Среди неисчислимого множества миров Вселенной был и Керрадон. Мир, где царили покой и умиротворение. Мир, где правила балом Хранительница Жизни Арамейла, под заботливой опекой своего супруга Драмелла, бога Защитника. И была у них красавица-дочь Адрайна, Покровительница влюблённых.

Жизнь была бы прекрасна, если бы не существование тёмного Грайдалла, бога обмана и коварства. Увидел однажды он Адрайну и захотел сделать юную богиню своей. Подстерёг тёмный бог красавицу на небесных путях, и уволок в свои чертоги.

Разгневанные светлые боги бросились на помощь своей дочери. Но путь во владения тёмного бога был полон препятствий. Чтобы преодолеть их светлым богам пришлось стать своими отражениями: богиней Справедливости Арайлой и богом Возмездия Драйлом. Так на просторах Керрадона появились Сумеречные боги. Они победили, заточив Грайдала в мрачную темницу между Реальностью и Сном. Их дочь вернулась в мир, где вновь воцарилась Любовь.

С тех пор жители Керрадона обращались с просьбой о благословении на добрые дела к Светлым Богам, а за милосердием и наказанием к Сумеречным Богам.

Эта история произошла настолько давно, что уже мало кто помнит тех, кого она коснулась. Для многих жителей Керрадона всё, что тогда случилось, сейчас кажется красивой легендой, старой сказкой с вымышленными героями, но эти люди жили на самом деле. Жили, любили, мечтали.

На восточном побережье Ларадении, на самой окраине этого богатого королевства, бескрайний Лазурный Океан врезался в сушу, образовав Монтрельский залив. Одинокая скала, высоко поднявшаяся над бурлящими водами, словно острый кинжал разрезала залив почти напополам. Ни один корабль, и ни одна утлая лодчонка не могли причалить к берегу в этом месте, не зная всех его подводных и коварных тайн. Быть может, именно по этой причине несколько веков назад, во времена, когда легендарный король Рогган Бестрашная Душа вёл за собой храбрых рыцарей на подвиги во имя Светлых Богов, ради благой цели защиты от приспешников Грайдала жителей Керрадона, один из его воинов потерпел крушение у этих берегов. Местные жители нашли израненное тело и отнесли к старосте деревни. У него была дочь, волею богини Арамейлы наделённая даром целителя. Она вылечила тело храброго рыцаря, но столкнулась с более трудной задачей, чем телесные раны. Залечить раны душевные было намного сложнее. Пока этот сильный и мужественный человек проливал свою кровь в Сайлестине и Аль-Рокко, защищая храмы Арамейлы и Драмелла, его семья погибла на родине. У него не было тех, ради кого он хотел бы жить. Он не чувствовал себя больше воином, он стал затерявшимся в своей боли пилигримом. Несмотря на то, что между Лараденией и его родиной, королевством Гвийон, иногда случались конфликты, временами переходящие в короткие войны, жители жили своей жизнью. Случалось так, как часто бывает в приграничных краях, что лараденка выходила замуж за гвийонца, а гвийонка находила себе красавца из Ларадении. Люди жили и умирали по своим законам, пока их правители выясняли кто из них сильнее и умнее, пока делили власть и золото. Жители приняли потерпевшего крушение пришельца, как родного. За время выздоровления мужчина привязался к ним, к этому солнечному краю, а, особенно, к прекрасной дочери старосты. Он принял решение остаться здесь и построить для любимой, что вернула ему смысл жизни, величественный замок. Лучшего места, чем одинокая скала, гордо возвышавшаяся над заливом, трудно было подыскать. Так над водами Монтрельского залива, охраняя его покой, появился замок Шатору де Риэн.

Все последующие наследники рода де Риэн, так же как и их прародитель, были людьми непростого характера и удачи. Среди них встречались воины и лекари, путешественники и художники, музыканты и поэты, оставившие свой глубокий след в культуре и истории Ларадении. Короли уважали и прислушивались к мнению тех, в ком текла кровь де Риэн. Около сотни лет назад один из благодарных правителей пожаловал им титул герцогов Сан-Тьерн, подчеркнув тем самым их заслуги и подвиги.

Чтобы описать словами замок Шатору де Риэн, необходимо вспомнить всех, кто в нём родился, вырос и умер, ибо все они оставили свой след в архитектуре этого величественного строения. Замок, в котором протекала жизнь многих поколений этой необычной семьи, был полон тайн и загадок, мистики и очарования, как и все его обитатели. Несмотря на то, что последние лет двести в Ларадении не было крупных войн и междоусобиц, и оборонительная функция замка уже не была столь необходима, Шатору де Риэн сохранил в своём облике первоначальные черты. Нынешний, так популярный в столице и окрестностях, дворцовый стиль не затронул внешний вид замка, хотя во внутренней отделке уже не было холода Средневековья. Здесь царили удобство и роскошь, прикрывшие собой воинственность и твёрдость старых стен, как шелковый костюм прикрывает тело воина. Казалось, что вот сейчас зазвучит тревожный набат и замок-воин проснётся, сбросит с себя пышные наряды и защитит тех, кто спрятался за его стенами. Внутри каменных стен это было современное жилище, с большим красиво и со вкусом отделанным залом для балов и приёмов, с уютными и просторными жилыми комнатами, где были все необходимые удобства, что приличествовали знатным господам того времени. Тем, кому повезло быть приглашёнными в Шатору де Риэн, было чему удивиться и восхититься. Замок удивлял множеством красок: здесь был и строгий охотничий зал, где веяло Гвийоном и изысканная лараденская гостиная. Великолепный внутренний дворик был отделан известным мастером, сбежавшим во время гонений из Аль-Рокко. В благодарность за спасение он вложил свой талант в создание этого маленького шедевра архитектуры. Искусной рукой вырезанные каменные колонны, поддерживали крышу окружавшей дворик по периметру галереи, выложенный мозаикой фонтан в центре, играющей радужными красками в солнечных лучах, всегда вызывали восторг и затаённую зависть гостей. Из внутреннего дворика, через ажурную кованую калитку можно было попасть в сад, который был создан на месте старых продовольственных и хозяйственных построек старого замкового двора. Пройдя по мощёной булыжником дорожке через сад, любознательный визитёр мог бы попасть в сохранившиеся с давних времён великолепные конюшни.

Несмотря на внутренний романтизм и кажущуюся беспечность, Шатору де Риэн имел весьма воинственный вид. За века, к первоначально построенному массивному донжону и внутреннему обширному двору, словно толстой грозной змеёй, окруженному крепостной стеной, добавились две крутые куртины, смотрящие своими бойницами на Монтрельский залив. Равнину же охраняли две высокие стройные башни, на верхних площадках которых притаились современные пушки. В силу своего расположения замок не нуждался в глубоком рве, заполненном мутной водой. Подступы к семейному гнезду герцогов Сан-Тьерн защищала сама природа и немного людская смекалка. Величественная река Шейра, начинавшаяся высоко в горах на Западе Ларадении, разделялась неподалёку на две более мелкие реки. Одна из них протекала почти у подножия Шатору де Риэн, шумным потоком спадая с высоты в воды залива. Одному из владельцев замка пришла в голову простая мысль разделить эту реку надвое, тем самым окружив замок естественной преградой. Так появился второй водопад. Два подъёмных моста вели к стенам замка, вход в который закрывали огромные ворота, оббитые железом. Замок Шатору де Риэн смело можно было назвать неприступным.

Было раннее солнечное утро, когда домочадцев замка Монтрелл, как обычно за последние четыре месяца, разбудил звонкий и крайне возмущённый детский плач. Это был голосок маленького Этьена, требовавшего свою кормилицу, а точнее, свой завтрак. Малыш был крепким, пухленьким и розовощёким, что явственнее слов, говорило о его отменном здоровье и хорошем аппетите. У него были тёмные шелковистые волосики, как и роскошная шевелюра его отца и изумрудные глаза его матери. Маленький наследник рода Сан-Веррай был в данный момент похож на очень милого, но капризного маленького принца.

Райсс, возлежа на большой просторной кровати с резным балдахином и бархатным пологом, не мог оторвать взгляд от идиллической картинки. Его любимая женщина, его жена, в тонкой батистовой сорочке изящно склонилась над колыбелью и нежно щебетала с их сыном. Тот сразу же перестал капризничать и что-то тихонько мурлыкал, словно маленький котёнок. Яркие лучи утреннего солнца, проникающие сквозь распахнутые окна, высвечивали контуры тонкого стана и нежно золотили кожу, теряясь в золотой россыпи волос, роскошным покрывалом укрывавших плечи и спину молодой женщины. Граф сходил с ума, когда эту золотую волну не сдерживали никакие заколки и шпильки и она, словно дорогой шёлковый плащ укутывала тело любимой. Его Адрин была изумительной женщиной, чья необычная красота была соткана из контрастов: кожа лёгкого бронзового оттенка замечательно сочеталась с золотыми волосами блондинки. На овальном, совершенной формы лице сверкали изумрудные, словно зелень здешних лесов, яркие глаза под тонкими, почти тёмными бровями. Точёные высокие скулы, изящный прямой носик, маленький упрямый подбородок идеально подходил к красиво изогнутым, игривым и слегка полным губам, которые так любил целовать Райсс. Смеясь, Адрин часто любила повторять слова своей бабки, что в её крови слилась кровь со всего Керрадона. Предками молодой графини были лараденцы и гвийонцы, жители жаркого юга герезцы и даже один северный варвар. Райссу было абсолютно всё равно, кто отметился в древнем роду его супруги. Он просто был благодарен богам, за то, что одарили его таким чудом. Сейчас, спустя несколько лет после женитьбы, граф был уверен, что просто не отпустил бы эту женщину от себя, даже если бы она была простолюдинкой. Надо быть абсолютным глупцом и редким снобом, чтобы потерять половину своей души из-за предрассудков. «Чудное влияние на мой разум Грея», — улыбнулся своим мыслям граф, и тут тревожная волна пробежала по его челу. Мысли о герцоге принесли воспоминания о его брате. Дрейн де Риэн чуть не разрушил его жизнь, однажды уже находившуюся на краю пропасти. Райсс был до сих пор благодарен богам, что они послали ему Адрин в тяжелый момент его судьбы. Райсс много лет назад потерял свою суженую, от неё осталась только бледная метка Адрайны на запястье. Адрин не была его благословенной невестой, она сама решила свою судьбу, дав согласие стать женой Райсса. Она стала его утешением, его вновь найденной любовью, его страстью. Когда два года назад, всего лишь через год после их свадьбы, им на пути встретился Дрейн де Риэн, и метки Адрайны появились на руках его жены и незнакомца, Райсс решил, что судьба и боги слишком жестоки. Затаив тревогу и боль, он ждал слов своей жены. Ждал, что она попросит отпустить её к суженому. Но его Адрин осталась с ним. Райсс чувствовал, что она любит его. Метки богини Адрайны не требовали соединение суженых в категоричном порядке. Они лишь подсказывали людям, что их союз мог бы быть идеальным и благословенным. Люди были свободны в выборе того, с кем им жить.

Райсс был склонен предполагать, что на решение супруги повлияли её лараденские корни. У Адрин был лёгкий весёлый нрав и отменное чувство юмора, а ещё отвага и смелость, так несвойственные большинству женщин. А так же его жена отличалась безграничной верностью тому, кому она отдала своё сердце. Если эта молодая женщина любила, то до конца. И неважно, каким он будет: счастливым или трагичным. Если она кого защищала, то до последней капли крови. Эту истину граф познал на деле. Вероятно, именно за эти черты её страстной натуры Райсс и смог полюбить её. Красота была лишь приятным дополнением к характеру Адрин.

Наконец, прибежала запыхавшаяся молодая, так пышущая здоровьем кормилица и взялась утолять голод малыша. Молодые родители с умилением смотрели на своего маленького обжору. После того, как Этьен наелся, он сладко зевнул, и потянулся всем упитанным тельцем. Кормилица сноровисто одела малыша и понесла на утреннюю прогулку. Жизнь в замке Монтрелл входила в своё обычное русло.

— Тишина настоящее блаженство! Дети — это чудо, но иногда они бывают такими шумными, — засмеялась серебристым, словно колокольчик, смехом Адрин.

— О да! Знаешь, любимая, иногда мне очень хочется взять наше чудо и отдать в ученики его крёстному отцу. С его лёгкими Грей сделал бы из нашего сына самого лучшего певца Лараденского королевства.

— И самого громкого, заметь это, милый! Когда Этьен не в духе, это знает вся округа.

— Да, сынок голосист, как королевский глашатай, — ухмыляясь, согласился Райсс.

Днём, когда все утренние дела были завершены, супруги Сан-Веррай отправились прогуляться по небольшому саду замка. Это было царство Адрин. Здесь благоухали редкие тюльпаны, привезённые из Дорландии, множество сортов роз, и не только из Гвийона, но и из Салернии и Аль-Рокко, неплохо прижившиеся в тёплом климате Ларадении. В укромном уголке небольшого сада росло разнотравье из лечебных растений. Неширокая тропинка шла по всему периметру сада и четырьмя ответвлениями сходилась к центру, где был расположен небольшой, но очень красивый фонтан, украшенный статуей Адрайны. В углу сада рос старый дуб. Под ним располагалась каменная скамья. Это укромное местечко было любимым убежищем графини Сан-Веррай, ведь отсюда был как на ладони и сад, и фонтан, а ветви старого дерева укрывали от жарких лучей и дарили прохладу. Именно сюда и привела Райсса его жена. Она усадила его на скамью и уютно устроилась на его коленях, откинувшись спиной на крепкую грудь. Райсс чувствовал, что даже в своём маленьком убежище, его Адрин что-то беспокоит. Она сидела, как мышка, склонив голову на его плечо, и вдруг произнесла:

— Если бы ты знал, Райсс, как же мне хочется вернуть тот злополучный день, когда мы встретились с ним, чтобы никогда не выехать на ту прогулку, — ей не нужно было произносить имя, её муж знал, о ком она говорит. — Ведь мы тогда были так безмятежно счастливы, так беспечны…

— Я знаю, милая моя, я знаю. Но такова судьба и её невозможно переписать, как испорченное письмо. Не думай о том, что было. Думай о том, что есть. А есть у нас прекрасный сын, верные друзья. Благодаря тому, что произошло тогда, теперь мы имеем в числе своих друзей Корри и Грея.

— Грей! Наш верный хранитель, — тихо произнесла Адрин.

— Когда я изредка всё же вспоминаю о том, что произошло два года назад, единственное, что страшит меня, это мысль о Грее. Что случилось бы, если бы мы не встретили его? Ведь в то время Грей был совсем другим, и звали его совсем иначе.

— Если бы мы не встретили его, всё закончилось бы плачевно. Нас вели боги друг к другу, — произнесла Адрин, и оба они, словно наяву увидели перед своими глазами тот день, когда их жизнь изменилась. Спокойная река превратилась горный быстрый поток, водоворот страстей и невозможных, небывалых приключений.

Знакомство с человеком, которого чета Сан-Веррай хотела бы никогда не встречать, произошла около двух лет назад в такой же погожий ясный день. Прошло всего несколько месяцев, как Райсс вступил в права наследования замка своего дяди. Они с женой переехали из столицы в провинцию и наслаждались тишиной и покоем. Они были просто очарованы живописными окрестностями и новым домом, построенным на искусственном острове посреди небольшого озера в гуще леса. Замок Монтрелл представлял собой квадрат, с четырьмя угловыми башнями, крепкими толстыми стенами, высокими окнами, небольшим внутренним двором и приютившимся садом, который Адрин сразу же взяла под своё крыло. Небольшой перешеек вёл к высоким воротам на берегу. Замок был построен уже после отгремевших в Ларадении войн и являл собой небольшое чудо архитектуры. У замка была одна особенность, из-за которой местные жители называли его Обителью Лунных Фей. Такое поэтичное название Монтрелл получил из-за особенных, привезённых с южного побережья, светлых, почти белых камней, из которых был построен. Дядюшка Райсса был эксцентричным и богатым человеком. Он хотел сделать свой дом необычным и у него это получилось. В полнолуние, когда блики луны, играя в кристальных водах озера, отражались от воды, они создавали причудливые узоры на стенах замка. Тогда он словно весь блистал и переливался всеми оттенками серебра.

От береговых ворот Монтрелла шла широкая дорога, теряющаяся в лесу. От неё отходили узенькие тропинки, манящие путника прогуляться и насладиться прохладой. Новые хозяева взяли за привычку частенько прогуливаться верхом по этим извилистым тропинкам. Вот и в тот злополучный день, приказав конюху оседлать лошадей, молодая пара отправилась гулять. День был чудесный, тёплый и почти летний. Они остановились на берегу небольшой быстрой реки, берущей своё начало в полноводной Шейре. Берег был чистым от кустарников и манил золотистым песком. На лесной опушке пестрели яркими красками душистые цветы. Адрин, словно девочка, бросилась плести венок. Райсс только посмеивался и наблюдал за ней. Но вот венок был сплетён и водружен на золотистую головку. Адрин подошла к мужу, с любовью посмотрела в серо-зелёные глаза своего мужа и увидела в них своё отражение. Её изящная рука затерялась в густых чёрных волосах, а губы потянулись за поцелуем. Райсс усмехнулся, привлёк к себе тонкий стан жены и с удовольствием исполнил её желание. Они потерялись во времени, стоя обнявшись на солнечном берегу и обмениваясь игривыми поцелуями. Но мгновения счастья так коротки…

Покой влюблённых был нарушен. На берег выехала группа всадников. Один из них, видимо главный, изящно и ловко спрыгнул с лошади и неспешной походкой направился к молодой паре. Судя по выражению лица этого довольно высокого, жилистого и весьма привлекательного брюнета, его ничуть не смущало, что появился несколько не вовремя. У незнакомца был высокий открытый лоб, прямой нос, чуть широкие скулы, уверенный подбородок и тонкие, нисколько не портящие впечатление, чётко очерченные губы. Смуглая кожа и густые волосы дополняли портрет. Самой примечательной чертой были его глаза. Под тонкими чёрными бровями, глубоко посаженные, они, казалось, отливали серебром. Когда незнакомец подошёл ближе, Адрин заметила, что на самом деле глаза были очень светлого серого оттенка. Красивые глаза, как кристально-чистые осколки льда. Несколько мгновений незнакомец молчал, а затем его губы растянула медленная ленивая улыбка и он произнёс:

— Добрый день, господа. Простите за столько несвоевременное появление, — голос его прозвучал чуть хрипловато, но был глубоким и красивым. Услышав такую вежливую фразу, Адрин почувствовала, что щеки залил румянец смущения. — Разрешите представиться. Я Дрейн де Риэн, герцог Сан-Тьрен. Кажется, мы с вами соседи.

— Райсс де Монтрелл, граф Сан-Веррай, — представившись, Райсс повернулся и представил свою спутницу. — Моя жена — Адрин.

Графиня склонилась в лёгком изящном поклоне, а герцог в ответ поцеловал молодой женщине кончики пальцев. И, возможно, эта встреча закончилась бы нескольким вежливыми фразами, не опали в момент прикосновения их руки метка Адрайны. Герцог удивлённо скривился, посмотрев на своё запястье, а Адрин вскрикнула от лёгкой боли. Прошёл лишь миг, а молодой женщине показалось, что вечность. Герцог пришёл в себя и пристально уставился на красавицу. И этот взгляд вселял в душу молодой графини отнюдь не стремление проверить намёк богини, а страстное желание вскочить на лошадь и оказаться за уютными стенами собственного замка. От Дрейна де Риэна веяло опасностью, тайной и грустью. Адрин имела дар, который она скрывала от многих, но не от собственного мужа. Она была эмпатом. Эмоции и чувства окружающих людей были для неё как открытая книга. Быть может, именно поэтому она с такой радостью уехала из столицы. Ей надоело ощущать завистливые взгляды, холодные лживые улыбки. А ещё Адрин почувствовала охватившую её мужа тоску, боязнь потерять её. Это было страшнее всех её собственных страхов. Молодая женщина сделала шаг назад, и взяла мужа за руку, давая тем самым понять, что её выбор сделан. Герцог усмехнулся, поклонился и произнёс, как будто ничего не случилось:

— Вы сказочно прекрасны, госпожа графиня и безумно завидую вашему супругу, что ему досталось такое сокровище раньше, чем мне.

— Вы мне льстите, герцог.

— Нет. Я всего лишь восхищаюсь вашей красотой. Вы не искушены комплиментами, госпожа графиня? Скажите, граф, а что вы забыли здесь, в этой провинциальной глуши? Ваша супруга достойна быть самым дорогим бриллиантом в короне королевского дворца.

— Она и блистала там, правда, недолго. — Райсс сдержанно улыбнулся. — Я вовремя похитил её оттуда и ничуть об этом не жалею. Адрин нравится здесь.

— А как же блистательные балы и роскошные приёмы?

— Скука, герцог. Мне хорошо там, где мой муж, — холодно ответила Адрин, чувствуя, что герцог забавляется. Райсс напряжён, как струна, и герцогу Сан-Тьерн нравится это.

— Меня некоторое время не было в этих краях, и я не знал о смерти вашего уважаемого дяди, граф. Приношу свои пусть и запоздалые, но искренние соболезнования. Жаль, что мы не познакомились раньше, господа.

— Прошу простить нас, что мы не нанесли Вам визит вежливости как радушные соседи. Мы получили этот замок в качестве свадебного подарка, и совсем недавно ступили в права собственности, и, как Вы понимаете, — улыбнулся граф, — на нас столько проблем свалилось, что было не до визитов. К тому же, насколько я слышал, Вы слывёте отшельником и не очень жалуете непрошенных гостей?

Райсс старался говорить учтиво, как и подобает говорить с человеком стоящим немного выше тебя по социальной лестнице, но этот сиятельный господин ему совсем не нравился. И дело было даже не в появившейся так некстати метке богини. Хотя, если не лукавить, Райссу ужасно, до зуда в пальцах, не нравились взгляды, которыми герцог одаривал его жену. Райсс почему-то опасался этого человека.

— Вы правы, граф. Я редко и только по неотложным делам покидаю свой дом. И я действительно крайне редко принимаю гостей, но вы станете исключением. В любое время я рад буду видеть вас в своём замке. И мы обязательно ещё увидимся, я уверен в этом. Всего хорошего, господа!

Когда герцог так же неожиданно, как и появился, уехал, Адри сказала чуть дрожащим голосом:

— Я больше не хочу встречаться с ним, пусть простит меня богиня Адрайна. Мне жутко под взглядом его серебряных глаз. С ним что-то не так и это вселяет страх.

— Глупости, моя любимая Адрин. Тебе показалось. Он обычный человек. А ещё наш сосед и самый крупный землевладелец в этих местах.

— Поехали домой, Райсс. Продолжать прогулку у меня уже нет настроения.

— Да, дорогая, — согласился с ней Райсс, которому не давал покоя последний взгляд герцога, брошенный на Адрин. Он не предвещал спокойствия, но говорить что-либо жене граф не стал. Она и так была слишком обеспокоена.

Они молча вернулись в свой тихий прекрасный замок, чувствуя, что с этого дня их покой нарушен этим странным чужим человеком. В герцоге Сан-Тьерн было что-то такое, что не смогла уловить и понять даже Адрин с её обострённым восприятием. Охотничье чутьё подсказывало графу, что от этого мужчины стоит ждать неприятностей. Неужели он просто так выпустит из рук подарок богини Адрайны? Райсс сильно в этом сомневался.

Неприятности начались спустя несколько дней, когда молодая женщина мирно гуляла в маленьком саду собственного замка. Она делала так почти каждый вечер. Красота и очарование природы всегда умиротворяло Адрин. После прогулки её глаза сияли счастьем и покоем. Она отбрасывала все тревоги и вспоминала, что любит и любима. Чего ещё желать, когда тебе нет ещё и двадцати, и ты не обременена грузом прожитых лет? Чего опасаться, когда любовь близких людей защищает тебя от жизненных невзгод, а беды до сих пор обходили тебя стороной? После прогулок будущее казалось светлым и безоблачным. Молодая графиня любила помечтать, сидя на скамье под старым дубом, или на краешке маленького фонтана в центре сада. Адрин нравилось смотреть на проплывающие облака, отражающиеся в прозрачной воде. Был только вечер и сумерки ещё полностью не окутали сад и Адрин, хорошо видевшая всё вокруг, ничего не боялась в своём убежище, но… Вдруг позади мелькнула чья-то тень, и чужие руки закрыли рот. Не успев закричать и позвать на помощь, молодая женщина была оглушена и проворно связана. Она больше ничего не видела и не слышала, и потому не узнала, что в стене сада есть потайная калитка. Через эту самую дверцу похитители вынесли бесчувственное тело, погрузили в небольшую лодку и отплыли к противоположному берегу озера.

Молодая женщина очнулась в полном одиночестве, лежа на мягкой кровати. Рядом не было ни души, лишь свечи рассеивали мрак комнаты. Бросив взгляд вокруг, она поняла, что это не разбойничий приют, а чей-то чужой дом. Слишком изысканной была обстановка её тюрьмы. То, что она пленница, а не гостья, Адрин решила сразу. Похищение никак нельзя было назвать вежливым приглашением на ужин.

Адрин де Монтрелл, графиня Сан-Веррай никогда не считала себя слабой и чрезмерно пугливой женщиной. В критических ситуациях её охватывало спокойствие и жажда деятельности. Графиня решила внимательно осмотреть свою временную обитель, ведь она была уверена, что её муж вскоре обнаружит её исчезновение и начнёт поиски. Окна были высокими и узкими, с красивой кованой решеткой, что наводило на мысли о башне. Шум прибоя, доносящийся откуда-то снизу, подсказал, что башня находится в каком-то замке на берегу залива. Адрин вернулась к кровати, села и, поджав под себя ноги, задумалась. Она никогда раньше не была в этих краях, и за несколько прожитых здесь месяцев не успела досконально изучить окрестности. Райсс, ещё ребёнком, несколько раз бывал в гостях у одинокого дядюшки. Он так же, как и Адрин мало кого знал здесь. Слишком мало прошло времени, чтобы завести друзей и заиметь врагов. Но в очаровательную голову графини уже стучалось кулачками смутное подозрение. Она знала в этих краях только одного человека, кто мог покуситься на её свободу. И именно его замок находился на берегу Монтрельского залива. Шатору де Риэн. Адрин, несмотря на все доказательства, что диктовал её разум, в глубине души не могла поверить, что знатный аристократ способен похитить чужую жену. Да, богиня Адрайна даровала им метки, но Адрин ясно дала понять, что её выбор остался неизменным. Райсс её муж, она его любит и никогда не откажется от брака с ним.

Долго пребывать в неизвестности графине было не суждено. Скрипнула и отворилась дверь. В комнату вошёл тихими крадущимися шагами высокий и очень худой человек, весьма неприятной наружности. В свете горящих в комнате свечей можно было рассмотреть кожу цвета старого пергамента, крючковатый нос и узкие, словно две щели, губы. Портрет незнакомца завершали маленькие бесцветные глаза, с открытой неприязнью смотрящие на пленницу. Адрин этот человек напомнил тощую и злобную крысу. Когда он изволил заговорить, то голос оказался подстать внешности: высокий и скрипящий, словно не смазанная телега.

— Следуйте за мной, сударыня. Мой хозяин ждёт Вас.

— И кто же твой хозяин?

— Скоро узнаете, — хищно улыбнулся слуга и отошёл в сторону, пропуская Адрин. Она поняла, что на вопросы он отвечать не будет, сколько не проси. Этот человек почему-то ненавидел её, хотя никогда раньше они не встречались.

Тёмные коридоры, каменные лестницы, огромные залы, казалось, пути не будет конца, но вдруг перед глазами молодой женщины возникла высокая резная дверь с массивными коваными ручками. Слуга отворил её и сделал графине знак войти. Адрин чуть не фыркнула, но высоко подняла голову, и смело сделала шаг в неизвестность. Просторная комната с высоким потолком была погружена в полумрак. Единственными источниками света были огромный камин, где ярко пылало пламя и большое распахнутое окно, в которое врывался лунный свет и свежий океанский бриз. «Я не ошиблась. Этот замок стоит на берегу залива», — успела подумать молодая женщина перед тем, как её внимание привлекла тёмная фигура у окна. Приглядевшись, она узнала того, кого меньше всего хотела видеть. Сбылись её худшие опасения. Дрейн де Риэн собственной персоной.

— Вы! — только и смогла произнести изумлённая красавица.

— Я ведь говорил Вам, что мы ещё обязательно встретимся, Адрин, — ответил мужчина и сделал несколько шагов к своей пленнице, которая при этом сделала несколько инстинктивных шагов прочь от него. — Почему Вы меня боитесь, графиня?

— Какие-то люди проникают в мой дом, похищают и привозят сюда. Вы считаете, что это не повод опасаться? — пытаясь быть спокойной, произнесла Адрин. Она заметила опасный блеск в серебряных глазах и почувствовала не только своим даром, но и кожей, что в крови герцога разгоралось возбуждение. — Вы считаете вполне приемлемым и нормальным поступком привозить силой к себе в замок благородную даму и чужую жену, герцог?

— Дрейн. Вы не чужая, — демонстративно поднимая руку и указывая на своё запястье. — Я всегда получаю то, что хочу, графиня. Неважно, каким путём, и какой ценой. Я хотел заполучить Вас, и это случилось.

Дрейн сделал уверенный шаг к своей цели, но Адрин, словно быстрая чайка, стремительно бросилась к распахнутому окну и вскочила на подоконник. У неё перехватило дыхание, когда она увидела чёрную пропасть под своими ногами. Внизу бурно плескались волны, разбиваясь об острые камни. Адрин не собиралась глупо покончить с жизнью, просто она вдруг поняла, что необходимо сделать что-то неожиданное, чтобы остановить герцога. Остановить, пока не поздно. Она, крепко держась за раму, повернулась к нему и твёрдо произнесла:

— Если Вы приблизитесь ко мне — я прыгну. Если Вы прикоснётесь ко мне хоть пальцем, если причините мне бесчестье, я, рано или поздно, найду способ покончить с собой.

— Не боитесь гнева Адрайны, ведь она объявила меня вашим суженым? — произнёс спокойно герцог, но Адри всеми фибрами души почувствовала, что он безумно боится. Она на правильном пути.

— Даже боги иногда ошибаются. Я никогда не предам того, кому дала клятву. Так случилось, герцог, что Райсса я встретила раньше. Бесчестье и предательство для меня намного страшнее, чем потеря собственной жизни. Боги простят меня, я уверена. Они милостивы.

— Когда-то давно моя мать бросилась в те же холодные воды, в которые грозитесь прыгнуть Вы, Адрин. Говорят, что когда нашли её тело, оно было жутко обезображено о камни. Ваше тело слишком идеально, чтобы совершать такое кощунство. Оно манит к себе, словно жаркий огонь манит глупого мотылька, — голос Дрейна звучал странно и глухо. Вдруг, он, словно очнувшись от транса, чётко и громко произнёс. — Я не трону Вас, графиня, без вашего на то согласия. Это будет даже интересно, заставить Вас сдаться и прийти в мои объятия добровольно. Своеобразная охота на прекрасную лань. Я даю слово дворянина, хоть ему и сложно поверить в данной ситуации, что не трону Вас. Но… Вы будете моей пленницей до той поры, пока не захотите стать здесь полноправной хозяйкой, разделить со мной ложе и стать моей женой.

