НОВАЯ КНИГА ведущего историка бронетехники, подводящая итог многолетней работы по изучению танков III Рейха и боевого применения Панцерваффе. Уникальная энциклопедия, не имеющая равных в отечественной литературе и опровергающая многие ложные представления и расхожие мифы. Например, до сих пор приходится слышать, что одной из главных причин поражения гитлеровской Германии стало недостаточное количество бронетехники. Действительно, немецкая промышленность произвела в десять раз меньше танков, чем СССР с Союзниками, однако, в отличие от Красной армии, Вермахт всегда воевал «по-суворовски» — не числом, а умением: непревзойденное качество немецких «панцеров», высочайший уровень подготовки танковых экипажей, великолепная организация взаимодействия родов войск позволяли обходиться гораздо меньшим количеством танков и наносить противнику колоссальные потери — не только на Восточном, но и на Западном фронте. Союзникам приходилось разменивать пять своих танков на один немецкий.
Дав полный обзор и подробный анализ как достоинств, так и недостатков всех типов «панцеров» — от легких Pz.I, Pz.II, Pz.35(t), Pz.38(t) и средних Pz.III Pz.IV до тяжелых Pz.V Panther, Pz.VI Tiger, Pz.VIB («Королевский Тигр») и сверхтяжелого Maus, — это исследование раскрывает секрет побед Панцерваффе, которые по праву считались лучшими танковыми войсками Второй Мировой и уступили первенство советским танкистам лишь в самом конце войны. Подарочное издание богато иллюстрировано эксклюзивными чертежами и фотографиями.
v. 1.0 — a53. Scan — gerza
Удивительно, но факт — изобретение танка обошлось без участия немцев! Это тем более удивительно, что именно Германия добилась в 1930–1940 годы выдающихся успехов в танкостроении. Немецкие конструкторы сумели создать танки, не только ставшие примером для подражания в те годы, но и во многом определившие лицо послевоенного мирового танкостроения. Конечно же, этот процесс не обошелся без ошибок, порой труднообъяснимых, но у кого их не было? Да, немецкие танки не были идеальными, но ничего идеального в мире вообще не существует! Принято считать, что они были чрезмерно сложными и малоприспособленными к массовому производству. Отчасти это так. Вместе с тем необходимо признать, что немецкие танки полностью соответствовали как уровню германского машиностроения тех лет, так и сложившимся к тому времени в Вермахте принципам и условиям эксплуатации.
Что же касается массового производства, то действительно в годы Второй мировой войны Германия в этом отношении уступала Советскому Союзу и США. Объяснить это можно двумя причинами.
Во-первых, специфической структурой германской промышленности, не имевшей таких заводов-гигантов, как в США и СССР. Кроме того, надо учитывать, что к началу Второй мировой войны американская экономическая мощь уже превосходила германскую. Несмотря на это, а может быть, и благодаря этому американцы смогли безболезненно привлечь к производству танков десятки крупных предприятий автомобильных, трак-торных и паровозостроительных концернов. Что же касается СССР, то здесь практически все автомобильные, тракторные и паровозостроительные заводы стали танковыми. Автомобили выпускались в очень малом, а тракторы (даже для нужд артиллерии) вообще в ничтожном количестве. Производство же паровозов в СССР в годы Великой Отечественной войны было вообще свернуто. Ни того, ни другого, ни третьего в Германии не происходило — танки выпускались не вместо, а вместе с автомобилями, тракторами и паровозами.
Во-вторых, психологической, военной и экономической неготовностью немцев вести продолжительную войну, которая стала неизбежной после нападения на СССР. Для блицкрига же возможностей германского танкостроения вполне хватало.
Следует, однако, отметить, что фактор количественного превосходства никогда не был для немцев главным. Скрупулезно выполняя суворовскую заповедь, данную, кстати сказать, вовсе не им, они воевали не числом, а умением. Вряд ли кто-либо будет возражать, что возможность реализации качественных характеристик танка находится в прямой зависимости от уровня подготовки членов экипажа. В случае с несколькими танками и от сколоченности подразделения, равно как и от умения командования ими пользоваться. Со всем этим в Вермахте все было в порядке. Немцам удалось создать такие танковые войска, которые позволили им в течение всей войны обходиться значительно меньшим количеством танков, чем их противники, но вплоть до конца войны держать их в напряжении. Достаточно вспомнить контрнаступление немецких войск в Арденнах в декабре 1944 года, едва не приведшее к краху всего Западного фронта, и контрудар 6-й танковой армии СС в районе озера Балатон в Венгрии в январе — марте 1945-го, отбитый колоссальным напряжением сил.
Это книга посвящена немецким танкам. В ней идет речь об их создании, подробно описывается конструкция, рассказывается о боевом применении, наконец, анализируются их сильные и слабые стороны. Писать об этом за последние 20 лет автору приходилось уже не раз, в разном объеме и формате, в различных изданиях и издательствах. В наиболее полном объеме — в сотрудничестве с издательствами «Коллекция», «Яуза» и «Эксмо». Их стараниями, начиная с 2006 года, увидели свет восемь книг-монографий, посвященных немецким танкам от Pz.I до «Мауса». Эти материалы и легли в основу данной работы. Однако не стоит думать, что эта книга является простым объединением уже вышедших монографий. Нет, весь материал вновь проанализирован, исправлен, дополнен и доработан там, где это было необходимо. По сути, это в значительной степени новая книга. Без преувеличения можно утверждать, что более значительного и подробного издания, посвященного немецким танкам (причем только танкам, а не бронетанковой технике в целом!) периода Второй мировой войны в нашей стране еще не было. Нет ничего удивительного и зазорного в том, что последнее обстоятельство является предметом законной гордости автора.
Как известно, танкостроение в Германии началось в годы Первой мировой войны. Причем началось как бы нехотя, по причине уж самой крайней необходимости. И дело тут вовсе не в неспособности германской промышленности выпускать танки — она была способна изготавливать любые виды вооружения. Дело, скорее, в психологической неготовности германского генералитета обзавестись этим новым родом оружия. Возможно, имело значение и то, что первым им обзавелся противник. Словом, скепсис в германских штабах по поводу танков был большой. Однако нельзя было долго отделываться заявлениями типа: «Танки — это нелепая фантазия и шарлатанство… Вскоре здоровая душа доброго немца успокаивается, и он легко борется с глупой машиной».
По-видимому, поняв, что здоровая душа хороша только в здоровом теле, не раздавленном «глупой машиной», в военном министерстве в Берлине в октябре 1916 года состоялось первое совещание, посвященное танкам. На этом совещании была образована техническая комиссия для организации работ по созданию германского танка. В состав комиссии вошли представители крупнейших немецких фирм, таких, как «Даймлер», NAG и «Опель», известный автоконструктор А. Хорьх и др. Решением комиссии руководство проектированием танка было возложено на главного инженера Опытного отделения Инспекции автомобильных войск капитана Йозефа Фольмера. В качестве заказчика выступало 7-е (транспортное) отделение Общего управления военного министерства. По-немецки оно сокращенно именовалось A7V — отсюда и появилось название боевой машины.
Проектирование танка велось в большой спешке и завершилось уже к 22 декабря. 16 января 1917 года в Берлин-Мариенфельде было продемонстрировано готовое шасси с деревянным макетом бронекорпуса, а уже 20 января военное министерство подготовило заказ на постройку 100 машин, причем предполагалось, что забронировано будет только 10 из них.
Поскольку в основу компоновочной схемы танка был положен принцип симметрии в продольной и поперечной плоскостях, то в целом танк A7V представлял собой, скорее, подвижный форт, хорошо приспособленный для ведения круговой обороны, чем средство для прорыва обороны противника и поддержки наступающей пехоты. Броневой корпус танка устанавливался на раме и собирался на стальном каркасе с помощью клепки из прямых броневых листов толщиной 15, 20 и 30 мм. Бронирование ходовой части и подвешенные над днищем спереди и сзади наклонные бронелисты вместе с высоким расположением центра тяжести заметно снижали проходимость машины. Танк A7V уверенно двигался по рыхлому грунту только на ровной местности и легко опрокидывался даже при самом незначительном боковом крене.
В носовой части корпуса на тумбе устанавливалась 57-мм пушка «Максима-Норденфельда» с длиной ствола в 26 калибров. В боекомплект входили 100 унитарных выстрелов с осколочно-фугасными снарядами, 40 с бронебойными и 40 с картечными. Начальная скорость бронебойного снаряда составляла 487 м/с, бронепробиваемость — 20 мм на дальности 1000 м. Шесть 7,92-мм пулеметов MG08 монтировались на вертлюжных установках в бортах и корме корпуса. Боекомплект пулеметов состоял из 10–15 тыс. патронов.
Для достижения требуемой скорости движения — 10 км/ч — из-за нехватки мощных двигателей конструкторам пришлось применить силовую установку из двух двигателей «Даймлер» мощностью 100 л.с. каждый с работой каждого мотора на гусеницу одного борта.
Коробка передач — трехскоростная, тракторного типа. Поворот машины осуществлялся торможением одной гусеницы. Минимальный радиус поворота составлял 2,2 м и был равен примерно ширине колеи машины. Ходовая часть была выполнена по типу трактора «Холт». Боевая масса танка достигала 30,5 т, экипаж состоял из 18 человек.
В ходе испытаний опытных образцов танка A7V выявился целый ряд серьезных недостатков в системе охлаждения двигателей, трансмиссии и ходовой части. Их устранение в условиях постоянно ухудшающегося экономического положения Германии и острого дефицита различных материалов сильно затянуло работы, поэтому сборку первого серийного танка A7V удалось завершить только в октябре 1917 года.
Заказ на изготовление был увеличен с 10 до 38 единиц, но затем его уменьшили до 20 машин — решили подождать результатов боевого применения. В отличие от англичан и французов, возлагавших на новый род оружия большие надежды, немцы по-прежнему относились к танкам весьма скептически. Так, например, генерал-фельдмаршал Гинденбург, осмотревший первые 10 машин A7V, сказал: «Вероятно, они не принесут большой пользы, но так как они уже сделаны, то мы попробуем их применить».
Боевое крещение танков A7V состоялось в марте 1918 года. Во время наступления в Пикардии немцы ввели в дело 19 танков (из них — 9 трофейных). Этот и последующие бои с участием танков A7V показали, что на ровной открытой местности эти машины ведут себя неплохо, однако на пересеченной они тут же застревали и не просто отставали от пехоты, которую должны были поддерживать огнем, но и превращались в неподвижные мишени. Артиллерии противника не стоило большого труда вывести их из строя или уничтожить.
Наиболее же известен бой с участием A7V, состоявшийся 24 апреля 1918 года у Виллер-Бретоне. Мало того, что в нем были задействованы все три имевшихся на тот момент «штурмовых отделения» танков A7V, так еще в ходе этого боя состоялось первое в истории столкновение танков с танками. Три A7V 3-го «штурмового отделения» встретились с тремя английскими танками Mk IV (одним артиллерийским и двумя пулеметными). Сначала бой складывался для них удачно — головной A7V подбил два английских пулеметных танка, однако затем был сам уничтожен несколькими выстрелами артиллерийского Mk IV. Два оставшихся A7V обстреляли третий английский танк и заставили его отойти, но и сами были вынуждены отступить из-за приближающихся английских сил. Восточнее места первого боя в тот же день состоялась стычка одного A7V с группой средних британских танков Mk А «Уиппет», не имевших пушечного вооружения. Один «Уиппет» был подбит, а еще три получили повреждения.
В последующих боях A7V ничем особым не отличились, и германские войска с большим предпочтением стали использовать трофейные английские танки, тем более, что их было больше, чем немецких. Справедливости ради нужно сказать, что неудачи, постигавшие танки A7V, были обусловлены не только недостатками конструкции, но и малочисленностью машин и плохой подготовкой их экипажей — у немцев просто не было времени и возможности проводить должное обучение.
По результатам проведенных в Германии всесторонних испытаний трофейных английских танков Mk IV Ставка главного командования выдала задание на проектирование танка по английскому образцу. Проект получил обозначение A7VU. Для этого танка использовалось шасси A7V, полностью заимствовалась и моторно-трансмиссионная группа, а вот гусеница «по-английски» охватывала корпус. По бокам от двигателей располагались симметричные пушечные спонсоны. Корпус A7VU в продольном сечении имел форму ромба, правда, более угловатую, чем у английских танков. Толщина брони уменьшилась до 20 мм, но тем не менее масса танка возросла до 40 т.
Испытания нового танка начались в июле 1918 года. По сравнению с английскими тяжелыми танками A7VU имел преимущества в бронезащите и обзоре для экипажа, а также упругую подвеску. Однако масса его была слишком велика. Работы над этим танком были прекращены, а опытный образец разобран.
В годы Первой мировой войны немецкие конструкторы поэкспериментировали и с легкими танками. При этом они первыми широко использовали при их создании автомобильные агрегаты. Итогом этой работы стало создание танка с передним расположением двигателя и задним — трансмиссии и боевого отделения. В глаза бросалось внешнее сходство с английским средним танком Мк А «Уиппет». В отличие от последнего немецкий LK-I имел вращающуюся башенку с пулеметом MG08. Испытания LK-I состоялись в марте 1918 года. Несмотря на то что они прошли достаточно успешно, решено было доработать его конструкцию — усилить бронезащиту, улучшить ходовую часть и приспособить танк для массового производства.
Итогом стало создание легкого танка LK-II, в противовес которому свою конструкцию предложил Крупп. Оба проекта рекомендовали к дальнейшей разработке в пулеметном варианте с вращающейся башней. Чуть позже к ним добавился пушечный вариант LK-II, на который впоследствии и пал выбор командования. Его испытания, правда, привели к замене 57-мм пушки на 37-мм. Установка пушки заставила отказаться от башни, пушка монтировалась в неподвижной рубке, располагавшейся в кормовой части корпуса. Боевая машина массой 8,5 т могла передвигаться со скоростью до 16 км/ч.
Планировалось уже в декабре 1918 года выпустить первые 10 LK-II, а с апреля 1919 года довести их выпуск до 200 машин в месяц. Однако этим планам не суждено было сбыться — в ноябре 1918-го война закончилась. Нет никакого сомнения, что массовое применение легких танков LK-II имело бы гораздо больший успех, чем тяжелых, но их производство так и ограничилось несколькими опытными образцами.
В конце марта 1917 года в германской Ставке главного командования разработали техтребования и на «сверхтанк» массой до 150 т, получивший название К-Wagen (Kolossal-Wagen или просто Kolossal). Проект был утвержден 28 июня 1917 года. Предполагалось защитить танк 30-мм броней и вооружить двумя или четырьмя пушками калибра 50–77 мм, четырьмя пулеметами и двумя огнеметами. Экипаж должен был состоять из 18 человек. Скорости движения в 7,5 км/ч планировалось достичь за счет использования двух двигателей мощностью 200–300 л.с. каждый. Для перевозки по железной дороге K-Wagen мог разбираться на 15–20 частей.
Рассматривая конструкцию «к-вагенов», довольно трудно представить себе, как германское командование предполагало применять эти колоссы. Очевидно, немцы верили в возможность прорыва фронта с помощью своего рода подвижных крепостей. Что ж, они были не одиноки — подобные идеи возникали в те годы во всех воюющих странах. Однако всерьез к ее реализации приступили только немцы. Впрочем, уже 18 октября 1917 года Опытное отделение Инспекции автомобильных войск пришло к выводу, что такой танк пригоден только для позиционной войны, так как он представлял собой своего рода «подвижный форт». Тем не менее в апреле 1918 года на заводах «Рибе» в пригороде Берлина Вайсензее и «Вагонфабрик Вегман» в Касселе приступили к изготовлению 10 танков. К концу войны на «Рибе» практически закончили сборку одного танка, для второго были готовы бронекорпус, основные агрегаты и узлы, за исключением двигателей. После поражения Германии в соответствии с Версальским договором все это было разобрано и пошло на переплавку.
Следует подчеркнуть, что хотя вышеперечисленные образцы и были единственными, изготовленными в металле, их созданием дело не ограничилось. В течение всего 1918 года в Германии появлялись все новые и новые проекты как тяжелых, так и легких танков.
Так, например, параллельно с разработкой легкого танка фирма «Крупп» представила проект «малого штурмового танка», вооруженного 57-мм пушкой и пулеметом. Проект одобрения не получил, поскольку уступал уже испытанному LK-I и разрабатывавшемуся LK-II. Незадолго до конца войны появился и более перспективный проект легкого танка LK-III. Ходовую часть и схему управления LK-II в нем сохранили, но компоновку изменили — двигатель перенесли в кормовую часть машины, а отделение управления и боевое сместили вперед.
Особого внимания заслуживает проект «тяжелого штурмового» танка Oberschlesien («Верхняя Силезия»), представленный в середине 1918 года. Танк этот имел классическую компоновку с передним расположением отделения управления, средним — боевого, задним — моторного.
Основное вооружение — 57-мм пушка — размещалось во вращающейся цилиндрической башне с командирским куполом. Кроме того, два пулемета были установлены в передней и задней малых башнях. Двигатель мощностью 180 л.с. должен был обеспечить машине массой 20 т скорость 16 км/ч. Оригинальным решением было среднее расположение ведущего колеса — оно входило в зацепление с верхней ветвью гусеницы и защищалось броней. В октябре 1918 года было принято решение об изготовлении двух опытных образцов, но выполнить его не удалось, проект так и остался нереализованным.
Как известно, положения Версальского договора запрещали Германии производить танки и иметь в составе армии танковые части. Но нет такого запрета, который нельзя было бы обойти, тем более при тогдашних способах контроля.
В течение 1919–1921 годов по заказу шведской и венгерской армий было собрано чуть больше двух десятков легких танков LK-II, испытания и эксплуатация которых проходили при участии немецких специалистов. Правда, выплаты репараций в 1923–1924 годах полностью заставили почти на три года отказаться от дальнейших работ. Но время не было потрачено зря — за эти годы удалось разработать тактико-технические требования к новым конструкциям танков.
Первое техническое задание на новый танк тяжелого типа под обозначением Armeewagen 20 было выдано фирме «Крупп» в апреле 1926 года. Вслед за этим аналогичное задание получила фирма «Рейнметалл», а годом позже — «Даймлер-Бенц».
Вскоре название изменили на Grosstraktor («большой трактор»), в целях конспирации создавая видимость разработки машины для народного хозяйства. Техзаданием на танк предусматривались следующие характеристики: масса 15 т, скорость 40 км/ч, размещение одной 75-мм пушки в главной башне и 2–4 пулеметов в малой башне, корпусе и в спаренной установке с пушкой. Танк должен был преодолевать стенку высотой до 1 м, уклон в 30° и брод глубиной 0,8 м (отдельным пунктом предусматривалась возможность плавания). Длина танка должна была составлять 6 м, высота 2,4 м, удельное давление на грунт — порядка 0,5 кг/см2.
Каждой из трех фирм предстояло построить по два прототипа из неброневой стали толщиной 6-13,5 мм. Примечательно, что армейское командование сразу рассчитывало внедрить принцип взаимозаменяемости основных узлов тяжелых танков, что повлияло на их внешний вид и конструктивные элементы. Так, например, обе башни у вариантов фирм «Рейнметалл» и «Даймлер-Бенц» были одинаковыми и изготавливались фирмой «Рейнметалл». На «крупповском» и «ренйметалловском» танках использовались одинаковые 6-цилиндровые бензиновые авиадвигатели BMW-Va мощностью 250 л. с. Конструкторы фирмы «Даймлер-Бенц» установили на своем танке собственный авиамотор DIVb мощностью 260 л.с.
Одинаковой была и компоновка «гростракторов»: в передней части корпуса находилось отделение управления, на крыше которого устанавливались две цилиндрические башенки со смотровыми щелями. За ним располагалось боевое отделение, а в средней части корпуса — моторно-трансмиссионное. На корме корпуса разместили одноместную башню, оснащенную одним пулеметом.
Экипаж танка состоял из 6 человек. 75-мм пушки с длиной ствола 20 калибров были разработаны фирмой «Рейнметалл» (для танков «Рейнметалл» и «Даймлер-Бенц») и «Крупп» (для своего танка). Орудие имело углы наведения от -2° до +60° по вертикали и боезапас 104 выстрела. Спаренный с пушкой пулемет независимо от пушки имел вертикальные углы наведения от -7° до +65°. Большой угол возвышения имел и пулемет, установленный в кормовой башне. Поскольку большие углы возвышения позволяли вести огонь по воздушным целям, танк оснащался двумя прицелами — TRF3 (для стрельбы по наземным целям) и SZF2 (для стрельбы по воздушным целям).
Ходовая часть, при видимой идентичности, у «гростракторов» несколько различалась. Например, у танка «Даймлер-Бенц» она состояла из 16 сдвоенных катков малого диаметра на один борт, сблокированных в восемь тележек, трех поддерживающих катков, переднего направляющего и заднего ведущего колес. При этом шесть тележек опорных катков соединялись в три блока, а две передние оставались «независимыми». В качестве упругих элементов подвески использовались пластинчатые полуэллиптические рессоры. В свою очередь, у танка «Крупп», применительно к одному борту, имелось 14 опорных катков (крайние катки были чуть большего диаметра), сблокированных в семь тележек, и два одиночных опорных катка спереди и сзади, три поддерживающих катка, переднее направляющее и заднее ведущее колеса. Ходовая часть танка фирмы «Рейнметалл» применительно к одному борту состояла из 16 опорных катков, сблокированных в восемь тележек, трех одиночных катков (два впереди и один сзади) и трех поддерживающих катков. Расположение ведущих и направляющих колес не изменилось. Этот танк единственный из всех имел эвакуационный люк в бортовом экране.
Несмотря на внешнюю схожесть и близкие габаритные размеры, масса танков существенно отличилась друг от друга, колеблясь в пределах от 15 т («Даймлер-Бенц») до 19,32 т («Рейнметалл»).
Сборку всех танков предстояло производить на заводе фирмы «Рейнметалл» в Унтерлюсе. Судя по документам, она началась 1 августа 1928 года в обстановке строжайшей секретности. Первые два танка были переданы военным 23 июня 1929 года. Уже на следующий день оба танка были упакованы в ящики и отправлены в Штеттин, а оттуда морем в Ленинград. В июле 1929 года танки прибыли по железной дороге в Казань, на полигон «Кама».
Договор о создании в Казани советско-германской танковой школы, а по сути — учебно-испытательного центра, был подписан в декабре 1926 года в Москве. Первым ее начальником стал подполковник Мальбрандт, по имени которого проект получил кодовое название «Кама» (Казань — Мальбрандт).
До ее закрытия в 1933 году в школе «Кама» прошли обучение 65 советских слушателей из «начсостава танковых и мотомеханизированных войск с большим процентом строевых командиров» и 30 немецких офицеров. Среди последних находились и будущие крупные военачальники. Риттер фон Тома, генерал танковых войск, в 1942 году — командующий Германским африканским корпусом. Йозеф Гарпе — генерал-полковник, командующий 4-й танковой армией, Вильгельм Биттрих — обергруппенфюрер, командир 2-го танкового корпуса СС.
В некоторых изданиях сообщается, что «приезжал сюда и майор Г. Гудериан, служивший тогда в отделе автомобильных войск Рейхсвера. Правда, не в качестве ученика, как утверждают многие историки, а инспектирующего лица». Красиво, не правда ли? «Отец» германских танковых войск инспектирует объект в СССР. Правда, о такой поездке сам Г. Гудериан в своих воспоминаниях даже не упоминает, зато подробно описывает свою поездку в Швецию в 1929 году. Да и майором он был до февраля 1930 года. Скорее всего, эта версия не соответствует действительности. Достоверно известно, правда, о том, что осенью 1932 года в «Каму» приезжал инспектор автомобильных войск Рейхсвера генерал Лутц. Однако в сопровождении ли своего начальника штаба Г. Гудериана — неизвестно.
К осени 1929 года в «Каме» сосредоточились все шесть «больших тракторов» и начались их испытания. Впрочем, испытывались они по-разному. Так, например, оба танка «Даймлер-Бенц», получившие номера 41 и 42, прошли в 1930 году 25 км и в 1931-м — 31 км. Все последующие годы обе машины простояли на приколе. Чем это было вызвано, сейчас сказать практически невозможно. Может быть, дело было в несовершенстве планетарной трансмиссии, установленной только на этом танке, или в каких-либо других конструктивных недостатках? «Трактора» Круппа (№ 43 и № 44) с 1929 года по октябрь 1932-го прошли ненамного больше — первый 190 км, второй — 109 км. Значительные перерывы в испытаниях были вызваны в основном тем, что по их результатам в конструкцию машин вносились многочисленные изменения. Это, в свою очередь, требовало изготовления различных деталей и узлов, что осуществлялось в Германии. Доставка их в Казань занимала немало времени. За три года пребывания в танковой школе танки «Крупп» прошли три этапа модернизации (в 1930, 1932 и 1933 годах), дважды сменив систему подвески и получив новую трансмиссию.
Наиболее же успешными оказались танки «Рейнметалл» (№№ 45 и № 46), прошедшие 497 и 767 км соответственно. Первый прошел существенно меньше из-за неудачных испытаний на плаву в октябре 1929 года. В их ходе танк затонул на озере Кабан близ Казани. Много времени ушло на его подъем и ремонт, в итоге весь 1930 год танк не эксплуатировался.
Обучение слушателей и изучение танков продолжалось вплоть до прихода нацистов к власти в Германии. В августе — сентябре 1933 года немецкий персонал покинул школу, была вывезена и вся боевая техника и вооружение. «Трактора» прибыли на завод фирмы «Даймлер-Бенц» в пригороде Берлина. Дальнейшая их судьба сложилась по-разному. Один танк «Даймлер-Бенц» был доставлен в 1-й танковый полк и установлен на импровизированный постамент у штаба полка в Эрфурте, второй танк отправили с той же целью в 5-й танковый полк в Вюнсдорфе. «Тракторы» «Крупп» и «Рейнметалл» еще около года продолжали эксплуатировать в качестве учебных, а в августе 1935 года их задействовали в широкомасштабных маневрах немецкой армии в составе 1-й танковой дивизии, где также использовались первые легкие танки Pz.I Ausf.A. Спустя несколько месяцев «гростракторы» передали в танковую школу в Путлосе, но уже в 1937 году по одному танку обеих фирм также установили как памятники у казарм 5-го танкового полка. Остальные две машины закончили свою карьеру в качестве наглядных пособий и во время войны были разобраны на металл.
Работы над легким танком, упоминающемся в документах под обозначением VK 31, но в целях секретности именовавшемся Kleintraktor («малый трактор»), начались на два года позже, чем над «гростракторами». Инициатором его создания выступило Верховное командование Рейхсвера, которое 28 марта 1928 года объявило конкурс на разработку гусеничной боевой машины с максимальной массой до 12 т. Опытные образцы планировалось изготовить в начале 1930 года. В дальнейшем планировалось построить еще 17 машин. Соответствующее техническое задание в мае 1928 года выдали тем же фирмам, которым ранее поручили постройку «гростракторов». Правда, к этому времени Управление вооружений потребовало снизить массу танка до 7,5 т. Вооружение малого трактора» должно было состоять из 37-мм полуавтоматической пушки и одного 7,92-мм пулемета MG13, бронирование — 14 мм. Кроме того, танки надлежало оборудовать радиостанциями с дальностью связи 2–3 км телефоном и до 7 км телеграфом. Предусматривалась также установка противохимического оборудования для действий в условиях газовых атак. Максимальная скорость при движении по шоссе — 25–30 км/ч (по другим данным — до 40 км/ч), по пересеченной местности — 20 км/ч.
Запас хода оговаривался в пределах 150 км или 6 ч непрерывного движения. Танк должен был преодолевать брод глубиной 0,6 м, стенку высотой 0,6 м, ров шириной 1,5 м и преодолевать подъем в 31° длиной до 1 км при минимальной скорости 3 км/ч. Для улучшения проходимости давление на грунт не должно было превышать 0,5 кг/м2.
Фирма «Даймлер-Бенц» из-за внутренних проблем так и не смогла принять участие в этом конкурсе, поэтому проектирование легких танков осуществляли только «Крупп» и «Рейнметалл». Обе фирмы вели разработку танка, который к тому времени уже успели переименовать в Leichttraktor («легкий трактор»), совместно, поэтому неудивительно, что их прототипы оказались внешне очень похожими. В мае 1930 года четыре «легких трактора» под номерами 37, 38, 39 и 40 прибыли в «Каму».
К концу 1932 года каждый из прототипов УК 31 прошел от 1660 до 1865 км, но в конечном итоге советские инженеры и военные специалисты сошлись во мнении, что обкатанные в «Каме» «легкие тракторы» не представляют большой боевой ценности.
Единственными моментами, которые вызвали заинтересованность у советской стороны, стали конструкции подвесок и вооружения (в частности, спаренных установок пушек и пулеметов), а также установка радиостанции. Немецкие специалисты также не были особо впечатлены тактико-техническими данными своих танков. Установка двигателя в передней части танка в некоторой степени спасала экипаж от поражения при обстреле спереди, но в то же время толщина брони оказалась явно недостаточной и не могла уберечь машину от поражения снарядами и пулями крупного калибра.
Значительное усиление бронирования не представлялось возможным без возрастания массы и последующего за этим ухудшения и без того посредственных ходовых качеств. Кроме того, из-за недостатков системы охлаждения часто перегревался двигатель, а износостойкость гусеничных траков оказалась крайне низкой.
Однако немцы, тщательно проанализировав результаты испытаний, сделали очень важные выводы, касающиеся не только технических, но и тактических аспектов танков. Главными из них были следующие:
— командира танка надо полностью освободить от выполнения всех других функций помимо командных. В «легком тракторе» командир исполнял по совместительству обязанности заряжающего. Это приводило и к замедлению темпа огня, и к затруднению обнаружения целей на поле боя, и к утрате взаимодействия с другими танками;
— командира танка для наблюдения за окружающей местностью следует обеспечить специальной командирской башенкой с круговым обзором. Обычного перископа ему недостаточно;
— в башне необходимо установить вращающийся полик, на котором будет стоять заряжающий. Он особенно необходим в случае использования силового привода башни, значительно ускорявшего ее вращение;
— место наводчика орудия нужно максимально приблизить к центру тяжести танка. Это позволит уменьшить колебания его тела во время движения машины и создаст ему лучшие условия для наблюдения за полем боя и прицеливания;
— обитаемое пространство танка должно быть достаточно просторным для его экипажа. Это значительно повышает эффективность его работы.
Все эти выводы легли в основу проектирования последующих образцов немецких средних и тяжелых танков и во многом способствовали их будущим успехам. Более того, эти выводы впоследствии стали своего рода постулатами при проектировании танков во всех странах. Так или иначе, но к принципам, сформулированным немцами в начале 1930-х годов, пришли все танкостроительные государства, правда пришли через 10–15 лет, заплатив за науку кровью. Однако вернемся к «тракторам».
