусные шепотки прекратятся, показалась ей сказочной грезой. Но в самый разгар мечтаний о том, что вскоре все станет по-прежнему, Камилла обнаружила, что у нее появились совершенно новые и неожиданные желания.

Однако Китингу требовалось то, что она никак не могла дать ему. Да, ее родители богаты, но отреклись от нее, когда она сбежала из-под венца. Так что помочь Китингу она могла лишь одним-единственным способом — возвращением к Фентону. В сущности, ничтожная жертва. Ведь у нее теперь будет все, что она пожелает, — правда, с одним исключением…

— Как думаешь, чем они сейчас заняты? — спросила София.

Камилла пожала плечами.

— Наверное, выбирают дату свадьбы, чтобы сообщить потом ее. Хотя не знаю, почему они считают, что я буду шокирована. Я ведь уже сказала, что согласна.

— А как же Китинг?

Приблизившись к своему пюпитру, Камилла полистала блокнот с записями.

— София, я не хочу говорить об этом. По крайней мере здесь.

— Да, конечно. Но я, пожалуй, припасу на потом бутылку виски…

Камилла принужденно улыбнулась.

— Что ж, удачная мысль.

— Сама знаю. — Подруга тоже улыбнулась.

В течение двух часов Камилла старалась обходить стороной столик отца и Фентона. Ох как же отличались ее нынешние чувства от тех, которые она испытала год назад, когда впервые была назначена дата ее свадьбы с маркизом… В то время она от волнения едва могла усидеть на месте — рисовала эскизы букетов и лент для украшения церкви, представляла, каким романтичным станет появление Стивена Полларда на пороге их дома — ведь должен же он ей наконец-то представиться!

А теперь ее волновало лишь одно — получит ли Китинг свои деньги. И следовательно, чем скорее состоится свадьба, тем лучше. Хотя с другой стороны… Увы, выйдя замуж, она его больше не увидит. Да, конечно, Китинг — кузен Фентона, но вряд ли он посещает семейные праздники.

— Камилла, на два слова! — окликнул ее отец.

Она вздрогнула, и по спине ее пробежал холодок. Молча кивнув, Камилла провела отца с Фентоном через многолюдный холл, затем вывела на крыльцо и на дорожку перед ним.

— У меня действительно всего одна минута, — сказала она.

— Отлично. Так вот, твоя свадьба состоится через неделю, в субботу, восемнадцатого. Надеюсь, ты не передумаешь.

— Нет, не передумаю.

— И тем не менее… В общем, имей в виду: я уже получил в Кентербери особое разрешение на брак. Церемония состоится в маленькой церкви в Найтсбридже. Список гостей обсудим потом. И лишь после свадьбы будут улажены все… финансовые вопросы. — Отец взглянул на Фентона. — Не желаете ли добавить что-нибудь?

— Нет, милорд. Хочу лишь выразить удовольствие, что мы пришли к соглашению. Ради нашего общего блага.

— Все понятно, Камилла? — спросил отец.

Она тотчас кивнула.

— Да, конечно. Я сообщу леди Хейбери, что покидаю клуб семнадцатого.

— Вы должны уйти отсюда немедленно, — заявил маркиз. — Продолжать работу вам нет никакой необходимости. К тому же… здесь все вас видят.

— Вы заключили соглашение и обсудили свои условия, а я выдвинула собственное. А теперь мне пора возвращаться на свой пост. Прошу меня простить.

Камилла тут же отвернулась, чтобы никто не увидел ее слез. Вот уже второй раз день свадьбы должен был стать самым печальным в ее жизни. Только теперь она потеряет гораздо больше, чем год назад.

— Извольте кое-что объяснить мне, — проворчал герцог Гривз, занимая место в своем роскошном ландо.

— Опять? Что на этот раз? — Китинг был не в настроении отвечать на вопросы, однако Гривз пропустил заседание в палате лордов ради поедания сандвичей на траве, так что пришлось снизойти до разговора с ним.

— Камилла Прайс…

— Нет. — Китинг энергично покачал головой.

Гривз вскинул брови.

— Но я ведь еще не задал вопрос…

— Говорить о ней я отказываюсь. Выберите другую тему.

— Мы же едем за ней и за ее подругой в клуб «Тантал», не так ли? Вы что, намерены и во время пикника игнорировать ее? Или просто не желаете говорить о ней?

Китинг нахмурился. Проклятье! Он знал, что рано или поздно расспросов не избежать. Что ж, тогда стоило обдумать ответы, чтобы потом без труда вспомнить их.

Минуту спустя Китинг спросил:

— Так каких объяснений вы от меня ждете?

— Вы отдаете ее Фентону, так?

— Скорее возвращаю.

— В обмен на деньги?

— На очень большие деньги.

Герцог смерил приятеля взглядом.

— И она согласна?

— Адам, а вы бы на ее месте разве не согласились? Ведь она же леди. Да, конечно, у нее в клубе появилось много друзей, но вряд ли она согласна провести всю жизнь в окружении повес и распутников.

— То есть рядом с вами?

Китинг отвернулся и проворчал:

— Советую прекратить попытки раскусить меня, пока я не поколотил вас. — Он скрестил руки на груди. — Между прочим, я что-то не заметил, чтобы мы с вами расходились в оценке ее нынешнего положения.

— Я все еще оцениваю его.

— Вот и держите свое мнение при себе.

— Значит, восемнадцатого?.. То есть через четыре дня…

— Да. Благодарю, у меня есть календарь.

Гривз пожал плечами.

— Вот и вся любезность… — пробормотал он себе под нос, но так, чтобы друг услышал.

Китинг поморщился. Конечно, он мог бы сказать, что безумно хотел, чтобы Камилла всю жизнь оставалась с ним рядом. Однако он понимал, что с Фентоном ей будет гораздо лучше.

Какое-то время оба молчали. Наконец герцог сказал:

— У меня еще один вопрос…

Вздрогнув, Китинг повернулся к другу.

— О господи! Что еще?

— Скажите, она согласилась выйти за Фентона.

— Об этом писали в утренней газете, если помните. Так что вы в любом случае должны были узнать. Софии же наверняка это известно, так что вам с ней будет о чем посплетничать.

На сей раз Гривз оскорбился.

