Азерот — одна из малых планет в огромной Вселенной, царстве сильной магии и могущественных существ. С начала времен эти силы влияли на Азерот и окружающий его космос, приводя в движение звезды, верша судьбы бесчисленных миров и цивилизаций смертных...

Свет и Тьма — главенствующие силы Вселенной. Они противостоят друг другу по самой своей природе, но в космических масштабах неразрывно связаны. Одна не существует без другой.

Чистые Свет и Тьма находятся за пределами реальности, но след их присутствия можно найти и в материальной Вселенной. Свет воплощается магии света, а Тьма (еще называемая Бездной) проявляется в темной магии.

Великая Запредельная Тьма представляет собой всю материальную Вселенную. Это бесконечное пространство состоит из бесчисленных звезд, миров и цивилизаций смертных.

Азерот — мир Warcraft — это лишь один из несметного количества миров, плывущих в Великой Запредельной Тьме.

Повелители Бездны — чудовищные создания, состоящие из чистой энергии Тьмы. Их жестокость и беспощадность непостижима для смертных. Влекомые неутолимым голодом, Повелители Бездны стремятся поглотить всю материю и энергию во Вселенной.

В своем естественном состоянии Повелители Бездны существуют вне реальности. Только самые могущественные из них могут появляться в вещественном мире, причем лишь на краткое время, так как для поддержания физического тела им приходится всасывать в себя невероятное количество материи и энергии.

Наару

Наару — благожелательные создания из святой энергии. Возможно, именно они — самое чистое воплощение Света, существующее в Великой Запредельной Тьме. Наару поклялись нести мир и надежду всем цивилизациям смертных и преграждать путь темным силам Бездны, стремящимся поглотить все сущее.

Титаны

Титаны — колоссальные богоподобные создания, состоящие из той же первобытной материи, из которой родилась Вселенная. Они используют свою невероятную мощь, чтобы искать и пробуждать себе подобных — тех, кто еще дремлет в дальних уголках Великой Тьмы.

Пылающий Легион

Пылающий Легион — самая разрушительная сила в Великой Запредельной Тьме. Падший титан Саргерас создал это демоническое воинство с целью извести все живое. Пылающий Легион движется от мира к миру, истребляя все на своем пути разрушительной магией Скверны. Никто не знает, сколько планет и цивилизаций он уничтожил в своем нечестивом Пылающем Походе.

Демоны Пылающего Легиона чрезвычайно живучи. Их души связаны с Круговертью Пустоты, отчего их практически невозможно уничтожить навсегда. Даже если демон умирает в материальном мире, его душа отправляется в Круговерть и вновь обретает телесное воплощение. Чтобы расправиться с ней, демона надо убить в Круговерти, там, где этот изменчивый водоворот проникает в мир смертных,— или же в областях, пропитанных энергией Пылающего Легиона.

Древние боги

Древние боги — материальные воплощения Бездны. Они похожи на ожившие кошмары: горы разбухшей плоти с извивающимися щупальцами, вырастающие подобно опухолям в мирах Великой Тьмы. Эти отвратительные создания служат Повелителям Бездны и живут лишь для того, чтобы превратить зараженные ими миры в царства отчаяния и смерти.

Дикие Боги

Дикие Боги — первобытные воплощения жизни и природы. Они принадлежат двум мирам: обитают Дикие Боги в материальном мире Азерота, но их души связаны с эфирным Изумрудным Сном. Часто Дикие Боги принимают облик гигантских животных — волков, тигров или птиц.

Духи стихий, или элементали

Элементали — примитивные и хаотичные создания огня, земли, воздуха или воды. Они первыми из мыслящих существ населили нарождающиеся миры пробудившейся Вселенной. Духам стихий свойственно почти бесконечное разнообразие видов и размеров. У каждого элементаля свой характер и темперамент, сильно зависящий от стихии, которой он принадлежит.

На свойства всех этих созданий сильно влияет пятая стихия — Дух. В мире, где ее слишком много, элементали становятся бездеятельными и слабыми. Там же, где Дух скуден, они склонны к агрессии и разрушению.

Нежить

Нежить — бывшие смертные, которые, умерев, попали в ловушку между жизнью и небытием. Эти скорбные создания черпают силу в энергии некромантии, пронизывающей Вселенную. Нежитью часто движут месть и ненависть к тому, чего ей никогда не обрести,— к жизни.

НА ОБОРОТЕ: ПАНТЕОН

Когда жизни еще не существовало, и космос не имел облика, был Свет... и была Бездна. Не сдерживаемый пространством и временем Свет заливал все сущее, подобно безграничному радужному морю. Великие течения жизненной энергии двигались в его зеркальных глубинах, создавая симфонию радости и надежды.

Океан Света был подвижен и переменчив. Он расширялся, и иные из потоков энергии меркли и гасли, оставляя вместо себя холодную пустоту. В таких местах, где отсутствовал Свет, зародилась и обрела бытие новая сила.

Так появилась темная вампирическая Бездна. Она стремилась поглотить всю энергию, исказить все сущее, чтобы то обратилось против себя. Она быстро росла, распространяла свое влияние и сталкивалась с текучими волнами Света. Напряжение между этими противоположными, но неразделимыми энергиями нарастало и привело к катастрофическим взрывам, разорвавшим ткань бытия и породившим новое измерение.

В этот миг возник материальный мир.

Энергия, высвободившаяся при столкновении Света и Бездны, бушевала в новорожденном космосе: бесформенная материя сливалась, закручивалась в бесчисленные первичные миры. Очень долго в вечно расширяющейся Вселенной — Великой Запредельной Тьме — не утихала буря огня и магии.

Самые нестабильные энергии создали измерение, называемое ныне Круговертью Пустоты. От столкновений с ним Свет и Бездна тонкими струйками проникали внутрь этого царства, приводя его в еще большее смятение. Хоть и косвенно связанная с Великой Запредельной Тьмой, Круговерть Пустоты не находилась в материальном мире, но ее неустойчивые энергии иногда прорывали покров реальности и искажали творение.

Катаклизм, породивший Вселенную, разбросал по реальному миру и осколки Света. Они наделили материю множества миров искрой жизни и создали тем самым невероятное количество существ самых чудесных и ужасающих форм.

Тогда чаще всего встречались духи стихий: первобытные элементали огня, воды, земли и воздуха. Они обитали почти в каждом материальном мире и чувствовали себя как дома в хаосе первых веков творения.

Иногда облака разбитого света сгущались, образуя существ куда большей силы и могущества. В их числе были наару, доброжелательные создания, состоящие из мерцающих святых энергий. Пронизав взглядом безграничную Вселенную, они увидели, что в ней нет ничего невозможного. Наару поклялись использовать свою власть над святой магией для того, чтобы даровать этому миру надежду и поддерживать жизнь всюду, где ее найдут.

Но еще удивительнее наару были колоссы-титаны. Их души — их также называют душами миров — зародились в огненных ядрах некоторых планет. Веками новорожденные титаны дремали, пронизывая своей энергией небесные тела, которые населяли.

Когда же титаны, наконец, очнулись, то их пробуждение больше походило на появление живых миров. Космические вихри овевали их гигантские тела, занося тучами звездной пыли. Кожу изрезали серебристые горные цепи и океаны, мерцающие скрытой магией. Глазами, сверкающими, как ярчайшие звезды, они взглянули на новорожденный космос, и его тайны зачаровали их. Если наару стали стражами всего живого, то титаны избрали иную дорогу. Они странствовали по дальним закоулкам Великой Тьмы в поисках сородичей.

Их великое путешествие однажды изменит все сущее и повлияет на судьбу каждого живого создания.

Никто не знает, когда и почему пробудился первый титан, но легенды сохранили его имя — Аман’тул.

Аман’тул был одинок, но в глубине души знал, что где-то должны существовать другие создания, подобные ему. Поэтому он начал исследовать миры Великой Запредельной Тьмы в поисках сородичей. Путь его был труден и сиротлив, но со временем принес плоды. Аман’тул нашел другие души мира, любовно выпестовал их и пробудил ото сна. Очнувшись, новые титаны посвящали себя той же благородной миссии.

Братья и сестры Аман’тула позже стали известны как Пантеон. По своей природе они были милосердными и великодушными созданиями, любящими порядок и постоянство, и обладали естественной связью со скрытой в мире магией. Осознавая свою неимоверную силу, титаны придерживались кодекса умеренности в отношениях со встречавшимися на пути цивилизациями, будь то даже миры буйных духов стихий.

Пантеон понимал, что если хочет найти себе подобных, то сможет сделать это, лишь установив во Вселенной порядок. В каждом встречавшемся им мире титаны с помощью особых техник проверяли, есть ли в нем мировая душа. Первым делом они усмиряли бушующих элементалей. Затем преобразовывали новые земли, создавали великие горы, бескрайние моря и небеса с облаками и только потом засевали пространство мириадами форм жизни. Так Пантеон надеялся вызвать душу мира и помочь ей достигнуть зрелости, но большинство миров, посещенных титанами, оказывались пустыми.

Пантеон поклялся хранить и защищать все планеты, даже те, в которых не было дремлющей души. Для этого они наделяли примитивные формы жизни способностью поддерживать цельность устроенных миров, а в недрах преобразованных земель скрывали колоссальные механизмы. С помощью них титаны могли следить за мирами — и очищать их от жизни, если эволюция там вставала на путь хаоса.

В помощь Пантеону Аман’тул призвал таинственную расу констелларов. Эти небесные создания следили за множеством упорядоченных титанами планет, бдительно высматривая малейший признак неустойчивости. В случае необходимости они запускали механизм защиты, чтобы очистить мир от жизни и заново запустить на нем эволюцию.

Проходили века, и Пантеон находил все меньше душ мира, но титаны не отчаивались. Они знали, что Вселенная безгранична, и что они исследовали лишь небольшой уголок творения, пусть их поиски шли уже много эпох.

Между тем, неведомо для титанов, в дальних пределах Великой Тьмы вершили свое дело злые силы.

С того момента, как зародится космос, темные духи, обитающие в Бездне, стремились исказить реальность, превратив ее в царство вечной агонии. Эти существа были известны как Повелители Бездны, и они долго следили за Пантеоном, странствующим от одного мира к другому. Завидуя мощи титанов, Повелители Бездны задумали совратить с истинного пути одного из строителей мира, превратив его в орудие своей воли.

Для этого им надо было явить себя в материальной Вселенной. Пробиваясь в нее, они пропитывали реальность своей энергией, оскверняя иных, не ведающих зла обитателей физического мира. Но благородные и добродетельные титаны не поддались порче. Тогда Повелители Бездны задумали подчинить себе титана в его самом уязвимом состоянии — до пробуждения.

Они не знали, где находятся спящие титаны. А потому собрали воедино все свои силы и отправили в Великую Тьму жутких чудовищ в надежде, что какое-то из них наткнется на дремлющую душу мира. Неизвестно, сколько таких созданий металось по космосу. В своих слепых поисках они оскверняли миры смертных и все, к чему прикасались. Со временем этих злобных созданий назовут древними богами.

Титаны знали о существовании энергий Бездны, но не ведали о ее повелителях и о древних богах. Внимание Пантеона занимала другая, более непосредственная угроза — демоны. Эти свирепые твари приходили из Круговерти Пустоты и, обуреваемые необузданной ненавистью и злобой, жаждали ни много ни мало — гибели всего живого во Вселенной.

Жизнь зарождалась не только в Великой Запредельной Тьме, но и в Круговерти Пустоты. Именно на границах этого бушующего измерения, в слиянии Света и Бездны, впитав их яростную страсть, появились демоны. Они с наслаждением испытывали границы своей силы, невзирая на последствия. Многие из них с удовольствием пользовались нестабильными энергиями, пронизывавшими Пустоту. Иные овладели могущественной магией Скверны. Вскоре эти кровожадные создания пробили себе путь в материальную Вселенную, неся ужас смертным и разрушая одну планету за другой.

У демонов множество разных обличий. Например, двухголовые гончие Бездны рыскали по пустошам Круговерти, как хищные звери. Другие же, вроде чудовищных, но лишенных разума абиссалов и инферналов, появились путем слияния материи и магии Скверны и были созданы более могущественными и умными демонами.

Именно такими были натрезимы, называемые также повелителями ужаса. Коварные и хитрые, они посвятили себя овладению темной магией. Натрезимы охотно втираются в доверие к смертным, сеют смуту и обращают народ против народа. А когда такие государства деградируют и распадаются, натрезимы развращают их жителей, превращая невинные души в кошмарные племена демонов.

Могучие искоренители, властители преисподней, завоевывают миры не столь изощренно. Эти чудовищные палачи не знают другого дела, кроме как терзать и мучить смертных, встретившихся им на пути. Искоренители часто порабощают меньших демонов, мыкающихся в Пустоте, и заставляют их осаждать цивилизации в Великой Запредельной Тьме.

Пантеон вскоре узнал о вторжениях демонов в дальние пределы Вселенной. Опасаясь, что чудовища из Круговерти помешают поиску и пробуждению мировых душ, титаны послали против них своего сильнейшего воина, благородного Саргераса. Тот немедля отправился в путь и поклялся не знать покоя, пока не очистит Вселенную от демонов.

Даже среди великих титанов Пантеона Саргегас выделялся несравненной отвагой и силой. Эти черты вполне подходили для трудного дела — охоты на демонов. Ведомый несокрушимой верой, титан погрузился в Великую Тьму.

Скоро Саргераса притянули миры, насыщенные нечистыми и неустойчивыми энергиями. В тех краях влияние Круговерти просачивалось в материальный мир, позволяя воплотиться великому множеству демонов.

Саргерас долго странствовал по этим объятым войной мирам, спасая их смертных обитателей от вторжения демонов. Он видел, как его враги повергают в прах и пепел целые цивилизации, превращая их народы в злобных и уродливых тварей. От столь ужасных потерь и разрушений Саргераса охватило отчаяние. Отправляясь в путь, он и помыслить не мог, что в мире существует такое зло.

И все же необузданные демоны были довольно глупыми и не умели действовать сообща. Саргерас легко одерживал над ними победу за победой, но, чем больше сражался, тем чаще начал замечать, что противники научились управлять энергиями Бездны. Изучив их темную силу и узнав, откуда они ее черпали, титан понял, что за распространением Скверны по Вселенной стоит злобный разум.

Тот принадлежал Повелителям Бездны, созданиям куда более могущественным, чем демоны. Это открытие вселило в Саргераса великую тревогу. Он гадал, что замыслили силы Бездны, и чем грозит миру их существование.

Однако, несмотря на новую опасность, титан продолжил войну с созданиями из Круговерти Пустоты. Ничто не препятствовало трудам Пантеона. Он по-прежнему пробуждал души мира и наводил порядок на новых планетах. Саргерас нередко заглядывал в эти растущие миры и радовался, видя, как расцветает жизнь, свободная от влияния демонов. Именно любовь к ней давала ему волю к борьбе против Повелителей Бездны с их зловещими замыслами — каковы бы те ни были.

Со временем демоны удвоили усилия, сея гибель и опустошение во все большем количестве миров. Саргерас с тревогой осознал, что со многими из новых противников он уже бился в прошлом. Убитые в материальной Вселенной, те просто возвращались в Круговерть Пустоты и там возрождались в новых телах.

Существовал лишь один способ уничтожить демона навсегда — сразить его в самой Круговерти или же в областях Великой Тьмы, пропитанных нестабильными энергиями чуждого измерения. Однако тогда Саргерас об этом еще не знал и лишь видел, что его тактика не дает плодов. Ему было необходимо не только избавиться от врагов, но еще и сдержать их.

Встревоженный таким оборотом дел и постоянным притоком демонических сил, Пантеон послал на помощь своему герою еще одного титана. Его звали Агграмар, и хотя он не был опытен в битвах, но оказался способным учеником. Он заслужил восхищение Саргераса и стал его верным помощником. Многие тысячелетия титаны сражались плечом к плечу, встав несокрушимой стеной на пути смертоносных демонов.

Когда Агграмар смог самостоятельно вести бой, Саргерас получил передышку и решил изучить свойства Круговерти Пустоты, чтобы найти способ сдерживать демонов. Он еще не до конца понимал этот непостоянный мир, но научился управлять и придавать форму некоторым его энергиям. Используя полученные знания, Саргерас создал в пределах Круговерти тюрьму, получившую название Мардум, Обитель Изгнания, крохотное измерение, откуда никто не мог сбежать. Теперь демоны не могли возрождаться после поражения: они попадали в эту тюрьму и должны были оставаться там до скончания веков.

Агграмар и Саргерас продолжали войну, и тюрьма все больше наполнялась пленниками и их разрушительной энергией Скверны. Скоро той стало так много, что она начала прорываться сквозь завесу между Пустотой и материальным миром. В отдаленных пределах Великой Тьмы Мардум даже можно было разглядеть, он казался ярко пылающей звездой.

Доблестные усилия Саргераса и Агграмара принесли в космос мир. Вторжения демонов так и остались вечной угрозой для Вселенной, но они становились все реже. Миры титанов процветали, и жизнь в них плодилась во всем ее сложном многообразии.

Пантеон разыскивал дремлющие души миров, а Саргерас с Агграмаром продолжали охоту на непокорных демонов. Воины решили, что сумеют защитить больше планет действуя порознь и призывая друг друга на помощь лишь в час беды, а потому разошлись каждый своей дорогой.

Именно тогда Саргерасу открылся весь ужас того, что замышляли Повелители Бездны. На дальних окраинах Великой Тьмы его внимание привлек черный обезвоженный шар, из которого исходили лучи холодной энергии Бездны. Там Саргерас нашел невиданно огромных чудовищ, гнойной раной распростершихся по всей поверхности этого мира. То были древние боги, которые уже проникли вглубь планеты и окутали ее в саван из энергий Бездны.

С нарастающим ужасом Саргерас понял, что перед ним не просто планета. Он почувствовал, что внутри нее дремлет душа. Но ей снились не радостные видения, знакомые Саргерасу, а терзали мрачные, пугающие кошмары. Щупальца древних богов пробрались в самое ее сердце, погружая во тьму дух непробудившегося титана.

Этот черный мир обнаружили и натрезимы. Они поселились среди древних богов, впитывая их черную силу. Почуяв зло, Саргерас схватил их всех и без всякой жалости допросил пленников. Побежденные, демоны рассказали все, что знали о древних богах и о намерениях Повелителей Бездны. Если бы силы Бездны сумели осквернить новорожденного титана, тот воспрял бы ото сна невыразимо жутким созданием. Ни одна из сил во всей Вселенной, даже Пантеон, не смогла бы противостоять ему. Со временем изувеченный титан поглотил бы всю материю и энергию в материальном мире и привел бы все сущее под власть Повелителей Бездны.

Саргерас, непобедимый воин, впервые познал страх. Он понял, что не только Пантеон, но и Повелители Бездны искали души мира. Саргерас и представить не мог, что энергия Бездны способна настолько поглотить дух дремлющего титана.

Но доказательство было у него перед глазами.

Гнев и боль огнем опалили Саргераса. Он сразил натрезимов одним ударом — и столь сильна была его ярость, что он полностью уничтожил саму форму демонов. А потом воин обратился к самому иссушенному миру. Его сердце разрывалось от горя, но он знал, что есть лишь один способ предотвратить пробуждение темного гиганта, и взмахом клинка рассек планету надвое. Взрыв от удара поглотил древних богов вместе с их энергией, но погубил и спящего титана.

Саргерас немедля вернулся к Пантеону, призвал Агграмара и рассказал собравшимся титанам обо всем. Их потряс не только замысел Повелителей Бездны, но еще больше безрассудный поступок самого Саргераса. Они укоряли его за напрасное убийство сородича и говорили, что, призови он на помощь остальных, все вместе они сумели бы очистить душу мира от порчи.

Саргерас попытался убедить их, что не мог поступить иначе, но вскоре пришел к выводу, что его старания напрасны. Другие титаны не видели того, что видел он, не понимали, почему он решился на столь крайние меры. Кроме Агграмара, никто из его сородичей не сталкивался с демонами и Бездной, не мог даже представить себе, насколько глубока ее злоба и разрушительна сила.

Жаркий спор вспыхнул между Саргерасом и Пантеоном о том, как лучше одолеть угрозу, исходящую от Повелителей Бездны. Воин более всего боялся того, что древние боги успели развратить душу не только уничтоженной планеты, но и других миров, и что, возможно, уже ничего исправить нельзя.

Саргерас рассказал сородичам о своем самом большом страхе — что все сущее уже порочно. К этой мысли он пришел после встречи с древними богами. И теперь титанам остается одно: выжечь все творение, чтобы лишить Повелителей Бездны окончательной победы. Для Саргераса даже безжизненная Вселенная была лучше мира, покоренного Бездной. Однажды жизнь уже зародилась в космосе — возможно, появится вновь, но теперь в очищенном от Скверны мире.

Остальные титаны пришли в ужас от его слов. Эонар, Хранительница Жизни, напомнила Саргерасу, что Пантеон поклялся защищать жизнь всюду, где это возможно. Не может существовать зла большего, чем такое обдуманное убийство. Даже Агграмар обратился против наставника, убеждая его, что должен быть иной способ противостоять Повелителям Бездны. Он уговаривал учителя отказаться от столь страшного замысла и найти другой выход. Саргерас пришел в отчаяние от измены друзей и бросился прочь. Он понял, что никогда не убедит их в своей правоте. И раз они не помогут извести мировую порчу, то ему придется справиться самому.

То был последний раз, когда титаны Пантеона видели в нем своего.

САРГЕРАС УНИЧТОЖАЕТ ДУШУ МИРА, ПОРАЖЕННУЮ СКВЕРНОЙ

НА ОБОРОТЕ: ТЕМНАЯ ИМПЕРИЯ

Долгие века Пантеон вел поиски новых титанов в бескрайней Вселенной, посетив и обустроив бесчисленное множество миров. Но все усилия были тщетны. Бывало, титаны задавались вопросом, не напрасен ли их труд, но неизменно решали, что останавливаться нельзя. Они верили, что где-то еще есть души мира, и эта надежда придавала им силы.

Предчувствия не обманули богов. В глубине Великой Тьмы зарождался удивительный мир. А в самом сердце новой планеты ожил дух могучего и благородного титана.

Позже этот мир назовут Азеротом.

Пока новорожденный титан набирался сил под землей, на поверхности правили элементали. С веками их нрав становился все более непредсказуемым и вздорным. Развивающаяся душа мира обладала такой мощью, что втянула в себя большую часть пятого элемента — Духа. Без этой первозданной силы равновесие на планете нарушилось, и элементали Азерота погрузились в хаос.

Новым миром правили огонь, земля, воздух и вода — и вели непрестанную борьбу между собой, так что на Азероте вечно бушевали стихии. Четыре повелителя духов, обладающие невообразимой для смертных силой, подчинили себе великое множество малых элементалей.

Среди этих правителей никто не мог сравниться жестокостью и коварством с Ал’акиром, Владыкой Ветра. Он посылал неуловимых подручных шпионить за соперниками и сеять смуту в их рядах. Уловками и хитростью натравливал элементалей друг на друга, а потом направлял ярость своих слуг на ослабленного врага. При его приближении завывали ветра, а бури затемняли небеса. Сверкали молнии, ревели элементали-вихри, а на врагов Ал’акира обрушивались чудовищные тайфуны.

Рагнарос, Повелитель Огня, презирал трусливую тактику Ал’акира. Вспыльчивый и порывистый, он уничтожал своих врагов исключительно грубой силой.

Где бы он ни прошел, из земли вздымались вулканы, извергавшие огненные реки, губившие все вокруг. Рагнарос признавал лишь одну тактику: вскипятить моря, обратить горы в поля шлака и задушить небеса тучами пепла. Прочие повелители стихий питали к нему глубокую ненависть за его жестокость.

Теразан, Мать-Скала, была самой замкнутой из повелителей стихий. Она, защитница своих детей, вздымала горные хребты, чтобы отвратить атаки врагов. И когда противник изнемогал в бессильных попытках пробиться через непроходимые бастионы, являлась сама Мать-Скала и разверзала в земле пропасти, целиком поглощавшие целые воинства элементалей. Уцелевшие же отправлялись в небытие после встречи с кулаками вернейших слуг Теразан — ходячих гор из прочнейших каменных пород и кристаллов.

Мудрый Нептулон, Хозяин Приливов, был слишком осторожен, чтобы поддаться на уловки Ал’акира или терять своих подданных в бесплодных атаках на цитадели Теразан. Пока полчища огня, воздуха и земли бились на поверхности Азерота, Хозяин Приливов со своими элементалями разделял и властвовал в сияющих водах. Когда враги обращались в бегство, Нептулон насылал на них цунами, перед которыми даже высочайшие горы Теразан показались бы карликами.

Сокрушительные сражения между повелителями стихий бушевали несчетные тысячелетия. Власть над Азеротом переходила от одного к другому, и каждый тщился переделать мир по своему подобию. Впрочем, для элементалей не так важна была победа, как сама борьба. Они блаженствовали в смуте и хотели бы без конца продолжать это коловращение хаоса.