— Я уверяю Вас, герцог, что этого никогда не произойдёт, — уверенно произнесла Адрин, спускаясь с подоконника. Она почувствовала, что опасности больше нет. Она поверила не словам, а своим ощущениям.

— Значит, Вы останетесь со мной навсегда, — вдруг засмеялся Дрейн.

— Я слишком люблю мужа, поймите же, — голос молодой женщины прозвучал обречённо и устало. Слишком много волнений для одного вечера.

— Любовь глупое и пустое чувство, Адрин. Оно приходит и уходит, оставляя руины. Оно не стоит потери человеческой жизни. Наше бренное существование на земле слишком коротко и необходимо испить чашу радости и наслаждения до дна. Нужно брать всё, чего хочет душа!

— Но за всё приходит время платить.

— Такова цена свободы, графиня. Гоше проводит Вас в вашу комнату, — сказал Дрейн, и отвернулся к камину. Отсветы пламени осветили его лицо, и Адрин вдруг почувствовала, как одинок этот человек. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Разве такова свобода? — тихо произнесла Адрин, глядя своими изумрудными грустными глазами в спину герцогу. Где-то в душе снова шевельнулась непрошенная жалость. Адрин усилием воли вновь прогнала её прочь, и когда вошел всё тот же неприятный слуга, она ушла, гордо подняв голову.

Когда за пленницей затворилась дверь её роскошной темницы, Адрин ничком бросилась на постель и заплакала. Ей было страшно, как никогда раньше. Она храбрая и сильная, но даже она имеет право на слабость. Никогда раньше она не встречала столь непонятных и пугающих людей, как Дрейн де Риэн. Он жил по своим собственным правилам, не принимая общепринятые законы общества и моральные устои. Что же произошло в его жизни? Почему он стал жестоким и своевольным? На эти вопросы Адрин не имела ответов. Сведения, полученные ею от слуг своего замка, были скудны. Они поведали, что пять лет назад пропал бесследно старший брат Дрейна и титул герцога перешёл к нему. Его брат, как говорили, был человеком благородным и мудрым. Их родители погибли при странных обстоятельствах. Ходили слухи, что старая герцогиня убила мужа и выбросилась из окна. Дрейн сам подтвердил ненароком этот последний факт. Сам же Дрейн много лет отсутствовал и не был дома, и вернулся незадолго до исчезновения, или гибели брата. Больше ничего никто не смог рассказать. Жизнь нового герцога Сан-Тьерн была окутана таинственной дымкой. Именно неизвестность и непредсказуемость этого человека больше всего пугала молодую женщину. Трудно бороться с врагом, ничего о нём не зная.

Ещё немного позволив себе поплакать, Адрин решительно вытерла слёзы и успокоилась. Паника была не присуща её натуре. Да, сейчас её жизнь в руках этого странного человек, шуткой богини назначенного её суженым, но завтра будет новый день и Райсс обязательно её найдёт и спасёт. Она молилась об этом всей душой и надеялась на чудо.

В то время, когда бесчувственную Адрин увозили в Шатору де Риэн, её муж спокойно вышел из своего кабинета, и направился в их с женой покои. Проходя через большой зал, Райс встретил своего камердинера и тут же поинтересовался:

— Жерон, Вы не знаете, госпожа графиня вернулась с прогулки?

— Я не знаю, господин граф. Прикажете позвать госпожу графиню?

— Да, Жерон. Передайте моей жене, что я жду её в покоях.

— Сию минуту, господин граф, — слуга поклонился, и, торопясь, ушёл исполнять приказание.

Прошло уже более получаса и Райсс, движимый плохими предчувствиями, начал мерить комнату нервными шагами. Раньше Адрин никогда не заставляла себя ждать. Если она до сих пор не пришла, значит, существует веская причина её опоздания. И, как бы в подтверждение тревожных мыслей Райсса, раздался торопливый стук в дверь.

— Войдите!

— Беда! — в спальню ворвался перепуганный слуга. — Беда, господин граф!

— Что случилось, Жерон? Беда с госпожой графиней?

— Мы обыскали весь замок, но её нигде нет. Через ворота госпожа графиня также не выезжала. Но…

— Что, Жерон? — Райсс с трудом сдержался, чтобы не потрясти слугу за плечи.

— Мы нашли в саду клочок платья госпожи графини. Он зацепился за куст роз у потайной калитки и у фонтана вот это, — и Жерон робко протянув шёлковую шаль Адрин. Это был подарок Райса, который он привёз из Аль-Рокко накануне их свадьбы. Адрин редко расставалась с ней, впрочем, как и сегодня.

— А что за потайная калитка, Жерон? Почему я не знаю о ней?

— Я сам давно забыл о ней, — покачал головой пожилой слуга. — Когда старый хозяин был ещё молод и полон сил, он частенько бегал на любовные свидания через калитку в саду. Я сам смазывал её постоянно, чтобы не скрипела. А потом хозяин стал стар, и о тайном ходе позабыли.

— А многие ли знали о её существовании? — нахмурился Райсс. Ему совершенно не нравилась мысль, что в его замок так просто попасть.

— Да нет, господин граф. Последние лет десять там работал садовник, но госпожа графиня изволила его уволить за лень. Вероятно, он нашёл калитку, хоть она и спрятана.

— Жерон, отдайте распоряжение найти бывшего садовника и хорошенько допросить. И ещё… Пошлите гонца за бароном Сан-Ферро, он пропадает где-то в деревне. Путь ожидает моего возвращения в замке, — отдал приказания Райсс и стремглав выбежал из спальни.

Седой высокий старец, одетый в простую, но добротную одежду, осторожно и бережно перебирал пучки душистых трав в своей хижине. Его нехитрое жилище находилось в самой гуще леса, неподалёку от небольшого лесного пруда. Многие окрестные жители знали это место и часто приходили за помощью. Даже слуги и домочадцы замка Монтрелл наведывались сюда, в надежде получить исцеление, или мудрый совет. Старец не прогонял никого. Он появился в этом лесу несколько лет назад, с тех от просящих не было покоя. Никто не знал, кто он и откуда пришёл. Он назвался Дариэлом, знахарем. Из рассказов покойного дядюшки Райсс знал, что родственник в последние годы приезжал к старцу за советами и успокоительными настойками. А ещё рассказывал, что Дариэл очень необычный человек. Он имеет дар и знает то, что не могут знать другие. Райсс всё удивлялся, почему дядя говорил о нём скорее как о сыне, чем о своём ровеснике. Возможно, это была лишь старческая причуда, или Дариэл моложе, чем казалось Райссу.

Так как старец жил в одиночестве, то сразу же почувствовал чьё-то присутствие. Обернулся и увидел на пороге своей хижины высокого, достаточно молодого мужчину с мужественными, даже немного жёсткими чертами красивого лица. Его тёмные волосы взмокли от быстрой скачки, а в серо-зелёных глазах плескалось беспокойство. Но когда незнакомец заговорил, его голос был удивительно спокоен и твёрд. Старец улыбнулся приветливо.

— Это вас называют Дариэлом-отшельником?

— Может быть, — продолжал улыбаться старик, совершенно не опасаясь незнакомца.

— Вас называют знахарем и приписывают способности провидца, — гость сделал несколько осторожных шагов к старику. Тот даже не шелохнулся.

— Я умею лечить травами, но я не провидец и не оракул. Я просто умею видеть то, что не видят другие. И слышать то, что никто другой не услышит, — спокойно промолвил старец и в следующий миг вдруг оказался за спиной гостя, приставив неизвестно откуда взявшийся тонкий клинок к его горлу. Гость хмыкнул, осторожно отвёл смертоносное лезвие и произнёс:

— Мой дядя был прав. Вы полны сюрпризов, Дариэл. Меня зовут Райсс де Монтрелл.

— Я рад с Вами познакомиться. Ваш дядя много и часто рассказывал о своём любимом племяннике. Что привело Вас ко мне, граф? — старец подошёл к простому столу и предложил гостю присесть в старое, но уютное плетёное кресло.

— У меня похитили жену. Сегодня вечером.

— Вы в наших краях недавно и уже успели обзавестись врагами?

— Я обычный человек и не лишён недостатков, но врагов, по крайней мере, открытых, у меня пока нет.

— Не случилось ли недавно какое-нибудь событие, что могло привести к похищению? Или, быть может, Вы встретили кого-то, кто оказался неприятен?

— Увы, да. И это больше всего меня беспокоит. Человек, которого я подозреваю не разбойник, но он очень опасен. И у него есть причина, по которой он мог осмелиться похитить мою жену.

— И что же за причина, граф, могла подвигнуть человека на столь низкий поступок?

— Несколько дней назад на берегу реки мы с женой встретили мужчину. У Адрин и незнакомца при соприкосновении рук появилась метка Адрайны. Вы ведь знаете, скорее всего, раз мой дядя был с вами достаточно откровенен, что моя избранная невеста погибла, когда мне исполнилось двадцать три года. Адрин сделала мне честь, избрав своим мужем.

— Встреча со своей благословенной парой впечатлила молодую графиню?

— Да. Поначалу она испугалась его, но затем ясно дала понять, что её выбор остался неизменен. Она осталась со мной и, казалось, мужчина смирился. Но я ждал подвоха все эти дни, и не смог… — граф сокрушённо покачал головой.

— Человек предполагает, граф, но только боги решают, как пройдёт их жизнь. Если так случилось, это зачем-то нужно богам. Как зовут вашего незнакомца? — Райсс был немного удивлён тем, как вёл с ним разговор лесной старец. Он говорил на равных, словно один аристократ с другим. Словно в жилах отшельника текла дворянская кровь. Но все свои несвоевременные вопросы Райсс отложил в сторону, приняв всё как должное. Придёт время и для них. Сейчас важнее судьба Адрин.

— Дрейн де Риэн, герцог Сан-Тьерн.

— С кем? — резко вскинул голову старец. В его глазах заплескалась растерянность, сменившаяся вмиг беспокойством.

— С герцогом Сан-Тьерн, — ответил, пристально глядя на старца Райсс.

Вдруг в хижину влетела голубка и плавно опустилась на плечо Дариэла. Он аккуратно взял её в руки. На лапке обнаружилась привязанная маленькая записка. Дариэл отцепил её, выпустил птицу и принялся читать. По мере чтения его лицо, изборождённое глубокими морщинами, становилось всё более хмурым. Наконец, он поднял лицо и произнёс:

— Граф, ваша супруга яркая блондинка с зелёными глазами?

— Да.

— Тогда необходимо поспешить. Герцог очень непредсказуемый человек и ваша жена действительно находится у него.

— Благодарю, — Райсс подорвался с места и уже почти дошёл до дверей, когда старец окликнул его:

— Граф! Вы собираетесь штурмом взять Шатору де Риэн? — на губах Дариэла появилась снисходительная улыбка. — Эх, молодость. Этот замок ещё никогда не был взят врагами.

— Я собирался вызвать герцога на поединок, — мрачно ответил Райсс.

— Хм. Должен Вас огорчить. Сан-Тьерн живёт по своим правилам, и ваш вызов попросту может не принять.

— И что же прикажете делать? — раздражённо спросил граф.

— Хитрость и ловкость тоже могут стать прекрасным оружием, молодой человек. С первым я вам помогу, а второе, я думаю, у вас есть в достатке. У меня есть карта замка, и я покажу вам тайный ход в башню, где содержат вашу супругу. К нашему счастью, тайный ход выходит как раз в её комнату.

— Откуда Вы знаете такие подробности об одном из самых защищённых замков нашего края? И почему герцог поселил пленницу в комнату, откуда есть выход? Это как-то немного… странно.

— У каждого есть свои тайны, граф Сан-Веррай. Есть они и у меня. А по поводу оплошности герцога я скажу лишь одно. Он уехал из дома слишком юным, и ещё до смерти своего отца. Он не успел узнать всех тайн собственного дома. А Шатору де Риэн полон загадок.

— Благодарю, отшельник Дариэл, — сказал Райс, получасом позже, выходя из простой на вид лесной хижины, но полной загадок так же, как и её хозяин. Теперь Райсс понимал, что же нашёл его дядя в отшельнике. Тайну.

Было уже глубоко за полночь, когда на равнине у замка Шатору де Риэн появилась группа всадников. Это были Райсс и его старый Жерон, винивший себя в исчезновении графини. Пожилой мужчина не мог себе простить, что позабыл о тайной калитке. Воины, посланные на розыск бывшего садовника, принесли плохие вести. Он был найден убитым в своём доме. Кто-то убрал свидетеля. Жерон вёл в поводу ещё одну осёдланную лошадь. Она была предназначена для графини Адрин. Третьим же всадником был барон Адрай Сан-Ферро. Он был больше, чем друг, он был братом по духу и дальним родственником Райсса. Его родители давно умерли, и семья Сан-Веррай стала для молодого человека родной. Адрин молодой человек принял с радостью и любил как младшую сестру. Он был готов отдать за неё жизнь в той же степени, что и её муж. Необходимо сказать, что такая любовь и преданность были взаимны.

Всадники подъехали к реке, что окружала величественный старинный замок, и спешились, отдав поводья Жерону. У берега покачивалась привязанная небольшая лодка, как раз для трёх человек. «Человек Дариэль выполнил всё, как и обещал старец», — подумал граф, снимая с седла привязанный фонарь. Тоже самое сделал и барон Анрай. Они оба, одетые в тёмные одежды, с наброшенными капюшонами курток, были похожи на ночные тени. На поясах у мужчин висело по кинжалу. Шпаги в этой ночной вылазке были неуместны, да и неудобны. Анрай положил фонари на дно лодки и сел за вёсла.

— Жерон, отведите лошадей за вон тот небольшой холм, — Райсс указал рукой на место чуть в стороне от реки, — и ждите нас там. Надеюсь, мы скоро вернёмся.

— Да хранят вас Сумеречные боги, — тихо промолвил пожилой мужчина, прижимая к сердцу сложенные в ритуальном жесте пальцы. Райсс благодарно кивнул и аккуратно запрыгнул в лодку. Путь, показанный Дариэлем, он помнил наизусть. Мужчины, почти неслышно переправились на другой берег неширокой, но полноводной реки, не потревожив воинов на замковой стене. Точно следуя плану отшельника, Райсс нашёл скрытый вход в тоннель. Его было трудно найти, и это говорило о том, что им давно-давно не пользовались. Каменную плиту покрывал густой зелёный мох. Райсс нажал на выемки, еле видные в темноте. Дверь поддалась и, облегчённо вздохнув, граф смог её отодвинуть.

— Анрай, — прошептал граф, — следуй за мной. Фонари зажжём, когда пройдём глубже в тоннель.

Барон согласно кивнул и нырнул в тёмный провал вслед за другом. Подземный ход оказался сделан на совесть: высокий потолок, почти гладкий камень стен. Ход больше был похож на каменный коридор. «Неужели ты действительно хранишь множество тайн?» — спрашивал мысленно Райсс старый замок, мимоходом касаясь его стен. Но замок естественно молчал, храня свои секреты. В ответ слышались лишь их с Анраем тихие шаги. Точно следуя плану, вскоре друзья вышли к поднимающейся спиралью каменной лестнице. Граф Сан-Веррай начал подниматься первым. Райсс, поднимаясь ступенька за ступенькой, сделал вывод, что потайная лестница идёт внутри внешней стены одной из угловых башен. Мужчины продвигались всё выше и выше, пока не наткнулись на деревянный люк, окованный металлом. Снизу были приделаны две удобные для рук скобы. Райсс напрягся и начал подымать крышку.

Адрин, так и не сумевшая сомкнуть глаз в эту ночь, вдруг услышала подозрительный шум. Он шёл из большого углового шкафа. Для мыши, да и для крысы было слишком громко. Адрин схватила один из тяжёлых подсвечников двумя руками, на цыпочках подошла к шкафу и приоткрыла дверцу. «Хорошо бы эта были Вы, многоуважаемый герцог», — хмыкнула красавица. Чувства говорили ей, что хозяин Шатору де Риэн сдержит своё слово, но… Огреть его по голове было самым большим желанием Адрин. Какого же было её удивление, когда на дне шкафа открылся люк, и оттуда показалась голова её собственного мужа. На радостях молодая женщина чуть не уронила на него подсвечник. Райсс усмехнулся, и вылез из люка. Адрин бросилась ему на шею, крепко обнимая. Ненужный уже подсвечник граф умудрился поймать.

— Райсс, о боги, наконец-то! — зашептала Адрин, чуть не плача.

— С тобой всё в порядке, милая моя? — обеспокоенно вглядывался Райсс в лицо жены. Даже короткая разлука больно ударила по его сердцу.

— Шевелитесь, голубки, мы не на пикнике. Надо быстрее уносить ноги, — раздался весёлый голос, и взъерошенная голова показалась из люка.

— И ты здесь, братец, — тихо, но радостно произнесла Адрин.

— Неужели, сестрица, ты могла подумать, что я отпущу Райсса одного и пропущу всё веселье?

— Адрин, любовь моя, — обратился граф к жене, подавая руку и помогая спуститься в люк, — а зачем тебе был нужен канделябр?

— Хотела поприветствовать непрошеного гостя, — смущённо произнесла Адрин, услышав в голосе мужа лёгкую иронию.

— Представляю, кого ты жаждала этим оружием приголубить, сестрица, — раздался ехидный голос Адрая.

Через час маленькая группа всадников благополучно достигла замка Монтрелл. Граф, немедля ни секунды, отдал распоряжения приготовиться к обороне.

— Райсс, ты думаешь, он осмелится напасть? — спросила Адрин, подходя сзади и обнимая мужа. Она прижалась щекой к его сильной спине и почувствовала его беспокойство.

— Да, — ответил граф, и положил свою сильную руку на нежные пальцы жены. — Один мудрый и загадочный человек предупредил меня, что Дрейн де Риэн не любит проигрывать.

— И достигает своей цели любой ценой, — добавила Адрин. — Я знаю, любимый. Герцог так и сказал мне. Просто мне страшно думать, что его цель я. Меня успокаивает только то, что сейчас мы будем готовы к нападению.

Через несколько часов, когда утренние сумерки ещё скрывали окрестности, слова старого отшельника подтвердились. Большой отряд наёмников окружил замок Монтрелл. Герцог не стал церемониться. Его люди легко взяли береговые ворота. Замок не был предназначен для долгих осад, ведь войн не было уже очень и очень давно. Райсс мрачно смотрел, как его раненых воинов связывают и волокут на мост. Герцог вышел вперёд и крикнул:

— Любезный граф! Мне нужны только Вы и прекрасная Адрин. Если Вы изволите сдаться, я никого больше не трону.

— Вы полагаете, что Монтрелл так легко взять, герцог? Мы, конечно, не Шатору де Риэн, но и не деревенский домик. Вы самонадеянный, герцог, — ответил ему Райсс.

— Ваше оружие бессильно против меня и моих людей, поверьте, граф. Я заговорён, разве Вы не слышали такого обо мне? Вы потеряете своих людей, а я всё равно возьму то, зачем пришёл.

— Я не верю сплетням, не верю в магию и не привык, герцог, отдавать то, что по праву считаю своим, — спокойно ответил Райсс. Он слышал о том, что Дрейна де Риэна не берут стрелы, но считал это бредом и вымыслом. Такого не бывает.

— Ну что же, граф Сан-Веррай, Вы сами будете виноваты, — засмеялся герцог, и пошёл к своим людям.

Герцог махнул рукой своим людям, и ввысь взметнулись горящие стрелы. Райсс среагировал мгновенно, приказав скрыться в укрытиях. Как только первый залп прошёл, слуги тут же бросились тушить очаги возгорания, а воины дали ответный залп. Райсс с удивлением смотрел, как стрелы его воинов летят куда угодно, но не в наёмников. Это было словно наваждение, ведь среди воинов и стражников Монтрелла много умелых охотников. Они умели метко стрелять.

Перестрелка длилась уже около часа. Было убито пять воинов, ранено стрелами и обожжено пламенем несколько слуг. Защитникам повезло всё же, и удача улыбнулась и им. Они смогли убить пару-тройку наёмников, а может быть и больше. В пылу перестрелки вести подсчёт было некогда. Райсс был уверен, что у герцога имеется не один козырь рукаве. Люди в замке с суеверным ужасом взирали на герцога, что спокойно стоял на мосту, не боясь стрел. Это было завораживающее зрелище, а то, чего нельзя понять всегда страшит. Райсс прекрасно понимал, зачем герцог стоит на виду, улыбается и смотрит загадочно своими холодными серебряными глазами. Его расчёт был правильным: слуги и воины большей частью малограмотны и суеверны. Они уже боятся его, и рано или поздно, несмотря на верность, этот страх может взять верх и кто-то откроет ворота. Нужно было что-то делать. Словно услышав мысли Райсса, через несколько минут герцог прислал гонца с посланием. В нём говорилось, что если через час Райсс и Адрин не сдадутся, он подожжёт лес вокруг, и люди задохнуться в дыму. Это был или блеф, или герцог совсем сошёл с ума. Чтобы это ни было, рисковать своими людьми граф Сан-Веррай больше не хотел. Он стремительно поднялся в свой кабинет, написал несколько писем и отдал их верному Жерону. Затем попросил Адрин надеть мужской наряд, а Адрая собрать необходимые в пути вещи. Райсс, высматривая со стены замка вероятный путь отступления, заметил, что в одном месте среди цепи наёмников образовалась брешь. Отдав начальнику охраны приказ в нужное время впустить герцога и его людей в замок и не сопротивляться, граф решился на побег. Точнее, он хотел, чтобы Анрай увёл его жену в безопасное место. Граф почему-то был уверен, что не найдя свою цель в замке, герцог никого не тронет. Вырезать всех и накликать этим гнев короля ему не выгодно. Когда Адрин и барон появились на стене замка, у Райсса всё уже было подготовлено. Первым в прозрачную воду озера окунулся Анрай. Он тихо и незаметно подплыл к берегу и убрал зазевавшуюся пару наёмников. После этого спустился Райсс и принял в свои объятия вздрогнувшую Адрин. После ночи вода была почти холодной.

Райсс не сообщил жене о своих дальнейших планах. Он хотел, чтобы барон отвёл её к Дариэлу. Граф был уверен, что старец сможет надёжно спрятать его близких. Анраю пришлось пообещать, что он не бросит Адрин одну, пока не придёт подмога. Сам же Райсс считал своим долгом попытаться остановить этого безумца. Другого выхода граф не видел, всю жизнь быть в бегах он не хотел.

Когда пришло время, ворота Монтрелла распахнулись, и люди герцона ворвались в замок. Не поверив словам о том, что хозяева покинули замок, Дрейн приказал обыскать его. Обыск не принёс результатов. Герцог был вне себя от гнева. Его обвели вокруг пальца. Граф Сан-Веррай оказался не так прост. Открытие ворот было лишь отвлекающим манёвром.

— Они не могли далеко уйти пешком. В лес, Энцо, — мрачно приказал герцог высокому и мощному, словно дуб, мужчине с кривым, перечёркивающим лицо наискось шрамом. Это было лицо человека, которому давно безразлично, сколько смертей на его совести и сколько крови на его руках. Погоня началась, и только богам было известно, сколько времени оставалось у беглецов.

Беглецы действительно не успели уйти слишком далеко. Они всё ещё видели сквозь верхушки деревьев острые шпили Монтрелла. В лучах рассвета не было видно поднимающегося дыма, значит, герцог не поджёг лес. Не найдя своих жертв, герцог не тронул замок, но, как догадывался, наверняка распорядился послать погоню. По лесу не легко бегать, а слабой женщине тем более. Выскочив на относительно открытую и ровную поляну, Райсс остановился. Адрин удивлённо оглянулась. Она тяжело дышала.

— Райсс, — позвала она мужа, но Райсс не сдвинулся с места.

— Адрин, я хочу, чтобы ты пошла с Адраем. Не спорь со мной. За нами погоня и я должен остановить их.

— Я никуда не пойду, — запротестовала Адрин. Она рванулась к мужу, но барон перехватил её и потащил дальше в лес.

— Всё будет хорошо, любовь моя, — улыбнулся граф. — Что наёмники для того, кого считают одним из лучших фехтовальщиков Ларадении?

— Я буду ждать тебя, — тихо произнесла Адрин и, понурив плечи, пошла за хмурым бароном.

Граф Сан-Веррай обнажил шпагу и повернулся в сторону шумевших вдалеке преследователей. Теперь он остался с ними один на один. И он ждал их.

Когда наступил вечер, беглецы без сил упали в центре каменного круга. Никто из местных жителей не помнил, как он появился в этих местах. Адрин вообще оказалась здесь в первый раз. Высокие каменные стелы прочно стояли вокруг них. На некоторых из них лежали сверху поперечные каменные плиты. «Странное сооружение», — успела подумать Адрин, прежде чем неизвестно откуда появился серебристый туман. Он лёгким облаком окутал фигуры беглецов и мгновенно погрузил их в крепкий сон. Спустя несколько минут из него появилась высокая фигура в тёмно-зелёном плаще с надвинутым на голову капюшоном.

Дариэл подошёл к спящим, присел рядом и вытащил из небольшой котомки, что висела у него на плече, маленький стеклянный флакон и кисточку. Лёгкими и точными движениями он нарисовал на лице Адрин и барона Сан-Ферро неизвестные знаки. Дариэл зашептал тягучие странные слова и надписи засветились. Затем отшельник подошел к центру каменного круга, достал из котомки мешочек и стал высыпать из него какой-то порошок, рисуя на земле узор. Когда рисунок был закончен, старец мгновение помедлил, тяжело вздохнул и закрыл глаза. С кончиков его пальцев сорвались огненные искры. Тот час же таинственный рисунок вспыхнул огнём, а на стелах, словно в ответ зажглись такие же огненные знаки.

Старец поспешил выйти за пределы каменного круга. Он воздел руки к небу и тихо запел протяжную, но удивительно красивую мелодию. Туман вокруг стал плотнее, он закружился внутри камней, закрывая беглецов. Когда голос старца стих, исчез и туман. В каменном круге не было ни одной живой души. Там было пусто. Беглецы исчезли.

Дариэл облегченно вздохнул. Графиня Адрин и её друг теперь были слишком далеко от герцога Сан-Тьерн. Старец рисковал, но другого выхода не было. Он повернулся и скрылся в гуще леса. Теперь ему необходимо было найти ещё одного человека, рискнувшего своей жизнью ради близких людей.

Старец спешил не зря. Когда на лес опустилась ночь, он, наконец, дошёл до места, которое искал. Широкая поляна была просто-таки усеяна телами. Мертвецы лежали повсюду, и в воздухе стоял ощутимый запах крови. Идя сюда, Дариэл видел крадущихся и жадно принюхивающихся зверей. Видимо, только аура смерти удерживала их от того, чтобы не растерзать тела немедленно. Но если старец не поторопится, спасать ему будет уже не кого. Он и так очень сильно надеялся, что не опоздал. Обойдя по кругу около полудюжины тел, подсвечивая себе фонарём, он в самом центре поляны обнаружил того, кого искал. Там лежали два тела. Судя по растерзанной одежде, и большом количестве натёкшей из многочисленных ран крови, эти двое дрались ожесточённо. Одним был крупный мужчина с неприятным, искалеченным рваным шрамом лицом. Вторым же был знакомый старцу темноволосый молодой мужчина. Дариэл присел на корточки, отставил фонарь чуть в сторону и перевернул тело. Он тут же услышал тихое прерывистое дыхание и кончиком пальца нащупал чуть бьющуюся жилку на шее. Старец улыбнулся и произнёс:

— Восхищаюсь людьми, которые не умеют сдаваться без боя. Даже сейчас Вы цепляетесь за жизнь, граф. Я не дам так просто уйти за грань, Райсс Сан-Веррай, слишком Вы необходимы мне.

Несколько недель старец упорно боролся за жизнь молодого графа, отгоняя от порога настырную смерть. И упрямый старец всё же выиграл этот трудный бой. Периодически приходивший в сознание, и вновь впадавший в забытьё Райсс, наконец, резко пошёл на поправку. Когда спустя несколько дней граф окончательно вернулся в мир живых, то с удивлением оглянулся и понял, что находится в простом жилище, а не у себя дома. Несколько первых мгновений он силился понять, что же он здесь делает. Как озарение, вспыхнули воспоминания о герцоге Сан-Тьерн, о побеге из Монтрелла, о прощании с женой и другом, о последнем неравном бое. Райсс услышал тихие уверенные шаги, осторожно повернул голову и узнал отшельника. Значит, он находился у него в хижине. Первые слова, что произнёс граф Сан-Веррай, были о его близких людях. В первую очередь его волновало не собственное здоровье, а их безопасность. Но старец, перед тем как ответить, напоил графа лечебным отваром и только потом Дариэл, удобно устроившись в кресле и глядя на него удивительно яркими и живыми для человека его преклонного возраста глазами, соизволил ответить:

— С ними, я надеюсь, всё в порядке. Они достаточно далеко от герцога Сан-Тьерн, чтобы он смог найти их.

— А я смогу их найти?

— Это будет проблематично, граф. Они слишком далеко, — туманно ответил старец.

— А всё же? — Райсс выжидающе смотрел в серые чистые глаза.

— Я отправил их в другой мир, граф, — улыбнулся Дариэл, глядя в расширившиеся от удивления глаза мужчины.

— В другое время я бы сказал, что это блеф, — натянуто улыбнулся в ответ Райсс, — но после того, как я собственными глазами видел, как стрелы бессильно падали вокруг герцога… Я почему-то верю Вам, Дариэл. Но как Вам такое удалось? Вы же говорили, что не маг.

— Хорошо, граф. Я буду откровенен с Вами. Во мне есть дар богов, только я всегда боялся его. Не применять дар совсем, имея его, нельзя. Это чревато для умственного здоровья. Магия всегда требует выхода. Лично для меня таким выходом стало врачевание. Старая знахарка давала мне уроки. Однажды в лесу я встретил странных незнакомцев. Моя хижина в лесу была построена ими. Их было пятеро, и один из них стал моим учителем. Я был тогда совсем подростком: любопытным до знаний и всяких приключений. Мне нравилось наблюдать, как незнакомцы обустраивают свой быт. Они умели то, что никто не умел у нас. Эти странные люди общались с деревьями, растениями. Даже звери понимали их и не боялись. Учитель занимался со мной. Учил понимать магию и не бояться её. Он говорил, что наша воля и энергия способны на многое. А в связке с силами природы и подавно.

— И откуда же появился ваш учитель и его товарищи?

— Из другого мира. Они называли его Земля, а себя кельтами. В своём мире им стало неуютно.

— Почему?

— Учитель называл себя и своих друзей друидами. Когда-то давно они были почитаемы на своей родине. Люди приходили к ним за советами, излечением и приносили дары. Но друиды в своей жажде знаний пересекли черту. Многие из них стали приносить кровавые жертвы. И если сначала это были животные и растения, то потом жертвами стали люди. Магия крови восстановила против друидов местных жителей. Они очень боялись их, но жажда жизни была сильнее страха. Друиды попали под запрет владык, и их стали безжалостно уничтожать. Тогда одна из общин создала удивительный артефакт — Портальные Врата. Это огромный каменный круг, благодаря которому возможным стало попасть в иные, возможно, лучшие миры. Они разделились на группы, и ушли каждый своей дорогой. Чтобы те друиды, которые избрали тёмный путь познания, не смогли воспользоваться Портальными Вратами, их запечатывали с другой стороны. И только те, кто знал тайну, мог ходить туда и обратно. Вы слышали, граф, о каменном кольце, что есть в нашем лесу?