— Я не сплетничаю. Тем более с девушками клуба «Тантал».

— В таком случае просто смирно сидите, чтобы являться украшением компании. А я, по возможности, обменяюсь словечком-другим с Камиллой.

В прошлую их встречу ему это так и не удалось, а сегодня непременно следовало попрощаться. Чтобы не видеться с ней больше никогда.

Друзья помолчали. Через несколько минут герцог сказал:

— Тогда последний вопрос…

— Проклятье, Гривз! Чего вы хотите от меня? — взорвался Китинг, возмущенно глядя на спутника.

Герцог криво усмехнулся.

— А знаете… ничего. Вы уже ответили на этот мой вопрос. — Он постучал тростью по спинке сиденья кучера. — Остановите здесь, Сондерс.

Ландо тотчас остановилось. Гривз поднялся, отпер дверцу и вышел.

— Что вы делаете? — спросил Китинг. — Вы нужны мне как компань…

— Компаньонка у вас уже есть, — перебил Адам. — А меня ждут дела.

— Вы что же, пойдете пешком… отсюда? — Китинг оглядел оживленную улицу Мейфэра, на которой они остановились.

Герцог беспечно взмахнул тростью.

— Я уверен, что со мной ничего страшного не случится. Поезжайте, Сондерс.

В трости красного дерева с искусной резьбой была спрятана острейшая рапира, и Адам Басвич прекрасно владел ею. Какое-то время герцог стоял на мостовой, глядя вслед приятелю. Когда же ландо, свернув за угол, скрылось из виду, он быстро направился на соседнюю улочку и сел в наемный экипаж. В любое другое время он отгрыз бы собственную ногу, только бы избежать поездки в одном из этих тряских и зловонных экипажей, но на этот раз дело было чрезвычайно спешное.

Он рассчитывал, что леди Камилла будет дольше упрямиться, прежде чем согласится выйти за Фентона. Кроме того, ему казалось, что Китинг устроит какое-нибудь серьезное препятствие на пути своего кузена. Но судя по всему, эти два мученика, стремившиеся к одной и той же цели, твердо вознамерились сделать себя несчастными.

На углу узкой улочки, по обеим сторонам которой располагались лавки и конторы, герцог вышел из наемного экипажа.

— Ждите здесь, — велел он кучеру.

— Не положено нам…

— Прямо здесь, — перебил Адам и бросил кучеру золотой соверен.

Догадливый малый сразу умолк и почтительно приподнял шляпу.

— Слушаюсь, милорд. Как скажете.

— Не «милорд», а «ваша светлость», — буркнул Адам, но так тихо, что возница его не услышал. Анонимность чертовски его раздражала, но сейчас была совершенно необходима.

Остановившись перед одной из дверей, герцог толкнул ее и шагнул в тускло освещенную контору.

— Хэрроу!.. — позвал он, снимая синюю касторовую шляпу и бросая в нее перчатки.

— Да, ваша светлость, я здесь. — Рослый тощий мужчина в очках выглянул из внутренней комнаты и снова скрылся. — Я вас сегодня не ждал, ваша светлость.

Адам проследовал в комнату — такую же крохотную, как и первая. Стопки книг и бумаг заполняли все полки, возвышавшиеся до самого потолка, а также два рабочих стола, так что остававшегося места едва хватало для единственного стула и трех чадящих ламп.

— Времени, как оказалось, у нас меньше, чем я думал. — Гривз бросил шляпу на одну из книжных стопок. — Нашли что-нибудь?

— Сами знаете, ваша светлость, из вас, аристократов, лишнего слова не вытянешь. — Хэрроу продолжал перебирать стопку бумаг, пока не вытащил из нее несколько листков.

— Да, знаю. А за что я плачу вам — за проницательность и остроумие или за результаты?

— Надеюсь, и за то и за другое. — Хэрроу поднес бумаги поближе к лампам и прищурился, глядя на листки сквозь стекла очков. — Мне назначено на четверг. Впервые за все время этот тип, Эванс, согласился встретиться со мной. Но вам придется раскошелиться.

— Заплатите ему и впишите эту сумму в мой счет. — Герцог взял у Хэрроу бумаги и принялся читать. Через несколько минут нахмурился и проворчал: — А вы уверены, что здесь все точно?

— Мои люди служат у меня не затем, чтобы сочинять и выдумывать.

— В таком случае я это заберу. — Сложив бумаги, Адам убрал их в карман. — Ответ мне нужен к пятнице, не позднее. Иначе он будет просто бесполезным.

— Вы его получите, ваша светлость.

— Надеюсь.

Итак… Четыре дня на то, чтобы предотвратить катастрофу. Сама по себе задача непростая. А если принять во внимание глупца, считавшего, что все мучения и кары достались ему заслуженно, то оставалось лишь надеяться на чудо. Да-да, и впрямь понадобится чудо, чтобы распутать этот клубок. Так что пора браться за дело. Возможно, за все его труды и хлопоты ему все-таки не зададут трепку.

— Камми, не понимаю, почему тебе не разрешили пригласить на свадьбу своих друзей, — с грустью проговорила София, передавая Китингу тарелку с печеньем.

Он взял сразу четыре штуки — те, что с корицей, — и, усмехнувшись, заметил:

— Для людей, пытающихся вернуть себе расположение высшего света, они подозрительно спешат.

— Так или иначе — я приглашаю вас обоих, — заявила Камилла. Отобрав у Китинга одно печенье, она попробовала кусочек. — А также лорда и леди Хейбери. И вообще всех, кого я хочу видеть на свадьбе.

Покосившись на нее, Китинг спросил:

— А Гривза пригласите? Вряд ли ваши родные отважатся не пустить герцога в церковь.

— Разумеется, и его, — отозвалась Камилла.

Китинг вздохнул и пробурчал:

— Я как раз собирался сказать вам, что в субботу уезжаю в Шропшир. Я и без того слишком уж задержался в столице и на много лет вперед злоупотребил лондонским гостеприимством.

Ей хотелось возразить, хотелось сказать, что она будет рада хоть мельком увидеть его на свадьбе. И еще хотелось напомнить, что ни один из них не говорил, что они расстаются навсегда. Хотя… скорее всего так и будет. Так что не надо тешить себя иллюзиями.