Все четыре «легких трактора» были отправлены в Германию летом 1933 года. В 1934 году танки передали в Мунстер на зимовку, а с 1935 года и до начала войны их использовали в качестве учебных машин в танковой школе в Путлосе.
В то время, когда под Казанью вовсю шли испытания больших и малых «тракторов», в недрах 6-го отдела Управления вооружений родилась идея создания нового, теперь уже среднего танка. Начиная с июля 1932 года эта машина фигурировала в документах управления под названиями mittlerer Traktor (средний трактор), Gr.Tr.Nachbau (модернизированный большой трактор), M.Tr.Neubau (средний трактор новой конструкции) и Gr.Tr.Neubau (большой трактор новой постройки или конструкции). Название Nd.Fz. (Neubau Fahrzeug — машина новой конструкции, вновь построенная машина) появилось 3 октября 1933 года по распоряжению 6-го отдела.
Первый образец нового танка, изготовленный фирмой «Рейн- металл» и получивший обозначение Nb.Fz. № 1, поступил на испытания в 1934 году.
Танк в целом соответствовал техническому заданию. Вооружение располагалось в трех вращающихся башнях, установленных в диагональной плоскости. В центральной башне цилиндрической формы одна над другой размещались 75-мм и 37-мм пушки. В двух малых башнях устанавливались пулеметы MG13. Ходовая часть состояла из 10 опорных катков на борт, сблокированных попарно в пять балансирных тележек. Ведущее колесо в отличие от всех других немецких танков тех лет размещалось сзади.
Испытания выявили целый ряд недостатков. Если к шасси серьезных претензий не было, то башня, например, военным не понравилась. Вертикальная схема расположения пушек обусловила массу проблем с заряжанием, особенно у 37-мм пушки, кроме того, имелись претензии к люкам, крышки которых открывались назад и не защищали экипаж с передней полусферы. Но главное — башня была очень дорогой и сложной в производстве.
Разработать новую башню поручили фирме «Крупп». Инженеры «Рейнметалла» теперь отвечали только за корпус.
В 1935 году был изготовлен второй небронированный прототип. Основным его отличием от первого стала новая более технологичная башня, собиравшаяся из плоских листов. Пушки размещались горизонтально, что существенно облегчило работу заряжающему. Правда, при выстреле возникали несимметричные нагрузки на ее погон. Пулемет механически связали с установкой пушек, теперь огонь из него вел наводчик.
Командирская башенка получила двухстворчатый люк, а бортовые люки в башне стали открываться вперед.
В начале 1936 года фирмой «Рейнметалл» было завершено изготовление трех боевых машин уже с бронированными корпусами своей конструкции и крупповскими башнями. При этом в их конструкцию вносились новые изменения, и эти танки заметно отличались от обоих небронированных прототипов.
Немного отличались они и между собой. Боевая масса танка составила 23,4 т экипаж состоял из 6 человек. Шестицилиндровый бензиновый мотор BMW мощностью 290 л.с. позволял танку развивать максимальную скорость 30 км/ч. Запас хода составлял всего 110 км при емкости топливных баков 457 л. Бронирование было слабеньким: толщина лобовой брони корпуса составляла 20 мм, борта и корма защищались 13-мм броней. Впрочем, оно отвечало техзаданию, в соответствии с которым броня должна была защищать танк максимум от 20-мм снарядов.
Артиллерийское вооружение состояло из 75-мм пушки с боекомплектом 80 артвыстрелов и спаренной с ней 37-мм пушки с боекомплектом 50 выстрелов.
Вспомогательное вооружение состояло из трех 7,92-мм пулеметов MG34, два из которых были установлены в пулеметных башнях. Боекомплект пулеметов состоял из 6000 патронов.
В конце 1936 года все три танка прошли испытания, показав вполне удовлетворительные результаты. Но было уже поздно. Годом раньше танк еще имел бы шанс на запуск в серию, хотя бы небольшую. Но в 1936-м уже вовсю шла работа над будущими Pz.III и Pz.IV, которым Nb.Fz. проигрывал по всем статьям. Ну а, кроме того, этот танк совсем не вписывался в теорию блицкрига. Тем не менее многобашенные танки пригодились.
До 1940 года танки Nb.Fz. использовались в качестве учебных в танковой школе Вермахта в Путлосе и широко привлекались для пропагандистских целей при проведении разного рода парадов и смотров. Одна машина стала экспонатом на автомобильной выставке в Берлине в 1939 году.
В апреле 1940 года три бронированные машины включили в состав 40-го танкового батальона специального назначения — Pz.Abt.z.b.V. 40. Вместе с этой частью Nb.Fz. принимали участие в операции по захвату Норвегии. Танки прибыли в Осло 19 апреля 1940 года и в тот же день парадным маршем прошли по улицам норвежской столицы, создав видимость, что Германия отправила в Норвегию тяжелые танки. Хорошо отлаженный механизм пропаганды сработал безукоризненно — уже в двадцатых числах апреля во всех газетах Европы появились фото внушительных германских танков. Чуть позже Pz.Abt.z.b.V. 40 вместе со 196-й пехотной дивизией атаковали укрепленные позиции англичан вблизи деревни Кварн. При этом англичане практически не имели тяжелого вооружения — в их распоряжении имелись две 3-дюймовые мортиры и пять 25-мм французских противотанковых орудий. В авангарде наступавших немецких частей двигалось три танка, по крайней мере одним из которых был Nb.Fz. Англичане дали немецким танкам подойти на дистанцию 150 м, после чего открыли по ним огонь. Обстреливая танки с такой малой дистанции, англичане не оставили немцам возможностей для маневра. Снаряд одного из противотанковых орудий попал в Nb.Fz., лишив его возможности передвигаться. Остальным двум танкам авангарда повезло меньше — они были подбиты. В итоге немцы остановили наступление, отошли на занятые позиции и вызвали авиацию. После отступления англичан поврежденный Nb.Fz. был отремонтирован и снова вошел в строй. Этим исчерпывается единственный боевой эпизод в карьере многобашенных немецких танков.
Впоследствии один из Nb.Fz. был подорван собственным экипажем после того, как увяз в болоте и заглох недалеко от Лиллехамера.
Любопытно отметить, что подрыв танка понадобился из опасения захвата его англичанами. Немцам очень не хотелось, чтобы противнику стали известны, в общем, не высокие технические характеристики этой машины. Поэтому немецкие саперы постарались — танк разнесло буквально в клочья.
После оккупации Норвегии оставшиеся две машины были передислоцированы в Осло, а затем, в конце 1940 года, вернулись в Германию и в 1941–1942 годах были разобраны на металл. Разборка танков подтверждается документами, захваченными англичанами в 1945 году. По некоторым данным, с 1940 по 1942 год эти танки использовались на территории Дании, где выполняли полицейские функции. Информация о том, что в 1941 году эти танки (или танк) использовались на Восточном фронте, документами не подтверждается.
Совершенно очевидно, что процесс развертывания массовых танковых войск не мог не сопровождаться усиленным развитием производственной базы танкостроения.
Самое непосредственное влияние на этот процесс оказывал заказчик — Главное командование сухопутных сил (Oberkommando des Heeres — ОКН).
По принятым тогда правилам на каждый вид вооруженных сил возлагалось проектирование, сдача заказов и приемка оружия, военно-хозяйственного имущества и боеприпасов, разработка планов по материальному обеспечению своей производственной программы. Распорядительными функциями наделялось Управление вооружений (Waffenamt или Heereswaffenamt), включавшее отделы приемки, проектирования и испытаний (6-й отдел — Wa.Pruf.6) и инженерно-инспекторский. Ему вменялось в обязанности финансировать танковую промышленность и бесплатно передавать танкосборочным заводам закупленные узлы, агрегаты, корпуса, моторы, башни, трансмиссии, вооружение, оптические приборы, электро- и радиооборудование.
К началу Второй мировой войны танкостроением в Германии занимались как минимум девять крупных концернов, объединявших 32 завода. Последние занимались как окончательной сборкой танков, так и поставкой различных узлов и агрегатов. При этом каждая из девяти фирм не являлась чисто танкостроительной. Например, из восьми предприятий концерна «Даймлер-Бенц» танки выпускал только один, еще четыре производили автомобили и три — авиамоторы. Ситуация мало изменилась и после начала войны. И это в то время, когда от потребностей Вермахта в танках явно отставало их производство.
Начало самого важного периода в германском танкостроении пришлось на 1940 год. Полыхавшая в Европе Вторая мировая война требовала корректив в промышленном секторе. Формирование новых частей для фронта сильно страдало от недостатка вооружений и техники. От потребностей Вермахта в танках явно отставало их производство. В соответствии со штатом немецкие танковые части и соединения были укомплектованы, пожалуй, только накануне войны — в августе 1939 года. Это положение наглядно иллюстрирует следующий пример. С июня по ноябрь 1941 года на всех фронтах был безвозвратно потерян 2251 танк, за этот же период времени было изготовлено 1813 танков. Таким образом, недокомплект составил 438 единиц.
Выход нашли в создании 17 марта 1940 года специального имперского министерства вооружений и боеприпасов (Reichsministerium die Waffe und Munition), которое возглавил инженер Ф. Тодт, вскоре, однако, погибший в авиационной катастрофе.
После него министерское кресло занял не менее талантливый организатор — А. Шпеер. За очень короткий период — всего два года — ему удалось добиться трехкратного увеличения выпуска бронетанковой техники.
Теперь планированием снабжения и выдачей заказов, руководством опытными работами занималось министерство вооружений и боеприпасов через главный комитет по танкостроению. О скрупулезности подхода в этом вопросе можно косвенно судить по структурным подразделениям комитета: производства и ремонта танков, усовершенствования брони, проектирования и наблюдения за производством, изготовления моторов, легкобронированных машин, снабжения и др.
Главный штаб сухопутных сил с обязательным учетом пожеланий практиков из фронтовых частей выдавал Управлению вооружений примерное тактико-техническое задание. В Wa.Pruf.6 его детально прорабатывали и передавали в главный комитет по танкостроению, который подбирал две-три фирмы-проектировщика. Готовые проекты изучала специальная комиссия из представителей заинтересованных сторон и выбирала наилучший. Представившее его конструкторское бюро назначалось ведущим по этой конструкции. Хотя сам завод мог и не получить заказ на серийное производство своего детища.
Опытные образцы проходили всестороннюю обкатку на различных полигонах, и только тогда решался вопрос о передаче танка или самоходной установки в серийное производство. Общий объем выпуска бронетехники определяло Верховное командование Вермахта, распределяло же заказы по фирмам и заводам министерство вооружений и боеприпасов, в частности главная группа по производству танков. Если планы выпуска танков были более или менее стабильны, то программы производства бронекорпусов, башен и надстроек для самоходных установок, также составляемые на год, неоднократно корректировались.
Довольно обширной была и география германского танкостроения. Производственные объекты намеренно рассредоточивались, чтобы снизить их уязвимость от бомбардировок англо-американской авиации. В обязательном порядке соблюдался также и принцип дублирования поставок важнейших узлов и агрегатов. Так, например, в производстве «Пантеры» участвовало 136 смежников. Корпуса поставляли 6 заводов, двигатели — 2, коробки передач — 3, гусеницы — 4, башни — 5, пушки — 1, оптику — 1, стальное литье — 14, поковки — 15, остальные — готовые агрегаты, приборы, детали и крепеж.
В связи с обозначившимися по результатам первого года кампании против СССР успехами наметилась тенденция передвижения германского танкостроения на восток. В декабре 1941 года специальная комиссия по производству танков и запасных частей изучала возможность привлечения промышленного потенциала оккупированной Украины для своих нужд. С технической точки зрения превосходные перспективы открывались для выпуска танковых бронекорпусов на заводе имени Ильича в Мариуполе, захваченном немцами. Но быстро меняющаяся обстановка на советско- германском фронте в этом регионе так и не позволила воплотить в реальность далеко идущие планы. А после поражения Вермахта на Волге и на Курской дуге было прекращено производство узлов танков даже в Силезии и Польше.
Всего же в годы Второй мировой войны в производстве танков в Германии было задействовано 16 танкосборочных, 19 бронекорпусных и 16 моторных заводов. Танки разрабатывались в конструкторских бюро фирм «Даймлер-Бенц» в Берлине (танки Pz.I, Pz.II, Pz.III), «Крупп» в Эссене (Pz.IV), MAN в Нюрнберге (Pz.V), «Порше» в Штутгарте и «Хеншель» в Касселе (Pz.VI и Pz.VIB). Производство танков в Германии было сосредоточено на заводах следующих фирм: Pz.I — «Хеншель» (Кассель), MAN (Нюрнберг), «Даймлер-Бенц» (Берлин), «Рейнметалл» (Дюссельдорф), «Крупп» (Магдебург), «Вегманн» (Кассель), «Краусе-Маффей» (Мюнхен); Pz.II — MAN, «Даймлер-Бенц», «Алькетт» (Берлин), «Хеншель», MIAG (Брауншвейг), «Вегманн», FAMO (Бреслау); Pz.III — «Даймлер-Бенц», MAN, «Алькетт», «Хеншель», MIAG, «Вегманн», FAMO, MNH (Ганновер); Pz.IV — «Крупп», «Даймлер-Бенц», «Фомаг» (Плауен), «Нибелунгенверк» (Сент-Валентин, Австрия); Pz.V — MAN, MNH, «Даймлер-Бенц», «Хеншель», «Демаг» (Берлин); Pz.VI, Pz.VIB — «Хеншель».
Со второй половины 1943 года крупные танковые заводы на территории Германии все чаще становились объектом атак союзной авиации. Так, до конца года предприятия фирмы «Даймлер-Бенц» в Берлине трижды испытали на себе бомбовые удары. В 1944-м к ним добавились заводы MAN и почти все предприятия по производству бронекорпусов в Рейн-Вестфальском промышленном районе.
Чтобы не допустить сбоев в хорошо отлаженной системе танкостроения, пришлось передать часть заказов на важные детали и агрегаты различным мелким производителям. На крупных же заводах стали перемещать отдельные цеха и группы станков вместе с обслуживающим персоналом в относительно безопасные места и под землю. Так, в сентябре 1944 года чуть ли не половина структурных подразделений фирмы «Даймлер-Бенц», специализирующихся на выпуске шасси, подбашенной коробки, механизмов управления для «Пантеры» перебазировалась в маленькие городки Фиц у Кюстрина, Фалькензее под Берлином, Тельтов, Оберпраусниц в Судетах, Кзериц в Померании и даже в винный погреб фирмы «Деуливаг». Рассматривались варианты размещения оборудования в калийных шахтах, в бывших чехословацких укреплениях, в пещерах. Проведенные «мероприятия по размещению», естественно, не способствовали реализации преимуществ современного массово-поточного производства и лишь увеличили и без того напряженные грузопотоки.
Что касается промышленности «всей оккупированной Европы», то танковые предприятия Польши и Франции использовались разве что для импровизированной переделки и ремонта трофейных машин, изготовления некоторых запасных частей для них. Ни одного танка там не собрали. То же самое можно сказать и о единственном доставшимся немцам в относительной сохранности советском заводе — Харьковском паровозостроительном.
В 1940–1941 годах германские танкостроительные фирмы по указанию министерства вооружений и боеприпасов заказывали ряд деталей мелким машиностроительным фирмам во Франции, Бельгии, Дании и Румынии. Предпринимались попытки заключить договора с фирмами Швеции и Швейцарии.
В марте 1939 года под протекторат Германии перешли две самые развитые области Чехословакии — Чехия и Моравия. Расположенные там танковые заводы «Шкода» в Пльзене и CKD в Праге (последний был переименован немцами в ВММ) до самого конца войны производили для Вермахта сначала легкие танки, а затем самоходные установки собственной разработки на их базе.
Такая же судьба постигла и Австрию, присоединенную к Германии в 1938 году. Еще до начала войны на штирийских рудниках в районе Линца приступили к строительству крупного металлургического комбината для удовлетворения растущих потребностей немецкого танкостроения. Вскоре в его составе появились цеха по производству бронекорпусов, принадлежавшие концерну «Айзенверке Обердонау». Тогда же вступили в строй аналогичные цеха на старом заводе качественной металлургии фирмы «Белер» в Калфенберге. Это позволило начать изготовление средних и тяжелых танков на новом заводе «Нибелунген» в Сент-Валентине.
Выпуск танков и самоходных орудий достиг своего максимума в конце 1944 года — почти 1800 машин в месяц. Поскольку производство танков в технологическом отношении требовало значительно большего времени и усилий, чем самоходных орудий, то в 1944 году доля производства танков снизилась. Наивысшего уровня производство танков достигло в августе 1944 года и составило 865 машин в месяц, а выпуск самоходных орудий всех типов перевалил к концу 1944 года за 1000 единиц.
Производство танков в Германии с 1934 по 1945 год
Наличие танков в войсках в 1936–1945 годах
Начало танкостроения в Германии обычно связывают с приходом к власти нацистов. Это не совсем верно. Еще в 1931 году инспектор автомобильных войск Рейхсвера генерал-майор Освальд Луц выдвинул идею формирования крупных танковых соединений, оценив при этом достигнутые к тому времени результаты по постройке танков в Германии как неудовлетворительные. Находясь под сильным влиянием начальника своего штаба подполковника Гейнца Гудериана, он отдал указание приступить к проектированию танка массой 5000 кг для использования его в учебных целях (единственная поблажка Версальского договора). До сих пор для этого в войсках применялись деревянные макеты танков, смонтированные на легковых автомобилях и даже на велосипедах.
Заказ на проектирование получили сразу четыре фирмы: Daimlez-Benz, Rheinmetall-Borsig, Maschinenfabrik Augsburg-Nurnberg (MAN) и Krupp. У последней уже был готовый проект «малого трактора» LKA, разработанного инженерами Хогельлохом и Воельфертом. В целях дезинформации танку присвоили название LaS (Landwirtschaftlicher Schlepper — сельскохозяйственный тягач). Первый прототип был готов в июле 1932 года.
Следует отметить, что выбор именно крупповской машины определялся отнюдь не ее тактико-техническими характеристиками, а возможностью быстрого воплощения проекта в металле и малыми затратами при освоении серийного производства.
Производство опытных образцов машины 1 LaS Krupp было поручено фирме Henschel, которая летом 1933 года отправила на испытания в Кумерсдорф первые пять прототипов. Испытания показали низкую надежность конструкции танка, особенно его трансмиссии и ходовой части. Их доработка была направлена главным образом на повышение прочности. В результате три опорных катка вместе с ленивцем скрепили общей балкой и добавили три поддерживающих катка на сторону.
Корпус и башню машины проектировали на фирме Daimler- Benz, которая впервые применила для них клепано-сварную конструкцию. Следующая предсерийная партия из 15 машин собиралась уже на пяти заводах (Krupp-Gruson, Daimler-Benz, Henschel, Rheinmetall-Borsig и MAN) — по три машины на каждом. Это было сделано с целью привлечения дополнительных подрядчиков и подготовки этих предприятий для будущего массового производства танков и приобретения ими опыта в создании новых боевых машин.
Первые серийные шасси изготовили в декабре 1933 года на заводе Krupp-Gruson. Следующую партию в феврале 1934 года выпустила фирма Henschel (первая машина покинула предприятие 3 февраля), а к концу апреля были полностью готовы 15 танков. В сентябре их передали трем ротам Kraftlehr Kommando Zossen (Учебное подразделение автомобильных войск в Цоссене). Месяц спустя Kraftlehr Kommando преобразовали в 1-й танковый полк, а на базе аналогичной части в Ордурфе сформировали 2-й танковый полк. Таким образом было положено начало развертыванию Панцерваффе. Летом 1935 года машины обоих полков приняли участие в учениях близ Мунстера.
Вскоре танк 1 LaS Krupp сменил название на Pz.Kpfw.I Ausf.A.
В это же время была принята и сквозная система обозначений для всех подвижных средств Вермахта — Kraftfahrzeuge Nummersustem der Wermacht. По этой системе танк Pz.I и его последующие модификации имели номера от Sd.Kfz.101 до Sd.Kfz.120 (Sd.Kfz. — Sonderkraftfahrzeug — машина особого назначения, спецмашина), а командирский вариант — Sd.Kfz.265.
Всего было выпущено 477 танков Pz.Kpfwl Ausf.A (349 — на заводах Henschel и 128 — на заводах MAN).
Эксплуатация показала, что танки версии А нуждаются в модернизации, главным образом в замене силового агрегата. Стало очевидным, что мощности 57-сильного двигателя Krupp М305 недостаточно. Не помогла и осуществленная в опытном порядке установка на Pz.I Ausf.A дизельного двигателя Krupp М601 мощностью 60 л.с. при 2200 об/ мин. Проблему удалось решить, смонтировав на танк шестицилиндровый бензиновый мотор Maybach NL 38TR мощностью 100 л.с.
Поскольку этот мотор был заметно больше прежнего, пришлось удлинить корпус на 400 мм. В результате в ходовой части появилась еще одна пара опорных катков, а ленивец был немного приподнят над уровнем земли. Кроме того, изменились задняя стенка и крыша моторно- трансмиссионного отделения. Выхлопную трубу вывели через задний борт, в отличие от Pz.I Ausf.A, имевшего две выхлопные трубы по бортам.
На машинах первых серий использовались пулеметы MG13, которые позже заменили на более современные MG34. С 1936 года боезапас увеличили до 90 магазинов. Танк получил новую приемопередающую радиостанцию Fu-5. Запас топлива увеличился на 2 л. При этом его расход, по сравнению с Pz.I Ausf.A, возрос со 100 л до 125 л на 100 км. Во всем остальном обе модификации были практически идентичными.
Производство танков модификации «В» велось на заводах Henschel, Krupp-Gruson в Магдебурге, а с 1936 года и на заводах MAN в Нюренберге и Wegmann в Касселе.
Производство танков Pz.Kpftv.I
Их выпуск продолжался до середины 1937 года. За это время было изготовлено 1016 танков Pz.I Ausf.B, а фирмой Wegmann в 1938 году еще 22 корпуса.
Из-за малой надежности на дальние расстояния танки перевозились на автомобилях. Для этого в Германии разработали несколько моделей тяжелых грузовиков грузоподъемностью 8,8–9,5 т. Наиболее массовыми были Bussing-NAG 900 и 900А, Faun L900D567. Для транспортировки танков использовались и трофейные машины: чешские Skoda 6VTP6-T и Skoda 6К, Tatra Т81, французские Laffli S45TL, Bernard и Willeme. Также на вооружении Вермахта состояли специальные прицепы Sd.Anh.115 грузоподъемностью 8000 кг и Sd.Anh.116 грузоподъемностью 22 т (Sd.Anh. — Sonder Anhanger — специальный прицеп). В качестве буксировщиков для них применялись тяжелые колесные тягачи типа Hanomag SS100 или полугусеничные 18-тонники Sd.Kfz.9 фирмы Famo, хотя Panzer I спокойно буксировался даже восьми- и пятитонными тягачами.
Легкий танк Pz.I имел компоновку, ставшую впоследствии классической для германского танкостроения. Трансмиссионное отделение и, соответственно, ведущие колеса гусеничного движителя располагались в носовой части корпуса. За ним находилось отделение управления, совмещенное с боевым. Механик-водитель размещался слева, а башенный стрелок — справа. Моторное отделение занимало кормовую часть корпуса.
КОРПУС танка сваривался из катаных листов хромоникелевой стали. Для посадки механика-водителя предназначался двухстворчатый люк в левой части подбашенной коробки. Экипаж мог вести наблюдения за местностью через три смотровые щели, расположенные в бортах корпуса и закрывавшиеся броневыми крышками. У механика- водителя, кроме того, имелся специальный прибор наблюдения со стеклоблоками триплекс.
Управление танком осуществлялось с помощью педалей сцепления, акселератора и тормоза, а также двух рычагов, связанных с бортовыми фрикционами.
Напротив сиденья находилась приборная панель механика-водителя с датчиком температуры масла, тахометром, проградуированным от 0 до 3000 об/мин с опасной зоной выше 2500 об/мин, и спидометром со шкалой от 0 до 50 км/ч. Максимальные скорости, которые были рекомендованы экипажу: на первой передаче — не более 5 км/ч, на второй — 11, на третьей — 20, на четвертой — 32 и на пятой — 42 км/ч.
БАШНЯ — сварная, с диаметром погона в свету 911 мм, смещенная к правому борту корпуса — приводилась во вращение ручным механизмом поворота, располагавшемся слева (Pz.IA) или справа (Pz.IB) от маск-установки пулеметов. В крыше башни имелся большой люк с одностворчатой крышкой для посадки командира танка (он же — башенный стрелок). В крышке люка имелся маленький круглый лючок для флажковой сигнализации, а в стенках башни — четыре лючка для наблюдения с броневыми крышками (в двух из них прорезаны смотровые щели). Сиденье командира вращалось вместе с башней, полик боевого отделения отсутствовал.
ВООРУЖЕНИЕ танка состояло из двух пулеметов Dreyse MG13 калибра 7,92 мм (Pz.IA и Pz.IB первых серий) или Rheinmetall-Borsig MG34 (Pz.IB поздних выпусков). Скорострельность пулеметов 680 и 825 выстр./мин соответственно.
Боекомплект состоял из 61 магазина по 25 патронов в каждом (всего 1525 патронов). Из них одна укладка с 8 магазинами размещалась в башне, остальные 4 укладки (по 8, 20, 6 и 19 магазинов) — в корпусе. С 1936 года боекомплект увеличили до 2250 патронов (90 магазинов).
Пулеметы устанавливались в одной маске, но могли вести стрельбу независимо друг от друга. На танке Pz.I Ausf.B спусковой крючок левого пулемета был расположен на штурвале подъема оружия слева от командира, а правого — на штурвале поворота башни справа от него. При этом стрелок вел огонь «по-македонски», то есть правой рукой из правого пулемета, а левой из левого. Угол возвышения пулеметов +18°, склонения —12°. Маска могла фиксироваться в горизонтальном положении. Танк был оборудован телескопическим прицелом Zeiss TZF 2.
ДВИГАТЕЛЬ И ТРАНСМИССИЯ. На танке Pz.I Ausf.A устанавливался двигатель Krupp М305, 4-цилиндровый, карбюраторный, горизонтально-оппозитный, воздушного охлаждения, мощностью 57 л.с. (42 кВт) при 2500 об/мин. Диаметр цилиндра — 90 мм, ход поршня — 130 мм. Рабочий объем — 3460 см3.
Топливо — этилированный бензин с октановым числом 76. Емкость двух бензобаков, находившихся в задней части моторного отделения по обеим сторонам двигателя, — 144 л. Расход топлива на 100 км при движении по шоссе — 100 л. Карбюратор марки Solex 40 JEP.
Танк Pz.I Ausf.B оснащался 6-цилиндровым, карбюраторным, рядным двигателем жидкостного охлаждения Maybach NL 38TR мощностью 100 л.с. (73,6 кВт). Диаметр цилиндра — 90 мм, ход поршня — 100 мм. Рабочий объем — 3791 см3.
Емкость двух бензобаков, располагавшихся в моторном отделении справа от двигателя, — 146 л. Расход топлива на 100 км — 125 л. Карбюратор марки Solex 40 JEF II. Трансмиссия состояла из карданной передачи двухдискового главного фрикциона сухого трения, коробки передач, механизма поворота, бортовых фрикционов, передач и тормозов.
Коробки передач ZF Aphon FG35 (Ausf.А) и Aphon FG31 (Ausf.В) — механические, пятискоростные (5+1).
ХОДОВАЯ ЧАСТЬ танка Pz.I Ausf.A применительно к одному борту состояла из четырех обрезиненных опорных катков диаметром 530 мм и одного необрезиненного опорного катка несколько большего диаметра, выполнявшего роль ленивца. Передний каток имел индивидуальную подвеску на спиральной пружине, остальные были сблокированы попарно на продольной внешней балке и подвешены на листовых четвертьэллиптических рессорах. Поскольку корпус Pz.I Ausf.B был длиннее на 400 мм, в ходовую часть добавили пятый опорный каток, а ленивец подняли с грунта. Число поддерживающих катков колебалось от трех (Pz.IA) до четырех (Pz.IB). Ведущее колесо переднего расположения. Гусеница мелкозвенчатая, двухгребневая, шириной 280 мм.
ЭЛЕКТРООБОРУДОВАНИЕ выполнялось по однопроводной схеме. Напряжение — 12 В. Источники: генератор Bosch GTL 600/12-1200 мощностью 0,6 кВт либо Bosch RRCN 300/12-300 мощностью 0,3 кВт. Аккумуляторов у Ausf.B — два, емкостью 105 А.ч.
СРЕДСТВА СВЯЗИ. Танки модификации «А» оснащались радиоприемником Fu-2, а модификации «В» — приемопередающей радиостанцией Fu-5. Кроме того, во всех машинах имелся комплект сигнальных флажков и ракетница. Общение членов экипажа между собой обеспечивала звуковая труба.
Тактико-технические характеристики танка Pz.Kpfw.I
На шасси модификации «А» и «В» было создано большое количество специальных машин. Самой распространенной и, наверное, самой известной была Kleiner Panzerbefehlswagen (малая бронированная командирская машина), которая выпускалась как на шасси «А», так и на шасси «В». Она имела обозначение Kl.Pz.Bf.Wg. (модификации 1К1А, 2К1В и ЗК1В) или Sd.Kfz.265.
В конце 1935 года фирма Daimler-Benz выпустила шесть командирских машин на шасси Pz.IA, две или три из которых в сентябре 1936 года отправили в Испанию. Башня у них отсутствовала, а высота корпуса была увеличена на 250 мм. Экипаж стал больше на одного человека — появился радиотелеграфист.
Сначала эти машины выпускались без вооружения, затем в передней части корпуса установили пулемет MG13. Радиооборудование — приемопередающая радиостанция Fu-6 с дальностью действия 13–16 км и приемная радиостанция Fu-2.
С 1936 по 1938 год фирма Daimler-Benz выпустила двумя сериями машины на шасси Ausf.B. Танки 2KIB вооружались одним пулеметом MG34.7, установленным в амбразуре. Высокая командирская башенка на них иногда отсутствовала. Толщина лобовой брони по сравнению с 1К1А была увеличена с 13 мм до 14,5 мм. На ЗК1В толщина брони возросла до 19 мм. Пулемет размещался в шаровой установке. Высокую командирскую башенку заменили на низкую, с двухстворчатым люком. В 1939–1940 годах несколько десятков машин получили новую радиостанцию Fu-8 с большей, чем Fu-6, дальностью действия. Первоначально командирские машины имели жесткую антенную мачту на деревянной раме, которую вскоре заменили рамочной антенной шириной 2000 мм. С 1939 года устанавливалась более практичная гибкая штыревая антенна.
Танковому батальону по штату полагалось два танка Kl.Pz.Bf.Wg., танковой роте — один (его называли Kompanie Chefpanzer — танк командира роты), управлению полка — три. По мере поступления в войска командирских танков новых типов машины старого образца привлекались к выполнению вспомогательных функций.