Повелители стихий наслаждались первобытным безумием до тех пор, пока из Великой Тьмы не явились древние боги. Они низверглись с небес на Азерот и остались лежать там, где приземлились, возвышаясь над окрестностями горами плоти, обезображенной сотнями скрежещущих челюстей и черных невидящих глаз. Все попавшее под их пагубную сень поразило безысходное отчаяние.

Подобно гигантским раковым опухолям, древние боги распространяли свою отраву на все вокруг. Земли вокруг них увядали и гибли, на целые лиги становясь черными и безжизненными. Тем временем щупальца богов прокладывали себе путь вглубь мира, подкрадываясь все ближе к беззащитному сердцу Азерота.

Органическая материя, сочащаяся из уродливых туш этих чудовищ, дала начало двум расам: коварным и хитроумным н’ракам, известным также как «безликие», и насекомоподобным акир, отличающимся невероятной силой и живучестью. Будучи материальным проявлением воли древних богов, обе расы служили им с фанатической преданностью.

С помощью новых рабов древние боги расширяли границы своих владений. Н’раки без устали исполняли поручения хозяев, принуждая акир возводить высокие крепости и замки с городами вокруг колоссальных туш своих хозяев. Величайшая из таких крепостей была построена вокруг И’Шараджа, самого могущественного и злобного бога. Его новое государство размещалось посреди величайшего из материков Азерота. Владения И’Шараджа и других древних богов вскоре распространились по всему миру и получили название Темной Империи.

Появление Темной Империи не осталось без внимания элементалей. Повелители стихий, опасаясь лишиться своей власти, решили изгнать древних богов. Впервые в истории Азерота духи стихий объединились против общего врага.

Бури Ал’акира вкупе с огненными служителями Рагнароса создавали чудовищные пламенные вихри. Эти испепеляющие ураганы ярились над миром, обращая в прах цитадели Темной Империи. Между тем Теразан запирала врага в иззубренных стенах утесов и сотрясала землю, обрушивая города-храмы. Затем наступал черед Нептулона, он насылал цунами — и н’раки вместе с акир попадали в западню между неприступным камнем и свирепыми волнами.

Но элементалям так и не удалось низвергнуть Темную Империю. Несметные полчища н’раков и акир погибали, но из раздувшихся туш древних богов, подобно роям пчел, вылетающим из улья, их появлялось все больше. Как чума, распространялись они по всему свету, оспаривая власть духов стихий.

В конечном счете древние боги поработили элементалей вместе с их повелителями. Покончив с сопротивлением, Темная Империя полностью овладела истерзанным миром. Вечный сумрак пал на Азерот, все глубже повергая его в водоворот вечных мук и смерти.

А в это время Агграмар продолжал войну с демонами в глубинах Великой Запредельной Тьмы. Сражаясь, он переходил от мира к миру, от одного царства демонов к другому. В одиночку он нес на своих плечах все бремя войны, но решимость его оставалась тверда. В глубине его сердца теплилась надежда, что когда-нибудь Саргерас признает правоту Пантеона и вернется.

И вдруг однажды в своем долгом и одиноком походе Агграмар почувствовал нечто совершенно необычное: безмятежную грезу дремлющей души мира, разливающуюся по космосу. Песнь жизни привела его к еще неизвестному Пантеону миру — позже титаны назовут его Азеротом.

В недрах планеты скрывался сородич Агграмара — и самый могущественный из титанов. Так велика была его сила, что воин уловил его флюиды, даже несмотря на нескончаемый грохот на поверхности Азерота.

Но когда Агграмар прибыл на место, он ужаснулся представшей перед ним картине. Весь Азерот был покрыт потоками энергий Бездны, словно прокаженный язвами. Над разоренной землей высились древние боги и строения Темной Империи. Дух новорожденного титана чудом уцелел от порчи, но Агграмар понимал: рано или поздно он покорится Бездне.

Воин сообщил титанам о своем открытии и поставил перед Пантеоном вопрос об Азероте. Он рассматривал этот мир как доказательство суждений Саргераса о замыслах Повелителей Бездны. Агграмар призвал титанов немедленно вмешаться, иначе новый мир будет безвозвратно потерян.

Эонар поддержала воина. Она посоветовала другим титанам не забывать о скрытой мощи Азерота. Достигнув зрелости, он превзойдет силой даже Саргераса, считала она. Воистину, он мог бы стать величайшим воителем и навсегда покончить с Повелителями Бездны. Более того, Азерот вовсе не чужой для титанов, его следует рассматривать как члена собственной семьи. А разве может Пантеон отдать сородича на растерзание Бездне?

Слова Эонар тронули сердца титанов. Они единодушно решили любой ценой спасти Азерот.

Агграмар представил на рассмотрение дерзкий план: отправиться на Азерот всему Пантеону и совместно уничтожить Темную Империю. Но действовать самим было рискованно: воин опасался, что в битве титаны могут пострадать, а душа мира — погибнуть. Поэтому он предложил создать мощных големов, которые будут действовать по приказу Пантеона и покончат с Темной Империей. Под руководством великого кузнеца Каз’горота из природных ресурсов Азерота Пантеон создал войско слуг-великанов: эзир и ванир. Первых отлили из металла, и они стали повелевать силами бурь. Вторые родились из камня и получили власть над землей. Эти могучие существа стали известны под общим именем титанидов.

Некоторых из своих новых слуг титаны Пантеона уподобили себе, даровав им высшую силу для управления прочими титанидами. Эти могущественные создания стали называться хранителями. Хотя со временем они обрели индивидуальность, но навсегда сохранили в себе образ своих создателей.

Аман’тул одарил частью своих великих способностей верховного хранителя Ра и хранителя Одина. Каз’горот наделил властью над землей и кузнечным искусством хранителя Аркедаса. Голганнет передал хранителям Ториму и Ходиру тайны владения морями и небесами. Эонар вручила хранительнице Фрейе дар командовать над животными и растениями Азерота. Норганнон отдал долю своей мудрости и владения магией хранителям Локену и Мимирону. И наконец Агграмар поделился силой и отвагой с хранителем Тиром, величайшим воином титанидов.

Это войско — плоть от плоти Азерота — Пантеон и послал в бой. Пришло время покончить с Темной Империей и освободить Азерот от ее пагубной власти...

Хранители повели титанидов на северные окраины Темной Империи. Стойкое, сильное войско Пантеона не ведало преград. Титаниды обрушивали на врага гнев богов, сносили с пути легионы н’раков и акир, разрушали их храмы.

Появление титанидов застало древних богов врасплох. Они дрогнули перед каменными и стальными пришельцами, но не спешили отказаться от власти над Азеротом. Чтобы утвердить свою силу, древние боги воззвали к сильнейшим своим слугам — повелителям стихий.

Яростные элементали осаждали титанидов со всех сторон. Столкнувшись со столь могущественным воинством, хранители решили разделить свои силы. Каждое войско титанидов сосредоточилось на борьбе с определенным повелителем стихий. Тир с Одином вызвались биться с самым губительным элементалем — Рагнаросом, Повелителем Огня. Сражение бушевало неделю за неделей, заливая землю огнем и лавой. Но стойкие стальные тела хранителей были неуязвимы перед яростью Рагнароса. Неимоверными усилиями Тир с Одином оттеснили элементаля в его огненное логово в восточных землях. Там, рядом с кипящими кислотой морями, под тучами пепла, два хранителя победили огненного владыку.

Тем временем Аркедас с Фрейей сошлись в бою с Теразан, Матерью-Скалой. Защищая себя и своих подданных, та отступила в высокую каменную башню, которую называла своим домом. Повелевающий землей Аркедас подточил основание башни и пустил трещины по окружающим ее гигантским утесам. Затем Фрейя вызвала из земли колоссальные корни и опутала ими крепость. Растения пробились сквозь камень и кристаллы, разломали стены и обрушили их на голову Теразан.

Ра с Торимом и Ходиром вступили в сражение с Ал’акиром, Владыкой Ветра. Управляя небесами и штормами, они вынудили элементаля скрыться в своем логове за высочайшими пиками Азерота. Воспламеняя небеса молниями, насмерть бился с врагами Ал’акир. В конце концов хранители обратили против повелителя стихии его же силу и сокрушили Владыку Ветра прямо в его твердыне.

Хозяин Приливов Нептулон и его элементали поспешили на подмогу другим повелителям стихий, но путь им преградили Локен и Мимирон. Два хранителя хитростью задерживали силы морского владыки на каждом шагу. Наконец Локену удалось заморозить тела водяных элементалей и разбить их вдребезги, а Мимирон связал волшебными узами самого Нептулона.

Хранители одержали победу, но знали, что окончательно уничтожить повелителей стихий невозможно — ведь духи стихий связаны с самим Азеротом. Когда их убиваешь, они просто принимают иной облик и появляются вновь.

Ра быстро нашел выход из сложившейся ситуации. Он решил заключить элементалей в тюрьму — точно так же поступал с демонами Саргерас. Прежде всего Ра обратился за помощью к волшебнице-титаниде Хелии. Вместе они создали в малом измерении, известном как Обитель стихий, четыре взаимосвязанных области. Затем Ра с Хелией поместили туда повелителей стихий и почти всех их слуг.

Рагнароса с огненными элементалями заперли в вечно тлеющем пространстве Огненных Просторов. Теразан и элементали земли определили в хрустальные пещеры Подземья. Ал’акир с элементалями воздуха обитал теперь в облачных башнях Небесной выси. И наконец, Нептулона с его прислужниками поглотила Бездонная пучина. Лишь несколько элементалей остались на поверхности Азерота. Лишившись предводителей, они рассеялись по планете, забыв о войне.

Усмирив стихии, хранители обратили взоры на легионы акир. Множество этих членистоногих тварей обитало в огромных катакомбах под опустошенной землей. Аркедас, подчинив своей воле камни и почву, обрушил норы акир и выгнал их на поверхность. Выныривая наружу, насекомоподобные существа попадали в окружение титанидов.

Битва титанидов с акир была жестокой и страшной. Со временем хранители уничтожили большую часть этой расы. Лишь небольшие колонии акир, скрывшиеся глубоко под землей, избежали гнева победителей. Но они были слишком слабы, чтобы нанести ответный удар.

БИТВА ТИТАНИДОВ С ПОВЕЛИТЕЛЯМИ ЭЛЕМЕНТАЛЕЙ

НА ОБОРОТЕ: КАРТА АЗЕРОТА ПОД ВЛАСТЬЮ ТЕМНОЙ ИМПЕРИИ

Победы над повелителями стихий и акир воодушевили хранителей, но они знали — главные сражения еще впереди. Они обратили праведные взоры на сердце Темной Империи — город-храм, возведенный вокруг древнего бога И’Шараджа. Хранители решили, что, сокрушив мощнейший на Азероте оплот н’раков, добьют врага одним стремительным ударом.

Прокладывая путь через полчища н’раков, хранители с союзниками продвигались к громаде И’Шараджа. К тому времени как они прорвались в город и осадили самого древнего бога, земля была усеяна изрубленными, искореженными телами титанидов вперемешку с безликими.

И’Шарадж оказался гораздо сильнее, чем ожидали хранители. Он отравлял разум титанидов, обнажая их самые сокровенные страхи и погружая во тьму их помыслы.

Пантеон снедали сомнения — не победит ли древний бог их служителей? Несмотря на великий риск нанести планете непоправимый вред, титаны решились на прямое вмешательство. Сам Аман’тул спустился со штормовых небес Азерота и растерзал на части извивающуюся тушу И’Шараджа. Чудовищная агония древнего бога сотрясла горы и уничтожила сотни титанидов.

И’Шарадж был мертв, но его щупальца оставались в самой глубине Азерота. Когда Аман’тул извлекал их, он нанес планете неизлечимую рану. Нестабильная магическая энергия — кровь спящего титана — вырвалась наружу и расплескалась по всему миру.

Произошедшее ужаснуло Пантеон, и он отказался убивать остальных древних богов, которые так глубоко погрузились в недра Азерота, что добраться до них можно было лишь уничтожив весь мир.

Оставалось одно: заточить ужасающие создания в темницу, навеки лишив их возможности причинять зло. Задача казалась невыполнимой, но тут на помощь пришли хранители. По приказу Пантеона они разработали план, как навсегда покончить с Темной Империей. Нужно было вступить с каждым древним богом в открытый бой и дождаться, когда чудовище ослабнет. Аркедасу было поручено сотворить подземные казематы, в которые заключат бога, а Мимирону — сконструировать колоссальные машины, способные удержать того в заключении. Наконец, Локен должен был наложить на каждую темницу сильнейшие чары, способные противостоять злу Бездны.

Разработав стратегию, титаниды приступили к действиям. Великие сражения терзали землю: войска титанидов прокладывали себе путь на юго-восток, к твердыне Н’Зота. Одолев древнего бога, хранители заключили его в подземную тюрьму.

Затем они отправились на юго-восток, где распростерся бескрайний город-храм третьего древнего бога, К’Туна. Хранители с союзным войском очистили землю от н’раков и, осадив самого бога, усмирили и его. Так же как Н’Зота, они погребли чудовищное создание под землей и окружили тюремными стенами.

Оставался последний бог, злобный и коварный Йогг-Сарон. Победа над ним досталась дорогой ценой. Когда титаниды разбили и взяли штурмом его северную твердыню, древний послал в бой величайших из своих полководцев — К’Траккси.

Эти устрашающие воины были гораздо крупнее и неуязвимее любого н’рака. Помимо великой силы, они обладали недюжинной сообразительностью и владели темным искусством проклятий, сводивших с ума даже титанидов.

Великаны со свисающими с подбородка щупальцами, К’Траккси собрали остатки воинов империи на решающий бой. Враг наступал на титанидов со всех сторон, они несли большие потери. Когда войско хранителей достигло Йогг-Сарона, их численности явно не хватало, чтобы нанести древнему богу окончательное поражение. И Йогг-Сарон непременно уничтожил бы своих противников, если бы не подвиг Одина.

Покрытый шрамами, измученный битвой, тот собрал все силы и вдохновил титанидов на ответный удар. Он приказал Локену чарами отвести глаза воинам К’Траккси, чтобы те принимали своих — и даже Йогг-Сарона — за противника. Когда силы Темной Империи схватились друг с другом, Один обрушил удар на обезумевших врагов. За ним последовали другие титаниды, и все вместе они покорили Йогг-Сарона. Как и К’Туна с Н’Зотом, его заключили в подземную темницу, вырубленную в монолитной скале.

Впервые за всю историю Азерота на нем воцарился хрупкий мир. Титаниды изгнали буйных элементалей в иное измерение, очистили мир от Темной Империи и лишили силы древних богов. Вопреки всему Азерот был спасен.

Но впереди предстояло еще много работы. В первую очередь было необходимо заняться разломами, оставшимися после того, как Аман’тул вырвал из земли щупальца И’Шараджа. Из них струился непрекращающийся поток магической энергии, затопляя все вокруг. Хранители знали, что, если ничего не предпринять, со временем эта энергия поглотит весь Азерот.

Титаниды трудились день и ночь, призвав на помощь все свои чары, чтобы остановить поток крови мира. Наконец мятущиеся энергии успокоились и замерли в равновесии. От бездонного разлома осталось лишь черное озеро пульсирующей энергии, которое хранители нарекли Колодцем Вечности. Отныне сила этого волшебного источника питала измученный мир, от чего по всей планете зарождалась и расцветала жизнь.

Затем хранители занялись защитой и обеспечением жизненной силой новорожденной души мира. Аркедас и Мимирон должны были создать Кузню Воли и Кузню Созидания, чтобы два небывалых кузнечных горна, работая вместе, наполняли дремлющий дух Азерота космическими энергиями. Сокрытая в северных пределах мира Кузня Воли формировала бы пробуждающийся разум души мира. Кузня Созидания укрепляла бы остов будущего титана во имя гармоничного развития всей планеты.

Когда обе кузни были готовы, Одину выпало следить за тем, как Кузню Воли прячут в недрах громадного северного хребта, который позже назовут Грозовой Грядой. Пантеон назначил Одина главным хранителем за его доблесть в войне с древними богами. В его обязанности вменялось охранять темницу Йогг-Сарона и следить за работой Кузни Воли. Вместе с младшими хранителями Один тотчас принялся за постройку великой крепости Ульдуар — главной твердыни титанидов Азерота. В ней находилась не только тюрьма Йогг-Сарона, но и Кузня Воли, и прочие изобретения хранителей.

Кузня Воли служила еще одной цели: она была способна извлекать жизненную эссенцию из самого Азерота и оживлять созданий из живого камня и металла — не только великанов, но и разные виды титанидов. Это новое поколение големов должно было помочь хранителям навести порядок на планете.

Пока Кузня Воли создавала титанидов, верховный хранитель Ра занялся размещением Кузни Созидания в южных пределах Азерота. В походе его сопровождали выкованные в Кузне Воли создания с каменной кожей: великаны-анубисаты, подобные львам тол’виры и неукротимые могу.

На пути Ра оказались останки телесной оболочки И’Шараджа, разбросанные по южным краям. Когда Аман’тул вырвал чудовищную тушу из недр Азерота, куски плоти разлетелись в разные стороны, заразив злом многие земли. Уцелело и ледяное сердце древнего бога — мерзкая субстанция, пропитанная энергиями Бездны.

Ра не стал уничтожать найденное сердце. Он соорудил подземный склеп и запечатал зло там. Как и другие хранители, Ра хорошо понимал, что, изучив сердце, сможет лучше понять природу древних богов и других созданий Бездны, и поэтому поручил надзирать за склепом И’Шараджа следовавшим за ним могу. Они же должны были хранить и опекать окрестные земли.

Ра продолжил путь, отклонившись к западу. Там он с помощниками погрузил в землю Кузню Созидания. Земля содрогнулась под ногами Ра, когда заработала гигантская машина. Верховный хранитель вскоре ощутил, как поддерживают друг друга две кузницы, как они посылают целительные энергии к сердцу мира. Помощники Ра возвели вокруг Кузни Созидания огромную крепость. Этот город назвали Ульдум, и он стал южным оплотом хранителей.

Кузня Созидания, как и Кузня Воли, служила двум целям. Если бы жизнь на Азероте поддалась порче, энергии невероятной природы и силы, скрытые в великой машине, могли бы уничтожить все живое на планете, позволив начать развитие с чистого листа. Верховный хранитель Ра приказал тол’вирам и анубисатам вечно охранять Ульдум, сам же с оставшимися слугами двинулся к северо-западу, в земли, названные позднее Силитусом. Эти засушливые и негостеприимные области скрывали под собой темницу древнего бога К’Туна. Ра и его помощники укрепили тюрьму, выстроив над ней могучую крепость Ан’Кираж. Покончив с трудами, верховный хранитель повелел оставшимся титанидам оборонять твердыню.

Сам же Ра по завершении похода намеревался проводить грядущие века на юге Азерота, со стороны наблюдая за титанидами и следя, как они справляются со своими священными обязанностями.

Погрузив в недра планеты две кузницы, хранители занялись обустройством поверхности Азерота. Для этого они выковали в Кузне Воли новое поколение слуг. Каждый из этих верных и могучих разновидностей титанидов сыграет свою роль в создании и защите мира. Подобные утесам добросердечные земельники сотворят горы и глубокие расщелины. Заводные механогномы, изобретенные Мимироном, помогут хранителям поддерживать работу их дивных механизмов. Камнекожие могу выроют русла множества рек. А стеречь владения хранителей станут два вида големов: железнокожие врайкулы и высеченные из камня тол’виры. А для формирования рельефа планеты хранители призвали могучих горных и морских великанов, которые бродили по просторам Азерота, вздымая горные хребты и копая бездонные моря.

Как только титаниды начали устраивать мир Азерота, хранительница Фрейя взялась населять его жизнью. Для этого она создала Изумрудный Сон — изменчивое измерение духов и природной магии. Оно стало зеркалом Азерота и помогало управлять эволюционными путями флоры и фауны планеты. Духи и странные создания иных миров заселили Сон, ставший им домом. Это мистическое царство неосязаемого отрицает законы смертной реальности, над ним не властны ни время, ни пространство. Один день материального мира во Сне может показаться десятилетиями.

Фрейя странствовала по планете и искала места, пропитанные энергиями из Колодца Вечности. Такие земли идеально подходили для развития новых видов животных и растений, и там хранительница создавала области, где царила подлинно дикая природа. Она творила безмерное разнообразие жизни и рассеивала ее по всему миру. Своей работой Фрейя занималась в отдаленных уголках планеты, которые обрели названия лишь много лет спустя: кратер Ун’горо, низина Шолазар и Вечноцветущий дол.

Одними из самых невероятных созданий, что родились в таких заповедниках, были колоссальные животные, известные как Дикие Боги. Фрейя обожала их и заботилась об этих величавых существах, как о собственных детях. Вместе с ними она часто странствовала по материальному миру, и там, где ступала хранительница, расцветали зеленые леса и степи. Однако одно место она и Дикие Боги предпочитали всем другим — лесистую вершину горы Хиджал.

МИР СНОВИДЕНИЙ

Некоторые полагают, что Фрейя создала Изумрудный Сон из ничего. Другие утверждают, что такой дивный мир существовал всегда, родившись из грез дремлющей души Азерота. Говорят, будто Фрейя проникла в пределы этого измерения и сотворила Изумрудный Сон, чтобы через него общаться со спящим титаном.

ДИКИЕ БОГИ

Величайшие из Диких Богов таковы:

Малорн — благородный Белый Олень

Эссина — Мать-Оса

Агамагган — Вепрь со стальной щетиной

Авиана — Хозяйка Птиц

Урсок и Урсол — великие владыки медведей

Тортолла — Мудрая

Голдринн — Великий Волк

Чи-Цзи — Красный Журавль

Нюцзао — Черный Бык

Сюэнь — Белый Тигр

Юй-лун — Нефритовая Змея

На склонах горы Хиджал Фрейя соединила души своих любимцев — Диких Богов — с миром Изумрудного Сна. С тех самых пор, обретя неразрывную связь с эфирным измерением, те стали символами здоровья и жизненной силы Азерота, а сама гора Хиджал — их прибежищем и святыней.

Исследуя мир, творения Фрейи встречали множество странных существ, появившихся по своей воле еще во времена царства элементалей. Когда хранители запечатали Обитель стихий, некоторые элементали избежали пленения. Их ярость со временем унялась, и они стали созданиями из плоти и крови, дав начало некоторым видам животных, например протодраконам.

Со временем хранители и их помощники закончили создание главного материка Азерота, который кишел разнообразными растениями и животными. Пали сумерки, а титаниды, озирая устроенный ими мир, нарекли первый континент планеты Калимдором, «страной вечного звездного света».

СТОЛПЫ СОЗИДАНИЯ

Чтобы помочь хранителям обустроить новый мир, Пантеон даровал им чудесные артефакты, известные как Столпы Созидания. Спустя много веков после того, как закончился великий труд по преображению планеты, эти реликвии затерялись на просторах Азерота.

ВЕЛИКАНЫ СОЗДАЮТ ЗЕМЛИ И МОРЯ АЗЕРОТА

Пантеон, довольный успехами хранителей, уверился, что дремлющий титан в хороших руках, и приготовился вернуться в Великую Тьму. Открытие Азерота доказало, что во Вселенной могут существовать и другие спящие души мира, и теперь титаны спешили возобновить свои поиски.

Хранители опечалились, узнав о неизбежном уходе создателей, но преисполнились гордости — ведь им была доверена честь охранять Азерот. В память об ушедшем Пантеоне Локен с Мимироном создали волшебные артефакты, названные Дисками Норганнона,— в них записывалась вся история Азерота. Если бы Пантеон вернулся, у него была бы запись всего, что случилось за время отсутствия титанов.

Перед самым уходом Аман’тул поручил констеллару Алгалону Наблюдателю служить небесным стражем планеты. Титаны не забыли о том, что душу мира могут осквернить. Случись такое, Алгалон располагал властью с помощью Кузни Созидания очистить мир от всего живого вместе с самой порчей.

Затем Пантеон распрощался с титанидами и скрылся среди звезд. Титаны сделали все возможное для исцеления Азерота и дали его душе шанс достичь зрелости. Теперь им оставалось только ждать — и надеяться, что однажды она пробудится.

В эпоху после ухода Пантеона на поверхности Азерота развились мириады жизненных форм. Самыми дикими и хитроумными из них оказались протодраконы, обитавшие на ледяном севере Калимдора. Множество их видов отличалось разнообразными силами и способностями. Некоторые были огромными крылатыми созданиями неимоверной мощи, привязанными душой к самому миру. Другие же незаметно для себя впитали скрытые энергии элементалей, пронизывавшие планету.

Но один протодракон жестокостью и разрушительной мощью затмевал всех своих сородичей. Его звали Галакронд, и он был величайшим из всех протодраконов, когда-либо паривших в небе Азерота.

Этот гигант взмахом крыла валил целые леса, но сила была не единственным его оружием. Он стал непревзойденным охотником благодаря сверхъестественному коварству.

Со временем Галакронд подчинил себе самые желанные охотничьи угодья северного Калимдора. Одержимый неутолимым голодом, он пожирал все, что видел. Все больше росла туша протодракона, но ничто не могло насытить его.