— Китинг, а как же деньги? — спросила она.

— Я оставил своему поверенному распоряжение переслать все Элеоноре. — Он перевел взгляд на губы Камиллы, в этот момент касавшиеся печенья. — Так что если вы не против… я хотел бы пожелать вам счастья уже сегодня.

София внезапно поднялась и воскликнула:

— Ой, смотрите, уточка!.. — И она побежала в сторону причудливого деревянного мостика.

— Я напугал ее? — спросил Китинг, протягивая Камилле второе печенье.

— По-моему, она просто нашла деликатный способ помочь нам уединиться. — Камилла принужденно улыбнулась. — В некотором смысле…

— Если бы я знал, что она готова с радостью предоставить нас самим себе, я попытался бы раздеть тебя еще несколько недель назад. К чертям деликатность!..

Словно в ответ на это заявление несколько юных леди прошествовали по ближайшей дорожке, откровенно глазея на них. Камилле ужасно хотелось показать им язык, но она сдержалась, чтобы девицы не попадали в обморок. К тому же пищи для обсуждения произошедшего хватило бы на месяц не только им самим, но и их родственникам.

Коснувшись ее руки, Китинг сказал:

— У меня к тебе предложение…

При этих его словах Камилла расплылась в улыбке, а сердце радостно подпрыгнуло у нее в груди. Когда же она сообразила, что под словом «предложение» Китинг имел в виду совсем не то, о чем она подумала, из груди ее вырвался вздох разочарования.

— Предложение?.. — переспросила она.

— Только не падай в обморок, Камми.

— Сэр, но я не из тех, кто лишается чувств от одного только слова «предложение».

Губы его дрогнули в улыбке, и он проговорил:

— Прошу прощения, миледи. Я хотел предложить следующее… Давайте пять минут говорить все, что нам вздумается, что только придет в голову, а когда эти пять минут истекут, больше никогда не будем упоминать о сказанном.

Взгляды карих и голубых глаз встретились. И было ясно: Китинг безмолвно умолял ее согласиться.

— Но ты ведь понимаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет, — пробормотала Камилла.

— Да, понимаю. Но это наш последний шанс.

«И самая безумная авантюра во всей мировой истории», — промелькнуло у Камиллы. И в то же время ей ужасно хотелось объяснить Китингу, как она к нему относилась. Слова, которые Камилла собиралась сейчас сказать, она мысленно повторяла уже много дней подряд. Но признаться в любви и услышать ответное признание… О, этого она не выдержит.

Камилла закрыла глаза и заявила:

— Нет, не хочу.

Когда же она открыла глаза, Китинг смотрел на нее все так же пристально.

— Почему? — спросил он.

— Потому что будет больно. И потому что за эти пять минут ты только измучаешься. Как и я. И еще потому, что я заметила: ты почти перестал пить. А я не хочу, чтобы из-за меня ты снова начал пить и набрасываться на людей с кулаками за каждый косой взгляд. Китинг, я счастлива, что встретила тебя, и я не хочу сожалеть об этом.

Он долго молчал, потом с усмешкой заметил:

— А ведь тебе даже и пяти минут не понадобилось…

Камилла фыркнула.

— Ох, Китинг, терпеть тебя не могу!

Он ласково ей улыбнулся.

— А я тебя. — С этими словами он протянул ей бокал мадеры. — Камми, мне надо сказать тебе кое-что… Если из-за Фентона ты будешь несчастна, если он доставит тебе хоть какие-то беспокойства или неудобства, обещай, что напишешь мне.

— И что ты тогда сделаешь? Китинг, он же твой кузен, а я… Нет, я не поступлю так с тобой.

— Стрелять в него я не стану, если ты об этом тревожишься. Но я очень хорошо знаю, как сделать мои доводы весьма доходчивыми.

Камилла провела пальцем по его запястью, не устояв перед искушением: ей очень хотелось прикоснуться к нему.

— Знаешь, Китинг, ты совершенно особенный рыцарь в сияющих доспехах.

В другой день и в другой жизни он и впрямь мог бы стать ее рыцарем. А если ей требовались новые доказательства, что счастье существовало лишь в воображении наивных девочек, то ей достаточно было заглянуть в глаза мужчины, которого она любила, — заглянуть сейчас, за четыре дня до того, как пойдет под венец с другим.

Благополучно доставив Камиллу и Софию обратно в клуб «Тантал», Китинг сразу же отослал ландо домой к герцогу. Если в прошлом он предпочитал дымные ночные клубы и полутемные будуары, то теперь ничуть не сомневался: ясности мышления более способствовали свежий воздух и прогулка пешком.

И почему-то голову ему приходила одна и та же мысль: «Камилла нужна мне, нужна…» Но, увы, Камилла была обещана Фентону практически с самого ее рождения, так что сделать ее своей было просто невозможно. А кричать и грозить кулаком Небесам — совершенно бессмысленно. Ведь услышав роптания не от кого-нибудь, а от него, Китинга Блэквуда, ангелы лишь поднимут его на смех.

Внезапно он обнаружил, что стоит на Болтон-стрит, прямо перед Поллард-Хаусом. Хм… Любопытно. Он не солгал Камилле, когда пообещал навестить Стивена, если с ним она будет несчастна. А еще лучше дать понять Стивену заранее, что шутить он не намерен.

Расправив плечи, Китинг поднялся на крыльцо и постучал в дверь медным молотком. Дверь открыл все тот же коренастый крепкий старик, которого Китинг видел на этом посту с тех пор, как помнил себя.

— Эндерс, мой кузен дома?

Дворецкий посторонился, пропуская его.

— Мастер Блэквуд, извольте подождать в гостиной. Я доложу о вас.

Он сразу отметил, что гостиная выглядела точно так же, как несколько недель назад. Слегка выцветшие коричневые с золотом шторы на высоких окнах прекрасно гармонировали с мебельной обивкой, расшитой золотой нитью, с коллекцией фигурок собак и кошек стаффордширского фарфора на каминной полке и в книжных шкафах, а также с чугунным каминным экраном в виде лебедя. На какой-то миг Китинг вновь почувствовал себя двенадцатилетним и даже помедлил в нерешительности, прежде чем сесть.