— Да, слышал и даже однажды был там с дядей. Странное место. Оно ведь находится неподалёку от вашей хижины, Дариэл?

— Да. Совсем рядом. Мне повезло, что ваша жена и друг как раз добрались туда. Они упали без сил внутри круга, что облегчило мне задачу. Этот каменный круг и есть портал из Керрадона. Он намного меньше, чем Портальные Врата, и ведёт только в одно место. На Землю.

— Меня беспокоит, как Вы вернёте Адрин и барона Сан-Ферро обратно в Керрадон. Ведь их необходимо будет сначала найти.

— Да. Я найду их в любом месте Земли, на них мои метки. И верну, не беспокойтесь. Хоть этот мир и сильно изменился, но я сумею там сориентироваться, граф, ведь однажды учитель взял меня с собой. Он и его товарищи изредка возвращались туда. За книгами и свитками, спрятанными в тайниках, за древними амулетами. Некоторые из друидов так и не вернулись. И почти ничего невозможно было узнать об их судьбе.

— Как это? Кто-то ведь, наверняка видел их.

— Всё не так просто, граф. В наших мирах время течёт по-разному. На Земле проходит год, а здесь лишь приблизительно один месяц. С моим учителем мы пробыли на земле всего три дня, чтобы меня не слишком искали дома. Я сообщил, что ушёл на долгую охоту с друзьями.

— Сколько времени я провалялся в беспамятстве? — спросил, озабоченно глядя на старца Райсс.

— Почти два месяца, граф.

— Это значит, что Адри и мой друг провели в абсолютно чужом мире почти два года. Но они могли погибнуть там! Без знаний, без друзей, без помощи.

— Когда я был там, Земля была достаточно цивилизованным миром. Почти таким же, как Керрадон. А сейчас и подавно. К тому же не стоит беспокоиться так о них. У Врат есть побочные эффекты. Когда человек проходит через них в первый раз, есть возможность даровать ему несколько талантов. Перед тем, как отправить их в дальний путь, я нанёс на их тело необходимые знаки, отвечающие таким же знакам на каменных стелах. Эти таланты обязательно должны помочь им устроиться в новом мире.

— И что же это за таланты? — спросил уже более спокойно Райсс. Старец усмехнулся в густую седую бороду, и сложил на груди красивые сильные руки. Руки человека, умеющего не только держать перо, но и оружие. Этот человек всё более и более удивлял графа.

— Во-первых, это удачливость. Во-вторых, быстрая обучаемость. Она позволит им в кратчайшие сроки выучить многое, в том числе и язык. К тому же, проходя сквозь портал, они в любом случае получат часть информации о мире. Портал это в какой-то степени не только проход, но и часть информационного поля мира. В-третьих, они всегда смогут найти друг друга. Рано или поздно встретятся вновь.

— Это хорошо, Дариэл. Это очень хорошо. А Вы уверены, что герцог не сможет…

— Я на это очень надеюсь, граф. Я рисковал, отправляя вашу семью на Землю, но сделал это не только ради их спасения. Дрейн был неплохим ребёнком, поверьте мне. Но в его жизни случилось слишком много зла, а того, кто смог бы помочь попросту не оказалось рядом. Шутка богини Адрайны могла бы привести его на самый край гибели, если бы он смог заполучить женщину, которая не хочет быть с ним. Повстречайся они ранее, и ваша Адрин могла бы вывести его вновь к свету, но сейчас я боюсь, что это был бы окончательный шаг во тьму. А я этого не хочу, — тихо закончил свою речь старец. Райсс не понимал, как можно жалеть такого человека, как Дрейн Сан-Тьерн, но чувствовал, что за словами Дариэла кроется тайна.

— Почему Вы так печётесь о его душе, если ему самому, похоже, плевать на чьей он стороне?

— Это трудно объяснить, граф, а ещё труднее понять мои мотивы. С одной стороны я ненавижу герцога и хочу его остановить, а с другой, я чувствую огромный долг перед ним. Но это совершенно не говорит, что я собираюсь помогать ему в его незаконных делах. Чем меньше зла он сможет сотворить, тем меньшим будет мой долг, — грустно произнёс старец.

— Вы не в том возрасте, чтобы драться с ним, прошу извинить меня, Дариэл.

— Дело вовсе не в возрасте. Хотя Вы правы, граф, сейчас я не в той форме, чтобы на равных драться с молодым и полным сил мужчиной.

— Мне кажется, или Вы кого-то потеряли из-за герцога? Кого-то близкого?

— Любимую женщину и младшего брата, — ответил Дариэл, отводя взгляд в сторону. — Моя жена умерла, а брат, которого я любил всем сердцем, исчез навсегда.

— Его нельзя найти?

— Я много лет пытался это сделать, и однажды у меня почти получилось, но… Надежды больше нет, — тихо произнёс отшельник и вышел из хижины, оставив Райсс наедине с раздумьями.

Как только граф Сан-Веррай твёрдо встал на ноги, то вместе с Дариэлом он вернулся в Монтрелл. Замок был цел и невредим. Его люди жили обычной жизнью и ждали возвращения своих хозяев. Оказалось, старец давно уже сообщил в замок, что Райсс в безопасности, и попросил никому ничего не сообщать. За короткое время молодой граф сумел внушить своим людям достаточно уважения, чтобы они держали язык за зубами. После возвращения в родные пенаты дни потекли за днями, полными ожидания и тревог.

Однажды вечером Дариэл встревоженным вихрем ворвался в кабинет хозяина Монтрелла. Райсс оторвал взгляд от бумаг и сразу же понял, что случилось что-то, что смогло вывести из равновесия такого спокойного человека, как Дариэл.

— Случилось непредвиденное, граф. Каменный круг вновь заработал, а этого не могло случиться. Если только герцог не добрался до записей моего учителя.

— А где он мог их найти? В вашей хижине похозяйничали его люди? — старец отрицательно покачал головой, устало опустился в кресло и продолжил.

— Все мои тетради, книги и многое другое осталось в замке Шатору де Риэн. Раньше я долгое время жил там, а потом мне пришлось уйти. К сожалению, для меня оказалось невозможным, даже зная о потайных ходах, проникнуть в место, где всё хранится. И герцог, видимо, каким-то чудом смог понять принцип работы портала. Я понятия не имею, как ему это удалось… И теперь он там, на Земле.

— А мы сами не могли бы отправиться туда и помочь?

— Нет. Каменное кольцо окружено плотным кольцом вооружённых до зубов наёмников. К тому же на них отводящие стрелы амулеты. Мы только потеряем ваших людей. Да и не следует лишним людям знать о портале. Вы представляете, что может случиться, если о нём узнают при дворе?

— А как же наёмники?

— Я уверен, что Дрейн позаботится, чтобы они всё забыли. Поверьте, это в его силах.

— И что же нам делать, Дариэл? Просто сидеть и ждать? Я не могу так!

— Мы не будем этого делать. У меня давно уже продуман план. Мне очень не хотелось приводить его в действие. Все надеялся решить проблемы миром. Попросите у своего отца солдат, Райсс. Нам необходимо небольшое войско. Очень умелое. Когда герцог вернётся с вашей женой и бароном в Керрадон, мы сразу же узнаем об этом и начнём действовать. Я полагаю, что время на подготовку у нас ещё есть. Для него Земля незнакомый мир, чужой. Дрейну понадобится время, чтобы адаптироваться, найти подручных и начать поиски. Не думаю, что ваших близких очень легко будет найти.

Адрин и Райсса вырвали из глубокого омута воспоминаний чьи-то быстрые и энергичные шаги. Так бодро и уверенно мог входить в любое место замка Монтрелл только один человек.

— О чём вы так замечтались, друзья мои? Сидите, словно каменные изваяния, — раздался весёлый голос. Вслед за ним появился и его обладатель — балагур и весельчак барон Анрай Сан-Ферро собственной неунывающей персоной. Их друг просто излучал энергию и свежесть, хоть и пропадал где-то всю ночь напролёт.

Молодой повеса уже неделю вновь гостил у супругов Сан-Веррай, но своим личным вниманием удостаивал их редко. Они видели его обычно не раньше обеда, когда голод приводил его в столовую и до ужина, после которого, все время после обещаний переманить у них кухарку, Анрай вновь исчезал. Райсс смеялся и говорил, что барон проверяет запасы красивых девушек и вдовушек в их угодьях. Анри, как и Райсу, было уже около тридцати, но он всё никак не мог остепениться. Адрин уже не раз пыталась сосватать неугомонного красавца за знакомых незамужних девушек, но всегда терпела поражение. Анрай мигом очаровывал очередную красавицу-наследницу и сразу же уносил ноги, как только чувствовал, что девушка уже готова запустить коготки в его свободную холостяцкую жизнь. Райсс догадывался, что корни этого свободолюбия кроются в далёком и горьком прошлом. Барон в одночасье потерял и родителей, и младшую сестрёнку. Он не любил говорить об этом, но Адрин в какой-то степени заменила ему малышку. Анрай старался не влюблять, чтобы больше никогда не испытывать чувство потери. Слишком сильна была боль. Райсс понимал друга, ведь сам пережил боль потери, но всё же хотел, чтобы и другу попалась на пути та, что излечит раны и заставит барона рискнуть своим сердцем. Как когда-то это сделала Адрин с самим Райссом.

— Добрый день, друг мой, — улыбаясь, поприветствовал его граф. — Что-то ты сегодня рано. Время обеда ещё не наступило.

— У моей приятельницы слишком неожиданно вернулся супруг, пришлось спасать честь дамы, и тихо уходить восвояси, — вздохнул притворно барон, и проказливо подмигнул Адрин, вызывая её заливистый смех. — Там к тебе, Райсс, пожаловал посетитель. Ты иди, а я составлю компанию твоей очаровательной жене.

— О да. Чужие жёны и барон Сан-Ферро. Если бы ты, друг мой, не считал Адрин сестрёнкой, я бы ни за что не оставил вас наедине, — засмеялся граф, и ушёл. А Анрай уселся на каменную скамейку рядом с Адрин и взял её за тонкую руку.

— Сестрица, твои губы улыбаются, но в глазах я вижу грусть. О чём вы говорили, когда я потревожил вас?

— Мы вспоминали всё, что случилось, когда мы повстречали брата Грея.

— А! — вырвалось у барона, и он понимающе кивнул. — Не самые весёлые воспоминания вы избрали из копилки памяти.

— Да, ты прав, но у нас с тобой есть кое-что, что принадлежит только нам двоим. Тот мир, такой странный и такой необычный. Мы довольно неплохо проводили в нём время, пока Дрейн не нашёл нас.

— А ведь мне даже понравилось там, пока я не вспомнил кто и откуда. Сумасшедшая жизнь, стремительный ритм, автомобили и интернет.

— Лондон. Старый добрый Лондон, — тихо и мечтательно произнесла Адрин, улыбаясь и мысленно переносясь далеко. Слишком далеко от замка Монтрелл и Керрадона в частности.

7 апреля 2016 год. Лондон. Англия.

Мрачные мысли о событиях двухлетней давности всё чаще в последнее время стали посещать не только обитателей замка Монтрелл, но и хозяев Шатору де Риэн. Эти события коснулись их больше, чем кого бы то ни было другого. Благородный человек всегда найдёт причины, чтобы большую часть вины переложить на свои плечи, оправдав тем самым того, кого любит. Даже если этот человек по-настоящему виновен. Исключением из этого правила не был и герцог Сан-Тьерн. Много лет назад Грей души не чаял в своём младшем брате. Это было не удивительно, ведь во всей округе тогда нельзя было найти более прелестного ребёнка, чем Дрейн. Это был красивый, весёлый, добрый, любознательный и очень подвижный ребёнок. Несмотря на восьмилетнюю разницу в возрасте и разных матерей, братья были на редкость дружны. Дрейн бегал за старшим братом хвостиком и Грею временами приходилось идти на хитрость, чтобы оторваться от младшего братишки. У наследника де Риэн были свои маленькие тайны. В свободное от занятий с учителями время Грей занимался с фехтованием, верховой ездой и читал ему интересные истории из книг, в великом множестве собранных в обширной замковой библиотеке. У Дрейна, как и большинства его предков, был быстрый и подвижный ум, он всё просто-таки ловил на лету, принося радость и отцу и старшему брату. Но братская идиллия длилась недолго. Когда Грею исполнилось восемнадцать лет, отец своим волевым решением отправил его учиться за границу. Сначала в один из лучших университетов Лизарии. Эта страна находилась далеко от Ларадении, около тёплого моря, на самом юге континента. За три года обучения Грей приезжал домой только дважды, на каникулы. Он заметил, с какой радостью встречал его Дрейн, и с какой тоской провожал. В их семье не всё было ладно, но с самого детства Грей старался этого не замечать, сосредоточив своё внимание сначала на обучении, процесс которого ему нравился, затем на младшем брате, которого сильно полюбил. Сказать по правде, Грею совершенно не хотелось уезжать и проводить столько лет вдали, он словно чувствовал, что ничем хорошим это не закончится. Но герцог Этьен де Риэн не захотел слушать возражений своего наследника. Он не придерживался весьма распространённого мнения, что богатому и знатному дворянину не обязательно быть образованным. Для него безграмотность и невежество были чужды. После окончания обучения в славном городе Оренция, Грей должен был уехать доучиваться в самое старое и престижное учебное заведение — университет Дарбонны. Душа сына рвалась домой, но отец о возвращении и слышать не хотел. Грей писал письма младшему брату, но когда тому исполнилось тринадцать лет, переписка прервалась. Лишь через три месяца, получив весть о скоропостижной гибели отца и матери Дрейна, Грей, как наследник герцогства, вернулся домой и узнал горькую правду. Дрейн, не в силах терпеть сумасшедшую мать, сбежал на его поиски. Его долго искали. Слуги и охрана прочесали всю округу, но подростка не нашли. Герцог впал в глубокую меланхолию, запретил сообщать о случившемся старшему сыну и почти перестал выходить из так любимой им библиотеки. Этьен знал, что Грей бросит всё и вернётся домой, сам будет искать брата. Дом превратился в мрачное владение матери Дрейна, женщины эмоциональной и неуравновешенной.

Не теряя времени, новый герцог Сан-Тьерн, разослал гонцов по своим старым адресам в Оренции и Дарбонне. Результаты поисков были негативными. Следы обрывались в Лизарии. Дрейну удалось с купцами добраться до Оренции, затем его видели в порту. Молодой паренёк, весьма рослый для своего возраста, купил место на корабле до Дарбонны. Дальше след обрывался окончательно. Спустя многие годы странное решение отца неимоверно злило Грея. Он не мог его простить. Отец, погруженный в собственные проблемы, не должен был упускать из виду непоседливого подростка. После исчезновения младшего брата в душе Грея появилась зияющая пустота. Когда в жизни молодого герцога появилась красавица Корри, юная и свежая, как только распустившийся бутон, он понадеялся, что эта пустота исчезнет. Но нет. Места брата не смог занять никто. В его сердце была Корри — его счастье. И Дрейн — его боль.

Когда десять лет спустя его младший брат неожиданно вернулся, радости, казалось, не будет предела. Но… За изменившейся, но знакомой оболочкой, был другой человек. Этого Дрейна герцог не узнавал. В один миг это был улыбающийся знакомый молодой парень, а в другой миг по лицу пробегала мрачная тень, и Дрейн превращался в циничного незнакомца. Как бы Грей не присматривался к брату, понять, что с ним происходит он не смог. Как и что-то изменить в приближающейся трагедии. А ещё он чувствовал в брате силу. Магическую силу, что изредка проявлялась в членах семьи де Риэн. Обычно это случалось через поколение, но иногда случалось, что двое детей обладали даром одновременно. У кого-то дар просыпался рано, как случилось с Греем. У кого-то позже. Когда он уезжал на учёбу, силы Дрейна спали. Герцоги де Риэн не афишировали то, чем обладали. Люди часто боятся того, чего не понимают. А ещё они завидуют тому, чем не могут обладать. В отличие от самого Грея, сила его брата была окрашена в другой цвет. Она не была совершено тёмной, но очень была близка к этому. Пока Грей раздумывал, что делать, Дрейн пошёл в атаку. Никакие знания, накопленные за многие годы и никакие магические умения, не помогли Грею. Во-первых, предательство стало для него полной неожиданностью, во-вторых, он просто не смог повернуть свои силы против того, кого всё ещё любил. Эта любовь оказалась его слабым местом. Стоя перед трудным выбором, он не смог тогда защитить ни себя, ни Корри. Но… самое удивительное было в том, что и Дрейн, несмотря на всё желание, которое горело тёмным пламенем в его глазах, убить брата не решился. В последний миг он изменил свои планы, и Грею пришлось исчезнуть на несколько лет. Долгих, полных одиночества и горечи лет.

Корри видела грусть и тоску в глазах мужа, и чувствовала его душевные терзания, но не вмешивалась. Грей впускал в тайны своей души других только тогда, когда хотел этого сам. Когда он вот как сейчас закрывался, стучать в накрепко запертую дверь было бесполезно. Корри, как умная женщина, решила дождаться, когда её любимый мужчина будет готов излить душу. Воспоминания о Дрейне тоже были очень болезненной темой. Что она могла сказать Грею? Что простила его брату все грехи? Нет! Не простила. Просто не смогла простить, ведь на долгих три года он отнял у неё свободу и сам смысл жизни. Почти заставил поверить в смерть мужа, почти сломал её волю к жизни. Больше никогда Корри не хотелось бы пережить то, что с ними случилось. Иногда ночью она просыпалась в холодном поту, боясь что не найдёт мужа рядом. К счастью, это были лишь кошмары. Корри уже не надеялась избавиться от них навсегда. Есть правило, что о мёртвых говорят либо хорошо, либо не говорят ничего. Корри не хотела не то что говорить, даже думать и вспоминать о Дрейне. Она хотела бы полностью вычеркнуть его из памяти и из их жизни, но это было совершенно не возможно.

Этим вечером Корри хотела преподнести супругу известие, которое они давно ожидали. Молодая женщина была неимоверно счастлива, и знала, что Грей будет счастлив так же. Это новость должна была принести ему облегчение и надежду на новую, светлую жизнь.

— Грей? — позвала тихонько Корри, заглянув в кабинет мужа. Он оторвался от бумаг, поднял голову и улыбнулся. Чем бы он ни был занят, её он всегда рад был видеть. Его взгляд был таким же живым и любознательным, как в первый день их встречи. Несмотря на серебристые виски, и мелкие морщинки в уголках глаз, он оставался для Корри прежним. Его глаза были чистейшего серого цвета, но в моменты гнева или страсти, они напоминали расплавленное серебро. Корри любила тонуть в этих глазах, находить в них своё отражение. Повинуясь нежному порыву, молодая красавица стремительно, словно лёгкая птица, приблизилась к вставшему из-за стола Грею, обняла его за шею и поцеловала. Этот поцелуй был словно глоток воды в жаркой пустыне. Страстный и неповторимый, как каждый их поцелуй. Губы Грея были горячими и властными. Молодой женщине казалось в этот миг, что они остались одни в целом мире.

— Дорогой мой, — наконец, оторвавшись от любимых губ, произнесла Корри. Его дыхание было слегка дрожащим и вызывало желание подхватить её на руки и продолжить их страстный разговор в спальне. Глаза Грея с удовольствием путешествовали от волнующе блестящих глаз жены к её чуть припухшим губам. — Я должна тебе кое в чём признаться.

— Что же, милая моя Корри, я тебя внимательно слушаю, — Грей продолжал с увлечением целовать её тонкую шею, перебирая в сильных пальцах локоны её чёрных шелковых волос. Он так тосковал по ней все годы их разлуки. Корри часто приходила в его сны. Теперь он не мог насытиться их близостью. Он обожал её волосы, её изящные руки, прекрасное лицо, её синие бездонные глаза. Корри могла разжечь огонь в его крови лёгким прикосновением. Находясь рядом с ней, герцог чувствовал себя не мужчиной, стоящим на пороге сорокалетия, а юным пылким юношей, влюбившемся в первый раз. Когда им пришлось расстаться, его жена была юной неопытной новобрачной, а когда встретились вновь, она была взрослой женщиной с нерастраченной любовью и нежностью. Теперь они проливали друг на друга накопленные чувства, словно тёплый весенний живительный дождь. Сейчас, когда Корри осторожно вошла в кабинет, герцог заметил, что её глаза сияют как солнце. Ей не терпелось о чём-то поведать ему, наверное, о чём-то очень и очень важном.

— Дорогой, любимый мой герцог Сан-Тьерн, — её голос чуть дрожал, в нём чувствовалось нетерпение и смущение. Как он скучал по её нежному голосу. — Я хочу сообщить тебе, что скоро…

В двери кабинета настойчиво и громко постучали, прерывая разговор. Грей тихо выругался и крикнул:

— Войдите!

— Простите за беспокойство, Ваша Светлость, — обратился к герцогу вошедший слуга. За окном блеснула молния, предвестница грозы. — У ворот просит приюта странник.

— Он назвал своё имя?

— Он сказал, что путешественник, его лошадь захромала и до ближайшей гостиницы он не доберётся до грозы. Он представился как Верайн Тормео.

— Долг гостеприимства превыше всего. Гроза уже на пороге и до гостиницы действительно далеко. Отведите его лошадь в конюшни, и прикажите посмотреть, что с ней, а гостя проводите в гостевую комнату и передайте, что мы будем рады видеть его за ужином. — Грей был расстроен, что их разговор с Корри был так внезапно прерван, но долг хозяина есть долг хозяина.

— Прости, любимая, но нам придётся отложить на некоторое время наш милый разговор.

Спустя четверть часа хозяева замка Шатору де Риэн познакомились с гостем, нарушившим их покой. Хотя мужчина произвёл неплохое впечатление, Корри была немного зла на него. Его внезапное появление произошло так не вовремя. И это почему-то слишком беспокоило Корри, словно было предвестником чего-то более худшего, чем прерванный разговор. Возможно, гость заметил лёгкую отстранённость хозяйки, и потому удвоил свои усилия и вскоре очаровал Корри, заставив её слушать себя и искренне улыбаться. Гостю не сложно было это сделать, ведь он оказался жизнерадостным и обаятельным лизарийцем во всём великолепии этого народа: очень высокий и достаточно крепкий мужчина лет под пятьдесят, с широкими плечами, тонкой, не расплывшейся под гнётом лет талией, смуглый и темноволосый, с очаровательной озорной улыбкой на губах. Его причёска притягивала взгляд. Блестящие в свете свечей чёрные кудрявые волосы, немного посеребрённые на висках, тяжёлой волной спадали ниже плеч. Седина не делала его старше, лишь добавляла солидности. Корри улыбалась его шуткам, рассматривая лицо. Крупные черты были красивы: глубоко посаженные темно-карие, почти чёрные глаза, густые смоляные брови, ровный, немного крупноватый нос, чётко очерченные чувственые губы сочетались с упрямым твёрдым подбородком. Это было чисто мужское лицо без единой мягкой или слабой линии, что говорило о таком же жестком характере, смягчённом чувством юмора и обаянием. Наблюдательная Корри предполагала, что милый господин Тормео не лишён страстей. Вероятно, что он был любим многими женщинами, но любил ли сам? Корри показалось, что Верайн Тормео из тех, кто способен быть одержимым идеей, или человеком. За маской безмерного обаяния, молодая женщина заметила лихорадочный блеск глаз, когда гость смотрел на хозяйку замка. Бросив искоса взгляд на супруга, Корри заметила, что Грей так же внимательно наблюдает за гостем, скрыв свои чувства за маской гостеприимного хозяина. Обаяние гостя не смогло обмануть проницательность герцога Сан-Тьерн. Хозяева Шатору де Риэн смеялись остротам гостя, слушали его сладкие речи, но в сердце не впускали, ведь завтра он уедет и больше никогда не переступит порога их дома. Он всего лишь эпизод в жизни, человек со своими страстями и загадками. А возможно, что странности в госте Корри только показались таковыми из-за её самочувствия. В последнее время оно было непредсказуемым, также как и её настроение. В один миг ей хотелось плакать, в другой смеяться, затем её что-то могло растревожить, а в следующее мгновение приходило безмятежное спокойствие.

Грей почти не слушал их неожиданного гостя, почти сразу сложив о нём своё мнение: жёсткий, решительный, сильный и опасный человек. Но он появился один, был достаточно приветливым и, похоже, к ним в замок дорога привела его случайно. Грей посмотрел на свою жену и залюбовался: «Как же ты очаровательна, моя любимая Корри. Как же я тосковал по тебе», — вновь подумал он, лаская мимолётным взглядом великолепную брюнетку, которую подарила щедро ему судьба. Она была, есть и будет его женой. Всегда! Грей поморщился, вновь заметив, как общительный лизариец пытается ухаживать за его женой.

— Герцог, — обратился к нему гость, — я вижу здесь лютню. Разрешите, я спою для вас и вашей великолепной супруги. Таких прекрасных женщин встретишь не каждый день. Они как подарок для мужских глаз. Вам, Ваша Светлость, несказанно повезло.

— Я знаю, сударь. Сыграйте для нас. Мы будем рады Вас послушать.

Гость взял инструмент, устроился удобнее в резном кресле и провёл пальцами по струнам. У него были большие, но красивые и, как оказалось, довольно умелые руки. Такие руки умело пользуются тяжёлым оружием, но и музыкальный инструмент прекрасно зазвучал в этих руках. Он, легко перебирая струны, для начала исполнил лёгкую лизарийскую народную песенку, вызвав улыбки герцога и Корри. Затем, его лицо стало серьёзным, а из уст полилась грустная песня о любви и предательстве. Глубокий бархатный голос пел так, что сжималось от тоски сердце. Когда гость закончил, Корри смахнула прозрачную слезу с глаз, и произнесла:

— Великолепно, синьор Тормео, но так грустно.

— Когда предают сердце, это всегда печально, поверьте жителю Лизарии. Мы знаем о любви очень многое.

Гость уехал поутру, не попрощавшись и исчезнув так же неожиданно, как и появился накануне. От бушевавшей ночью грозы не осталось и следа. Ярко светило солнце и дул приятный прохладный ветерок. Всё вокруг радовало теплом и свежестью. Так как Грей уединился в кабинете с управляющим, Корри решила не тревожить его и заняться своими делами. Она поговорит с ним, когда вернётся. Герцогиня приказала оседлать своего белоснежного жеребца Торра и выехала из замка. За хозяйкой тихо семенил на спокойной крепкой лошади один из воинов. Грей никогда не отпустил бы жену одну из замка. Корри слишком долго пробыла взаперти и теперь навёрстывала упущенное время, с удовольствием прогуливаясь по окрестным лесам и полям. Белоснежный Торр был подарком Грея. Норовистый породистый конь только под нежной рукой хозяйки превращался в милое послушное животное. Конюхи немного побаивались его проказливого норова. Торр был надёжным и сильным, но пошалить любил.

Сегодня Корри запланировала обязательно посетить небольшую деревеньку. Она располагалась недалеко от пересекавшего лес торгового тракта. Там жили лесорубы и охотники. Они были бедными людьми, заработок их был скудным, и позволял лишь худо-бедно выживать. Герцог Сан-Тьерн давно предлагал им работу в замке, но эти люди не хотели менять свою жизнь. Они жили обособлено и на то были причины. Много лет назад по Керрадону прокатилась волна жестоких расправ с ведьмами, якобы преклоняющимися перед запертым Тёмным Богом. В то время главой церкви Светлых Богов стал фанатик. Вскоре его самого казнили за жестокость и несправедливые обвинения, но многие невинные женщины погибли к тому времени. В этой деревеньке жили несколько женщин, занимавшихся знахарством. Фанатики сожгли не только их, но и многих других. Теперь эти люди, познавшие горе, не хотели впускать в свою пусть бедную, но устоявшуюся жизнь никого. Грей, будучи умным человеком, не сгонял их со своей земли, позволяя им жить, как они того хотят. Он предполагал, что придёт время и эти люди решатся на перемены. Тем более что молодая герцогиня сумела добиться их доверия и взяла жителей деревни под свою опеку. Тайной страстью Корри было врачевание, и Грей прекрасно знал об этом. Ещё в раннем детстве Корри почувствовала тягу к тайным знаниям. Её нянька Мадлена, сама будучи знахаркой, помогла девочки открыть и развить талант. Дедом Мадлены был пленный воин из Аль-Рокко. Эта страна с давних времён была известна своими целителями, и дед няньки неплохо разбирался в травах, настойках и мазях. Семейные рецепты и знания Мадлена передала Корри, так как её собственные дети погибли, а девочка была ей как родная дочь. Мудрая няня часто повторяла, что умение врачевать — это дар богов. Но, к сожалению, его приходилось скрывать, помогая людям тайком. Уж слишком свежа была память о зверствах жрецов. Кузина Корри жила далеко на юге Ларадении, в Терузе. Прекрасный город поэтов, художников и трубадуров в своё время пылал кострами, на которых сжигали всех неугодных жрецам. Кузина была старше Корри на десять лет и успела застать этот ужас. Корри возмущала такая глупость и жестокость людей. Как можно истреблять тех, кто помогает, кто спасает жизни?

Корри всегда считала свою встречу с Греем де Риэном подарком судьбы. Неординарный и разносторонне образованный, этот мужчина с первого мгновения покорил её сердце. Казалось, он откуда-то знал о ней всё, даже то, о чём она не говорила никому постороннему. Он догадался о её страсти к целительству и потихоньку начал делиться с ней своими знаниями. Много путешествуя, Грей многое знал и умел. А ещё Корри удивилась тому, насколько верны Грею его люди. Они хранили его секреты, а он помогал им и их семьям. Корри любила своего мужа и была благодарна, что он впустил её в свою жизнь. Она была убеждена, что даже не будь у них метки Адрайны, они всё равно были бы вместе.

Как только герцогиня въехала в лесную деревню, к ней тут же подбежал невысокий крепкий мужчина средних лет. Это был Гресто, староста деревни. Его голос был взволнованным.

— Как же хорошо, госпожа Корри, что именно сегодня Вы решили приехать.

— Что-то случилось, Гресто? Твой сын вновь заболел? — забеспокоилась Корри.

— Нет, госпожа герцогиня, он, слава Светлым Богам, жив и здоров. Вы полностью излечили его. Наши охотники принесли от дороги женщину. Похоже, что её сбросила лошадь. Животное мы поймали, а женщину перенесли в мою хижину. Она была без сознания, и мы не знали, что делать.