Наиболее оригинальной конструкцией, созданной на базе Pz.I, была Ausf.B был Ladungsleger I — бронированная гусеничная подрывная машина для инженерно-штурмовых частей. В первом варианте она оснащалась специальными рельсами, расположенными наклонно над моторным отделением. На них размещался 50-кг подрывной заряд, сброс которого на грунт осуществлялся с помощью цепной передачи. Сложность заключалась в том, что танк должен был подходить к подрываемому объекту задним ходом. Второй вариант машины имел более сложную конструкцию. Подрывной заряд массой 75 кг укладывался в ящик, закрепленный на конце рамы почти двухметровой длины, которая монтировалась на крыше моторного отделения танка. С помощью тросового привода днище ящика открывалось — и заряд сбрасывался на крышу дота или иного сооружения, требовавшего подрыва.
В обоих случаях заряд имел взрыватель замедленного действия, обеспечивавший отход танка на безопасное расстояние.
Прототипы Ladungsleger I были построены в конце 1939 года. Предполагалось применение этого инженерного танка при прорыве линии Мажино.
Зимой 1939/40 года в железнодорожных мастерских Talbot в Аахене было переоборудовано в Ladungsleger (его иногда называли Zerstorerpanzer — танк-разрушитель) около 30 танков Pz.I Ausf.B. Правда, в боевых действиях они почти не применялись. Небольшое их количество участвовало во Французской (например, в 58-м саперном батальоне 7-й танковой дивизии) и Балканской кампаниях, а также в начальной фазе операции «Барбаросса».
Несколько десятков танков модификаций «А» и «В» уже в частях подверглись переоборудованию в машины технической помощи (Instandsetzug Kraftwagen I) и приписывались к каждой танковой роте (по две единицы). С танка снималась башня и срезалась верхняя часть бронекорпуса. В результате получалась открытая грузовая платформа. Их использовали для перевозки запасных частей, канистр с топливом, маслом и водой, на некоторых устанавливали ветровое стекло из плексигласа и тент над грузовой платформой.
В конце 1939 года на фирме Alkett 51 танк Pz.I Ausf.A был переделан под транспортер боеприпасов Munitionschlepper I (Sd.Kfz.III) — их придавали соединениям самоходных и штурмовых орудий. С весны 1942 года шасси танков обеих модификаций переоборудовались в транспортеры боеприпасов путем установки на месте башни большого прямоугольного ящика, сваренного из листовой стали. Известно, что 12 машин этого типа использовались в моторизованной дивизии СС «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер». Шасси нескольких Pz.I Ausf.A послужили основой для создания мостоукладчиков, предназначенных для преодоления различных препятствий, например, противотанковых рвов. Из двух таких машин получалась переправа длиной 11 м. Мост был постоянно закреплен на корпусе танка, поэтому мостоукладчик заезжал в ров и его корпус превращался в своеобразную опору. Из-за недостаточной прочности и слишком высокого давления на грунт работы над этой машиной были прекращены.
В довольно больших количествах выпускались учебные танки, представлявшие собой, по существу, гусеничные шасси без верхней части броневого корпуса. Строго говоря, первыми в войска поступили именно они. Весной 1934 года изготовили 15 учебных машин Ausf.A, а с 1936-го по ноябрь 1938 года — 164 Ausf.B. Помимо использования в роли учебных, эти машины вплоть до 1941 года несли службу в качестве эвакуационных тягачей. С 1942 года почти все они были оснащены газогенераторными установками. В 1945-м несколько учебных машин приняли участие в боевых действиях.
Переделывались машины и непосредственно в частях. Так, как минимум один Pz.Kpfw.I Ausf.B из состава 1-го батальона 1-й танковой дивизии переделали в санитарную машину. На нем вместо бронекорпуса смонтировали открытую сверху и сзади рубку, внутри которой, по-видимому, располагались крепления для носилок. Эта машина была подбита в Бельгии в 1940 году.
Один танк модификации «А» из 5-го танкового полка 5-й легкой дивизии Африканского корпуса был переоборудован в огнеметный. Вместо правого башенного пулемета MG13 на нем установили стандартный пехотный огнемет Flammenwerfer 40, позволявший производить 10–12 односекундных выстрелов на дистанцию до 25 м. Перевооруженный таким образом танк принимал участие в осаде Тобрука в мае 1941 года.
В связи с переоборудованием значительного числа Pz.I из линейных танков в САУ и в различные машины специального назначения высвобождалось большое количество башен, которые использовались для оснащения фортификационных сооружений. По состоянию на 26 марта 1945 года в береговой обороне и в сухопутных укрепленных районах — различного рода «валах» — находилось 363 башни танков Pz.I, вооруженных одним пулеметом, и 260 башен, вооруженных двумя пулеметами. Из числа первых 97 находились в Дании, 143 — на Западе и на побережье Атлантики, 91 — в Италии, 32 — на Востоке. Из числа вторых 20 находились в Дании, 3 — на Западном фронте, 237 — на Восточном. Боевых танков этого типа в Вермахте уже давно не было, а вот башни от них воевали до конца войны.
Любопытно привести еще один факт использования башни танка Pz.I. Речь идет о тяжелом танке- тральщике Schwerer Minenraumer, находящемся ныне в Военно-историческом музее бронетанкового вооружения и техники в подмосковной Кубинке. Эта машина была создана совместными усилиями фирм Krupp, Daimler-Benz и Alkett (последняя проводила окончательную сборку). На одном из шильдиков, сохранившемся на механизме отбора мощности для поворота машины, значится дата — IX.41, что позволяет сделать предположение о времени изготовления этого механизма и машины в целом: осень 1941-го — зима 1942 года. Первое упоминание о танке-тральщике в советских документах встречается в датированной осенью 1946 года справке «Об обнаруженных на территории Германии экспериментальных образцах вооружения, представляющих интерес». В начале 1947-го трал был доставлен в Кубинку и подвергнут «осмотру, обмеру, взвешиванию и испытанию движением».
В передней части корпуса 48-тонной машины, по конструкции напоминавшей орудийный лафет периода Первой мировой войны, с помощью болтов была смонтирована подбашенная коробка, сваренная из броневых листов толщиной 10–35 мм, с установленной на ее крыше штатной башней от танка Pz.I Ausf.A с двумя пулеметами MG34. Машина оснащалась двигателем Maybach HL 120 мощностью 300 л.с. Экипаж — 2 человека, один из которых (командир) располагался в башне. Собственно, башней «генетическая» связь этого монстра с «единичкой» и исчерпывается.
Panzer I стал первым немецким танком, поступившим на вооружение Вермахта. Несмотря на то что эта машина предназначалась для подготовки кадров танковых войск, довольно долго ей суждено было составлять основу немецкого танкового парка. С середины 1934 года, параллельно с поставкой боевых машин в войска, началось и развертывание танковых частей. Интенсификации этого процесса способствовало назначение военным министром Германии генерала Бломберга, а начальником канцелярии военного министерства — генерала Рейхенау, придерживавшихся современных взглядов на роль танковых войск в будущей войне. К этому следует добавить, что сам Гитлер проявлял большой интерес к моторизации армии.
Вот что пишет по этому поводу в своих «Воспоминаниях солдата» Гейнц Гудериан, получивший в конце 1934 года приглашение продемонстрировать перед рейхсканцлером в Куммерсдорфе действия подразделений мотомеханизированных войск: «Я показал Гитлеру мотоциклетный взвод, противотанковый взвод, взвод учебных танков Т-1, взвод легких бронемашин и взвод тяжелых бронемашин. Большое впечатление на Гитлера произвели быстрота и точность, проявленные нашими подразделениями во время их движения, и он воскликнул: «Вот это мне и нужно!»
И дело пошло! К 15 октября 1935 года были сформированы три танковые дивизии: 1-й, дислоцировавшейся в Веймаре, командовал генерал Вейхс, 2-й, дислоцировавшейся в Вюрцбурге, — полковник Гудериан, 3-й, местом дислокации которой стал Берлин, — генерал Фессман. Эти соединения по большей части укомплектовывались танками Pz.I, так как других боевых машин в распоряжении Панцерваффе практически не было. Компанию «единичке» мог составить только Pz.II, но производство этого танка в 1935 году лишь начиналось.
Свое боевое крещение Panzer I получил в Испании. Принятие Гитлером решения о помощи генералу Франко привело к созданию легиона «Кондор», в который входили части ВВС и сухопутных войск.
Первые девять Pz.I Ausf.A поступили в легион в октябре 1936 года, за ними последовали еще 32 боевых машины этой модификации. Часть легиона, вооруженная танками, получила название танковая группа «Дроне» (Panzergruppe Drohne). Ее командиром был назначен подполковник Вильгельм Риттер фон Тома. Поначалу группа имела следующую организацию: штаб и две танковые роты по три секции в каждой. В каждую секцию входили пять танков плюс одна командирская машина. Подразделения поддержки состояли из отделения транспорта, полевой ремонтной мастерской, противотанкового артиллерийского и огнеметного отделений. Личный состав состоял из 180 солдат и офицеров 6-го немецкого танкового полка, прибывших в Испанию под видом туристов. Предполагалось, что группа «Дроне» будет главным образом заниматься обучением испанских танкистов, а не воевать. Впрочем, фон Тома сразу же убедился, что «испанцы быстро учатся, но так же быстро забывают то, что выучили», поэтому в смешанных германо-испанских экипажах наиболее ответственную часть работы выполняли немцы.
Первое столкновение с республиканскими Т-26 произошло 28 октября 1936 года. Pz.IA в этом бою поддерживали кавалерию франкистов и оказались совершенно бессильными перед пушечными танками республиканцев. Прибытие в декабре первой партии из 19 Pz.IB никак не улучшило ситуацию. Однако ничего другого у франкистов не было, и группу «Дроне» перебросили под Мадрид.
Чтобы хоть как-то повысить огневую мощь немецких танков, в немного увеличенной по высоте башне Pz.IA установили 20-мм пушку Breda mod.35. Сколько машин переделали таким образом, сказать трудно. Обычно сообщается, что несколько. Однако как в отечественной, так и в зарубежной литературе публикуется всего одна фотография тех лет с одним переделанным танком. Не встречаются эти машины и на более поздних снимках.
В марте 1937 года в состав группы «Дроне» включили танковую роту, укомплектованную трофейными советскими Т-26, а с августа началось переформирование группы в испанскую часть. Этот процесс завершился в марте 1938 года созданием Bandera de Carros de Combate de la Legion, организационно вошедшей в состав Испанского иностранного легиона. «Бандера» состояла из двух батальонов: один был вооружен немецкими танками Pz.I Ausf.A и Ausf.B, другой — советскими Т-26. Оба батальона (1. и 2. Agrupacione de Carros) участвовали в боях под Тэруэлем и Брунете, в Басконии, в битве над Эбро и в боях в Каталонии в 1939 году.
В ходе боевых действий потери среди немецких танкистов составили 7 человек. Их участие в гражданской войне в Испании завершилось парадом в Мадриде 19 мая 1939 года. После этого «туристы» вернулись в Германию.
В марте 1938 года танки Pz.I приняли участие в аншлюсе Австрии. 2-я танковая дивизия генерала Гудериана за двое суток совершила 420-км марш-бросок. При этом до 38 % танков вышли из строя из-за недостаточной надежности и были оставлены на обочинах дорог. После этого «похода» Гудериан остро поставил вопрос об улучшении системы эвакуации и ремонта танков. При оккупации Судетской области Чехословакии в октябре 1938 года ситуация значительно улучшилась. К оперативным зонам танки Panzer I и Panzer II доставляли на грузовиках, чтобы хоть как-то сохранить мизерный ресурс гусениц.
К началу Второй мировой войны 1 сентября 1929 года в Вермахте насчитывалось 1445 танков Pz.I, что составляло 46,4 % всех боевых машин Панцерваффе. Количество же их в танковых дивизиях существенно различалось. Скажем, в наиболее оснащенной средними танками 1-й танковой дивизии было только 85 Pz.I всех модификаций, включая командирские; во 2-й и 3-й — заметно больше, по 153; в 5-й танковой — 150. В 10-й танковой дивизии и танковой группы «Кемпф», имевших однополковый состав, имелось 73 и 78 Pz.I соответственно. Меньше всего «единичек» насчитывалось в легких дивизиях: в 1-й — 54, 2-й — 47, 3-й — 47, 4-й — 41.
Броня Pz.I легко пробивалась снарядами 37-мм противотанковых и 75-мм полевых пушек польской армии. Так, при прорыве позиций Волынской бригады кавалерии под Мокрой, например, 35-й танковый полк 4-й танковой дивизии Вермахта потерял одиннадцать Pz.I, против которых поляки успешно применяли даже танкетки. Пулеметный обстрел бронебойными пулями двигателя и бензобаков давал неплохие результаты. При встречах же с танками 7ТР «единичке» и вовсе приходилось туго. Например, 5 сентября, во время контрудара польских войск под г. Петркув-Трыбунальским, танки 7ТР 2-го батальона легких танков уничтожили пять Pz.I.
К концу Польской кампании потери Вермахта составили 320 Pz.I; из них 89 машин были потеряны безвозвратно.
Для боевых действий в Дании и Норвегии на базе 35-го танкового полка 4-й танковой дивизии был сформирован 40-й батальон специального назначения (40.Pz.Abt.z.B.v.), материальную часть его в основном составляли танки Pz.I.
К началу наступления на Западе 10 мая 1940 года Панцерваффе располагали 1214 танками Pz.I, 523 из них находились в боеготовом состоянии. Количество машин этого типа в танковых соединениях Вермахта заметно уменьшилось. Больше всего — по 106 единиц — их имелось в 3-й и 4-й танковых дивизиях; в остальных дивизиях — от 35 до 86.
Наиболее крупным боем с участием Pz.I стала битва у Намюра. 12 и 13 мая 1940 года 3-я и 4-я немецкие танковые дивизии потеряли там 64 Pz.I. У «единичек» не было шансов при столкновении с французскими танками — толстобронными и вооруженными пусть слабыми, но все-таки пушками. Поэтому, несмотря на то что во время Французской кампании танковые бои носили эпизодический характер, потери немцев были весьма существенны: 182 Pz.I.
В операциях Балканской кампании принимали участие «единички» 2, 5 и 11-й танковых дивизий. Стоит также упомянуть, что 25 Pz.I в составе 5-й легкой дивизии Африканского корпуса воевали в Северной Африке.
На 22 июня 1941 года Вермахт располагал 410 исправными танками Pz.I, причем в танковых частях первой линии имелось только 74 машины. Еще 245 танков находились в ремонте или переоборудовании. К концу года на Восточном фронте были потеряны практически все задействованные Pz.I — 428 единиц. В боевых частях они уже почти не встречались, и за весь следующий — 1942 год — Красная Армия уничтожила лишь 92 Pz.I. В этом же году их сняли с вооружения. Оставшиеся машины переделывали в основном в транспортеры боеприпасов. Некоторое их количество использовалось в составе полицейских частей в боях с партизанами, а в Германии — для подготовки и обучения танкистов.
На экспорт Pz.I практически не поставлялись. Единственной страной, закупившей эти машины, был Китай. В 1936 году правительство Чан Кайши приобрело 17 танков Pz.IA, которые, после перевооружения советскими пулеметами ДП, вошли в состав 3-го танкового полка. Одну машину для испытаний приобрела Венгрия. В испанской армии доставшиеся ей в наследство от «Легиона Кондор» танки Pz.I эксплуатировались до конца 1950-х годов.
В настоящее время танки Panzer I можно увидеть в нескольких музеях мира. Pz.Kpfw.I Ausf.A находятся в Pansarmuseet в Axwall (Швеция), в Panzer-museum в Мунстере (Германия), в Е1 Goloso Barracks в Мадриде (Испания), в Military Museum в Осло (Норвегия), в War Museum в Оттаве (Канада). Pz.Kpfw.I Ausf.B — в экспозиции музеев El Goloso Baracks в Мадриде и San Clemente de Sasebas Recruit Centre в Героне (Испания). В Ordnance Museum на Абердинском полигоне (США) экспонируется Pz.I Ausf.B. с макетной крышей моторного отделения. В России в Военно-историческом музее бронетанкового вооружения и техники в Кубинке хранится редчайший экземпляр Pz.Kpfw.I Ausf.B, приспособленный для форсирования водных преград вплавь. Kl.Pz.Bf.Wg. — экспонат в Bovington Tank Museum в Уорхэме (Великобритания).
Созданные в начале 1930-х годов (в первую очередь для учебных целей) легкие немецкие танки Pz.I имели ограниченную боеспособность. С одной стороны, это обуславливалось чисто пулеметным вооружением, бесперспективность которого была очевидной уже в то время и полностью подтвердилась в ходе войны в Испании, с другой — слабой конструктивной отработкой и наиболее низкой, по сравнению с другими немецкими танками, технической надежностью, особенно в ходовой части и силовой установке.
Круговое бронирование толщиной 13 мм спасало только от огня легкого стрелкового оружия.
При испытаниях трофейного образца в Англии башню и маску пулеметов часто заклинивало при стрельбе, особенно залповой, а воздухозаборник двигателя как будто специально был создан для забрасывания его гранатами. Во время войны в Испании его закрыли дополнительным листом. К тому же машина показала очень плохую проходимость в условиях бездорожья.
Здесь небезынтересно привести отрывок из книги Гельмута Клотца «Уроки гражданской войны в Испании» (М.: Воениздат, 1938), в котором дается оценка танку Pz.I с точки зрения современников: «Германский танк, являющийся основой вооружения новых бронетанковых дивизий в Германии, которых так опасались и которые всегда переоценивали, оказался весьма посредственным и почти неприменимым оружием. Ген. Франко потерял от 70 до 100 таких танков, часто в незначительных боях. Во многих случаях — можно даже сказать, в большинстве их — танки этого типа были вынуждены сдаваться, как только попадали под пулеметный или даже ружейный огонь пехоты.
Хотя, по вполне понятным причинам, критика этих танков со стороны германских специалистов, участвовавших в «испанской генеральной репетиции», очень сдержанна, тем не менее она строга и поучительна.
Германский легкий танк (как мы уже говорили и как это подтверждают все специалисты — как германские, так и итальянские) показал полную свою несостоятельность. Возможно, что иногда, при особо благоприятных условиях, он может быть использован для чисто разведывательных целей, но для боя в собственном смысле, даже для сопровождения пехоты, этот танк неприемлем.
Это находит свое объяснение в основном в следующем:
1. Толщина брони этого танка совершенно недостаточна. Уже со средней дистанции и при неблагоприятном угле 20-мм снаряд легко пробивает ее и уничтожает танк. Иногда бывает достаточно пули пехотной винтовки или пулемета, чтобы вывести его из боя, даже при стрельбе на значительных расстояниях.
2. Германские конструкторы рассчитывали компенсировать этот недостаток легкого танка увеличением его скорости. Несомненно, аксиома «скорость защищает от огня» может быть иногда принята. Однако в данном случае это оказалось ошибочным, и одной из главных причин этой ошибки является и больше. Это означает, что быстроходность танка является для него балластом, из которого можно извлечь выгоду лишь в исключительных случаях. Но даже в этих случаях это проблематическое преимущество, которое все же можно себе представить, приобретается дорогой ценой.
По мнению германских специалистов, экономия, достигнутая в весе танка и использованная для увеличения его скорости, могла быть лучше использована для усиления брони.
Мы считаем бесспорным следующее. Начиная с определенного предела, скорость приобретает лишь второстепенное значение, ее увеличение не только не то, что не был учтен значительно более быстрый рост скорострельности легкого оружия обороны по сравнению с ростом скорости танков.
3. К этому нужно добавить, что большая скорость движения германского танка (50 км/час в условиях всякой местности) не может быть использована во время боя без риска снизить до минимума (если не до нуля) точность пулеметного огня этого танка. Для стрельбы с некоторым шансом на успех в условиях среднепересеченной местности необходимо уменьшить скорость танка до 25–30 км/ час, а часто даже дает преимущества, но уменьшает эффективность огня. Этот максимальный предел скорости (если судить по опыту войны в Испании) находится для легкого танка между 20 и 30 км/час, а для среднего танка — между 30 и 40 км/час. По мере роста скорости затрудняется возможность наблюдения из него. Танк, идущий полным ходом, легче попадет в западню или натолкнется на препятствие, чем танк, двигающийся медленно и способный в силу этого лучше наблюдать.
4. Экипаж танка, идущего быстрым ходом, сильно утомляется. Вследствие этого уменьшается маневренная способность танка. Экипажи германских танков, захваченные в плен, часто говорили, что они потеряли ориентировку и не могли точно определить, где находились свои войска и где был противник. Было много случаев захвата республиканскими войсками германских танков, находившихся в хорошем состоянии. Это объясняется тем, что экипажи этих танков вследствие сильных толчков теряли управление своей машиной, утрачивали способность ориентироваться и вынуждены были останавливать танки и сдаваться в плен. Такое объяснение тем более правдоподобно, что, как правило, экипажами этих танков не было произведено попыток привести в негодность внутреннее оборудование танков или какие-нибудь его части.
5. Легкий германский танк (меньший по размеру и, особенно, более короткий, чем средний танк) при быстром движении по пересеченной местности или местности, имеющей искусственные неровности, сильно качается. Часто при этом такой танк увязает в земле и останавливается. Единственным способом поправить положение является полная остановка танка, после чего можно попытаться пустить его в ход на меньшей скорости. Нет необходимости указывать на трудность такого маневра перед лицом противника, готового перейти к действию».
К этому, как говорится, ничего ни добавить, ни убавить. Стоит лишь отметить, что к началу Второй мировой войны все эти недостатки усугубились. Наличие же довольно большого количества танков Pz.I в частях Панцерваффе в начальном периоде войны можно объяснить только нехваткой полноценных современных боевых машин.
Вместе с тем эти быстроходные и маневренные танки полностью соответствовали самой идее блицкрига — «молниеносной» войны. Именно высокая динамичность и передовая тактика позволили немецким танковым войскам, наполовину и даже более состоящим из легких танков, добиваться быстрого успеха в кампаниях 1939–1941 годов. Не превосходя (кроме кампании в Польше и на Балканах) противника по количеству и качеству боевых машин, они переигрывали его тактически.
Pz.Kpfw.I Ausf.C
15 сентября 1939 года Управление вооружений приняло решение о разработке легкой боевой машины, которую можно было бы использовать как разведывательную, а также для поддержки воздушно-десантных операций. Последнее подразумевало возможность перевозить ее по воздуху тяжелыми транспортными самолетами, например Me 321 Gigant.
Над проектом танка, получившим название Pz.I nA VK 601 (nA — neuer Art — новый тип), совместно работали фирмы Krauss-Maffei и Daimler-Benz. На первой изготавливалось шасси с шахматным расположением катков, конструкцию которого разработал инженер-полковник В. Книпкамп, на второй были спроектированы башня и корпус. Машина получила армейский индекс Pz.I Ausf.C, но с предыдущими моделями «единичек» ничего общего не имела.
Корпус танка сваривался из катаных броневых листов максимальной толщиной 30 мм. В сварной башне устанавливались 20-мм автоматическая пушка EW 141 и спаренный с ней пулемет MG34. Вертикальный угол наведения колебался от -10° до +20°. Огонь велся с помощью телескопического прицела TZF 10. Карбюраторный 6-цилиндровый двигатель Maybach HL 45Р мощностью 150 л.с. и трансмиссия с восьмискоростной коробкой передач (8+2) обеспечивали танку неплохие динамические характеристики. Ходовая часть состояла из пяти опорных катков на борт, расположенных в шахматном порядке. Ведущее колесо впереди, направляющее — сзади. Подвеска — индивидуальная, торсионная.
С июля по декабрь 1942 года цеха фирмы Krauss-Maffei, производившей окончательную сборку танков, покинули 40 (по другим данным, 46) боевых машин. Две из них в начале 1943 года проходили испытания в 1-й танковой дивизии на Восточном фронте. Остальные вошли в состав 58-го резервного танкового корпуса.
Тактико-технические характеристики танка Pz.I Ausf.C
Pz.Kpfw.I Ausf.F
Опыт Польской кампании показал, что использование легких танков Pz.I для непосредственной поддержки пехоты (а ни для чего другого они уже не годились) неэффективно по причине их недостаточного бронирования. Тогда в недрах Управления вооружений и возникла идея создания хорошо бронированного танка для сопровождения пехоты, а заодно и для выполнения полицейских функций. Несмотря на то что такая машина не вписывалась в систему вооружения Панцерваффе, 22 декабря 1939 года фирмы Krauss-Maffei и Daimler-Benz получили задание на ее разработку.
Впрочем, требования к танку были весьма противоречивы, а задание — неконкретным. Проект вскоре отложили и вновь к нему вернулись только зимой 1941/42 года. Тактико-технические требования были уточнены с целью придания машине боевых свойств, необходимых главным образом для ведения борьбы с партизанами.
Корпус нового танка, получившего обозначение Pz.I nA vers (verstarkt — усиленный) УК 1801, спроектировала фирма Daimler- Benz. В лобовой части толщина бронелистов достигала 80 мм. В качестве силовой установки использовался двигатель Maybach HL 45Р — такой же, как и на Pz.I Ausf.C. Но сейчас его мощности в 150 л.с. хватало, чтобы разогнать небольшую, но тяжелую машину лишь до 25 км/ч. Однако такую скорость, учитывая задачи, для которых предназначался танк, признали достаточной. На первом прототипе устанавливалась коробка передач ZF SSG 47, на втором прототипе VK 1802 и на серийных машинах — четырехскоростная коробка (4+1) с предварительным выбором передач Maybach VG 15319. Благодаря применению гусениц шириной 540 мм танк имел исключительно хорошую проходимость, а за счет шахматного расположения опорных катков и торсионный подвески — плавность хода.
Вооружение состояло из двух пулеметов MG34, установленных в общей маске. Стволы пулеметов прикрывали броневые кожухи. Вертикальный угол наведения колебался в пределах от -10° до +20°. Прицел — бинокулярный телескопический TZF 8.
Оригинальную конструкцию имела башня танка. Цилиндрическая по сути, снаружи она имела коническую форму за счет пустотелой «юбки». Вращение башни осуществлялось с помощью механического механизма поворота. На крыше башни были смонтированы пять перископических приборов наблюдения.
К концу 1942 года выпустили 30 танков Pz.I Ausf.F, после чего заказ аннулировали. В 1943 году 8 машин отправили на Восточный фронт в 1-ю танковую дивизию, в ней, по-видимому, и проходили войсковые испытания. По некоторым данным, на 1 июля 1943 года 7 машин имелось в составе 12-й танковой дивизии. Остальные использовались, и весьма удачно, в операциях против партизан на территории СССР и Югославии.
По крайней мере три танка Pz.I Ausf.F были захвачены Красной Армией. Один из них расстреляли в Кубинке во время испытаний. Другая машина сохранилась и экспонируется там же, в Военно-историческом музее бронетанкового вооружения и техники. Ausf.F, захваченный югославскими партизанами, можно увидеть в военном музее в Белграде.
Тактико-технические характеристики танка Pz.I Ausf.F
Во второй половине 1934 года 6-й департамент Управления вооружений разработал тактико-технические требования к новой боевой машине — танку массой 10 т, вооруженному 20-мм пушкой. Как и в случае с Pz.I, новый танк получил дезинформационное обозначение LaS 100. Его прототипы на конкурсной основе разрабатывались тремя фирмами: Friedrich Krupp AG, Henschel und Sohn AG и Maschinenfabrik Augsburg-Nurnberg (MAN). Результаты их деятельности были представлены комиссии Управления вооружений весной 1935 года.
Фирма Krupp представила танк LKA-2 — по сути, увеличенную в размерах версию танка LKA (прототип Pz.I) с новой башней и 20-мм пушкой. Henschel и MAN разработали только шасси. При этом шасси Henschel имело шесть опорных катков, сблокированных в три тележки, а в шасси MAN использовалась конструкция английской фирмы Carden-Loyd — шесть опорных катков были сблокированы в три тележки, подвешенные на четвертьэллиптических рессорах; его-то и выбрали для серийного производства. Корпус изготовила фирма Daimler-Benz. Сборка танков LaS 100 должна была осуществляться на заводах фирм MAN, Daimler-Benz, FAMO, Wegmann и MIAG.
Pz.II Ausf.a1, a2, a3
В конце 1935 года построили первые десять машин, которые получили армейское обозначение 2 cm MG Panzerwagen (MG — Maschinengewehr — пулемет)[1]. Танки оснащались бензиновыми двигателями Maybach HL 57TR мощностью 130 л.с. и шестискоростной коробкой передач ZF Aphon SSG45. Максимальная скорость движения достигала 40 км/ч, запас хода по шоссе — 210 км. Бронирование — от 5 до 14,5 мм. Вооружение состояло из пушки KwK 30 калибра 20 мм, представлявшей собой укороченный на 300 мм и приспособленный для установки в танке вариант зенитной пушки Flak 30 (боекомплект — 180 патронов в 10 магазинах) и пулемета MG34 (боекомплект — 1425 патронов). По введенной в 1936 году единой системе обозначения транспортных средств Вермахта машина получила индекс Sd.Kfz.121. Тогда же было введено и новое армейское обозначение, в соответствии с которым первые десять танков стали именоваться Pz.Kpfw.II Ausf.a1. Следующие 15 машин — Ausf.a2 — получили незначительные изменения в системе охлаждения генератора и вентиляции боевого отделения. На 50 танках версии Ausf.a3 появилась моторная перегородка, а в днище корпуса — люки доступа к топливному насосу и масляному фильтру. Кроме того, машины версий «а2» и «аЗ» отличались от первых десяти отсутствием резиновых бандажей на поддерживающих катках.
Pz.II Ausf.b
Танки модификации «b» (25 единиц) выпускались в 1936–1937 годах. Внедренные на них усовершенствования затронули в основном ходовую часть. Опорные и поддерживающие катки стали шире, при этом последние немного уменьшились в диаметре. Несколько изменились по конструкции элементы подвески и ведущие колеса. Самым же крупным нововведением стала установка двигателя Maybach HL 62TR мощностью 140 л.с.
Pz.II Ausf.c
Испытания танков модификаций «а» и «b» выявили существенные недостатки в конструкции их ходовой части. Поэтому в 1937 году был разработан совершенно новый тип шасси для танка Pz.II.
Ходовая часть теперь включала применительно к одному борту пять обрезиненных опорных катков среднего диаметра, подвешенных на четвертьэллептических листовых рессорах. Число поддерживающих катков увеличилось до четырех. Подверглись модернизации ведущие и направляющие колеса. Повысились плавность хода на бездорожье и скорость движения по шоссе. Внесенные изменения повлекли за собой увеличение габаритов боевой машины: длина возросла до 4810 мм, ширина — до 2223 мм, высота — до 1990 мм. Соответственно увеличилась и боевая масса — с 7,9 до 8,9 т.