Может, убранство Поллард-Хауса и не блистало роскошью — в отличие от дома, где выросла Камилла, — но зато здесь у нее будет личная горничная, а также новые платья и комнаты, где посторонним мужчинам не придет в голову щипать ее только потому, что им это сойдет с рук. Китинг не сомневался: благодаря Камилле этот дом станет уютным и живым. Разумеется, больше ноги его здесь не будет, но это ничего не значит. Он не допустит, чтобы это что-нибудь значило.

Дверь открылась.

— В чем дело, Китинг? — спросил Фентон, просовывая руки в рукава голубого сюртука. — У меня сейчас очень много дел.

— Да, ведь у тебя через четыре дня свадьба… Но, видишь ли, я подумал, что мы с тобой могли бы немного поговорить.

Кузен внимательно взглянул на него, затем, повернувшись к двери, распорядился:

— Эндерс, чаю, пожалуйста.

— Да, милорд.

Дворецкий тотчас удалился, а Фентон, закрыв за ним дверь, подошел к окну и выглянул наружу. «Интересно, что видела Камилла, глядя на моего кузена?» — внезапно подумал Китинг. Стивен был довольно высок, почти каждый день ездил верхом и потому сохранил стройную фигуру. Он слишком часто хмурился, поэтому лоб его пересекали три тонкие линии, но едва ли на лице маркиза когда-нибудь обозначатся морщины от смеха.

— Я жду, — произнес Фентон. — Если речь о деньгах, то я уже сказал, когда вы их получите.

— Помню. На следующий день после вашей свадьбы. — Последнее слово Китинг выговорил с нескрываемым отвращением. — Я просто пытаюсь разгадать секреты удачи…

Фентон нахмурился и проворчал:

— Какой удачи? Вы что, отнимаете у меня время ради пустой болтовни об удаче? Но вы же игрок… вот и руководствуйтесь собственным опытом.

— Увы, не могу. Видите ли, я вот о чем… Возьмем, к примеру, вас — хладнокровного и чопорного субъекта, который всю жизнь заботился лишь о собственных удобствах. И теперь вам…

— Позвольте, вы намекаете на то, что я самовлюбленный эгоист? После всего, что вы натворили здесь, в Лондоне, шесть лет назад? Вы опозорили меня, опозорили свою фамилию, бросили тень на всех, кто причисляет себя к аристократии. Не говоря уже о том, что убили человека…

Китинг поднялся и проговорил:

— Давайте не будем об этом. Удачи я не заслуживаю — это мне известно лучше, чем кому бы то ни было. Но мой вопрос адресован вам. Как вышло, что вы заслужили такую девушку, как Камилла Прайс?

— Заслужил? Любопытное вы выбрали слово. Как будто имели в виду, что она некий приз, которого я недостоин. Лично я о ней иного мнения.

— Какого же?

— Достаточно сказать, что, кроме нее, я знаю лишь одного человека, имеющего репутацию еще хуже. Так что в каком-то смысле я и впрямь ее не заслуживаю. Я достоин такой жены, которая имеет представление о долге и приличиях.

— Тогда почему вы женитесь на ней сейчас?

— Потому что она сбежала. И если она вернется к алтарю и выйдет за меня, то я стану победителем, а она проиграет. И вместе с ней проиграют все те, кто твердил, что моя невеста согласна лучше служить в публичном доме, чем быть маркизой Фентон. И еще… У нас с вами была заключена сделка. И я настаиваю, — маркиз хлопнул ладонью по столу, — чтобы вы выполнили ее условия.

Хм… Китинг впервые видел своего кузена настолько взволнованным. Да-да, впервые в жизни. И опять Камилла оказалась ни при чем. Скорее Фентон говорит о себе самом: о своей победе и сделке, условия которой должны быть выполнены.

— Знаете, — Китинг старался говорить ровным голосом, — если бы вы хоть на одну минуту задумались, почему она год назад не захотела выйти за вас, возможно, поняли бы, почему вам не следует жениться на ней теперь.

— А я женюсь. И следовать вашим советам не собираюсь. Если же вас угораздило увлечься моей невестой, то прекратите немедленно.

— Прекратить? — переспросил Китинг; он едва сдерживался, чтобы не броситься на кузена.

— Вы прекрасно меня слышали. Она моя, и мне бы хотелось, чтобы вы об этом не забывали.

Китинг мысленно выругался. Чертовски досадно, что он уже пообещал Камми не устраивать трепку Фентону.

— А я советую вам запомнить следующее… Чем лучше будет жизнь Камиллы, тем приятнее станет ваша собственная. Относитесь к ней как можно лучше, кузен, а не то вам придется отвечать передо мной. — Резко развернувшись, Китинг шагнул к открывшейся двери — как раз в этот момент в комнату входил слуга с чайным подносом.

— Только не говорите, что влюблены в нее, — проворчал маркиз. — Она же не в вашем вкусе…

Уже у порога Китинг обернулся и, пристально взглянув на кузена, проговорил:

— Камилла Прайс — прекрасная молодая леди, и вы ее не заслуживаете. Впрочем, я тоже. Берегите ее.

— А вы держитесь подальше от нас обоих, — отозвался Фентон.

Китинг тяжело вздохнул. Что ж, именно такого ответа он и ожидал от кузена.

— В субботу утром я уезжаю, — сообщил он.

— Вот и хорошо. Прощайте, Китинг.

Коротко кивнув, Китинг покинул гостиную, а затем и дом, в котором побывал в последний раз. После чего отправился выпить.

Камилла водила вилкой по тарелке. То ли еда с недавних пор утратила вкус, то ли взвинченные нервы лишили ее аппетита.

— Уверена, ты будешь счастлива узнать, что завтрашнюю церемонию посетят лорд и леди Кларксон, — сообщила ей мать. Приближающаяся свадьба дочери никак не отразилась на аппетите леди Монтшир. — Вместе с твоей дорогой подругой Амелией.

— Моей дорогой подругой, которая осыпала меня оскорблениями при каждой встрече весь последний год, — уточнила Камилла. — Что ж, очень мило.

— Довольно об этом, — буркнул лорд Монтшир. — Тебе следовало бы радоваться и благодарить судьбу. Или по крайней мере воздержаться от дерзостей.