Когда Корри вошла в маленькую комнату, она изумилась. Незнакомка смотрелась в убогом жилище, как прекрасная экзотическая птица. Не часто увидишь в этих краях человека со столь редкой внешностью. Молодая женщина, скорее всего ровесница самой Корри, была красива: смуглая кожа, распустившиеся по плечам кудрявые волосы, миндалевидные глаза цвета шоколада, тонкий нос, изящный подбородок и чувственные полные алые, словно кровь, губы. Незнакомка спокойно наблюдала за Корри, лежа на низком ложе, застеленном шкурами. «Наверное это женщина из Аль-Рокко. Но что она делает здесь без сопровождения. Жители этой страны не никуда не отпускают своих женщин одних, — подумала герцогиня и усмехнулась. — Что-то слишком много незнакомцев встречается мне в последнее время». Корри присела на краю ложа и осмотрела небольшую ранку на гладком лбу незнакомки. Она была совсем небольшой и точно неопасной.

— Если это не тайна, то как зовут Вас, сударыня? — спросила Корри.

— Моё имя Сайрина, госпожа, — голос женщины звучал низко, волнующе и с заметным приятным для уха акцентом.

— Как Вы себя чувствуете? Болит ли что-нибудь?

— Болят скорее мои гордость и самолюбие! — горько улыбнулась красавица. Насколько Корри помнила уроки своей няня, «Сайрина» с языка Аль-Рокко означает яркий огонь. Рассматривая огненно-рыжие волосы молодой женщины, Корри подумала: «Действительно словно пламя».

— Почему? — удивилась Корри. Она достала из сумки, что всегда брала с собой, небольшую баночку с мазью и теперь осторожно, самыми кончиками пальцев, смазывала ранку Сайрины. — Неужели быть сброшенной лошадью, это так постыдно?

— О, поверьте мне, госпожа, в моём случае очень постыдно. Это глупое животное испугалось небольшого зверька, и сбросила меня. Если бы мой покойный отец мог узнать об этом, он бы долго смеялся. Дело в том, что мой многоуважаемый отец был богатым купцом и торговал лошадьми. Я выросла среди них. С раннего детства в седле и никогда не падала так позорно!

— Всё случается в первый раз, — улыбнулась герцогиня, пряча мазь в сумку. — Главное, что всё хорошо закончилось, и Вы ничего не сломали. Ваша ранка скоро затянется и исчезнет без следа, совершенно не испортив вашей красоты.

— Постойте, госпожа! У меня при себе нет ничего достойного, чтобы отблагодарить Вас. Мои сопровождающие приедут нескоро, но… — Сайрина достала что-то из складок платья, видимо там был небольшой кармашек, и протянула на раскрытой ладони Корри. На узкой ладони лежала изящная золотая шестиконечная звезда с небольшим рубином в центре. Он притягивал взгляд своим кроваво-алым цветом.

— Не стоит, Сайрина. Я рада, что с вами всё хорошо и это лучшая для меня награда.

— Не обижайте меня, госпожа Корри. Я хоть и только на половину уроженка Аль-Рокко, но у нас принято быть благодарными за помощь. Пожалуйста, возьмите в подарок эту брошь. Я от всей души прошу Вас! Возьмите как память о нашей случайной встрече, — улыбке красавицы сложно было сопротивляться. — Я достаточно богата, чтобы позволить себе дарить подарки людям, которые мне нравятся.

— Какая изумительная работа, — тихо произнесла Корри, проводя пальчиком по алым граням в окружение золотого кружева.

— Моё сердце подсказывает мне, что Вам эта брошь нужнее. Её никогда не продавали, только дарили. Есть поверье, что эта брошь приносит счастье тем женщинам, которые хотят забеременеть и благополучно родить ребёнка. Ведь Вы так молоды, госпожа Корри. Быть может, это украшение принесёт то, чего так сильно хочется любой женщине.

Корри, глубоко тронутая словами молодой женщины, приняла брошь в подарок, тут же приколов её к лифу платья. Она обняла на прощание Сайрину, подхватила сумку и вышла из хижины. Она не могла больше ждать. Ей очень хотелось увидеть мужа и, наконец, рассказать ему то, что давно хотела. Сайрина проводила её взглядом, встала с убогого ложа и неспешно подошла к двери.

— Первый шаг сделан, моя красавица, — прошептал скрежещущий голос за спиной стоящей на пороге Сайрины. Красавица хищно улыбнулась, сверкнув белоснежными ровными зубками. Незаметным движением выхватила откуда-то тонкий стилет, стремительно обернулась и приставила оружие к горлу стоящего позади неё мужчины.

— Твоей красавицей я могу стать только в кошмарном сне, Гоше, — прошипела Сайрина. — Мне надоело находиться в этом клоповнике! Уезжаем немедленно, нас ждёт Магистр!

— Да, нам пора, — содрогнулся худой как жердь, неприятный мужчина с маленькими бегающими глазами и уродливым шрамом, что пересекал его лоб и спускался на щёку, чуть задевая правый глаз. Он ужасно боялся человека, на которого ему приходилось сейчас работать.

Мужчина и молодая женщина вскочили на лошадей, что подвели им двое вооружённых слуг, растолкав толпу взволнованных деревенских жителей. Ещё миг и только взметнувшаяся пыль напоминала о странных и опасных гостях.

С самого раннего утра герцог Сан-Тьерн был погружён в дела и заботы. К нему пожаловал управляющих его землями с ежемесячным отчётом, затем приехал один из баронов с жалобой. А потом Грею пришлось ненадолго отлучиться из замка по неотложному делу. Когда он вернулся, то заметил, что Торра ещё нет в конюшне. Значит, и Корри ещё не вернулась. Грей прошёл в свой кабинет, бросил на кресло лёгкий плащ и шляпу, сел в кресло вытянул уставшие ноги. Он позвонил в колокольчик и вскоре вошёл его камердинер.

— Я слушаю Вас, Ваша Светлость, — склонил голову слуга в почтительном поклоне.

— Франсиз, когда вернётся госпожа герцогиня, передайте ей, что я с нетерпением жду её здесь.

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

Кабинет Грея примыкал к библиотеке, где он любил проводить предобеденное время. Герцог прошёл туда, наугад выбрал книгу, улыбнулся, устроился на подоконнике и стал читать. Книга всегда умела скрасить время ожидания. Через некоторое время Грей захлопнул книгу и уставился в окно. Вид из него был ошеломительным, но мужчина давно привык к нему и просто наслаждался пейзажем. Там простиралась океанская гладь, такая же прекрасная и изменчивая, как характер истинной женщины. Грею всегда казалось, что у столь сильной стихии, как вода может быть только женское начало. Эта тихая сейчас синяя гладь могла быть нежным и озорным бризом, она могла ласкать берег прибоем. И в следующий момент могла разбушеваться и разразиться жутким штормом, сметая всё на своём пути, топя корабли и забирая жизни. Так может вести себя прекрасная женщина, будучи неимоверно нежной в любви и неистовой в гневе. Но есть единственное отличие: природы не причинит зла себе. А вот женщина, движимая обидой и ненавистью способна разрушить всё, и себя в том числе. Грей столкнулся в своей жизни с такой женщиной. Она погубила его семью и убила себя. Мать Дрейна, любовь которой отец не смог оценить, со временем возненавидела его и, в конце концов, сошла с ума. «Странно, почему воспоминания о ней пришли ко мне именно сегодня? Я много лет пытался выбросить из головы эту женщину», — подумал Грей. Может быть, библиотека или любимая книга отца, что попала сегодня ему в руки, стали толчком к воспоминаниям? Отец любил проводить здесь дни, а иногда и вечера. Здесь он рассказывал двум мальчикам древние истории и захватывающие сказки. Здесь он уединился после побега Дрейна. Мысли герцога прервал стук в дверь. Вошедший слуга протянул хозяину конверт из дорогой тонкой бумаги.

— Послание принёс мальчишка из трактира. Он не знает, кто ему заплатил. Говорит, что здоровый мужчина, довольно богатый, чужак.

— Чужак, значит, — нахмурясь, повторил герцог, забирая послание из рук слуги. Он отпустил его и распечатал послание. Оно было написано крупным убористым почерком, подписи, как и гербовой печати не было. Послание гласило:

— Бред! — Грей в бешенстве бросил послание на пол. Такого гнева он давно не испытывал. Вновь какой-то негодяй, под видом сочувствующего, пытается влезть в их жизнь. Его прелестная Корри любовница какого-то лизарийца? Такого не может быть. Этого мужчина вчера она увидела в первый раз в жизни, Грей был уверен в этом. — Если я всё же найду этого шутника, обязательно сверну ему шею.

— Кого это, муж мой, Вы собираетесь лишить жизни в столь замечательный день? — в комнату, озаряя улыбкой пространство, влетела Корри. Её лицо прикрывали выпавшие из причёски локоны, щёки пылали ярким румянцем, глаза блестели так, что Грей невольно улыбнулся в ответ. Само очарование. Грей не мог оторвать взгляда от лица любимой женщины.

— Если бы ты знала, дорогая моя, насколько я рад тебя видеть, — с облегчением выдохнул герцог, пытаясь прогнать гнев из сердца. Его Корри и лизариец? Бред! Бред! И ещё раз бред! Грей широко улыбнулся и протянул руку навстречу супруге. Она радостно бросилась к нему и, вдруг, застыла. Лицо Грея стало каменным, серые глаза словно в один миг сковало прозрачным льдом. И эти два кусочка льда пристально смотрели на Корри. Куда же подевалось тепло из них? Она проследила за взглядом мужа и заметила, как на её плече ярко сияет алыми переливами брошь. Корри слишком хорошо знала мужа, чтобы не заметить плотно сжатых от гнева пальцев на руках, опущенного уголка губ. Она не поняла ещё причины, но почувствовала приближение бури и, кажется, она её эпицентр.

Грей медленно подошёл к жене, поднял руку и провёл кончиками пальцев сначала по острым краям золотой звезды, затем обвёл грани кровавого камня, и только потом поднял заледенелый взгляд на встревоженное лицо молодой женщины. Его рука поднялась выше, дотронулась до чуть приоткрывшихся губ, обвела их контур.

— Какая уникальная вещь, — тихо произнёс он, а Корри показалось, что прокричал. — Почти такая же уникальная, как и ты, Корри.

Герцог подхватил свой плащ и стремглав вышел из кабинета. Грей задыхался от переполнявших его чувств. Он не привык действовать сгоряча. Ему необходимо было успокоиться, побыть немного наедине и обдумать всё.

— Грей! — только и успела крикнуть ему вдогонку Корри. Она сделала поспешный шаг и остановилась. Догонять Грея не было смысла. Корри не понимала, что же случилось. Она оглянулась и заметила лежащий на ковре лист бумаги. Грей всегда был аккуратен и никогда не разбрасывал свои вещи, не говоря уже о деловых бумагах. Корри подошла, подняла лист и невольно прочла несколько строк. Глаза её расширились, а с уст вырвался изумлённый вздох.

— Как же ты мог поверить, Грей? Я же люблю тебя… Мне никто другой не нужен, — прошептала Корри, машинально потянувшись к броши и снимая её. Она посмотрела на неё, как на ядовитого паука и осторожно, словно это был ядовитый паук, положила на стол. Палец вдруг кольнуло, и Корри увидела крохотную капельку крови. Края украшения были острыми, а она не заметила этого. Корри перевела взгляд с капельки крови на рубин, и ей показалось, что он наполняется алым сиянием, пульсирует. Камень притягивал взгляд, не отпускал от себя. Корри с трудом прикрыла глаза, переводя дыхание. Затем с решимостью и неприязнью посмотрела на камень и прошептала: «Он вернётся! Кто бы ты ни был… Он вернётся ко мне!» Корри подошла к окну, распахнула его, подхватила золотую звезду и с силой швырнула её в окно. Полыхнув напоследок кроваво-алым цветом, зловещее украшение навсегда потерялось в водах Монтрельского залива.

— Ты больше никому не причинишь вреда, — прошептала Корри и без сил опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. Она будет сидеть здесь, и когда Грей вернётся, они обязательно поговорят. Он поверит ей, иначе быть не может. Она расскажет ему о Сайрине. А сейчас она будет ждать. Опять ждать его.

Закончился тяжелый день, прошла беспокойная ночь, а герцог так и не вернулся в Шатору де Риэн. Измученная бессонной ночью и тревогами молодая герцогиня послала гонца к своей близкой подруге — Адрин Сан-Веррай. Она была одной из тех немногих людей, кому Корри доверяла полностью и безоговорочно. Они были с Адрин словно родные сёстры. Выросшая единственным ребёнком в семье и рано потерявшая мать, Корри была несказанно рада найти близкую душу. Во многом молодые женщины были схожы: обе обладали редкой красотой в сочетании с умом, обе имели магический дар и обе пережили в своей жизни достаточно, чтобы научиться ценить дружбу и привязанность. Судьба или боги свели их в тот момент, когда Корри была на грани отчаяния. Три года она провела в заточении, уверенная, что её муж мёртв. Три года наедине с самой собой, со своими мыслями и отчаянием. Короткие визиты Дрейна и девушка-прислуга не спасали от одиночества. Тот, кто не по праву занял место её мужа и надел себе на палец перстень Сан-Тьерн, приходил не поддержать её. Дрейн изводил молодую женщину рассказами о своих делах, чаще всего преступных и коварных. Ему не нужно было её одобрение, или осуждение. Он просто хотел, чтобы она знала об этом. Знала, и ничего не могла сделать. Служанка так боялась его, что никому не говорила, что жена бывшего хозяина жива. Комната на самом верху одной из угловых башен выходила единственным окном в сторону залива. И само окно было зарешеченным, и выпрыгнуть из него у молодой женщины не получилось бы, даже если бы у неё возникло подобное желание. Все в замке давно считали, что герцогиня умерла от тоски по мужу, а Дрейн не стал никого разубеждать, скорее даже поддерживал эти мрачные слухи.

В самый трудный момент, когда Корри занималась тем, что пыталась придумать верный способ покончить с собой, в комнате вдруг раздался скрип, и в стене отворилась потайная дверь. Это несказанно удивило бывшую хозяйку Шатору де Риэн. Нет, она знала, что в замке есть тайные переходы, как и в любом уважающем себя старинном замке. Герцог де Риэн передавал эти знания своему прямому наследнику, и никто другой не знал всех тайн Шатору де Риэн. Грей ей однажды даже показал несколько из них, но в её комнате? А вот Дрейн сбежал слишком рано из дома, да и знал ли он вообще о тайных ходах? Корри притихла и стала ждать. В комнату, очень тихо и осторожно вошла молодая красивая блондинка, стряхивая паутину с волос. В её руке горела свеча, отбрасывая золотистые блики на длинные немного растрёпанные волосы. Гостья воровато оглянулась, заметила Корри и застыла. Затем быстро подняла палец к губах в извечном жесте о молчании. Корри согласно кивнула и сделала шаг навстречу.

— Я совершенно случайно открыла вашу дверь, госпожа. Не зовите, пожалуйста, слуг, — попросила незнакомка. Корри подошла ближе. В неверном свете свечей, горящих в комнате, она сумела рассмотреть необыкновенные зелёные глаза и в её голове мелькнула догадка.

— Вы Адрин Сан-Веррай?

— Да, — насторожённо ответила гостья. — А Вы?

— Корри Сан-Тьерн.

— Вы его жена?

— О нет! Я вдова его старшего брата.

— Странно… Я слышала, что бывшая герцогиня умерла.

— Это слухи. Я такая же пленница, как и Вы, графиня. Не удивляйтесь. Я всё знаю о вашей истории. У Дрейна есть привычка изливать мне душу, — улыбнулась грустно Корри, более внимательно присматриваясь к своей неожиданной гостье. Золотые великолепные волосы и бездонные изумрудные глаза. Есть от чего потерять голову. Да ещё и метка Адрайны впридачу. Корри пожелела бы Дрейна, если бы могла. Он просто-таки одержим чужой женой.

— Вас запер здесь Дрейн? Почему?

— Садитесь рядом со мной, и я расскажу свою историю.

— А если… — Адрин оглянулась на запертую дверь.

— Дрейн приходит один раз в день, и сегодня он здесь уже был. А служанка приходит по моему звонку, — ответила Корри и указала рукой на спускающуюся со стены широкую плотную ленту.

— Как давно Вы здесь находитесь? — спросила Адрин, присаживаясь в кресло напротив Корри.

Корри так соскучилась по нормальному человеческому общению, что и сама не заметила, как поведала графиня Сан-Веррай всю историю. Корри стала хозяйкой Шатору де Риэн через год после гибели отца Грея. Их жизнь была спокойна и прекрасна, пока ещё через год вдруг не вернулся без вести пропавший десять лет назад брат её мужа. Грей был несказанно рад его появлению, чего нельзя было сказать о Корри. Молодой человек заставил насторожиться и начать присматриваться к нему. Грей надеялся вновь, как в детстве, сблизиться с братом, но его усилия пошли прахом. Корри пыталась перебороть свои страхи, и время, прожитое рядом с братьями, показалось ей бесконечным кошмаром. Она часто ловила странные, переменчивые взгляды Дрейна. Он смотрел на брата то зло прищурившись, то холодно, то, казалось бы, с искренним теплом и любовью. В нём словно постоянно боролись несколько личностей. А затем Дрейн начал преследовать саму Корри. Он то пытался её соблазнить, то унизить. И всё это он делала за спиной брата. Грей и не ведал, что несколько месяцев за его спиной шла ожесточённая война между двумя самыми близкими ему людьми: его любимой женой и дорогим младшим братом. Ей казалось, что в случае с Дрейном, её муж утратил всю свою проницательность и чутьё. А быть может, он просто пытался обмануть сам себя, убеждая, что его брат по-прежнему тот замечательный парень, каким он его помнил. Корри не хотела ничего говорить герцогу, не хотела его огорчать, а затем она горько пожалела о своей мнительности.

Однажды рано поутру братья, только вдвоём, уехали на охоту. К вечеру вернулся лишь Дрейн. Он скорбно сообщил, что Грей сорвался со скалы в реку, а он не смог его спасти. И только соскользнувшее с руки старшего брата кольцо с герцогской короной осталось в руке. Кольцо, подтверждающее власть над герцогством и право владения титулом и землями. Какое совпадение. Он отправил людей искать тело, но за неделю поисков они ничего так и не нашли. Корри обмануть не удалось, она обвинила Дрейна в убийстве. Он сочувственно посмотрел на неё, сказал, что у герцогини помутился ум от горя и запер в комнате. Через какое-то время её перевели в эту башню и благополучно, не без усилий Дрейна, забыли. Только служанка и сам нынешний герцог знали, что она жива. Иногда, раз или два в неделю, и то только ночью, Дрейн выводил Корри на прогулку по замковой стене. Если её ночью кто-то и видел, наверное, принимали за привидение, призванное молодым герцогом.

— Вот так я провела в этих стенах три года, графиня, — закончила свой рассказ Корри. На её ресницах блестели слёзы. Как же давно она плакала последний раз…

— Но ведь отсюда можно сбежать! Я ведь сбежала в прошлый раз, да и сейчас нашла потайную дверь!

— В замке много тайных ходов и я знаю только несколько из них. Об этом проходе я даже понятия не имела. А после вашего побега Дрейн был ужасно взбешён.

— И отомстил…

— Я знаю… Ваш муж…

— Сегодня утром, после того, как я пришла в себя и всё вспомнила, герцог сообщил мне, что Райсс погиб. Но я ему не поверила, просто почувствовала, что он лжёт. Это мой дар. Чувствовать эмоции людей. Герцог бы не старался скрыть злость и раздражение, если бы его враг был мёртв. А это значит, что мой муж всё ещё жив. Райсс очень упрям, — гордо улыбнулась Адрин.

— Может быть, но что делать нам?

— Я не знаю, — покачала головой графиня Сан-Веррай. — Дрейн поставил меня перед выбором: или я становлюсь его женой, либо завтра на рассвете он убьёт Анрая Сан-Ферро, нашего с Райссом друга. Он мне как брат, и я не могу его потерять. В своей комнате, наверное, от отчаяния, я начала ощупывать стены и так нашла этот ход в вашу башню. Знаете, Корри, я бы рискнула убить герцога. Но… Мне кажется, что он почти бессмертен.

— Почти… Но не бессмертен, — загадочно произнесла Корри. — Он заговорён. Это магия, заключённая в амулет.

— Как это? Я в первый раз слышу о таком.

— Это древняя магия. Амулет был создан учителем и наставником Дрейна. В нашем мире есть много чего непонятного и полузабытого, что невозможно объяснить словами.

— Такое, как путешествия в другой мир? Откуда герцог узнал, как вернуть нас?

— В детстве он был очень любознательным. Всегда бегал за старшим братом, пропадал в лесах. А там жили чужаки, которые построили Каменное Кольцо. Дрейн рассказывал, что несколько раз видел, как они исчезали там и появлялись вновь. Он запомнил их песни, их действия. К тому же старик, что жил в лесу, однажды поймал его и потихоньку стал обучать.

— Старик в лесу? Дариэл? Он настолько стар?

— Старика звали Дариэл, но он умер ещё до побега Дрейна. Вы слышали о нём?

— Как странно… Именно отшельник по имени Дариэл помог моему мужу вытащить меня из плена в первый раз. Мы с Анраем бежали к нему, когда попали в другой мир. Как это случилось, я даже не знаю. Мы, совершенно уставшие, под утро достигли Каменного Кольца. Там рухнули без сил и решили передохнуть. Последнее, что я помню, это налетевший вдруг серебристый туман.

— Действительно странно. Я ничего не могу сказать об этом. Всё, что мне известно, я услышала от Дрейна. По его словам, тот Дариэл давно мёртв. Он был глубоким стариком.

— Оставим пока эту загадку и вернёмся к самому Дрейну. Что там с его амулетом? Его можно уничтожить?

— Однажды, отчаявшись, я попыталась его убить. Дрейн рассмеялся и вытащил из-за ворота небольшой амулет. Это серебряный медальон с портретом подростка. Самого Дрейна. Перед своим отъездом на обучение, этот медальон подарил ему Грей. Магическое плетение было нанесено поверху, плюс был проведён какой-то долгий и трудный ритуал. Дрейн, не снимая, носит его на шее. Амулет защищает его от всего: от стрел, от колющих ударом ножом, саблей или шпагой, без разницы, от всех возможных ядов и много чего другого. Это идеальная защита.

— Если я найду способ добраться до амулета, как его уничтожить? — в зелёных глазах Адрин заплясали искры азарта.

— Необходимо бросить его в огонь. Тогда чары исчезнут, и Дрейн останется без защиты.

— Корри, ваша служанка верна Дрейну?

— Она его дико боится и ненавидит. А что?

— У меня созрел план, как выбраться отсюда и вытащить Адрая. Возможно, нам всё-таки удастся сбежать из нашей тюрьмы и оставить герцога без защиты.

И в нескольких словах, Адрин обрисовала свой план побега. Он был прост, и именно поэтому имел шансы на успех. Корри согласилась с ней, и они тут же начали действовать. Корри нашла в своих запасах снотворное, которое принёс ей недавно Дрейн. В последнее время она очень плохо спала. Для того, чтобы отравиться доза была маловата, а вот усыпить нескольких солдат… Корри вызвала служанку, они раздели её и связали. Корри переоделась в платье девушки и прошла за Адрин в её комнату. Ближе к рассвету за графиней пришли, чтобы проводить её к герцогу. Дрейн ждал ответ. Так как комнату за графиней никто не запер, Корри тихонько выскользнула и пошла сначала на кухню. Там она умыкнула кувшин вина, и направилась в темницу, где держали барона Сан-Ферро. Ей удалось освободить его.

Адрин хотела убедить герцога достать ей доказательства смерти Райсса. Без них она не могла выйти за него замуж. Молодая женщина планировала использовать одну из женских уловок и вытащить амулет. Адрин не была сторонницей женской хитрости и коварства, но другого способа не было. Дрейн и так был очарован ею, осталось лишь чуть чуть и… Но его подозрительность сыграла свою роль и план провалился. Беглецы были пойманы и приведены в кабинет к герцогу.

Корри, забыв о времени, сидела на полу и вспоминала… вспоминала. Эти воспоминания были, как водоворот. Он затягивал её всё глубже в себя. Дверь тихонько отворилась, и лёгкие шаги стали приближаться к молодой женщине. С трудом открыв глаза, она увидела встревоженное лицо Адрин. Её подруга, как всегда в трудное время, оказалась рядом. Она подняла Корри на ноги и усадила в глубокое мягкое кресло, укутала шалью. Приказав слуге принести герцогине горячего чая, Адрин устроилась на подлокотнике кресла, обняла подругу за плечи.

— Что случилось, дорогая моя? Почему ты в таком состоянии? Как только мы получили послание, сразу же выехали к вам. Райс и Анрай разыщут сейчас твоего герцога и присоединятся к нам.

— Грея нет в замке со вчерашнего дня, — тихо произнесла Корри. — Он так и не вернулся ко мне.

— Как нет в замке? Что между вами произошло?

Вместо ответа, Корри указала пальчиком подруге на лежащий на полу лист бумаги. Ничего не понимая, Адрин подняла его и углубилась в чтение. По мере того как её глаза пробегали по строчкам, на лице проявлялась брезгливость.

— Только не говори, что твой умница Грей поверил в эту писанину!

— Не знаю, поверил или нет, но он уехал так стремительно, что я ничего не успела сказать.

— А кто такой этот Верайн Тормео? И откуда могла взяться брошь?

— В ночь, когда была гроза, в наши двери постучал путник. Мы приветили его, пригласили на ужин и предложили ночлег. Это и был господин Тормео, путешественник и богатый купец. А брошь мне подарили вчера. Одна экзотическая красавица по имени Сайрина.

— И откуда же взялась эта Сайрина? Что-то мне подсказывает, что красавица, да ещё экзотическая, появилась неслучайно.

— Вероятнее всего, так и было. Я заехала в лесную деревню, жителей которой опекаю, и там меня проводили к упавшей с лошади молодой женщине. Якобы совершенно случайная встреча. Я помогла ей, мы перебросились несколькими фразами, а затем она слёзно умоляла меня принять подарок. Реликвия, помогает женщинам при беременности, то да это… Вот я и поверила. Дурочка.

— Якобы случайно… Не думаю, — задумчиво произнесла Адрин. Она нетерпеливыми шагами начала мерить комнату и думать вслух. — Мы получаем странное послание с угрозами. Затем, в ваши двери стучится путник. Весьма запоминающийся, как я думаю.

— Пожалуй, господина Тормео можно к таким причислить. Высокий, крупный, разговорчивый, с ярким темпераментом, который он не забывал демонстрировать и запоминающейся внешностью. Безликим и серым его не назовёшь.

— Вот-вот! Потом, скорее всего почти одновременно, ты встречаешь в своей деревне незнакомку и получаешь подарок, а Грей получает свой сюрприз в виде этого мерзкого письма. Это одна цепочка, Корри.

— Думаешь, Магистр начал действовать? Тогда у него есть сообщники. Как минимум двое.

— А я бы не удивилась, если бы… — начала было говорить Адрин, как распахнулась дверь и вошли граф Сан-Веррай и барон Анрай. Ничего не говоря, графиня протянула послание Райссу.

— Корри, твой муж ведь был рад тебя видеть, когда ты вернулась с прогулки?

— Да. Его глаза говорили, что он рад, а затем они словно льдом покрылись. Он так посмотрел на меня… А потом подхватил плащ и стремительно уехал.

— Ещё бы! А где была брошь?

— Когда я уходила от Сайрины, я машинально приколола её к платью, — пробормотала Корри.

— Женщины, — покачал головой Райсс. — Грей может и не поверил, он ведь слишком сильно любит тебя, Корри, но он среагировал на боль.

— А кто такая Сайрина? — подал голос Анрай.

— Мы с Корри предполагаем, что сообщница загадочного Магистра, как и побывавший недавно в замке путешественник Верайн Тормео. Наши друзья имели глупость приютить его на ночь.

— Подробности, красавицы, вы расскажете нам после, а сейчас надо думать, где искать нашего любезного герцога. Я могу предложить только одно место… — Райсс сложил руки на груди, и посмотрел на женщин.

— Хижина Дариэла, — покачала головой Корри. — Почему мне не пришло это в голову ещё вчера?

— Всё будет хорошо, прекрасная Корри, — Анрай присел на корточки перед креслом молодой женщины и взял её за тонкую руку. — Я немедленно поеду к хижине, найду Грея и привезу его домой. Даже если мне придётся его связать. Вы поговорите и всё уладите. Как сказал Райсс, наш герцог без памяти в тебя влюблён.

— Мне поехать с тобой? — спросил граф Сан-Веррай.

— Не стоит. Побудь с нашими красавицами. В лесу я точно не заблужусь, — задорно засмеялся Анрай.

— Тогда пойдём, я провожу тебя, искатель пропавших мужей.

Когда за мужчинами закрылась дверь, Корри с тоской посмотрела в окно. Ей так хотелось верить словам неунывающего барона, но на сердце лежала тревога.

— Корри! Не стоит так переживать. Вот увидишь, Грей давно всё понял, и только из упрямства сидит в лесу.

— Может быть, — тихо засмеялась герцогиня. — Мне просто жаль, что я всё тянула и тянула, и так и не успела сказать Грею важную новость.

— А мне можно узнать? По секрету?

— Я беременна, — просто ответила Корри, но по её засветившимся глазам, графиня поняла, что её подруга счастлива. Она так долго этого ждала.

— Слава Светлым Богам! Наконец-то! Теперь у Этьена будет с кем играть.

— Да, — засмеялась Корри.

Анрай поправил поводья, и собрался уже было вскочить на своего коня, как его остановил Райсс. Его взгляд выдавал, насколько обычно спокойный граф, взволнован.

— Ну, что ты мечешься, Райсс?

— Я всё же поеду с тобой, — в его голосе прозвучало упрямство. — Не похоже это на Грея, пропадать вот так. Я бы понял, если бы он поехал в трактир, чтобы встретиться с Тормео, но… Я уверен, что наш друг не поверил доносу, слишком всё притянуто за уши.

— Тогда, почему он до сих пор не вернулся?

— Вот это меня и беспокоит. Мне кажется, что кто-то неплохо изучил его. И боюсь, что и нас вместе с ним. Грею захотелось остаться одному, просто чтобы обдумать ситуацию. Там, где его не потревожил бы никто.

— Да он мог для этого уехать куда угодно. Разве мало в округе укромных мест?

— Не в этом дело, — покачал головой Райсс. — Хижина для него особое место. Слишком личное.

— Думаешь, это ловушка? — Анрай задумчиво почесал кончик носа.

— Предполагаю, что да. Не знаю… Если бы на него напали, он сумел бы дать знать. С его-то способностями. Адрин бы это почувствовала.

— А если бы он ещё не побоялся собственных способностей, — многозначительно добавил Анрай.

— У каждого из нас есть свои страхи, друг мой. А наш герцог всего лишь обычный человек. Щедро одарённый богами, но человек.

— Если ты прав, Райсс, то тебе тем более необходимо остаться с нашими женщинами. Судя по всему, наш враг коварен и очень умён. Он бьёт по нашим страхам. Корри всегда боялась потерять Грея, а он боялся предательства. И наш враг нашёл способ, как заставить их почувствовать это.

— Тогда возьми с собой воинов.

— Целый полк возьму. Я поеду один. Осторожно. Аккуратно. Сначала всё осмотрю, потом буду действовать по обстановке. Я хорошо знаю местность, — при этих словах граф громко хмыкнул, а барон усмехнулся. — Ночь лунная, светлая.