Pz.II Ausf.A
В 1937 году началось производство «массовых» модификаций танка Pz.II. Выпуск первой из них — Ausf.A — предположительно начался с марта 1937 года на заводе фирмы Henschel в Касселе, а затем продолжился на заводе Alkett в Берлине.
Машины Ausf.A получили синхронизированную коробку передач ZF Aphon SSG46 и двигатель Maybach HL 62TRM мощностью 140 л.с., а также новые смотровые щели с броневыми заслонками для механика-водителя и ультракоротковолновую радиостанцию (ранее применялась коротковолновая).
Pz.II Ausf.B
Танки варианта В незначительно отличались от машин версии «А». Изменения носили в основном технологический характер, упрощавший серийное производство.
Pz.II Ausf.C
На боевых машинах модификации С улучшили систему охлаждения двигателя и установили в смотровых блоках бронестекла толщиной 50 мм (у А и В — 12 мм). Темпы выпуска танков Ausf.C были крайне низкими.
Достаточно сказать, что в июле 1939 года собрали 9 машин, в августе — 7, в сентябре — 5, в октябре — 8, а в ноябре — всего 2 танка! Завершилось его производство в марте — апреле 1940 года. Это можно объяснить, по- видимому, тем, что еще до окончания производства началась модернизация боевых машин этой модификации и параллельно вариантов с, А и В. Дело в том, что к этому времени немцы завершили анализ испанского опыта. И хотя Pz.II в этой войне не участвовали, но и они, по сравнению с советскими легкими танками Т-26 и БТ-5, воевавшими на стороне республиканцев, и танками вероятных противников (французскими R35 и Н35, а также польскими 7ТР), имели слабое вооружение и бронирование.
Вооружение немцы почему-то модернизировать не стали — обычно это объясняется малыми размерами башен. Действительно, из пушек большего калибра в башню Pz.II «вписывалась» только 37-мм KwK L/45, устанавливаемая в Pz.III, но тогда в башне «двойки» становилось слишком тесно, да и размещать боекомплект было практически негде. Впоследствии эту пушку устанавливали в башни Pz.II, используемые в фортификационных сооружениях, где эти проблемы легко разрешались (пулемет MG34 при этом демонтировался). Однако совершенно непонятно, почему в штатную башню нельзя было установить 20-мм пушку с «зенитным» неукороченным стволом длиной 1300 мм. В этом случае начальная скорость бронебойного снаряда увеличивалась с 780 до 835 м/с и соответственно возрастала бронепробиваемость. Видимо, решающее значение тут имел выход ствола пушки за габариты танка, что в то время повсеместно считалось неприемлемым. Кстати, именно из-за этого ствол пушки KwK 30 был укорочен на 300 мм по сравнению со стволом зенитного орудия Flak 30.
Словом, модернизация Pz.II свелась в основном к увеличению толщины брони. Лобовую броню башни усилили листами толщиной 14,5 и 20 мм, корпуса — 20 мм. Изменилась и конструкция лобовой части корпуса. Поверх штатного гнутого 14,5-мм бронелиста приваривались два, соединяемых под углом 70°. Верхний лист имел толщину 14,5 мм, нижний — 20 мм.
На машинах Ausf.C вместо двухстворчатого люка в крыше башни стала устанавливаться командирская башенка, позволявшая вести из танка круговое наблюдение. Такая же башенка появилась на части танков предыдущих модификаций. Поскольку изменения вносились в ходе капремонта, то затронули не все машины.
После Польской кампании почти все «двойки» ранних выпусков были доведены до стандарта Ausf.C. Последовали и новые улучшения, в частности, погон башни спереди и сзади был защищен специальным броневым бортиком, предохранявшим башню от заклинивания при попадании пуль и осколков.
Следует упомянуть, что в ноябре 1938 года фирма MAN начала работы над установкой в танк Pz.II дизеля HWA 1038G мощностью 175–200 л.с. Однако испытания закончились неудачно, и в конце 1940 года эксперименты прекратили.
Pz.II Ausf.D/E
В 1938 году фирма Daimler-Benz разработала проект так называемого «быстрого танка» (Schnellkampfwagen), предназначенного для танковых батальонов легких дивизий. По внешнему виду эта машина резко отличалась от других модификаций «двойки». У Ausf.C позаимствовали только башню с вооружением, ходовую часть и корпус сконструировали заново.
В ходовой части типа Кристи использовались четыре опорных катка большого диаметра на борт, новые ведущие и направляющие колеса. Корпус был практически такой же, как у танка Pz.III. Боевая масса машины составляла 10 т. Двигатель Maybach HL 62TRM позволял танку развивать максимальную скорость по шоссе 55 км/ч. Коробка передач Maybach Variorex VG 102128Н имела семь скоростей вперед и три — назад. Pz.II Ausf.E отличались от Ausf.D усиленной подвеской, новой гусеницей и измененной конструкцией ленивца.
В 1938–1939 годах фирмы Daimler-Benz и MAN выпустили 143 танка обеих версий и около 150 шасси.
Pz.II Ausf.F
27 ноября 1939 года было принято решение о производстве серии модернизированных танков Ausf.F — последней модификации «классического» Pz.II. Это объяснялось дефицитом танков в Вермахте, не позволявшим укомплектовать вновь формируемые танковые соединения.
Танки этой серии получили корпус новой конструкции, имевший вертикальную лобовую плиту во всю его ширину. В правой ее части устанавливался макет прибора наблюдения механика-водителя, в то время как настоящий находился слева. Новая форма крышек смотровых окон в маске-установке усилила ее бронестойкость. На некоторых машинах устанавливалась 20-мм пушка KwK 38.
Производство Ausf.F развертывалось очень медленно. В июне 1940 года собрали только три танка, в июле — два, в августе — декабре — четыре! Темп удалось набрать лишь в 1941 году, когда годовой выпуск составил 233 машины этой модификации. В следующем году заводские цеха покинул 291 Pz.II Ausf.F. Всего же было выпущено 532 танка этой модификации. Основными его изготовителями стали заводы FAMO в Бреслау, Vereinigten Maschinenwerken в оккупированной Варшаве, MAN и Daimler-Benz.
К сожалению, как и в случаях с большинством других немецких боевых машин, указать абсолютно точное число выпущенных Pz.II не представляется возможным.
Больше всего вопросов вызывают машины вариантов с, А, В и С. Как в отечественной, так и зарубежной литературе их выпуск характеризуется общим числом — 1113 или 1114 единиц. Причем разбивки по отдельным модификациям, как правило, не дается. Если принять эту цифру на веру, то общее количество изготовленных Pz.II (без учета огнеметных танков) составит 1888 (1889) единиц, из них до начала Второй мировой войны было изготовлено 1348 (1349) единиц.
Компоновка танка представляла собой классическую немецкую схему с передним расположением трансмиссии. Особенностью компоновки Pz.II было размещение двигателя и трансмиссии со смещением к правому борту. Соответственно обитаемые отделения танка оказались смещены к левому борту.
КОРПУС танка сваривался из катаных листов хромоникелевой стали. Посадочного люка в крыше корпуса у механика-водителя не было, и для этой цели он пользовался одностворчатым люком в верхнем лобовом листе корпуса. В отделении управления находились брезентовое сиденье механика-водителя, органы управления танком и контрольные приборы. В корпусе имелись четыре смотровых прибора со стеклоблоками триплекс, закрывавшиеся снаружи броневыми крышками со смотровыми щелями.
Моторное отделение отделялось от боевого перегородкой. В последнем справа располагался двигатель, а слева — радиатор и вентилятор системы охлаждения. В правой части крыши моторного отделения имелся двухстворчатый люк для доступа к двигателю.
БАШНЯ — сварная, шестигранная — была смещена относительно продольной оси танка влево на 85 мм. В ее крыше находился двухстворчатый люк, замененный в процессе модернизации командирской башенкой. В правой створке люка выполнялся маленький прямоугольный лючок для флажковой сигнализации. Вращение башни осуществлялось вручную с помощью механизма поворота, располагавшегося справа от маск-установки вооружения. В бортах башни имелись два смотровых прибора со стеклоблоками триплекс и два вентиляционных лючка, закрываемых броневыми крышками. Полик боевого отделения в башне отсутствовал.
ВООРУЖЕНИЕ. На танках Pz.II Ausf. а, b, с, А — F устанавливалась 20-мм автоматическая пушка KwK 30 с длиной ствола 50 калибров. Начальная скорость бронебойного снаряда составляла 780 м/с, скорострельность — 280 выстр./мин. Максимальная дальность стрельбы — 4400 м, дальность прямого выстрела — 1000 м.
Масса орудия — 63 кг. Горизонтальное наведение осуществлялось за счет поворота башни, вертикальное — с помощью винтового подъемного механизма, размещенного слева от пушки. Угол вертикального наведения колебался в пределах от -9,5° до +20°.
На части танков Ausf.F устанавливалась 20-мм автоматическая пушка KwK 38, отличавшаяся от KwK 30 лучшим качеством изготовления, меньшей массой (56 кг) и большей скорострельностью (450 выстр./мин).
Боекомплект пушки состоял из 180 выстрелов (в ходе войны он возрос до 320) в магазинах по 10 штук в каждом. Бронебойно-трассирующий снаряд массой 148 г на дистанции 100 м при угле встречи 90° пробивал броневую плиту толщиной от 17,5 до 20 мм. В 1940 году в боекомплект Pz.II ввели выстрел Panzergranatpatrone 40, сердечник которого выполнялся из твердого сплава с использованием вольфрама. Бронепробиваемость новым снарядом на дистанции 100 м достигала 40 мм при угле встречи 60° и 20 мм на дистанции 500 м.
В одной маске с пушкой устанавливался 7,92-мм пулемет MG34. Его боекомплект состоял из 1425 патронов. С 1940 года боекомплект был увеличен до 2100 патронов в барабанных магазинах по 75 патронов в каждом.
Наведение пушки в цель осуществлялось с помощью телескопических прицелов Zeiss TZF 4 (Ausf. а, b, с, А, В), TZF 4/36 (Ausf. D и Е), TZF 4/38 (Ausf. С и F с пушкой KwK 30). На машинах Ausf.F с пушкой KwK 38 устанавливался прицел TZF За.
ДВИГАТЕЛЬ И ТРАНСМИССИЯ. Танки Pz.II Ausf. а — F оснащались двигателями Maybach HL 57TR, 62TR и 62TRM, шестицилиндровыми, карбюраторными, четырехтактными, рядными, жидкостного охлаждения, мощностью 130 (57TR) и 140 (62TR и 62TRM) л с. при 2600 об/мин. Диаметры цилиндров — 100 и 105 мм соответственно. Ход поршня — 120 мм. Степень сжатия — 6,3 (57TR) и 6,5 (62TR и 62TRM). Рабочий объем — 5698 см3 и 6234 см3. Конструктивно все двигатели были подобны.
Топливо — этилированный бензин с октановым числом не ниже 74.
В топливную систему входили два бензобака емкостью 102 и 68 л. У танков модификаций D и Е — один бензобак емкостью 200 л. Топливный насос Pallas № 62601, карбюратор Solex 40JFF II.
Трансмиссия состояла из карданной передачи, двухдискового главного фрикциона сухого трения, коробки передач, одноступенчатых планетарных механизмов поворота и бортовых передач.
Шестискоростная (6+1) коробка передач ZF Aphon SSG45 (Ausf. а — с) имела синхронизаторы только на 2-й и 6-й передачах. На танках Ausf. А — С и F устанавливалась шестискоростная коробка передач ZF Aphon SSG46 с дисковыми синхронизаторами на всех передачах.
ХОДОВАЯ ЧАСТЬ танков модификаций а и b применительно к одному борту состояла из шести опорных катков, сблокированных попарно на продольной внешней балке в три тележки и подвешенных на четвертьэллиптических листовых рессорах. Верхняя ветвь гусеницы опиралась на три поддерживающих катка. Модификации А — С и F имели пять обрезиненных опорных катков диаметром 550 мм, подвешенных на четвертьэллиптических рессорах индивидуально, и четыре поддерживающих катка. В ходовую часть вариантов D и Е входило только четыре опорных катка. Ведущие колеса — переднего расположения. Гусеница шириной 300 мм состояла из 108 траков (у модификаций D и Е — из 96 траков).
ЭЛЕКТРООБОРУДОВАНИЕ было выполнено по однопроводной схеме. Напряжение — 12 В. Источники: генераторы Bosch BNF 2,5/12BRS112 AL/ZMA/R8 (Ausf.a), Bosch BNG 2,5/12BR183 12AL/ZMA/R3 (Ausf.b и с) и Bosch BNG 2,5/AL/ZMA (остальные модификации); аккумулятор Bosch емкостью 120 А.ч. Потребители: электростартер, система зажигания, контрольные приборы, приборы звуковой и световой сигнализации, аппаратура внутреннего и внешнего освещения, звуковой сигнал.
СРЕДСТВА СВЯЗИ. Все танки Pz.II оснащались коротковолновой радиостанцией Fu-5. Дальность действия 6,4 км телефоном и 9,4 км телеграфом.
Тактико-технические характеристики танков Pz.II
Боевое крещение Pz.II приняли в марте 1938-го, в ходе операции по присоединению Австрии к Рейху, так называемом аншлюсе. Боевых столкновений в ходе этой операции не было, но во время марша до Вены до 30 % «двоек» вышло из строя по техническим причинам, главным образом из-за низкой надежности ходовой части. Бескровно прошло и присоединение к Германии Судетской области Чехословакии в октябре 1938 года — как результат Мюнхенского сговора. Потерь в материальной части было уже значительно меньше, поскольку для перевозки Pz.II к местам сосредоточения использовались грузовые автомобили Faun L900 D567 (6x4) и двухосные прицепы Sd.Anh.115.
За Судетской областью последовала оккупация Чехии и Моравии. 15 марта 1939 года первыми вступили в Прагу Pz.II из состава 2-й танковой дивизии Вермахта.
Накануне Польской кампании Pz.II, наряду с Pz.I, составляли большинство боевых машин Панцерваффе. 1 сентября 1939 года немецкие войска располагали 1223 танками этого типа. В каждую роту легких танков входил один взвод (5 единиц) «двоек». Всего же в танковом полку имелось 69 танков, а в батальоне — 33. Только в строю 1-й танковой дивизии, лучше других укомплектованной танками Pz.III и Pz.IV, находилось 39 Pz.II. В дивизиях двухполкового состава (2, 4 и 5-й) насчитывалось до 140, а однополковых от 70 до 85 танков Pz.II. 3-я танковая дивизия, в состав которой был включен учебный батальон (Panzer Lehr Abteilung), располагала 175 танками Pz.II. Меньше всего «двоек» имелось в составе легких дивизий. Машины модификаций D и Е состояли на вооружении 67-го танкового батальона 3-й легкой дивизии и 33- го танкового батальона 4-й легкой дивизии.
Броня «двоек» без усилий пробивалась снарядами 37-мм противотанковых пушек wz.36 и 75- мм полевых пушек польской армии, что выяснилось уже 1–2 сентября при прорыве позиций Волынской кавалерийской бригады под Мокрой. 1-я танковая дивизия потеряла там восемь машин Pz.II. Еще большие потери — 15 танков Pz.II — понесла 4-я танковая дивизия на подступах к Варшаве. Всего же за время Польской кампании до 10 октября Вермахт потерял 259 танков этого типа. Однако безвозвратные потери составили только 83 машины.
Для участия в захвате Дании и Норвегии был сформирован 40-й батальон специального назначения (Panzer Abteilung z.b. V 40), состоявший из трех рот, в каждую из которых, в отличие от штатной организации Панцерваффе, входило всего три взвода. На вооружении батальона находились легкие танки Pz.I и Pz.II, а также командирские машины Pz.Bef.Wg.
Вторжение в Данию началось 9 апреля 1940 года. Датские войска практически не оказали сопротивления, и боевые действия завершились еще до полудня. Вскоре «единички» и «двойки» 1-й и 2-й рот 40-го батальона продефилировали по улицам Коппенгагена.
Тем временем 3-я рота направлялась в Норвегию. По пути не обошлось без потерь — вечером 10 апреля транспорт «Antaris Н» торпедировала британская подводная лодка, и он затонул с пятью танками на борту. Другой пароход — «Urundi» — сел на мель и прибыл в Осло только 17 апреля. В качестве компенсации за понесенные потери два дня спустя батальону был придан взвод из трех тяжелых трехбашенных танков Nb.Fz. К 24 апреля на Скандинавский полуостров прибыли и две другие роты батальона. Теперь в его составе насчитывалось 54 танка: 3 Nb.Fz., 29 Pz.I, 18 Pz.II и 4 командирских. Эти боевые машины использовались для поддержки пехоты в боях с высадившимися в Норвегии вслед за немцами английскими и французскими войсками. В ходе этих боев, в которых участие танков носило, впрочем, весьма ограниченный характер, батальон потерял 11 машин, из них — два Pz.II Ausf.C.
К началу наступления на Западе 10 мая 1940 года Панцерваффе располагали 1110 танками Pz.II, 955 из которых находились в боеготовом состоянии. При этом количество танков в разных соединениях существенно различалось. Так, в 3-й танковой дивизии, действовавшей на фланге, их имелось 110, а в 7-й танковой генерала Э. Роммеля, находившейся на направлении главного удара, — 40. Против хорошо бронированных французских легких и средних танков «двойки» были практически бессильны. Они могли поразить машины противника только с близкой дистанции в борт или корму. Впрочем, танковых боев в ходе Французской кампании было мало. Основная тяжесть борьбы с французскими танками легла на плечи авиации и артиллерии. Тем не менее урон немцы понесли весьма существенный, в частности они потеряли 240 танков Pz.II.
Летом 1940 года 52 «двойки» из состава 2-й танковой дивизии были переоборудованы в плавающие танки. Из них сформировали два батальона 18-го танкового полка 18-й танковой бригады (позже развернутой в дивизию). Предполагалось, что вместе с подготовленными для движения под водой Pz.III и Pz.IV «двойки» примут участие в операции «Морской лев» — высадке на побережье Англии. Обучение экипажей к движению на плаву осуществлялось на полигоне в Путлосе. Поскольку высадка на берега Туманного Альбиона не состоялась, Schwimmpanzer II перебросили на восток. В первые часы операции «Барбаросса» эти танки вплавь форсировали Западный Буг. В дальнейшем их использовали как обычные боевые машины.
Танки Pz.II 5-й и 11-й танковых дивизий принимали участие в боевых действиях в Югославии и Греции в апреле 1941 года. Два танка морем были доставлены на о. Крит, где они огнем и маневром поддерживали высадившихся 20 мая на этот греческий остров немецких парашютистов.
В марте 1941 года в 5-м танковом полку 5-й легкой дивизии германского Африканского корпуса, высадившейся в Триполи, имелось 45 Pz.II, главным образом модели С. К ноябрю 1941 года, после прибытия 15-й танковой дивизии, число «двоек» на Африканском континенте достигло 70 единиц. В начале 1942 года сюда доставили еще одну партию Pz.II Ausf.F(Tp) — в тропическом исполнении. Переброску этих машин в Африку можно объяснить, пожалуй, только их малыми массой и габаритами по сравнению со средними танками. Немцы не могли не отдавать себе отчета в том, что против большинства танков 8-й английской армии «двойки» были бессильны и лишь высокая скорость помогала им выходить из- под обстрела противника. Впрочем, несмотря ни на что, Pz.II Ausf.F использовались здесь вплоть до 1943 года.
По состоянию на 1 июня 1941 года в гитлеровской армии насчитывалось 1074 боеготовых танков Pz.II. Еще 45 машин находилось в ремонте. В соединениях, предназначенных для участия в операции «Барбаросса» и сосредоточенных у границы Советского Союза, имелось 746 машин этого типа, что составляло почти 21 % от общего числа танков. По тогдашнему штату один взвод в роте должен был иметь на вооружении танки Pz.II. Но это положение соблюдалось не всегда: в одних дивизиях «двоек» было много, иногда сверх штата, в других — не было совсем. На 22 июня 1941 года Pz.II находились в составе 1-й (43 единицы), 3-й (58), 4-й (44), 6-й (47), 7-й (53), 8-й (49), 9-й (32), 10-й (45), 11-й (44), 12-й (33), 13-й (45), 14-й (45), 16-й (45), 17-й (44), 18-й (50), 19-й (35) и 20-й (31) танковых дивизий Вермахта. Кроме того, линейные «двойки» имелись и в составе 100-го и 101-го огнеметных танковых батальонов.
Pz.II без труда могли бороться с советскими легкими танками Т-37, Т-38 и Т-40, вооруженными пулеметами, а также с бронеавтомобилями всех типов. Легкие же танки Т-26 и БТ, особенно последних выпусков, поражались «двойками» лишь со сравнительно близких дистанций. При этом немецким машинам неизбежно приходилось входить в зону эффективного огня советских 45-мм танковых пушек. Уверенно пробивали броню Pz.II и советские противотанковые пушки. К концу 1941 года на Восточном фронте немецкая армия потеряла 424 танка Pz.II.
Тем не менее в 1942 году некоторое количество машин этого типа еще сохранялось в составе боевых частей Вермахта и войск СС. Правда, в отдельных соединениях их наличие было чисто символическим. Так, накануне немецкого летнего наступления на Восточном фронте Pz.II еще состояли на вооружении 1-й (2 единицы), 2-й (22), 3-й (25), 4-й (13), 5-й (26), 8-й (1), 9-й (22), 11-й (15), 13-й (15), 14-й (14), 16-й (13), 17-й (17), 18-й (11), 19-й (6), 20-й (8), 22-й (28), 23-й (27) и 24-й (32) танковых дивизий Панцерваффе. Помимо этого, они находились в боевом составе 3-й (10), 16-й (10), 29-й (12) и 60-й (17) моторизованных дивизий, дивизии «Великая Германия» (12) и моторизованной дивизии СС «Викинг» (12). В течение 1942 года на всех театрах боевых действий германская армия потеряла 346 Pz.II.
В 1943 году «двойки», постепенно вытесняемые из боевых подразделений, все чаще привлекались для несения патрульной службы, охраны штабов, разведки и противопартизанских операций. Потери за год составили 84 единицы, что говорит о резком сокращении количества Pz.II в войсках. Тем не менее на март 1945-го немцы еще располагали 15 такими танками в действующей армии и 130 — в армии резерва.
Башни Pz.II в значительных количествах использовались при создании различных долговременных огневых точек. На разного рода фортификационных сооружениях, как на Западе, так и на Востоке, находилось 100 башен Pz.II с 37-мм пушкой и 536 со штатной 20-мм KwK 30.
Кроме немецкой армии, «двойки» состояли на вооружении в Словакии (16 машин модификации F). В конце 1940-х годов несколько машин этого типа (по-видимому, бывших румынских) находилось в Ливане.
В настоящее время танки Panzer II, в основном машины модификации F, можно увидеть в нескольких музеях мира: на Абердинском полигоне (США), в Бовингтоне (Великобритания) и в подмосковной Кубинке. В военном музее в Белграде (Югославия) сохраняется машина модификации С.
Легкий танк Pz.II рассматривался Управлением вооружений и руководством Вермахта как некая промежуточная модель между учебным Pz.I и по-настоящему боевыми Pz.III и Pz.IV. Однако реальная ситуация опрокинула планы гитлеровских стратегов и заставила поставить в боевой строй не только Pz.II, но и Pz.I. Удивительно, насколько германская промышленность в 1930-е годы оказалась неспособной развернуть массовое производство танков. Об этом можно судить по данным, приведенным в таблице и свидетельствующим, насколько мизерным был выпуск танков даже в последние пять месяцев перед войной.
Но и после начала боевых действий, когда промышленность Рейха перешла на режим военного времени, выпуск танков существенно не вырос. Тут уж было не до промежуточных моделей.
Впрочем, на момент своего создания Pz.II оказался полноценным легким танком. Его броневая защита не уступала таковой у большинства легких танков тех лет. После модернизации «двойка» по этому параметру выдвинулась на лидирующее место, уступая только французским R35 и Н35. На достаточно высоком уровне находились маневренные характеристики танка, оптика и средства связи. «Ахиллесовой пятой» оставалось только вооружение, поскольку даже в середине 1930-х годов 20-мм пушка в качестве основного вооружения для легкого танка уже считалась бесперспективной. Для сравнения: орудия близкого калибра — 25 мм — были установлены лишь на нескольких десятках французских легких разведывательных танков. Правда, уже накануне Второй мировой войны 20-мм пушкой вооружались легкие итальянские машины L6/40, но невысокий уровень итальянского танкостроения общеизвестен.
Однако было бы интересно сравнить «двойку» с другим «собратом» по вооружению, появившимся еще позже — осенью 1941 года. Речь идет о советском легком танке Т-60.
Сравнительные тактико-технические характеристики танка легких танков. Pz.IIF и Т-60
Анализируя данные этих машин, можно сказать, что советским танкостроителям удалось добиться практически одинакового с немецким танком уровня защищенности, что при меньших массе и габаритах существенно повышало неуязвимость Т-60. Почти аналогичными были и динамические характеристики обеих машин. Несмотря на большую удельную мощность, Pz.II не был быстроходнее «шестидесятки». Формально одинаковыми были и параметры вооружения: оба танка оснащались 20- мм пушками с близкими баллистическими характеристиками. Начальная скорость бронебойного снаряда пушки Pz.II составляла 780 м/с, у Т-60 — 815 м/с, что теоретически позволяло им поражать одни и те же цели. На самом же деле все обстояло не так просто: советская пушка ТНШ-20 не могла вести огонь одиночными выстрелами, а немецкая KwK 30, равно как и KwK 38, — могла, что существенно повышало точность стрельбы. «Двойка» оказалась эффективнее на поле боя и за счет численности экипажа, состоявшего из трех человек и имевшего к тому же гораздо лучший обзор из танка, чем экипаж Т-60. Важным преимуществом являлось и наличие радиостанции. В итоге Pz.II в качестве машины переднего края существенно превосходил «шестидесятку». Еще больше это преимущество ощущалось при использовании танков для разведки, где малозаметный, но «слепой» и «немой» Т-60 был практически бесполезен.
Огнеметный танк Pz.II(F)
После того как 21 января 1939 года было принято решение о формировании танковых подразделений специального назначения, фирмы MAN и Wegmann получили задание спроектировать огнеметный танк — Flammpanzer.
Фирма MAN при создании такой машины использовала шасси танков Pz.II Ausf.D/E. На них установили башни оригинальной конструкции, вооруженные одним пулеметом MG34. Два огнемета Flamm 40 размещались в дистанционно управляемых вращающихся башенках, расположенных в передней части надгусеничных полок. Бронированные баки с огнесмесью устанавливались на надгусеничных полках позади башенок с огнеметами. Давление для огнеметания создавалось с помощью сжатого азота. Баллоны с азотом находились внутри корпуса танка. Огнесмесь при выстреле поджигалась ацетиленовой горелкой. Позади баков с огнесмесью на специальных кронштейнах были установлены мортирки для пуска дымовых гранат.
Танки Pz.II(F), или Flammpanzer II, получили индекс Sd.Kfz.122 и название Flamingo (насколько оно официально, автору выяснить не удалось). Серийное производство огнеметных танков началось в январе и закончилось в октябре 1940 года после выпуска 90 машин. В августе 1941 года был выдан заказ еще на 150 танков этого типа, но после переоборудования 65 единиц Pz.II Ausf.D/E заказ аннулировали.
Из танков Flamingo сформировали три огнеметных батальона, которые воевали под Смоленском и на Украине и везде несли тяжелые потери из-за неудачного расположения на танках баков с огнесмесью. Здесь небезынтересно будет привести выдержки из памятки «Как бороться с зажигательными средствами врага», предназначенной для бойцов Красной Армии:
«На вооружении бронетанковых частей немецко-фашистской армии имеются огнеметные танки Sd-122.
Танк имеет две огнеметные установки с вращающимся до 180° устройством для брандспойтов, емкостью 160 л каждая. Это позволяет танку производить до 80 двух-трехсекундных выстрелов на расстоянии 60–70 м.
Применяемые огнеметами смеси состоят из каменноугольного масла, тяжелого бензола и керосина или смеси моторного масла с керосином и бензином. Смесь хорошо горит в воздухе, развивая температуру до 600–700°. Горение происходит быстро и сопровождается выделением густого черного дыма.
Огнеметный танк можно отличить по коротким тупым брандспойтам в правой и левой башнях, которые отличаются от пушки тем, что не имеют широких отверстий канала ствола. На некоторых огнеметных танках в задней части находятся мортирки для метания дымовых шашек, хорошо заметные издали.
Встретив огнеметный танк противника, атакуй его с фланга, не давай ему возможности использовать огнеметы. Старайся попасть снарядом в правую или левую башню (у основания). Это сразу приведет к взрыву резервуаров огнеметов или испортит установку. В случае удачного попадания в брандспойт можно даже пулей испортить зажигательное приспособление в нем и обезвредить танк.
Надо помнить, что враг применяет зажигательные средства в большинстве случаев с ближних дистанций. Необходимо поэтому быть максимально внимательным и настороженным, чтобы раскрыть его замысел и уничтожить в первую очередь огнеметные танки, а затем остальные цели.
Немецко-фашистские захватчики, стремясь сломить железную стойкость Красной Армии, вводят в действие различные новые средства борьбы. Необходимо проявлять исключительную настойчивость и военную хитрость, чтобы раскрыть коварные замыслы врага и выработать наиболее эффективные меры борьбы с ними. Тогда ставка фашистов на внезапность будет бита».
Плавающий танк Swimmpanzer II
В 1940 году 52 танка Pz.II переоборудовали в плавающие. Этими работами занималась фирма Gebr. Sachsenberg в Рослау. По бортам машины крепились два поплавка, при этом танк погружался в воду по верхние ветви гусениц. Корпус подвергался герметизации. Движение на плаву осуществлялось за счет перемотки гусениц, а повороты — за счет их торможения. Скорость на плаву — 10 км/ч. После выхода танка на берег поплавки сбрасывались.
Существовал еще один вариант плавающего танка Swimmpanzer II, разработанный той же фирмой. Поплавок в данном случае выполнялся цельным, в виде плоского понтона с прямоугольным вырезом посередине, соответствующим длине и ширине танка, и как бы надевался на танк. Носовая его часть имела обтекаемую, «лодочную» форму. В кормовой части устанавливались два гребных винта, приводимых во вращение с помощью зубчатых колес, находившихся в зацеплении с гусеницами танка. Управление — за счет торможения или остановки той или иной гусеницы и, соответственно, винта. Танк был оборудован оригинальной системой сброса поплавка, позволявшей избавляться от него после выхода машины на берег за 0,5–1,5 с. Скорость движения Swimmpanzer II на плаву с поплавком такой конструкции достигала 12,5 км/ч.