В своей прожорливости Галакронд стал охотиться даже на собратьев, поедая их трупы. От такой пищи его тело и разум поразила некротическая болезнь. На чудовищном теле проросли уродливые конечности и десятки глаз. Энергия смерти струилась из иссеченной шкуры протодракона и возвращала к жизни мертвую материю. Вливаясь в его жертв, она воскрешала их, превращая в лишенных разума мерзостных тварей.

Ряды жутких слуг Галакронда множились. Скоро он и его проклятые последователи стали ужасом для небес Калимдора. Остальные протодраконы, вечно соперничавшие между собой, объединились против новой угрозы.

Сильнейший из хранителей, Тир, первым заметил новую опасность. Он предупредил своих собратьев, но не сумел склонить их к действию. Хранители поклялись защищать мир, но война с древними богами и устроение Азерота подточили их силы и волю. Они стали безразличны к миру в целом, сосредоточившись на охране своих владений и магических механизмов.

Тира равнодушие сородичей не смутило. Тяга к справедливости и порядку в мире толкала его вперед. Он понимал, что, если Галакронда не остановить, он пожрет все живое, а его болезнь распространится до самых дальних пределов Азерота. И потому хранитель начал искать способ уничтожить гигантского протодракона вместе с его слугами.

Такое средство он нашел в пяти величайших и умнейших протодраконах. Их звали Алекстраза, Нелтарион, Малигос, Изера и Ноздорму. Почти все они происходили из разных ветвей драконьего рода и обладали неповторимыми способностями. Даже две сестры, Алекстраза и Изера, были одарены по-разному. Упорная, но добросердечная Алекстраза умела выбрасывать пламя из пасти. Могучий Нелтарион был невероятно силен, а его пронзительный рев сотрясал скалы и кости. Хитроумный Малигос дышал морозом, сковывая врагов льдом. Мудрый Ноздорму насылал на врагов слепящие песчаные бури. Неуловимая Изера своим дыханием ослабляла противников, лишая их силы воли и погружая в глубокий транс.

Чтобы совладать с Галакрондом, Тир воззвал к их помощи. Поначалу они встретили обратившееся к ним странное создание с подозрением, но вскоре поклялись сражаться на его стороне. При всех своих различиях, пятеро протодраконов объединились с удивительной готовностью.

Под предводительством хранителя Алекстраза вместе с товарищами объявили войну Галакронду и его гнусным подданным. Битвы бушевали над снежными пиками и скалистыми вершинами северного Калимдора. Первые атаки протодраконов разбились о шкуру Галакронда. Раздосадованные стойкостью врага, Алекстраза с союзниками вскоре нашли его слабые места и стали целить в многочисленные глаза противника и его мягкое уязвимое подбрюшье. Используя свои силы согласованно и доверяя друг другу, пять протодраконов сразили великана. Мертвое тело Галакронда рухнуло наземь в ледяной тундре, которую после назвали Драконьим Погостом.

Протодраконы добились немыслимой победы, но далась она им только потому, что они сражались вместе. Этот урок они запомнят надолго и через многие века пронесут идеал единства и взаимопомощи.

Когда Тир и протодраконы вступили бой с Галакрондом, другие хранители наконец воспряли из оцепенения. С опозданием они осознали, какую угрозу несет планете оскверненное чудовище. Доблесть крылатых союзников Тира воодушевила их, и они устыдились своего бездействия. Тир, впрочем, не упрекал собратьев. Зато он убедил их наделить пятерых протодраконов силами, которые позволили бы им охранять земли Азерота.

Только хранитель Один выступил против этой идеи. Он признавал героизм протодраконов, но не хотел, чтобы судьбу мира возложили на их плечи. Один видел в сородичах Алекстразы примитивные формы жизни, считал, что только могучим титанидам можно доверить охрану планеты, и утверждал, что лишь ему, как первому наместнику, принадлежит право решать этот вопрос.

Но Тир и прочие хранители не согласились с ним. Отвагой и самоотверженностью протодраконы заслужили право стать стражами Азерота. Вопреки упорствовавшему Одину хранители воплотили свой замысел.

После низвержения Галакронда они отправились в ледяную тундру, над которой шла последняя битва. Даже Ра явился из далеких южных пределов, чтобы принять участие в обряде. Действуя как проводники силы своих создателей, хранители наделили каждого протодракона благословением Пантеона.

Верховный хранитель Ра направил силу своего создателя Аман’тула в протодракона Ноздорму. Из множества способностей Аман’тула Ноздорму получил одну: власть над временем. Отныне он стал зваться Вневременным и управлял переплетающимися дорогами судьбы.

Заботливая милосердная Фрейя воззвала к своей создательнице Эонар, чтобы наделить ее силой Алекстразу. Отныне Хранительница Жизни Алекстраза посвятила себя покровительству всего живого. Доказавшая свою отвагу и милосердие в битве с Галакрондом, она стала Королевой Драконов и получила власть над сородичами.

Еще Фрейя вознесла молитву к Эонар, чтобы та одарила младшую сестру Алекстразы, Изеру, способностью влиять на природу. Изере поручили охранять процветающую дикую жизнь Азерота из Изумрудного Сна. Связанная с эфирным царством, Изера впала в вечный транс и звалась с той поры Спящей.

Хранитель Локен обратился к своему создателю Норганнону с просьбой наделить протодракона Малигоса невероятной магической силой. Малигос получил имя Заклинателя. Он изучал и защищал безграничные пределы магии и тайных сил.

Наконец хранитель Аркедас попросил своего создателя Каз’горота наградить частицей великой силы неукротимого протодракона Нелтариона. Тот, названный Стражем Земли, получил во владения горы и глубокие пещеры в недрах планеты. Воплощая силу мира, он долгие столетия был лучшим другом и самым доверенным помощником Алекстразы.

Впитав энергии Пантеона, пятеро протодраконов преобразились в огромных и прекрасных созданий. Шкура Ноздорму побронзовела, словно покрытая блестящим золотым песком. Чешуя Алекстразы приобрела глубокий ярко-алый оттенок. Легкое тело Изеры позеленело, отразив ее связь с природой. Малигос стал голубым, как лед, и даже чешуя его излучала магию. Шершавая шкура Нелтариона почернела, как сама земля.

С того дня и впредь эти пять небывалых созданий звались Аспектами.

Хранители решили создать и новый вид существ, чтоб те помогали Аспектам хранить мир, стали им спутниками и союзниками. Для этой цели они с помощью магии изменили сотни яиц протодраконов. Вылупившиеся из этих яиц создания видом походили на Аспектов. Эта новая раса стала называться драконами и разделилась на несколько родов: бронзовых, красных, зеленых, синих и черных.

Каждый род служил своему Аспекту, но всех их сплотил общий долг — защищать Азерот. Чтобы укрепить эту связь, хранители создали в северном Калимдоре высокую башню — Храм Драконьего Покоя. Он стал сердцем культуры драконов, святыней, где те собирались для обсуждения своих действий. Но прежде всего Храм Драконьего Покоя воплощал их единство.

Хранители, удовлетворенные содеянным, вернулись в свои владения, оставив Аспектов стеречь живых обитателей Азерота.

НА ОБОРОТЕ: КАРТА АЗЕРОТА ПОСЛЕ ПАДЕНИЯ ТЕМНОЙ ИМПЕРИИ

Хранители исполняли свой долг на Азероте, не ведая, что в дальних пределах Великой Тьмы собирается новая гроза.

Саргерас, порвав с Пантеоном, медитировал в одиночестве, размышляя о судьбах Вселенной. Его пожирал страх, что Повелители Бездны уже развратили души мира. Сомнение и отчаяние омрачили мысли титана, и он пришел к выводу, что все сотворенное необратимо порочно. Наконец, титан решил, что единственный способ спасти мир — это очистить его огнем. Так начался великий Пылающий Поход.

Саргерасу нужна была огромная и неукротимая сила, и он знал то единственное место, где можно было ее найти,— в Мардуме, Обители Изгнания.

Веками эта тюрьма наполнялась Скверной и жаждущими мести демонами. Их присутствие исказило Мардум, превратив его в настоящее царство кошмара. Потоки энергии Скверны непрестанно бились о его стены, омывая пленников в бурном море нестабильной магии.

Отбросив последние сомнения, Саргерас расколол тюрьму и выпустил ее разъяренных обитателей в Великую Запредельную Тьму. Взрыв от магии Скверны мощью превзошел даже ожидания падшего титана. Летучие энергии охватили Саргераса, влились ему в жилы и проникли в душу. Глаза его вспыхнули изумрудным пламенем. Вулканы Скверны прорвали кожу некогда благородного тела и явили бесконечную ярость обжигающей ненависти.

Несмотря на столь ужасную перемену облика, ум Саргегаса был по-прежнему поглощен одной целью: не дать Повелителям Бездны завладеть миром, уничтожив саму жизнь.

Разрушив Мардум, Саргерас вскрыл границу между Великой Запредельной Тьмой и Круговертью Пустоты. Ткань реальности прорвала чудовищная небесная пасть, очерченная вихрями изумрудного пламени. Этот тлеющий шрам останется во Вселенной навсегда, напоминая о безумии Саргераса.

Через разлом в материальный мир хлынули, торжествующе завывая, демоны всех размеров и видов. Саргерас подчинил их свирепые полчища своей воле, объединив с помощью магии Скверны. Многие демоны изначально были пронизаны летучими энергиями Пустоты, но никто из них доселе не знал мощи и ярости, подобной магии Саргераса. Одним она придала роста и крепости, других наделила коварством и умом.

К тому времени Саргерас многое узнал о природе демонов — в том числе понял, как навеки уничтожить их души. Он предложил обитателям Мардума простую сделку: либо сражаться под его властью, либо погибнуть. Выбор был прост.

Чтобы победить Повелителей Бездны, Саргерас выпустил на бесчисленные миры Великой Тьмы свое новое войско — Пылающий Легион. Никогда еще силы зла не объединялись в таком множестве. Мощь падшего титана не допускала и мысли об ослушании. Никто и не думал бросить ему вызов, а главное, его воины наслаждались ролью убийц.

Пылающий Легион обрушился на первый мир. Хотя внутри него не скрывался спящий титан, но эта планета была из тех, что в далеком прошлом обустроил Пантеон. Силы Саргераса испепелили обитавших на ней смертных, изничтожили десятки разумных видов. Когда же явился приставленный наблюдать за этим миром констеллар, сам Саргерас убил небесного стража.

Первым о кончине констеллара узнал Агграмар. Все новые вести о беспощадном воинстве доходили до него, и он стал искать армию демонов. Титан подоспел к тому часу, когда Легион выжигал следующий мир, и узнал в его предводителе, уродливой огненной твари, своего наставника и лучшего друга — Саргераса.

Агграмар был поражен. Он потребовал от Саргераса объяснений. Бывший герой ничего не сказал, лишь объявил, что Пылающий Легион — это единственное средство очистить Вселенную. Каждый, кто встанет у него на пути, добавил падший титан, тоже сгинет в пламени.

Поняв, что словами Саргераса не убедить, Агграмар вызвал бывшего учителя на поединок. Под бдительными взорами демонов сошлись два величайших воина во Вселенной.

Агграмар скоро убедился, что противник ему не по силам. Он, как все титаны, не доверял магии Скверны. Свирепая атака Саргераса пробила оборону Агграмара и заставила его корчиться в агонии. В последней отчаянной контратаке он собрал всю подвластную ему мощь и нанес удар бывшему соратнику.

Сошлись два клинка, и от встречи тайной магии и магии Скверны раздался чудовищный взрыв. Когда же потоки противоборствующих энергий схлынули, Агграмар с Саргерасом увидели, что оба лишились оружия.

Тяжелораненый, Агграмар покинул поле боя и вернулся к Пантеону. Титаны с недоверием выслушали рассказ о случившемся. Мысль, что их самый верный и благородный воин поддался Тьме, подточила их веру. Они не представляли, как остановить такую угрозу, но все согласились, что медлить нельзя. Вооружившись, Пантеон всей мощью встретил Саргераса и его проклятый Легион близ мира под названием Нигилам.

Аман’тул воззвал к Саргерасу, моля его отказаться от безумного Огненного Похода. Он рассказал падшему титану об Азероте — о зарождающейся душе мира, скрывающей в себе невиданную Пантеону мощь. Со временем эта душа сумеет осилить Повелителей Бездны. Саргерас слушал внимательно, но не позволил себя убедить.

Агграмар, даже после первой битвы с Саргерасом, еще верил, что в сердце бывшего героя осталась толика благородства. Решив прибегнуть к последнему средству, он сложил оружие, приблизился к падшему титану и напомнил ему о прежних славных битвах с демонами и о священной клятве защищать Вселенную. Но Саргерас упорствовал, и никакие слова Пантеона — даже речи любимого ученика — не могли его поколебать.

С криком, полным гнева и скорби, Саргерас нанес Агграмару удар, перерубив титана пополам своим надломленным клинком Скверны.

Разъяренный этим немыслимым убийством, Пантеон дружно бросился на Саргераса и его Пылающий Легион. В бушующей схватке метались и умирали звезды, на ткани реальности оставались огромные шрамы. Нигилам с той поры звался Обреченным миром, потому что сражение исказило и изуродовало планету. Титаны Пантеона обладали силами, недоступными смертным, но и они не сумели сокрушить питающуюся Скверной мощь Саргераса.

Предводитель Пылающего Легиона уничтожал противников пламенем Скверны, пока не сломил их волю к сопротивлению. Но, когда яростный вал энергии уже захлестывал побежденных титанов, Норганнон сделал последнюю попытку спасти мир от забвения.

Он подчинил своей воле стихийную энергию пространства, сплел из нее защитную оболочку вокруг душ титанов и отправил их в Великую Тьму. Бестелесные, они уже скрылись в глубине космоса, когда шторм Скверны разрушил их тела.

Не ведая, что души Пантеона выжили, Саргерас провозгласил победу Пылающего Легиона. Больше никто не мог ему помешать, но теперь его мучило упоминание о могучей душе мира под названием Азерот. Саргерас знал, как зовут дремлющего титана, но не ведал, где тот находится. Впрочем, теперь, победив Пантеон, он не сомневался, что рано или поздно найдет его.

И знал, что должен найти Азерот раньше Повелителей Бездны.

Когда Пылающий Легион одержал победу над Пантеоном, Саргерас стал собирать под свою руку новых демонов. Однако сражение с былыми соратниками открыло ему слабость непобедимой с виду армии — и он твердо решил исправить ее.

При всей огромной силе и уме, падший титан не мог управлять сразу всем войском. Демоны же были злобны и кровожадны, но не обладали стратегическим мышлением. Многие из Легиона погибли зря. Саргерас нуждался в толковых, тактически мыслящих командирах и знал место, где найти таких,— на планете под названием Аргус.

Та была родиной высокоразвитой расы эредаров, превосходившей интеллектом все известные Саргерасу народы. Эредары превыше всего ценили знание. Достигнув его, они надеялись изменить Вселенную, сделав ее лучше и добрее. Ими правил триумвират предводителей, которые получили власть не силой и страхом, а тем, что решали великие вопросы бытия и делились познаниями со своим народом. Могучий Архимонд умел отыскивать в каждом скрытые силы. Его отвага воодушевляла сторонников, наполняя их верой в себя и решимостью встретить любой вызов. Кил’джеден, самый блестящий из правителей, считался гением даже среди даровитых эредаров. Умный и изобретательный, он преуспел в разгадке сложнейших тайн космоса. Третьим же был Велен, душа и сердце триумвирата. Он был неусыпным стражем мира и своей мудростью мог погасить любой конфликт.

Даже порознь каждый из них мог бы стать блестящим лидером. А объединяя силы, они вознесли свой народ до немыслимых высот.

Сплоченность эредаров идеально восполнила бы слабость Легиона. Но, чтобы завербовать их в свое войско, Саргерас прежде должен был полностью развратить этот народ, а потому в облике сияющего и прекрасного существа обратился к триумвирату. Он играл на их желаниях, обещая познания и невообразимую силу. Он показал им бесчисленные планеты, над которыми эредары могли получить власть: примитивные миры, которые можно было преобразить в настоящие святилища мира и разума.

Саргерас поклялся, что не только поделится с эредарами самыми запутанными тайнами Вселенной, но и даст окончательный ответ на то, что же, по его мнению, является главным изъяном творения. В благодарность обитатели Аргуса должны были посвятить себя великому труду Саргераса... и помочь ему устранить этот изъян.

Архимонд и Кил’джеден с радостью приняли его предложение и сочли за честь участвовать в великом предприятии. Но Велен не дал себя убедить. Он чувствовал что-то странное в этом на первый взгляд прекрасном и всеведущем существе.

Велен погрузился в медитацию с помощью древнего артефакта, подаренного некогда его народу святым наару. То был кристалл Ата’мала. В его хрустальной глубине Велену открылось ужасное будущее эредаров, если те встанут на сторону Саргераса. Они, чудовищно обезображенные, превратились бы в демонов беспрельного зла.

Велен предупредил об увиденном собратьев, но те отвергли его прозрение и явно хотели согласиться на предложение Саргераса. Велен, опасаясь, что в случае сопротивления Архимонд и Кил’джеден убьют его, притворно подчинился. Их с Кил’джеденом связывала особенно крепкая дружба, и все же Велен не надеялся, что она возобладает над посулами Саргераса.

Он оплакивал судьбу своего народа. Однажды в миг такого отчаяния ему явилось то самое существо, что даровало Велену прозрение о гибели эредаров. Один из наару — К’уре — заговорил с вождем и предложил вывести его с ближайшими сторонниками в безопасное место. Обретя надежду, Велен стал искать тех соплеменников, которым мог доверять.

Когда Саргерас явился на Аргус развратить ничего не подозревающих эредаров, Велен со сторонниками решился на дерзкий побег. Все они собрались в крепости-измерении наару, известной под именем Генедар, и в ней навеки покинули родной мир. С того дня Велена и его последователей называют дренеи, «изгнанники».

САРГЕРАС И ПЫЛАЮЩИЙ ЛЕГИОН

Меж тем, неведомо для Саргераса, последние искры, оставшиеся от силы Пантеона, еще цеплялись за жизнь. Саргерас уничтожил физические тела титанов, но могущественные чары Норганнона сохранили их души. Бесплотные призраки устремились сквозь Великую Тьму к Азероту и хранителям души мира. Там они надеялись найти тела, в которые могли бы вселиться. Титаны боялись, что если не отыщут новых сосудов для себя, то, ослабев, скоро канут в забвение.

На Азероте обездоленные души ринулись в тела хранителей, созданий, сотворенных самим Пантеоном. Тех ошеломила, поглотила вспыхнувшая в их сознании сила титанов. Хранители увидели обрывки воспоминаний о далеких мирах, о чужих жизнях и невиданных чудесах. Но, едва промелькнув, озарение тут же померкло.

Личности хранителей не исчезли, и теперь они пытались понять смысл столь странного явления. Они знали, что наделены частицей силы Пантеона, но не ведали, что останки их возлюбленных создателей влились в их тела. Сбитые с толку слуги воззвали к титанам, но не получили ответа. Безмолвие творцов встревожило хранителей, их охватили смятение и тревога.

Древний бог Йогг-Сарон, заключенный под крепостью Ульдуар, ощутил эти эмоции. За века, прошедшие с устроения Азерота, в этом существе пробудился острый ум. Йогг-Сарон измыслил план, как ослабить своих тюремщиков и сбежать из заключения. Он решил осквернить Кузню Воли, извратив ее с помощью странной болезни под названием «проклятие плоти». Тогда все создания, сотворенные этой машиной, пали бы жертвой недуга. Иные даже могли бы заразить им прежние поколения титанидов. Проклятие плоти понемногу превращало больных в смертных созданий из плоти и крови, которых, как прекрасно знал древний бог, нетрудно убить.

Воплощая свой замысел, Йогг-Сарон обратился к хранителю Локену. Того, из всех стражей Ульдуара, сильнее всего встревожило молчание Пантеона. Бог напустил на хранителя лихорадочные сновидения, разжигая в нем холодное пламя отчаяния. Но и в смятении титанид не поддался звучащему в сознании шепоту. Для его падения понадобились более тонкие приемы.

Погружаясь в пучину безнадежности, Локен искал утешения у врайкулы по имени Сиф — супруги своего брата, хранителя Торима. Локен часто встречался с ней наедине, рассказывая ей о своих самых темных опасениях. Со временем между титанидами вспыхнула запретная страсть.

Йогг-Сарон превратил любовь Локена к Сиф в опасную одержимость. Их отношения все больше ухудшались из-за безумного поведения хранителя. Он все чаще говорил о том, что надо открыто объявить о своей любви, а этому Сиф горячо противилась. Она понимала, что если Торим узнает об их романе, то единство хранителей разрушится.

Наконец она полностью порвала с Локеном и потребовала, чтобы тот оставил ее в покое. Обезумев от страха потерять возлюбленную, Локен убил Сиф в припадке гнева и ревности.

Сокрушенный виной, он все же не посмел признаться в содеянном Ториму, а начал искать способ скрыть убийство. И тогда перед ним явился дух любимой.

К великому удивлению Локена, призрак простил его. И предупредил, что он должен спешить, пока Торим не узнал правду. Ведь, если это случится, между титанидами вспыхнет междоусобная война, и клятва, принесенная Пантеону, будет нарушена.

Локена поразило коварство, вовсе не свойственное Сиф прежде. Он ощутил в ее призраке что-то странное: едва уловимую, но все же видимую Тьму. Вот только страх помутил его разум, и Локен отринул сомнения.

По совету Сиф он перенес ее труп в ледяные пустоши у Грозовой Гряды, сообщил Ториму о смерти супруги и убедил его, что виной тому хранитель Арнгрим, король ледяных великанов. Пораженный горем Торим дал волю ярости и сразил Арнгрима вместе с множеством его подданных. С этого началась опустошительная война между штормовыми великанами Торима и ледяными великанами Арнгрима. Призрак Сиф тем временем продолжал искушать Локена. Ее советы становились все сомнительнее, но хранителя это не останавливало. Сиф убедила его выковать в Кузне Воли собственное войско, достаточно большое, чтобы оборонить Ульдуар от гнева великанов.

Она даже убедила Локена наказать брата, якобы развязавшего войну. Локен обвинил Торима в том, что тот позволил гневу возобладать над собой и создал столь ужасный раскол в рядах титанидов. Сиф, внушал ему Локен, устыдилась бы того, что он сделал, прикрываясь ее именем. От столь горького упрека Торим погрузился в глубокое отчаяние. Сломленный раскаянием, он покинул Ульдуар и стал отшельником.

Убрав с пути Торима, Локен направил выкованную в Кузне армию на великанов, чтобы покончить с раздором, а всех, кто противился его воле, запирал в палатах стазиса.

Но в ходе сражения хранитель заметил в своих воинах некую странность. Темная болезнь проникла в их дух. Локен снова обратился за советом к Сиф, но на сей раз не дождался ответа. Ужас охватил его, когда он понял, что призрак был лишь иллюзией, созданной Йогг-Сароном.

Втайне от Локена дух Сиф испортил Кузню Воли, пока хранитель создавал свою армию. Проклятие плоти укоренилось в самом сердце машины. Локен в своем себялюбии позволил древнему богу играть им, как бездумной пешкой.

Это открытие сокрушило последние следы благородства в титаниде. Теперь он думал лишь о том, чтобы скрыть вину, пусть даже ради этого пришлось бы покориться Йогг-Сарону. Под покровительством этого могучего создания он мог бы победить всех хранителей и уничтожить следы своего злодеяния.

ХРАНИТЕЛЬ ТОРИМ НАХОДИТ ТЕЛО СВОЕЙ ЖЕНЫ СИФ

Заперев Одина и валарьяров, Локен возвратился в Ульдуар. Он счел, что пришло время заняться свержением остальных хранителей, но вскоре обнаружил новую угрозу своему плану.

Мимирон начал изучать странности в титанидах, созданных Локеном. Мудрый хранитель заподозрил, что причина их изъянов кроется в неисправности, случившейся в Кузне Воли. Но он не успел проверить свою теорию, потому что Локен разорил его мастерскую, а сам Мимирон словно бы по трагической случайности погиб. Однако он не умер окончательно.

Верные механогномы Мимирона узнали, что дух их повелителя жив, и собрали механического гиганта как вместилище для его угасавшей души. Их подвиг спас хранителя, хотя тот уже не был прежним. Соприкоснувшись со смертью, он повредился рассудком, заперся в огромных мастерских Ульдуара и проводил дни совершенствуя свои заводные изобретения.

Понимая, что судьба Мимирона заставит хранителей заподозрить недоброе, Локен двинул свое войско против собратьев. Первой он атаковал Фрейю в ее зеленом царстве за Грозовой Грядой, в Храме Жизни. Вспыхнула битва между хранителями и их последователями. Храм содрогался, и драгоценные энергии жизни утекали безвозвратно. Фрейя доблестно сражалась с врагами, но в конце концов пала перед Локеном и темными силами Йогг-Сарона.

Сам древний бог, воспользовавшись слабостью хранительницы, поработил ее дух и принудил сломленную Фрейю навеки скрыться в Ульдуаре. Там она будет вести безрадостное существование, ухаживая за обширным садом в сердце крепости.