Камилла невольно вздохнула. Если вдуматься, она сама виновата в том, что согласилась пообедать с родными. Конечно, ей очень хотелось воссоединиться с родителями и сестрами, но, увы, видимо, прежними их отношения уже не будут никогда.

— Как же я рада, что ты все-таки выходишь за лорда Фентона! — щебетала Джоанна. — Представить себе не могу, что кто-нибудь согласился бы взять меня в жены, зная, что дочери в семье Прайс так пренебрежительно относятся к своему долгу.

— А я надеюсь, что ты найдешь мужчину, который полюбит тебя, а ты полюбишь его, — сказала Камилла младшей из сестер. — Тогда у тебя не будет ни причин, ни желания сбежать из-под венца.

Джоанна откашлялась.

— А я кое-что слышала про одного из твоих друзей, — с хитроватой усмешкой заявила она.

Камилла насторожилась.

— Про кого же?

— Про Чертова Блэквуда. Я слышала, что леди Балтроу вернулась в Лондон вскоре после него и что они продолжили с того, на чем остановились, когда он убил ее мужа.

— Это ложь!

— О, Камилла!.. — взглянула на нее с укоризной мать. — Пожалуйста, успокойся. А ты, Джоанна… Как тебе известно, мы не говорим за столом о тех, кто нарушает приличия.

Камилла снова вздохнула. Видимо, двери Прайс-Хауса закрылись для Китинга навсегда. Не беда, конечно. Ведь и она сама больше не будет жить здесь. Можно будет принимать его и в новом доме — независимо от того, пожелает его видеть маркиз или нет. Правда, Камилла сомневалась, что Китинг хотя бы раз нанесет визит им с супругом.

Но по крайней мере он жив. В записке Гривза, которую она получила ранее тем же днем, говорилось, что герцог нашел Китинга и теперь пытался привести в чувство. Камилла встревожилась, узнав, что он снова начал пить, но поскольку у нее самой иногда возникало желание глотнуть виски, она понимала, как трудно ему было устоять перед искушением. Она лишь надеялась, что к прежнему образу жизни он не вернется. Он заслуживал счастья и просто обязан был простить себя за ошибку, совершенную шесть лет назад.

В сущности, она могла бы объяснить ему это в письме. Вряд ли он решительно воспротивится переписке. И даже если ей запретят видеть его и слышать его голос, возможность читать о том, что он думает и чувствует, тоже немало.

— Хорошо еще, что свадебное платье тебе по-прежнему впору, — продолжила мать, словно стремилась отогнать любые неприятности, пресекая разговоры о них. — Ты и без того обошлась нам недешево.

Камилла нахмурилась.

— Почему? Вы что, раздавали деньги гостям, чтобы они согласились явиться на свадьбу?

— Вздор! Все и так были готовы прийти.

— А я слышала, что в «Уайте» заключают пари — сбежишь ты на этот раз или нет, — прошептала Мария. — И кто-то даже поставил сто фунтов на то, что к концу церемонии в церкви тебя уже не будет…

— Я все слышу, Мария! — резко перебил отец. — Довольно!

— А кто же это такой? — тихонько спросила Камилла.

— Говорят, лорд Брэм Джонс. Я слышала, что пари он никогда не проигрывает.

Камилла не знала, в какой мере рассказанное Марией правда, а в какой — стремление приукрасить слухи. Но, как ни странно, в душе ее проснулась надежда. Приятно, что хоть кто-то считает, что она вправе сбежать от этой беспросветной скуки. Вот если бы лорд Брэм Джонс еще и объяснил, что ей делать после побега…

— Я просто имела в виду, что ты стоила нам потерянных друзей и репутации, — повысив голос и слегка покраснев, пояснила мать.

Хм… странно. Обычно ее мать изображала праведное негодование гораздо правдоподобнее. А теперь вдруг сконфузилась из-за… Из-за чего? Из-за денег? Может, из-за приданого?

— А размер моего приданого изменился? — спросила Камилла. — Помнится, в прошлом году оно составляло две тысячи фунтов.

— Которые мы все равно уплатили лорду Фентону. Ведь из-под венца сбежала наша дочь.

— А какова сумма на этот раз?

— Это не твое дело. Главное — не вздумай снова опозорить нас.

Камилла задумалась… Ее одолевали какие-то смутные сомнения. Но задавать за этим обедом вопросы, не дававшие ей покоя, она, разумеется, не могла. Камилла украдкой взглянула на Джоанну. Если кого-нибудь из родных и можно было хитростью или уговорами заставить проболтаться о том, что вся семья держала в тайне, так это только ее младшую сестру.

Но пока что ей даже не хотелось думать о том, что могло открыться в этом разговоре. Ведь подобные мысли могли навести на множество вопросов… и возродить напрасные надежды. Но как бы то ни было, она просто обязана узнать, о чем именно договорились ее родители с лордом Фентоном. Да-да, она не собирается становиться пешкой в чужой игре!

До самого конца обеда Камилла сидела молча, чтобы избежать новых упреков, а затем вместе с остальными дамами поднялась в верхнюю гостиную. Разговаривать, похоже, никому не хотелось, и она понимала чувства родных. Но как же ей тогда добыть необходимые сведения?..

Через несколько минут Камилла с улыбкой сказала:

— Джоанна, дорогая, у меня в спальне спрятано ожерелье, которое мне хотелось бы отдать тебе.

— А почему оно спрятано? — спросила девушка.

— Потому что я им очень дорожу. Я думала забрать его… после свадьбы. То есть еще в прошлый раз. Но теперь решила подарить тебе.

Выйдя из гостиной, Камилла направилась к своей прежней спальне, начав при этом мысленно считать. Не успела она дойти до пяти, как следом за ней в коридор выскочила Джоанна.

— А какое оно? — спросила семнадцатилетняя девушка, хватая сестру за руку. — Жемчужное? Я так мечтаю о жемчужном ожерелье!..

— А это, дорогая, сюрприз.

Дверь ее спальни была заперта, но в замочной скважине торчал ключ. Прежде чем отпереть комнату, Камилла помедлила: ей казалось, что она не была здесь целую вечность. И похоже, никто из семьи сюда надолго не заходил.