Помимо огнеметных и плавающих танков на базе Pz.II выпускалось еще несколько типов специальных машин, правда, в весьма ограниченных количествах. В числе первых следует упомянуть Ladungsleger II — бронированную гусеничную подрывную машину для инженерно- штурмовых частей. Подрывной заряд массой 75 кг укладывался в ящик, закрепленный на конце рамы почти двухметровой длины, которая монтировалась на крыше моторного отделения танка. С помощью тросового привода днище ящика открывалось — и заряд сбрасывался на крышу дота, бункера или иного сооружения, требовавшего подрыва. Заряд имел взрыватель замедленного действия, обеспечивавший отход танка на безопасное расстояние.
Несколько танков Ladungsleger II, построенных на базе Pz.II ранних версий (Ausf.a — с), поступили на вооружение 58-го саперного батальона 7-й танковой дивизии.
В одном-двух экземплярах были изготовлены мотоукладчик и танк-тральщик. Снимаемые с вооружения Pz.II переоборудовались также в БРЭМ, перевозчики специального саперного снаряжения и машины передовых артиллерийских наблюдателей.
На начальном этапе Второй мировой войны с задачами разведки в интересах танковых и моторизованных частей гитлеровского Вермахта неплохо справлялись бронеавтомобили. Их использованию в этой роли способствовали как разветвленная дорожная сеть Западной Европы, так и отсутствие у противника массовой и хорошо организованной противотанковой обороны.
После нападения Германии на СССР ситуация изменилась. В России, как известно, дорог нет, есть только направления. С началом осенних дождей немецкая бронеавтомобильная разведка безнадежно застряла в русской грязи и перестала справляться с возложенными на нее задачами. Кроме того, положение усугубилось тем, что примерно в это же время в стрелковые части Красной Армии во всевозрастающих количествах стали поступать противотанковые ружья (ПТР), позволившие придать противотанковой обороне массированный характер. Во всяком случае, немецкий генерал фон Меллентин отметил в своих воспоминаниях: «Русская пехота имеет хорошее вооружение, особенно много противотанковых средств: иногда думаешь, что каждый пехотинец имеет противотанковое ружье или противотанковую пушку». Выпущенная из ПТР бронебойная пуля калибра 14,5 мм легко пробивала броню любых немецких бронеавтомобилей, как легких, так и тяжелых.
Чтобы как-то поправить положение, в разведывательные батальоны стали передавать полугусеничные бронетранспортеры Sd.Kfz.250 и Sd.Kfz.251, а также использовать для этой цели легкие танки Pz.II и Pz.38(t). Однако потребность в специальном разведывательном танке стала очевидной. Впрочем, специалисты Управления вооружений Вермахта предвидели подобное развитие событий и инициировали такие работы еще накануне Второй мировой войны.
Летом 1938 года фирмы MAN и Daimler-Benz начали проектирование разведывательного танка, получившего обозначение VK 901. Формально он считался развитием Pz.II, но, по сути, представлял собой совершенно новую конструкцию. Такими же, как у «двойки», остались только толщина броневых листов и вооружение — 20-мм пушка KwK 38. Ходовая часть с так называемым «шахматным» расположением опорных катков, разработанная инженером Вильгельмом Книпкампфом, состояла из пяти опорных катков на борт. В силовом отделении располагался двигатель Maybach HL 45 мощностью 150 л.с. (109 кВт), разгонявший боевую машину массой 10,5 т до максимальной скорости по шоссе 50 км/ч.
Прототип изготовили в 1939 году. После окончания полигонных и войсковых испытаний планировалось начать производство «нулевой» серии в 75 машин, которым присвоили обозначение Pz.II Ausf.G. Однако с апреля 1941-го по февраль 1942 года изготовили всего 12 танков этого типа.
Параллельно с работами по созданию специализированного танка-разведчика после Польской кампании развернулось проектирование и хорошо бронированного танка поддержки пехоты. Тактико-техническое задание на боевую машину, получившую обозначение Pz.II nA VK1601, выдали 22 декабря 1939 года. Первый прототип был готов к испытаниям 19 июня 1940 года. Танк имел очень мощную броню толщиной от 50 до 80 мм и развивал максимальную скорость 31 км/ч. Башню с вооружением заимствовали у танка Pz.II Ausf.G. После завершения испытаний, длившихся почти два года, был выдан заказ на 30 таких танков под армейским обозначением Pz.II Ausf.J. С апреля по декабрь 1942 года фирмы MAN и Daimler-Benz изготовили только 22 машины. Об их участии в боевых действиях данных нет. Достоверно известно лишь то, что семь танков проходили войсковые испытания в 12-й танковой дивизии на Восточном фронте.
В 1940 году начались работы над модернизированной версией Pz.II Ausf.G — VK 903. Машина оснащалась двигателем Maybach HL 66р мощностью 200 л.с. и коробкой передач ZF Aphon SSG48. Максимальная скорость достигла 60 км/ч, что для разведывательной машины было более чем достаточным. В 1942 году появился вариант танка с башней, не имевшей крыши, что облегчало наблюдение в разведке. Эта модификация получила обозначение VK 1301(VK 903b).
Программа развития танковых войск «Panzerprogramm 1941», утвержденная 30 апреля 1941 года, предусматривала поистине фантастические объемы выпуска разведывательного танка VK 903. В разведывательном варианте предполагалось изготовить 10 950 машин, в качестве САУ с 50-мм пушкой — 2738, а со 150-мм гаубицей sIG 33 — 481. Танки VK 903 и УК 1301 получили армейские обозначения Pz.II Ausf.H и М соответственно, но, несмотря на это, производство их не было развернуто и в войска они не попали.
Управление вооружений Вермахта пришло к выводу о необходимости разработки нового разведывательного танка, в конструкции которого был бы учтен опыт первых лет войны. А опыт этот требовал увеличения числа членов экипажа, большего запаса мощности двигателя, установки радиостанции с большим радиусом действия и т. п.
В апреле 1942 года фирма MAN изготовила первый прототип танка VK 1303 массой 12,9 т. В июне он проходил испытания на Куммерсдорфском полигоне совместно с разработанными по аналогичному техзаданию танками Pz.38(t) фирмы ВММ и Т-15 фирмы Skoda. В ходе испытаний УК 1303 прошел 2484 км. При этом двигатель и главный фрикцион работали безотказно.
Танк VK 1303 приняли на вооружение Панцерваффе под обозначением Pz.II Ausf.L Luchs (Sd.Kfz.123). Производственный заказ фирме MAN составил 800 боевых машин.
Luchs («Лухс» — рысь) был бронирован несколько лучше своего предшественника VK 901, но максимальная толщина брони также не превышала 30 мм, что оказалось явно недостаточным. Сварной корпус коробчатой формы имел три отделения: управления (оно же — трансмиссионное), боевое и моторное. В передней части корпуса слева размещался механик-водитель, справа — радист. В распоряжении обоих в лобовом листе корпуса имелись приборы наблюдения, закрываемые сдвижными броневыми заслонками, и смотровые щели в бортах. В башне танка располагались командир (он же наводчик) и заряжающий.
Сварная башня отличалась размерами большими, чем у всех предыдущих моделей разведывательных танков, но, в отличие от VK 901 и VK 903, командирская башенка на «Лухсе» отсутствовала. На крыше башни устанавливали два перископических прибора наблюдения: один — в крышке командирского люка, другой — в крышке люка заряжающего; у последнего был также смотровой прибор в правом борту башни. В противоположность всем модификациям линейных танков Pz.II, башня на «Лухсе» располагалась симметрично относительно продольной оси танка. Вращение ее осуществлялось вручную, с помощью механизма поворота.
Вооружение танка состояло из 20-мм пушки Rheinmetall-Borsig KwK 38 и спаренного 7,92-мм пулемета MG34 (MG42). Для стрельбы из пушки наводчик пользовался телескопическим однообъективным прицелом Zeiss TZF 6/38 с 2,5-кратным увеличением. Этот же прицел мог служить и для стрельбы из пулемета. Последний, кроме того, оснащался своим штатным прицелом KgzF 2. Боекомплект состоял из 330 выстрелов и 2250 патронов. Вертикальное наведение спаренной установки было возможно в диапазоне от -9° до + 18°. На бортах башни устанавливалось по три мортирки NbK 39 для запуска дымовых гранат калибра 90 мм.
Еще в ходе проектирования «Лухса» стало понятно, что слишком слабая для 1942 года 20-мм пушка может существенно ограничить тактические возможности танка. Поэтому с апреля 1943 года предполагалось начать выпуск боевых машин, вооруженных 50-мм пушкой KwK 39 с длиной ствола 60 калибров. Такая же пушка устанавливалась на средних танках Pz.III модификаций J, L и М. Однако разместить это орудие в штатной башне «Лухса» не удалось — она была слишком мала. К тому же это бы привело к резкому сокращению боекомплекта. В итоге на танк установили открытую сверху башню большего размера, в которую 50-мм пушка отлично вписалась. Прототип с такой башней получил обозначение VK 1303b.
На танке устанавливался шестицилиндровый карбюраторный четырехтактный рядный двигатель жидкостного охлаждения Maybach HL 66р мощностью 180 л.с. (132 кВт) при 3200 об/мин и рабочим объемом 6754 см3. Диаметр цилиндра 105 мм. Ход поршня 130 мм. Степень сжатия 6,5.
Запуск двигателя осуществлялся с помощью электростартера Bosch GTLN 600/12-12000 А-4. Возможен был и ручной запуск. Топливо — этилированный бензин с октановым числом 76 — хранилось в двух бензобаках емкостью 235 л. Подача топлива принудительная, с помощью насоса Pallas Nr 62601. Карбюраторов — два, марки Solex 40 JFF II. (Один серийный танк Pz.II Ausf.L в опытном порядке был оснащен 12-цилиндровым V-образным дизелем Tatra 103 мощностью 220 л.с.).
Трансмиссия состояла из двухдискового главного фрикциона сухого трения типа Fichtel & Sachs «Месаnо», механической синхронизированной коробки передач ZF Aphon SSG48 (6+1), карданного вала и колодочных тормозов типа MAN.
В ходовую часть танка «Лухс», применительно к одному борту, входили пять обрезиненных опорных катков диаметром 735 мм каждый, расположенных в два ряда; ведущее колесо переднего расположения с двумя съемными зубчатыми (23 зуба) венцами, направляющее колесо с механизмом натяжения гусениц. Гусеница — мелкозвенчатая, двухгребневая, шириной 360 мм.
«Лухсы» оснащались радиостанцией FuG-12 и коротковолновой радиостанцией Fu-Spr «f».
Серийное производство разведывательных танков этого типа было начато во второй половине августа 1942 года. До января 1944 года фирма MAN выпустила 118 единиц, фирма Henschel — 18. Все они вооружались 20-мм пушкой KwK 38. Что же касается боевых машин с 50-мм пушкой, то указать точное их количество не представляется возможным. По разным данным, заводские цеха покинуло от четырех до шести танков.
Первые серийные «Лухсы» начали поступать в войска осенью 1942 года. Ими предполагалось вооружать одну роту в разведывательных батальонах танковых дивизий. Однако из-за незначительного количества выпущенных машин новые танки получили очень немногие соединения Панцерваффе. На Восточном фронте это были 3-я и 4-я танковые дивизии, на Западе — 2-я, 116-я и Учебная танковые дивизии. Кроме того, несколько машин состояло на вооружении танковой дивизии СС «Мертвая голова». В этих соединениях «Лухсы» использовались вплоть до конца 1944 года. В ходе боевого применения выявилась слабость вооружения и броневой защиты танка. В ряде случаев его лобовую броню усиливали дополнительными бронелистами толщиной 20 мм. Достоверно известно, что подобное мероприятие осуществили в 4-м разведывательном батальоне 4-й танковой дивизии.
До наших дней сохранились два экземпляра легкого танка Pz.II Ausf.L «Лухс». Один находится в Великобритании в Музее Королевского танкового корпуса в Бовингтоне, другой — во Франции, в танковом музее в Самюре.
Еще в ходе проектирования массового разведывательного танка фирмам MIAG и Daimler-Benz выдали заказ на разработку новой боевой машины, получившей индекс VK 1602 и название «Леопард» и предназначавшейся для так называемой разведки боем.
VK 1602 представлял собой развитие опытного танка VK 1601, изготовленного в 1940 году. Последний задумывался в качестве машины поддержки пехоты и имел очень мощное для легкого танка бронирование — от 50 до 80 мм. Впрочем, от своего предшественника «Леопард» позаимствовал разве что толщину броневых листов, во всем остальном это была совершенно новая боевая машина, которую иногда называют «Маленькая «Пантера».
Бронирование башни «Леопарда» составляло 50–80 мм, корпуса — 20–60 мм. Боевая масса возросла до 26 т. Габаритные размеры достигли 6450 мм по длине, 3270 мм по ширине и 2800 мм по высоте. Карбюраторный двигатель HL 157 мощностью 550 л.с. (404 кВт) разгонял «Леопард» до максимальной скорости 50 км/ч (по другим данным — 60 км/ч). Особенностью танка было кормовое расположение трансмиссии, нетипичное для немецкого танкостроения. В сварной башне обтекаемой формы устанавливались 50-мм пушка KwK 39 с длиной ствола 60 калибров и спаренный пулемет MG42 калибра 7,92 мм. Пушка снабжалась двухкамерным дульным тормозом.
Характерными внешними чертами танка были командирская башенка и литая маска пушки типа Saukopf — «свиное рыло». Ходовая часть «Леопарда» состояла из шести опорных катков на борт, расположенных в шахматном порядке. Ширина гусениц — 350 мм. Экипаж — 4 человека.
К изготовлению прототипа приступили 30 апреля, а закончилось оно 1 сентября 1942 года. «Panzerprogramm 41» предусматривала выпуск 339 «тяжелых разведчиков». Серийное производство должно было начаться в июне 1943 года, однако уже в феврале заказ аннулировали. Такое решение вполне объяснимо — для разведки боем «тяжелый разведчик» оказался слишком тяжелым. При массе большей, чем у среднего танка Pz.III, «Леопард» был вооружен точно так же и отличался в лучшую сторону только более мощным бронированием и лучшими маневренными характеристиками. Но и то и другое не оставляло ему шансов при встрече с советским Т-34 или американским «Шерманом». Так что, кроме прототипа, ни один «Леопард» построен не был. Башня же, сконструированная для этого танка, использовалась на тяжелых четырехосных бронеавтомобилях Sd.Kfz.234/2 «Пума», правда, в несколько облегченном варианте — без командирской башенки.
Тактико-технические характеристики танка Pz.II Ausf.L
После прихода нацистов к власти в Германии и начавшейся там усиленной милитаризации правительство Чехословакии предприняло ряд шагов по повышению обороноспособности страны. В рамках процесса совершенствования сухопутных войск основные усилия были направлены на формирование новых бронетанковых частей и оснащение их более современной техникой. Так называемый «Доклад о ситуации с танками», принятый 24 августа 1934 года, отводил танкеткам vz.33 только роль по охране границы, а также выполнение полицейских функций. Основу же бронетанковых войск должны были составлять легкие танки. При этом не шла речь о создании единого унифицированного образца, наоборот — эти танки были разделены на три группы. Первую составили танки LT vz.34, серийный выпуск которых уже разворачивался на заводах CKD. Их предполагалось использовать в составе кавалерийских частей. Кавалерийскими должны были стать и легкие танки второй группы, в отличие от боевых машин третьей. Последние предназначались для совместных действий с пехотой. Все эти планы подкреплялись серьезными финансовыми вливаниями. Военным бюджетом Чехословакии на период с 1934 по 1937 год выделялось 240 млн чешских крон (около 10 млн долларов в тогдашних ценах) на закупку 279 легких и 42 средних танков.
К моменту принятия этой программы фирма Skoda разработала и изготовила прототип легкого танка SU. Танк (с экипажем из трех человек) имел массу 7,5 т и броневую защиту от 8 до 15 мм. Вооружение его состояло из 47- мм пушки Skoda А2 и двух пулеметов vz.24 калибра 7,92 мм, имевших водяное охлаждение. Последние представляли собой германские пулеметы Schwarzlose периода Первой мировой войны, производившейся на чехословацких заводах. Танк мог развивать скорость до 30 км/ч, а запас хода составлял 150 км.
По окончании испытаний было решено серийно танк SU не производить, поскольку он не вполне соответствовал тем техническим требованиям, которые к тому времени выдвинули военные. В частности, он совершенно не соответствовал им по толщине броневой защиты.
Впрочем, к этому времени Skoda разработала улучшенный образец — S-II-a (S — Skoda, II-а — вторая группа легких танков, предназначенная для действий с кавалерией). По сравнению с SU эта боевая машина имела увеличенную до 25 мм лобовую броню корпуса и башни.
В свою очередь, фирма CKD, не желая оставаться в стороне от выгодных военных заказов, предложила свой проект — Р-II-а — и в октябре 1934 года представила военным его макет. Р-II-а, по существу, представлял собой модернизированный танк LT vz.34.
Однако военные предпочли S-II-а, и еще до завершения испытаний двух прототипов, проходивших в июле 1935 года на полигоне в Миловицах, выдали заказ фирме Skoda на 160 танков. И вот тут-то разыгрался скандал: фирма CKD обвинила концерн из Плзеня в подтасовке результатов испытаний с целью проталкивания своей конструкции. Дабы примирить конкурентов (а заодно и снять обвинения с себя — ведь кто-то «закрыл глаза» на подтасовку), Министерство обороны Чехословакии приняло решение, что танк S-II-а, уже получивший к тому времени армейское обозначение LT vz.35, будет производиться на заводах обеих фирм. Однако военные и не подозревали, что скандал был не чем иным, как инсценировкой, поскольку между двумя фирмами существовало тайное соглашение о взаимопомощи в производстве вооружения. В части танков это означало, что объемы их производства на обеих фирмах должны быть равными. Поэтому первый заказ поделили в соотношении 80:80. Следующая серия из 35 машин поровну не делилась, поэтому 17 танков изготовила CKD, а 18 — Skoda.
В июне 1936 года начались испытания первых пяти серийных танков, изготовленных фирмой Skoda. Их результаты оказались малоутешительными: было много поломок, скорость не превышала 17 км/ч вместо 34 км/ч по техзаданию. Однако в конце концов все эти недостатки были преодолены.
В связи с тем, что работа над новым танком LT vz.38 (а именно он должен был стать основным в чехословацкой армии) затягивалась, военные в ноябре 1937 года были вынуждены заказать еще 103 танка LT vz.35. При этом 52 из них изготовила Skoda, а 51 — CKD. Таким образом, паритет между двумя фирмами был соблюден.
Производство танков LT vz.35 на заводах Skoda осуществлялось с 21 декабря 1936 года по 8 апреля 1938-го. Фирма CKD справилась со своей частью заказа в течение одного 1937 года.
По мере поступления танков в войска армия проводила с ними выборочные испытания. Так, с января по март 1937 года несколько серийных машин прошли на испытаниях 4000 км. С апреля по сентябрь того же года еще три серийных танка покрыли расстояние в 7000 км. Столь длительные пробеги позволяли выявить конструктивные и производственные дефекты, которых у новых танков было предостаточно, и устранять их на остальных машинах, находившихся в строевых частях. Судя по всему, эта работа проводилась не без успеха. Во всяком случае, в ходе боевых операций против повстанцев в Судетской области, которые чехословацкая армия осуществляла летом 1938 года, танкам приходилось совершать многочисленные марши и покрыть несколько тысяч километров. При этом сколько-нибудь значительных недостатков в силовых установках, трансмиссиях и ходовых частях отмечено не было. Если и были отмечены дефекты, то главным образом в системе электрооборудования танка, а не в значительно более сложной пневматической системе управления трансмиссией.
Сразу после объявления всеобщей мобилизации в сентябре 1938 года фирма Skoda получила заказ еще на 105 танков LT vz.35. Военные опасались, что уже заказанные ранее фирме CKD новейшие легкие танки LT vz.38 не поступят в войска в ближайшее время. Впрочем, этот заказ просуществовал совсем недолго — сразу после подписания Мюнхенских соглашений его отменили. Справедливости ради необходимо отметить, что в случае конфликта с Германией осенью 1938 года реализация этого заказа была бы под большим вопросом. В качестве реальной альтернативы быстрого пополнения своих танковых частей чехословацкая армия могла рассчитывать на боевые машины из румынского заказа. Несколько десятков танков LT vz.35, из партии в 126 штук, изготовленных для Румынии, находившиеся на заводе Skoda, могли быть конфискованы Чехословакией.
Однако сразу после подписания Мюнхенских соглашений и связанных с этим изменений международной и внутренней ситуации чехословацкая армия потеряла интерес к развитию своих бронетанковых частей. Военные даже были готовы пойти на их сокращение и продать некоторое количество старых танков.
В это же время основные чехословацкие танкостроительные фирмы также были не прочь расширить свои экспортные поставки, тем более что несколько стран проявляли интерес к их продукции. Наиболее важным из потенциальных покупателей была Англия.
Интерес британцев к танку LT vz.35 был не случайным — по состоянию на 1938 год английская армия не имела ничего равного ему ни по бронезащите, ни по вооружению. Англичане предполагали закупить 100 танков из наличия чехословацкой армии и еще 100 — у фирмы Skoda. Наряду с этим английская компания Alvis Straussler изъявила желание приобрести лицензию на производство LT vz.35. Переговоры продолжались с сентября 1938 года по апрель 1939-го, но политическая ситуация вокруг Чехословакии и немецкая оккупация в марте 1939 года сделали подобное соглашение невозможным.
Во второй половине 1938 года переговоры с фирмой Skoda по поводу приобретения лицензии вел и Советский Союз. Советские специалисты имели возможность ознакомиться с танком S-II-а еще в ходе посещений фирмы Skoda. Идя навстречу просьбе командования Красной Армии, руководство фирмы и Министерство народной обороны Чехословацкой республики согласились на испытания двух танков в СССР. В период с 14 сентября по 11 октября 1938 года эти машины прошли чрезвычайно сложную программу испытаний на НИБТПолигоне в Кубинке. Их пробег составил свыше 1500 км, причем никаких существенных поломок отмечено не было. Танки S-II-а, или, как они именовались в советских отчетах, Ш-2А, в целом произвели хорошее впечатление на сотрудников полигона.
Как это обычно бывает на испытаниях, не обошлось и без курьезных случаев. Так, наш генеральный испытатель боевых машин Е.А. Кульчицкий вспоминал, что представители фирмы Skoda утверждали, что сход гусеницы с катков невозможен ни при каких обстоятельствах. Кульчицкий заключил пари, что он это сделает. Проигравший должен был наполнить ванну шампанским. На каком-то косогоре Евгений Анатольевич все-таки ухитрился потерять гусеницу. Шампанское, правда, распили из бокалов.
На этих испытаниях имел место еще один любопытный случай, так сказать, из разряда промышленного шпионажа. Известный впоследствии конструктор Н.Ф. Шашмурин, принимавший участие в испытаниях, получил задание добыть кусок брони чешского танка для анализа ее состава. Решение Шашмурина было довольно оригинальным: по его эскизу изготовили копию броневой заглушки заливной горловины топливного бака, и Шашмурин ее подменил.
Впрочем, есть версия, опровергающая этот факт. Согласно ей, одна машина была разобрана для изучения. Автору это представляется маловероятным — в программу испытаний подобное мероприятие не входило, и вряд ли оно осталось бы незамеченным представителями фирмы Skoda, сопровождавшими машины. Тем более что разобранный танк необходимо было еще и собрать, поскольку обе машины необходимо было вернуть чешской стороне.
Переговоры, последовавшие за испытаниями, показали заинтересованность СССР в приобретении только одного танка. Чехи опасались, что, базируясь на иностранном прототипе, в Советском Союзе могут начать его безлицензионное производство. В таком развитии событий Skoda была не заинтересована, и сделка не состоялась.
Интерес к LT vz.35, как к потенциальному противнику, проявляла и нацистская Германия. Сначала немцы пытались получить информацию через подставные компании, но этот план не удался. Затем абвер попытался открыто шпионить, используя немецкую резидентуру в Чехословакии. Несколько шпионов удалось арестовать, но какую-то информацию добыть им все же удалось. Возможно, данными с немцами поделилась Румыния.
Фирма Skoda предлагала свои танки S-II-а Югославии. Проект был несколько переработан — появилась новая башня с 47-мм пушкой и дизельный двигатель. Но контракт не был заключен — помешала политическая ситуация.
Оккупация Чехии прервала и переговоры с Польшей. Они и без того шли трудно: из-за традиционно плохих отношений между этими странами. Польская разведка смогла ознакомиться с танками R-2 (вариант LT vz.35 для Румынии) в начале 1939 года, когда они перевозились в Румынию через польскую территорию. Военная делегация из Польши посетила Плзень 9 марта 1939 года. Поляки, правда, были заинтересованы в приобретении средних танков S-II-s. Но это уже не имело никакого значения — спустя шесть дней немцы перешли чехословацкую границу.
Последний иностранный заказ, о котором следует упомянуть, относится к 1940 году. Последовал он из Афганистана. Переговоры начались еще в 1939-м. Афганистан заказал десять улучшенных S-II-a (Т-11) с 37-мм пушкой А- 8. Однако выполнить заказ до немецкой оккупации чехи не успели. Немецкие власти поначалу разрешили их производство, но затем изменили свое решение, и танки были проданы союзнице Германии — Болгарии.
В соответствии с классификацией, принятой в чехословацкой армии, легкие танки категории II-а предназначались для действий в составе кавалерийских частей, однако только совместно с пехотой. В целом это почти соответствовало английскому классу крейсерских танков.
Машина имела классическую компоновку с кормовым расположением двигателя и трансмиссии.
КОРПУС танка собирался из катаных броневых листов на каркасе из уголков с помощью клепки. Максимальная толщина лобовых листов составляла 25 мм, что обеспечивало защиту от 20- мм бронебойных снарядов пушки «Эрликон» на дистанциях от 250 м и более.
Механик-водитель и стрелок- радист размещались в отделении управления в передней части корпуса. Рабочее место механика-водителя располагалось справа. Перед ним в лобовом листе подбашенной коробки имелось смотровое окно размерами 390x90 мм с 50-мм стеклоблоком триплекс. Снаружи окно закрывалось 28-мм броневой крышкой. Для наблюдения за местностью в распоряжении механика- водителя имелась смотровая щель размером 120x3 мм в правом переднем бортовом листе корпуса, также закрытая изнутри 50-мм бронестеклом. Лючок для наблюдения имелся и у стрелка-радиста. Правда, значительно меньших размеров — 150x75 мм. В центре лобового листа находилась шаровая установка курсового пулемета, допускавшая ведение огня по горизонту в секторе 30°. Угол возвышения составлял +25°, склонения -10°. Телескопический прицел пулемета был встроен в прибор наблюдения механика-водителя. Правда, ведение огня было возможно только при открытой крышке смотрового прибора. Механик-водитель мог стрелять из курсового пулемета, предварительно зафиксировав его в центральном положении. Спуск осуществлялся с помощью троса Боудена.
Для посадки в отделение управления в передней части крыши подбашенной коробки имелся прямоугольный люк, закрывавшийся двухстворчатой крышкой.
БАШНЯ размещалась над средней частью корпуса танка, образуя вместе с ним боевое отделение. По конструкции она была аналогична корпусу. Диаметр башенного погона в свету составлял 1267 мм.
На крыше башни располагалась командирская башенка диаметром 570 мм, закрывавшаяся откидной куполообразной крышкой. В стенках командирской башенки имелись четыре смотровых прибора-эпископа. Кроме того, для кругового наблюдения за местностью у командира имелся монокулярный перископический прибор. Его амбразура располагалась в крышке командирской башенки. В последней, кроме того, имелись лючки для флажковой сигнализации днем и световой сигнализации ночью.
ВООРУЖЕНИЕ. Танк LT vz.35 имел весьма мощное вооружение для своего времени и класса. Его основу составляла 37-мм пушка vz. 34UV (заводское обозначение фирмы Skoda — А-3), представлявшая собой переделанную для установки в танк противотанковую пушку KPUV vz.34. Орудие имело полуавтоматический клиновой затвор, обеспечивавший высокую скорострельность 12–15 выстр./мин. Длина ствола составляла 39 калибров (1448 мм). Масса орудия — 235 кг.
На танке устанавливались два тяжелых пулемета ZB. vz.37 калибра 7,92 мм производства фирмы Ceskoslovenska Zbrojovka Brno. Один размещался в шаровой установке в лобовом листе корпусе, другой — в такой же установке в башне, справа от пушки. Башенный пулемет мог наводиться как совместно с орудием, так и независимо от него. Горизонтальное наведение пушки и пулемета осуществлялось поворотом башни. Вращение башни было возможно двумя способами: с помощью механизма поворота (за один оборот маховика башня поворачивалась на 3°) или, при его блокировке, с помощью плечевого упора пушки.
Боекомплект пушки состоял из 78 выстрелов (24 бронебойных и 54 осколочно-фугасных), пулеметов — из 2700 патронов.
Характеристики 37-мм снарядов
ДВИГАТЕЛЬ. На танке устанавливался 4-цилиндровый четырехтактный карбюраторный двигатель жидкостного охлаждения Skoda Т-11/0 мощностью 120 л.с. при 1800 об/мин. Рабочий объем 8620 см3. Ход поршня — 140 мм. Диаметр цилиндра — 140 мм. Степень сжатия — 1:6 (в танках R-2, — 1:5,75). Масса двигателя — 900 кг.
Топливо — этилированный бензин с октановым числом не менее 60. В топливную систему входили два бензобака — главный, емкостью 124 л, размещавшийся в моторном отделении слева от двигателя, и вспомогательный, емкостью 29 л, установленный на правой стенке боевого отделения. Подача топлива могла осуществляться с помощью двух насосов — механического мембранного и электрического Autopulse. Карбюраторов два, марки Zenith UDD.
Система охлаждения — жидкостная. Радиатор емкостью 50 л располагался в моторном отделении перед двигателем.
Запуск двигателя осуществлялся электростартером Scintilla мощностью 2,94 кВт. Зажигание — от двух магнето Scintilla напряжением 12 В.
Тактико-технические характеристики танка LT vz.35
ТРАНСМИССИЯ. Коленчатый вал двигателя был связан с коробкой передач, состоявшей из трех устроенных планетарных зубчатых колес, обеспечивавших танку движение с шестью скоростями вперед и шестью назад. 1-я и 2-я передачи управлялись ленточными тормозами с пневматическим приводом. 3-я, прямая, передача приводилась в действие с помощью многодискового фрикциона сухого трения, также имевшего пневматическое управление. 1-я (она же 4-я) передача в критической ситуации могла включаться с помощью троса Боудена.
Коробка передач была сблокирована с двухступенчатым демультипликатором, который имел пневматическое и резервное механическое управление. От коробки передач крутящий момент передавался на ведущие колеса с помощью планетарных механизмов поворота.