Пока Локен сражался с Фрейей, другие его создания двинулись войной на могущественного хранителя Ходира, взяв в кольцо его обитель, Храм Зимы. Осадой командовали два огненных великана, Игнис и Волхан. Они окружили Храм испепеляющими вихрями, высасывали зимние силы Ходира и разили его ледяных подданных. Затем подоспел Локен и легко подчинил себе ослабевшего титанида.

Йогг-Сарон сломил разум Ходира так же, как и Фрейи. Он вынудил хранителя замкнуться в ледяном зале Ульдуара, где тот будет пребывать многие тысячелетия.

Два последних хранителя — Тир и Аркедас — не поддались на интриги Локена. Тир давно подозревал, что в его падшем собрате растет Тьма, и атака Локена на Ходира лишь подтвердила его подозрения.

Однако Тир не мог открыто противостоять Локену. На Грозовой Гряде и в залах Ульдуара было слишком много верных титанидов темного хранителя. Сознавая, как мало надежды победить такую армию, Тир вместе с Аркедасом и их подругой, созданной титанами великаншей Иронайей, отступили к подножиям Грозовой Гряды. Они затаились среди ледяных гор, наблюдая за Локеном и обдумывая дальнейшие действия.

Локен отправил своих слуг на охоту за Тиром и его спутниками. Титаниды обыскали горы и пещеры, но добычи так и не нашли. Полагая, что Тир, Аркедас и Иронайя бежали в далекие края, Локен утвердился в Ульдуаре. Он переделал машины этой крепости и с их помощью объявил себя новым первым наместником Азерота, потом остановил оскверненную Кузню Воли, изгнал множество своих подданных в недра Грозовой Гряды и запечатал обширную твердыню.

В тоске скитался Локен по безмолвным залам Ульдуара. Победы не избавили его от страха перед Пантеоном и приставленным к Азероту наблюдателем Алгалоном — ведь титаны еще могли вернуться в устроенный ими мир. Тогда, узнав о страшных преступлениях Локена, они бы покарали его.

На деле же наибольшая опасность крылась прямо под ногами у Локена. Избавившись от бдительных тюремщиков, в своей несокрушимой темнице зашевелился, обдумывая побег, Йогг-Сарон.

Расправляясь со своими собратьями, Локен ждал, что из южных пределов Калимдора явится Ра, дабы выяснить, что происходит в Ульдуаре. Но, к большому удивлению Локена, верховный хранитель так и не дал о себе знать, несмотря на все грозные перемены.

Локеном овладело любопытство, и он отправил часть своего войска к далеким стенам Ульдума — узнать, что делает Ра. Разведчики не нашли верховного хранителя, но от местных могу, тол’виров и анубисатов узнали о его таинственном исчезновении.

Эти встречи повлекли за собой большие последствия. Не зная того, подданные Локена заразили проклятием плоти множество верных служителей Ра.

Падший хранитель и его подручные не знали, что Ра явилось великое откровение, после которого он удалился в изгнание. Когда силы и воспоминания Пантеона влились в своих созданий, Ра, как и его собратья, пришел в смятение. Однако, придя в себя, он понял, что то была не случайная аномалия, а влившаяся в него мощь — это все, что осталось от духа Пантеона.

Ра стойко боролся с мыслью о падении создателей. Он извлек из себя силу Аман’тула и заботливо сохранил ее в горной долине, позже получившей название Вечноцветущий дол. Так верховный хранитель надеялся сберечь то немногое, что осталось от любимого им титана-творца.

Затем Ра ушел в подземные катакомбы, где предался медитации, обдумывая все, что узнал. В отсутствие верховного хранителя верные ему титаниды создали свою культуру, совсем не похожую на цивилизацию их северных родичей. Большая часть тол’виров собралась вокруг крепости Ульдум, сделав ее своим домом. Анубисаты на западе продолжили исполнять священный долг, охраняя тюрьму К’Туна. Могу на востоке оберегали механизмы титанидов, скрытые под землей.

После измены Локена изгнанные из Ульдуара титаниды веками расселялись по северному Калимдору. Неуклюжие великаны постепенно разошлись по горам и побережьям морей, скрывшись из вида. Земельники прорыли глубокие туннели в недрах планеты и там сражались с жестокими и уродливыми троггами. Многие врайкулы остались на поверхности, объединившись в небольшие кланы. Некоторые из них кочевали по суровым северным землям. Другие осели в морозных лесах.

Зыбкий мир установился между этими группами титанидов, но так не могло длиться долго. Со временем злые силы задумали установить свою власть над землями, которые прежде защищали хранители. Среди таких были два создания Локена: свирепые огненные великаны Волхан и Игнис.

Они сочли, что Грозовая Гряда, окружающая Ульдуар,— это земля, прекрасно подходящая для завоевания. Но для захвата этих мест им нужно было войско. Тогда великаны обратились к одному из кланов врайкулов — к беспощадным снежескорнам.

Многие врайкулы были воинственны по натуре и, тем не менее, избегали прямых стычек с сородичами. Но только не снежескорны. Среди них царил культ насилия и агрессии, так как они верили, что рано или поздно вознесутся в Залы Доблести. Этот клан извлекал выгоду из войн как между врайкулами, так и с другими соседями.

Волхан с Игнисом силой захватили власть над племенем снежескорнов и еще больше разожгли их жажду битвы. Металлическую плоть врайкулов они укрепили волшебной броней, а также выковали могучее оружие, способное пробивать стальную и каменную кожу любых титанидов.

После поражения снежескорнов хранитель Тир обратил, наконец, внимание на Локена, понимая, что, пока Ульдуар таится за печатями, а титаниды разделены, не будет конца войнам. Тир пришел к выводу, что, если против Локена ничего не предпринять, Азерот низвергнется в пучину хаоса.

Но подготовка к свержению падшего титанида заняла не один год. Тир с Аркедасом и Иронайей решили, что прежде всего должны узнать все о Локене и его деяниях. Для этого они вознамерились похитить из сердца Ульдуара Диски Норганнона. Эти артефакты хранили запись всего происходящего на Азероте, в том числе и измены Локена. Если и была надежда исправить причиненное им зло, то лишь путем тщательного изучения всех его действий.

Тир придумал уловку, чтобы вернуть Диски, и лично отправился к вратам крепости. Там он призвал Локена ради блага Азерота оставить власть над Ульдуаром, пригрозив в случае отказа страшными карами. Локен, выйдя к собрату, начал убеждать Тира, что можно обойтись и более мягкими средствами. Хранители вступили в яростный спор — как и рассчитывал Тир. Пока он отвлекал Локена, Аркедас с Иронайей пробрались в твердыню и выкрали Диски Норганнона.

Завладев артефактами, Тир с соратниками скрылись среди ледяных расщелин Грозовой Гряды. Они знали, что скоро Локен откроет на них охоту, и решили бежать на юг, чтобы там обдумать следующий ход.

До бегства они собрали множество обитавших вокруг Ульдуара титанидов. Мирные врайкулы, пораженные проклятием плоти, большая часть выживших земельников и многие механогномы согласились пойти с ними. Тир, Аркедас и Иронайя, видя в них невинных жертв предательства Локена, обещали до освобождения Ульдуара обеспечить им безопасное убежище. Беглецы шли много недель и надеялись, что спаслись от Локена.

Когда падший хранитель узнал о пропаже Дисков, его охватил страх. Если бы Тир с союзниками показали артефакты Алгалону или Пантеону, его ждала бы смерть. В отчаянии он обратился к единственным созданиям, сила которых позволяла остановить могучего Тира и вернуть Диски,— к древним чудовищам К’Траккси. Их звали Закадж и Кит’икс.

В Темной Империи Закадж и Кит’икс были самыми беспощадными и коварными из полководцев. Давным-давно хранители заперли их, как и множество других К’Траккси, в подземных камерах вместе с древними богами. Не без труда сумел Локен раскопать эти могилы и оживить чудовищ. Он повелел им убить Тира и всех, кто за ним следует. Почувствовав присутствие Йогг-Сарона в сознании Локена, К’Траккси с готовностью повиновались.

Далеко на юге, на мирных ласковых лугах они настигли беглецов. Тир, испугавшись за союзников, приказал Аркедасу с Иронайей уводить титанидов дальше на юг, а сам решил сдерживать К’Траккси, сколько хватит сил.

Лишь отзвук былой силы Агграмара сохранился в железном теле Тира, но благородный дух титана не померк. Он не мог отступить тогда, когда смерть грозила невинным.

Когда он схватился с К’Траккси, на мирные луга выплеснулись потоки светлой и темной энергии. Яростная борьба между одиноким хранителем и двумя чудовищами бушевала шесть дней и шесть ночей. Тир не уступал — не уступали и враги. Изнемогая, он решил пожертвовать собой ради спасения друзей и выплеснул на К’Траккси остаток сил в слепящем взрыве, который сотряс планету до основания.

Аркедас и Иронайя издалека увидели магическую вспышку над горизонтом. Когда летучие энергии схлынули, двое титанидов осмелились вернуться на поле боя. Там, в растрескавшемся от колдовского жара гигантском кратере они нашли безжизненные тела Тира и Закаджа.

Хранитель, безнадежно уступая врагу по силе, все же почти сумел уничтожить обоих К’Траккси. Выживший Кит’икс едва уцелел и в слепом страхе бежал на запад. С тех пор много тысяч лет его никто не видел.

В честь павшего товарища Иронайя назвала леса вокруг кратера «Падение Тира», что на языке врайкулов звучит как Тирисфаль. Титаниды похоронили хранителя вместе с К’Траккси и поставили над могилой серебряную длань Тира как памятник его самоотверженной доблести.

Беглецы навсегда запомнили историю о благородной жертве Тира, но врайкулы чувствовали, что обязаны ему большим. В благодарность за подвиг хранителя они решили поселиться на поле боя и нести стражу над его могилой до конца своих дней.

Иронайя с Аркедасом с почтением отнеслись к их желанию заселить Тирисфаль. Хранитель и великанша двинулись дальше на юг в сопровождении земельников и мехагномов. Наконец, они остановились в восточной твердыне титанидов на краю Калимдора — в Ульдамане. Аркедас с Иронайей расширили крепость, создав новые покои для Дисков Норганнона, и поклялись отстаивать историю Азерота, если придется, даже ценой своей жизни.

Время шло, и на некоторых земельниках стало сказываться проклятие плоти. Многие, боясь, что болезнь усугубится, просили погрузить их в спячку, пока не будет найдено лечение. Аркедас согласился, обещав разбудить их в будущем. Он запечатал своих последователей в огромном подземелье Ульдамана.

А вот механогномы не впали в сон. Они знали, что проклятие рано или поздно настигнет и их, но героически поклялись защищать твердыню и поддерживать работу ее чудесных механизмов.

ЖЕРТВА ТИРА

Смертные, которые со временем заселят Тирисфаль, будут ощущать излучаемые землей противоборствующие энергии: остатки духа хранителя Тира и его врага Закаджа. Одни впитают энергию титанида, других покорит темная аура К’Траккси.

СЕРЕБРЯНАЯ ДЛАНЬ ТИРА И ВРАЙКУЛЫ-СМОТРИТЕЛИ

Локен в далеком Ульдуаре, узнав, что К’Траккси не совладали с врагом, впал в отчаяние. Он надеялся, что, лишившись Тира, Аркедас и Иронайя не осмелятся бросить ему прямой вызов. Но Диски Норганнона все равно оставались для него угрозой. Он больше не надеялся выкрасть и уничтожить их — противники легко могли запечатать Ульдаман от вторжения.

Вместо этого Локен задумал подменить Диски Норганнона собственным архивом, который он нарек Трибуналом Веков. Падший хранитель подправил исторические события по своему вкусу, а записи о собственных грехах стер. Он полагал, что добился успеха, но на деле архив оказался испорчен и настолько искажал заключенные в нем истории, что даже сам Локен не мог их понять.

Затем он пошел на крайние меры, чтобы обезопасить себя от возмездия Аркедаса и Иронайи. Он полагал, что рано или поздно его враги призовут констеллара Алгалона, и, чтобы помешать этому, испортил устройства связи в Ульдуаре. Теперь никто из живущих не сумел бы связаться с Наблюдателем. Только смерть самого Локена привела бы констеллара на Азерот. Падший хранитель ждал гибели от рук Аркедаса и Иронайи и надеялся, что Алгалон отомстит за него, стерев с лица Азерота все живое.

Когда снежескорны уснули в подземных темницах, а многие земельники — под Ульдаманом, оставшиеся племена врайкулов завладели северным Калимдором. За многие эпохи на этих суровых землях расцвело множество самых разных культур. Каждая имела свое лицо и свои обычаи.

Одним из самых сильных был клан Укротителей драконов. Эти врайкулы, как и снежескорны, заметили, что железо их тел мало-помалу превращается в плоть. Чтобы восполнить убывающую силу, вожди клана, подобно снежескорнам былых веков, покорили протодраконов.

Но, в отличие от предков, Укротители видели в протодраконах не просто оружие. Для них эти страшные звери были спутниками на охоте и боевыми животными и со временем стали неотъемлемой частью клановой культуры. К тому же они защищали врайкулов от смертельного врага — свирепых джалгаров, людей-медведей, предков современных фурболгов.

В правление короля Имирона Укротители драконов наконец взяли верх над противником. В едином порыве они оттеснили джалгаров в густые дебри центрального Калимдора. Но следом за победой разразилась трагедия. Снова сказалось проклятие плоти.

Женщины Укротителей стали рожать маленьких уродливых детей — и оттого в племени росли страхи и суеверия. Кое-кто из врайкулов винил в новой напасти Имирона, но у того было свое мнение о причине всех бед. Он решил, что за проклятием крови стоят мифические хранители.

Хранителей, которых многие врайкулы почитали за богоравных творцов, не видели и не слышали уже много поколений. Король убедил подданных отречься от безмолвствующих высокомерных создателей, покинувших свой народ в беде. Он поклялся объединить под своими знаменами всех врайкулов и первым указом приказал последователям очистить племя, уничтожив уродливых младенцев.

Некоторые исполнили жестокое распоряжение Имирона. Но были и такие, кто не сумел убить невинных детей. Они решили скрыть обездоленных отпрысков в легендарной южной стране, куда, согласно легенде, Тир, Аркедас и Иронайя увели часть врайкулов.

Многие Укротители отправились на юг в поисках сказочного убежища для своих младенцев. Большинство из них сгинуло безвестно, но кое-кто добрался до цели. С тяжелым сердцем они оставили любимых сыновей и дочерей на попечение населявших Тирисфаль врайкулов.

Шли века, и больные дети породили потомство, которое мало-помалу вырождалось в смертных созданий — их назвали людьми. Многих титанидов — мехагномов, тол’виров, могу и великанов — постигла та же судьба. Лишь немногие из слуг хранителей устояли перед болезнью. Как и рассчитывал Йогг-Сарон, проклятие плоти ослабило властителей Азерота. Но оно же пробудило в смертных свойства, каких древний бог не предвидел: отвагу, решимость и героизм.

Не ведая, что эти благородные черты однажды определят судьбу мира, Йогг-Сарон с другими древними богами думал только о побеге. Однако, чтобы вырваться на свободу, у них ушли тысячелетия.

Пока же в лесистых центральных областях Калимдора пробудилась более насущная опасность. Там набирали силу новые расы — дикие порождения древних эпох. Они называли себя троллями и вскоре узнали о злобных созданиях, заключенных в глубинах земли.

УКРОТИТЕЛИ ДРАКОНОВ И ДОЛГАЯ СПЯЧКА

Укротители пытались разными способами очиститься от проклятия плоти. Вопреки всем усилиям болезнь изменяла и ослабляла их. Наконец врайкулы погрузились в долгий сон в надежде сдержать заразу.

НА ОБОРОТЕ: СТОЛИЦА НОЧНЫХ ЭЛЬФОВ ЗИН-АЗШАРИ

Поколение за поколением на Азероте расцветала жизнь. Это было особенно заметно у Колодца Вечности. Источник с магической кровью ускорял циклы рождения и роста. Вскоре из примитивных жизненных форм развились разумные расы.

Среди первых и самых плодовитых оказались тролли — дикие охотники-собиратели, жившие в джунглях и лесах. Они были не слишком умны, зато невероятно сильны и проворны, а благодаря особенностям своей физиологии могли необычайно быстро залечивать раны и даже восстанавливать утраченные конечности.

С самых ранних времен у троллей появилось множество суеверных обрядов. Одни племена практиковали каннибализм и посвящали всю жизнь войне. Другие — немногие — искали познания в мистике и медитации. Третьи связали себя с темной и могущественной магией вуду. Но каковы бы ни были их обычаи, все тролли поклонялись неуловимым Диким Богам Калимдора, называли этих могучих зверей лоа и почитали как божеств.

Преклонение перед ними привело троллей к горному хребту в южном Калимдоре, где обитали многие лоа. Тролли нарекли священные горы именем Зандалар и выстроили на их склонах множество небольших поселений.

Самое могущественное племя троллей также назвало себя Зандаларами. Они быстро заняли самые высокие плато, считая их сакральными землями, а на вершинах соорудили примитивные святилища, положив начало шумному храмовому городу Зулдазару, который со временем возник на этом месте.

СТОЛИЦА ТРОЛЛЕЙ-ЗАНДАЛАРОВ ЗУЛДАЗАР

Когда война с троллями подходила к концу, большая группа акир отправилась на южный край Калимдора. Под корнями огромных деревьев кипари выросла их новая империя. Насекомые, позже названные богомолами, не видели смысла в продолжении войны, которую у них не было сил выиграть.

Такая сдержанность была необычна для их сородичей, но богомолы оказались рассудительнее прочих. Они все так же пылко поклонялись древним богам, верили, что их древние хозяева однажды вырвутся на свободу и вернут себе власть над Азеротом. Поэтому эти акир считали, что лучший способ послужить своим хозяевам — это не растрачивать силу, а сохранить и приумножить ее, и богомолы станут только могущественее, если не будут рисковать судьбой своего народа.

В обычной жизни ими правила императрица, но судьбу нового государства определяла другая группа насекомых, называвшая себя Клаккси. Так на их родном языке звучало слово «жрецы». Они руководили императрицей и роями, сохраняя и усиливая свою расу. Не желая мстить троллям, Клаккси обратили взоры на иного врага.

Поблизости от них обитали могу, могучие титаниды, которые несчетные века охраняли Вечноцветущий дол. Богомолов тоже влекло к этому таинственному месту. Они, не сознавая того, ощущали присутствие древнего бога И’Шараджа, чье сердце верховный хранитель Ра скрыл глубоко под долиной.

Стремясь к темной сущности павшего монстра, богомолы без предупреждения напали на могу. Титаниды с трудом отразили атаку роя и оттеснили его в леса кипари.

Клаккси отказались признать поражение. Выжившие воины породили новое поколение, сильнее и коварнее прежнего. Жрецы терпеливо выждали сто лет и лишь тогда вновь напали на могу. В битве опять уцелели только самые стойкие бойцы.

Так начался цикл богомолов. Каждые сто лет новое поколение шло войной на могу. Яростная битва выкашивала слабых, и под кипари возвращались сильнейшие. Всего лишь за несколько веков цивилизация богомолов стала невероятно целеустремленной и непреклонной, они изничтожали любую слабость и наделяли властью лишь самых могучих воинов в роду.

Могу с тревогой наблюдали за этими переменами и решили сами вторгнуться в Манти’весс, чтобы прервать цикл.

Атака застала богомолов врасплох. До вылупления следующей кладки оставались еще десятилетия. Богомолов было мало, а могу много. Поначалу титаниды прорвали ряды насекомых, хотя там стояли сильнейшие из роя. Но один богомол, Корвен, сумел повернуть ход битвы. Янтарными клинками, выкованными из смолы кипари, он рассек ряды могу и обратил их наступление в бегство. Так могуч был Корвен, что многие богомолы верили — он в силах обмануть саму смерть.

Старейшины Клаккси провозгласили Корвена Совершенным и обещали сохранить его подвиг в легендах. Но воину этого было мало. Когда дело касалось защиты сородичей, он не хотел полагаться на случайность. Клаккси согласились и поручили ему найти выход.

Корвен много лет проводил опыты с соком кипари и открыл, что в янтарном коконе живое существо может существовать тысячелетиями. Когда Клаккси помещали величайших воинов в такие коконы, то в случае нужды их можно было пробудить и отвратить беду. Первым ритуал сохранения прошел сам Корвен. Клаккси, из почтения к его деяниям, назвали Корвена Первейшим — главным из будущей череды Совершенных. Он безмятежно лежал в янтарном коконе, а великий цикл богомолов, который в одиночку спас Корвен, непрерывно продолжался из поколения в поколение.

НА ОБОРОТЕ: КАРТА АЗЕРОТА ПОСЛЕ ВОЙНЫ МЕЖДУ ТРОЛЛЯМИ И АКИР

Верховного хранителя Ра никто не видел уже несколько тысячелетий, но его верные могу бдительно охраняли Вечноцветущий дол и отважно сражались с роями богомолов. Они надеялись, что после многих столетий трудностей и испытаний наступит день, когда создатель к ним вернется.

Но проклятие плоти подточило их веру.

Могу впервые столкнулись со смертностью. Страх и сомнения пустили корни в их сердцах. Незначительные споры быстро оборачивались распрями, насилием и кровопролитием. Могу сбивались в банды. Постоянно появлялись все новые кланы и военачальники, которые развязывали между собой жестокие войны. Победителей быстро свергали соперники. Из-за постоянной борьбы культура и язык могу — даже смысл их жизни и самосознание — начали изменяться. Этот век смятения и борьбы стал называться Эпохой Ста Королей, а сами могу тогда опасно приблизились к самоуничтожению.

Только глубинные инстинкты спасли их от гибели. При каждом нашествии роя богомолов мелкие конфликты среди могу прекращались. Кланы, не желая того, вступали в союз против насекомодобных чудовищ. Но стоило рою отступить, как междоусобная вражда оживала вновь.

Пока могу воевали с богомолами, в их землях возникали новые расы. Дыхание Вечноцветущего дола притягивало самых разных созданий. Среди этих удивительных народов были цзинь-юй — рыбоподобные мистики, обитавшие в реках и озерах. В густых джунглях вокруг долины появилась раса озорных обезьян — хозенов. Но самыми умными из этих пришельцев были мудрые пандарены.

Изобилие жизни вокруг Вечноцветущего дола привлекло внимание четырех Диких Богов. Их звали Сюэнь Белый Тигр, Юй-Лун Нефритовая Змея, Чи-Цзи Красный Журавль и Нюцзао Черный Бык.

Они собрались в долине, чтобы охранять и направлять множество обитавших вокруг форм жизни. Их тревожила воинственность могу, зато радовало развитие других рас. Особенно крепкие узы связали Диких Богов с миролюбивыми пандаренами.

Те видели в Диких Богах добрых покровителей, звали их Августейшими Небожителями и создали свою религию, поклоняясь этим чудесным существам. Дикие Боги же в благодарность одарили пандаренов знаниями, воспитывая в них тягу к философии и изучению природы. Под покровительством Августейших Небожителей пандарены создали культуру, стремившуюся к миру и гармонии с природой.

Но вскоре новый вождь могу бросил вызов их мировоззрению. Звали его Лэй Шэнь, и его правление принесет беду не только смертным Вечноцветущего дола, но и Августейшим Небожителям.

МОГУ ЗАЩИЩАЮТ СВОИ ЗЕМЛИ ОТ БОГОМОЛОВ

Пандарены и другие народы процветали вокруг Вечноцветущего дола, но могу продолжали свои бесконечные свары. В этом круговороте беспрестанного насилия к власти пришел воин по имени Лэй Шэнь.

Потомок мелкого вождя, он смолоду привык к жестоким клановым войнам. Искусный и удачливый в бою, Лэй Шэнь, тем не менее, считал, что постоянные распри и интриги ослабляют могу, но оставался верным вассалом своего отца.

Того, в конце концов, предали и убили ближайшие советники. Почти все члены клана сразу покинули Лэй Шэня, ища защиты у других родов, с ним остались лишь несколько верных бойцов. Воин не стал искать мести, а вместо этого удалился в изгнание и скитался по землям, размышляя о пороках своего народа.

Скоро у Лэй Шэня возникли вопросы, на которые разум и здравый смысл не могли дать ответов. Он отправился на поиски давно пропавшего создателя могу — верховного хранителя Ра.

В те времена верховного хранителя уже называли Ра-Ден, что означало на языке могу «Повелитель Ра». Не многие из сородичей Лэй Шэня верили, что хранитель еще жив. Разве мог создатель обречь свой народ на муки от проклятия плоти? Но Лэй Шэнь верил, что у Ра-Дена есть замысел, высшая цель, и нынешние страдания могу — всего лишь испытание. Возможно, такова была воля самих титанов. В конце концов, Ра был их живым орудием.

Долгие годы Лэй Шэнь провел в поисках, но все-таки нашел вход в тайный склеп к северу от долины — подземное святилище, о котором могу позабыли из-за бесконечных войн. В нем он нашел верховного хранителя. Ра-Ден сидел совершенно неподвижно, ничем не показал, что замечает молодого воина, и промолчал, когда тот начал задавать вопросы об истинной цели жизни своего народа.