— Если к обеду вы не вернётесь, я возьму воинов и поеду на ваши поиски. Будь осторожен.

— Буду, — Анрай крепко сжал плечо друга, вскочил легко на коня и умчался в открытые ворота.

Барон Сан-Ферро рано остался сиротой. Он помнил, насколько сильно его родители любили друг друга, как трепетно его отец относился к матери. После их смерти подростка окружила теплом и любовью семья Сан-Веррай. Анрай не питал иллюзий, что любовь и пониманием между мужчинами и женщинами является правилом для всех. По мере того, как взрослел, он замечал и измены, и грубость, и злословие вместо слов любви. И радовался, что ему повезло вырасти в другой атмосфере.

Райсс был старше на несколько лет. Мама Анрая была как раз в гостях у семьи Сан-Веррай, когда начались преждевременные роды. Как потом она шутила, что её сын слишком подвижный потому, что не смог дождаться своей очереди на рождение и проскочил без очереди. Молока было мало, и его кормилицей стала та же самая молодая женщина, что помогла и матери Райсса. Так они стали молочными братьями, а затем и лучшими друзьями. У Райсса был старший брат, который наследует после смерти их отца титул, и младшая сестра. У Анрая был только Райсс. Между парнями всегда всё было поровну: и радости, и горести, и шалости, и наказания за них. Когда друг потерял свою любимую, Анрай был с ним неотлучно. Помогал выбираться из пропасти отчаяния, вновь находить вкус к жизни. Когда появилась красавица Адрин, барон вздохнул с облегчением. Даже несмотря на то, что их не связывала метка богини Адрайны, эти двое влюбились друг в друга. Искренне и сильно. Адрин легко вошла в сердце балагура Анрая, заняв место погибшей младшей сестрёнки. Райсс и его жена стали самыми близкими и дорогими для Анрая людьми. Он готов был всю жизнь оберегать их покой, а теперь и покой малыша Этьена. И удивительно было то, что Грей и Корри смогли отвоевать себе местечко в сердце барона. Анрай радовался, глядя на счастье друзей. И Райсс с Адрин, и Грей с Корри смогли найти друг друга в круговерти жизни. И только он, Анрай Сан-Ферро, оставался всё ещё в одиночестве.

Он лгал своим друзьям, заверяя, что ещё не созрел до женитьбы. Созрел. Давно созрел. Вот только не встретилась ему та единственная, которую захотелось бы привести в свой замок и сделать своей женой. Жеманные придворные красавицы вызывали оскому на зубах, милые провинциальные барышни, краснеющие от любой шутки не вызывали ничего, кроме умиления. Анраю необходима была другая женщина. Такая же красивая, смелая и упрямая, как Адрин и такая же нежная, верная и терпеливая, как Корри. Возможно, Анрай придумал для себя недостижимый идеал, но он надеялся встретить такое чудо. Барон всегда считал себя на редкость везучим человеком, и был просто уверен, что придёт и его время. И он также будет счастлив в браке, как и его друзья. «Похоже, на меня действует луна. Иначе с чего бы это меня потянуло на романтическое философствование», — хмыкнул Анрай, подъезжая к хижине старого отшельника. Была уже глубокая ночь, сквозь верхушки высоких деревьев проглядывали звёзды и луна, а вокруг стояла тишина, лишь изредка нарушаемая звуками леса. Анрай аккуратно спешился, и прислушался. Никаких подозрительных шорохов, чужих голосов слышно не было. Он тихонько повёл лошадь в поводу. В небольших оконцах старого лесного жилища мелькал огонёк. Конь герцога стоял привязанный к небольшой ограде и мирно жевал охапку травы, рядом висело ведро, наполовину наполненное водой. О животном позаботились, оно не нервничало, спокойно и меланхолично насыщалось. Анрай привязал своего коня рядом, он тут же потянулся мордой к траве, чтобы отхватить и себе поздний ужин. Барон тихими шагами подошёл к двери и отворил её. Всё так же тихо. Анрай сделал несколько шагов вглубь и осмотрелся. На плетённом кресле лежал плащ Грея, на столе горели свечи в тяжёлом подсвечнике, там же лежала открытая книга. Здесь уже пару лет никто не жил, но ни один вор не сумел бы ничего отсюда вынести. Магия! Старого друида давно нет в живых, а его плетения работают. Войти в хижину можно, а унести вещь без разрешения хозяина нельзя. Анрай однажды попытался, ради интереса, потом час бегал вокруг хижины, отбиваясь от странного духа. А Грей только хохотал и совершенно не хотел помочь.

— Грей, ты здесь? — чуть повысив голос, позвал Анрай.

— Там же, где вскоре будете и Вы, барон, — раздался позади знакомый хриплый голос. Барон сделал рывок в попытке обернуться, но не успел. Сильный удар по голове отправил его в беспамятство. Он камнем рухнул к ногам двух тёмных фигур.

— Две мышки попались в клетку, — засмеялся один из незнакомцев. Высокий и широкоплечий. — Осталось ещё трое.

Мужчины подняли обмякшее тело барона, связали руки за спиной, вынесли из хижины и забросили на его коня. Отвязав заодно и жеребца герцога, вместе со своей ношей они исчезли в ночи. Никто из них не заметил, как из темноты выехал всадник в тёмном, как ночь одеянии. Он проводил их взглядом, подъехал к хижине и спешился. Он не стал привязывать своего коня, просто потрепал по морде, и вошёл в распахнутую настежь дверь. Незнакомец огляделся вокруг, взял в руки плащ Грея и присел в кресло. Он снял кожаную перчатку, и погладил мягкую ткань, всё ещё хранящую запах своего хозяина. Из-под надвинутого на глаза капюшона блеснули глаза цвета расплавленное серебро. Он, ничего не говоря, устало откинул голову на спинку кресла и только его сильные руки комкали ткань плаща.

Когда несколько часов спустя Анрай пришёл в сознание, у него ужасно болела голова. Даже глаз не хотелось открывать. Анрай попытался пошевелиться и в затылке вспыхнуло. Он потянулся было рукой, чтобы ощупать голову, но рука почему-то оказалось тяжёлой. Ещё и прозвенело что-то о каменный, судя по всему, пол. Барон приоткрыл один глаз и с удивлением уставился на свою руку.

— Это цепь, Анрай, и ты к ней прикован, — раздался совсем рядом знакомый насмешливый голос. Барон открыл и второй глаз. Герцог Сан-Тьерн собственной персоной сидел почти напротив, привалившись к стене. Его руки были также как и руки Анрая, прикованы к стене ржавыми старыми цепями.

— Доброй ночи, Грей, — хмыкнул Анрай, приподнимаясь с сухой соломы, и за то спасибо, и усаживаясь. Он потёр затылок, нащупав приличную шишку на голове.

— Да? Ты так думаешь? — Грей иронично поднял бровь.

— А что? Я смотрю, ты комфортно устроился и домой совсем не собираешься. Почему цепи до сих пор не снял?

— Не поверишь, Анрай, но не могу.

— Друг мой, я понимаю, как тебе не хочется использовать данные богами способности, но неужели сидеть в этом подвале лучше, чем дома у камина?

— Дело не в этом, Анрай. Посмотри в сторону входа. Видишь, там рисунок на полу и догорают свечи?

— Вижу. И что это?

— Это пентаграмма и специальные ритуальные свечи. Когда догорают одни, приходит некто и приносит другие. Именно это не даёт мне использовать свои способности. Ради свободы я бы рискнул, мой друг. Но не могу. Способности блокированы.

— Это плохо. Я думал, что к завтраку мы будем в Шатору де Риэн.

— Мне бы тоже этого хотелось, — вздохнул Грей. — Как ты здесь оказался?

— Как именно здесь, прости, не знаю. Меня приволокли сюда, как мешок с углём. А вот поймали меня в хижине одного известного тебе отшельника. Попался, как дурень.

— И с чего тебя туда занесло, друг мой? Ты же был в Монтрелле.

— Нас Корри позвала. Ты же исчез.

— Корри, — с горечью произнёс Грей и покачал головой.

— Только не разочаровывай меня и не говори, что поверил в ту написанную чушь!

— Да я и сам не понимаю, что со мной произошло в тот момент. Просто… Меня никогда не посещала ревность. Такое мерзкое чувство, скажу я тебе, друг мой. В голове была только боль, ярость и, наверное, разочарование. Мне необходимо было уехать и подумать, остыть.

— Я вижу, как ты остывал, — Анрай, даже в тусклом свете чадящих факелов заметил несколько ссадин на лице друга. Его лицо было испачкано кровью. Герцог без сопротивления не сдался.

— Меня так же, как и тебя, застали немного врасплох. Я многое понял уже там, и даже собирался вернуться. Но не успел, — Грей слегка развёл руки в стороны и цепи вновь звякнули, заставив Анрая скривиться.

— Насколько мне известно, вам с Корри почти одновременно подсунули письмо и украшение. В её случае это была какая-то молодая женщина, якобы упавшая с коня. Это всё, что я знаю. На узнавание подробностей времени у меня не было. Нужно было искать тебя. Еле уговорил Райсса остаться с нашими дамами.

— Так вы попались бы оба, а если бы взяли солдат, похитители себя не проявили бы.

— И что делать? Сидеть и ждать, как псы на привязи?

— Во-первых, я думаю, что очень скоро мы с тобой увидим, с кем умеем дело. Во-вторых, мой торопящийся друг, иногда стоит подождать удачного момента. В-третьих, у нас ещё есть Райсс. А он…

— Тсс, — прошипел Анрай и указал на полуразрушенный вход в подвал. Грей замолчал и тут же услышал шаги. Кто-то спускался и был явно не один.

В подвал спустилось несколько человек, одетых в тёмную непримечательную одежду. Впереди шли двое мужчин, один высокий и крупный, другой тощий и длинный, как жердь. Позади шли ещё двое. Внимательным взглядом следя за незнакомцами, Анрай решил, что это женщины. Слишком мягко ступали, слишком плавными были их движения, да и ростом они были заметно ниже. Лиц было не разглядеть, так как они были спрятаны под глубокими капюшонами плащей. Тот, кто был впереди, подошёл к пленникам и произнёс:

— Догадываетесь ли, господа, в чьи руки вы попали? — весьма жизнерадостным и довольным голосом спросил незнакомец. Чуткий слух герцога уловил знакомые ноты.

— А догадываетесь ли вы, господа, кого захватили и что вам за это будет? — ответил вопросом на вопрос Анрай.

— О да! — хохотнул незнакомец.

— Господин Верайн Тормео? Или лучше называть вас Магистр? — высказал предположение герцог. Вместо ответа мужчина снял с головы капюшон и широко улыбнулся. Только в этот раз от его улыбки по спине Грея побежали предательские мурашки. Это была улыбка прожжённого убийцы.

— Вы по мне соскучились, герцог? А я так давно ждал с вами встречи.

— Тогда почему сразу не явились в гости, а посылали глупые записки и играли чужие роли?

— Я же лизариец, господин герцог. Интрига у меня в крови. Я как паук люблю заманивать свои жертвы в сети и смотреть. Смотреть, как они трепыхаются, — произнёс Магистр, присаживаясь на корточки неподалёку от Грея. Он внимательно всматривался в глаза герцога. — Вам ведь понравилось моё послание? А брошь? Она так красиво сияет на солнце.

— Поверьте, я оценил ваши старания и обязательно постараюсь придумать что-нибудь в ответ, — учтиво ответил Грей. Он умел носить светские маски не хуже любого придворного. Магистр скривился и поднялся на ноги. Того чего хотел, он не увидел в застывших серых глазах.

— Вы почти сыграли свою роль, Ваша Светлость, остался лишь последний акт.

— Кроме того, что Вы лжец и мерзавец, ещё и комедиант? — иронично произнёс Грей. Магистр зло скривил губы, но тут к герцогу подскочила стоявшая до этого момента позади невысокая худощавая фигурка. От резкого порыва с головы спал капюшон, и взорам пленников открылось чудесное зрелище: красивая и очень молодая девушка с длинными каштановыми волосами, перехваченными у затылка кожаным шнурком. Явная уроженка Лизарии со смуглой кожей, согретой южным солнцем, с карими, медовыми глазами, опушенными длинными густыми чёрными ресницами. Маленький упрямый подбородок был воинственно выдвинут вперёд, симпатичный прямой носик высоко поднят, а алые губы сердито сжаты.

— Да как вы смеете говорить подобное! Мой дядя прекрасный и справедливый человек, — и столько праведного гнева было в нежном голосе, что Анрай, не сводивший с девушки глаз, просто восхитился.

— Умерь свой пыл, Кьяра, — жестко произнёс Магистр и девушка тут же смутилась. Она надвинула на голову капюшон и сделала несколько шагов назад, скрывшись за спиной своего дяди. — Никогда не вмешивайся в мой разговор!

— Но они не имеют права оскорблять Вас, — упрямо проворчала она.

— Красивая, но наивная, — промолвил барон Сан-Ферро, на что красавица только возмущённо фыркнула, но промолчала.

— Кьяра, пойди и собери нашим гостям что-нибудь поесть. Скорее всего, они проголодались.

Молодая девушка кивнула и быстро исчезла в дверном проёме. «Жаль, кажется, она единственная на кого здесь приятно было смотреть», — подумал барон. Вряд ли среди двух других незнакомых личностей найдётся ещё одна такая же наивная душа, способная верить, что Магистр хороший человек. К Грайдалу иметь такого дядю! Никаких врагов не надо при таких родственниках.

— Что у Вас на уме, Тормео? Откуда такая ненависть?

— Вы расстроили мои грандиозные планы, герцог. Убили одного из лучших моих учеников, которые у меня были.

— Метка Отторжения на Дрейне, ваших рук дело? — Грей не собирался сдаваться без борьбы на милость победителя. У него было ради кого жить, кого защищать и кого любить. А чтобы иметь шанс выиграть, необходимо было знать, кто перед ним: обычный злодей или безумец?

— Заметили, значит.

— Мой брат умер у меня на руках. Это печать поклонников Тёмного Бога проявилась ненадолго на его лбу, а потом исчезла. Такую метку снимет только смерть. Из-за неё мой брат отталкивал всех, кто его любил. Из-за метки Отторжения его реакция на Адрин обернулась одержимостью.

— Я не рассчитывал, что он встретит свою наречённую богиней невесту, — позади Магистра раздалось громкое шипение. Он предостерегающе поднял руку. Шипеть перестали. Вместо этого стоявшая позади женщина скинула капюшон, встряхнула яркими рыжими волосами и, зло посмотрев на пленников, не спрашивая ни у кого разрешения, удалилась. «Сайрина», — вспомнив описание незнакомки, подарившей роковую брошь, сделал вывод Анрай. Остался только один незнакомец.

Магистр проводил строптивицу взглядом, недовольно передёрнув плечами. Грей же сделал очередную пометку в своей голове. У его врага в стане не всё ладно и спокойно. Магистр перевёл хмурый взгляд на своих пленников и продолжил:

— Завтра, ближе к полуночи вы всё узнаете, господа. Я решу вашу судьбу.

— Не много ли на себя берёте, господин Тормео? Вы не бог! — Грей посмотрел в глаза Магистра. Там колыхнулась тьма. Тормео выбросил вперёд руку. Тонкая светящаяся алым цветом нить рванулась с кончиков его пальцев и обвила шею герцога. Грею показалось, что чужая сильная рука начало душить его. Он попытался мотнуть головой, но ничего не получилось. Алая петля только сжалась сильнее, а потом исчезла, повинуясь своему хозяину.

— Мой Господин дал мне власть и силу, чтобы побеждать таких как вы. Имея сильный дар, Вы струсили, Грей Сан-Тьерн. Целитель, — презрительно скривил губы Магистр. — Вы могли бы стать правителем, взяв под свой контроль короля, а предпочли сидеть в глуши.

— У каждого свой путь, Магистр, и своя расплата за выбор, — тихо произнёс Грей. Да, он боялся своих способностей. Боялся стать таким же, как Дрейн. Он понимал, что это глупо. Человек сам решает, на чьей стороне ему быть, а за его брата сделал выбор этот мужчина, стоящий перед ним. Слишком юным, неопытным и обиженным жизнью попался Дрейн ему в руки.

— Наши друзья найдут нас, обязательно найдут, — напомнил о себе Анрай. — Райсс перевернёт всю округу.

— Конечно, — проскрипел голос позади Магистра. — Он будет искать и непременно попадёт в мои руки. Граф Сан-Веррай ведь мой, Магистр?

— Вы что-то имеете лично против графа? — барон ждал, когда же и этот незнакомец сбросит капюшон. Злодеи так любят театральные эффекты.

— Да, барон Сан-Ферро, имею. У нас с вашим другом давние счёты! Я ему кое-что должен и хочу вернуть долг с лихвой, — капюшон, наконец-то, был снят и Анрай увидел желтоватую худую физиономию. Знакомую физиономию. Грей передёрнулся от отвращения. Гоше. Самый верный и самый подлый из слуг Дрейна. Самое мерзкое напоминания о том, с кем водился его брат. Грей вновь видел перед собой полное ненависти, словно истощённое лицо с кривым тонким носом, чёрными тараканьими глазами и узким, как щель ртом. Ныне это и без того не слишком привлекательное лицо украшал рваный шрам на лбу, след от удара эфесом. Грей точно знал, кто и когда наградил подлеца этой отметиной. Правда, они думали, что он умер где-то в норе. Улыбаясь, герцог сказал:

— Я вижу подарок Райсса не придал больше шарма твоей роже, Гоше!

— Зато он не даёт уснуть моей ненависти, — мужчина провёл пальцем по шраму. — Я лелею его как ребёнка. Два года я мечтал убить вашего друга собственными руками и скоро моя мечта осуществится.

— Сомневаюсь, негодяй. — Грей стремительно поднялся на ноги, и зло ухмыльнулся. — Райсс не по твоим крысиным зубам.

— Гр-р! — прорычал бывший слуга и бросился к герцогу. Магистр поймал его за плащ, но Гоше успел толкнуть Грея. Он сильно ударился плечом о каменную стену, но всё равно улыбался.

— Любишь драться с тем, кто не свободен? Смельчак! Жаль, что граф Сан-Веррай не добил тебя тогда…

— Спокойной ночи, господа, — засмеялся Магистр и пошёл к выходу, утаскивая за собой брыкающегося сообщника. Несмотря на кажущуюся худобу, слуга Дрейна был силён. Магистр с трудом его удерживал. Сумасшедшие всегда обманчиво хрупки.

Когда шаги стихли, Грей тяжело опустился на охапку соломы, что служила ему постелью. Он повернул голову к Анраю, и озабоченно произнёс:

— Они очень опасны, друг мой. Магистр сильный маг, он пойдёт на всё ради своей цели. А цель — уничтожить нас. Гоше полный псих.

— Рыжая просто кипит ненавистью. Гоше скользкий, как угорь. Я думал, что он сдох тогда, при штурме замка. Наверное, у него девять жизней, как у кошки.

— Жизнь у него одна. Райсс справится с ним, я уверен.

— Что будем делать? Надо выбираться!

— Надо отдохнуть и набраться сил. Дождёмся ужина, а потом поспим.

— У Вас есть план, Ваша Светлость?

— Нет. Пока. Но думаю, что шанс у нас есть.

Чуть позже появилась Кьяра. Она вошла молча, поставила перед пленниками миски с едой и небольшие кувшины с водой. Бросила парочку гневных взглядов, почему-то больше задержавшихся на молодом бароне, и вышла, гордо подняв упрямый подбородок. Глядя на такое поведение, Грей бросил искоса взгляд на Анрая, и усмехнулся. Даже цепи гормонам не преграда, а вот мерзкий дядя, судя по всему, забивший девушке голову ложью проблемой был. Но, возможно, вполне решаемой проблемой. Необходимо лишь улучить момент и поговорить с Кьярой.

Время до утра ещё было, и оба пленника сидели тихо, каждый погружённый в свои мысли. Анрай, скорее всего, мечтал о гордой уроженке Лизарии, а мысли герцога перетекали от планов побега до Корри. Тупая ревность, пусть ненадолго, но всё же отравила его разум и загнала в умело расставленную ловушку. Грея успокаивало только то, что рядом с любимой женщиной те, кто не даст её в обиду. Так, ушедший в свои мысли и тревоги, герцог незаметно для себя уснул. Совершенно неожиданно здесь, в мрачных развалинах старого чужого замка, ему впервые за много лет приснился Дрейн. Точнее говоря, младший брат не снился ему никогда. Снились отец и родная мать, которую Грей помнил очень смутно. Несколько раз снилась Эрда, мать Дрейна, но это были кошмары. Но сам брат, ни тогда, когда исчез на долгих десять лет, ни тогда, когда они были в состоянии перманентной войны, ни после своей смерти не приходил во сне ни разу. А теперь Грей увидел его во сне, таким, как хотел увидеть. Спокойным, уравновешенным и умиротворённым. Высокий воин в тёмных одеждах восседал на вороном коне. Его тёмные волосы чуть развевались на ветру, а глаза отливали серебром. Эти глаза, в которых больше не было искр безумства, словно говорили старшему брату, что всё закончится хорошо. Дрейн молчал, а герцогу так хотелось услышать его голос, говорящий слова прощения и сказать самому, что давно простил его. Грей ведь до сих пор, несмотря ни на что любил его. Но вот брат повернул коня и…

— Дрейн! — в попытке остановить исчезающий в сумеречной дымке силуэт всадника, воскликнул герцог и проснулся.

— Кошмар? — спросил Анрай, поворачивая голову и глядя на герцога спокойным взглядом. Барона всегда, в опасных ситуациях, посещало редкостное спокойствие и уверенность, что им всё по плечу.

— Нет. Просто сон, друг мой. Просто сон, — тихо ответил Грей. — Я не разбудил тебя?

— Не сплю. Не могу уснуть. Знаешь, — замолчал ненадолго барон, — я не могу понять, что она делает здесь? С этими людьми: Магистр, Гоше, да и эта Сайрина не внушает мне мыслей о благородстве и здравом уме. Она такая юная, смелая, красивая и гордая, и такая… Светлые Боги, она так наивно верит, что мы преступники!

— Кьяра запала нашему ловеласу в душу, — усмехнулся в полумраке Грей. — Немудрено. Кьяра редкой красоты девушка. Внешне она просто прелесть, а внутри может быть таким же исчадьем Грайдала, как её дядя. А может быть, что она не играет и просто ещё одна обманутая душа. Что у человека в сердце дано знать только богам, Анрай. Время покажет: враг она нам, или тот, кто поможет избежать страшной участи. Постарайся хоть немного поспать. В любом случае силы нам понадобятся.

Утром снова появилась Кьяра и принесла завтрак. Она вновь не произнесла ни слова, упорно сохраняя молчание. Взгляд её медовых глаз в этот раз дольше задержался на черноволосом смуглом молодой мужчине. Он в ответ весьма дерзко улыбнулся и обвёл взглядом стройную фигурку девушки, затянутую в мужской костюм. Грей только наблюдал, и тихонько посмеивался. Барон Сан-Ферро привык к лёгким победам, а эта пташка имела коготки и никак не хотела падать к ногам молодого и обаятельного красавца. Но всё же Анрай зацепил её, вызвал скрытый интерес. Грей очень надеялся, что этот робкий интерес заставит девушку хотя бы выслушать их.

С мыслей о прекрасной Кьяре герцог перешёл к размышлениям о её отнюдь не прекрасном дяде. Кем же был для его брата Веррайн Тормео? Только ли наставником в тёмной магии? Адрин, сразу после получения послания от Магистра, обмолвилась о том, что этот человек был любовником Дрейна. Грею трудно было в это поверить. Когда Дрейн вернулся, ему было двадцать три года. Никаких пристрастий к молодым парням или зрелым мужчинам герцог за ним никогда не замечал. При дворе, да и не только, были однополые пары, но на это все смотрели сквозь пальцы. Жрецы не запрещали, но и не поощряли подобные союзы. Даже Адрайна, правда крайне редко, благословляла такие пары. Да и история с Адрин говорила, что его брат любил женщин. В замке он соблазнил не одну молодую девушку. Дрейн в этом плане был обычным молодым мужчиной. Тогда почему Адрин так сказала? Скорее всего, она просто повторила услышанное от Дрейна. Его брат сбежал из дома в тринадцать лет. Юный и неопытный паренёк мог запросто попасть в сети зрелого мужчины. Особенно, если у того были на него свои планы. Старо как мир. Очень легко привязать к себе любовью и лаской другого человека. Умелые манипуляторы прекрасно пользуются своим телом, как средством власти. Такого как Дрейн, измученного приступами сумасшествия матери, невнимание отца и одиночеством, было очень легко привязать к себе и вложить в голову и душу нужные мысли. Теперь становилось понятным, кто и как изменил его брата.

Ближе к обеду вновь пришла Кьяра. Она была одна. Грей решил не мешкать, и вызвать девушку на разговор. По словам Магистра, время решения их судьбы придёт этим вечером. Как только девушка поставила миски и кувшины, и направилась было к выходу, герцог окликнул её:

— Почему Вы помогаете своему дяде?

— Вы сами ответили на свой вопрос, герцог, он мой дядя.

— Вы с такой неприязнью относитесь к нам, словно мы причинили горе именно вам, Кьяра. Вы знали лично моего брата? — девушка отрицательно покачала головой. — Тогда откуда подобные чувства? Мы ведь даже не знакомы, Кьяра.

— Вы совершили преступление, — упрямо ответила девушка, подходя ближе к пленникам.

— Тогда где судьи? Я не вижу в этом подвале ни одного из слуг Сумеречных Богов, — напирал Грей. — Вам не приходило в голову, что господин Тормео имеет свои личные, и отнюдь не благовидные причины, мстить нам?

— Вы пытаетесь убедить меня, Ваша Светлость, что убийство собственного брата это правильный поступок? Я потеряла родных, всю свою семью. Никогда, слышите, никогда я не убила бы того, кто одной со мной крови!

— А если бы от этого зависела ваша собственная жизнь? Или жизнь нескольких невинных? Вы дали бы человеку одной с вами крови безнаказанно убить их?

— Мой дядя не убийца! Он взял меня под опеку, когда я осталась одна. Он защищает…

— Ваш дядя слуга Грайдала! — возмущённо вмешался в разговор Анрай. — Я собственными глазами видел вчера, как он магией чуть не задушил герцога. Тёмной магией! Но сначала он отослала Вас, наивная девочка! Чтобы лишнего не увидела!

— Этого не может быть! Он не маг!

— Он тёмный маг, причём весьма опытный, — жестко добавил Грей, не отрывая глаз от бледной девушки. — Я не знаю, как он сумел обмануть Вас, Кьяра, но он преступник. Поклонники Грайдала вне закона на всей территории Керрадона.

— Он не такой, — тихо, но уже неуверенно произнесла Кьяра.

— Он отослал Вас вчера, чтобы ваши прелестные ушки не услышал того, что не должны. Он сам признался, что наложил на моего брата метку Отторжения. Это почти проклятие, не позволяющее кого-либо любить. Такой человек одинок до самой смерти. Зачем он сделал это? Почему мой брат причинял боль всем, с кем сводила его жизнь? До встречи с вашим добрым дядюшкой он таким не был, поверьте мне. Он был хорошим юношей.

— Мне трудно поверить вам, господа. Он единственный близкий мне человек. Он не может быть слугой Грайдала, ведь мою мать убили именно они.

— Как это случилось? — спросил герцог. Ему показалось, что мать Кьяры та нить к сердцу девушки, что может им помочь.

— Яд и проклятие. Этим убили её. Так сказал жрец Арайлы. Но кто? Он не смог сказать. Только то, что этот маг был очень сильным и умелым. Дядя приехал к нам накануне смерти мамы. Он сам вызвал жреца и потребовал расследования. Если он был причастен, жрец бы почувствовал это, — уверенно произнесла Кьяра. — Он бы почувствовал слугу Грайдала!

— Неопытного мага, и не умеющего скрывать свою суть, возможно. Но для того, чтобы вычислить такого по силе, как ваш дядя, необходим долгий и сложный ритуал.

— Кьяра, неужели присутствие в окружении дяди таких личностей как Сайрина и Гоше ничего не говорят вам? Они милые и невинные? Это бред. Гоше уж точно не невинная овечка. Это редкостный мерзавец, — подлил масла в костёр сомнений Анрай.

— Мне они не по душе, — откровенно призналась Кьяра. — Гоше был слугой вашего брата, а Сайрина говорит, что сильно любила его. Возможно, это они затуманили ум моего дяди. Я попробую поговорить с ним. Если вы невинны, тогда стоит вызвать жрецов Сумеречных Богов и пусть разбираются они.

— Какой же Вы ещё наивный ребёнок, Кьяра, — покачал головой герцог Сан-Тьерн. — Он не вызовет жрецов и не откажется от своего плана.

— Я не ребёнок! Почему я вообще до сих пор разговариваю с вами? Почему слушаю вас? Возможно, это вы искусные лжецы, а не мой дядя! Прощайте, — резко развернувшись на каблуках, девушка ринулась к выходу.

— Кьяра! — Анрай окликнул красавицу. Она оглянулась. — Вы самая замечательная девушка, которую я встретил в своей жизни, чтобы Вы о нас не думали!

Кьяра ещё на один короткий миг задержала взгляд растерянных глаз на Анрае, а затем вылетела как стрела из подвала. Барон усмехнулся, и откинулся спиной на каменную холодную стену.

— Зачем ты так резко начал говорить с ней? — спросил он Грея.