ХОДОВАЯ ЧАСТЬ, применительно к одному борту, состояла из восьми сдвоенных обрезиненных опорных катков малого диаметра, сблокированных попарно в две балансирные тележки, каждая из которых подвешивалась на двух полуэллиптических листовых рессорах. Между передней тележкой и направляющим колесом устанавливался один сдвоенный каток, облегчавший танку преодоление вертикальных препятствий. Ведущее колесо располагалось сзади. Верхняя ветвь гусеницы опиралась на четыре сдвоенных поддерживающих катка. В каждой гусенице — 111 траков шириной 320 мм, шаг трака — 95 мм.
СРЕДСТВА СВЯЗИ. На танке устанавливалась радиостанция vz.35 с дальностью действия 2 км и возможностью работы только в телеграфном режиме.
Чехословакия
К началу серийного производства легких танков LT vz.35 танковые войска чехословацкой армии состояли из трех танковых полков. PUV-1 (PUV — Pluk Utocne Vozby — дословно: полк штурмовых повозок) дислоцировался в Миловицах, PUV-2 — в Оломоуце и PUV-3 — в Мартине (Словакия). Эти части, а также танковая школа в Миловицах, организационно были сведены в танковую бригаду, штаб которой первоначально располагался все в тех же Миловицах, но затем был переведен в Оломоуц. Из 298 выпущенных LT vz.35 в 1-й танковый полк поступило 197 единиц, а во 2-й — 49. В 3-м танковом полку сосредоточились все танки LT vz.34.
Следующим шагом по развитию бронетанковых сил чехословацкой армии стало формирование мобильных дивизий. Этот процесс начался в октябре 1937 года. Каждая дивизия (RD — Rychla Divize — дословно: быстрая дивизия) должна была состоять из двух бригад — кавалерийской и мотомеханизированной. В кавалерийскую бригаду входили два драгунских полка, в мотомеханизированную — два полка моторизованной пехоты, перевозившейся на грузовиках. Ударную силу дивизии должны были составлять два танковых батальона.
По штату военного времени в мобильной дивизии полагалось иметь 11 тыс. человек личного состава, 2832 лошади, 298 мотоциклов, 1009 грузовых автомобилей, 98 танков, 12 бронеавтомобилей и 68 орудий противотанковой, зенитной и полевой артиллерии. В течение зимы 1938 года были сформированы штабы четырех мобильных дивизий — RD-1 в Праге, RD-2 в Брно, RD- 3 в Братиславе и RD-4 в Пардубицах. По планам командования материальная часть танковых полков должна использоваться для укомплектования мобильных дивизий. Кроме того, предполагалось сформировать 34 отдельных взвода по три танка в каждом для пехотных дивизий и пограничных частей. Однако всем этим планам не суждено было сбыться — в мае 1938 года в Чехословакии началась мобилизация. Ей предшествовало резкое обострение ситуации в Судетах, приграничных с Германией районах Чехии, где проживало немецкое население.
Еще в 1933 году, сразу после прихода Гитлера к власти, в Судетской области был образован так называемый «Отечественный фронт» — нацистская организация судетских немцев. Возглавил его Конрад Генляйн. Фронт ставил своей задачей отторжение Судетской области от Чехословакии и присоединения ее к Германии, в том числе и силой. Для этой цели был сформирован «Корпус свободы» (Frei Korps), насчитывавший около 15 тысяч боевиков. 24 апреля 1938 года Генляйн провозгласил программу создания независимого Судетского нацистского государства. 21 мая того же года произошел инцидент в г. Хэб: во время нападения на полицейский участок погибли два судетских немца. Этим воспользовалось ведомство Геббельса, чтобы развязать в германской прессе античешскую историю. К границе с Чехословакией стали подтягиваться немецкие войска. В этих условиях правительство Чехословацкой республики и объявило мобилизацию. Группировка чехословацких войск в Судетской области была значительно усилена. Специально для действий в этом районе сформировали 41 оперативную группу. Для их поддержки привлекались три взвода танкеток, шесть взводов легких танков, восемь взводов бронеавтомобилей и четыре взвода мотоциклистов. К концу августа 1938 года сформировали еще 29 групп, в каждую из которых вошел один бронеавтомобиль.
После факельного шествия ночью 12 сентября 1938 года судетские боевики начали нападать на полицейские участки и места дислокации частей чехословацкой армии, которая дала им решительный отпор. Достаточно сказать, что за период с 12 сентября по 4 октября 1938 года «Корпус свободы» организовал 69 нападений на воинские части чехословацкой армии. Для отпора сепаратистам использовались крупные силы, в том числе и мобильные дивизии. По состоянию на 23 сентября 1938 года в 1-й и 2-й мобильных дивизиях насчитывалось по 40 танков, в 3-й — только 16 и в 4-й — 76. Всего же к этому времени было отмобилизовано 16 рот легких танков LT vz.35.
Эти боевые машины принимали участие в боевых столкновениях с боевиками в Хэбе, Стришбро, Марианске-Лазне и других населенных пунктах Судетской области. Тяжелые бои шли в Краслице и Варнсдорфе. Танки активно участвовали в операциях против немецких сепаратистов в Южной Богемии, особенно в уличных боях в Чешске Крумлове 2 октября 1938 года. Танки поддерживали пушечно-пулеметным огнем пехоту и полицейских, разрушали баррикады, сооруженные боевиками. Впрочем победа, одержанная регулярной армией в Крумлове, уже не имела никакого значения — 30 сентября в Мюнхене было подписано соглашение, по которому Судетская область отходила Германии. Прецедент был создан, и Венгрия, в свою очередь, потребовала передачи ей тех районов Чехословакии, где компактно проживало венгерское население. Переговоры, проходившие в октябре 1938-го в городке Комарно, никаких результатов не дали. Начались столкновения с венгерскими частями. Так, 5 октября 1938 года границу перешел целый батальон венгерской пехоты. К этому времени 3-я мобильная дивизия, дислоцировавшаяся в Словакии, была усилена батальоном легких танков из 2-й мобильной дивизии и противотанковыми подразделениями. Во второй половине октября дивизии передали еще один танковый батальон, доведя таким образом число танковых рот в этом соединении до семи.
Танки LT vz.35 3-й мобильной дивизии участвовали в отражении венгерской атаки в районе городка Фелединек, обратив в бегство батальон гонведов (название военнослужащих венгерской армии — Гонведшега). После присоединения Южной Словакии и Венгрии в декабре 1938 года танковые батальоны, как и другие подразделения, вернулись в свои гарнизоны.
Примерно в то же время начались беспорядки в Подкарпатской Руси (позже этот район отошел Советскому Союзу и стал Закарпатской областью УССР). На эту территорию также претендовала Венгрия, и там имелось немало боевиков венгерской террористической организации. С ними также пришлось вести бои частям чехословацкой армии, в том числе и с участием танкеток и танков LT vz.35. Особенно тяжелые бои проходили в районе городов Мукачево и Ужгород в октябре 1938 года.
Кроме венгерских, в Подкарпатской Руси действовали польские и украинские националистические организации. К числу последних относилась «Карпатска Сiч», выступавшая за отделение этой области от Чехословакии. С ее боевиками также пришлось вести бои чехословацким войскам, например, 14 марта 1939 года на улицах города Хуст. В этой и других стычках как с сичевиками, так и с поддерживающими их венгерскими войсками, а также с подразделениями польской армии, атаковавшими чехословацкую границу с Севера (каждый стремился урвать кусок от «чехословацкого пирога»), принимали участие бронеавтомобили и танка, в том числе и LT vz.35.
Эта, почти бесконечная, череда боев за территориальную целостность Чехословакии завершилась 14 марта 1939 года. В этот день Словакия объявила о своей независимости и отделении от Чехии. Днем позже на территорию последней вступили немецкие войска. Как независимое государство Чехословакия перестала существовать.
Германия
Первые машины с немецкими солдатами появились в Миловицах рано утром 15 марта 1939 года. В течение месяца для отправки в Германию было подготовлено 244 конфискованных чехословацких танка LT vz.35. Такая быстрота была не случайной — немцам машина понравилась.
Танки LT vz.35 перед отправкой в Германию. 26 марта 1939 года.
Учитывая, что основным у Вермахта в то время был легкий танк Pz.II, считавшийся промежуточной и чуть ли не учебной моделью, а более мощные Pz.III и Pz.IV выпускались промышленностью в мизерных количествах, это вполне объяснимо. LT vz.35 значительно превосходил немецкие легкие (и Pz.III кстати) танки по вооружению, не уступая им в маневренности и броневой защите. В Панцерваффе танк получил обозначение Pz.Kpfw.35(t) или проще — Pz.35(t): с буквы «t» начинается немецкое слово tschechisch — чешский. Эта буква ставилась в скобках после обозначений всех образцов чехословацкого вооружения и боевой техники, принятых на вооружение Вермахта.
Несколько танков LT vz.35 отправили для испытаний на Куммерсдорфский полигон, несколько совершенно неисправных списали, остальные поступили на вооружение 11-го танкового полка (11. Panzer Regiment) в Падерборне и 65-й танковый батальон (65.Panzer Abteilung) в Зеннеладен.
Танки были несколько доработаны в соответствии со стандартами германской армии. Первым делом немцы установили на них свои радиостанции Fu-2 или Fu-5, работавшие в телефонном режиме, а также заменили достаточно примитивную внутреннюю лампочную сигнализацию танковым переговорным устройством. За счет сокращения боекомплекта до 72 артвыстрелов и 1800 патронов в экипаж был введен пятый член — заряжающий. Внесли изменения и в электрооборудование: магнето Scintilla заменили на магнето Bosh, установили на светомаскировочную фару Notek, габаритные и конвойные фонари, принятые в Вермахте. В кормовой части танка, на надгусеничных полках и крыше МТО разместили канистры с топливом. Часть машин переоборудовали в командирские.
Танки командиров рот получили вторую радиостанцию (Fu-7) со штыревой антенной, для размещения которой пришлось ликвидировать установку курсового пулемета. Его амбразура была заглушена круглой броневой накладкой. Танки командиров батальонов и машины штаба полка получили дополнительную радиостанцию Fu-8 с рамочной антенной, смонтированной в кормовой части корпуса. На этих танках из башенного вооружения сохранился только пулемет. Пушка была демонтирована и заменена деревянным макетом, естественно без казе…[2]. Все командирские танки, получившие обозначение Pz.Bef.Wg.35(t), оснащались гирокомпасом. Всего в командирский вариант немцы переоборудовали около 20 линейных танков Pz.35(t).
В течение весны 1939 года велась интенсивная подготовка немецких экипажей, осваивавших танки Pz.35(t). Боевые машины поступали как с бывших чехословацких складов, так и с предприятий, на которых они проходили ремонт и переоборудование. К концу лета 1939 года 11-й танковый полк и 65-й танковый батальон были полностью укомплектованы материальной частью, включая штабные подразделения и резерв. 65-й батальон вошел в состав 11-го танкового полка в качестве его третьего батальона, а сам полк — в состав 1-й легкой дивизии Вермахта (l. Leichte Division). Накануне Польской кампании в этом соединении имелось 112 танков Pz.35(t) и восемь Pz.Bef.Wg.35(t), а также 65 Pz.II и 41 Pz.IV. 1-я легкая и 13-я моторизованная дивизии образовали XIV-й корпус 10-й полевой армии группы армий «Юг». Следует отметить, что по сравнению со всем германским танковым парком чешских машин было немного, но они составляли едва ли не треть от числа танков, вооруженных пушками калибра от 37 мм и выше.
1 сентября 1939 года танки Pz.35(t) 1-го батальона 11-го танкового полка поддерживали атаку 4-го кавалерийского полка на позиции польской пехоты в районе Велюни. Активные действия 1-й легкой дивизии вкупе с ударами пикирующих бомбардировщиков позволили довольно быстро сломить сопротивление поляков. Уже через сутки подразделения 1-й легкой дивизии атаковали предмостные укрепления на правом берегу р. Варта.
В ходе этих боев польская противотанковая артиллерия подбила один танк Pz.35(t). После наведения понтонного моста через Варту, на другой берег были переброшены 65-й танковый батальон и 1-й батальон 4-го кавалерийского полка. При этом немецкие части понесли серьезные потери от огня польской тяжелой артиллерии.
6 сентября из состава 1-й легкой дивизии была выделена боевая группа «Фон Равенштайн» (названная по имени командира — это часто практиковалось в Вермахте) для преследования польских войск, отходящих из района Ченстоховы к Висле. Днем 8 сентября подразделения 1-й легкой дивизии вошли в Радом. В предместьях города танкам Pz.35(t) пришлось выдержать бой с танкетками и бронеавтомобилями из 33-го танкового дивизиона Виленской бригады кавалерии. 65-й танковый батальон вел тяжелые бои с разрозненными польскими подразделениями в лесах под Радомом. Особенно большую опасность для танков представляли хорошо замаскированные польские противотанковые орудия. Их огнем в этих боях было подбито и повреждено несколько немецких танков.
14 сентября 1939 года 1-ю легкую дивизию включили в состав 15-го легкого корпуса и перебросили в район тяжелых боев на реке Бзура к западу и юго-западу от Варшавы. Уже 16 сентября передовые подразделения 1-й легкой дивизии перерезали шоссе Варшава — Модлин. Именно в этом районе произошел наиболее любопытный эпизод в ходе боевых действий этого соединения в период Польской кампании. 18 сентября на перекрестке лесных дорог попало в засаду боевое охранение 1-й роты 65-го танкового батальона. Польские противотанковые пушки и танкетка TKS, вооруженная 20-мм орудием, из состава 71-го танкового дивизиона Великопольской бригады кавалерии уничтожили три танка Pz.35(t), в том числе и танк командира роты. По-видимому, это были самые крупные потери 1-й легкой дивизии в одном бою.
Всего же в ходе польского похода дивизия потеряла убитыми 22 офицера, 37 унтер-офицеров и 165 рядовых. Было подбито 11 танков Pz.35(t), из которых восемь отремонтировали.
По окончании боевых действий части 1-й легкой дивизии вернулись к месту постоянной дислокации. Здесь уже с 18 октября на ее основе началось развертывание 6-й танковой дивизии. В январе 1940 года 6-ю танковую перебросили в район Бонна, а спустя месяц — в Вастервальд. Весной 1940 года были проведены дивизионные учения. В апреле дивизию передислоцировали в Майен. К этому времени в 11-м танковом полку имелось 118 Pz.35(t) и 10 Pz.Bef.Wg.35(t). Все машины прошли ремонт на предприятиях фирмы Skoda и были полностью укомплектованы и боеготовы.
Во время Французской кампании 6-я танковая дивизия входила в состав 41-го танкового корпуса. 12 мая дивизия пересекла границу Франции. Спустя три дня при поддержке артиллерии и авиации форсировала р. Мез, а на следующий день, 16 мая, р. Уаза у Гюнза. В этом районе произошло первое столкновение с французскими танками. 37-мм пушки Pz.35(t) могли достаточно эффективно бороться с легкими танками Penault и Hotchkiss (R35/39/40 и Н35/39), но против средних и тяжелых машин S35, D2 и В1 они были бессильны. Тут в дело вступали артиллерия и авиация. В ходе наступления в Бельгии и Франции 6-я танковая дивизия прошла 350 км. В двадцатых числах мая 6-я танковая дивизия вела бои в основном с английскими войсками. Разбив 36-ю английскую пехотную бригаду, немецкие танки атаковали штаб Британских экспедиционных сил (BEF). 26 мая 6-ю танковую контратаковала 145-я английская пехотная бригада. В этот день Pz.35(t) вновь столкнулись во встречном бою с английскими танками.
В конце мая дивизию перебросили на юг и включили в состав танковой группы генерала Г. Гудериана, а 30 мая вывели в резерв на восемь дней для пополнения и отдыха. К этому времени 6-я танковая дивизия уничтожила около 60 танков, пять бронеавтомобилей, 10 орудий, 11 противотанковых пушек, восемь артиллерийских тягачей, 34 легковых и 233 грузовых автомобиля.
10 июня дивизия вновь вступила в бой, форсировав Эну в районе г. Ретель, а затем воевала в Шампани. 15 июня танки 6-й дивизии переправились через канал Марна — Рейн. 21 июня во взаимодействии с подразделениями 1-й танковой дивизии они захватили укрепления в районе Эпинали. На этом участие 6-й танковой дивизии во Французской кампании завершилось. За время боев было подбито 15 танков Pz.35(t), 12 из которых впоследствии отремонтировали на заводе Skoda.
После окончания боевых действий дивизию перебросили в Германию, на полигон в Арис. К июню 1941 года в 6-й танковой дивизии насчитывалось 149 танков Pz.35(t) и 11 Pz.Bef.Wg.35(t). Она входила в состав соединений, так называемой первой линии, то есть наиболее укомплектованных и боеспособных.
К началу операции «Барбаросса» 6-я танковая дивизия входила в состав 4-й танковой группы генерала Э. Гепнера, а последняя, в свою очередь, в состав группы армий «Север». 22 июня танки 6-й танковой пересекли советскую границу в районе восточнопрусского г. Тильзит (ныне г. Советск Калининградской области) и начали развивать наступление в направлении литовского г. Росейняй. Дивизия наступала двумя боевыми группами — «Раус» и «Зекедорф», которые 23 июня сумели переправиться через р. Дубисса и занять два плацдарма на ее левом берегу. В 11 ч. 30 мин. 23 июня части нашей 2-й танковой дивизии 3-го механизированного корпуса атаковали плацдарм группы «Зекедорф», ликвидировали его и переправились через Дубиссу. Поначалу 2-й танковой дивизии сопутствовал успех. Разгромив подразделения 114-го моторизованного полка немцев, наши танкисты заняли Расейняй, но вскоре были из него выбиты. В течение 23 июня город четыре раза переходил из рук в руки.
Следует особо отметить, какое впечатление на немецких танкистов из 6-й дивизии произвели действия советских тяжелых танков КВ: «Русские неожиданно контратаковали южный плацдарм в направлении Расейняя. Они смяли 6-й мотоциклетный батальон, захватили мост и двинулись в направлении города. Чтобы остановить основные силы противника, были введены в действие 114-й моторизованный полк, два артиллерийских дивизиона и 100 танков 6-й танковой дивизии. Однако они встретились с батальоном тяжелых танков неизвестного ранее типа. Эти танки прошли сквозь пехоту и ворвались на артиллерийские позиции. Снаряды немецких орудий отскакивали от толстой брони танков противника. 100 немецких танков не смогли выдержать бой с 20 дредноутами противника и понесли потери. Чешские танки Pz.35(t) были раздавлены вражескими монстрами. Такая же судьба постигла батарею 150-мм гаубиц, которая вела огонь до последней минуты. Несмотря на многочисленные попадания, даже с расстояния 200 м, гаубицы не смогли повредить ни одного танка. Ситуация была критической. Только 88-мм зенитки смогли подбить несколько КВ-1 и заставить остальных отступить в лес».
На следующий день бои возобновились с новой силой. В донесении штаба 4-й танковой группы от 24 июня говорилось: «Атаки тяжелых танков и пехоты противника вынудили правый фланг 41-го танкового корпуса перейти к обороне». Однако успех 2-й советской танковой дивизии был достаточно кратковременным. Она действовала в отрыве от основных сил и вскоре была окружена. 25 июня против нее, помимо 6-й танковой дивизии, немецким командованием были введены в бой части 1-й танковой, 36-й моторизованной и 269-й пехотной дивизий. В ночь на 26 июня и всю первую половину дня остатки частей 2-й танковой дивизии прорывались через фронт немецкого окружения. Удалось это немногим, большинство погибло или попало в плен.
Что же касается 6-й немецкой танковой дивизии, то она совместно с другими соединениями 4-й танковой группы наступала на Псков и Остров. В июле — августе вела тяжелые бои под Лугой и на дальних подступах к Ленинграду. К этому времени в результате высокой интенсивности боевых действий из строя только по техническим причинам вышло до 25 % танков дивизии.
17 сентября 1941 года 6-я танковая дивизия была передана в состав 3-й танковой группы генерала Гота, наступавшей на Москву. Совершив марш по маршруту Луга — Старая Русса — Великие Луки, дивизия 2-20 октября присоединилась к войскам 3-й танковой группы. Впрочем, есть основания усомниться в достоверности этой информации — вряд ли чешские танки смогли бы выдержать столь протяженный марш, да еще и по российским дорогам. На этот счет есть другие сведения, приводимые в чешских источниках в последнее время. Согласно им, 6-я танковая дивизия была переброшена в полосу наступления группы армий «Центр» по железной дороге, что представляется куда более вероятным.
Уже 4 октября танки Pz.35(t) вступили в бой на московском направлении. Спустя три дня подразделения 6-й танковой дивизии вошли в Вязьму. Затем, вместе с остальными соединениями 3-й танковой группы, они наступали на Калинин, стремясь охватить Москву с севера. 14 октября немецкие танки вышли к Волге. В рамках второго этапа наступления на Москву 3-я танковая группа наносила удар через Клин и Солнечногорск на Дмитров и Яхрому. Накануне начала наступления, 15 ноября, 11-й танковый полк 6-й дивизии и 25-й танковый полк 7-й танковой дивизии были сведены в танковую бригаду «Коль». Такое решение было продиктовано необходимостью создания мощного танкового кулака. Из-за больших потерь ни 11-й, ни 25-й полки по отдельности такого кулака уже собой не представляли. Особенно тяжелые потери несла 6-я танковая дивизия, причем по мере усиления морозов выход из строя танков Pz.35(t) стал особенно частым — замерзала пневматическая система управления трансмиссией.
27 ноября подразделения 6-й танковой дивизии вошли в Клин, а после наведения моста через канал Москва — Волга двинулись на Дмитров. Правда, движение это было недолгим — уже 29 ноября немцев отбросили обратно за канал.
5 декабря началось контрнаступление советских войск под Москвой. На север от столицы особенно тяжелые бои в эти дни велись против клинской группировки противника, основу которой составляли дивизии 3-й танковой группы. Уже в первый день наступления советские лыжные батальоны, поддерживаемые танками, прорвали немецкий фронт на стыке 36-й и 14-й моторизованных дивизий и в полдень 7 декабря появились перед штабом генерала Шааля (командира 46-го танкового корпуса), располагавшимся в семи километрах северо-восточнее Клина. Офицеры штаба, связные и писари схватились за оружие. Три бронемашины, несколько 20-мм самоходных зениток и две противотанковые пушки из группы сопровождения штаба корпуса стреляли безостановочно. Генерал Шааль сам залег за грузовиком и палил из карабина. Вечером с прорванного фронта прибыла потрепанная рота 14-й моторизованной дивизии и заняла позиции у деревни Большое Щапово, где находился штаб. Впрочем, уже ночью его перенесли в Клин. К 9 декабря немецкому командованию стало ясно, что советские 1-я ударная и 30-я армии стремятся окружить 3-ю танковую группу и все прочие немецкие войска, действовавшие на клинском выступе. Спустя четыре дня Гитлер дал согласие на отвод войск, и немецкие части хлынули назад по единственной не перерезанной советскими войсками дороге — через Клин.
Вот как вспоминает об этом генерал Шааль в своих записках: «Дисциплина начала рушиться. Все больше и больше солдат пробивалось на запад без оружия, ведя на веревке теленка или таща за собой санки с мешками картошки, — они просто брели на запад без командиров. Солдат, погибавших в ходе бомбежек с воздуха, больше никто не хоронил. Подразделения тыла, часто без офицеров, заполоняли дороги, в то время как боевые части всех родов войск, включая зенитчиков, отчаянно держались до конца на передовой. Целые колонны тылового обеспечения — за исключением тех, где имелось жесткое руководство, — в страхе стремились в тыл. Части тыла охватил психоз, вероятно, потому, что они в прошлом привыкли лишь к постоянным наступлениям и победам. Без еды, трясущиеся от холода, в полном смятении, солдаты шли на запад. Среди них попадались раненые, которых не смогли вовремя отправить в тыл. Экипажи само- движущейся техники, не желая ждать на открытых местах, когда на дорогах рассосутся пробки, просто уходили в ближайшие села. Такого трудного времени на долю танкового корпуса еще не выпадало».
Клин был потерян. Фронт 3-й танковой группы выпрямился. Танковое острие, нацеленное на Москву с севера, расплющилось. Живая сила и остатки техники немецких дивизий, в том числе и несколько Pz.35(t) 6-й танковой, отошли на 90 км и заняли позиции по р. Лама. В январе 1942-го они воевали уже в районе Зубцова и Ржева в составе 9-й полевой армии генерала Моделя. В этих боях 6-я танковая дивизия потеряла свои последние танки — ее солдаты переквалифицировались в пехотинцев и лыжников. После того как фронт в этом районе стабилизировался, дивизию вывели в тыл, где и перевооружили боевыми машинами немецкого производства. На вооружении частей первой линии Pz.35(t) больше не состояли и использовались в полицейских и охранных дивизиях на оккупированных территориях.
В марте 1942 года был разработан проект создания на базе танка Pz.35(t) артиллерийского тягача. С боевых машин демонтировались башни и все вооружение, к кормовой части корпуса приваривалась балка с буксирным крюком. Тягач мог буксировать прицепы или артиллерийские орудия массой до 12 т. Отверстие в подбашенном листе, оставшееся после демонтажа башни, не заваривалось, а закрывалось брезентовым тентом. На левой над- гусеничной полке крепились четыре канистры с топливом.
Разработкой проекта занималась фирма Skoda, а прототип изготовила берлинская фирма Alkett. Новая машина получила название Morserzugmittel 35(t). В 1942 году Skoda переделала в тягачи 37 танков, в 1943-м — еще 12. Демонтированные башни установили на фортификационные сооружения в Дании, а также на побережье Франции, кроме того, их использовали для вооружения бронепоездов.
В опытном порядке в конце 1943 года, в процессе переоборудования танков в тягачи, были изготовлены две самоходно-артиллерийские установки Sfl.47, вооруженные 47-мм пушками А-5.
Следует отметить, что фирма Skoda, начиная с 1940 года, работала над улучшением конструкции своего танка. Так, в феврале 1940-го проходила испытания машина с усиленной до 50 мм (за счет 25-мм дополнительных бронелистов) лобовой броней. В 1941 году по заказу немецкого командования Skoda вела работы по созданию тропического варианта танка Pz.35(t) и машины, способной преодолевать водные преграды по дну. Последним опытным образцом, созданным в рамках модернизации этого танка стал Т13 — вариант Pz.35(t), у которого пневматическая система управления трансмиссией была заменена на механическую с гидросервоприводом.
Последние же два серийных танка Pz.35(t) были собраны на заводе Skoda в 1943 году из изготовленных ранее и хранившихся на заводе деталей. Один из них продали Румынии, а второй переоборудовали в тягач.
Все оставшиеся исправные танки Pz.35(t) были сосредоточены в Венском арсенале, откуда они отправлялись в различные полицейские и противопартизанские части.
Словакия
В распоряжении вновь созданной словацкой армии оказалась бронетанковая техника тех частей чехословацкой армии, которые дислоцировались на территории Словакии по состоянию на 15 марта 1939 года. В первую очередь — это 52 легких танка LT vz.35 3-й мобильной дивизии. Правда, девять из них находились в ремонте на заводе Skoda и были конфискованы немцами. В качестве компенсации словаки забрали себе такое же количество машин из состава 2-го танкового полка, принимавших в конце 1938-го — начале 1939 года участие в боевых действиях против украинских и венгерских сепаратистов в Подкарпатской Руси и находившихся на территории Словакии. Три из них уже под словацким флагом приняли участие в столкновениях с венгерскими войсками в марте 1939- го. Словацкая армия принимала участие в Польской кампании (на стороне немцев, разумеется). При этом была задействована одна рота из 13 танков LT vz.35.
В операции «Барбаросса» участвовал словацкий армейский корпус. В его составе имелась Мобильная группа, развернутая 8 июля 1941 года в Мобильную бригаду. Словацкие войска вместе с немецкой армией воевали на Украине, дошли до Северного Кавказа, где и были разбиты. Их остатки эвакуировали в Крым.
Справедливости ради следует сказать, что словаки не были самыми преданными союзниками Германии. Известны факты перехода с оружием в руках на сторону Красной Армии не только отдельных солдат, но и целых подразделений. Антифашистски настроенные словацкие офицеры и солдаты выводили из строя боевую технику, всячески затягивали ее ремонт. В июле 1943 года словацкие танковые части, развернутые к тому времени в Мобильную дивизию, были возвращены на родину.
Впрочем, танков LT vz.35, среди них уже не было. К моменту нападения на СССР в Мобильной бригаде имелось две роты таких танков — 30 машин. Несмотря на то что словаки действовали на второстепенном направлении, три танка они потеряли уже в первых боях. В декабре 1941 года все LT vz.35 были возвращены на родину. Больше в боевых частях первой линии они не использовались и служили как учебные. В 1944 году оставшиеся в строю танки приняли участие в Словацком национальном восстании. Большинство танков LT vz.35, как, впрочем, и боевых машин других типов, были потеряны от противотанкового огня немецких войск.
Румыния
В 1930-е годы Румыния и Чехословакия были союзниками по так называемой «Малой Антанте». Союзнические отношения облегчали румынам закупки чехословацкого вооружения и боевой техники. В конце 1935 года румынская военная делегация прибыла в Прагу для переговоров о закупке крупной партии бронетанковой техники. 14 августа 1936 года был подписан договор, по которому в Румынию поступили 35 малых танков CKD-Praga AH-IVR и 126 легких танков Skoda S-IIа (LT vz.35). В румынской армии эти боевые машины получили наименования R-1 и R-2 соответственно.
Выпуск танков R-2 осуществлялся с 1 сентября 1938-го по 22 февраля 1939 года. Фирма Skoda хотела продать Румынии и лицензию на производство танков LT vz.35, представив в конце 1939 года румынским военным улучшенную версию — S-IIaR. Однако эта попытка успеха не имела.
23 ноября 1940 года Румыния присоединилась к военно-политическому блоку стран «Оси» и 22 июня 1941 года вместе с Германией напала на СССР. Танки R-2 были сосредоточены в 1-м танковом полку 1-й бронетанковой дивизии «Великая Румыния», которая 3 июля 1941 года форсировала Прут и развернула наступление в направлении на Могилев-Подольский, ведя в основном бои с частями советского 2-го механизированного корпуса. Начало было обнадеживающим — до 14 июля румыны потеряли один R-2, записав на свой счет два советских Т-28. В боях 14–16 июля были уничтожены еще три R-2, а пять повреждены. Еще три машины были подбиты в ходе атаки советских артиллерийских позиций при переправе через Днестр 19 июля.