Империя росла и набирала силу, и вскоре он стал считать всех живых существ в ее границах своими подданными. Проклятие плоти — это слабость, и пусть могу так и не излечились от недуга полностью, другие смертные всегда будут ниже их. Так считал Властелин Грома.

Он решил поработить все земли вокруг долины. К тому времени мудрые цзинь-юй уже создали собственное маленькое государство. Они доблестно сражались, но в конце концов не устояли пред мощью Лэй Шэня. Могу разорили города мистиков, а их цивилизацию обратили в руины.

Пандарены, узнав, какая судьба постигла цзинь-юй, бежали к Вершине Кунь-Лай на севере от долины. Там они взмолились о покровительстве Сюэню Белому Тигру. Лэй Шэнь привел войско к подножию горы и вызвал Дикого Бога на бой, чтобы решить судьбу пандаренов. Тот принял вызов, и много дней небо над вершиной сотрясали молнии великой битвы. Но Белый Тигр не совладал с краденой силой титана. Лэй Шэнь приковал его к вершине, вынудив Августейшего Небожителя смотреть, как могу обращают в рабство его народ. Опасаясь, что мирная философия пандаренов подточит его власть, Лэй Шэнь запретил им читать и писать, и даже заставил говорить только на языке могу. Ослушников ждала медленная и мучительная смерть.

Потом и кровью покоренных народов могу воздвигали дворцы и монументы. Вскоре в империи установился единый язык, единая система мер и весов и, впервые на Азероте, появились писаные законы — жесткие постановления, утверждавшие власть могу над всеми живыми существами. Лэй Шэнь заставлял рабов сражаться с богомолами и строить грубые крепости для защиты долины. Так родился Змеиный хребет — огромная каменная стена, отделившая земли могу от насекомых. Если невольники гибли или оказывались бессильны, Лэй Шэнь создавал новых с помощью двигателя Налак’ша. Так было создано множество существ, вроде мелких, но живучих груммелей и диких ящероподобных сауроков.

Пока Лэй Шэнь строил империю, стражи Ульдума, тол’виры, вели борьбу с проклятием плоти. Болезнь поражала все больше титанидов, медленно их ослабляя. И все же они терпеливо ждали вестей от верховного хранителя Ра или ушедших с ним на восток могу.

Наконец тол’виры услышали призыв вождя могу, называвшего себя Властелином Грома. Они ничего не знали о возвышении его империи, но из любопытства отправили на восток послов. Добравшись до владений Лэй Шэня, они несказанно удивились тому, чего добились их сородичи. Тем порой даже удавалось обратить вспять проклятие плоти. Властелин Грома тепло принял послов и показал им все чудеса империи, от Змеиного хребта до золотых дворцов в Вечноцветущем доле. Тол’виров потрясло, с какой жестокостью обращаются могу с порабощенными смертными расами. Тем не менее они не спешили вмешиваться. Главной их заботой была защита механизмов хранителей в Ульдуме.

Властелин Грома от всей души согласился с ними. Творения хранителей, такие как Кузня Созидания, важнее всего... и потому Лэй Шэнь провозгласил Ульдум частью своей империи.

Он рассказал о победе над Ра-Деном и о том, как похитил его силу. На этом основании Лэй Шэнь объявил, что только ему принадлежит власть над орудиями хранителей. С помощью двигателя Налак’ша и Кузни Созидания он мог бы преобразить Азерот согласно своим замыслам. Тол’вирам как собратьям-титанидам предстояло занять в новой империи почетное место, но во главе ее отныне и во веки веков будет стоять Властелин Грома.

Тол’виры, узнав, что Лэй Шэнь предал Ра, пришли в ярость. Они отвергли предложение Властелина Грома, поклялись никогда не служить изменнику и бросились прочь из его тиранической империи. Лэй Шэнь не стал задерживать послов, но предупредил, что возьмет желаемое силой. Ни одна армия не могла ему противостоять.

Властелин Грома был так уверен в себе, что пригласил Зулатру полюбоваться на величайшую победу империи могу. Старый вождь Зандаларов согласился — Лэй Шэнь уже продлил ему жизнь, а, завладев всеми механизмами хранителей, мог и вовсе открыть секрет подлинного бессмертия. Почти все высшие Зандалары составили почетную стражу Зулатры. Они мечтали вернуться в Зулдазар, получив в дар вечную жизнь.

Лэй Шэнь повел войско из могу и троллей на запад. Зандалары слышали рассказы о стране Ульдум, но никогда не видели ее воочию. Здесь в пышных джунглях разливались чистейшие озера и водопады. Вокруг, куда ни глянь, раскинулся настоящий рай, кишащий неизведанной жизнью и диковинными чудесами.

Вся мощь империи Лэй Шэня прокатилась по этой земле, остановившись перед монолитными пирамидами — бастионами Ульдума, воздвигнутыми хранителями. Лишь небольшая группа тол’виров вышла из крепости навстречу могу. Лэй Шэнь рассмеялся над ними, так как мог сокрушить их даже в одиночку.

ВЛАСТЕЛИН ГРОМА СРАЖАЕТСЯ С СЮЭНЕМ БЕЛЫМ ТИГРОМ

Гибель Властелина Грома ослабила могу, но все же их цивилизация по-прежнему царствовала над долиной. Рабы империи страдали под гнетом безжалостных преемников Лэй Шэня, которые словно соревновались друг с другом в жестокости.

Последний император могу, Лао-Фэ, в самом начале своего царствования заслужил прозвище Поработитель. Он погряз в наслаждениях, не сомневаясь, что приток бессловесных рабов никогда не иссякнет. Добиваясь покорности, он за малейшее ослушание разделял семьи невольников: родителей отправлял в ссылку или убивал, детей посылал к Змеиному хребту на корм богомолам.

КРЕПОСТЬ ТИТАНИДОВ УЛЬДУМ

Когда государство могу еще находилось на пике своего развития, раса разумных быков, яунголов, бродила по степям центрального Калимдора. Эти могучие создания жили в гармонии с природой, следуя заветам мудрого полубога Кенария.

Кенарий, в отличие от других Диких Богов, внешне напоминал наполовину оленя, а наполовину человека. Величественный, в плаще из листьев и лоз, он часто являлся кочевым яунголам, учил их тайнам дикой жизни и радовался их процветанию.

Со временем яунголам надоело делить охотничьи угодия с троллями, и они решили найти себе новые земли. Несмотря на советы Кенария остаться и жить в мире с соседями, они отправились на юг и в поисках пищи добрались до границ империи могу.

Тогда ей правил император Цянь Безжалостный. Огромная сила яунголов восхитила его. Он велел своим ваятелям плоти захватить кочевников в плен, преобразить их тела и превратить их в еще более могучих разумных слуг империи, смирив при этом дикие инстинкты новых рабов. Поколениями страдали яунголы под ярмом могу, пока не восстали вместе с другими невольниками, чтобы свергнуть жестоких хозяев.

Яунголы вернули себе свободу, но многое утратили безвозвратно. Практически исчезла традиция устных преданий — законы могу запрещали рабам говорить о своем прошлом. Забылась большая часть их истории. Некоторые сохранили в памяти обрывки легенд о благодетельном полубоге, некогда опекавшем их племя. Другие утверждали, что яунголам лучше забыть прошлое и силой выковать себе новую судьбу. Споры становились все жарче и кое-где привели к кровопролитию. Насилие отвратило большую часть яунголов, и они ушли на север, чтобы вернуться к охотничьей жизни в гармонии с духами природы.

Самые непоседливые племена пересекли весь континент и остановились только в холодных землях у Грозовой Гряды. Другие осели в умеренном поясе центрального Калимдора, воссоединившись со старым покровителем — Кенарием. Вернувшись на родину, они вспомнили и старые традиции. Ученики полубога изучали друидическую магию природы, другие же совершенствовали шаманские практики.

Но не все яунголы покинули Вечноцветущий дол. Оставшиеся вскоре поняли, что им не поладить с пандаренами и другими освобожденными племенами. Несмотря на изменение плоти они так не избавились от своего крутого нрава и постоянно ввязывались в споры из-за земли и добычи.

Испугавшись войны с былыми союзниками, яунголы отправились на запад и поселились у Змеиного хребта. Эти места были открыты набегам богомолов, и каждые сто лет рой грозил племени гибелью. Из-за нашествия насекомых и постоянных междоусобиц оно одичало и стало воинственнее северных сородичей.

Энергии, идущие от Колодца Вечности и механизмов хранителей, со временем изменили каждое племя на свой лад. Яунголы, оставшиеся близ Вечноцветущего дола, стали куда воинственнее своих дальних родственников. Поселившиеся в центральном Калимдоре, рядом с Колодцем Вечности, сменили свое прежнее имя на тауренов. А тех, кто ушел на север, к Кузне Воли, в конце концов начали называть таунка, и они приспособились к жизни в ледяных землях.

Эти разбросанные по континенту племена долгое время поддерживали связь друг с другом, но Великий Раскол, сотрясший всю планету, разделил их навсегда.

Даже после смерти Лэй Шэня Зандалары не разорвали отношений с могу, хотя и держались от них в отдалении. Признавая пользу тайной магии, они питали отвращение к вечной борьбе между кланами титанидов и напряженным политическим интригам. Когда стало ясно, что никто из могу не способен окончательно взять верх в государстве, Зандалары решили не присягать никому из них.

Но они не забывали про обещание Лэй Шэня: большой участок земель у Вечноцветущего дола всегда будет принадлежать троллям. Когда империя могу наконец рухнула, Зандалары увидели в ее падении шанс получить то, что считали своим по праву. Они не спешили с атакой. В столице Зандаларов — Зулдазаре — шли споры: возвращать свои территории дипломатическим путем или силой.

В конце концов возобладало мнение потомка верховного жреца Зулатры. Звали его Менгази, и он понимал, что пандарены вряд ли признают соглашение Зандаларов с могу. Бывшие рабы сумели свергнуть хозяев, и, значит, их сил, вероятно, хватит на сопротивление троллям, особенно если дать им время на подготовку. Зандаларам надо было нанести удар без предупреждения и с такой силой, чтобы сокрушить волю пандаренов.

И потому тролли выступили на юг, решившись захватить плодородную область севернее Вершины Кунь-Лай. Зандалары напали на главное поселение этого района — мирную деревню пандаренов. Вооруженные магией и ездовыми животными, похожими на огромных ящериц, тролли перебили почти всех ее жителей. Затем вторглись в Нефритовый лес — густые джунгли, ставшие сердцем новой империи.

Когда по селениям пандаренов прошел слух о вторжении, их охватила паника. У них не было армии, чтобы выставить ее против троллей. За десятилетия, прошедшие после восстания рабов, лишь немногие помнили о воинственных традициях могу, предпочитая жить в мире без жесткой верховной власти. Единственной боевой силой был монашеский орден, которому император пандаренов поручил охранять Змеиный хребет и противостоять нашествиям богомолов.

Монахи поспешили на защиту своих земель, но им противостояла слишком многочисленная и маневренная армия. Тролли использовали невиданные до тех пор военные методы, спускались на поле сражения, сидя на спинах ящерокрылов и гигантских нетопырей. Против таких атак с воздуха жители Вечноцветущего дола нечего поделать не могли.

Спасение пришло от молодой пандаренки по имени Цзян. Еще ребенком она наткнулась на выводок облачных змеев, выброшенный из гнезда ужасной бурей, которая погубила их родителей. Пандарены считали облачных змеев слишком свирепыми и непокорными существами, но Цзян вылечила детенышей и подружилась с ними. Ее односельчане часто видели девочку, летающую со змеями в облаках.

Когда монахи вели безнадежную битву на утесах Нефритового леса, с неба спустилась Цзян со своим верным другом — змеем Ло. Яростная огненная атака Ло пробила ряды Зандаларов и вынудила их отступить. Весть о победе разлетелась по империи, и другие пандарены последовали примеру Цзян. Они стали приручать маленьких облачных змеев, и вскоре рядом с ней встала целая крылатая армия. Эти отважные воины объединились в Орден Облачного Змея.

Они переломили ход войны. Тролли понимали, что мало чего добьются обычными средствами, и Менгази обратился к крайнему средству: он решил возродить Властелина Грома.

Лэй Шэнь завещал Зандаларам тайну своего воскрешения, не доверив ее другим могу. Тролли не сомневались, что он в силах смести назойливых наездников со своими змеями и уничтожить любую наземную армию. Отчаянная битва разразилась у Гробницы Завоевателей, где лежало тело Лэй Шэня. В последней отчаянной атаке Цзян пожертвовала собой, но убила Менгази. Остальные Зандалары не удержали строй и с позором бежали в родные края. Так подвиг Цзян помешал троллям возродить ужасного Властелина Грома.

По всей империи был великий праздник и траур по погибшим. Особенно оплакивали первую наездницу. Спустя десятки лет после ее гибели местные жители видели, как Ло кружит над Нефритовым лесом, словно ища свою подругу. Другие наездники на змеях почтили память о ней, возведя учение Цзян в закон. Тысячелетиями в Ордене Облачного Змея хранили созданную ей традицию приручения и обучения величественных небесных созданий.

ПАНДАРЕНСКИЕ НАЕЗДНИКИ НА ЗМЕЯХ АТАКУЮТ ТРОЛЛЕЙ ЗАНДАЛАРОВ

Еще до войны с акир кланы троллей широко расселились по просторам Калимдора. Многие из них, такие как Гурубаши и Амани, сражались между собой за охотничьи угодья. Но было племя, не ввязывавшееся в войны за земли и власть. Их называли темными троллями, и обитали они в глубоких пещерах, протянувшихся под горой Хиджал. Они чурались света, выходили из своих подземелий лишь ночью. Со временем такой образ жизни переменил их облик, окрасив синеватую кожу в оттенки серого.

Темные тролли дорожили своей независимостью от остальных общин и сторонились других племен. В отличие от Гурубаши и Амани они стремились к миру с природой, а их мистики искали способы найти связь с землей и жить с ней в гармонии. Множество этих троллей постепенно переселились к центру Калимдора. Они исследовали густые леса в сердце континента, общались с неуловимыми волшебными дракончиками, химерами и дриадами, а со временем нашли огромное озеро пульсирующих энергий, которое позже назвали Колодцем Вечности.

Завороженные открытием темные тролли поселились на берегах таинственного озера. За несколько поколений их плоть и кости изменились под его влиянием, и тела стали грациозными и гибкими, соответствуя красоте их духа. Тролли превратились в чрезвычайно умных и практически бессмертных существ, постепенно отказались от былых преданий и обычаев, а жрецы племени стали поклоняться лунной богине Элуне, которую считали связанной с самим Колодцем Вечности. Они верили, что в дневные часы она дремлет в глубинах источника.

Общаясь с Элуной, изменившиеся тролли узнали слово «Калимдор» и другие понятия из языка титанидов, исследовали странные артефакты, сохранившиеся по берегам Колодца.

СЕСТРИНСТВО ЭЛУНЫ

Город Сурамар стал религиозным центром ночных эльфов, и в нем зародился орден Элуны, состоявший исключительно из женщин. Жрицы ордена принимали участие во всех сторонах развития ранней цивилизации ночных эльфов, выступая как духовные лидеры и помогая оборонять земли своего народа от внешней угрозы.

Под влиянием новообретенного наречия они стали называть себя калдорай — детьми звезд, или ночными эльфами.

Деревья, цветы и лесные создания безмолвно следили за возвышением ночных эльфов, и слух о них дошел до Диких Богов горы Хиджал. Особенно заинтересовался новым народом Кенарий. Ночные эльфы считали его сыном Белого Оленя Малорна и самой Элуны. Полубог обожал ночных эльфов и полагал, что они могут стать великими стражами природы. Он сдружился с нарождающейся расой и передал им знания о мире вокруг. Кенарий надеялся, что ночные эльфы и дальше будут стремиться к гармонии с дикими существами.

Много веков так и было. Ночные эльфы создали вокруг Колодца Вечности целое государство с изысканной, утонченной культурой, а его столицу, Элун’дрис, то есть Глаз Элуны, построили на самом берегу источника силы. Они постоянно укрепляли связь с окрестными лесами и их обитателями. Кенарий же, когда возникала нужда, давал ночным эльфам советы, радуясь мудрости и доброте, бьющейся в их сердцах.

Но со временем некоторые ночные эльфы возжаждали перемен, одержимые желанием открыть все тайны Колодца Вечности. Они прилежно изучали тайные энергии магического источника и за время своих поисков стали учеными магами. Они овладели силами озера и построили вокруг него дивные храмы, проложили дороги. Магия стала нераздельной частью их жизни, ночные эльфы упивались мощью, таящейся буквально на кончиках пальцев. Совершенствование разума и интеллекта стало движущей силой их культуры.

В эту эпоху невиданного роста пришла к власти королева Азшара, самая успешная из всех предводителей ночных эльфов. Необузданные амбиции помогли ей вознести свой народ на небывалую высоту — и посеяли зерна его гибели.

НА ОБОРОТЕ: КАРТА АЗЕРОТА ВО ВРЕМЕНА РАСЦВЕТА ИМПЕРИИ НОЧНЫХ ЭЛЬФОВ

Прекрасная и не по годам мудрая, королева Азшара воплощала самые почитаемые черты своего народа. Она изучала магию и строила усыпанные драгоценностями дворцы, от вида которых перехватывало дыхание. Ее могущественные приближенные — их называли кель’дорай, или Высокорожденные,— исполняли любой ее приказ или просьбу.

Они были невероятно одаренными и честолюбивыми магами. Иные из них — как леди Вайш — верно и с любовью служили королеве. Другие — как лорд Ксавий — были ее доверенными советниками в управлении страной. Но независимо от той роли, которую играл Высокорожденный при королеве, все они составляли верхушку общества ночных эльфов. Они ставили себя выше сородичей, и это навлекло на них гнев «низкорожденных».

Впрочем, их ненависть не касалась Азшары. Повелительницу, хоть она и была потомком благороднейшего рода, любили все эльфы. В знак преклонения перед ней они переименовали столицу в Зин-Азшари, то есть Слава Азшары.

Под властью королевы культура эльфов расцветала, империя ширилась, и даже в наше время не увидишь таких сияющих шпилей, огромных городов и иных чудес, как в те времена. Сеть дорог, светящихся лунным сиянием Элуны, протянулась во все уголки Калимдора.

По воле Азшары во все края империи и за ее пределы отправлялись экспедиции. Нередко они доставляли в столицу невиданные растения и животных, приносили рассказы о мифических драконьих племенах, правящих высокими горами. Исследовательские отряды основали десятки форпостов и хранилищ, таких как Шандарал в холодном северном лесу Лунной Песни, Тен’Ралор в дебрях центрального Калимдора (позже ставших Пустошами) и Эльдре’Талас в южных джунглях Фераласа. Сама королева наблюдала за возведением чудесного нового храма Элуне, за строительством сверкающих мостов и благоуханных озер на западном краю Калимдора. Когда строительство было окончено, она назвала эти завораживающие земли Латар’Лазаль, или Небесный трон.

Со времен Темной Империи ни одна страна так быстро не набирала силы и земли. Безграничное влияние Азшары охватило весь мир и его обитателей, затмив даже самые дикие мечты Лэй Шэня о власти.

Однако было место, которое Азшара и ее подданные обходили стороной,— гора Хиджал. Духи и полубоги, бродившие по ее лесистым склонам, пугали королеву. Она чувствовала, что пропитанная древней магией гора Хиджал ей неподвластна. Эта дикая, непокорная и неизменная земля казалась ей темным пятном в сиянии нового Калимдора. Азшара запретила вторгаться своим отрядам на склоны горы, якобы из почтения к древнему родству ночных эльфов с местными лесами, но на деле презирала это место и воплощенную им гармонию.

Кенарий знал, как королева относится к горе Хиджал. Он с нарастающим беспокойством следил за ростом эльфийской империи. Его все больше расстраивали нрав и бездумные действия Высокорожденных магов. Большинство ночных эльфов по-прежнему чтили природу, и их гармония с землей согревала сердце Кенария, но на Азшару и ее высокомерных приближенных он повлиять не мог.

Со временем ночные эльфы начали забывать о дипломатии, а на другие культуры Азерота и вовсе не обращали внимания. Непоколебимая вера Азшары в расовую чистоту проникала в разум ее подданных, взращивая в них нетерпимость к чужакам.

Ночные эльфы воспринимали всерьез только откровенно враждебных троллей. Между двумя расами то и дело вспыхивали мелкие стычки. Тролли каждый раз отступали перед разрушительным колдовством противников. Впрочем, Азшара не стремилась к их завоеванию. Она видела в троллях мелкую помеху, а в их воинственности — лишь признак примитивного и непросвещенного разума. Наконец, королева заключила с Зандаларами соглашение, которое оказало огромное воздействие на всех троллей. В обмен на прекращение набегов им — милостью королевы — дозволялось оставить себе священные горы Зандалар к югу от Колодца Вечности.

Тролли нехотя согласились, потому что прекрасно понимали: им нечего противопоставить тайной магии. Позорный мир вызвал у них неугасимую ненависть к ночным эльфам, которую они передали следующим поколениям.

Видя, что противники больше не представляют угрозы, Азшара продолжила расширять свои владения. Однако, несмотря на государственные заботы, она проводила все больше времени в стенах своего дворца, завороженная Колодцем Вечности и его магическими силами. Она считала, что ночные эльфы прикоснулись лишь к малой частице силы из источника. Под ее неусыпным контролем Высокорожденные измеряли глубины Колодца, все больше расширяли свои знания и тянулись к новым культурным и технологическим вершинам.

От их безрассудных экспериментов потоки магии достигли самой Круговерти Пустоты, и ее обитателей потянуло к источнику силы.

Появление Саргераса с Пылающим Легионом стало делом времени.

После долгих поисков падший титан обнаружил, где находятся Азерот и легендарная душа мира. Он тут же собрал все свои силы, все легионы демонов и обратил свой пылающий взор на далекую планету. Ему оставалось одно: найти средство, чтобы добраться до Азерота.

Пока Высокорожденные продолжали эксперименты с Колодцем Вечности, один молодой эльф по имени Малфурион Ярость Бури совершенствовал свою связь с природной энергией. Следуя советам мудрого Кенария, он стал первым смертным друидом Азерота. Малфурион совершенствовал свои познания и часто проводил целые дни в лесах горы Хиджал.

Полубога радовали его успехи. Едва дух ночного эльфа вошел в Изумрудный Сон, Кенарий сразу почувствовал в новом ученике нечто особенное и надеялся, что Малфурион станет обучать друидической магии своих собратьев, поможет им вернуться к истокам гармонии.

Но Азшара и ее приближенные не поддались переменам. Высокорожденные, втайне от остальных эльфов, установили связь с Саргерасом. Падший титан рассчитывал с помощью их колдовства перенести на Азерот свой Легион. Он знал, что без особых врат путь до этого мира займет многие века.

Как и в случае с эредарами Аргуса, Саргерас обратился к Высокорожденным и сыграл на их надменности. Первым услышал зов Саргераса лорд Ксавий. Жадный до власти советник немедля сообщил о нем Азшаре. Падший титан обещал королеве и ее приближенным невообразимую силу, которая позволит им превратить Калимдор в рай. В обмен на такую силу Азшара и ее помощники должны были сделать лишь одно: призвать на Азерот посланцев Саргераса.

Очарованные его могуществом, Азшара с Высокорожденными прибегли к магии Колодца Вечности и открыли врата Пылающему Легиону. Ужасные демоны потоком изливались из королевского дворца, убивая всех ночных эльфов, кроме своих высокородных союзников.

Войско, возглавляемое Манноротом Разрушителем, Хаккаром Хозяином Гончих и Архимондом Осквернителем, прошло по империи эльфов волной смерти и разрушений. Огненные демоны раскалывали небеса, обращали в руины города, а тысячи кровожадных стражей ужаса и хищных гончих Бездны сжигали прекрасные леса Калимдора, оставляя на их месте тлеющие угли.

Война, невиданная в смертных империях, пришла на Азерот.

Благородный лорд Кур’талос Гребень Ворона возглавил войска ночных эльфов, выступившие против яростной атаки Легиона. Среди отважных защитников были Малфурион, его брат, волшебник Иллидан, и прекрасная жрица, любимая обоими братьями,— Тиранда Шелест Ветра. Эти трое нежданных героев навеки изменили судьбу Калимдора.

Первые бои окончились поражением эльфов, но воины Кур’талоса быстро учились. Один из первых решительных ударов нанес Легиону Малфурион. Он напустил всю мощь друидической магии на лорда Ксавия и сразил верного слугу Азшары. Эта победа не только покончила с сильнейшим колдуном Высокорожденных, но и показала союзникам Малфуриона невероятные возможности друидической магии.

КЕНАРИЙ И МАННОРОТ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ ДРЕВНИХ

Пока Кенарий собирал Диких Богов, Малфурион воззвал к могучим Драконам-Аспектам, моля их спасти Азерот. Вслед за Алекстразой Хранительницей Жизни те слетелись на старинное место встречи у Храма Драконьего Покоя, чтобы обсудить, как отбить нападение Легиона.

На совете Нелтарион Страж Земли предложил выход. Он убедил Аспектов пожертвовать частью своей силы, перелив ее в Душу Дракона — единственный в своем роде артефакт его работы. Нелтарион заверил собратьев, что собранная в этом орудии сила сотрет Легион с лица Азерота.