В комнате было темно, и Камилла вышла на несколько секунд, чтобы взять в коридоре свечу. Затем прошла в свою прежнюю спальню, где когда-то предавалась грезам наяву, читала о невероятных приключениях и рисовала портреты лорда Фентона, которого никогда не видела, того лорда Фентона, которого даже не существовало в природе.

— Здесь пыльно, — заметила Джоанна и чихнула, зажав нос.

— Кому-то надо было открывать комнату, проветривать ее и смахивать пыль. Господи, неужели вам с Марией ни разу не захотелось посидеть тут и почитать?

Джоанна наморщила носик.

— Не люблю читать. Это скучно.

Пока сестра осматривалась в спальне, Камилла незаметно вынула из замочной скважины ключ, прикрыла дверь и снова заперла ее, на сей раз изнутри. После чего положила ключ в карман и, пристально глядя на сестру, проговорила:

— Скажи, что мама с папой пообещали Фентону в качестве приданого?

Девушка смутилась.

— Камилла, но ты ведь знаешь: мне нельзя тебе об этом говорить. А где ожерелье?

— Вообще-то, Джоанна, речь идет о моем приданом. И я хочу знать, сколько я сто́ю.

Вернее, во сколько оценили обручальное кольцо на ее руке. Все остальное, похоже, никого не интересовало. Никого, кроме Китинга, которому предстояло исчезнуть из ее жизни.

Джоанна опять наморщила носик и, шагнув к двери, пробормотала:

— Значит, никакого ожерелья нет?

— Об этом ты узнаешь, если ответишь на мой вопрос.

— Какая ты гадкая…

— Пришлось стать такой. Жизнь заставила. Так каково же приданое, Джоанна?

— Ладно, хорошо, слушай… Пара гнедых для упряжки и двенадцать тысяч фунтов. Именно двенадцать, потому что лорд Фентон уже пообещал десять из них Чертову Блэквуду. Знаешь, ведь Блэквуд обманул тебя, чтобы заставить выйти за Фентона.

— Он меня не обманывал, — возразила Камилла. — Я все знала с самого начала.

Значит, деньги Китинг получит не от Фентона, а от ее родителей. Ей пришлось взять себя в руки, чтобы тотчас же не отправиться к Китингу. Камилле хотелось броситься в его объятия — и больше никогда его не покидать. Фентон не получит деньги! И ей незачем выходить за него!

Но уже в следующую минуту она сообразила, что новые обстоятельства ничего не меняли. Родители отдадут Фентону деньги, как только она выйдет за него. А он потом отдаст деньги Китингу. В сущности, выяснилось лишь одно: решение Фентона жениться на ней, несмотря ни на что, не было спонтанным. Скорее всего он обратился к ее родителям с вопросом — мол, сколько они готовы заплатить за то, чтобы замять скандал.

— Ты ведь ничего не скажешь маме с папой, правда? — спросила Джоанна. — Иначе они поймут, что ты обо всем узнала от меня.

— Нет, не скажу. В этом нет никакого смысла.

Джоанна снова оглядела комнату, потом пробормотала:

— А где же ожерелье?

Камилла подошла к своему письменному столу, выдвинула один из ящиков и, достав оттуда коробку из-под карандашей, сказала:

— Оно здесь.

— О-о!.. — Джоанна схватила коробку, открыла — и замерла на мгновение. Потом в изумлении прошептала: — Но это же…

— Да, речные ракушки. Из ручья в Монтшире. Раньше я считала, что они из слоновой кости и жемчуга. Я сама сделала это ожерелье, когда мне было семь лет.

— А теперь отдаешь мне?

— Я отдаю тебе воспоминания о моих мечтах.

— А-а… — протянула Джоанна. — Ну, если ты им так дорожишь, оставь его себе. — И она вернула сестре коробку.

«Возможно, это то единственное, что осталось от моих детских мечтаний», — со вздохом подумала Камилла. Она осторожно закрыла деревянную коробку и, сунув под мышку, прошептала:

— Да, я так и сделаю.

Когда они с сестрой спускались вниз, Камилле казалось, что она слышала, как часы в холле отсчитывали оставшиеся ей секунды. Немного погодя, почувствовав, что больше не выдержит, она встала и обратилась к родителям:

— Мне пора. Завтра у меня беспокойный день.

Отец тоже встал.

— Больше мы на такое не пойдем, Камилла.

— На какое?.. — спросила она в растерянности.

— Ты меняешь свои решения ежеминутно. Ты опять передумаешь, как только шагнешь за порог. Все, что тебе потребуется завтра, уже здесь. Ты проведешь эту ночь с нами, в спальне Марии. Вместе с Марией.

Стены дома как будто сомкнулись вокруг нее.

— Нет, меня ждут в клубе «Тантал». Я еще не успела попрощаться, — проговорила Камилла.

— Отправь записку. А еще лучше, я сам напишу лорду Хейбери. Ты уже однажды опозорила нас, а я не настолько глуп, чтобы допустить такое во второй раз.

Но если она останется здесь, то не успеет разыскать Китинга, не увидит его, не ощутит прикосновения его горячих рук…

— Нет! — Она решительно покачала головой.

— Чем больше ты споришь, тем больше я убеждаюсь, что ты задумала снова уклониться от брака. Опять! Если ты будешь упорствовать, я запру тебя в погребе. А теперь марш в постель. Ночная рубашка для тебя уже приготовлена.

— И свадебное платье на завтра, — вставила мать.

Камилла прикрыла глаза, пожалев, что не обладала горячностью Китинга, иначе ударила бы отца кулаком в нос — и сбежала. Но он предупредил ее. И если она продолжит спор, то ее действительно запрут, лишив всякой возможности хотя бы отправить послание о том, что узнала.

— Ладно, — кивнула Камилла. — Но имейте в виду: я этого не забуду.

Она быстро направилась к лестнице, и Мария тотчас же последовала за ней.

— Знаешь, все не так плохо, — сказала сестра, как только за ними закрылась дверь спальни. — Мы ведь раньше часто спали вместе, в одной кровати…

Камилла фыркнула и проворчала:

— Надеюсь, ты понимаешь, что тебя приставили ко мне как сторожевого пса.

— Вот поэтому ты и должна пообещать мне, что не станешь делать глупости.