По завершении боев в Бессарабии 1-ю танковую дивизию передали 5-му корпусу, в задачу которого входил захват Одессы — самого крупного города в румынском секторе. Уже на дальних подступах к Одессе румыны встретили ожесточенное сопротивление советских войск. Мозги «Великой Румынии» вправили быстро — 11 августа дивизия потеряла пять танков, 12-го — восемь, 13-го — девять и 14-го — 25 боевых машин! При прорыве советской обороны в западном секторе огнем советской противотанковой артиллерии были подбиты еще 12 танков R-2, а 24 повреждены. После отправки 46 поврежденных машин в ремонт в 1-м танковом полку, по состоянию на 20 августа 1941 года, оставалось 20 боеспособных машин. В дальнейших боях под Одессой танки R-2 широко не использовались, приоритет отдавался более толстобронным Renault R35 из 2-го танкового полка, лучше «переносившим» огонь 45-мм советских противотанковых пушек. После эвакуации войск Одесского оборонительного района 16 октября 1941 года румынские танковые части отправились на родину — приходить в себя. Ремонт танков R-2 осуществлялся заводом UMP в Плоешти, а также заводом-изготовителем Skoda в Плзене. Потребовалось несколько месяцев, чтобы вернуть в строй поврежденные машины, но 25 танков были потеряны безвозвратно.
Летом 1942 года немцы передали румынам 26 танков Pz.35(t). Полностью укомплектованная 1-я бронетанковая дивизия (109 R-2) вернулась на фронт 29 августа 1942 года. Понимая, что боевая ценность R-2 в условиях Восточного фронта невелика, немцы пополнили румынское соединение 11 танками Pz.III и 11 Pz.IV. Впрочем, это не спасло его от полного разгрома в ходе начавшегося контрнаступления советских войск под Сталинградом. К декабрю 1942 года в дивизии оставался один боеспособный танк и 944 человека личного состава. В марте 1943-го дивизию опять отправили в Румынию — на переформирование и пополнение. К этому времени был безвозвратно потерян 81 танк R- 2 (27 подбито в бою, 24 вышли из строя по техническим причинам, 30 бросили из-за нехватки топлива). В распоряжении румынской армии оставалось 40 R- 2. Как не имеющие боевой ценности их вывели в резерв.
Однако румынское командование не захотело, чтобы эти боевые машины простаивали зря. В период с июля по сентябрь 1943 года фирма Leonida переделала один танк R-2 в самоходно-артиллерийскую установку. Шасси танка по большей части осталось без изменений, сохранился и курсовой пулемет. Башня была демонтирована, а на ее месте установлена открытая сзади неподвижная броневая рубка с трофейной советской 76-мм пушкой ЗИС-З. Испытания самоходки, получившей название ТАСАМ R-2 (ТАСАМ — Tun antitank ре afet mobil), прошли успешно и в феврале 1944 года был выдан заказ на переоборудование остальных танков.
Самоходные установки ТАСАМ R-2 предназначались в первую очередь, для борьбы с советскими средними и тяжелыми танками. В боекомплект установки (30 артвыстрелов), помимо трофейных советских боеприпасов, входили 76-мм выстрелы румынского образцы с осколочно-фугасными и бронебойными снарядами. Обеспечение трофейных советских орудий боезапасом облегчалось тем, что между двумя мировыми войнами на вооружении румынской армии состояли 76-мм русские полевые пушки обр.1902 года, под снаряды которых были созданы все советские 76-мм дивизионные и танковые пушки.
К июню 1944 года было изготовлено еще 20 CАУ ТАСАМ R- 2, после чего их выпуск прекратили, поскольку 76-мм снаряды были бессильны против новых советских тяжелых танков ИС-2. Планировалось оснащение ТАСАМ R-2 немецкими 88-мм зенитками, но выход Румынии из войны на стороне Германии 23 августа 1944 года помешал этому.
После перехода Румынии на сторону антигитлеровской коалиции все машины ТАСАМ R-2 собрали в 63-й роте самоходных установок, участвовавшей в освобождении Бухареста, Плоешти и Северной Трансильвании. Девять самоходок были потеряны, а оставшиеся в строю машины в ноябре 1944 года ввели в состав 2-го танкового полка, имевшего весьма пестрый состав материальной части: восемь Pz.IVH, восемь Pz.38(t), пять R-2, 40 R35 и R35/45, 13 StuG III и 12 R-2. Полк поступил в оперативное подчинение командиру 27-й советской танковой бригады и вместе с ней участвовал в боях в Западной Словакии. Так, 3–4 апреля 1945 года румынские танкисты поддерживали 141-ю стрелковую дивизию Красной Армии во время взятия Братиславы. Число боевых машин в полку быстро уменьшалось, и вскоре его переформировали в роту. Последние бои румынская танковая рота провела 7–9 мая южнее Брно. К этому времени танков R-2 в строю уже не осталось. Боеспособной была только одна самоходная установка ТАСАМ R-2.
Болгария
Первые танки LT vz.35 болгарская армия получила непосредственно от немцев. В августе 1939 года болгарская военная делегация посетила 11-й немецкий танковый полк в Падерборне, который как раз осваивал чехословацкие боевые машины. LT vz.35 болгарам понравились, а поскольку Германия нуждалась в еще одном союзнике на Балканах, «по рукам ударили» быстро. Фирма Skoda получила провести «предпродажную подготовку» 26 танков и отгрузить их в Болгарию. Пока шкодовские специалисты приводили в порядок танки, подсуетились шкодовские менеджеры. Они предложили болгарам 10 танков Т-11 из афганского заказа. Это были те же LT vz.35, но вооруженные более современной и мощной 37-мм пушкой А-7. Болгары согласились. Все 36 танков прибыли на Балканы в период с февраля по сентябрь 1940 года. Из чешских боевых машин сформировали 3-ю роту средних танков.
В январе 1941-го болгары заказали еще 45 танков Т-11, но вмешались немцы, предложившие взамен чешских французские танки R-35, которых у них было множество. Болгары и чехи протестовали, но безуспешно.
В июне 1941-го был сформирован танковый полк, состоявший из шести рот. Одна из них была укомплектована танками LT vz.35 и Т-11. Поступление впоследствии значительного количества бронетехники германского производства позволило развернуть полк в бригаду. Немцы, как известно, настаивали на отправке болгарских войск на Восточный фронт, но болгарский царь Борис III ответил отказом. Вскоре после его смерти прогерманское правительство Болгарии было свергнуто Отечественным фронтом. 11 сентября 1944 года Болгария объявила войну Германии.
Танки Т-11 принимали ограниченное участие в боях с немцами в горах Югославии и показали себя неплохо. Специфика боя в горах, в частности малая дальность прямого выстрела, уравнивала шансы при встрече с более современными немецкими танками.
Уже после войны фирма Skoda выполнила несколько болгарских заказов (последний — в 1948 году) на поставку запасных частей к танкам чешского производства, в том числе и к Т-11. Они состояли на вооружении до начала 1950-х годов, когда в болгарскую армию поступили советские Т-34-85.
До гражданской войны в Испании конструкторы всех стран при проектировании танков уделяли гораздо больше внимания их подвижности и вооружению, чем броневой защите. Это легко проиллюстрировать на примере LT vz.35. Машина была снабжена подвеской, обеспечивавшей танку достаточно плавный ход, и весьма совершенной системой управления, не требовавшей от механика-водителя больших физических усилий. Танк вооружили 37-мм пушкой А-3 — одним из самых мощных танковых орудий середины 1930-х годов. При этом максимальная толщина лобовой брони корпуса и башни не превышала 25 мм. Такая броня не обеспечивала защиты от огня как собственной пушки (достаточно распространенное минимальное требование к бронезащите), так и наиболее современных тогда противотанковых орудий. Логика более чем странная — дать танку возможность поражать почти все типы танков того периода, но оставить его легкоуязвимым от ответного огня. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что почти все танки, созданные в конце 1920-х — начале 1930-х годов, имели аналогичную несбалансированность характеристик.
В качестве примера можно рассмотреть советский легкий так Т-26, созданный в рамках почти аналогичной с LT vz.35 концепции и близкий к чехословацкой машине по своим тактико-техническим характеристикам.
Сравнительные характеристики танков LT vz.35 и Т-26
Такое сравнение тем более интересно, что эти машины, вероятно, встречались в бою летом и осенью 1941 года.
При всех отличиях во внешнем облике обе машины имели примерно одинаковую боевую массу и габаритные размеры. Несбалансированность характеристик у советского танка была даже больше, чем у чешского, — Т-26 был вооружен 45-мм пушкой, а защищен только 15-мм лобовой броней. Увеличить же толщину брони не представлялось возможным — этого не позволяли ни силовая установка, ни ходовая часть. В результате к началу Второй мировой войны и та и другая машины безнадежно устарели. Всевозраставшая мощь противотанковой артиллерии не оставила им шансов уцелеть на поле боя. Для LT vz.35, а точнее, для Pz.35(t) первый звонок прозвенел в Польше, когда выяснилось, что его броня легко пробивается 37-мм польскими пушками Bofors на всех дистанциях, последний — под Москвой.
23 октября 1937 года в Министерстве обороны Чехословакии состоялось совещание с участием представителей министерства, Генерального штаба, Военного института техники и аэронавтики и командиров танковых полков. Обсуждался вопрос о том, стоит ли заказывать новую партию танков LT vz.35 или отдать предпочтение другой боевой машине. Мнения присутствовавших разделились: часть из них выступила в поддержку шкодовского танка, однако большинство, и в первую очередь строевые офицеры-танкисты, высказалось против LT vz.35. Ими был озвучен большой список конструктивных недоработок — критиковались недостаточная проходимость машины, малый запас хода, плохие условия работы экипажа и многое другое. В итоге постановили: танки LT vz.35 для чехословацкой армии впредь не заказывать, а изготовить и испытать опытные образцы перспективных легких танков.
В рамках этого решения фирма Skoda занялась серьезной модернизацией серийного LT vz.35 и, кроме того, приступила к проектированию новой машины S-II-a-2. Фирма CKD также предложила вариант модернизации своего танка LT vz.34, оснастив его новым двигателем и планетарной коробкой передач Praga-Wilson. Помимо этого, конструкторы CKD начали работу над двумя новыми проектами. Один создавался на базе танка LTL, разработанного для Литвы, другой — на основе танка TNHPS, заказанного армией Ирана.
Следует отметить, что TNHPS, по сути, представлял собой модернизированный легкий танк TNH, изготовленный фирмой CKD в конце 1935 года и предназначавшийся для экспорта.
Его главным конструктором был инженер Александр Сурин — русский эмигрант, работавший на CKD с начала 1920-х годов. Танк имел классическую компоновку с передним расположением трансмиссии, опорные катки большого диаметра и подвеску на листовых рессорах. На нем устанавливались шведский лицензионный двигатель Scania-Vabis 1664 и планетарная коробка передач Praga-Wilson, выпускавшаяся в Чехословакии по лицензии английской фирмы Rolls-Royce.
Первыми представили на испытания танки CKD: 19 января 1938 года — TNHPS, а спустя неделю — модернизированный LT vz.34; за ними, во второй половине марта, последовали два модернизированных образца LT vz.35; S-II-a-2 и LTL на испытания вообще не поступили.
К 28 апреля шкодовские танки прошли 2814 и 3419 км, при этом у них вновь выявилось множество дефектов, приведших в итоге к выходу машин из строя. Модернизированный LT vz.34 преодолел 5118 км и продемонстрировал хорошую проходимость. Несмотря на то что в его конструкцию было внесено много усовершенствований, дефекты, особенно в системе управления, по-прежнему имели место. К тому же бронезащита машины составляла всего 15 мм. Комиссия, проводившая испытания, отвергла этот вариант в качестве перспективного, но рекомендовала внедрить все изменения на 50 танках LT vz.34, состоявших на вооружении чехословацкой армии.
Всю программу испытаний почти без замечаний прошел лишь TNHPS. Пробег танка составил 5584 км, из них 1954 км — по пересеченной местности. В день машина проходила 160–210 км. В течение трех месяцев не произошло ни одной сколько-нибудь серьезной поломки, а мелкие неисправности удавалось устранить прямо в поле. Результаты испытаний позволили комиссии рекомендовать танк к принятию на вооружение. Заказ на производство новых танков обычно выдавался лишь после завершения испытаний всех представленных образцов. Однако в данном случае, с учетом осложнившейся международной обстановки, Министерство обороны форсировало события, выдав заказ фирме CKD на выпуск 150 танков уже 20 апреля 1938 года. Машина получила армейское обозначение LT vz.38. Поскольку производственных возможностей фирмы CKD оказалось недостаточно, то к выпуску нового танка предполагалось привлечь фирмы Skoda, Walter, Tatra и другие. После уточнения стоимости контракта (общая сумма составила 92 993 100 крон — около 3,7 млн долларов США) заказ был окончательно утвержден 22 июля 1938 года.
Тем временем испытания продолжались. К 11 июня TNHPS прошел 7185 км, продемонстрировав высокую надежность ходовой части и силовой установки. Решился и вопрос с вооружением — на машину установили недавно разработанную фирмой Skoda 37-мм пушку А7 (армейский индекс UV vz.38).
История распорядилась так, что производство LT vz.38 началось тогда, когда заказчик — армия Чехословакии — прекратил свое существование, то есть после германской оккупации в марте 1939 года, и танк был принят на вооружение армии… захватчиков. В Вермахте машина получила обозначение Pz.Kpfw. 38(t) Ausf.A (широко употребляются и упрощенные наименования — Pz.38(t) или 38(t). Любопытно отметить, что немцы до оккупации Чехии и Моравии не располагали никакой информацией об TNHPS, но германские специалисты сумели по достоинству оценить боевые качества новых танков.
В период со 2 по 6 мая 1939 года на заводе CKD работала комиссия Управления вооружений под руководством подполковника Олбриха, отвечавшего за разработку перспективных образцов бронетанковой техники. Комиссия быстро приняла решение приобрести для Вермахта все 150 единиц, заказанных ранее чехословацкой армией. Спустя десять дней на фирме CKD, вскоре переименованной немцами в ВММ (Bohmisch Marhische Maschinenfabrik AG), начала работать немецкая военная приемка. Последний танк из первой серии был принят немцами 23 ноября 1939 года.
Идентификация танков Pz.38(t) различных модификаций затрудняется их большим внешним сходством и отсутствием существенных отличий. В процессе ремонтов на танки более ранних вариантов устанавливались башни позднего образца. Машины оснащались новыми ящиками для снаряжения. Отличить одну модификацию от другой порой можно только по количеству и расположению болтов, соединявших броневые листы корпуса и башни.
Ausf.A
Такое обозначение получили в Вермахте 150 танков первой серии. Эти машины были почти полностью идентичны тем, что предназначались для чехословацкой армии. При массе 9,7 т они вооружались 37-мм пушкой А7 (немецкий вариант обозначения — KwK А7) с длиной ствола 42 калибра и двумя 7,92-мм пулеметами vz.37 (в Вермахте — MG37(t). Боекомплект состоял из 72 выстрелов и 2700 патронов. 6-цилиндровый карбюраторный рядный двигатель жидкостного охлаждения Praga ЕРА мощностью 125 л.с. позволил танку развивать максимальную скорость до 48 км/ч. Запас хода — 230 км. Танк оснащался шестискоростной планетарной коробкой передач Praga-Wilson и многодисковым главным фрикционом сухого трения. Ходовая часть включала в себя четыре обрезиненных опорных катка большого диаметра на борт, подвешенных попарно на листовых полуэллиптических рессорах, два поддерживающих катка, ведущее колесо переднего расположения, направляющее колесо и стальную мелкозвенчатую гусеницу. Толщина лобовой брони корпуса достигала 25 мм, бортовой — 15, кормы — 12, крыши — 10, днища — 8 мм.
Бронезащита башни колебалась в пределах 15–25 мм.
Немцы увеличили экипаж танка до четырех человек, усилили бронировку шаровой установки курсового пулемета и установили свое радиооборудование. В оригинальном чехословацком варианте танк оснащался радиостанцией vz.37 с двумя антеннами — штыревой и поручневой. Сохранив последние, немцы установили свою радиостанцию Fu-5. Кроме того, использовались ящики для амуниции германского образца.
Ausf.B
Танки модификации Ausf.B производились с января по май 1940 года. За это время было выпущено 110 машин. На них ликвидировали поручневую антенну, смонтировали немецкую фару Notek, немного изменили амбразуру прицела пушки. На некоторых танках уже в войсках, например в 19-й танковой дивизии, устанавливали приборы дымопуска.
Ausf.C
Эта серия также состояла из 110 единиц и выпускалась с мая по август 1940 года. Боевые машины модификации С отличались наличием радиоантенны германского образца, измененным расположением глушителя и кольцевой бронировкой башенного погона.
Ausf.D
В конструкции 105 танков модификации D, выпущенных в сентябре — ноябре 1940 года, с учетом опыта боевых действий в Польше и Франции, изменили лобовой лист корпуса. Теперь он стал прямым, и на части машин его толщину довели до 50 мм, усилив штатную 25-мм броню накладкой такой же толщины.
Ausf.E
С ноября 1940-го по май 1941 года было изготовлено 275 танков модификации Е, представлявших собой вариант D с усиленным бронированием. Толщина лобовых листов корпуса и башни была доведена до 50 мм (25 + 25 мм), бортовых — до 30 мм. Масса машины возросла до 10,14 т, в связи с чем пришлось увеличить число листов в рессорах передних тележек подвески с 14 до 15. Кольцевую накладку вокруг амбразуры башенного пулемета ликвидировали, а на левой надгусеничной полке смонтировали большой ящик для снаряжения.
Ausf.F
По окончании производства танков модификации Е с мая по октябрь 1941 года заводские цеха покинули 250 машин модели F, отличавшейся от предыдущей лишь мелкими деталями, например кронштейнами для крепления канистр.
Ausf.S
Одновременно с Ausf.F с мая по сентябрь 1941 года выпускались танки варианта S. Их заказала Швеция еще в конце 1939 года, но в 1940-м немцы конфисковали всю серию из 90 единиц. Танки Ausf.S были идентичны машинам вариантов А — С, за исключением 50-мм лобовой брони.
Ausf.G
После нападения Германии на СССР поступил заказ на 1000 танков в двух сериях — 500 Ausf.G и 500 Ausf.H. Однако с октября 1941 года по октябрь 1942-го выпустили только 306 единиц Ausf.G, остальные шасси этой модели использовались при изготовлении истребителей танков Marder. Для самоходно-артиллерийских установок и истребителей танков были задействованы и все шасси варианта Н.
Конструктивно боевые машины версии G отличались от танков модификаций Е и F лишь тем, что лобовые броневые листы их корпусов выполнялись не составными, а цельными.
Pz.Bf.Wg.38(t)
Несколько десятков танков модификаций В — G были переоборудованы в командирские танки Panzerbefehlswagen 38(t). На них демонтировали курсовые пулеметы (отверстие под шаровую установку заглушили круглой бронекрышкой), а вместо пушки установили ее деревянный макет. Командирские танки ротного звена оснащались радиостанциями Fu-5 и Fu-6, батальонного и полкового — Fu-5 и Fu-8. Первые имели штыревые антенны, вторые — штыревые и поручневые. Кроме того, на командирских танках устанавливались гирополукомпасы.
Производство танков Pz.38(t)
Машина имела классическую компоновку с передним расположением трансмиссии.
КОРПУС и БАШНЯ собирались из катаных броневых листов на каркасе из уголков с помощью клепки. До высоты 1 м все клепаные соединения выполнялись водонепроницаемыми. Лобовые листы имели толщину 25 мм, бортовые и наклонные — 15 мм.
Толщина листов, располагавшихся с наклоном более 30°, — 12 мм. Днище и крыша корпуса защищались 8-мм броней. Броневым прикрытием обеспечивались и опорные катки, диски которых имели толщину 6 мм.
25-мм броневые листы защищали танк от 20-мм бронебойных снарядов пушки «Эрликон» на дистанциях свыше 250 м. Что касается противотанкового ружья vz.31, то его пулю 25-мм и 15-мм листы выдерживали на любой дистанции; 12-мм броня пробивалась с дальности до 100 м, а 8-мм — со 125 м.
Между боевым и силовым отделениями была установлена моторная огнеупорная перегородка толщиной 5 мм с двумя люками для доступа из боевого отделения к агрегатам двигателя. Со стороны силового отделения моторная перегородка покрывалась асбестом.
Механик-водитель и радист располагались в передней части боевого отделения: первый — справа, второй — слева. Перед механиком-водителем в лобовом листе корпуса находился прибор наблюдения размером 203x82 мм, оборудованный поворотным эпископом, который мог фиксироваться в любом положении, а при необходимости заменяться стеклоблоком «триплекс» толщиной 50 мм. Снаружи прибор защищала откидная броневая крышка толщиной 28 мм со смотровой щелью. Крышка имела механизм согласования: когда эпископ снимался, она автоматически закрывалась, и открыть ее было можно только после установки стеклоблока. Справа от механика-водителя в бортовом листе корпуса был установлен неподвижный эпископ такого же типа, что и смонтированный в командирской башенке, он также мог заменяться стеклоблоком. В распоряжении радиста имелся смотровой прибор более простого типа и меньшего размера (130x60 мм) — со стеклоблоком и откидной броневой крышкой.
В центре лобового листа монтировалась шаровая установка курсового пулемета, допускавшая ведение огня по горизонту в секторе 28°. Угол возвышения составлял +10°, склонения -10°. Телескопический прицел пулемета был встроен в прибор наблюдения механика-водителя.
Правда, ведение огня допускалось только при открытой крышке смотрового прибора. Спуск осуществлялся с помощью троса Боудена.
Механик-водитель мог стрелять из курсового пулемета, предварительно зафиксировав его в центральном положении.
При этом эффективный огонь велся на дистанции 300 м.
Для посадки механика-водителя и радиста в танк служил прямоугольный люк, расположенный в передней части крыши подбашенной коробки и закрывавшийся двухстворчатой крышкой.
Башня размещалась над средней частью корпуса танка на башенном погоне с диаметром в свету 1265 мм. На крыше башни устанавливалась неподвижная цилиндрическая командирская башенка диаметром 570 мм. Толщина ее стенок — 15 мм, крыши — 8 мм. Башенка была оборудована четырьмя эпископами. Кроме того, в распоряжении командира имелся монокулярный перископический прибор наблюдения с полем зрения 20° и 2,6- кратным увеличением. Помимо посадочного люка, в крыше башенки выполнялись два лючка — для флажковой сигнализации днем и световой сигнализации ночью.
В лобовом листе башни имелись амбразуры для установки пушки, пулемета и телескопического прицела.
ВООРУЖЕНИЕ. На танке устанавливалась 37-мм пушка UV vz.38 (заводское обозначение фирмы Skoda — А7, обозначение в Вермахте — KwK(t)L/47,8) с длиной ствола 50 калибров (1858 мм). Орудие оснащалось полуавтоматическим клиновым затвором, обеспечивавшим скорострельность до 15 выстр./мин. Угол возвышения составлял +25°, склонения -10°. Масса орудия — 275 кг.
Для стрельбы из пушки использовались два типа выстрелов: с бронебойными и осколочно-фугасными снарядами. Масса выстрела с бронебойным снарядом — 1,47 кг, масса снаряда — 0,85 кг, начальная скорость — 750 м/с, дальность выстрела — 1500 м. Масса выстрела с осколочно-фугасным снарядом была несколько меньше — 1,42 кг при массе снаряда 0,825 кг; начальная скорость — 730 м/с; дальность выстрела при угле возвышения 5° — 4000 м. С 1940 года использовались также выстрелы Pzgr 40 с подкалиберными снарядами, имевшими массу 0,368 кг и начальную скорость 1040 м/с.
Бронепробиваемость 37-мм снарядов
Боекомплект пушки включал 90 выстрелов. Большая его часть размещалась в нише башни в восьми металлических магазинах по шесть выстрелов в каждом. На магазинах с бронебойными выстрелами (5 шт.) наносилась специальная маркировка в виде широкой белой полосы.
Танк вооружался двумя тяжелыми пулеметами ZB. vz.37 калибра 7,92 мм производства фирмы Ceskoslovenska Zbrojovka Brno, обозначение в Вермахте — MG37(t): один — в шаровой установке в лобовом листе корпуса; другой — в такой же установке в башне, справа от пушки. Башенный пулемет мог наводиться как совместно с орудием, так и независимо от него.
Пулемет ZB. vz.37 имел массу 18,97 кг и общую длину в танковом варианте — 1023 мм. Начальная скорость пули составляла 793 м/с, темп стрельбы — 500–700 выстр./мин. Питание — ленточное. Боекомплект пулеметов — 2700 патронов, размещенных в девяти коробках по 300 патронов в каждой. Три коробки с бронебойными патронами имели маркировку в виде широкой белой полосы.
Горизонтальное наведение пушки и пулемета осуществлялось поворотом башни. Ее вращение было возможно двумя способами: механизмом поворота (за один оборот маховика башня поворачивалась на 3°) или, при его блокировке, с помощью плечевого упора пушки.
ДВИГАТЕЛЬ. На танке устанавливался 6-цилиндровый карбюраторный четырехтактный рядный двигатель жидкостного охлаждения Praga ЕРА мощностью 125 л.с. при 2000 об/мин. Рабочий объем — 7754 см3. Ход поршня — 136 мм. Диаметр цилиндра — 110 мм. Степень сжатия — 1:6,2.
Топливо — этилированный бензин с октановым числом не менее 74. Допускалось также применение спирто-бензиновой смеси и диналколя. В систему питания входили два основных бензобака емкостью 110 л каждый и один вспомогательный емкостью 40 л. Подача топлива осуществлялась с помощью двух насосов — механического мембранного и электрического Autopulse. Двигатели танков Pz.38(t) Ausf.A — D оснащались одним карбюратором Solex 48 FNVP, Ausf.E — G — двумя карбюраторами Solex 46 FNVP. Расход топлива при движении по шоссе составлял 80 л на 100 км, по пересеченной местности — 125 л на 100 км.
Система смазки — циркуляционная, под давлением, с сухим картером.
Система охлаждения — жидкостная. Радиатор емкостью 50 л находился в силовом отделении за двигателем. Отбор мощности на вентилятор, размещенный за радиатором, осуществлялся от коленчатого вала двигателя.
Запускался двигатель электростартером Bosch мощностью 3 л.с.
Зажигание — от двух магнето Bosch Vertex напряжением 12 В.
ТРАНСМИССИЯ. Крутящий момент от двигателя к коробке передач передавался с помощью многодискового главного фрикциона сухого трения и карданного вала. Коробка передач Praga-Wilson — планетарная, пятискоростная, с предварительным выбором передач. Диапазон скоростей колебался от 4,1 км/ч на 1-й передаче до 42 км/ч на 5-й, передача заднего хода обеспечивала движение со скоростью 6,1 км/ч. Перед коробкой передач располагались дифференциал, бортовые фрикционы, бортовые передачи и тормоза.
ХОДОВАЯ ЧАСТЬ, применительно к одному борту, состояла из четырех одинарных обрезиненных опорных катков большого диаметра (775 мм), сблокированных попарно в две балансирные тележки, подвешенные на полуэллиптических листовых рессорах. Литое ведущее колесо с двумя съемными зубчатыми венцами по 19 зубьев в каждом находилось впереди. Направляющее колесо диаметром 535 мм располагалось сзади. С каждого борта имелось по два обрезиненных одинарных опорных катка. Каждая гусеница включала 94 трака шириной 293 мм, шаг трака — 104 мм.
Тактико-технические характеристики танков Pz.38(t)
СРЕДСТВА СВЯЗИ. В варианте для чехословацкой армии на танке устанавливалась радиостанция vz.37 с дальностью действия 4 км и возможностью работы только в телеграфном режиме. Немцы оборудовали Pz.38(t) телефонной радиостанцией Fu-5.
Praga TNHnA
С начала Второй мировой войны Панцерваффе испытывали острую потребность в специализированном разведывательном танке. Поэтому уже 15 сентября 1939 года Управление вооружений Вермахта начало проработку этого вопроса. Летом 1940 года трем компаниям — ВММ, Skoda и MAN — выдали техзадания на проектирование. Новый танк должен был иметь массу 12–13 т и скорость 50 км/ч. Толщина лобовой брони предусматривалась до 30 мм, бортовой — 20 мм. Вооружение: 20-мм или 37-мм пушка и пулемет.
В октябре 1940 года фирма ВММ изготовила деревянный макет, а в период с ноября 1941 — го по апрель 1942 года — пять прототипов: два из простой стали, с клепаным и сварным корпусами; три — из броневой, один клепаный и два сварных. Танк TNHnA получил усовершенствованную башню с «казематом» на крыше, в котором имелись четыре смотровых прибора, обеспечивавших хороший обзор поля боя вперед и назад. Еще два прибора наблюдения находились в бортах башни. По сравнению с базовым Pz.38(t) была модернизирована и ходовая часть: теперь она включала в себя опорные катки диаметром 810 мм вместо 775 мм. На танке установили новый V-образный 8-цилиндровый карбюраторный двигатель жидкостного охлаждения Praga NR мощностью 248 л.с. при 2500 об/мин, разгонявший 11,8-т боевую машину до скорости 64 км/ч. Запас хода составлял 200 км. Все вооружение танка — 37- мм пушка Skoda А19 и пулемет MG34 — размещалось в башне. Боекомплект состоял из 90 выстрелов и 700 патронов. Экипаж машины — 4 человека.
Летом 1942 года прототипы ВММ и других фирм отправили на Куммерсдорфский полигон. В октябре там прошли сравнительные испытания танков TNHnA, Т-15 фирмы Skoda и VIC1303 фирмы MAN. В ходе этих испытаний TNHnA, например, прошел 338 км за 9 часов, и вполне успешно. Но военным больше приглянулся VK1303 — будущий Pz.III.Luchs.
Оставшиеся не у дел TNHnA (или Pz.38(t) nA) послужили базой для создания весьма интересной боевой машины. В 1943 году Управление вооружений заказало фирме ВММ два прототипа гусеничного разведчика Katzchen («Кетцхен» — «котенок»). Один из них был оснащен дизелем Tatra 103 мощностью 220 л.с., другой бензомотором Praga NR. По сути, «Кетцхен» представлял собой гусеничный бронетранспортер. Его корпус был сварен из бронелистов толщиной 20–50 мм, расположенных под рациональными углами наклона. Крыши корпус не имел. В его кормовой части справа располагался двигатель. В задней стенке десантного отсека, вмещавшего 6–8 пехотинцев, слева от двигателя находилась двухстворчатая дверь. Вооружение состояло из двух пулеметов MG34 на вертлюжных установках. Масса «котенка» составляла 10,5 т.
Прототипы изготовили в 1944 году. На испытаниях они развили скорость до 64 км/ч. При этом запас хода у машины с дизелем достиг 600 км. Несмотря на успешные испытания, серийный выпуск бронетранспортера так и не был начат. Дальнейшая судьба прототипов не известна.
Еще один прототип TNHnA уже после войны послужил для испытаний «шкодовских» 47-мм и 57-мм пушек, а в 1950-х годах был разделан на металлолом.