Аспекты не знали, что он пал жертвой древних богов. Влияние этих отвратительных существ веками пропитывало почву вокруг их темниц. Неразрывная связь Нелтариона с землей сделала его особенно восприимчивым к этой болезни. Тьма мало-помалу возобладала в некогда благородном сердце Аспекта. Мучения и безумие толкнули его на создание Души Дракона, которая позже получила иное, более подходящее имя: Душа Демона.

В разгар яростного сражения между Легионом и ночными эльфами пять драконьих племен сошлись для последней атаки на демонов. С помощью сородичей Нелтарион высвободил всю мощь Души Дракона и полностью уничтожил противников. Но едва защитники Азерота почувствовали надежду, он обратил оружие против собственных союзников — эльфов и драконов.

Его беспощадная атака истребила почти всех синих драконов. Другие племена пытались остановить безумца, но вынуждены были отступить. Ночных эльфов повергло в ужас нежданное предательство, они бежали с поля боя, скрываясь от ярости Нелтариона.

Энергия Души Дракона, протекая через тело Стража Земли, разрывала его на части. Дикая сила, подобная пылающему сердцу вулкана, поглотила его душу. Дымящиеся трещины разверзлись на чешуйчатой шкуре Аспекта. Из ран хлынули раскаленные добела языки пламени, вырвалась лава. С гневным воплем Нелтарион покинул поле боя и исчез в небесах.

Его атака была короткой, но навеки изменила мир. Он в одиночку расколол единство и силу великих драконьих племен. Те уже никогда не стали прежними. Больше других Аспектов пострадал вождь синих драконов Малигос. Скорбь по погибшим, которая длилась много тысячелетий, свела его с ума.

Нелтарион отныне получил имя Смертокрыл. Предательство вождя обрекло черных драконов на страх и изгнание. Много веков на них шла охота, которая привела племя на грань уничтожения. Так оно поплатилось за непростительное предательство Смертокрыла.

Предательство Смертокрыла подорвало боевой дух ночных эльфов. Но хуже всего было внезапное исчезновение Иллидана. Многие эльфы боялись за его жизнь, но никто не думал, что одаренный маг покинул ряды защитников Азерота.

Иллидан решился на предательство из-за Малфуриона. Он всегда жил в тени собственного брата, тоже учился у Кенария, но ему не хватило терпения, чтобы овладеть друидической магией, и он предпочел магию тайную. На войне Иллидана вела лихорадочная решимость превзойти брата и стать героем для своего народа.

Но деяния Малфуриона снова и снова затмевали его подвиги. Маг хорошо это понимал, но еще больше его терзало желание завоевать сердце Тиранды. Когда он осмелился признаться ей в любви, жрица отвергла его. Иллидан решил, что она выбрала его брата.

После ее отказа темные мысли овладели Иллиданом. Неведомо для мага на его разум исподволь влиял сатир Ксавий, разжигая в маге пламя отчаяния.

Растущее недовольство привело Иллидана к решению покинуть войско. Он надеялся, присоединившись к Легиону, получить силы, немыслимые для эльфа, и думал таким путем превзойти Малфуриона и доказать миру свое величие.

Вопреки всему мага принял сам Саргерас. План Иллидана похитить Душу Дракона заинтересовал падшего титана. Он был так доволен, что наградил предателя исключительным могуществом: изрезал его тело татуировками Скверны и выжег ему глаза, вставив в пустые глазницы огонь иного мира. Последнее действие, хоть и было невыносимо мучительным, позволило Иллидану видеть множество форм магии.

Наделенный новыми силами, он немедля отправился за Душой Дракона. Во время опасных поисков эльф-отступник наткнулся на Смертокрыла и увидел, как истерзан и измучен Аспект. Чтобы спасти от распада свое изломанное тело, дракону пришлось прикрепить к собственному хребту адамантовые пластины.

Пока в центральном Калимдоре бушевала война, некоторых слуг Азшары начала тревожить их собственная судьба. Эта небольшая секта магов из Высокорожденных верой и правдой служила королеве. Из своего штаба в Сурамаре они занимались шпионажем ради укрепления ее власти и усиления империи.

Одной из многих обязанностей этих Высокорожденных был поиск могущественных артефактов. Обычно те отправляли в Хранилище Древностей, расположенное под Сурамаром. Среди самых интересных находок, сделанных эльфами, были давно утерянные Столпы Созидания — удивительный набор реликвий, с помощью которых хранители в далеком прошлом обустраивали Азерот.

Элита кель’дорай, хотя и клялась в вечной преданности Азшаре, за время войны по-другому взглянула на королеву. Их лидер, великий магистр Элисанда, боялась, что Легион заботится не о выгоде Высокорожденных. Чудовищные демоны уже уничтожили немалую часть эльфийской империи и отравили магией Скверны окружающие земли. Элисанда прониклась еще более глубоким недоверием к Легиону, когда обнаружила, что демоны хотят сделать из Сурамара плацдарм для новой войны. Агенты Саргераса уже начали создавать врата в Круговерть Пустоты вблизи самого выдающегося городского строения — храма Элуне. Будучи открытыми, те позволили бы усилить Легион и сокрушить сопротивление ночных эльфов, открыв против них второй фронт.

Магистр опасалась, как бы эти врата не уничтожили Сурамар со всеми его жителями, и вместе со своими сторонниками придумала, как помешать усилиям Легиона. Порвав с другими Высокорожденными, сторонники Элисанды решили запечатать новые врата демонов. Для этого им нужны были мощные артефакты, собранные в минувшие годы. Они знали, что Столпы Созидания обладают огромной мощью, и с ними можно будет обезвредить портал Легиона.

Получив Столпы, Элисанда и ее Высокорожденные напали на демонов, обосновавшихся в Сурамаре. Едва врата Легиона начали оживать, колдуны направили свою силу в Столпы Созидания. Те соткали великое заклятие, которое закрыло проход в Круговерть Пустоты и заперло его нерушимыми печатями.

Новый портал удалось уничтожить, но мятежные Высокорожденные не стали присоединяться к сопротивлению ночных эльфов и вступать в бой с Легионом. Вместо этого, страшась катастрофы, они укрепили твердыню Сурамара, подчинили себе один из Столпов, Глаз Аман’тула, и создали неиссякаемый источник тайной магии. Названный Колодцем Ночи, он питал силу магов и защищал их от опасностей. За последующие тысячелетия он изменил и саму Элисанду, и ее союзников, создав из них новую расу — Ночерожденных.

Несмотря на ряд сокрушительных поражений, надежда не покидала ночных эльфов. Их отважный новый вождь, Джерод Песнь Теней, принял плащ командующего. Он, в отличие от предшественников, не принадлежал к высокому роду. Беспощадный воин и блестящий стратег, Джерод пошел на все, чтобы поддержать сопротивление. Он отбросил привычное для ночных эльфов презрение к чужакам и призвал в армию другие расы Азерота — земельников, быков-тауренов и могучих фурболгов.

Сопротивление нашло союзников и среди Высокорожденных. Некоторые маги из последователей Дат’Ремара Солнечного Скитальца поняли, что союз с демонами погубит Азерот. Они оставили Азшару и поклялись помогать сопротивлению.

Даже Дикие Боги, отозвавшись на просьбы Кенария, вышли, наконец, из лесов и приготовились к жестокой битве с Легионом. Лес дрожал от поступи этих великанов, спускавшихся по склонам Хиджала. Подобной мощи и силы демоны еще не видели никогда. Перед такими колоссами, как Белый Волк Голдринн, даже самые огромные из них выглядели карликами.

Вместе с Дикими Богами пришло войско волшебных созданий — таких как лесные дриады и многоголовые химеры. Даже нелюдимые треанты — могучий и мудрый древесный народ — выступили на бой с демонами.

Объединенное войско под предводительством Песни Теней обрушилось на сам Зин-Азшари. Сопротивление взяло штурмом столицу изменников и столкнулось с бесчисленными бойцами Легиона. Потери были ужасны. Тысячи и тысячи демонов погибли, но пали и многие из могучих защитников Азерота. Кровожадные воины Легиона даже смогли побороть некоторых Диких Богов. Эти древние создания одно за другим умирали под ударами отравленных черных клинков и магии Скверны. От каждой смерти леса горы Хиджал содрогались и скорбно выл ветер.

Пока шла битва, Малфурион и Тиранда в сопровождении небольшой группы самых лучших воинов отправились на берег Колодца Вечности. Они надеялись вернуть власть над Душой Дракона, чтобы Легион не сумел использовать ее силы. Скоро к союзникам Малфуриона присоединился Иллидан, уверявший, будто его недавний союз с Высокорожденными и Саргерасом был лишь разведывательной уловкой.

Хотя Малфурион по-прежнему подозревал брата, тогда его занимала куда большая угроза. Он увидел, что Колодец Вечности превратился в колоссальный портал — прямой путь, через который сам Саргерас мог прийти на Азерот.

Маг понимал, что даже самая огромная армия не сможет остановить могучего титана, и тогда решил уничтожить сам Колодец Вечности. Казалось бы, о таком и помыслить было нельзя, но именно озеро связывало Легион с материальным миром. Осознавая, что уничтожение источника силы покончит с цивилизацией ночных эльфов, Малфурион не видел иного способа спасти мир.

Овладев Душой Дракона, он с соратниками пробрался во дворец Азшары. Там они застали множество Высокорожденных, которые сплетали великое заклятие, чтобы укрепить портал в Колодце Вечности. В отчаянной попытке разрушить магические линии, Малфурион собрал всю энергию Души Дракона и ударил ей по врагам. Великий друид вызвал страшную бурю, поглотившую небеса над разбитым дворцом. Яростные ветра хлестали город, молнии били в здания, кося демонов и Высокорожденных.

Как и надеялся Малфурион, его план сработал. Когда Саргерас приготовился выйти из портала, чары Высокорожденных распались, и бешеный вихрь из энергий тайной магии вспыхнул внутри Колодца Вечности. Источник обрушился вглубь себя, и Саргераса унесло обратно в Круговерть Пустоты. Нестабильные энергии выплеснулись из рушащегося Колодца и низвергли в Пустоту почти всех воинов Легиона вслед за их повелителем. Отголоски их яростного рева только начали стихать, когда жестокие землетрясения разорвали поверхность Азерота.

Малфурион и ночные эльфы победили, но не успели насладиться победой. Мир рушился прямо у них под ногами.

Почти все воины сопротивления успели убежать на порядочное расстояние, когда Колодец Вечности, наконец, полностью разрушился, и страшный взрыв потряс небеса. Океан с ревом хлынул в открывшуюся пустоту, пожирая руины Зин-Азшари.

Когда чудовищные землетрясения утихли, выжившие ночные эльфы увидели, что мир разорвало на части. Катастрофа охватила восемьдесят процентов суши Калимдора, оставив после себя лишь россыпь отдельных континентов и небольших архипелагов. Колоссальная энергетическая буря — впоследствии названная Водоворотом — поглотила Колодец Вечности. С тех пор эта постоянно вращающаяся воронка напоминает всем народам планеты о том, чего стоила эта война.

Для ночных эльфов и всех других созданий Азерота мир навеки переменился.

Из-за Раскола погибло множество живых существ Азерота, но одна область южного Калимдора чудом избежала разрушений: то была Пандария. Этой страной веками правили мирные императоры. Перед вторжением Пылающего Легиона на ее трон взошел новый правитель, полный надежд на светлое будущее.

Звали его Шаохао, и, хотя тогда он об этом не знал, его правление стало началом новой главы в истории Пандарии.

По традиции новый император обратился к цзинь-юй, чтобы те увидели в глади вод будущее Пандарии, и услышал мрачные вести: мистики предвидели ужасное вторжение свирепых демонов, мерзкое зеленое пламя, пожирающее королевства, и вопли самой земли, терзаемой болью.

Мучимый сомнениями, Шаохао обратился к легендарным Августейшим Небожителям и своему другу — Царю Обезьян, с просьбой объяснить столь ужасное видение. Они помогли императору выдворить из сердца тревожившие его чувства: сомнение, отчаяние, страх, гнев, ненависть и жажду насилия. Изгнанные, те обратились в могущественных призрачных существ, известных как ша.

С помощью собственной мудрости император победил их и заключил в глубокое подземелье. Чтобы стеречь ша, он основал Шадо-Пан — элитный орден высокотренированных воинов-пандаренов.

Преисполнившись уверенности, Шаохао решил спасти Пандарию от грядущих потрясений и отделить ее от Калимдора. Для исполнения этой задачи император удалился в самое сердце Пандарии — в Вечноцветущий дол.

Здесь Шаохао сосредоточил все свои силы на том, чтобы отделить империю от материка. Но, несмотря на все старания, он потерпел неудачу. К нему вернулись страхи и сомнения. На другом конце Пандарии, почувствовав смятение императора, зашевелились под землей ша.

Когда магия Скверны подожгла небеса, Шаохао в отчаянии призвал на помощь мудрейшую из Августейших Небожителей, Нефритовую Змею. Та явилась ему в клубящихся облаках и поведала, что Пандария — не просто его империя. Все в Пандарии едино.

Правитель понял совет Нефритовой Змеи: чтобы спасти свою землю, он должен был стать с ней одним целым. Император мечтал прожить долгую и благополучную жизнь, но осознал, что этому не бывать.

Очистив ум и сердце, он приступил к делу. Шаохао слился с землей империи и заставил ее отделиться от Калимдора. Самая суть его души окутала Пандарию густым туманом, скрыв от остального мира и защитив от ужасного Раскола.

Десять тысяч лет Пандария будет спрятана от остального мира, превратившись в легенду.

ША ГОРДЫНИ

Одно дурное чувство Шаохао не сумел из себя изгнать — гордыню. После спасения императором своего народа и страны оно на тысячелетие затаилось в Пандарии.

НА ОБОРОТЕ: КАРТА АЗЕРОТА ПОСЛЕ РАСКОЛА

НА ОБОРОТЕ: КЕЛЬ’ТАЛАС - КОРОЛЕВСТВО ВЫСШИХ ЭЛЬФОВ

Раскол разбил мир вдребезги. Исчез Колодец Вечности, а с ним пропал источник магической силы эльфов. В поисках спасения ночные эльфы бежали на северо-запад, к горе Хиджал — ее, среди немногих мест на Азероте, катаклизм не тронул. По пути Малфурион и другие ночные эльфы решили, что тайная магия небезопасна, договорились запретить ее использование, чтобы такой катастрофы, как Война Древних, не повторилось. Однако, добравшись до вершины горы, они с ужасом обнаружили на ней второй, малый Колодец Вечности. Не меньше поразил ночных эльфов вид стоящей рядом с ним фигуры — то был Иллидан.

Еще до Раскола колдун наполнил несколько сосудов волшебной влагой из первого Колодца Вечности. Часть ее он вылил в озерцо на вершине горы Хиджал, преобразив безмятежные воды в новый источник тайной магии.

Эльфы решили покарать предателя и заставили Малфуриона сковать его. Однако Иллидан настаивал, что новый Колодец Вечности необходим. С ним у ночных эльфов вновь будет сила тайной магии на тот случай, если — точнее, не если, а когда — Пылающий Легион вернется.

Некоторые из выживших Высокорожденных согласились с Иллиданом, но остальные эльфы обвинили его в безрассудстве и самоуверенности. Они считали, что новый Колодец Вечности может стать очередным порталом для Легиона. Но Иллидан и не думал раскаиваться.

Не видя другого выхода, ночные эльфы решили раз и навсегда избавиться от предателя. После долгих споров они сговорились бросить его в темницу. За исполнением наказания должен был наблюдать сам Малфурион. С помощью Кенария он заковал Иллидана в горной тюрьме, а затем поручил жрице Майев Песни Теней охранять заблудшего брата. Позже та приняла на себя мантию стражника, основав тайный орден эльфов-надзирателей.

ДРАКОНЫ-АСПЕКТЫ БЛАГОСЛОВЛЯЮТ МИРОВОЕ ДРЕВО НОРДРАССИЛ

Шли века, и ночные эльфы заселили густой Ясеневый лес к югу от горы Хиджал. Тиранда Шелест Ветра, высшая жрица, возглавила построение нового общества. Орден Элуны легко и быстро пришел к власти, потому что вышел из Войны Древних практически без ущерба.

Тиранда ловко расставила сестер Элуны на посты в правительстве и армии ночных эльфов. Создала она и новую боевую силу: Часовых. Этот орден, составленный из преданных и хорошо обученных женщин-воительниц, посвятил себя охране зарождающегося государства ночных эльфов. Часовые стерегли туманный лес, где находился их новый дом, помогали его исконным обитателям и отражали любую угрозу.

Между тем Малфурион продолжал обучать сородичей друидизму. Отказавшись от тайной магии, многие маги приняли его учение и посвятили свою жизнь поиску гармонии с природой. Первые друиды не разделяли строгих воинских законов и иерархии Часовых. Наоборот, они были вольны, сколько им вздумается, исследовать глубины Изумрудного Сна. Учились они и искусству оборотничества, принимая обличья могучих медведей, легконогих ночных саблезубов, быстрокрылых воронов и других зверей, бродивших в чаще Ясеневого леса.

Поначалу ночные эльфы несли ужасные потери от атак сатиров. Но скоро ход битвы переломился, потому что приемная дочь Тиранды, капитан Часовых Шандриса Оперенная Луна, предложила новую стратегию войны с демонами: вызвать друидов, погруженных в Изумрудный Сон, и использовать их как боевую силу.

Малфурион, видя, как Ксалан оскверняет леса эльфов, согласился с Шандрисой и призвал самых могущественных друидов Калимдора. Вместе со Часовыми они обрушили удар в самое сердце земель, завоеванных сатирами. Блестящие партизанские маневры Шандрисы помогли ночным эльфам победить множество врагов, в том числе и самого Ксалана.

Но за военными успехами ночные эльфы не заметили новой угрозы, исходящей из их рядов. Несколько безрассудных друидов, ища способ обуздать ярость Дикого Бога Голдринна, приняли облик диких волков. Этих друидов, последователей Ралаара Огненного Клыка, стали называть воргенами. Ралаар и его свирепые последователи стали рабами собственной кровожадности и в битве убивали как врагов, так и друзей. От укуса оборотней эльфы заражались проклятием, после чего и сами превращались в воргенов.

Беда с воргенами заставила Малфуриона задуматься о положении друидов. Он понимал, что без установленных ограничений и законов такие эльфы, как Ралаар, рано или поздно зайдут слишком далеко, изучая возможности своей силы. Поэтому Малфурион и его последователи создали Круг Кенария — мирный орден, призванный направлять и остерегать всех друидов в мирн.

Первым делом Круг Кенария занялся усмирением воргенов. Малфурион, не видя другого выхода, счел своим долгом отправить Ралаара и его учеников в Изумрудный Сон. Он думал, что там они погрузятся в умиротворяющую вечную грезу под волшебным деревом Дарал’ниром.

После изгнания воргенов сатиры потеряли надежду на победу в войне. Ночные эльфы прорвались глубоко в их владения и очистили большую часть лесов от Скверны. Немногие оставшиеся сатиры ушли в тень и больше никогда не станут серьезной угрозой для ночных эльфов.

СРАЖЕНИЕ ВОРГЕНОВ, САТИРОВ И НОЧНЫХ ЭЛЬФОВ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ САТИРОВ

Многие столетия после Раскола выжившие Высокорожденные пытались ужиться с новым обществом ночных эльфов. Но им это давалось нелегко. Слишком трудно было устоять перед искушением тайной магии, хотя строгие законы и запрещали подобное колдовство.

Высокорожденных снова и снова предупреждали, что нельзя играть с силами других миров,— тем же, кто часто нарушал запрет, грозила смерть. Но, несмотря на жесткость наказания, они не могли остановиться. Зов тайной магии был слишком силен.

Знатный эльф из Высокорожденных — его звали Дат’Ремар Солнечный Скиталец — открыто презрел все наставления. Он дошел до того, что провозгласил тайную магию природным правом всех Высокорожденных, и назвал всякого, кто ее опасается, трусом. Его последователи стали прибегать к ней без страха и удержу, бросая вызов всем ночным эльфам.

Для Дат’Ремара и других Высокорожденных обращение к тайной магии было не просто мятежом. Кель’дорай всегда верили, что ночным эльфам суждено величие. Хотя они не забыли зло, причиненное Азшарой, но в глубине души чувствовали, что государство ночных эльфов еще может стать могучей империей. А для этого необходимо изучение и применение тайной магии.

Их безрассудный бунт был столь же поразительным, сколь и внезапным. Другие ночные эльфы не решились приговорить к смерти такое количество своих сестер и братьев, а потому навсегда запретили им вступать на склоны горы Хиджал. Отрезанные от энергий Колодца Вечности, Дат’Ремар и его последователи стали изгнанниками.

Большинство кель’дорай легко примирились с запретом. Наконец-то они освободились от закона ночных эльфов и под руководством Дат’Ремара выстроили большой и сильный флот.

Изгнание Высокорожденных покончило с мучительной главой в истории ночных эльфов. Но и теперь Малфурион и Тиранда не знали покоя.

Малфурион с Кругом Кенария поддерживали природное равновесие и исцеляли землю, отравленную демонической Скверной. Они действовали заодно с Изерой и ее зелеными драконами, из глубины Изумрудного Сна. Друиды часто проводили в грезах целые десятилетия, в то время как их спящие души странствовали по эфирному царству.

Тиранда с Шандрисой и Часовыми охраняли владения ночных эльфов. Они без устали обходили леса, постоянно проверяя, нет ли где следов демонического присутствия. Их трудами на земле установились мир и спокойствие. Жизнь в лесах и зарослях горы Хиджал процветала.

Со временем из Лунной Поляны вышли хранители рощ и лесные дриады. Ночные эльфы почитали их как сыновей и дочерей самого Кенария. Их появление в Ясеневом лесу сочли добрым предвестием.

Вместе с ними все чаще начали появляться и другие создания, прежде таившиеся от посторонних глаз. Теперь по лесам рядом с владениями эльфов бродили мудрые треанты, летали неуловимые волшебные дракончики и мифические химеры. За последующие века эльфы укрепят связи с этими существами и даже станут призывать их на помощь в час нужды.

Малфурион пребывал в Изумрудном Сне, и все тяготы правления легли на плечи Тиранды. Мантия власти требовала многого, но она приняла ее с радостью. И все же, вопреки благоденствию и надеждам тех светлых дней, жрицу мучило предчувствие темных времен. Эльфы изгнали Пылающий Легион, но не убили Саргераса. Сердцем Тиранда чуяла, что падший титан затаился в межзвездной тьме, замышляя новую атаку. Рано или поздно он возобновит свой поход, чтобы уничтожить все живое.

Тиранда надеялась, что, если такой день придет, ее народ будет готов его встретить.

Вдалеке от густых дебрей Ясеневого леса Дат’Ремар и его Высокорожденные продолжали поиски нового дома в Восточных Королевствах. Они шли по следу магии, стремясь туда, где сливались потоки энергий, найденные разведчиками на севере. Путь их оказался непредвиденно труден. Целый месяц эльфы не могли сдвинуться с места из-за жестокого снежного бурана, запершего их в горном ущелье.

Высокорожденные скоро поняли, как они уязвимы без Колодца Вечности. Впервые на своей памяти эльфы начали умирать от голода. Только милость диких человеческих племен, обитавших в окрестных горах, спасла экспедицию от гибели.

Когда буря отступила, кель’дорай отправились дальше — потрясенные, но исполненные решимости найти себе новое пристанище. Чем ближе они подходили к области, найденной разведчиками, тем сильнее разгоралась надежда в их усталых сердцах. Зеленые леса окутывали землю, трескавшуюся под ногами от напора скрытой магии. Но эльфы скоро узнали, что еще одна раса называет эти места своим домом,— дикие тролли Амани.

Приход Высокорожденных разъярил троллей, питавших дикую ненависть к эльфам еще со времен королевы Азшары. Они выслали охотников навстречу незваным гостям, и кель’дорай быстро научились страшиться засад в густом лесу. Но они упрямо шли вперед, магией сметая прочь всех, кто осмелился встать у них на пути. Скоро и тролли научились осторожности. Постоянные стычки породили между Амани и Высокорожденными взаимную враждебность.

Несмотря на сопротивление троллей, эльфы добрались до слияния энергетических линий. Мощные потоки тайной магии сходились в зеленом лесу. Здесь, объявил Дат’Ремар, начнется новая жизнь их цивилизации.

Только тогда Солнечный Скиталец явил глазам спутников то, что скрывал во время мучительного похода на север: сосуд с волшебной влагой из первого Колодца Вечности. Незадолго до изгнания Высокорожденных с горы Хиджал Дат’Ремар похитил один из хранившихся там сосудов Иллидана Ярости Бури.

Он вылил жидкость в озерцо на слиянии потоков, и в небо Азерота взметнулся блистающий фонтан энергии. Высокорожденные назвали эту славную колыбель силы Солнечным Колодцем в честь Дат’Ремара и его стремления возродить древнюю культуру кель’дорай.