— Чтобы она начала думать своей головой. Чтобы вытряхнула тот мусор, что Тормео удалось навязать ей. Она умная, Анрай, только очень одинокая. Милая девушка, выросшая в любви и заботе и, вдруг, оставшаяся одна в большом мире. Она, Анрай, наш единственный шанс на спасение…

Был тёплый погожий день и Кьяра, мучимая сомнениями в правильности своих поступков, прогуливалась в окрестностях разрушенного замка, где их весьма пёстрая компания нашла приют. Это место было окутано страшными легендами о старом хозяине. Крестьяне, из расположенной неподалёку деревни, где Кьяра покупала продукты, поведали девушке много разных историй. В этом замке лет сто назад жил один барон, жадный, злой и спесивый. Он попал под королевскую немилость и был отправлен в родовое гнездо, в провинцию. Вельможа устраивал в своём замке кровавые игры. Ходили только слухи, так как свидетелей он не оставлял. В то время пропало много молодых девушек и сильных мужчин, тех, кто был возмущён действиями барона. По приказу короля вельможа был схвачен и казнён, а замок разрушили королевские солдаты и жрецы Сумеречных Богов. Осталась только часть башни и подвал, где сейчас содержались пленники. Кьяра была очень впечатлительной натурой, и иногда по ночам ей казалось, что вокруг раздаются стоны замученных жертв и бродят их призраки. Ей было страшно и непонятно, почему дядя выбрал для убежища такое мрачное, полное страшных тайн место. Почему они вообще прячутся, если приехали в эти края за правосудием. Кьяру с самого начала не совсем устраивало желание дяди самому наказать виновников смерти его друга и ученика. Но он убедил её, что герцог и его друзья достаточно богаты, чтобы откупиться и избежать кары. Кьяра до того, как осталась сиротой крайне редко виделась с дядей, но она уважала его, как и положено благовоспитанной девушке относиться к старшему в семье. Ещё до того, как дерзкий пленный барон задал ей вопрос, Кьяра сама задумывалась, что общего у почтенного дядюшки с такими людьми, как Гоше. Кьяра с трудом выносила общество этого долговязого неприятного мужчины. Особенно ей не нравился его липкий взгляд, которым он не однажды провожал фигуру девушки. А эта Сайрина? Весьма странная, неуравновешенная и взбалмошная особа. Кьяра часто замечала, как эта женщина сидит где-нибудь в уголке и подолгу смотрит на узкое и острое лезвие стилета, который она всегда носила с собой. Смотрит и разговаривает шепотом, как с лучшим другом. Эти люди были девушке абсолютно чуждыми как по духу, так и по крови, но ей приходилось делить с ними кров и пищу. Все вместе они составляли странный квартет: статный аристократ, молодая богатая наследница с графским титулом, экзотическая полукровка из Аль-Рокко со странностями и уродец со шрамом на половину лица и мерзким характером. Кьяра была чужой в этой компании, объединённой общей целью: стремлением стереть с лица земли пятерых людей. Кьяра преданно шла за родным человеком, но туда ли она шла? И был ли этот родной человек таким, каким она его себе представляла? Всё сейчас стало таким запутанным, таким непонятным…

Что же больше посеяло сомнений в её душе: слова герцога или бархатный открытый взгляд чёрных глаз молодого барона? Кьяра не знала. Ей вдруг начали нравиться пленники, что томились сейчас в подвале разрушенного замка. Дерзкий Анрай Сан-Ферро сумел зацепить некоторые струны в душе молодой девушки. Кьяра была не только богатой, но и красивой. Она знала это. Многие кавалеры пытались ухаживать за ней, но никому она не подарила своё сердце. Кьяра, как любая лизарийка, была темпераментной и эмоциональной. Она не раз увлекалась, но мимолётное чувство проходило, не успев расцвести в полную силу. А Кьяре хотелось настоящего, сильного чувства. Мама рассказывала любимой дочери, что когда она увидела своего будущего мужа, её сердце замерло и пропустило удар. Метка Адрайны стала подарком судьбы. Мама говорила, что даже во сне она видела глаза своего любимого, слышала его мягкий голос. Она не могла забыть его ни на миг. И даже гибель отца пять лет назад ничего не изменила. Она всё так же любила его. Многие говорят, что крепкая любовь вырастает из привязанности и симпатии. Что простое уважение переходит в нежные чувства, такие как доброта друг к другу и терпимость. Вчера, когда она впервые встретилась с чёрным бархатом глаз Анрая, то поняла, о чём говорила её мать. Всю ночь эти глаза снились ей, а голос шептал ласковые слова. Она и сейчас, казалось, слышала его:

— Кьяра, Вы самая замечательная девушка, которую я встретил в своей жизни…

Она встряхнула головой, рассыпав по плечам густые каштановые волосы, словно пытаясь сбросить наваждение. Она не могла так стремительно влюбиться в человека, которого только вчера увидела первый раз в жизни. Преданность семье всегда стояла у неё на первом месте. Свои чувства она должна отбросить в сторону, а лучше забыть. Но как же это тяжело! Она боялась подойти и прикоснуться к руке барона. Вдруг… Она не знала, что стала бы делать, если бы богиня благословила их, так же как её родителей. Совершенно не знала.

Кьяра спустилась по пологому берегу и устроилась на тёплом, нагретом солнцем большом валуне. Рядом умиротворяюще плескались волны. Девушка любила океан, что не было удивительно, ведь она родилась в самом прекрасном городе Лизарии. Жемчужине страны, великолепном городе на островах, связанных между собой сплетениями мостов. Городе, носящем название Скьяретта — Океанская Жемчужина в переводе с лизарийского. Она не знала, вернётся ли снова туда. В любимый и родной палаццо, где прошло её счастливое детство, увидит ли снова яркие краски знаменитого карнавала и услышит ли пение моряков. Как прекрасно было бы плыть в лодке под сводами старинных мостов широкими каналами Скьяретты, мимо прекрасных дворцов в объятиях любимого…

— Кьяра! Куда же ты пропала, дитя моё? — раздался откуда-то сверху голос её дяди. Он явно искал её.

— Дядя Веррайн, я здесь! На берегу!

Магистр не спеша спустился вниз, встал рядом, созерцая набегающие на камни волны и спросил:

— Ты так давно ушла, что я стал беспокоиться, не случилось ли чего плохого с моей единственной племянницей?

— Нет, дядя, со мной всё хорошо. Вам не стоило беспокоиться. Просто накатили воспоминания о доме, о родителях. Мне так их не хватает. А здесь берег и волны… Это всегда успокаивало меня.

— Ты так скучаешь по Скьяретте?

— Да, я скучаю. А мы когда-нибудь вернёмся туда?

— Возможно, — уклончиво ответил Тормео. От него не укрылось, что его племянницу что-то ещё тревожит, кроме горьких воспоминаний. — Что ещё волнует твою прекрасную головку? Расскажи мне…

— Я начала сомневаться, дядя, правильно ли мы поступаем. Возможно, лучше было бы отдать этих людей на суд жрецов Сумеречных Богов? Вдруг они невиновны и Вы ошибаетесь?

— Это кто же внушил тебе такие мысли? Герцог? Узнаю его, — усмехнулся зло Тормео, но тут же опомнился. Смотрящая на воду Кьяра, к счастью для него, не увидела этой ухмылки.

— Разве вы были раньше знакомы? — удивлённо спросила девушка, подняв голову.

— О нет! Лично мы не были знакомы, но я много слышал о хитрости и коварстве старшего брата от Дрейна. По его словам, Грей не умеет проигрывать, всегда пытается найти лазейку, чтобы спастись. Он очень умный, и потому самый опасный из них, Кьяра. Будь осторожна с ними, не слушай их речи. Герцог опытный интриган, а барон… Барон Сан-Ферро славится победами над глупенькими молодыми красотками, — Магистр с удовольствием заметил выступивший на щеках племянницы предательский румянец. — Если бы ты знала, скольких невинных девушек он соблазнил и бросил.

— Но быть может, они не кровожадные, а лишь невольные убийцы? Быть может, у них действительно не было другого выхода и…

— Гоше был свидетелем тех страшных событий! Он собственными глазами видел вероломство этих людей. Они убили безоружного человека, — в голосе Магистра звучал такой гнев, что Кьяре стало страшно.

— Мне не нравится этот Гоше. Он отвратителен и я не стала бы ему безоговорочно верить, дядя.

— Ты не веришь ему только потому, что бедняга безобразен, — снисходительно произнёс мужчина. — Вы, юные девушки, слишком верите красивым мужчинам, а они часто лгут. Гоше тоже жертва. Жертва своей преданности. Граф Сан-Веррай, ещё один подлый негодяй, едва не убил его, когда Гоше защищал своего хозяина. А Сайрина? Разве тебе не жаль её? Она немного не в себе от горя и отчаяния. Она так преданно и беззаветно любила Дрейна. Бедная молодая женщина, — казалось, что этот большой мужчина сейчас заплачет. Его горе укололо острой иглой совесть Кьяры. Как она могла сомневаться в нём?

— Простите меня, дядя! Я должна всецело доверять вам, а я…

— Ты просто ещё очень молода, дитя моё, — вздохнул Магистр. — Иди наверх, Кьяра. Найди Сайрину и Гоше. Мне необходимо поговорить с ними.

Глядя, как стремительно и легко его племянница поднимается к руинам замка, Магистр победно улыбался. Он всегда считал себя великолепным актёром, ведь не зря он родился лизарийцем. К Грайдалу в чертоги этого Грея де Риэна! Вечно он путается под ногами. Даже умереть спокойно не желает! О, какие мечты лелеял Веррайн Тормео, этот прожженный игрок с человеческими жизнями, когда к нему в руки попал юный отпрыск богатого и знаменитого рода. Семья де Риэн была известна далеко за пределами Ларадении. Красивый, юный и смышлёный Дрейн сразу же вызвал интерес Магистра. Он подобрал мальчишку у ворот Университета, где тот искал своего старшего брата. Подобрал, обогрел и уговорил остаться, пообещав найти Грея. Его любимого Грея. Естественно никого он искать не стал. По своим связям Магистру стало известно о трагедии, случившейся вскоре после побега подростка. Это был неплохой шанс уладить свои дела. Веррайн, как старый лис, чувствовал, как к нему на мягких лапах подбираются жрецы Светлых Богов. Многих из тех, с кем в юности он начал поклоняться Грайдалу, давно уже казнили. Тормео спасала редкая осторожность. Он давно хотел куда-нибудь сбежать из Оренции.

Каких усилий ему стоило прорастить в душе одинокого мальчишки ростки, что посеяла его сумасшедшая мать. Убедить его, что отцу он был не нужен, что брат бросил его, чтобы вести весёлую студенческую жизнь. Что Грею было наплевать, как будет жить его младший брат, заброшенный всеми в замке. Сначала мальчишка жарко спорил, доказывая, что Тормео не прав. Но известий не было, на письма Дрейна никто не ответил, да и не мог ответить, так как Веррайн бросал их в огонь, а не отсылал. Время шло, и постепенно Тормео добился своего. Тоска и одиночество подтолкнули Дрейна к тому, кто был рядом, кто оберегал его. А когда в нём начал просыпаться дар, Тормео понял, что ему достался бесценный подарок. Через год им пришлось переехать в Скьяретту, поближе к влиятельным родственникам. Веррайн появлялся у них крайне редко, и уж никогда не говорил и не показывал своего воспитанника. Он обучал его магии, посвящая во многие тайны. Дрейн впитывал знания как губка, но переступить определённую черту не мог. Вбитые с детства правила держались крепко.

У Веррайна Тормео была ещё одна страсть, кроме тёмной магии и жажды власти. Он любил развлекаться с юными мальчиками, такими как Дрейн. Подросток притягивал к себе, манил как неизведанная сладость. Тормео затащил бы его в постель сразу же, как встретил, но благоразумие взяло верх. Не стоило пугать мальчишку раньше времени. Тормео пришлось ждать два года, прежде чем он перешёл к соблазнению своего воспитанника. Лёгкие касание, нежные слова, тонкие намёки потихоньку делали своё дело. Мальчишка оттаивал и мелкими шагами шёл на сближение. Его неопытность сыграла Тормео на руку. Игра стоила свеч. Благодаря своему терпению, Веррайн получил горячего, ненасытного и любознательного любовника. Пять лет мужчина упивался своей властью над умом и телом парня, но в один не самый прекрасный день он почувствовал, что теряет его интерес к себе. Дрейн повзрослел, начал вопреки стараниям наставника становиться более самостоятельным. Тормео со злостью заметил его начинающийся интерес к молоденьким девушкам. С Дрейном всегда было так: шаг вперёд и два назад. Когда Магистру начинало казаться, что всё идёт по его плану, парень выкидывал новый финт, доказывая мужчине, что вложенное в его голову семьёй никуда полностью не исчезло. Так было в обучении тёмной магии, так было и в интимных отношениях. Ночью Дрейн со страстью выгибался своим юным прекрасным телом в умелых руках Тормео, а днём с удовольствием засматривался на лизарийских красоток.

Но Тормео не носил бы титул Магистра Грайдала, если бы не нашёл способ заставить Дрейна перешагнуть незримую черту, что отделяла невинного мальчика от преступника. Страсть и ревность способны столкнуть с честного и праведного пути любого человека. Тормео ничего не стоило свести юношу с очаровательно-невинной на вид, но уже успевшей набраться немалого опыта, молодой женщиной. Магистр достаточно заплатил ей, чтобы она вскружила голову двадцатилетнему парню. Прошло всего лишь несколько месяцев ожидания, и план сработал. Очередной любовник красотки застал её с Дрейном. В ту ночь парень пережил несколько потрясений: его любимая предала его, обвинив в изнасиловании, а её любовник попытался убить. В ту ночь, сгорая от боли и разочарования, Дрейн впервые убил человека и впервые, к радости Магистра, сделал это с помощью магии. От любовника не осталось даже пепла, а свою бывшую любовницу молодой аристократ наказал довольно-таки жестоко. Он лишил её красоты просто состарив заклинанием, а потом собрал вещи и ушёл. Магистр следил за ним и постарался замести следы. Он стёр воспоминания о Дрейне у любовницы. Она сошла с ума. Дрейн же замкнулся в себе. Он начал менять красоток, как перчатки. Магистру ничего не стоило опоить его снадобьем и поставить метку Отторжения. Её легко можно было поставить только тому, чьё сердце было разбито. Тогда же Магистр сделал ещё одну вещь. Он уговорил Дрейна, ничего не понимающего и послушного, подписать документ, передающий Веррайну Тормео, как очень дальнему родственнику, права на титул герцога Сан-Тьерн и всю собственность семьи в случае его смерти. Этот заветный документ Магистр спрятал подальше от чужих глаз. Это был залог его безбедного будущего. Остались лишь мелочи: закончить обучение Дрейна и отослать его домой, чтобы отомстить брату. Теперь младший де Риэн был уверен, что никогда не был нужен своей семье. Что его с радостью забыли и не искали. План был прост: устроить нынешнему герцогу несчастный случай, подстроить смерть его молодой супруги и занять его место. Но всё пошло не так, как планировалось.

В то время, когда Дрейн отправился в Ларадению, у Магистра начались проблемы. Его зять, граф Санта-Эстеро начал подозревать его в нечистых делах. Это был довольно высокопоставленный вельможа, один из тех, кто вершил судьбы жителей Скьяретты. Сестра Тормео была до безумия влюблена в своего мужа, почти боготворила его. И слушала только его. Рискуя, Магистру удалось уничтожить слишком влиятельного и подозрительного родственника. Несчастный случай на охоте и, казалось, неприятности улажены. Но сестра не успокоилась. Она искала, искала и всё же нашла доказательства причастности своего брата к гибели супруга. Вот только воспользоваться ими не успела. Заранее преподнесённый небольшой подарок в виде кулона с проклятием ко дню рождения, а затем, во время неприятного разговора, яд в бокал, и сестра молчалива и мертва, а заботливый дядюшка стал опекуном богатой наследницы. Но вот незадача. К деньгам и собственности Тормео не смог подобраться. Граф Санта-Эстеро был слишком умён и осторожен. Он назначил поверенных управлять финансами и собственностью. И только сама Кьяра после достижения совершеннолетия, или её законный муж могли получить управление в свои руки. Как же это взбесило Магистра. Столько усилий впустую. Оставалась надежда на Дрейна. Всё шло по плану, и Тормео готовился уже отправиться в Ларадению, активировать спрятанное в защитный амулет Дрейна смертельное проклятие, и стать полновластным хозяином герцогства Сан-Тьерн, как страшная новость вышибла землю у него из-под ног. Всё рухнуло! Этот глупец так и не смог убить ни брата, ни его жену. Он обманул Магистра! А в придачу ещё умудрился встретить свою суженую, дарованную богиней Адрайной, этой небесной сводней. Мало того, Дрейн ввязался в драку с законным супругом своей невестушки и погиб. Даже красавица Сайрина, которую предусмотрительный Тормео подсунул воспитаннику, не смогла ничего сделать. Дрейн, после встречи с Адрин Сан-Веррай, попросту отправил её в Скьяретту. Она была ему больше не нужна. А эта сумасшедшая девка была глазами и ушами Магистра. Но теперь Веррайн Тормео вернёт своё и отомстит. Он поднял голову к небу и зловеще засмеялся, обращаясь к кому-то невидимому:

— Я сделаю из твоей невинной дочери, моя благочестивая Фелиция, убийцу! Она станет послушным орудием в моих руках, и вскоре я сделаю из неё своё подобие!

Этот человек был преступником до мозга костей. Его, казалось, никто не мог остановить. Большое количество крови, пролитой во имя Грайдала, сделало Магистра почти всемогущим и бессмертным. Был ли он человеком? Сомнительно. Он превратил в чудовище юного неопытного Дрейна, но сам был ещё большим чудовищем. В Дрейне оставалась хотя бы капля света, а Магистр был до краёв наполнен тьмой.

Неподалёку, на краю обрыва, появился всадник. Он наклонил голову к плечу и на Магистра посмотрели серые, почти серебряные глаза. В них не было злости, или гнева. Там было только разочарование, как будто их обладатель прочёл мысли стоящего вдалеке человека.

— Ваше время скоро настанет, Магистр, — произнёс всадник, развернул своего вороного коня, и скрылся в тени леса.

Несколькими часами позже, Магистр спустился в подвал. Он осмотрел невозмутимых пленников, затушил горящие в пентаграмме свечи. Хотя его магию она не очень-то сдерживала. Её корни проистекали из тьмы, а не из света. Грей тут же почувствовал прилив сил, но ничего сделать не успел. Алая нить вновь вырвалась из ладони Магистра и обвилась вокруг шеи герцога. Грей, наученный горьким опытом, замер не шевелясь.

— Вы пытались перетянуть на свою сторону мою племянницу, — констатировал Магистр. — Не стоило этого делать. Быть может, я был бы более милосерден к вам.

— Она умная девушка и всё-равно поймёт, какое чудовище её дядя, — стараясь оставаться спокойным, произнёс Грей.

— Ваш брат в своё время этого не понял, и не заметил, как изменился под моим влиянием. С Кьярой будет тоже самое. Она станет такой, какой я хочу её видеть. Она мне доверяет.

— Значит, это вашими усилиями я потерял брата?

— Да. Но мне не так уж много пришлось приложить усилий. Мне оставалось лишь взрастить семена, которые посеяла в его душе взбалмошная, жадная и эгоистичная мать. Прелестная была дама, не так ли, герцог? Ненавидела собственного сына, а заодно и всех вокруг и, в конце концов, убила собственного мужа и выбросилась из окна.

Смех Магистра резанул острым ножом по натянутым нервам Грея. Этот человек цинично смеялся над трагедией его семьи. Этот человек искалечил душу Дрейна. Грею очень хотелось свернуть ему шею.

— Вы безумец, — сказал Анрай. Он сидел, прислонившись к стене и с презрением глядя на Тормео.

— Возможно, барон, но я счастлив. Меня не мучают светские условности, и угрызения пресловутой совести. Мне чужда ваша глупая мораль. Надо мной не властны ничьи законы, кроме моих собственных. Я живу, как хочу, и беру от жизни всё, что хочу! Я пришёл сюда рассказать о своих планах расправы над вашими родными, но я передумал, господа. Вы будете всё то время, что вам осталось жить, мучиться от неизвестности. Разве это не чудесная пытка? Кстати, барон, для Вас у меня есть отличное известие. Вашим палачом станет Кьяра и ваша кровь будет первой на её руках. Это станет её инициацией в преступники, — и Магистр снова оглушительно засмеялся, глядя на застывшего Анрая. — Гоше!

Мерзавец, как будто стоял где-то за углом и только и дожидался, когда же его позовут, появился почти мгновенно. Злорадно улыбаясь своим ртом-щелью, он остановился позади Магистра.

— А Вы, герцог, будете умирать долго и мучительно. Здесь рядом есть глубокая пещера. Там бывший хозяин этих развалин топил неугодных. Приковывал к стене цепями, и оставлять дожидаться прилива. Холодная вода, страх одиночества и нехватка воздуха, — медленно, словно издеваясь, произнёс Магистр и крепче стянул на шее Грея магическую удавку, перекрывая тем самым доступ воздуха в лёгкие. Гоше ловко открыл кандалы на руках потерявшего сознание пленника. Вдвоём с Магистром они подхватили его тело и, совершенно не обращая внимания на изрыгавшего проклятия и рвавшегося из своих оков барона Сан-Ферро, вынесли тело в неизвестном направлении.

Спустя ещё час, трое всадников понеслись прочь от баронских развалин, оставив там отчаявшуюся Кьяру. В своё время дядя взял с неё обещание, что она выполнит его приказ и уничтожит того преступника на которого он укажет во имя памяти своей невинно убитой матери. Только теперь девушка поняла, насколько опрометчиво поклялась тогда. Она сидела на каменном пороге башни и по её щеках текли прозрачные солёные слёзы, а губы шептали:

— Прости меня, Анрай. Прости…

Уже близился полдень, а ни от Грея, ни от Анрая не было ни слуху, ни духу. Райсс с трудом удерживал на лице маску спокойствия. Если бы он недостаточно хорошо знал герцога, то мог бы предположить, что тот заупрямился… Но Грей даже в самых опасных ситуациях всегда сохранял трезвость ума. Он был слишком рассудителен и благоразумен, чтобы делать глупые поступки. Выслушав доводы Анрая, герцог непременно уже вернулся бы домой. Но друзей всё не было, а это могло значить только одно — случилась беда. Райсс не решился высказать свои предположения женщинам, они и так были словно оголённый нерв, особенно Корри. Не стоило усложнять ситуацию.

Граф до самого утра не смог сомкнуть глаз. Он, как и Адрин, был уверен, что и визит этого Тормео, и странная рыжая незнакомка и последующий семейный скандал в герцогском семействе были звеньями одной цепи. За всем этим мог стоять только один человек, назвавшийся Магистром и приславший им страшное послание чуть больше недели назад. Пугало то, что этот человек действовал по давно подготовленному плану. Он знал многое о них: их характеры, некоторые привычки и слабости. Уж больно точно он ударил по Грею и Корри. Райсс боялся, что согласившись отпустить барона одного, он отправил друга прямо в лапы врагов. Не нужно было слушать Анрая… Необходимо было отправить с ним нескольких воинов из Шатору де Риэн.

Райсс наивно думал, что его ночные бдения останутся незамеченными. Как бы не так! Адрин всё прекрасно видела и чувствовала. Лёжа рядом, в его объятиях, она всё понимала и разделяла его тревоги. Если Грей и барон не вернутся утром, её муж ринется на их поиски. Но одного она его не отпустит. Слишком памятны были те несколько дней, когда она не знала, жив он или мёртв. Больше никогда, она поклялась себе в этом ещё два года назад, Адрин не оставит его в минуту опасности.

Райсс встал очень рано и, стараясь не разбудить жену, оделся и тихо вышел из покоев. Он спустился в холл, поговорил со старшим охраны замка и узнал, что новостей нет. Подождав ещё несколько часов, ближе к обеду, он приказал готовить его коня и попросил четверых воинов в сопровождение. Ему для этого не нужно было разрешение Корри. Опытный воин, коим был начальник гарнизона Шатору де Риэн, прекрасно понимал, зачем другу его хозяев необходимы воины. Райсс решил пройтись по замку. Необходимо было придумать вескую причину, чтобы, не привлекая излишнего внимания Корри и Адрин, уехать из замка.

Когда он вошёл в гостиную, где должны были в это время находиться женщины, сразу же заметил свою жену. Адрин была одета в свой любимый костюм для верховой езды и с упрямством в зелёных глазах посмотрела на него. Райсс сразу же понял, что одному ему не удастся улизнуть. Он виновато улыбнулся ей, и поцеловал кончики пальцев. Корри понимающе посмотрела на них. Эти женщины не переставали удивлять графа. Одновременно такие хрупкие и сильные. Они многое пережили, но не утратили умения радоваться жизни. Они любили всей душой и сердцем. Они всегда были готовы на любые жертвы ради тех, кого избрали в спутники своей жизни. У Райсса была возможность оценить это. Он был обязан собственной жизнью его Адрин.

Граф никогда не сможет забыть тот день, почти два года назад, когда они с отрядом воинов проникли потайным ходом в неприступный Шатору де Риэн. Когда ворвавшись в кабинет хозяина замка они увидели пленников. Когда Райсс сделал самоубийственный поступок, вызвал Дрейна на поединок. Тогда это оказалось единственно правильным решением. Герцог смеясь принял вызов и они закружились в смертельном танце. Весь опыт Райсса оказался бессилен, столкнувшись с тёмной магией. Чтобы он не делал, так и не смог пробить защиту Дрейна. Зато герцогу удалось поймать обманным движением Райсса и обезоружить. Ещё миг и его шпага проткнула бы грудь графа. Между ними возникла хрупкая фигурка Адрин. Она повисла на плечах герцога. В пылу поединка он оттолкнул её и… Раздался крик Дариэла:

— Дрейн! Остановись, я прошу тебя. Хватит боли и смертей!

Райсс до сих пор не мог понять, как она решилась на это. Яркая вспышка света, и Дрейн, словно время вокруг него замедлило свой бег, очень медленно повернулся к бледной Адрин. Стремительный рывок молодой женщины и вот уже в груди герцога торчит рукоять кинжала Райсса, потерянного во время поединка. Ещё миг и герцог осел на пол, прямо на руки подлетевшего к нему Дариэла. Его жена тогда спасла им всем жизнь. До того дня, она никогда никого не убивала. Это была её первая и, Райсс надеялся, единственная кровь на руках. Убивать нелегко, граф знал это. Даже если перед тобой враг. А ещё Райссу показалось тогда, что на лице умирающего Дрейна было написано облегчение. Как будто что-то отпустило его, как будто спали незримые оковы. Адрин в тот момент не бросилась к мужу, а опустилась на колени рядом с герцогом и Дариэлом. И её муж понял её порыв. Чтобы не произошло, но Дрейн де Риэн был её благословенной половиной, и она собственными руками убила его. Райссу хватило жизненной мудрости не спрашивать, что же произошло между ними в кабинете до того, как туда Гоше привёл пойманных Анрая и Корри. Это была тайна Адрин и она имела на неё право. Право, заработанное пролитой кровью. Он просто был благодарен ей за спасение их жизней.

— Адрин сообщила мне, что вы хотите прогуляться верхом, — улыбнувшись, произнесла Корри. — Хотя есть у меня подозрение, что ваша прогулка имеет определённый маршрут. Возьмите с собой воинов.

— Уже поджидают во дворе замка, — признался Райсс. Иногда их женщины были слишком умны, и догадливы. Граф окинул взглядом костюм жены. — Отговорить тебя не получится?

— Нет. Моего коня уже седлают, хитрец.

— Корри, обещай быть осторожной, — попросил Райсс. — Если получишь какое-либо известие, обязательно дождись нас. Не действуй сгоряча.

— Хорошо, Райсс, — покладисто согласилась герцогиня, честно глядя в глаза своего верного друга.

Спустя полчаса небольшая кавалькада всадников двигалась по широкой лесной дороге. Несмотря на тревожные мысли в голове, глаза Райсса неотрывно смотрели на едущую чуть впереди жену. Этот её костюм сводил его с ума, вызывая возбуждение всякий раз, когда она его надевала. После посещения другого мира, Адрин заказала портным особенный наряд: кожаные облегающие стройные ноги штаны и короткая кожаная курточка. В дополнение шла чёрная блузка мужского покроя, облегающий жилет с серебряной вышивкой и тонкой выделки кожаные перчатки. Непривычный наряд для женщин Керрадона, но он ей безумно шёл.

Адрин, как всегда безошибочно чувствуя настроение супруга, слегка обернулась и лукаво спросила:

— О чём думает мой муж?

— О том, дорогая моя, — граф пришпорил коня и поравнялся с женой, — не пора ли нашему Этьену обзавестись сестричкой.

— Сейча не время думать об этом, — тихонько засмеялась Адрин, услышав горестный вздох мужа, — но я обещаю, что подумаю над этим предложением. Где-то через год.

— Мучительница! Я спрячу этот костюм куда-нибудь подальше, чтобы больше не искушал меня, — Райсс не мог не заметить, какими восхищёнными взглядами провожают его жену воины. Они смущённо опускали взгляд и сглатывали слюну. Ну-ну. Во-первых, они были хорошо воспитанными и дисциплинированными воинами, во-вторых, у них хватало ума, чтобы понять: шпага графа Сан-Веррай отобьёт любое сексуальное желание, направленное на его обворожительную жену. Жизнь дороже любых плотских утех. Им оставалось только исподтишка любоваться графиней и её точёной фигуркой.

Когда хижина отшельника была уже в поле зрения всадников, граф дал знак остановиться. Взяв с собой двух воинов из охранения, Райсс осторожно двинулся в сторону жилища Дариэла. Подойдя ближе, внутри небольшого огороженного дворика, они осмотрели землю и убедились, что кони герцога и Анрая здесь были. У обоих были подковы со знаком кузнеца из Шатору де Риэн. Но сейчас животных здесь не было. Похоже, что здесь вообще никого не было. Райсс приоткрыл дверь и тихо вошёл. Один из воинов последовал за ним, а другой пошёл осмотреться вокруг хижины. Как только они вошли, снаружи раздался глухой звук, и вспышка света ворвалась сквозь окна. Не понимая, что же случилось, граф рванулся во двор. Райсс успел заметить, как тело его жены неизвестный забросил поперёк седла, вскочил на пегую крепкую лошадь и стремглав рванул по тропинке подальше с места преступления. Когда Райсс подбежал к месту, где оставил Адрин, то увидел тела охранников.

— Они живы, господин граф! Только без сознания, — крикнул один из воинов, осмотрев тела товарищей.

— Смотрите, граф, — другой солдат указал на всё ещё дымящийся кусок дерева с неизвестными знаками. Вероятно, это был какой-то оглушающий амулет. Райсс выругался.

— Немедленно поймайте моего коня, — один из воинов тут же бросился ловить немного испуганное животное. — Затем один из вас пусть останется и присмотрит за товарищами, а другой пусть скачет в замок. Передайте командиру, чтобы ни в коем случае не выпускал герцогиню одну из замка.

Райсс вскочил на коня, которого подвёл ему воин и умчался вслед за похитителем. Это тропа была единственной, и она вела к тракту. Граф гнал коня, что есть сил и вскоре заметил мелькающий впереди силуэт. Либо лошадь у похитителя была слабовата для двух человек, либо он не так уж и спешил скрыться. Когда впереди летящий всадник достиг тракта, он ускорился. Потом, оказавшись неподалёку от прибрежных скал, он придержал лошадь и поехал чуть медленнее. Там, как оказалось, его ждали. Тонкая фигурка на сером жеребце редкой породы, что разводили только в Аль-Рокко, нетерпеливо гарцевала у скал. Похититель подъехал, и остановился. Он снял бесчувственное тело графини и уложил поперек седла серого жеребца. Похлопав благородное животное по холке, похититель произнёс скрипучим голосом:

— Теперь она твоя, Сайрина!

— Я твоя вечная должница, — ответила рыжеволосая красавица, поглаживая тонкой рукой в чёрной кожаной перчатке рукоять висящего на поясе стилета. Она подхватила поводья и перед тем, как рвануть с места, добавила. — Удачи тебе, мой союзник! Убей его, Гоше!

Ни Гоше, ни Сайрина и не появившийся у скал граф Сан-Веррай не заметили на опушке леса фигуру всадника на вороном коне. Словно тёмный призрак, он следил за ними из лесного сумрака. Он словно ждал, чем закончится погоня. Граф хотел помчаться за всадником, забравшим его жену, но Гоше преградил ему дорогу. Конь графа встал на дыбы и чуть не сбросил всадника. Бросив взгляд на удаляющегося серого жеребца со своей ношей, граф нахмурился. Вдалеке виднелись башни Шатору де Риэн. И странный всадник мчался именно туда, унося с собой Адрин.