Пока сестра готовилась ко сну, Камилла наугад взяла с полки книгу и села перед маленьким камином. Хм… «Гордость и предубеждение». Опять! Книга совершенно не соответствовала ее настроению — ведь все героини мисс Остин каким-то чудом выходили замуж по любви… А вот ее, Камиллы, история завершалась совсем не так счастливо…

— Тебе надо выспаться, — заметила Мария, забираясь в постель и укрываясь одеялом по самую шею. — Уродливые синяки под глазами невест не красят.

— А по-моему, это вообще не имеет значения, — отозвалась Камилла. — Ты спи, я еще не устала.

— А твои… друзья будут волноваться за тебя?

— София — да. И Эмили. И если папа не отправит записку в клуб, как обещал, то к нам домой явятся с десяток особ со скандальной репутацией.

Мария захихикала.

— Маму хватит удар.

— Надеюсь, завтра мои подруги будут на свадьбе.

— Но ты же их не пригласила!

— Ошибаешься, пригласила. — Камилла пожала плечами. — Но им известно, что на этой свадьбе их не ждет никто, кроме меня. Так что они вряд ли появятся. Но если б появились, было бы замечательно. Поскольку я… не знаю, когда смогу снова увидеться с ними.

Почувствовав, что на глаза наворачиваются слезы, она усилием воли остановила их. Слезы все равно не помогут. И Марии незачем лишаться сна из-за нелепых попыток утешить ее.

— Я слышала, в твоем клубе бывают «Дамские вечера». Может, Фентон когда-нибудь отпустит тебя туда.

Камилла воздержалась от объяснений. Конечно же, сестра не знала, что эти два вечера в месяц посетительниц обслуживали исключительно мужчины.

— Может быть… — пробормотала она.

Не удосуживаясь читать, Камилла неторопливо листала страницы, дожидаясь, когда сестра уснет. Когда же дыхание Марии стало тихим и ровным, она осторожно отложила книгу и встала. В доме воцарилась тишина, как обычно довольно рано. И если она хотела увидеться с Китингом, то самое время бежать.

Камилла на цыпочках направилась к двери. Она твердо решила, что увидится с Китингом, поэтому…

— Так я и знала! — Мария внезапно приподнялась и села на постели.

Камилла вздрогнула от неожиданности.

— О господи… — пробормотала она, хватаясь за сердце. — Ты меня до полусмерти перепугала!

— Ты опять собираешься сбежать? А виновата в этом буду я, так ведь?

— Помолчи, — буркнула Камилла, возвращаясь к кровати. — Никуда я не сбегу. Мне просто надо отправить письмо мистеру Блэквуду.

— Так напиши, а Смайт утром, как только встанет, доставит.

— Тогда будет уже слишком поздно, — прошептала Камилла. — Он еще до свадьбы уедет в Шропшир.

— Ну… тогда отправь письмо в Шропшир. Папа наверняка согласится отправить его.

— Мария, ложись и спи. Я вернусь еще до того, как все проснутся, обещаю.

Однако сестра нахмурилась и, вскочив с постели, направилась к своему шкафу.

— Камилла, я так не могу. Если ты собираешься улизнуть к Чертову Блэквуду неизвестно с какой целью, я должна пойти с тобой.

— Что?.. Нет, тебе нельзя. Я даю тебе слово, что вер…

Но Мария уже надела темно-синее платье поверх ночной рубашки, длинные светлые волосы собрала в узел, заколола шпильками и, повернувшись к старшей сестре, сказала:

— Что, идем? Только поскорее. В отличие от тебя мне не все равно, будут у меня утром круги под глазами или нет.

Камилла медлила в нерешительности. Значит, теперь она не просто поступит как распутная и падшая женщина, но и втянет в неприятности младшую сестру? И все же ей очень хотелось хотя бы увидеться с Китингом в последний раз — сейчас для нее это было гораздо важнее всего остального.

— Накинь шаль, — сказала она сестре. — На улице холодно.

— И ты тоже… — отозвалась Мария.

Взяв из рук сестры темную шаль, Камилла набросила ее на плечи, потом, приложив палец к губам, осторожно открыла дверь спальни и тихонько прокралась к лестнице. Парадная дверь дома в это время суток была уже заперта, поэтому сестры воспользовались черным ходом.

Когда они выбрались из дома, Камилла взяла Марию за руку, и девушки быстро направились к ближайшему оживленному перекрестку. Было еще не очень поздно, и на улицах попадались и пешеходы, и кареты, так что уже через несколько минут возле них остановился наемный экипаж.

— Я раньше никогда в таком не ездила, — вполголоса проговорила Мария, после того как Камилла назвала кучеру адрес Басвич-Хауса и захлопнула дверцу. — Здесь так… грязно.

— Ты могла и не ходить со мной.

— Нет, не могла. И имей в виду: если ты совершишь какую-нибудь глупость, то погубишь и меня. — Сестра нахмурилась. — Ты ведь ничего такого не сделаешь, правда?

— Конечно, не сделаю. Я вообще не желала никому зла. Просто мечтала о любви.

— Но ты ведь теперь выходишь за Фентона. Ты любишь его? Что-то не похоже…

— Нет, Фентона я не люблю.

Мария пристально посмотрела на старшую сестру и с удивлением пробормотала:

— Тогда кого же? Чертова Блэквуда?.. О господи! — Она зажала рот ладонью, потом в ужасе прошептала: — Но ведь он… убийца!.. И очень опасный человек.

— Ничего подобного. То есть да, он когда-то был опасен, но теперь уже нет. И не называй его так. Его имя Китинг.

— Значит, ты все-таки опять сбежала. Камилла, не вздумай!.. Я сделаю все, чтобы тебя остановить.

— Никуда я не сбежала. Мне просто надо рассказать ему про деньги. Про мое приданое.

— Но зачем? Что от этого изменится?

— Ничего. Но он должен знать, что кузен ему солгал. Для него это очень важно.

Китинга обманывали и Фентон, и ее родители. Конечно, это обстоятельство ничего не меняло, но Камилла поклялась всегда быть честной с ним. И она сдержит свое слово.