Тактико-технические характеристики танка TNHnA
Aufklarungspanzer 38 (t) Sd.Kfz. 140/1
Летом 1943 года конструкторское бюро фирмы ВММ приступило к проектированию еще одного разведчика — машины, вооруженной 20-мм автоматической пушкой KwK 38 и спаренным с ней пулеметом или 75-мм гаубицей К51. Установка вооружения должна была быть унифицирована с таковой у бронеавтомобилей Sd.Kfz.234/4 и Sd.Kfz.234/3. Заказом предусматривалось изготовление прототипа и трех машин для испытаний. Первоначально ВММ планировала использовать шасси танка TNHnA, однако это оказалось нереальным — танк и многие его агрегаты не производились серийно, что серьезно тормозило работу. Поэтому пришлось вернуться к отработанному шасси Pz.38(t). В сентябре 1943-го на фирме ВММ изготовили два деревянных макета: один с 20-мм пушкой, другой — с 75-мм гаубицей.
Зимой 1944 года прототип и три предсерийные машины уже проходили испытания. У первого была сварная подбашенная коробка, у остальных — клепаные. Все они собирались из бронелистов толщиной 10 и 15 мм. При этом башни и вооружение отсутствовали, а их место заняли балластные макеты. Использование двигателя Praga АЕ мощностью 160 л.с. при 2600 об/мин привело к изменениям в системе выхлопа. В отличие от Praga АС, на этом моторе выхлопной коллектор выводился вверх, поэтому пришлось удлинить выхлопную трубу и поднять глушитель почти на крышу силового отделения.
В открытой сверху многогранной башне была установлена 20- мм автоматическая пушка KwK 38 и спаренный с ней 7,92-мм пулемет MG42. Спаренная установка позволяла вести огонь по воздушным целям (угол возвышения колебался в пределах от -4° до +70°). Боекомплект состоял из 300 артвыстрелов и 1500 патронов. Для защиты от ручных гранат сверху башня прикрывалась откидным двухстворчатым экраном из стальной сетки. Башня с вооружением комплектно поставлялась фирмой Appelt.
После принятия на вооружение разведывательный танк получил обозначение Aufklarungspanzer 38(t) (или Aufklarer 38(t) и индекс Sd.Kfz. 140/1. Боевых машин этого типа выпустили совсем не много: в феврале 1944 года — 37 единиц и в марте — 33. При изготовлении танков использовалось шасси Pz.38(t) 10-й серии — Ausf.M.
Aufklarungspanzer 38(t) поступили на вооружение нескольких танковых дивизий, в том числе 2-й танковой, действовавшей на Западном фронте. Несколько таких машин стали трофеями союзнических войск.
Тактико-технические характеристики танка Aufklarungspanzer 38(t)
Германия
Танки LT vz.38 были формально приняты на вооружение, но в подразделения чехословацкой армии поступить не успели — 15 марта 1939 года Чехию и Моравию оккупировали немецкие войска. Новым заказчиком этих боевых машин стал гитлеровский Вермахт, и не случайно. Собственное танковое производство в Германии сильно отставало от потребностей армии. Так, например, общий заказ на средние танки Pz.III составлял 2538 единиц, из которых к 1 марта 1939 года в войска должно было поступить 244. Однако реально военные приняли только 45 машин! В такой ситуации немцы не могли оставить без внимания боевую машину, серийное производство которой практически уже началось. И хотя LT vz.38 не во всем соответствовал немецким стандартам, на это можно было закрыть глаза, ведь по вооружению и бронированию легкий чехословацкий танк был аналогичен среднему немецкому Pz.III. Поэтому уже к августу 1939 года Pz.38(t) укомплектовали 67-й танковый батальон 3-й легкой дивизии Вермахта, которая накануне Польской кампании входила в состав 15-го легкого корпуса 10-й полевой армии группы армий «Юг».
Всего к началу Второй мировой войны фирма ВММ изготовила 78 Pz.38(t), 57 из них поступили в 67-й батальон — 55 Pz.38(t) и 2 Pz.Bef.38(t).
3-я легкая дивизия действовала на правом фланге 10-й армии. Прорвав польскую оборону в районе Ченстоховы, она начала продвигаться в направлении Конецполя, где была атакована эскадронами Краковской бригады кавалерии. В этом бою, закончившемся плачевно для польской конницы, были подбиты два танка Pz.38(t). После форсирования р. Пилица 3-я легкая дивизия участвовала в операции по пресечению попытки отхода польских войск от Радома за Вислу. В 20-х числах сентября дивизию перебросили под Модлин, где она и встретила окончание Польской кампании. За время боев было безвозвратно потеряно семь танков Pz.38(t).
После завершения боевых действий в Польше все легкие дивизии Вермахта переформировали в танковые. 3-я легкая дивизия стала 8-й танковой, а 67-й танковый батальон развернули в 10-й танковый полк.
По данным, приводимым в зарубежных источниках, в операции по оккупации Дании и Норвегии приняли участие 15 танков Pz.38(t). Накануне Французской кампании (операция «Гелб») танки Pz.38(t) имелись в составе 7-й и 8-й немецких танковых дивизий. По состоянию на 10 мая 1940 года в первой из них насчитывалось 34 танка Pz.I, 68 Pz.II, 91 Pz.38(t), 24 Pz.IV и 8 Pz.Bef.38(t); во второй — 58 Pz.II, 116 Pz.38(t), 23 Pz.IV и 15 Pz.Bef.38(t).
В боях особенно отличилась 7-я танковая дивизия, которой командовал генерал-майор Эрвин Роммель. После форсирования р. Мёз 7-я танковая 15 мая близ Флавиона нанесла поражение 1-й французской бронетанковой дивизии (1.DCR). Конечно же, легкие Pz.38(t) немцев были бессильны в открытом бою против тяжелых французских В Ibis. Они выиграли бой за счет превосходства в тактике, маневре, а также инициативе младших командиров. Ну и, наконец, командир немецкой танковой дивизии был явно талантливее своего французского коллеги. Спустя пять дней 7-я танковая вышла к Ла-Маншу в районе Абвиля, отрезав Британские экспедиционные силы от их базы в Шербуре.
22 мая танкисты Роммеля отражали ожесточенные, но безуспешные контратаки англичан в районе Арраса. Завершилась Французская кампания для дивизии в Шербуре. Что касается 8-й танковой дивизии, то в боях у Ретеля и Шамона ее главным противником стала 3-я французская механизированная дивизия (3.DLM).
За время Французской кампании потери 7-й и 8-й танковых дивизий в чехословацких боевых машинах составили 54 единицы, из них шесть танков были потеряны безвозвратно.
В апреле 1941 года танки Pz.38(t) 8-й танковой дивизии приняли участие в операции «Марита» — нападении на Грецию и Югославию. Дивизия наступала с территории Австрии и Венгрии и действовала в основном в Хорватии, население которой встречало немцев как освободителей. Окончание боев на Балканах, последовавшее 27 апреля после капитуляции Греции, 8-я танковая встретила в Сараево, потеряв за время операции семь танков.
В операции «Барбаросса» принимали участие 17 немецких танковых дивизий. Шесть из них были вооружены чехословацкими танками: 6-я танковая — Pz.35(t), остальные — Pz.38(t).
Четыре танковых дивизии (7, 12, 19 и 20-я) входили в состав 3-й танковой группы генерала Гота (группа армий «Центр»), 8- я танковая действовала в составе 4-й танковой группы генерала Гёпнера (группа армий «Север»).
3-я танковая группа нанесла главный удар по стоявшим вдоль границы частям 126-й и 128-й советских стрелковых дивизий. Немецкие войска имели на этом участке многократное превосходство в людях и абсолютное в танках. Поэтому в первый же день советские стрелковые дивизии, так и не успев развернуться, были смяты и начали отходить на северо-восток. Немецкие танки захватили мосты через Неман и днем 22 июня устремились к г. Алитусу.
На этом направлении достойный отпор немецким частям в первый день войны дала 5-я танковая дивизия 3-го механизированного корпуса Красной Армии. Во второй половине дня 22 июня к Алитусу, на восточной окраине которого дивизия занимала оборону, подошла 7-я немецкая танковая дивизия. На правом берегу Немана развернулся встречный танковый бой. С советской стороны в нем принимало участие значительное количество средних танков Т-34 и Т-28. Большинство последних, правда, было сильно изношено и по этой причине использовалось для ведения огня с места. Однако остановить немецкое наступление не удалось. 5-я танковая несла большие потери, не хватало горючего и боеприпасов, была нарушена связь между частями и подразделениями, которые ночью стали отходить на Вильнюс.
Боевой состав немецких танковых дивизий, вооруженных танками Pz.38(t), на 22 июня 1941 года
Встречный танковый бой под Алитусом 22 июня 1941 года — первое столкновение такого рода в Великой Отечественной войне. Командование немецкой 3-й танковой группы в своем докладе в штаб группы армий «Центр» дало этому бою следующую характеристику: «Вечером 22 июня 7-я танковая дивизия вела крупнейшую танковую битву за период этой войны восточнее Олита (так в немецком документе —
Следует отметить, что в этом докладе немцы указали только свои безвозвратные потери, а у советской стороны — общие. Учитывая, что на один безвозвратно потерянный танк приходится три-четыре подбитых, можно утверждать, что общие потери 7-й танковой дивизии составили 40–50 боевых машин. Однако поле боя осталось за немецкими войсками, а следовательно, они имели возможность отремонтировать большинство поврежденных танков и вновь ввести их в строй. Наши же поврежденные машины, захваченные противником, автоматически попадали в разряд безвозвратных потерь.
Несмотря на большие потери, советские войска оказывали противнику ожесточенное сопротивление. Об этом можно судить по следующим фактам. По состоянию на 10 сентября 1941 года в строю 7-й немецкой танковой дивизии осталось 62 танка Pz.38(t), безвозвратные потери при этом составили 59 машин. На эту же дату в 8-й танковой дивизии имелось 78 боеготовых Pz.38(t) (безвозвратно потеряно 20 танков). В 12-й танковой дивизии на 26 августа оставалось в строю 42 Pz.38(t) (47 машин этого типа были уничтожены). На 25 августа в 19- й танковой числилось в строю 57 исправных Pz.38(t) (безвозвратные потери — 21 танк), а в 20-й — 52 (безвозвратные потери — 37 танков). И все эти названные цифры потерь только по одному типу боевых машин!
Тем не менее 3-я танковая группа продолжала продвигаться в глубь советской территории. Через Ржев, Калинин и Клин ее танки наступали на Москву, охватывая столицу с севера.
В конце ноября 1941 года подразделения 56-го танкового корпуса (6-я и 7-я танковые и 14-я моторизованная дивизия), нанося удар в слабое место обороны советских войск — стык между 30-й и 16-й армиями, вышли к каналу Москва — Волга. Боевая группа под командованием полковника Мантойфеля (6-й стрелковый и 25-й танковый полки) в ночь на 28 ноября завладела мостом в Яхроме, закрепилась на правом берегу канала и начала продвижение в сторону Дмитрова, где находились армейские штабы. Командующий 1-й ударной армией генерал-лейтенант В.И. Кузнецов бросил против прорвавшихся немецких танков единственную реальную силу, оказавшуюся в его распоряжении в тот момент, — бронепоезд № 73 войск НКВД по охране железных дорог. В состав бронепоезда входили бронепаровоз и два мотоброневагона Д-2, вооруженные двумя 76-мм пушками каждый. Выйдя к мосту, бронепоезд открыл огонь. Сразу же загорелись три танка Pz.38(t), остальные открыли огонь прямой наводкой. Для более успешного маневрирования и увеличения сектора обстрела командир бронепоезда капитан Ф.Д. Малышев приказал отцепить один мотоброневагон и вывести его на параллельный путь. Теперь немецким танкистам приходилось вести огонь по двум целям. Им удалось подбить бронепаровоз, а один мотоброневагон был вынужден отойти к Дмитрову.
После быстротечного ремонта он вернулся на поле боя, который продолжался до темноты. Немцы потеряли в этом бою 12 танков, 24 автомашины и не менее 700 солдат и офицеров. 29 ноября контратакой 123-го и 133-го отдельных танковых батальонов, 29-й и 44-й стрелковых бригад при поддержке артиллерии немцев удалось отбросить на западный берег канала. 30 ноября, истощив свой наступательный потенциал, противник на этом участке перешел к обороне.
По воспоминаниям немцев, даже погода в те дни благоприятствовала русским. Во второй половине дня 27 ноября в течение всего каких-нибудь двух часов температура упала до 40° ниже нуля. Зимнюю экипировку солдат и офицеров Мантойфеля составляли на тот момент лишь вязаные шерстяные шлемы, надеваемые под каску, легкие и короткие шинели да узкие сапоги. Сражаться в такой одежде в сорокаградусный мороз было бы невозможно. Следует отметить, что зимой 1941/42 года до 40 % германских солдат на передовой страдали от обморожения ног.
Но мороз выводил из строя не только солдат, но и технику. В двигателях замерзало масло, отказывались стрелять карабины, автоматы и пулеметы, танковые моторы не заводились. Надо ли удивляться, сетуют немцы, что при таком раскладе боевой группе Мантойфеля, несмотря на все старания, не удалось удержать Яхромский плацдарм, когда на него обрушились солдаты советской 1-й ударной армии, облаченные в зимние шинели и валенки. Стволы русских автоматов выглядывали из меховых чехлов, а затворы пулеметов были смазаны зимним маслом. Ничто не мешало русским сражаться. Если надо, они могли часами лежать на снегу, скрытно подползать к немецким аванпостам и уничтожать их. Пехоту поддерживали Т-34, тогда как в распоряжении 25-го танкового полка 7-й танковой дивизии остались только Pz.38(t) с 37-мм пушками и несколько Pz.IV с 75-мм орудиями.
1-я ударная армия в течение 1 декабря форсировала канал, отбросила противника с западного берега и захватила плацдарм юго-западнее Яхромы. В последующие четыре дня советские войска вели здесь встречные бои с немецкими частями. В итоге этих боев войска 1-й ударной армии нанесли немецким частям серьезные потери, окончательно сорвав их попытки выйти на восточный берег канала имени Москвы. В эти дни 7-я танковая дивизия потеряла почти все свои Pz.38(t) и позже была перевооружена танками немецкого производства. Общие же потери Вермахта в танках Pz.38(t) за 1941 год составили 796 единиц.
В начале 1942 года наибольшим количеством танков этого типа располагала вновь сформированная 22-я танковая дивизия. Ее боевое крещение состоялось в марте 1942-го при атаке позиций советских войск на Керченском полуострове. В утреннем тумане части дивизии столкнулись с готовившимися к атаке советскими частями, смешались и понесли большие потери. Возможность реабилитироваться у нее появилась в начале мая 1942 года в ходе операции, проводимой 11-й армией фон Манштейна, по ликвидации советского плацдарма на Керченском полуострове. В ночь на 8 мая немецкая пехота пошла на штурм позиций 44-й армии Крымского фронта. Совместно с десантом, высаженным со штурмовых лодок, пехотинцы сумели овладеть первой линией обороны советских войск и, что было их главной задачей, противотанковым рвом шириной 10 м, тянувшимся вдоль всей линии фронта.
В книге военного историка Пауля Кареля «Восточный фронт» дальнейшие события описаны таким образом: «Танковые роты и бронетранспортеры, быстро развернувшись, ударили по вторым и третьим рубежам советской обороны, сломили сопротивление противника, вышли к повороту дороги на Арма-Эли и обрушились прямо на район сосредоточения советской танковой бригады.
Как и планировалось, теперь 22-я танковая дивизия повернула в северном направлении, в тыл двум советским армиям, которые еще вели бои с 46-й пехотной дивизией и румынскими бригадами. Все шло в соответствии с замыслом Манштейна. Но тут вдруг ситуация поменялась. Ближе к вечеру 9 мая начался сильный дождь. За несколько часов грунтовые дороги и глинистая почва по обочинам превратились в непролазную трясину. В ней безнадежно вязли колесные вездеходы и грузовики, способность передвигаться сохраняла лишь техника на гусеничном ходу. Воля Манштейна столкнулась с силами природы.
Бронированные боевые машины 22-й танковой дивизии продолжали наступление до глубокой ночи, а затем заняли позиции для круговой обороны. Когда забрезжил рассвет нового дня, 10 мая, они находились уже в глубоком тылу советской 51-й армии. Немцы отразили мощную атаку противника с привлечением крупных соединений бронетехники. Поднявшийся ветер скоро высушил землю. Дивизия продолжила движение на север. 11 мая она находилась в Ак-Монай у моря и, следовательно, в тылу советской 47-й армии».
К началу немецкого летнего наступления, помимо 22-й танковой дивизии, танки Pz.38(t) имелись еще в шести соединениях Вермахта.
Что же касается 22-й танковой дивизии, то осенью 1942 года она входила в состав 48-го танкового корпуса 4-й танковой армии генерала Гота.
В сентябре корпус временно вывели из состава армии и перебросили в район южнее г. Серафимович, в тыл 3-й румынской армии. 22-я дивизия, составлявшая основу сил корпуса (помимо нее в корпус входила 1-я румынская танковая дивизия), несмотря на приказ командования сухопутных войск, еще не была перевооружена немецкими танками взамен чехословацких Pz.38(t). Состояние дивизии, занимавшей позиции на тихом участке фронта, было достаточно плачевным. Техника ее 204-го танкового полка была укрыта в глубоких окопах и защищена от мороза соломой. Горючего танкисты не получали, а потому проверять двигатели не могли. Когда был получен приказ о выдвижении к линии фронта и танки пришлось спешно выводить из окопов, удалось завести моторы только 39 из 104 машин, да и то с трудом. На марше танки часто выходили из строя из-за неисправности электрооборудования. Как выяснилось, мыши, которые завелись в соломе, попросту съели часть электропроводов.
Боевой состав танковых соединений, имевших на вооружении Pz.38(t) (на конец июня — начало июля 1942 года)
В результате дивизия вышла на исходные позиции, имея 31 боевую машину. Позже подтянулись еще 11. Из этих сил была сформирована боевая группа, которая 19 ноября 1942 года, в первый день советского контрнаступления под Сталинградом, в районе Песчаного втянулась в упорные бои с 1-м танковым корпусом Красной Армии. Поскольку соседи 22-й дивизии слева и справа — румынские пехотные дивизии — стремительно отступали, танкисты оказались под угрозой окружения, и им также пришлось отходить за реку Чир.
Здесь из разрозненных румынских и немецких частей новый начальник штаба 3-й румынской армии полковник Венк создавал фронт, призванный закрыть 200-км брешь, образовавшуюся в результате советского наступления. Вот что сам Венк вспоминал по этому поводу: «Я доложил о своем прибытии генерал-полковнику Думитреску. С помощью переводчика меня ознакомили с обстановкой. Она выглядела совершенно безнадежной. На следующее утро я на «Физилер Шторхе» вылетел на фронт в излучину Чира. От румынских частей там мало что осталось. Где- то западнее Клетской, на Дону, все еще держались части храброй группы Ласкария. Остальные наши союзники улепетывали без оглядки. С имевшимися в нашем распоряжении средствами остановить отступление мы не могли. Поэтому мне пришлось полагаться на остатки 48-го танкового корпуса, на части Люфтваффе, на тыловые подразделения 6-й армии, которые сколачивали в боевые группы энергичные офицеры, и на солдат 6-й и 4-й танковых армий, постепенно возвращавшихся из отпусков. Сначала войска по дуге Дон — Чир на участке в несколько сот километров состояли только из нескольких боевых групп, из собранных где попало сводных формирований, сколоченных из тыловых служб и ремонтников 6-й армии, а также из танковых экипажей и танковых рот без танков, из саперов и военнослужащих войск ПВО. К ним позднее добавились главные силы 48- го танкового корпуса, которые пробились на юго-запад 26 ноября. Но я не мог установить контакта с танковым корпусом генерал-лейтенанта Гейма до тех пор, пока 22-я танковая дивизия не проложила себе путь к южному берегу Чира. Боевая группа этой дивизии встала прочной скалой в боях на Дону и Чире.
Своими молниеносными контратаками в те трудные недели она снискала себе высокую репутацию у пехотинцев, став настоящей легендой. Конечно, через несколько дней в группе осталось только шесть танков, двенадцать бронетранспортеров и одна 88-мм зенитка. Командир группы, полковник фон Оппельн-Брониковский, сидя в своем танке Pz.38(t), руководил действиями своей части с самой передовой в кавалерийском стиле. Эта танковая группа действовала на Чире как пожарная команда».
Из приведенного отрывка видно, что даже остатки разгромленных немецких соединений, оснащенные далеко не самыми современными танками, благодаря высокому уровню боевой подготовки и традиционной для германской армии дисциплине представляли собой внушительную силу.
Что же касается танков Pz.38(t), то весной 1943 года их практически изъяли из боевых танковых частей Восточного фронта. Так, перед началом Курской битвы они имелись только в 8-й и 20-й танковых дивизиях — три и девять единиц соответственно. Всего же на 1 июля 1943 года в Вермахте насчитывалось 204 боеготовых танка этого типа.
К этому времени часть машин в ходе ремонта была переоборудована в самоходно-артиллерийские установки. Танковые башни использовались на различных фортификационных сооружениях в качестве огневых точек. К лету 1944 года их насчитывалась 351 единица. Значительное количество танков Pz.38(t) несло службу в охранных и полицейских соединениях на оккупированных территориях, а также в составе германских бронепоездов. По состоянию на октябрь 1944 года (этим месяцем статистика по Pz.38(t) заканчивается) в Вермахте числилось еще 229 боевых машин этого типа.
Словакия
С весны 1940-го до начала 1941 года словацкая армия получила 37 танков Pz.38(t) Ausf.S. Все они вошли в состав Мобильной бригады — единственного моторизованного соединения словацкой армии, принявшего участие в операции «Барбаросса». В период летних боев 1941 года два танка Pz.38(t), получивших словацкое обозначение LT-38, были потеряны. Бригаду вернули в Словакию и позже на ее базе сформировали дивизию.
Словацкая охранная дивизия, воевавшая против партизан на Украине, в апреле 1943 года получила роту из пяти LT-38. Эти танки участия в боях не принимали, а использовались главным образом для охраны штаба дивизии.
Смешанная рота из шести LT- 38 и шести LT-40 в составе Мобильной дивизии в октябре 1942 года прибыла на Северный Кавказ. В ходе советского наступления весной 1943 года и последовавшей за ним эвакуации немецких и словацких войск в Крым почти все эти танки были потеряны.
Очередную партию из 58 единиц словаки заказали в июне 1943 года. Однако немцы передали им только 37 танков разных модификаций, по-видимому, из числа проходивших ремонт. Эти машины находились на территории Словакии и впервые пошли в бой только в августе 1944 года, когда началось Словацкое национальное восстание. Правда, воевали они уже с немецкими войсками и почти все были уничтожены.
Румыния
Единственная крупная партия танков Pz.38(t) — 50 единиц — была поставлена в Румынию в 1943 году в рамках программы восполнения потерь, понесенных румынскими танковыми частями под Сталинградом. Однако наиболее боеспособное танковое соединение румынской армии — дивизия «Великая Румыния» — было оснащено в основном бронетанковой техникой германского производства.
На базе танка Pz.38(t) в Румынии разработали противотанковую САУ ТАСАМ Т38, оснащенную трофейной советской пушкой ЗИС-З. Конструктивно она была подобна немецкой САУ «Мардер». Из-за отсутствия достаточного количества орудий программа строительства этих машин не была осуществлена.
Болгария
Танки Pz.38(t) болгарская армия получила в период с сентября 1943-го по февраль 1944 года, на который пришлись наиболее массовые поставки немецкой техники. Среди прочих боевых машин были и 10 Pz.38(t). Впоследствии они принимали участие в противопартизанских операциях в Македонии. Немцы надеялись, что болгары отправят свои войска на Восточный фронт, но царь Борис III отказался. Вскоре после его смерти прогерманское правительство страны было свергнуто Отечественным фронтом. 11 сентября 1944 года Болгария объявила войну Германии.
С 15 сентября 1944 года единственная болгарская танковая бригада участвовала в боевых действиях против немецких войск в Сербии. При этом основной ударной силой являлась современная техника немецкого производства — танки Pz.IV и штурмовые орудия StuG III. Что же касается Pz.38(t), то к марту 1945 года в бригаде оставалось всего три исправных боевых машины этого типа.
Следует отметить, что Pz.38(t) эксплуатировались в Болгарии и некоторое время после окончания Второй мировой войны. Так, по состоянию на начало 1946 года в 1-й танковой бригаде, помимо немецких боевых машин, имелось 49 итальянских, чехословацких и французских легких танков, в том числе и несколько Pz.38(t), для них на заводе CKD даже приобретались запасные части. Лишь в начале 1950-х годов болгарские танковые войска были полностью перевооружены бронетанковой техникой советского производства.
Венгрия
В октябре 1941 года в Венгрии сформировали 1-ю бронетанковую дивизию. Когда в 1942 году она отправилась на Восточный фронт, в ее 30-м танковом полку, наряду с 19 венгерскими танками «Толди», насчитывалось 89 танков Pz.38(t). В общей сложности Венгрия получила от Германии 111 боевых машин этого типа — 105 линейных танков и шесть командирских. Большинство из них ждал печальный конец — 1-я бронетанковая, попавшая под молох советского наступления под Сталинградом, была полностью уничтожена.
В последующем каких-либо крупных подразделений, вооруженных танками Pz.38(t), в венгерской армии не имелось. Достоверно известно, что несколько машин состояло на вооружении бронекавалерийского батальона 1-й венгерской кавалерийской дивизии, которая летом 1944 года принимала участие в тяжелых боях в Восточной Польше. Потеряв все свои танки, она в сентябре была выведена в Венгрию.
До наших дней сохранилось всего четыре танка этого типа. Восстановленный несколько лет назад до ходового состояния Pz.38(t) Ausf.A с заводским номером шасси 008 — сегодня экспонат Военного музея в Праге. Танк Pz.38(t) Ausf.S находится в музее Словацкого национального восстания в г. Баньска-Быстрица в Словакии. Две машины модификации G сохранились в России: одна в Военно-историческом музее бронетанкового вооружения и техники в Кубинке (эта машина на ходу!), другая — в Центральном музее Великой Отечественной войны в Москве на Поклонной горе.
Легкий танк LT vz.38, или Pz.38(t), являлся типичным представителем класса «легких- средних» танков. Стоит напомнить читателю, что этот официально не существующий класс «изобрел» в послевоенные годы английский танковый теоретик Ричард Огоркевич. Он отнес к нему целую группу боевых машин, включавшую в себя советские Т-26 и БТ, первые британские крейсерские танки, германский Pz.III и обе чехословацкие машины — LT vz.35 и LT vz.38.
Действительно, тактико-технические характеристики всех этих боевых машин достаточно близки друг другу. Все они как бы преодолели или почти преодолели верхнюю планку класса легких танков, но до полноценных средних не дотянули.
Тем не менее в 1930-е годы, благодаря удачному сочетанию основных параметров вооружения и подвижности, «легкие-средние» считались универсальными, одинаково способными как поддерживать пехоту, так и действовать самостоятельно, в составе механизированных соединений. Однако уже первый опыт их практического использования доказал, что ни ту, ни другую функцию они не могли выполнять полноценно. В первом случае оказалась недостаточной бронезащита, во втором — вооружение. Частично поправить такое положение помогла модернизация, но при этом был исчерпан лимит по массе, превышение которого влекло за собой замену силовой установки и ходовой части. А это означало создание уже практически новой боевой машины.
«Легкие-средние» танки составляли основу танковых парков всех европейских стран накануне Второй мировой войны и вынесли на себе всю тяжесть танковых боев ее начального периода. Здесь будет небезынтересно провести сравнение между двумя представителями этого класса, реально встречавшимися на полях сражений, — немецким Pz.38(t) и советским БТ-7.
Из данных таблицы видно, что ТТХ обоих танков очень близки, лишь Pz.38(t) модификации G выгодно отличался усиленным бронированием.
Сравнительные тактико-технические характеристики танков БТ-7 и Pz.38(t)
При этом БТ-7, несмотря на большую массу, обладал явным преимуществом в удельной мощности, калибре пушки, а также более прогрессивной конструкцией корпуса, выполнявшегося с помощью электросварки. Чехословацкая же машина, будучи короче и шире, имела более рациональную внутреннюю компоновку с большими размерами боевого отделения. Последнее обстоятельство не только обеспечивало танкистам комфортные условия работы, но и позволило немцам увеличить экипаж на одного человека. Современные двигатель и трансмиссия, удобные органы управления танком существенно облегчали работу механика-водителя, чего нельзя сказать о БТ-7. Pz.38(t) превосходил советскую машину и по количеству и качеству приборов наблюдения, а также за счет наличия на всех танках радиостанции.
Что касается вооружения, то, конечно же, 45-мм пушка «бэтэшки» была мощнее 37-мм шкодовской. Но это не имело ровным счетом никакого значения при дуэли этих танков — броню друг друга они пробивали с любой дистанции. Так что качество прицелов (у Pz.38(t) оно было выше), способность обнаружить вражеский танк раньше (преимущество опять-таки у Pz.38(t)) и, наконец, уровень боевой подготовки экипажа в конечном итоге решали все.
Правильность последнего утверждения можно проиллюстрировать на следующем примере. 24 июня 1941 года экипаж танка БТ-7 5-й советской танковой дивизии в составе старшего сержанта Найдина и красноармейца Копытова уничтожил 12 немецких танков! Обнаружив вражескую колонну, они замаскировали в лесу свою машину. Подпустив танки противника поближе, советские танкисты подбили головную машину, а затем замыкающую. Пользуясь замешательством врага, неожиданно попавшего под обстрел, экипаж БТ-7 (что важно — неполный экипаж!) расстрелял остальные 10 танков. В описании этого боя, хранящегося в Центральном архиве Министерства обороны, не указан тип вражеских танков. Но, как известно, 5-я советская танковая дивизия сражалась с 7-й танковой дивизией Вермахта, укомплектованной на 65 % машинами Pz.38(t), так что и вероятность участия их в этом бою такая же.
В целом же Pz.38(t), как более современный танк, имел некоторое преимущество перед БТ-7 и Т-26. Сравнение с Т-34 будет некорректным — это машина не только другого класса, но и другой концепции.
Следует, однако, подчеркнуть, что при неграмотном командовании и в руках неподготовленного экипажа и Т-34 мог стать легкой добычей для Pz.38(t)!
Суммируя вышесказанное, по мнению автора, можно утверждать, что LT vz.38 был не только лучшим чехословацким легким танком 1930-х годов, но и одним из лучших в классе «легких-средних». Правда, с его созданием чехословацкие конструкторы несколько припозднились, не уловили перспективных тенденций танкостроения. Впрочем, не только они одни — Вторая мировая война поставила крест на всех «легких-средних» танках.
По тогдашней классификации в Германии все автоматическое оружие калибра до 20 мм включительно относилось к пулеметам и обозначалось аббревиатурой MG.
Так в оригинале. Возможно — казенника или казенной части.