С того времени они отказались от поклонения Луне и брали силу от Солнца, а потом даже называться стали по-другому — не ночными, а высшими эльфами. Им стали доступные небывалые силы тайной магии. Многие провозгласили Дат’Ремара спасителем. Они назвали новую землю Кель’Таласом — Высоким Домом, и объявили, что новый город затмит цивилизацию ночных эльфов и останется памятником в веках.

Тролли были против. Высшие эльфы выстроили новое королевство на древних руинах Амани, которые тролли считали святыней. Десятикратно превосходя кель'дорай числом, они отчаянно старались вытеснить захватчиков со священной земли.

Всей новообретенной силы эльфов едва хватало, чтобы сдержать атаки противника. Сам Дат'Ремар командовал почти каждым сражением со свирепыми Амани. Понемногу эльфы устанавливали границы своего королевства, защищая новый дом и расплачиваясь за это кровью братьев и сестер.

Но многие из высших эльфов настороженно относились к столь безудержному использованию магической энергии, опасаясь, что та может снова привлечь на Азерот Пылающий Легион. Дат'Ремар поручил отыскать решение этой проблемы самым могущественным магам. Те за несколько десятилетий расставили на границах Кель'Таласа монолитные рунные камни. Эту преграду назвали Бан’динориэлем, то есть Привратником на языке высших эльфов. Камни не позволяли уловить магию извне и отпугивали суеверных Амани.

Тролли отступили в свой храмовый город Зул'Аман. Они решили, что безопаснее подстерегать в засадах тех эльфов, которые вышли за магическую преграду, чем штурмовать Кель'Талас. В ответ эльфы вскоре создали отборные отряды пограничных часовых.

В границах Кель'Таласа цивилизация процветала. Кель'дорай больше не опасались использовать магию, создавали волшебные изделия и установили в своих землях вечную весну. Они надолго запомнили ту жестокую зиму, которая мучила их в пути, и решили больше никогда не испытывать ничего подобного. Столица высших эльфов, город Луносвет, стал сияющим памятником, воздвигнутым как напоминание о древней империи эльфов.

Укрепив новое государство, Дат'Ремар сложил с себя власть. Его род унаследовал богатое и мирное королевство. Но конец этой эпохи пришел, когда мантию вождя принял правнук Дат'Ремара, Анастериан. На его правление пришлась новая война с троллями.

Пока Кель’Талас расцветал, другие группы Высокорожденных боролись за выживание по всему свету. Одна такая община жила в городе Шандарал, где хранились магические реликвии и артефакты. В лучшие годы империи ночных эльфов это был форпост на северной окраине Калимдора, но после Раскола большой континент Азерота развалился на несколько малых. Теперь Высокорожденные Шандарала жили в ледяном сердце нового сурового материка под названием Нордскол.

Они были полностью оторваны от сородичей в Калимдоре и Восточных Королевствах, а без Колодца Вечности стали подвержены болезням и немочам. Но, в отличие от последователей Дат’Ремара, у эльфов Шандарала не оказалось сосуда с водой из Колодца. Им нечем было заменить источник силы. Они веками обыскивали лес Лунной Песни, ища средства спасения.

Скитаясь в чаще, эльфы увидели, как племя синих драконов заклятиями обращает живых существ в хрусталь и черпает из них силу. Драконы поступали так просто из любопытства, но эльфы же увидели в этой технике способ навсегда покончить со страданиями.

Подступиться к драконам не удавалось: те не обращали внимания на новых соседей, а если замечали, то встречали с открытой враждебностью. В отчаянии маги из Высокорожденных проникли в чудесное логово синих драконов — Нексус. Им удалось выведать способ превращения, но жадность заставила их посягнуть на большее. Эльфы украли несколько хранившихся в Нексусе магических реликвий. Этим они растревожили волшебных стражей и привели в бешенство хозяев этого места. Ворам удалось унести ноги, но они прекрасно понимали, что драконы захотят отомстить.

День воздаяния настал скоро. Множество синих драконов налетело на Шандарал, кипя негодованием из-за того что, какие-то «ничтожные» Высокорожденные посягнули на их реликвии. Эльфийские маги, в отчаянной попытке отогнать врага, собрались на ледяном утесе, нависавшем над лесом Лунной Песни. Они решили прибегнуть к выведанному в Нексусе заклятию, собрав все силы, заморозить часть деревьев и использовать полученную энергию для уничтожения врага.

План обернулся настоящей катастрофой. Безрассудное использование заклинаний привело к взрыву, вспышку от которого видели даже на Калимдоре и в Восточных Королевствах. Ревущий поток энергии превратил в лед весь лес Лунной Песни. Синие драконы, почувствовав опасность, успели спастись, но все прочие существа, жившие по соседству, лишились тел. Их души, искаженные мощным заклятием, уцелели, но были обречены бессмысленно скитаться по проклятой земле, получившей название лес Хрустальной Песни.

Раскол, поразивший Азерот, сотряс глубины земли и ослабил стены темниц, куда хранители заключили древних богов. Вдобавок катастрофа побудила этих жутких существ к действию. В последующее тысячелетие щупальца порчи постепенно проникали из поврежденных темниц на поверхность земли. Нордскол, под которым был погребен Йогг-Сарон, пострадал сильнее прочих континентов. В его недрах появился новый минерал, саронит, который высасывал жизнь из животных и растений.

Небольшая группа друидов из Круга Кенария, обнаружив новое вещество, решили очистить от него землю. Они думали, что, если жизнетворные энергии Нордрассила исцеляют земли вокруг горы Хиджал, то другое великое древо сможет помочь Нордсколу. Их глава, Фэндрал Олений Шлем, безмерно увлекся этой идеей.

Другие друиды советовали ему обратиться к Драконам. Знания и благословение Аспектов позволили вырастить Нордрассил — без них появление второго великого древа могло привести к непредсказуемым последствиям. Но Олений Шлем считал, что медлить нельзя. Саронит распространился по всему Нордсколу и появлялся уже в других частях света. Чем тратить время на бесконечные споры, Фэндрал решил действовать — не посоветовавшись ни с Аспектами, ни с остальными друидами из Круга Кенария.

С помощью своих близких друзей он тайно срезал с Нордрассила шесть волшебных ветвей. С ними они отправились искать источники саронита и там, где находили минерал, высаживали одну их ветвей в надежде отвести порчу. Такие знаки Фэндрал с союзниками оставили в Ясеневом лесу, в лесу Хрустальной Песни, в Фераласе и двух дальних областях Восточных Королевств — позже их назовут Сумеречным лесом и Внутренними землями.

Ветви быстро укоренились и разрослись в деревья. Все вместе они действовали как проводники, направляя энергию Изумрудного Сна в мир яви, усиливали природу вокруг и вычищали залежи саронита. Воодушевленные успехом, друиды высадили последний, и самый большой побег в горах Нордскола, над величайшим месторождением саронита. Это новое мировое древо, названное Андрассил — Корона Снегов,— росло с небывалой быстротой, и его благое действие сказалось почти сразу. Саронит перестал распространяться, а растительность вокруг зацвела с новой силой.

Малфурион и Круг Кенария прогневались, узнав о ветвях, высаженых без их дозволения. Однако они согласились, что замысел, похоже, оказался успешен. Несколько десятилетий Андрассил высился над Нордсколом, и все, казалось, было хорошо.

Но со временем пришли перемены. Между таунка и лесными нимфами Нордскола вспыхнула кровопролитная война — а эти две расы были известны своим миролюбием. Битвы завязывались внезапно и отличались варварской жестокостью.

СИНИЕ ДРАКОНЫ АТАКУЮТ ВЫСОКОРОЖДЕННЫХ В ЛЕСУ ЛУННОЙ ПЕСНИ

На поверхности Азерота бушевали войны и зарождались новые цивилизации, но все это, как и действия других рас, не касалось земельников. Одни из них прятались под ледяными горами Нордскола. Другие, те, кто давным-давно перебрался на юг с хранителем Аркедасом и великаншей Иронайей, спали в катакомбах под Ульдаманом. Лишь немногие из земельников отказались от погружения в стазис, остались бодрствовать и вместе с мехагномами поддерживали работу машин, созданных титанидами.

В те времена Аркедас и Иронайя отдалились от своих слуг. Их все больше занимала борьба с проклятием плоти. Они часто удалялись в глубочайшие подземелья Ульдамана и там проводили годы в безмолвных размышлениях. Мало-помалу оба великих титанида пропали с глаз и погрузились в долгий сон. От них веками не было вестей, и механогномы с земельниками управляли Ульдаманом, как умели.

Когда Азерот раскололся, от катастрофы пострадали многие бодрствовавшие земельники. Боль земли они ощущали как свою, вырыли глубокие туннели под крепостью и заперлись в катакомбах рядом со спящими братьями.

За машинами теперь наблюдали только механогномы, но их понемногу одолевало проклятие плоти. Болезнь постепенно преображала их в плотских существ, получивших имя гномов. Истощенные физически и умственно, они забыли о цели своего существования и покинули залы Ульдамана, бежав в окрестные горы и пещеры. Только горстка мехагномов осталась рядом с машинами, исполняя древнюю волю титанидов.

Первое поколение гномов выживало в снежных горах западнее Ульдамана. Не имея ни врожденной силы, ни защиты, жалкие, они боролись за жизнь с жестокими стихиями, дикими ледяными троллями и другими опасностями. Но при них остались природный ум и изобретательность. Из поколения в поколение гномы совершенствовали знание и технику — другого средства выжить в новом суровом мире у них не было. Чтобы не потерять полученные знания, гномы вели записи и передавали из уст в уста легенды, считая, что без них нет жизни.

Всего за несколько поколений гномы забыли о наследии титанидов, но зато построили новое общество. С помощью инженерного искусства и науки они преодолевали одну трудность за другой, выкопав в недрах ледяных гор подземный город-крепость Дун Морог.

Больше тысячи лет в Восточных Королевстах процветало человечество. Эта молодая раса произошла от врайкулов, поселившихся в Тирисфальских лесах. Люди ростом и силой уступали своим предкам, зато обладали невероятной силой воли и живучестью.

Немало групп охотников-собирателей жило в лесах и нагорьях континента. Человеческое общество развивалось, и люди собирались в большие племена. Их анимистические верования были еще незрелыми. В основном, люди тогда придерживались друидизма и шаманизма в самых примитивных формах. Главным врагом человечества оказались не тролли Амани, не высшие эльфы и не прочие угрозы извне, а сами люди. Первые племена непрестанно воевали друг с другом за земли и власть.

Наконец, одно племя, Арати, осознало ошибочность такого пути. С каждым новым десятилетием вторжения троллей во владения людей становились все серьезнее и беспощаднее. Жестокие Амани, жившие на севере, по какой-то причине изменились, став еще более свирепыми. Арати понимали, что разрозненные человеческие племена не выдержат настоящей войны со своими поросшими мхом врагами. Под предводительством вождя Торадина племя начало поход с целью объединить соперников под одним знаменем — где силой, а где дипломатией.

Арати обитали на северо-восточных границах человеческих владений и давно враждовали с троллями. Из-за постоянных сражений Торадин стал искусным тактиком и стратегом. Всего за шесть лет он покорил остальные племена. Некоторых противников он привлек путем политических браков, других натравил друг на друга. Лишь изредка хитроумному полководцу приходилось силой подчинять наиболее воинственные племена.

К удивлению покоренных, Торадин не превратился в тирана. Он предложил былым врагам мир и равенство в том, что, по его словам, станет новым прекрасным государством — объединенным королевством безграничных возможностей. Племенные вожди не канули в забвение, а стали уважаемыми военачальниками. Так Торадин завоевал верность противников и был коронован на царство.

Он назвал новое государство Аратором и призвал самых талантливых строителей для создания могучей столицы — города Стром к юго-востоку от Тирисфальских лесов. Засушливая степь вокруг города стала идеальной преградой между людьми и Амани, лишив троллей их самой опасной тактики — лесных засад. Кроме того, Торадин приказал выстроить вблизи столицы огромную стену, которая защищала земли от вражеских вторжений. Слух о мощи Строма быстро разошелся по континенту, и многие отчаявшиеся племена людей стекались в крепость, ища защиты.

Как и ожидал Торадин, тролли вскоре начали собираться на границах людских владений. Король послал двух самых талантливых военачальников собрать сведения о враге и захватить тех, кто слишком далеко забрел в пределы Аратора.

Одного из военачальников звали Игнеус. Прежде он и его народ жили на скалистых склонах Альтеракских гор. Многие считали его племя диким и жестоким, зато никто не мог сравниться с северянами Игнеуса в отваге и силе.

ЛЕГЕНДА О СЕРЕБРЯНОЙ ДЛАНИ

Никто не знает, что случилось с легендарной серебряной дланью Тира, навсегда затерявшейся в Тирисфальских лесах, но она стала символом всех человеческих племен, заселивших те места. Ее знак вышивали на одежде и знаменах, им усмиряли злых духов, защищали воинов в битве и отгоняли болезни. Много веков спустя она стала гербом великого ордена паладинов — светоносных воинов, превыше всего ставивших самоотверженность.

Воины Игнеуса пробрались за границы Аратора и перебили множество Амани, бродящих по местным лесам. Сам Игнеус заслужил прозвище Троллебой, пролив немало их, троллей, крови.

Другим любимым вождем Торадина был Лордейн, уроженец Тирисфальских лесов. Его воинов считали более утонченными, чем горцев Игнеуса. Благородные видом и решительные духом бойцы Лордейна бдительно охраняли северные границы Аратора, а вторгшихся Амани встречали мечами.

И Лордейн, и Игнеус часто возвращались в Стром с рассказами о страшной войне, назревавшей на дальнем севере между Амани и высшими эльфами. Ходили слухи о чем-то еще, пробуждающемся в охваченных тьмой лесах,— о странных обрядах вуду и о сверхъестественных созданиях, рыщущих в глуши под покровом ночи.

Вести были тревожными, но все же Торадин и его военный совет отказались послать помощь замкнутым высшим эльфам. Не желая рисковать своими людьми, они укрыли главные силы за мощными бастионами Строма, не сомневаясь, что те отвратят любого врага.

КАРТА ВЛАДЕНИЙ ТРОЛЛЕЙ АМАНИ, ЛЮДЕЙ И ВЫСШИХ ЭЛЬФОВ В ВОСТОЧНЫХ КОРОЛЕВСТВАХ

Тысячу лет, хоронясь за стенами храмового города Зул’Аман после своего поражения, Амани замышляли месть высшим эльфам. Яростным троллям недоставало сильного вождя, который повел бы их к победе. Да и междоусобные войны вспыхивали все чаще, грозя уничтожить государство изнутри. Но благоприятный поворот судьбы привел им на помощь древнее племя Зандаларов.

Те считали себя защитниками и духовным вождями всей своей расы. Они охотно помогали различным обществам троллей, разбросанным Расколом по всему Азероту. От этой катастрофы пострадали и сами Зандалары. Их славный град Зандалар, некогда находившийся в горах, затопило море, оставив лишь малый островок.

Они видели в Амани шанс воскресить одно из самых сильных племен их расы и восстановить власть троллей в Восточных Королевствах. Одолеть высших эльфов — непростая задача, но Зандалары не сомневались в победе. Кель’Талас был далеко не так силен, как древняя империя ночных эльфов, в давние времена разбившая троллей. К тому же Зандалары в последнее тысячелетие оттачивали и совершенствовали магию вуду.

Группа зандаларских мудрецов отправилась со своего острова в Зул’Аман. Они обещали Амани помочь в назревающей войне и даже уверяли, что в битве троллям помогут могучие полубоги лоа. А чтобы раз и навсегда закрыть вопрос о вожде, сделали правителем самого бесстрашного из воинов Амани — Джинту.

Небольшие отряды устраивали набеги на границы Кель’Таласа, испытывая силу высших эльфов. Хитрые тролли не раскрывали численность и силу своего войска, а после нескольких успешных вылазок решили, что пришло время для настоящей войны.

Из-под сени лесов внезапно появились десятки тысяч боевых троллей. Рядом с ними шествовали полубоги лоа, даруя своим адептам сверхъестественную силу. Высшие эльфы отчаянно сопротивлялись, но им пришлось отступить. Тролли с невероятной быстротой и яростью опустошили внешние пределы Кель’Таласа.

Посланцы Зандалара были довольны, наблюдая за ходом войны из Зул’Амана. Даже эльфы с их могущественной тайной магией оказались бессильны перед мощью Амани — перед мощью самой расы троллей.

Их окончательная победа была лишь делом времени.

Король Торадин пристально следил за разгорающейся войной троллей с высшими эльфами. Разведчики приносили в Стром рассказы о дыме, поднимающемся на границах Кель’Таласа, об изуродованных телах эльфов в безмятежных некогда рощах севера. Тролли побеждали, однако Торадин упорно верил, что ввязаться в борьбу — значит подвергнуть свой народ ненужному риску.

Однако мнение его переменилось, когда в Стром явились послы от короля Анастериана Солнечного Скитальца. С нарастающим ужасом Торадин слушал рассказы о жестокости Амани и сражающихся на их стороне загадочных полубогах.

Торадин и его советники недооценивали троллей. Высшие эльфы убедили их, что без помощи Аратора Амани скоро покончат с Кель’Таласом, после чего двинут опьяненные кровью войска против Строма.

После беседы с послами Торадин вызвал своих советников. Те согласились, что предусмотрительность требует союза с эльфами, хотя и понимали, что у Аратора нет сил на открытое столкновение с троллями. Совет шел до глубокой ночи. Наконец правитель решил, что, если обучить людей магии, это даст им силу повлиять на ход войны.

Жители Аратора рассказывали легенды об эльфийской магии, но ее тайны оставались им недоступны. Торадин с глубоким подозрением относился ко всем видам колдовства, но понимал, что для победы над Амани без него не обойтись. На следующий день король сделал послам предложение: за военную помощь эльфы отплатят людям обучив их волшебству.

Высшие эльфы послали вестника за советом от короля Анастериана. Тот, как и все его сородичи, понимал, чем грозит миру неконтролируемая магия. Люди, познавшие секреты тайного искусства, могли привести всю планету к катастрофе. Но какие бы опасения ни тревожили Солнечного Скитальца, его народу грозила гибель. Выбора не оставалось, и он согласился на условия Торадина. Вскоре в Стром отправились эльфийские маги и поспешно начали обучение. Уже в первые месяцы ученики удивили своих наставников. Их заклинаниям недоставало изящества и тонкости, однако люди проявили врожденную склонность к магии.

Тем временем Торадин повелел возвести крепость у подножия Альтеракских гор. Она должна была стать преградой на случай вторжения троллей. Кроме нее, военачальники короля на скорую руку выстроили форты на Восточных возвышенностях — полосе плодородных холмов к востоку от Тирисфальских лесов. Однако важнейшим из человеческих оплотов оставалась крепость Альтерак.

Когда эльфы закончили обучать людей магии, Аратор начал наступление. Более двадцати тысяч воинов собрались у крепости Альтерак. Оттуда сам Торадин повел войска к Кель’Таласу, однако людей-магов с собой не взял. Тем предстояло остаться за стенами крепости. Если бы дела пошли так, как надеялся король, они должны были сыграть свою роль позже...

ЛЮДИ С ПОМОЩЬЮ МАГИЧЕСКИХ СИЛ УНИЧТОЖАЮТ ТРОЛЛЕЙ АМАНИ

После правления короля Торадина новые поколения лишь увеличивали силы и численность государства. Многие люди сами наставляли учеников в тайной магии. За несколько десятилетий в Араторе появилось множество чародеев.

Защищенные магией от естественных опасностей, предприимчивые люди основали на границах новые поселения. Одни захватили зеленые пастбища Восточных возвышенностей, которыми прежде владели тролли. Другие переселились к крепости Альтерак и к малым фортам, выстроенным во время войны. Эти укрепленные городки скоро превратились в шумные торговые поселения.

Самыми ценными и плодородными среди человеческих владений были земли Тирисфальских лесов. На них Арати построили крепость для защиты своих земледельцев от гноллов, кобольдов и других опасных существ. Там селились ветераны войны, и они назвали крепость Лордерон в память погибшего полководца Лордейна.

Другие Арати ушли в прибрежный край под названием Гилнеас и построили там немало надежных гаваней. Переселенцы ловили рыбу и вели оживленную торговлю с другими частями Аратора. Самые отважные моряки выходили в открытое море. Со временем они открыли на юге большой остров, богатый рудами и другими полезными ископаемыми. Некоторые поселились там, основав морскую крепость Кул Тирас.

Год за годом эти города росли, и в каждом появлялись свои обычаи. Власть в столице Аратора Строме всегда опасалась, что они обретут слишком большую независимость. Несмотря на усилия правителей по сохранению контроля над всем королевством, многие поселения со временем стали намного самостоятельнее. Первым из них стал торговый форпост Даларан.

Основанный в самом центре Аратора, Даларан скоро стал важным и влиятельным торговым центром. Люди в поисках богатства и новых возможностей стекались в город со всей страны. Среди переселенцев был блестящий и выдающийся маг Ардоган. Он заслужил восхищение жителей Даларана и вскоре был избран градоправителем.

Под его властью Даларан набрал силу и скоро стал самостоятельным городом-государством. К тому же он давал приют магам Аратора, так как жители остального королевства относились к ним с опаской и подозрением.

Своим ростом и преуспеянием Аратор был в немалой степени обязан магам и той защите, которую те предоставляли поселенцам. Тем не менее люди все меньше доверяли колдунам. Росло недовольство, множились суеверия, и неприязнь между магами и остальными жителями страны лишь усиливалась. Часто маги уходили из городов и селений, оскорбленные, как им казалось, беспочвенной подозрительностью.

Именно их Ардоган приглашал в свой город. Он объявил, что здесь они могут не бояться предрассудков. Многие маги отозвались на его призыв и решили превратить Даларан в прославленный центр знаний. Не жалея сил, они увеличивали размер и влияние города, возводили повсюду блистающие шпили, строили огромные библиотеки и сокровищницы тайной магии.

Ардоган с самыми могущественными из новых жителей создал совет магов, который правил городом. Новое правительство поощряло изучение и применение тайных знаний. Услышав об этом, маги всего Аратора увидели в Даларане символ надежды и свободы.

За несколько лет город невероятно разросся. Лишь малая часть его жителей владела тайными искусствами, но магическая защита благоприятствовала торговле и промышленности. Преступления сошли на нет, и даже диких зверей уже никто не боялся.

Но неограниченное применение заклинаний привело к катастрофическим последствиям.

Бездумное использование магии повредило ткань реальности. Маги Даларана даже не подозревали, что волны тайных энергий расходятся от города и добираются до Круговерти Пустоты. Между тем потоки силы привлекли внимание демонов Пылающего Легиона, и некоторые из них проникли в материальный мир. Слабые и одинокие, они все же посеяли вокруг себя хаос, и в мирном городе воцарился ужас.

Совет магов боролся с проникновением демонов, но скрывал его от горожан. Правители Даларана больше опасались, что суеверное население, узнав истину, от страха взбунтуется. В конце концов совет стал искать помощи вне стен города. Правители спешно отправили гонцов к высшим эльфам Кель’Таласа. Люди надеялись, что безграничная мудрость кель’дорай найдет способ борьбы с нескончаемым притоком демонов.

Совет Луносвета тотчас отправил величайших эльфийских магов изучить причины происходящего. Те установили, что пока в материальный мир пробрались лишь несколько демонов, но это только начало. Несчастьям не будет конца, пока магократы не ограничат применение магии среди людей.

Большинство правителей Даларана отвергли совет эльфов. Маги перебирались сюда, чтобы свободно применять свое искусство. Запреты могли привести лишь самым дурным последствиям. В лучшем случае самые талантливые из местных жителей покинут город и продолжат изучение тайной энергии в другом месте.

В худшем — вся экономика Даларана обрушится, население взбунтуется, а волшебников и вовсе разбросает по дальним краям страны. Так или иначе, тайную магию продолжат применять в стенах Даларана или за их пределами. А значит, Пылающий Легион будет вечно угрожать людям.

Сойдясь в том, что запретить использование магии невозможно, объединенный совет Луносвета и Даларана принял иное решение. Он создал тайный орден для борьбы с демонами. Он собирался в одной тайной роще, расположенной в Тирисфальских лесах, и получил имя Совета Тирисфаля. Члены ордена должны были выслеживать и изгонять лазутчиков Легиона по всему миру. Кроме того, они должны были негласно наставлять других магов, рассказывая им об опасности безрассудного чародейства.

Десятки лет первые члены Совета Тирисфаля тайно выслеживали и изгоняли демонов. Когда же они сталкивались с необычайно сильным врагом, то направляли свои энергии в одного человека, который на краткое время становился сосудом всего их могущества.

Ритуал, наделяющий человека такой силой, был довольно опасным, а потому его проводили редко — лишь в случае большой нужды. Для него все члены Совета должны были собраться в одном месте, что делало их очень уязвимыми, к тому же мощный приток энергий мог уничтожить избранного. Зато если он выживал, то справлялся даже с сильнейшими демонами Пылающего Легиона. Совет, несмотря на риск, много лет прибегал к этому средству.

Но все переменилось, когда в Даларан проник повелитель ужаса по имени Катра’натир. Коварный демон держался близ высоких шпилей, отравляя сердца и умы жителей. Страшный мор поразил Даларан. Болезнь ширилась, и город охватила атмосфера безумной подозрительности.