Парадная дверь Басвич-Хауса открылась в тот же момент, как она коснулась медного молотка с львиной головой. Очевидно, герцог, в отличие от ее родных, предпочитал бодрствовать до поздней ночи. Правда, дом Прайсов больше не был для Камиллы родным. Ее домом стал клуб «Тантал».

— Добрый вечер, леди Камилла, — поприветствовал ее дворецкий.

— Добрый вечер. Мистер Блэквуд дома?

— Нет, миледи. Не хотите ли оставить ему записку?

Проклятье! Та искорка надежды, что до сих пор согревала ей сердце, мгновенно угасла. Значит, она его все-таки не увидит… И ей останутся лишь воспоминания о светло-карих глазах, темных растрепанных волосах и прикосновениях его губ.

— Видите ли, я…

Внезапно дверь распахнулась настежь, и перед ней возник рослый темноволосый герцог Гривз.

— Входите, миледи, — сказал он.

— Но я не… То есть я просто хотела…

— А это, должно быть, ваша сестра? — перебил герцог, глядя на Марию.

— Да, это леди Мария Прайс, ваша светлость, — ответила Камилла. И ее младшая сестра тотчас же сделала книксен. — Она следит, чтобы я не сбежала.

— А-а… понятно, — кивнул герцог. — Видите ли, Китингу понадобилось уехать по делам. Не знаю, когда он вернется. — Гривз склонил голову к плечу. — Вы ведь знаете, что он уезжает завтра?

— Да, знаю. И спасибо, что написали мне, когда нашли его. Я очень беспокоилась.

Тут дворецкий куда-то исчез, а герцог, прислонившись к стене холла, как бы в задумчивости проговорил:

— Стало быть, завтра вы выходите замуж… Судя по тому, что вы сейчас находитесь под надежной охраной, могу предположить, что именно такое решение вы приняли.

— Да, выхожу. Все верно. А вы, полагаю, будете присутствовать на церемонии.

— Буду. Вряд ли мне обеспечат теплый прием, но… он просил меня быть там.

«Он». Значит, Китинг просил близкого друга удостовериться в том, что она действительно выполнит свою часть сделки. Уже в сотый раз сдерживая слезы, Камилла пробормотала:

— Полагаю, мои шансы пройти церемонию до конца не так уж невелики. Кажется, об этом даже заключают пари.

— Камилла!.. — прошипела сестра, щеки которой ярко вспыхнули.

— Мария, о пари его светлость наверняка уже знает.

— Да, действительно. — В глазах герцога вспыхнули насмешливые искры. — Но шансов стать маркизой у вас немало. Если, конечно, завтра вы опять не передумаете. — Серые глаза испытующе смотрели на девушку. — Леди Камилла, почему вы приехали?

Потому что ей хотелось в последний раз увидеться с Китингом.

— Видите ли, ваша светлость, сегодня выяснилось одно обстоятельство, о котором я хотела сообщить Китингу, — объяснила Камилла.

— Вы могли бы передать это известие через меня.

Это предложение показалось ей не таким уж неудачным. Ведь могли пойти слухи — мол, у маркиза Фентона нет собственных доходов, поэтому он вынужден рассчитывать на деньги будущих родственников, чтобы оплатить свои долги. Но с другой стороны… Какое ей дело до слухов?

— Те десять тысяч фунтов, которые Фентон пообещал Китингу за свадьбу, заплатят мои родители в качестве части моего приданого, — выпалила Камилла на одном дыхании.

— Боже мой… — тихо простонала Мария.

Герцог же прищурился и пробормотал:

— М-да… любопытно, правда?

— В сущности, это ничего не меняет. Но мне кажется, ему хотелось бы об этом знать… точнее — следовало бы, — добавила Камилла.

К ее удивлению, герцог Гривз расплылся в улыбке.

— Да, следовало бы. Я ему передам.

— А у него что-то случилось? — Камилла нахмурилась.

— Пока не знаю. — Герцог пожал плечами. — Но вам надо поспешить, пока мы не дали совершенно новый повод для сплетен.

— Да, конечно. В таком случае… увидимся завтра.

— Непременно.

— Черт побери, где же вы пропадали?

Глянув на приятеля через плечо, Китинг продолжил чистить щеткой Увальня.

— Хотелось проехаться, — ответил он, понизив голос, чтобы не услышали конюхи, спавшие в комнатке за конюшней. — Вечер выдался беспокойным.

— Сейчас уже не вечер. Я чуть было не отправился на Боу-стрит — выяснять, не арестовали ли вас случайно.

— Если бы мне потребовалась жена, чтобы почаще пилила меня, я мог бы найти кого-нибудь посимпатичнее вас, — проворчал в ответ Китинг.

Гривз криво усмехнулся.

— Посимпатичнее меня вряд ли. Полагаю, Элеонору вы все-таки разыскали.

— Да. — Китинг на миг прикрыл глаза. — Знаете, в голове у меня такая тяжесть, как будто… Ох, Адам, я устал, ужасно устал. Давайте поговорим позднее, перед моим отъездом.

— Да, понимаю. Просто у меня есть кое-какие сведения, но я не знаю, насколько они важны для вас. Однако сначала скажите: у вас есть сын?

— Нет. У меня его нет, — ответил Китинг. — Это была всего лишь уловка, чтобы выманивать у меня деньги и держать на коротком поводке.

Узнав об этом, он на некоторое время почувствовал себя свободным, но потом сообразил, что в смерти лорда Балтроу по-прежнему виноват именно он, — какую бы роль ни сыграла в этом деле Элеонора. А пьянство, азартные игры и разврат, которым он когда-то всецело предавался, — все это тоже оставалось на его совести. Так что для него ничего не изменилось.

— Должен признать, она очень неглупа, — заметил герцог. — Ее уже нет в живых?

Китинг поморщился и проворчал в ответ:

— Разумеется, она жива. Убивать ее сейчас не в моих интересах.

— Хвала Люциферу за это.

Китинг бросил щетку в ящик и принес Увальню ведерко овса.

— Но, Адам, черт возьми, какая разница? Если это и меняет что-нибудь, то лишь одно: теперь в моем полном распоряжении десять тысяч фунтов. Может, теперь-то я наконец сумею починить крышу в Хэверд-Глене.

Байрон. «Она идет во всей красе» — пер. С. Маршака. — Примеч. пер.