— Прочь с дороги! — зарычал Райсс, пытаясь успокоить коня.

— Что же Вы так нелюбезны, граф. Я так мечтал о нашей встрече, — ёрничал Гоше, вытаскивая шпагу и кинжал. Райсс понял, что не сможет догнать всадника, пока не разберётся с бывшим слугой Дрейна. — А о супруге не волнуйтесь. Вы скоро с ней вновь встретитесь — на том свете!

— Вижу, мой подарок не добавил тебе ни ума, ни осторожности, — сдержанно произнёс Райсс, спешиваясь. — Я ещё раз убедился, что не стоит оставлять за спиной незаконченные дела. С удовольствием предоставлю тебе ещё один урок. Последний!

— Я долго ждал этого дня и успел подготовиться, граф Сан-Веррай. Сегодня Вы умрёте, а я буду танцевать на ваших костях, — Райсс на эти слова презрительно фыркнул.

— Ты собираешься заговорить меня до смерти? На счёт моей могилы ты поторопился, Гоше. Я воспитанный человек и негодяев всегда пропускаю вперёд, — усмехнулся граф, крепче перехватывая рукояти своего оружия. — Правда, перед тем, как умереть ты скажешь мне где герцог и мой друг, а также куда твой сообщник увёз мою жену.

— Да я лучше язык себе откушу, — захохотал Гоше, и безумие заплясало в его тараканьих глазах.

— Всё, что ты хочешь, Гоше, — спокойно произнёс граф и сделал стремительный выпад, тут же оцарапав щёку слуги.

Лучшим фехтовальщиком Керрадона Гоше не стал за два прошедших года, но драться всё же научился. Райсс был опытнее, но Гоше хитрее. Его, как и Магистра, не сдерживали никакие законы чести. С такими поединки не бывают простыми. Хитрые, подлые уловки стиль таких людей. Райсс понимал это и старался быть внимательным. Ему удалось ещё несколько раз достать кончиком своей шпаги противника, но и сам он едва увернулся от подлого удара. Они кружили вокруг друг друга, то отступая, то приближаясь. Улучив момент, граф виртуозным ударом выбил шпагу из рук менее опытного фехтовальщика. Гоше злобно уставился на Райсса, вытер сочащуюся из пореза на щеке кровь и бросился на него с кинжалом. Ещё один удар и снова Гоше проиграл. Он остался безоружным.

— Ещё раз спрашиваю тебя, Гоше, где моя жена?

— Ты этого уже не узнаешь, — злобно ответил Гоше и как-то странно и довольно улыбнулся, заставив Райсс нахмурился, а затем на мгновение оглянуться. Граф в пылу поединка совсем не заметил, как проигрывающий по мастерству противник медленно, но верно подводил его к краю обрыва. Гоше воспользовался этим мгновением, со всей силы толкнул графа и они вместе полетели в пропасть. Казалось, безумцу всё удалось, но видимо боги были на стороне Райсса. Мужчине просто чудом удалось ухватиться за острый край скалы и повиснуть на руках. К сожалению, Гоше также успел ухватиться за пояс своего графа. Теперь они оба висели над бурлящей пропастью. Внизу волны с шумом разбивались об острые камни.

— Вы умрёте вместе со мной, граф! В гостях у Грайдала нам вдвоём будет веселее, — захохотал безумец, болтаясь и раскачивая их тела.

— Не дождёшься, — прорычал Райсс, пытаясь крепче ухватиться за скалу, и как-то расстегнуть пояс. Уступ был слишком неудобен, чтобы удержаться одной рукой. Вдруг за спиной сверкнули две ветвистые молнии, и раздался полный боли крик Гоше. Слуга разжал руки и полетел вниз, а самого Райсса как будто подхватил мощный воздушный поток и вынес наверх. На самом краю его подхватили сильные руки. Граф без сил опустился на камни и поднял голову. Перед ним стоял высокий мужчина в чёрном одеянии. На его голову был наброшен капюшон, закрывая лицо.

— Благодарю Вас, — выговорил Райсс, немного отдышавшись.

— Это лишь моя работа, граф Сан-Веррай, — произнёс мужчина, заставив замереть сердце графа. Незнакомец присел на корточки и сбросил затянутой в чёрную перчатку рукой свой капюшон. — Я не враг Вам, Райсс. Я союзник.

— Я вижу, — поражённо промолвил Райсс, рассматривая на чуть смуглом лице с серебряными глазами легендарную татуировку. Такую можно было увидеть на коленопреклонённой статуе воина в храме Сумеречных Богов. Она начиналась чуть выше правого виска мужчины и спускалась до самого подбородка. Чуть светящаяся ветвь с шипами. Судья Арайны и палач Драйла в одном лице. Не человек и не мертвец. Такие существа появлялись на просторах Керрадона крайне редко и только по желанию Сумеречных Богов. Они подчинялись только им и выполняли только их волю. Волю богов справедливости и возмездия. Райсс понимал, что этот человек не лжёт, но поверить собственным глазам не мог.

— Я должен найти и спасти Адрин, — наконец сказал граф, на что мужчина отрицательно покачал головой.

— Это мой долг и моя работа. Вы должны сейчас поехать к развалинам баронского замка, — ответил неожиданный союзник, и подошёл к своему коню. Он снял с седла увесистую сумку и бросил Райссу. — Магистр решил утопить герцога в пещере, но он выберется. Грея де Риэн убить не так просто. Здесь сухие вещи и кое-что ещё. Герцог поймёт. Там же будет и барон Сан-Ферро и девушка по имени Кьяра. Запомните, Райсс, в полночь вы все должны быть в лесной деревне лесорубов. В полночь.

Райсс проводил взглядом всадника на вороном коне, стремглав мчащегося в сторону виднеющегося вдали Шатору де Риэн, и провёл рукой по лицу, словно пытаясь сбросить наваждение. Затем подхватил брошенную сумку, подозвал пасшегося неподалёку своего коня и поехал туда, куда ему указал тот, кто спас ему жизнь.

В то время, когда граф Сан-Веррай сражался со своим давним противником Гоше на краю скалистого обрыва, Магистр направлял своего коня в лесную деревню лесорубов. Он был в прекрасном и приподнятом настроении, и невероятно доволен собой. Всё, что он запланировал, шло своим чередом. Перед тем, как отправить сообщников выполнять их личные миссии, Магистр с Гоше устроили герцога Сан-Тьерн в уютной сырой пещерке. Изобретательным человеком был бывший хозяин руин. Небольшую пещеру на самом берегу он использовал как место казни для своих врагов и непослушных подданных. Он приковывал их к стене и смотрел, как медленно прилив затапливает и пещеру и жертву. Тормео даже мог в красках представить, как барон стоял наверху и смотрел в небольшую расщелину, через которую в пещеру проникал дневной свет, на мучения своих жертв. Но Магистр не стал ждать конца своего врага. Скоро должен начаться вечерний прилив, в пещере сделана пентаграмма и зажжены свечи, и у герцога нет ни единого шанса выбраться оттуда живым. У Веррайна Тормео сегодня ещё много дел. Жертвоприношение. Сегодня изрядное количество благочестивых душ будет измазано невинной кровью, а одна душа, вкусная душа, будет отправлена прямиком к Грайдалу. Магистр получит свою часть награды в виде ещё более возросшего магического потенциала. К полуночи его помощники должны закончить свои дела: подлый Гоше должен уничтожить своего врага, с которым он дрался даже во сне, а безумная Сайрина убьёт ту, из-за которой умер Дрейн, разрушив тем самым грандиозные планы своего наставника. В развалинах осталась только его глупая племянница. В порыве благодарности она дала ему клятву, да ещё и на магическом артефакте, что убьёт преступника, на чьих руках будет невинная кровь. Кьяра в тот момент не осознавала, что делает. Её мысли были полны гнева на убийцу матери. Женские эмоции так легко использовать себе во благо. Когда Кьяра сдержит слово и убьёт барона Сан-Ферро, на неё ляжет клеймо клятвопреступницы и убийцы. Она попадёт полностью во власть Тормео. Вот тогда он и подберётся к богатствам Санта-Эстеро. Уж кто-кто, а Магистр прекрасно знал, что барон не преступник. Магический артефакт замечательная вещь в умелых руках. Предъявив его в храме Сумеречных Богов можно легко доказать совершённое преступление. У Тормео будет прекрасный козырь в руках против молодой графини Кьяры Санта-Эстеро. Жестокая пьеса, которую он, Веррайна Тормео, начал писать ещё много лет назад, близилась к последнему акту. Остался только красивый и яркий финал. А в том, что он будет ярким, Магистр не сомневался.

Грей пришёл в себя продрогшим до костей. Вокруг него были лишь камни и дурно пахнущие водоросли. Руки мужчины были прикованы к стене высоко над головой, а ноги едва доставали до земли. Где-то очень близко шумел прибой. Повернув голову чуть в сторону, Грей заметил тусклый огонь свечей. Они стояли на каменном выступе, где-то на уровне груди герцога. Достаточно высоко, чтобы пентаграмму, а там, несомненно, была нарисована она, не сразу залило водой. Хитрость и предусмотрительность Магистра поражали. Грей смог бы избавиться от наручников, будь у него доступ к своим силам. Когда-то в ранней юности ему нравилось заниматься магией под руководством старого друида по имени Дариэл. Этот старый мудрый человек знал столько, что юному парню казалось, этого нельзя выучить и за всю жизнь. Защитные круги, яркие молнии, огненные шарики. Так много всего… У Грея хорошо получалось и Дариэл хвалил его, но и предупреждал о том, что магией нельзя злоупотреблять. Человек должен контролировать магию, а не магия человека. Она даёт чувство превосходства над теми, у кого нет дара. После возвращения Дрейна и всей той истории, герцог резко прекратил опыты с магической энергией. В глубине души он боялся, что не сможет удержаться и станет таким же, каким стал брат. Грей понимал, что это навязчивая и неправильная точка зрения, но ничего не мог с собой поделать. Выход для своего дара он нашёл в целительстве. Это было безопасно. Тем более, что именно этим Грей зарабатывал себе на жизнь в последние годы.

Герцог услышал шум и присмотрелся. Где-то впереди, в покрытых сумерками углах пещеры громче заплескалась вода. Прилив. Скоро вода начнёт потихоньку заполнять пространство пещеры. Грей усмехнулся. Есть время многое вспомнить. Началась эта трагедия не два года назад, и даже не тогда, когда Дрейн сбежал из дома. Она началась вскоре после его рождения и привела к столь печальным обстоятельствам. Этьен де Риэн был благородным человеком из древнего уважаемого рода. Когда пришло время, он влюбился в свою благословенную невесту и женился. Мариэлла была прекрасной молодой женщиной и замечательной женой, подарившей мужчине наследника. Они были счастливы, и все вокруг, глядя на них, также были счастливы. Но… Порой судьба бывает жестока. Молодая герцогиня внезапно заболела и вскоре умерла, оставив безутешного мужа вдовцом с маленьким сыном на руках. Этьен потерял вкус к жизни. Стал замкнутым и всё больше времени проводил в библиотеке. Иногда он брал с собой сына и читал ему разные истории и сказки. Когда Грею исполнилось шесть лет, отец решил, что ему необходима женская опека. Вместе с сыном он переехал жить в столицу королевства и занялся поисками потенциальной мачехи. Он женился вторично на дочери одного весьма уважаемого графа. Эрда казалась такой милой и заботливой. Она обожала мужа, а особенно его титул и состояние. Когда она забеременела, Этьен принял решение вернуться в Шатору де Риэн, что не пришлось по вкусу его молодой жене. Ей хотелось балов и приёмов, платьев и драгоценностей, завистливых взглядов дам и восхищённых вздохов кавалеров. У неё был привлекательный, важный и богатый муж и она хотела хвастаться им перед всеми, а не прозябать в провинции. Но Этьен был упрям, и они вернулись на милое его сердцу побережье Ларадении. Сразу после рождения Дрейна, его мать ещё пыталась показать всем, какая она хорошая жена и мать. К Грею она относилась достаточно уважительно, но не любила. Да ему и не нужна была её любовь. У него было внимание отца и младший брат, которого он просто обожал. Их чувства были взаимными. Грей приводил малыша к отцу в библиотеку, и они уже вместе слушали истории или читали книги. Грей только теперь начал понимать, что он и был семьёй Дрейна. Ни отец, погружённый в извечную тоску по Мариэлле, ни мать, сгорающая от ревности к мёртвой женщине и не имеющая возможности блистать, даже не сумевшая получить крохи любви, а только вежливое и доброе отношение. Ей всегда и всего было мало. У Эдры на первом месте стояла только она сама. Вероятно, её собственная семья вздохнула с облегчением, когда Этьен женился на ней и увёз из столицы. Они крайне редко приезжали навестить её в Шатору де Риэн. Потихоньку она сходила с ума и третировала сына, высказывая ему всё, что не могла высказать мужу и пасынку. Малыш Дрейн никому не жаловался, не желая огорчать. Он жалел мать. Грей заменил ему всех, а потом по требованию отца уехал. Если бы он знал, чем обернётся его отъезд, то забрал бы младшего брата с собой. Им нельзя было расставаться. Доведённый до края, подросток сбежал из дома в поисках родного человека и попал в лапы к преступнику. Тормео был следствием, но не причиной изменений Дрейна. Одиночество, нехватка любви и внимания стала причиной. Тормео сумел заполнить пустоту, что образовалась в душе Дрейна. Именно этого и не мог простить себе Грей.

Он всегда будет помнить тот день, когда погиб его брат. Тогда для всех, кто его знал, Грей был отшельником Дариэлом. Молодым мужчиной в теле согбенного старца. Дрейн не смог убить брата, но наложил на него заклятие обманчивой старости. Сбросить заклятие самостоятельно Грей не мог, ибо брат связал его с собственной жизнью. Это означало, что только смерть Дрейна вернёт силы и прежний облик Грею. Брат сам привёз его в старую хижину, где когда-то проживал друид. Грей взял имя наставника и стал жить как Дариэл-отшельник. Но связей с замком он не потерял. Там остались верные люди. Через несколько месяцев Дрейн приехал и сообщил, что Корри умерла. В тот день Грей готов был убить его, но тоска и боль так сжали его сердце, что он едва сам не умер. Из-за наложенного заклятия метка Адрайны стала блеклой, и проверить говорит ли брат правду, не было возможности. Из замка пришло письмо, что молодую герцогиню вот уже несколько недель никто не видел, и никто не знает где она.

Неожиданная встреча с графом Сан-Веррай заставила Грея принять окончательное решение. В истории с Адрин его младший брат перешёл все границы чести, и погубить ещё одну молодую женщину Грей ему позволить не мог. Он вмешался, но его действия только оттянули финал истории. От верных людей Грей узнал о возвращении брата и его пленников, и тогда же принял решение о захвате Шатору де Риэн. К этому времени от отца Райсса прибыл отряд отборных воинов. В целях безопасности Грей взял с них магическую клятву, благодаря которой воины через сутки должны были забыть всё, что видели, в том числе потайной ход в Шатору де Риэн. В графе Грей не сомневался. Жизнь научила его разбираться в людях. Райсс не из тех, кто предаёт. Самым трудным делом, как оказалось, было спуститься до подножия скалы, на которой расположен замок и пройти по узкой, едва заметной тропинке до одного из водопадов. За стеной воды, падающей с шумом с высоты, находилась небольшая расщелина, а за ней естественная природная пещера. Из неё, прикрытый прочной окованной металлом дверью, был проделан ход наверх, который заканчивался в роскошных конюшнях герцогов Сан-Тьерн. В замке отряд уже ждали и готовы были помочь. Те, кто проживал и работал в замке за годы отсутствия Грея, прониклись к его младшему брату неприязнью. Ребёнком его любили, а вернувшимся из долгих странствий молодым мужчиной не понимали. Наёмники Дрейна бесчинствовали в замке и окрестностях, а он ничего не делал, чтобы это прекратить. Почти всё своё время он проводил в библиотеке, так же, как когда-то делал их с Греем отец. Он запрещал кому-либо входить туда, кроме своего личного слуги Гоше. О чём думал Дрейн, находясь наедине с самим собой? Проживая день за днём в своём холодном и населённом призраками мире? Грею хотелось бы узнать это.

Захват прошёл настолько стремительно, что стал для Дрейна сюрпризом. Когда Грей и Райсс ворвались в кабинет, перед этим хорошенько приложив эфесом шпаги упорного Гоше, то застали там всех пленников. Вид молодой черноволосой женщины заставил решительно настроенного Грея беспомощно застыть на месте. Он не мог поверить своим глазам. Несколько лет уже считая её умершей, в первый момент он подумал, что видит призрак. Но она была живой, измученной и испуганной. Грея она, естественно, не узнала. Для него время словно остановилось и тогда Райсс начал действовать. Он принял на себя весь гнев и злость Дрейна. Вызов на поединок был самоубийством. У противника была слишком хорошая магическая защита, и обычная сталь была Дрейну не страшна. Опьянённого ненавистью и жаждой неутолённого желания мужчину смогла остановить слабая женщина. Непредсказуемый поступок Адрин спас им всем жизнь. Грей собственной рукой закрыл мёртвые глаза брата, и в тот момент его ничего не волновало: ни собственное преображение, ни ошеломление и слёзы Корри, ни удивление окружающих. Для него существовали только он и Дрейн. И Грей не мог ошибиться. Он действительно в последний миг увидел прежнего, просто повзрослевшего младшего брата. На лице Дрейна, обращённого к Адрин, были написаны облегчение и благодарность. Похоже, всё то время после его возвращения, душа Дрейна пребывала в постоянной борьбе между светом и тьмой. И сейчас Грею казалось, что Магистр в этой борьбе за душу брата всё-таки проиграл.

Вынырнув из водоворота собственных мыслей, Грей бросил взгляд на всё ещё горящие свечи. Вода начала заполнять пещеру всё быстрее и быстрее и герцог понимал, что времени у него оставалось всё меньше и меньше. Глубоко в душе была надежда, что пентаграмму затопит, и он сумеет применить знания, что дал в своё время ему старик Дариэл раньше, чем придёт последний миг его жизни. Времени будет очень мало, считанные минуты. Грей медленно выдохнул, посмотрел вниз. Вода доставала уже до пояса, была холодной и неприятной.

— Ну что же, Дрейн, если я не сумею отсюда выбраться, значит, мы встретимся с тобой раньше, чем я планировал. Вот тогда мы с тобой наговоримся всласть, дорогой мой брат. Светлые Боги, будьте милостивы ко мне и не оставьте в трудный час, — промолвил Грей и закрыл глаза. Ему необходимо было отрешиться от шума воды, успокоить стучавшее где-то в висках сердце и послушать мир, как учил его наставник-друид. Когда погаснут свечи, в состоянии медитативного покоя ему легче будет поймать магический поток и направить силу заклинания на свои оковы.

Сильные пальцы вцепились в ржавый, но, к сожалению, всё ещё крепкий металл оков и замерли. Дыхание Грея выровнялось, стало медленным и спокойным. Казалось, он забыл обо всём на свете. Вода яростно бурлила и заливала всё вокруг. Она подкрадывалась к каменному уступу, как хищница к жертве. Вот она подобралась к самому краю, вот зацепила крайнюю свечу, и тут же хлынула, смывая рисунок и опрокидывая всё, что было там оставлено. Грей тут же сделал порывистый глубокий вдох, и по его рукам сначала побежало тепло, разгоняя кровь, а затем, когда холодная вода поднялась уже почти до шеи, искры побежали по запястьям, окутали кисти рук и оковы. Грей не открывал глаз, продолжая питать заклинание своей силой. В тот миг, когда он почувствовал, что под его пальцами стал крошиться металл, вода захлестнула его с головой и мир вокруг окутала тишина.

Выбрав между внезапно возникшей симпатией к молодому барону и преданностью данному слову, Кьяра Санта-Эстеро стояла перед спуском в подвал и пыталась решиться сделать шаг. В её руках была накрепко сжата рукоять острого кинжала. Видят боги, она не хотела делать этого, но магическая клятва, данная так необдуманно, заставляла её пойти на этот шаг. Дядя знал о последствиях и не мог обмануть её. Значит, барон всё же виновен. Кьяра решительно тряхнула головой, вытерла рукавом курточки вновь появившуюся слезинку и сделала решительный шаг вниз. Пленник, услышав лёгкие шаги, поднял голову, увидел бледную девушку и, как ей показалось, понял её намерения. Он с грустью посмотрел на неё и встал со своего места.

— Мне… Мне приказали убить Вас, барон. Простите меня, но у меня нет иного выхода. Я, — Кьяра с трудом сглотнула, и всё же подняла свои полные слёз глаза на спокойно стоящего перед ней мужчину, — имела глупость дать клятву на магическом артефакте, что выполню его приказ во имя чести семьи. Я не могу иначе…

— Я понимаю, — Анрай осторожно, чтобы не спровоцировать девушку, поднял руку. Его открытая ладонь мягко легла на атласную кожу, погладив Кьяру по щеке. Она тут же вскрикнула и сделала шаг назад, глядя на своё запястье.

— Зачем? — заплакала Кьяра. — Именно поэтому я не хотела тебя касаться, понимаешь? Я чувствовала!

— Зато теперь я знаю, кого мне искать в следующей жизни, — с улыбкой промолвил барон. Он предчувствовал, что у Магистра есть рычаг давления на девушку и принял для себя решение. Очень непростое решение. — Каждый приговорённый имеет право на последнее желание.

— И какое же твоё желание, Анрай? — теплота и скорбь в нежном голосе тронули сердце мужчины.

— Подари мне поцелуй, прекрасная Кьяра.

Несколько мгновений они не отводили глаз друг от друга, а затем Кьяра сделала шаг к тому, кого послала ей богиня и которого она собственными руками убьёт сегодня, сейчас. Их первый и последний поцелуй. Она подарит его и запомнит на всю жизнь. Ещё один шаг и Анрай мягко обнял её за плечи, положил широкую ладонь на затылок, придерживая голову и зарываясь пальцами в рыжее золото волос. Другую руку он положил на тонкую талию и аккуратно привлёк девушку к себе. Он не собирался дарить целомудренный поцелуй. Зачем терять время, если это для них единственный шанс? Единственный шанс почувствовать, что это такое — поцелуй с любимой. Его губы коснулись бледных губ Кьяры и их обоих, словно опалило жарким пламенем. Яркие чувства захлестнули девушку. Она позволила себе несколько раз подарить поцелуй кавалеру в ярком танце карнавала, когда никто не видил её лица и не знал её имени. Милая девичья шалость. Но вот так, с любовью и страстью, она не целовалась. И если она сделает так, как решила, то этого не повторится больше никогда.

— Анрай! — вырвавшись из любовного омута, воскликнула Кьяра, почувствовав, как из её руки выхватили кинжал. Девушка испуганно уставилась на пленника и отступила на шаг от него.

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда, — спокойно ответил Анрай.

— Тогда верни мне кинжал.

— Нет. Я не дам тебе обагрить моей кровью свои руки. Я убью себя сам и, надеюсь, боги простят меня за это.

Кьяра вскрикнула и подняла руки к лицу. Это было невероятно. Анрай улыбнулся, взял кинжал обеими руками и поднял повыше, целясь в собственное сердце.

— Остановитесь! — вдруг услышали они громкий голос, который казалось, раздавался отовсюду. Между застывшими в непонимании Анраем и Кьярой засияло пространство, и возникла призрачная фигура прекрасной женщины. Кьяра помнила черты её лица до малейшей едва заметной морщинки, до каждого прекрасного волоска в строгой причёске. Она помнила её плавную походку, её ласковый певучий голос и взгляд карих глаз.

— Мама! — с испугом воскликнула девушка и пошатнулась. Анрай, отбросив кинжал, придержал её за плечи.

— Здравствуй, доченька, — улыбнулся призрак. — Я рада видеть и Вас, храбрый барон Сан-Ферро.

— Мне тоже приятно познакомиться с Вами, госпожа, — смущенно поприветствовал призрака Анрай. Он не знал, что делать. Вести светские беседы с призраками прекрасных женщин ему ещё не доводилось. Особенно, если эта женщина мать его избранницы.

— Я была бы рада побеседовать с вами дольше, но у нас мало времени. Герцогу необходима ваша помощь.

— Грей ещё жив? — воскликнул Анрай.

— Ваш друг достаточно упрям, чтобы держаться за жизнь, — улыбнулась призрачная графиня Санта-Эстеро.

— Где он?

— Кьяра знает, — девушка опустила глаза, чувство стыда захлестнуло её. Она почувствовала лёгкое, словно дуновение ветерка, прикосновение. — Не вини себя, дитя моё. Веррайн опытный интриган. Он обманул тебя, приказав убить барона. Если бы ты выполнила его приказ, то попала бы навсегда к нему в кабалу, ведь невинной крови на бароне Сан-Ферро нет. И Веррайн не дал бы тебе уйти в обитель Светлых Богов и стать служительницей, как ты того хотела.

— Но что же теперь делать с магической клятвой?

— Ты её выполнишь. Мой брат допустил ошибку, не назвав имя преступника, когда брал с тебя клятву. Ты поможешь остановить его и тем самым исполнишь её.

— Значит, мой дядя всё же преступник, как и говорил герцог?

— Он убийца и тёмный маг. Он виновен в смерти твоего отца и моей, — Кьяра в ужасе прикрыла рот ладонью. — На тебе нет никакой вины, Кьяра. Ты доверилась близкому по крови человеку. А теперь поспешите!

— Простите, госпожа, но я слегка не свободен, — Анрай позвенел цепью. Призрак взмахнула рукой, и они с громким стуком опали на каменный пол. Барон учтиво поклонился. — Благодарю!

Анрай схватил всё ещё ошеломлённую девушку за руку и устремился к лестнице. Они почти добежали до выхода, когда услышали:

— Я благословляю вас, дети! Будьте счастливы!

— Обязательно, — усмехнулся Анрай, крепче сжимая руку Кьяры и устремляясь в ночь.

Адрин медленно приходила в себя, словно выплывая из вязкого неприятного тумана. Саднила скула, видимо её ударили. Молодая женщина с трудом открыла глаза, чтобы осмотреться. Было темно, и лишь на стенах горели свечи. Глаза не сразу привыкли к полумраку. Чуткий слух графини привлекли необычные звуки, шедшие откуда-то сбоку. Горький смех сменялся на плач, больше похожий на вой раненного зверя. Она почувствовала странную смесь чувств: здесь была и нежность, и страсть, и дикая злоба, и ярая ненависть. Эти чувства растекались кругами, словно от кинутого в воду камня. Эпицентром этого эмоционального всплеска была красивая, что было видно даже в полумраке, женщина с длинными, рассыпавшимися по плечам волосами. В них играли в прядки сполохи свечей. Рыжая. Яркая. Странная. Сайрина! Слишком точное описание этой женщины дала Корри. Адрин обвела взглядом помещение и вздрогнула. Озноб пробежал по её телу. Она была лишь однажды, когда хоронили Дрейна. Семейный склеп семьи де Риэн. Он находился за пределами замка, возле одного из водопадов, и был выдолблен в толще скалы. Красивое и мрачное место. Адрин полулежала неподалёку от места последнего упокоения родителей Грея. Вот чуть поодаль, теряясь во мраке, находился каменный саркофаг матери Дрейна. Она ни разу за два года не была здесь, где покоится прах того, кого она убила собственной рукой. И вот, по прихоти странной рыжеволосой женщины, она вновь оказалась в этом величественном месте.

Адрин, пользуясь тем, что её похитительница не заметила, что пленница пришла в чувство, решила понаблюдать за ней. Все чувства графини кричали, что эта женщина безумна. Она, то смеясь, то плача, кружила вокруг каменного саркофага Дрейна де Риэн. Казалось, что она говорила с ним, словно он был жив, жалуясь на что-то, что-то прося и о чём-то возмущаясь. Иногда она останавливалась и гладила руками гладкую поверхность, прижималась щекой к холодному безмолвному камню гроба. Казалось, что она была полностью погружена в своё горе. Так мог горевать только тот, кто сильно любил. Странно, но ни Корри, ни кто-то другой никогда не упоминали, что у Дрейна была постоянная возлюбленная, или невеста.

Руки и ноги Адрин были связаны верёвками. Очень осторожно она подтянула ноги поближе и принялась непослушными пальцами распутывать узлы. Чувствовалось, что вязал их не мужчина. Он бы затянул узлы потуже. С трудом распутав ноги, Адрин притихла, наблюдая за всё так же мечущейся Сайриной. Этим нужно было воспользоваться. Графиня аккуратно встала сначала на колени, затем на ноги. Стараясь не шуметь и не привлекать внимания, Адрин стала красться к кованой двери. Будучи почти в шаге от неё, она вдруг почувствовала крепкую хватку на своём плече и её резко развернули. Она нос к носу встретилась с насмешливым взглядом Сайрины.

— Куда-то собралась, графиня? Я тебя не отпускала, — зло произнесла она, и толкнула Адрин к гробу Дрейна. Графиня только и успела, что подставить руки, чтобы не удариться о гладкий камень. Она без сил опустилась на пол и уставилась на подошедшую к ней Сайрину. Та несколько долгих мгновений смотрела на неё сверху вниз, а затем присела рядом на корточки. — Догадываешься кто я?

— Сайрина?

— Да, графиня. Я — Сайрина! Пламя! Так назвал меня мой отец. Отец, очень богатый выходец из Аль-Рокко и мать, чистокровная знатная лизарийка из обедневшего рода. Я ничуть не хуже тебя. Я огонь и страсть, — красавица тряхнула головой, и её огненные волосы рассыпались жаркой волной по плечам. Её можно было бы назвать редкой красавицей, не гори её глаза безумием и ненавистью. — Я подходила ему, как никто другой, а он выбрал тебя… Ты ледышка! Что он нашёл в тебе?

— Кто? — Адрин вдруг поняла, что чем дольше говорит Сайрина, тем дольше проживёт она сама. Необходимо было тянуть время, в надежде, что хоть кто-нибудь придёт на помощь.

— Дрейн! Ты уже забыла его? А для меня он был всем миром. Я жила только для него, дышала только ради него… Но вы всё испортили! Ты и эта его невестка ненаглядная, которую он так и не смог убить и мне не позволил. Он рассказывал ей обо всём, а я не удостаивалась такой чести. Просто поговорить. Корри… Глупая курица! Ей пришлась по вкусу моя брошь? Милая штучка, особенно с интересным письмом ею мужу в придачу, — произнесла с издёвкой Сайрина и расхохоталась. Её дикий и злобный смех разнесся по всей усыпальнице. Адрин поморщилась, и не удержалась от замечания:

— Перестань хохотать! Это место упокоения мёртвых. Их надо уважать.

— Мне плевать! Для меня это место, где ты умрёшь! — резко перестав смеяться, прошипела Сайрина.

— Почему ты так жаждешь моей смерти? Ведь я не виновата, что Дрейн не выбрал тебя. Я любила своего мужа, и он знал об этом, — спокойным голосом спросила Адрин. Нужно время, всё время напоминала она себе. У Сайрины в душе скопилось слишком много злобы, которая нуждалась в том, чтобы выплеснуться на свободу. Сайрине явно хотелось выговориться, и Адрин ей в этом должна помочь, ради собственного спасения.

— Почему я хочу тебя убить? Да я хотела бы, чтобы ты никогда не рождалась… Чтобы меня богиня выбрала в его спутницы… Тогда он остался бы жив и был бы моим! Только моим! Мы стали любовниками ещё в Скьяретте. Когда он уехал, я чуть не сошла с ума… Я поехала за ним сюда, будучи уверена, что он будет рад меня видеть. Но… Его брата уже не было. Он стал богатым герцогом с огромной властью. Я так хотела стать его женой, но… Да, он спал со мной, проводил со мной жаркие ночи, но его душа не принадлежала мне. Знаешь, графиня, я до сих пор помню тепло его рук, жар и сладость его поцелуя… Но тебе этого не понять, — Адрин хотелось возразить, но скажи она хоть слово, скорее всего это закончилось бы ударом острого и тонкого стилета, что Сайрина постоянно вертела в руке. «Знаю ли я вкус его поцелуя? Да, знаю», — подумала Адрин и вспомнила то, что произошло за несколько минут до появления Гоше и пленников. Их последний разговор начался на удивление спокойно. Дрейн принял её доводы и согласился представить доказательства гибели Райсса. Адрин с дрожью в сердце слушала его слова. Дрейн подошёл сзади и тихо попросил доказательства намерений Адрин. Он попросил поцелуя. Она не почувствовала от него агрессии. Но и отпускать её он ни в коем случае не собирался. Она решилась, тем более что это и так входило в её планы. Дрейн нежно провёл пальцами по шее, вызвав табун мурашек на коже. Затем одна его рука легко, словно пёрышко прошлась от изгиба плеча до кончиков пальцев Адрин, а другая осторожно развернула к себе лицом. Молодая женщина подняла голову и утонула в расплавленном серебре его глаз. Он нежно усмехнулся, чуть опустил голову и прикоснулся губами к её устам. Адрин словно пронзила молния, посылая по телу волну жара. Она сходила с ума от поцелуев Райсса, но это было что-то иное. Что-то совершенно не передаваемое. Магия благословенных богиней. Адрин казалось, что она тонет в нежности. Дрейн удивил её. То, что шло из его души, было так не похоже на то, к чему она привыкла с момента их первого знакомства. Словно перед ней был совершенно другой, незнакомый человек. Её руки скользнули по шее Дрейна и наткнулись на металл тонкой цепочки. Адрин легонько подцепила её пальцем и потащила наверх. Поглощённый поцелуем, Дрейн ничего не заметил, а в душе Адрин поселилось сожаление. Вот такого Дрейна она не смогла бы убить. Но в тот момент в дверь громко постучали, и сказка разбилась на мелкие кусочки. Герцог оттолкнул о себя пленницу и пошёл к двери. Адрин успела вытащить цепочку, но не успела разорвать её.

— Ты заняла моё место! — Сайрина громко и гневно воскликнула, тем самым вырвав Адрин из омута воспоминаний.

— Я никогда не претендовала на твоё место, — устало ответила пленница.

— Когда он встретил тебя в лесу, то больше ни о чём не мог думать! Только о тебе! Он вышвырнул меня из своего дома, как собачонку. И в этом виновата ты, графиня!

— Если он так поступил, то быть может и не любил тебя никогда. Мужчины иногда играют с нашими сердцами, Сайрина. Стоит ли в таком случае мстить за того, кто только играл с тобой.

— Ты, наверное, радовалась, когда он отослал меня к моему отцу. Этот богомольный идиот хотел запереть меня в обители. Очистить от тёмного влияния Грайдала. Ха! Отец кричал, что я распутница и не хотел отпустить меня к тому, к кому рвалось моё измученное ревностью сердце. Я была готова стать его служанкой, даже просто его тенью, лишь бы только быть рядом… Я отравила своего папашу… Отнять жизнь — это так легко, — усмехнулась Сайрина безумной улыбкой. — Подсыпала яд в вино и смотрела… Смотрела, как он умирает в судорогах, с пеной у рта. Он посмел не отпустить меня к Дрейну, а я всё равно уехала. Только было уже поздно… Ты убила его!

— У меня не было выхода.

— Зачем ты забрала его у меня? — Сайрина, казалось, не услышала тихих слов графини. Она с тоской смотрела на неё. Адрин решила попытаться объяснить ей всё.

— Наверное я всю жизнь буду помнить тот миг, когда я вонзила кинжал в его грудь… Я не хотела его убивать, но он не оставил мне выбора. Если ты действительно любила, то должна понять меня. Ещё миг, и Дрейн убил бы того, Сайрина, кого я люблю больше жизни. Пойми, я тоже жертва обстоятельств…

— Жертва? — приходя в ярость, воскликнула Сайрина. Она отступила на несколько шагов от Адрин и остановилась, словно готовая к броску кобра. — Ты убийца! Твоя рука убила его!

— Да! Но приговор он вынес себе сам! — крича, ответила ей Адрин.

— А-а-а! — закричала яростно Сайрина и метнула стилет в свою соперницу.

Графиня расширившимися от ужаса глазами смотрела, как острое лезвие устремилось к её груди, но… Впереди возникла тёмная высокая фигура. Резкий жест рукой, и стилет бессильно увяз в сгустившемся мерцающем воздухе магического щита, а затем с громкий звоном упал на пол склепа. Незнакомец обернулся и Адрин, увидев глаза цвета расплавленного серебра, потеряла сознание. Он грустно улыбнулся и обратил своё внимание на застывшую рассерженную фурию.

— Кто ты такой? Почему ты помешал мне принести дар любимому? — закричала Сайрина.

— Потому что ему не нужен такой дар. Адрин будет жить, Сайрина.

— С какой стати?

— Этого хотят боги, и этого хочу я, — спокойно произнёс мужчина и сбросил с головы капюшон чёрного как ночь плаща. Сайрина заворожённо уставилась на его лицо. Затем сделала неуверенный шаг, ещё один и… В один миг пролетела расстояние между ними и обняла его за шею. Мужчина медленно поднял руку к голове молодой женщина, на мгновение задержал, как будто не был уверен, что хочет этого, и осторожно коснулся её пламенеющих волос. Она тут же потёрлась о его руку, как кошка.

— Ты мне снишься? — с нежностью спросила Сайрина.

— Нет.

— Значит, ты вернулся ко мне? — нежность сменилась надеждой.

— Нет.

— Ты пришёл её наказать? — Сайрина бросила взгляд на лежащую на каменном полу Адрин.

— Нет.

— Ты здесь, чтобы её спасти, — прошипела, наконец, понимая всё Сайрина. Она вырвалась из объятий мужчины и сделала шаг в сторону.

— Да.

— Почему? Ведь это я любила тебя? Не она!

— Ты любила себя. Всегда.

— Нет!

— Да, Сайрина. Ты с самого детства не умела принимать отказов. Всегда и любым способом получала то, что хотела. И даже своего отца ты убила не из-за меня, а из-за того, что он решился перечить тебе. Он слишком сильно тебя любил и многое прощал.

— Кто ты? Ты не мой любимый.

— Я судья, палач, полупризрак, получеловек. Тот, кто потерял всё и получил шанс на искупление.

— И кого же ты пришёл судить?

— Тебя.

— И каков приговор? — с вызовом бросила Сайрина, делая ещё один шаг.

— Ты сама себе его выбрала. Я постараюсь лишь быть милосердным.

— Тогда я заберу её с собой, — прошипела Сайрина, быстрым и почти неуловимым движением подхватив с пола свой кинжал, бросилась к Адрин. Вспышка молнии и лёгкое тело врезалось в каменную стену склепа. Молодая красивая женщина обмякшей куклой сползла на пол, расплескав длинные огненные волосы вокруг себя. Из уголка её чуть приоткрытых губ потекла струйка алой крови. Мужчина подошёл к ней, присел на корточки, закрыл своей рукой застывшие в непонимании глаза, и печально прошептал:

— Я прощаю тебя, Сайрина, и надеюсь, когда-нибудь и ты простишь меня.

Он встал, подошёл к Адрин, опустился рядом так, чтобы положить её голову к себе на колени. Он ласково провёл рукой по её золотым волосам, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по губам. Затем, вздохнув, словно собираясь с духом, и положил ладонь на лоб Адрин. Из-под его руки засиял свет, разливаясь по телу молодой женщины. Он на мгновение окутал её тело тонким покрывалом и исчез. Адрин вздохнула и открыла глаза. В этот раз она не испугалась. Она подняла руку и невесомо провела пальцами по татуировке. Мужчина не сводил с неё глаз, внимательно следя за реакцией.

— Значит, ты не призрак, — тихо произнесла Адрин.

— Но, к сожалению, и не человек.

— Сайрина?

— Мертва.

— Ты любил её?

— Нет, — после недолгого молчания ответил мужчина. — Ты была первой и единственной, кто смог пробиться к моему замёрзшему сердцу.

— Прости.

— За что, Адрин? Ты подарила мне свободу. Это великий дар, поверь.

— Я так сожалела о том, что сделала, — Адрин приподнялась и села напротив, глядя в серебряные глаза. — Мне все эти годы казалось, что можно было сделать иначе.

— Нет. Метка Отторжения, которую поставил на меня Магистр, человек, которому я полностью доверял, не дала нам выбора. Я сходил с ума из-за неё. Я убил бы, в конце концов, и барона Сан-Ферро, и твоего Райсса, и даже Корри, лишь бы сломить твоё сопротивление. Я сделал ошибку много-много лет назад, доверившись не тому человеку.

— Почему ты, как судья, не вмешался раньше? Пропал Грей, Анрай, я не знаю, что с Райссом.

— Намерения — это ещё не преступление. Сайрина и Гоше имели шанс остаться в живых, понеся более лёгкое наказание, если бы смогли вовремя остановиться. Магистра ждёт кара в любом случае. Твой же муж жив, — усмехнулся посланец Сумеречных Богов. — Его нелегко убить, уж я-то знаю. Я помог ему, и убедил отправиться выручать Грея и твоего друга барона. С ними всё будет хорошо. Они смелые, сильные и очень упрямые. А я всегда был рядом.

— И ты поехал спасать меня?

— Хоть какое-то разнообразие в наших отношениях, — Адрин смущённо улыбнулась.

— Каковы дальнейшие планы?

— Скоро полночь, и нам, графиня, необходимо прибыть в деревню лесорубов. Туда, где часто бывает Корри, — мужчина встал и протянул руку Адрин. Она смело вложила свою ладошку в эту руку. Чувствовала она себя прекрасно, словно не было ушибов и ссадин, и изматывающего нервы разговора.

— В этот раз я с тобой, Дрейн.

Близилась полночь, но в лесной деревеньке никто не спал. Люди, как один, от самых маленьких детей со своими матерями до стариков весьма преклонного возраста стояли в центре деревни и внимали речам мужчины в странных доспехах, украшенных металлическим орнаментом. С его плеч ниспадал плащ, на голову был надвинут капюшон, закрывая лицо, а в руках сиял алым навершием посох. Голос мужчины завораживал, опутывал собой, словно паутиной. Обычные люди, без капли магического дара, не были способны сопротивляться воздействию. Они делали всё, что приказывал незнакомец. Собственными руками они создали посреди деревни то, что со страхом вспоминали многие годы: небольшое деревянное возвышение со столбом посредине, плотно обложенное хворостом. Костёр для сожжения ведьм. Они забыли о своих невинно уничтоженных матерях, жёнах, сёстрах и дочерях. Они слышали в своей голове только слова незнакомца:

— Вы совершили великий грех, приняв в своих жилищах ведьму, и скоро пожалеете об этом! Она отравит вашу воду и пищу, ваши животные сдохнут от болезней, ваши жены и дети начнут умирать от голода и болезней! Ведьма будет питаться вашими страданиями, и возносить хвалу своему хозяину. Грайдал будет рад получить ваши души. Но вы можете искупить этот грех и спасти себя! Убейте ведьму и очистите свои души! Она должна умереть! Смерть ведьме!

— Смерть ведьме! — монотонно, как молитву повторяла толпа.

— Слышите? — незнакомец поднял руку и людской гул смолк. — Это стук копыт её коня. Она едет за вашими душами.

В этот миг в деревню влетел белоснежный конь. Всадница с распущенными по плечам чёрными волосами в светлом плаще придержала сильной рукой разгорячённого коня, и осмотрелась. Её тут же окружили люди. Молодая женщина, так и не дождавшись, когда ей помогут спешиться, сделала это сама. Людская волна отхлынула от неё, словно от прокажённой. Оглядевшись вокруг удивлённым и встревоженным взглядом, она спросила у крупного, опрятно одетого мужчины:

— Гресто, где мой муж? Ты меня слышишь? — но взгляд мужчины был пустым, он словно не узнавал, кто перед ним.

— Схватите ведьму и привяжите её к столбу! — раздался зычный голос и чужие руки тут подхватили вскрикнувшую в испуге женщины и потащили к столбу.

В тот миг, когда её руки крепко перетянули верёвками, Корри поняла, что попала в ловушку. Она как глупый мотылёк летела на пламя, не заметив, где и когда потеряла свой отряд сопровождения. Только сейчас она заметила, что воинов с ней нет. Где-то позади толпы громко ржал Торр, пытаясь прорваться сквозь плотную толпу к хозяйке. И как же легко её обманули. Стоило Корри прочесть несколько строк, и вся осторожность улетучилась, как туман.

Подписи не было, но она и не была нужна. Бумага с гербовой печатью герцога Сан-Тьерн. Именно такую Грей возил с собой в сумке, на всякий случай. Да и почерк мужа она не спутала бы не с чьим другим. Но вот то, что бумагу можно украсть, а почерк подделать в тот момент ей не пришло в голову. Подняв глаза к звёздному небу, молодая женщина взмолилась, шепча с отчаянием тихие слова:

— Сумеречные Боги, Арайна и Драйн, услышьте меня в свой час! Спасите меня ради моего ребёнка! Я прошу…

— Просишь богов о помощи, красавица Корри? — раздался рядом насмешливый и знакомый голос. Возле неё, на краю помоста, стоял высокий крупный мужчина. Взгляд Корри остановился на лице Веррайна Тормео, но не того весёлого и жизнерадостного лизарийца, что гостил у них однажды, а циничного и жестокого Магистра. Сомнений в этом больше не было. Все звенья цепи встали на своё место. Корри лишь прошептала:

— Вы! Не скажу, что рада нашей встрече, господин Тормео.

— Можете называть меня Магистром.

— За что же Вы так ненавидите нас, Магистр, что даже пошли на преступление? Мы ведь не были даже знакомы с Вами.

— Одним преступлением больше, одним меньше. Какая разница, Корри? Вы разрушили мои планы, убив Дрейна, и теперь поплатитесь за это. Он был моим шансом стать очень богатым и влиятельным вельможей в этом королевстве, — зло закончил Магистр.

— Значит, это не праведный гнев за смерть воспитанника, а месть за разрушенные меркантильные планы, — холодно улыбнулась Корри, с презрением глядя на возвышавшегося над ней мужчину.

— Дрейн так и остался глупым и обиженным мальчишкой, — наклонившись к лицу Корри, прошипел мужчина. — Он так и не смог убить ни вашего мужа, ни вас. Если бы не его слабость, я бы давно уже стал хозяином Шатору де Риэн. Всё и всегда необходимо делать своими руками.

— Да Вы просто вор, мошенник и убийца, — насмешливо произнесла герцогиня.

— Может быть, — в тон ей ответил Магистр, — но весьма удачливый и гениальный вор и убийца. Я должен сделать признание, герцогиня Сан-Тьерн. Я сделал Вас вдовой.

— Нет! Вы лжёте!

— У меня нет времени спорить, Корри. Совсем скоро герцог встретит Вас на том свете. Вам не кажется забавным, что Вас убьют те, о ком Вы так пеклись? В полночь они сделают из вашего нежного тела жаркое, а завтра поутру сойдут с ума от горя и сожаления. Сегодня и сейчас они сделают всё, что я прикажу.

— Но они же не убийцы!

— Здесь и сейчас они мои рабы, — жестко ответил Магистр. — Сегодня я заберу чистоту их душ и подарю своему господину, Великому Тёмному Богу Грайдалу. А он взамен дарует мне силу.

— Сумеречные Боги, спасите нас всех! — в ужасе прошептала Корри, вглядываясь в пустые бездумные лица мужчин, женщин, подростков.

— Кто же здесь самый преданный Вам, а? Кажется, Гресто? Вот он и получит честь поджечь костёр для своей благодетельницы. Эй, ты, — он поманил старосту деревни. Мужчина послушно подошёл к нему. Магистр взял в руку факел и поджёг его, прошептав лишь пару слов. — Возьми это и подожги костёр!

Магистр ловко перепрыгнул вязанки хвороста и встал спиной к Корри. Он посмотрел в глаза заворожённых людей, и начал читать какое-то заклинание. От его слов камень в навершии начал сиять сильнее, а люди начали раскачиваться в такт словам. Гресто подошёл ещё ближе и начал наклонять горящий факел к помосту.

— Гресто, остановись! Вспомни меня, — закричала в отчаянии Корри, но мужчина её не услышал.

Но тут произошло то, на что молодая женщина уже и не надеялась. Из толпы позади Магистра выбрался мужчина, метнулся к старосте и быстрым движением руки перехватив факел, отбросил его в сторону. Затем он, крепким захватом за шею, чуть придушил Гресто лишая сознания, и опустил на землю. В тот же миг Корри почувствовала движение у себя за спиной. Чьи-то руки начали развязывать верёвки на её руках, а родной голос прошептал:

— Здравствуй, любимая. Прости, что опоздал.

— Ну что ты, дорогой. Ты как раз вовремя, — с облегчением выдохнула Корри, нервно улыбаясь. Грей развязал её и осторожно спустил с возвышения прямо в руки улыбающегося Анрая. Поглощённый проведением ритуала, Магистр не заметил исчезновения жертвы. Жестом приказав Корри молчать, Грей дал ей в руку прозрачный кристалл и прошептал на ухо пару слов. Корри кивнула и исчезла в толпе.

Напротив Магистра, продолжавшего читать заклинание, возникла фигура мужчины в куртке с капюшоном. Он наклонился и поставил перед собой кристалл, который в тот же миг налился ярким светом, как и шесть точно таких же, расположенных в круг вокруг помоста и фигуры Тормео. Как только световой круг замкнулся, жители лесной деревни упали на землю без чувств. Как марионетки, у которых оборвались нити. Магистр почувствовал, что кто-то довольно сильный помешал ритуалу и поднял голову. Прямо на него смотрел герцог Сан-Тьерн. Из его ладоней лился тёплый золотистый свет и подпитывал кристалл.

— Откуда Вы взялись, герцог? Я же утопил Вас, как щенка! — Тормео был вне себя от злости. В его глазах горели алые искры силы, собранной из людей. — Кто меня предал?

— Здесь только один предатель и убийца, — раздался позади Магистра звонкий голос.

— Кьяра! — резко повернувшись, Магистр увидел не только свою племянницу, но и стоявших по кругу Корри и Адрин, Райсса и Анрая.

— Вы остались в одиночестве, Магистр. Ваши сообщники мертвы, — произнёс Грей. Спокойно говорить и держать защитный барьер, было делом не из лёгких.

— В который раз убеждаюсь, что всё должен делать сам. Герцог, неужели вы все не понимаете, что не справитесь со мной? — навершие посоха запульсировало алым огнём. Грей понял, что их противник готовится к атаке.

— Сражаться с Вами будем не мы. Наше дело лишь защитить этих людей, которых Вы втянули в свои игры, — Грей обвёл взглядом распростёртые вокруг тела и посмотрел себе за плечо. Тепло улыбнулся. На его плечо легла рука, и на сцене появился ещё один игрок.

Магистр удивлённо уставился на высокую статную фигуру в чёрном одеянии. Строгие черты лица, тёмные волосы и серебряные глаза, в которых отражаются звёзды и огни факелов, что горели вокруг небольшой площади деревеньки. Матово светящаяся татуировка на лице молодого мужчины вызвала страх и трепет в давно пропащей душе Веррайна Тормео.

— Здравствуйте, Магистр. Давно с Вами не виделись, — насмешливо произнёс тот, кого он давно считал умершим и легко прошёл сквозь барьер. Их разделяли лишь какие-то пять шагов и огромная пропасть.

— Дрейн!

— Не ждали?

— В качестве судьи Сумеречных? Нет, не ждал. Думаешь, что сможешь победить меня?

— Я не состязаться с тобой пришёл.

— Я не сдамся просто так, и барьер твоего брата меня не удержит!

— Мы справимся. Веррайн Тормео, по прозвищу Магистр, волей Сумеречных Богов ты приговорён к смерти. Хочешь ли сказать своё последнее слово?

— Умрите все! — прорычал Магистр, активируя заклятие. Из направленного на Дрейна посоха вырвался широкий алый луч. Сумеречный судья не дал застать себя врасплох и из его ладоней, повёрнутых в сторону Магистра, тут же потекли серебряные нити, словно сотканные из звёзд. Они вырвались вперёд и образовали сложное плетение, начав поглощать алый свет тёмного колдовства. Противостояние длилось недолго. Магистр, скрепя зубами, отдавал все накопленные силы, чтобы проломить плетение Дрейна, но терпел поражение. Яркий свет серебристого плетения становился всё ближе и ближе. Вот он уже коснулся горящего навершия посоха и тот разлетелся мелкими осколками. Инстинктивно Магистр выпустил из рук древко изломанного посоха и закрылся руками. Как будто живые, серебряные нити рванули к нему и опутали с ног до головы, вырвав из груди мужчины дикий крик боли. Окутанная светом фигура извивалась, пытаясь вырваться, но безрезультатно. Через миг, всё было кончено. Вместо Веррайна Тормео осталась лишь небольшая кучка пепла, тут же подхваченная неизвестно откуда взявшимся ветерком.

Грей обессиленно опустился на землю. Последние мгновения магического поединка стоили ему последних сил. Слишком сложно было удерживать защитный барьер, когда внутри бушевала такая буря. Корри тут же подбежала к нему и опустилась рядом на колени.

— Не могу поверить, что вновь вижу тебя, — недоверчиво произнесла она, глядя на Дрейна. Он также подошёл к брату и присел на корточки. Он тоже выглядел не лучшим образом. Видимо и ему поединок с опытным слугой Грайдала дался нелегко.

— Мне тоже трудно поверить, что я тот, кто есть сейчас, — с улыбкой произнёс Дрейн. — Слишком большая честь для такого глупца как я.

— Мудрые боги знают лучше нас, кто какой чести достоин, — с трудом произнёс Грей, протягивая руку брату. — Я безумно рад тебя видеть, хоть поначалу и не поверил Райссу.

Дрейн взял руку брата и по ней сразу же побежал свет, вливая в уставшее тело герцога толику сил. Грей благодарно вздохнул и пожал руку брата.

— Хватит. Тебе тоже необходимы силы. Ты не исчезнешь сейчас?

— У меня есть время до рассвета, Грей.

— Тогда чего мы ждём? Поехали домой, в Шатору де Риэн. По коням, друзья мои! — Грей встал твёрдо на ноги, и тут услышал стук копыт. В деревню влетел отряд сопровождения Корри.

— А вот и кавалерия! — усмехнулся Райсс, обнимая Адрин.

— Лучше поздно, чем никогда, — добавил Анрай, беря за руку растерянную Кьяру. Она чувствовала себя неуютно в окружении людей, которых её дядя хотел уничтожить. Корри давно с улыбкой наблюдала за бароном. Ситуацию с девушкой ей вкратце успела объяснить Адрин.

— Кьяра, мы будем рады видеть и вас в своём доме. Грехи Веррайна Тормео — это его грехи. Вы невиновны перед нами, к тому же оказали нам помощь, сохранив жизнь этого шалопая, — произнесла она, и пошла к своему коню Торру, попутно взъерошив Анраю и так растрёпанные волосы.

Грей хотел было последовать за женой, но тут его взгляд остановился на деревянном помосте, на котором едва не погибла его жена. Он почувствовал, как подошёл Дрейн и тоже в задумчивости остановился.

— Не нравится? — спросил он.

— Такое не должно здесь быть. Когда эти люди придут в себя, то ужаснутся.

— Ты прав, — Дрейн махнул рукой и с его ладони сорвался небольшой воздушный вихрь. Увеличившись в размере, он поднял вязанки хвороста в воздух, закружил с неистовой силой и пропал, оставив после себя только щепки и рассыпанные ветки. — Я думаю, что для деревни лесорубов это более привычное зрелище.

— Спасибо, — устало улыбнулся Грей. — Давно хотел узнать, каким образом тебе удалось открыть портал на Землю?

— Дариэл, — пожал плечами Дрейн. — Он поймал меня однажды, когда я следил за тобой и вашими занятиями. Забавный был старик. Он начал обучать меня письменности и языку друидов. Его веселило, что мы оба учимся у него, скрываясь друг от друга. А ритуал и песнопение, открывающее врата, я запомнил, когда тайком наблюдал уход друидов в очередной рейд на Землю. И ваш уход с учителем я тоже видел.

— Он так ничего мне и не сказал, когда я уезжал. А когда вернулся… Не было ни тебя, ни его. Мне так жаль… Прости меня…

— Грей, запомни раз и навсегда, — Дрейн вперил в брата хмурый взгляд таких знакомых и похожих глаз, — в том, что случилось со мной, твоей вины нет. Нет. Пойми это! То был мой выбор и мои ошибки. И прощать мне тебя не за что. Это мне необходимо просить прощения у всех вас.

— Благодарю, — просто ответил Грей, чувствую неимоверное облегчение. — А тебя я простил уже давно. Пойдём, брат мой, нас ждут.

Дрейн де Риэн стоял, оперевшись на каменный парапет небольшого балкона, что выходил во внутренний двор родного замка. Ему казалось, что он слышит счастливый детский смех и видит там, внизу, двух мальчишек, самозабвенно гоняющихся друг за другом. Эти воспоминания грели его душу в тяжелые моменты и не давали окончательно сойти в пучину тьмы. Магистр постарался на славу, но полностью уничтожить нормальные человеческие чувства ему не удалось. В глубине своего сердца Дрейн оставался тем любящим свою семью подростком, каким был до своего глупого побега. Он нарастил толстую и, казалось, совершенно непроницаемую броню, но… Встреча с Адрин изменила всё. Его броня разлетелась на мелкие кусочки, открыв нежное розовое мясо, терзаемое внутренними демонами.

Скоро должен был наступить рассвет, а в замке так никто и не уснул. Хозяева и их гости проговорили почти всю ночь. Дрейну было тяжело и неловко, но он откровенно рассказал им всю историю своего падения: начиная с побега из замка и заканчивая возвращением в этот мир в качестве судьи. Но он получил то, на что и не рассчитывал. Его простили. Все. А ещё более удивительно было то, что граф Сан-Веррай подошёл к нему и попросил поговорить с Адрин наедине. Этот мужчина, сам переживший потерю невесты знал, как тяжело видеть Дрейну свою женщину в объятиях другого.

— Иногда судьба, Дрейн, раздаёт свои карты причудливым образом. Я познакомился с Адрин в очень тяжелое для себя время. Она завоевала мою любовь. Но я предупредил её, что если она встретит свою половину, то сможет получить свободу. Она дала мне пощечину и сказала, что любит меня. Если бы не злополучный побег и Тормео, быть может, мы стали бы друзьями. Вы могли бы познакомиться с Адрин раньше меня, если бы были при дворе. Но это всего лишь варианты событий. Карты выпали иначе. Моей жене необходимо ваше прощение не меньше, чем Вам, Дрейн, было необходимо наше. И потому я прошу, поговорите с ней.

— Спасибо, граф. Знаете, я надеюсь, что в следующей жизни мы оба с вами найдём своих возлюбленных вовремя и никогда больше не потеряем.

Граф кивнул и отошёл, оставляя его наедине со своими мыслями. Мужественный и сильный мужчина. Дрейн вдруг с удивлением понял, что с удовольствием назвал бы его другом, как и барона Сан-Ферро. Его старший брат прекрасно разбирался в людях и умел находить друзей. Дрейн нашёл Адрин возле фонтана. Она сидела на бортике и наблюдала за отражением звёзд в прозрачной воде. Он присел рядом и тихо заговорил:

— Когда я был на Земле, мне попалось высказывание одного поэта, кажется, его звали Ларошфуко. Он написал, что настоящая любовь похожа на привидение, все о ней слышали, но никто не видел. Я безумно рад, что мне повезло познакомиться со столь неуловимой леди. И её имя Адрин.

— Спасибо, Дрейн. Мне приятно слышать такие слова.

— Не стоит грустить о моей судьбе, дорогая моя Адрин. Не всё так плохо. Я относительно жив, и даже в какой-то мере счастлив. Я не смог убить тех, кто мне по-настоящему дорог, а они в свою очередь смогли простить меня. У меня легко на душе. И ещё… Я знаю, что ты любишь и любима. У тебя есть сын и любимый муж. И я рад, что это так. Потому что в этой жизни я не смог бы тебе этого дать.

— Но теперь ты вечный слуга Сумеречных Богов.

— В мире нет ничего вечного. Быть может, когда-нибудь мне удаться заслужить прощение и мне дадут возможность родиться вновь. И тогда, — завораживающая улыбка появилась на губах Дрейна, и он подмигнул, вызвав тихий смех Адрин, — я найду и не отпущу тебя никогда.

На рассвете на одном из мостов, ведущих к воротам Шатору де Риэн, стояли семеро. Грей и Корри, Райсс и Адрин, Кьяра и Анрай стояли напротив человека, сумевшего за одни сутки кардинально изменить их отношение к себе. Из врага он превратился в друга. Теперь больше не было ненависти и страха, были грусть и сожаление. Грей сделал шаг и крепко обнял брата.

— Мы ещё увидимся когда-нибудь? — спросил он с надеждой.

— Каждый, кто соглашается на предложение богов стать судьёй, получает право на одно желание. Моим желанием была возможность прийти к вам, когда бы вы ни позвали меня, Грей. К тому же через восемь месяцев родятся мои племянники. Неужели ты думаешь, я не захочу их увидеть? — Дрейн с хитрой улыбкой посмотрел на смущённое лицо Корри.

— Племянники? — растерянно спросила она.

— Прелестные мальчик и девочка, — улыбаясь всё шире, ответил Дрейн.

— Корри! — Грей подхватил на руки смеющуюся жену и закружил.

— До встречи!

Дрейн вскочил на коня и поехал прочь, оставляя за собой счастливые лица. Когда он выехал на пригорок, то обернулся и бросил последний взгляд на величественный Шатору де Риэн. Там на мосту ещё стояла та, которую он любил. Быть может, когда-нибудь его желание сбудется, и они всё же будут вместе. Пусть в другой, новой жизни, но будут. Он всегда будет искать её. Дрейну вдруг вспомнились слова сонета, так любимого его братом и Адрин поэта, Уильяма Шекспира.

В душе Дрейна царили покой и умиротворение. Адрин была и будет маяком для его мятежной души. Той, ради кого он сделает невозможное. Дрейн пришпорил коня и исчез, словно призрак в утреннем тумане. Его путь лежал далеко. Туда, где были новые испытания, новые сражения. Это был путь того, кто стал судьёй и палачом Сумеречных Богов. Иногда жестоких, но всегда справедливых.