В попытках выяснить причины эпидемии Совет Тирисфаля обнаружил Катра’натира и вступил с ним в бой. Одаренные маги не смогли справиться с демоном и, не видя иного выхода, решили наделить силой высшего эльфа по имени Эртин Светлая Рука. Тот, обладая невероятной мощью, ринулся в атаку на посланника Легиона.

И тогда демон обратил величайшее преимущество Совета против него самого. Он не стал биться с героем, а нанес удар по обессиленным магам, которые, отдав всю свою энергию Эртину, оказались беззащитными. Нападение Катра’натира прервало связь между ними и эльфом, и герой, ослабев, тоже пал перед повелителем ужаса. Только неожиданное вмешательство юного полуэльфа Алоди спасло Совет от гибели.

Маги снова собрались для опасной схватки, но на сей раз не стали проводить ритуал и действовали порознь. Катра’натир с легкостью одолел противников поодиночке.

Поражение подорвало уверенность Совета в собственных силах и лишило его надежды. Маги видели, что самостоятельно им не справиться с Катра’натиром, а на опасный ритуал полагаться тоже не могли.

В этот темный час Алоди и его союзники изобрели новый способ передачи магических способностей. Теперь Совет мог не присутствовать на месте сражения. С помощью сложной церемонии он отдавал избранному часть своей силы навсегда, и первым через нее прошел Алоди. Когда же та успешно завершилась, он объявил себя не героем совета, а его Хранителем.

Получив невероятную мощь, Алоди сразил Катра’натира, изгнав натрезима в ревущие глубины Пустоты. Прославившись, он стал первым Хранителем Тирисфаля. С помощью обретенных сил он продлил свою жизнь и сотню лет вел охоту на подручных Легиона. Закончив век служения, Алоди добровольно отказался от своих способностей и остаток дней провел в мире и покое.

Так было положено начало традиции Хранителей. Каждое столетие новый маг вызывался посвятить свою жизнь защите Азерота. Избранный средоточием силы, он должен был доказать свое смирение и миролюбие, через сто лет отказавшись от избытка могущества.

Целое тысячелетие продлилась на Азероте эпоха благоденствия. Пусть не удалось до конца искоренить войны и страдания, но Хранители не позволяли демонам вредить миру. Пока эти благородные защитники в одиночку вели тайную войну с Легионом, Даларан оставался мировым центром тайных знаний.

Далеко на юге от Даларана лежала темная и безмолвная крепость Ульдаман.

Иронайя и хранитель Аркедас давно погрузились в сон. Многие механогномы, присматривавшие за работой машин, поддались проклятию плоти и покинули древнюю твердыню, лишь несколько верных механических слуг по-прежнему исполняли свой долг. Их стойкие тела разрушало время, они ломались и умирали, пока от всего их рода не осталась лишь одна представительница.

Последняя, она делала все, что могла, для подержания работы ветшающего Ульдамана, но тот приходил во все больший упадок. Скоро и ее металлическое тело стало глодать проклятие плоти. Болезнь превращала ее в гнома, старила, приближала к смерти. Сознавая, что ее время на исходе, она попыталась пробудить спавших под крепостью земельников. Ей была непереносима мысль, что после ее кончины они навеки останутся в подземельях.

Уже умирая, она активировала покои стазиса. В них зашевелилась жизнь. Спящие титаниды пробуждались для встречи с новым миром... и с новой судьбой.

Проснувшись, они заметили в себе огромные перемены. Проклятие плоти взяло свое, преобразив их тела в плоть и кровь. Они превратились в созданий, которые стали называть себя дворфами.

Еще не опомнившись после долгой спячки, дворфы пробрались через развалины Ульдамана и вышли на свет. Их влекло на запад, туда, где в облака возносился величественный горный хребет. Они тоже столкнулись с дикими зверями, но там, где гномы прибегали к хитроумным изобретениям, дворфы полагались на стойкость и физическую силу. Наконец они достигли своей цели и поселились в снежных краях Дун Морога.

Как ни подточило проклятие плоти их память, дворфы сохранили связь с наследием титанидов. Воодушевленные проблесками воспоминаний, они назвали новый дом Каз Моданом, то есть Горами Каза — в честь титана-кузнеца Каз’горота. Также дворфы сохранили природную склонность к обработке камня и рудничным работам. Они прорыли ход под высочайший пик Каз Модана, создали под ним огромную кузню, а вокруг нее выстроили гордый город Стальгорн. Он стал столицей и новой страны, и великого, могучего народа, обитавшего в недрах земли.

Пробивая тоннели под Каз Моданом, дворфы наткнулись на пещерные жилища гномов. Народ Стальгорна заворожила изобретательность крохотных соседей. Кроме того, дворфы ощущали с ними глубинное родство, чувствовали скрытые в сознании воспоминания титанидов.

Дворфы поделились с гномами своим мастерством в обработке камня и помогли им основать дивный город, который позднее назвали Гномреган. Гномы же в ответ обучили дворфов инженерным и естественным наукам, усовершенствовали Стальгорн. В ходе последующих столетий эти два народа мало общались между собой, но между ними возникли нерушимые узы, и в час нужды они всегда приходили друг другу на помощь.

В южных пределах Восточных Королевств прозябали в бедности тролли джунглей — Гурубаши. Они так и не оправились после Раскола, который лишил их многих охотничьих угодий. В их государстве царил постоянный голод.

В отчаянной попытке вернуть прежнюю славу Гурубаши из Тернистой долины взмолились лоа, почитаемым ими могущественным духам. На зов отозвался Хаккар Свежеватель Душ, лоа крови. Он пообещал Гурубаши, что расширит их империю на всю южную половину Восточных Королевств, но за помощь потребовал множество кровавых жертв.

Тролли, присягнувшие на верность Хаккару, стали называть себя хаккари. Они легко разбили обитавшие по соседству стаи гноллов и племена мурлоков, а также своих сородичей, которые не пожелали поклоняться ужасному лоа. Те, кого захватили в плен, жалели, что они не погибли в бою: бесплотный дух Хаккара веками сосал кровь пленников. Под управлением Свежевателя Душ Гурубаши добились исполнения всех своих желаний, завоевали немало земель и даже множество островов у побережья Южных морей.

Зандалары, издалека наблюдавшие за этими событиями, сперва обрадовались, что Гурубаши вернули себе силу и традиционные верования. Но, когда стало ясно, что жажда Хаккара неутолима, они поняли: злобный бог может погубить и расу троллей, и весь мир.

Зандалары собрали войско и отплыли в Восточные Королевства. Там они сошлись с Гурубаши, прятавшимися от хаккари, и вместе с новыми союзниками выяснили, что самые ревностные служители Хаккара, жрецы Атал’ай, пытаются вселить дух лоа в живое тело. Это дало бы божеству ужасную силу и наверняка погубило бы народ троллей.

Придя в ужас от такого замысла, Зандалары взяли штурмом столицу Гурубаши — Зул’Гуруб. День и ночь кипело сражение среди увитых лианами зиккуратов храмового города. Наконец, на вершине залитого кровью святилища Хаккара, Зандалары победили лоа и его безумных последователей.

Несмотря на победу, мудрые тролли и их союзники не теряли бдительности, опасаясь нового явления Свежевателя Душ. Ведь его дух не погиб, а просто был изгнан из материального мира.

Многие из фанатичных жрецов Атал’ай бежали в джунгли за стены Зул’Гуруба. Они поселились на Болоте Печали к северу от столицы и соорудили огромный храм для кровожадного лоа — храм Атал’Хаккар.

Там они продолжили поклоняться своему богу. Жрецы совершали омерзительные обряды и ритуалы в надежде снова призвать его в материальный мир. Черная магия уродовала животных и растения вокруг храма и привлекла внимание Изеры, Дракона-Аспекта.

Узнав о планах Атал’ай, она всей своей мощью обрушилась на храм и его обитателей. Ее атака разметала стены постройки и разрушила фундамент Атал’Хаккара. Огромный зиккурат погрузился в землю, трясина поглотила его, а перепуганные жрецы забыли об обрядах и разбежались по болотам.

Изера предотвратила возвращение Хаккара, но понимала, что Атал’ай могут вновь попытаться оживить свое божество. Поэтому она приказала верным зеленым драконам стеречь руины храма и не допустить, чтобы тот снова использовали для призвания в мир зла.

На противоположном берегу от государства Гурубаши, за широким морским проливом пыталось выжить еще одно общество Высокорожденных. Их называли Шен’дралар, то есть таящимися. Почти десять тысяч лет назад Азшара поручила им хранить свои самые драгоценные книги. Под властью принца Тортелдрина они ревностно исполнили повеление королевы, удалились в туманную чащу южных джунглей Калимдора и основали там прекрасный город Эльдре’Талас.

Когда Великий Раскол сотряс земли, Эльдре’Талас едва избежал разрушения, спасшись только усилиями Тортелдрина и его сторонников. Все вместе они соткали великие чары, защитившие это место от катастрофы.

Город уцелел, но Шен’дралар скоро узнали, что Разлом уничтожил Колодец Вечности. Без источника силы Тортелдрин и его эльфы лишились бессмертия и вскоре впали в глубокую апатию, их охватило равнодушие.

Но принц нашел способ вернуть сородичам жизненную силу. В одном из разрушенных кварталов Эльдре’Таласа он соорудил из столбов темницу для демона по имени Иммол’тар. К ужасу своих подданных, Тортелдрин втайне вызвал и пленил ужасное создание, а теперь высасывал из него силы, отдавая их своим последователям. Все возражения смолкли, когда Шен’дралар ощутили прилив свежей энергии. Темная и нестабильная мощь Иммол’тара бодрила и притягивала к себе даже сильнее, чем былой Колодец Вечности.

Шен’дралар наслаждались вновь обретенными способностями, но понимали, что жить рядом с демоном опасно. Тогда они изобрели способ держать чудовище взаперти с помощью его же силы, и, казалось, тысячи лет все шло хорошо.

Но пленение Иммол’тара требовало все больше ресурсов. Через девять тысяч лет после Раскола стало ясно, что дальше так продолжаться не может: тюрьма забирала столько энергии, что самим Шен’дралар ничего не оставалось. Хитроумный план Тортелдрина рухнул буквально за ночь — и принц лишился доступа к демонической магии.

ГОРОД ВЫСОКОРОЖДЕННЫХ ЭЛЬДРЕ’ТАЛАС (ПОЗЖЕ ИЗВЕСТНЫЙ КАК ЗАБЫТЫЙ ГОРОД)

Пока Тортелдрин с последними подданными отступал вглубь Эльдре’Таласа, королевство Аратор начало распадаться. Небольшие торговые форпосты и поселения, основанные после Войны троллей, выросли в могучие города-государства. Стром видел, что теряет власть над своими бывшими областями.

Островной бастион Кул Тирас остался городом корабелов и купцов. Он гордился большим флотом — величайшим во всем Араторе. Его отважные капитаны исследовали берега Восточных Королевств и возвращались с невиданными товарами и рассказами об удивительных странах.

Кораблестроение и рыболовство Кул Тираса затмили морскую славу его северного соседа Гилнеаса. Не в силах соперничать с островным флотом, прибрежный город начал развивать сухопутную армию и торговлю. Войско Гилнеаса было одним из сильнейших в Араторе — с ним мог сравниться только Альтерак, подчинивший себе большую часть северных земель.

Гилнеас и Альтерак часто действовали сообща и посылали отряды для охраны араторских границ. Во время одного из таких походов южнее Строма, в Каз Модане, они повстречали гномов и дворфов. Побывав в Стальгорне и Гномрегане, люди удивились чудесам инженерного искусства местных жителей и быстро сдружились с обоими народами, особенно с дворфами, разделявшими человеческую любовь к сражениям, легендам и крепкому элю. Три культуры вели оживленную торговлю, обменивались познаниями в кузнечном и рудном деле, строительстве и тайной магии.

С годами власть Строма лишь убывала. Он стоял на каменистых землях, страдал от недостатка природных ресурсов и не мог состязаться с экономикой других городов-государств. Мало-помалу благородные семейства столицы перебирались на плодородные равнины и пастбища севера. Там они основали город-государство Лордерон. Знать скупала участки земли, зачастую уже обработанные прежними поселенцами. Так появились мельницы Агамондов и усадьбы Балнира и Соллидена.

КАРТА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ВЛАДЕНИЙ В ВОСТОЧНЫХ КОРОЛЕВСТВАХ

Таурены тысячи лет кочевали по пышным лесам Калимдора в гармонии с природой и стихиями. Из многих земель, по которым бродили их племена, одна стала священной для всех тауренских шаманов. Называлась она Машан’ши — Стан Матери-Земли — в честь мифического божества, сотворившего, согласно их верованиям, весь мир. Эти зеленые травяные равнины тянулись по побережью западного Калимдора, клином вдаваясь между джунглями Фераласа и Когтистыми горами.

Привлеченные шепотом элементалей, шаманы тауренов поверили, что под этими лугами живет сама Мать-Земля. Они десятками лет пытались пробудить ее, общаясь с местными духами стихий и проводя праздничные обряды.

Когда же шаманы добились успеха, оказалось, что услышанный ими шепот исходит не от благодетельной Матери-Земли. То было эхо темного прошлого Азерота — царства элементалей. Из глубины огромной пещеры под травами явился колоссальный дух земли — принцесса Терадрас, ведущая род от самой Теразан, Матери-Скалы.

В прошлом хранители заперли духов стихий в другом измерении, но некоторые, подобно Терадрас, не попали в плен. Она скрылась под землей и впала в глубокий тысячелетний сон, который понемногу ослабил ее могучее тело.

Пробудившись, Терадрас впитала энергию окружающей растительности. Оживляющая сила хлынула в каменное тело элементаля и восстановило его, но все вокруг начало умирать. Растения Машан’ши увядали и гибли. Ужаснувшиеся таурены, которым теперь пришлось собирать пищу буквально по крупицам, назвали эти голые равнины Пустошами.

Эхо от внезапной и страшной смерти всего живого на столь большом пространстве кругами разошлось по Азероту и за его пределами. Многие смертные друиды и духи Изумрудного Сна в страхе отшатнулись от него, ощутив гибель множества созданий. Один из лесных сыновей Кенария, Зейтар, решил узнать причину катастрофы.

Подобно своему отцу, в телесном облике он напоминал величественного полуоленя. Его ноги и огромные рога обвивали сочные лозы и живая листва. Там, куда ступали его копыта, пробивались новые побеги и со временем разрастались густые леса.

Поиски привели Зейтара в сырые пещеры под Пустошами, и там он нашел Терадрас. Несмотря на твердую решимость пленить это странное создание, Зейтар скоро поддался очарованию принцессы. Околдовывая, она лучилась краденой энергией жизни, а ее красота покорила полубога.

Терадрас же, увидев Зейтара, решила любой ценой завоевать его бессмертную любовь. Принцесса элементалей чувствовала, какую власть обрела над сыном Кенария, и обернула ее в свою пользу. Она объявила, что не хотела вредить земле и что ищет способ вернуть равнинам прежнюю красоту. Вместе, твердила она, мы сумеем добиться успеха.

Зейтар забыл о прежних намерениях и стал супругом Терадрас. Он понимал, что идет наперекор природе, но не мог совладать с расцветавшей в сердце любовью. От этого запретного союза родилась невиданная раса. Эти создания назвали себя кентаврами и своим варварством пугали все земли Калимдора.

Недостаток красоты и изящества они возмещали силой. Их нижняя, конская половина тела позволяла двигаться с огромной скоростью, а тяжеловесные человеческие торсы были невероятно сильны. Но главной особенностью кентавров была их жестокость.

Увидев собственных детей, Зейтар сразу понял, насколько тяжкий грех совершил. Он пытался общаться с ними, учить свое потомство, но не мог даже смотреть на него. Кентавры же, распознав в глазах отца отвращение, пришли в слепую ярость, и один из них в гневе убил Зейтара.

Смерть супруга разбила сердце Терадрас. Принцесса элементалей наказала кентавров за бессмысленное кровопролитие, и те пришли в отчаяние, поняв, что нанесли обиду любимой матери. Они молили ее о прощении и поклялись отныне чтить память покойного отца. Терадрас погребла дух Зейтара в глубокой пещере, где прежде спала сама. Кентавры назвали это место Мародоном и всегда чтили его как святыню.

Быстро размножаясь, кентавры распространились по Пустошам. Они яростно преследовали злополучных тауренов, вынудив их покинуть родные края. Но дикие дети Терадрас не остановились на этом. Их разбойничьи банды долгие века преследовали тауренов по всему Калимдору, положив начало страшной и жестокой войне между этими расами.

Со времени последней войны с империей троллей потомки акир затаились в своих подземных владениях. Миру угрожали только богомолы Пандарии. Почти все расы Азерота забыли о беспощадности подземных насекомых.

Одна из их колоний, киражи, жила в древней крепости Ан’Кираж. В начале времен хранители возвели эту могучую твердыню как тюрьму для древнего бога К’Туна. Теперь же в безжизненных каменных коридорах Ан’Киража спали акир.

Азшара и ее ночные эльфы знали о существовании крепости, но время стерло память о ней. Лишь редкие живые создания селились вблизи Ан’Киража. Отчасти их пугала огромная негостеприимная пустыня Силитус, простершаяся вокруг башен-обелисков твердыни.

Крепость открыли заново эльфы Фэндрала Оленьего Шлема, верховного друида, который задумал возродить пустыню Силитус. Он поручил это дело своему сыну, воину Валстанну, а также самым доверенным приближенным. Те бродили по раскаленным барханам, разыскивая скрытые источники воды, которые помогли бы преобразить пустыню в зеленый лес. В конце концов Валстанн и его спутники наткнулись на Ан’Кираж. Нашлись друиды, предостерегавшие от вторжения в крепость, но сын Фэндрала рвался вперед. Его появление в холодных вымерших залах пробудило к жизни спящих киражей.

К’Тун в своей подземной темнице почувствовал их присутствие и наслал на насекомых смертоубийственное бешенство. Высшие касты киражей сразу принялись организовывать войска своих слуг. Самыми многочисленными из них были так называемые силитиды, многообразные обличьем, но беспрекословно подчинявшиеся правителям.

Увидев киражей, Валстанн и друиды пришли в ужас. Они сразу отступили из крепости и построили в пустыне небольшой форпост для наблюдения за странными созданиями. Оттуда они все с большей тревогой следили, как все новые и новые орды насекомых заполняют Ан’Кираж.

А потом из тоннелей под твердыней вдруг хлынула огромная армия. Во главе воинственного роя стояли сами киражи. Они направляли подчиненных силитидов в окрестные пустыни и лежащие за ними земли.

К тому времени Валстанн призвал на помощь отца. Для борьбы с угрозой Фэндрал собрал друидов — Часовых, жриц и хранителей рощ. Ночные эльфы встретили врага в южных пределах Калимдора. Иногда им удавалось оттеснить киражей в барханы Силитуса, но насекомые, собрав силы для контратаки, быстро отвоевывали потерянное преимущество. В таком ритме сражения шли месяцами, оставляя после себя истерзанные тела эльфов и акир.

Так началась война Зыбучих Песков.

Фэндрал и его соратники выстроили по всему южному Калимдору форпосты, из которых они вели беспощадные бои с киражами. В конце концов неутомимым друидам удалось оттеснить насекомых в сердце пустыни.

Но, когда победа, казалось, была уже рядом, случилась беда. Киражи заманили в ловушку Валстанна и на глазах у Фэндрала разорвали пленника на части.

Гибель сына сокрушила дух верховного друида и посеяла сомнения в рядах ночных эльфов. Киражи воспользовались их слабостью и снова хлынули из Силитуса в восточные окраины Танариса. В разгар боя они нанесли удар по святыне бронзовых драконов: Пещерам Времени.

Столь безрассудного и наглого нападения бронзовое племя простить не могло. Под предводительством Анахроноса они призвали на помощь красных, зеленых и синих драконов, присоединились к ночным эльфам и загнали войско насекомых за стены Ан’Киража.

Но даже с помощью таких могучих союзников бесчисленное воинство акир было невозможно истребить до конца. Фэндрал опасался, что эта война никогда не закончится. Киражи уже сгубили тысячи эльфов, и друид не хотел новых жертв. Наконец, он вместе с драконами нашел способ разом покончить с противником. Они решили превратить в тюрьму саму твердыню насекомых.

Ночные эльфы и драконы окружили Ан’Кираж, а Фэндрал приказал друидам собрать воедино все свои силы. Вместе с Анахроносом они соткали чары великой преграды, и сухая земля вокруг проклятой крепости раздалась, из нее выросла магическая стена из переплетенных корнями валунов. Непроницаемая Стена Скарабея вознеслась высоко над пустыней и навсегда заперла киражей в их городе.

В заключение Анахронос изваял два мистических артефакта — Гонг Скарабея и Скипетр Зыбучих Песков — и последний вручил Фэндралу. Скипетр мог раздвинуть неприступную Стену, если бы возникла нужда попасть в Ан’Кираж.

Победа над насекомыми не утешила друида, чье сердце по-прежнему терзала гибель сына. В гневе он разбил Скипетр Зыбучих Песков, и обломки артефакта затерялись на следующее тысячелетие.

СТЕНА СКАРАБЕЯ И ГОНГ СКАРАБЕЯ

Шли годы, и в Даларане сменялись Хранители Тирисфаля. Одни уходили в мире, другие гибли в войне против лазутчиков Пылающего Легиона. Тем не менее благодаря им великому городу не грозила беда.

Одним из последних Хранителей стал выдающийся маг по имени Скавелл. Под конец векового служения он не нашел себе подходящего преемника. Совет Тирисфаля, обеспокоенный тем, что может остаться без Хранителя, попросил его не покидать пост. Маг засомневался, но согласился. В конце концов, срок служения был не законом, а всего лишь традицией. У Скавелла были неплохие отношения с Советом, и он продолжил охранять мир от хищников Легиона.

Только много лет спустя Хранитель собрал несколько учеников, годных ему в преемники. Среди них была женщина по имени Эгвин, быстро отличившаяся усердием и искусностью в магических науках. С благословения Скавелла Совет Тирисфаля передал ей честь служить Хранителем на благо Даларана, и она немедленно начала охоту на силы Тьмы.

В бою с демоническими созданиями ей не было равных, но в отношениях с Советом Тирисфаля Эгвин оказалась слишком упряма и непокорна. Из-за глубокого недоверия к правителям и власти она часто ссорилась со старшими магами, и, не слушая их советов, выбирала собственный путь. Впрочем, Совет Тирисфаля не тревожил ее нрав. Он знал, что Эгвин — невероятно сильная волшебница, способная управлять огромным запасом тайной магии. Успехи Хранительницы перевешивали ее непредсказуемость и строптивость.

Под конец векового служения она ощутила, как что-то темное зашевелилось подо льдами Нордскола. Отправившись на далекий континент, Эгвин обнаружила там стаю демонов, которая преследовала странствующих синих драконов, высасывая из них тайную магию. При всей своей силе драконы не могли противостоять коварству и мощи Легиона.

Эгвин сразу отправилась к Храму Драконьего Покоя, святилищу всех драконов. Она напомнила величественным созданиям об их священном долге защищать мир от зла. Несколько племен драконов во главе с Хранительницей Жизни Алекстразой согласились сражаться вместе с Эгвин. Они устроили засаду у гигантских окаменелых останков Галакронда.

Демоны попали в ловушку. Разыгралась страшная метель, но крылатые союзники Хранительницы одолели лазутчиков Легиона. А вот дальнейшего не предвидели ни Эгвин, ни драконы.

Взбаламученные небеса Нордскола почернели, и на поле боя явился чудовищный демон — сам Саргерас, повелитель Пылающего Легиона. Но то была лишь его аватара, малая частица огромной космической мощи падшего титана, но и она излучала великую силу и ярость. Всю свою чудовищную мощь Саргерас направил на Эгвин, желая уничтожить Хранительницу, так долго противостоявшую его посланникам.

БОИ МЕЖДУ ЭГВИН И АВАТАРОЙ САРГЕРАСА В НОРДСКОЛЕ

Пока Хранительница стерегла мир на Азероте, пандарены продолжали свое одинокое существование. Жизнь в их стране шла сравнительно мирно, разве что богомолы раз за разом накатывали на Змеиный Хребет. Материк со всех сторон окутывала пелена тумана, и местные жители полагали, что остальной Азерот уничтожен Расколом.

Но один молодой пандарен по имени Лю Лан не разделял общей веры. Он вырос на маленькой ферме в тихой Долине Четырех Ветров. Юноша часто бродил по скалам над морем, гадая, что скрывается за горизонтом. Снедаемый любопытством, он храбро заявил сородичам, что отправится в великое морское плавание и узнает, что сталось с внешним миром.

Не слушая их предостережений и насмешек, Лю Лан собрал скудные пожитки и тронулся в путь. На спине черепахи Шэнь-Цзинь Су он уплыл в туман. Время шло, а от странника не было вестей, и пандарены решили, что он сгинул по собственной глупости.

Но пять лет спустя Лю Лан вернулся. Он рассказывал невероятные истории о таинственных странах и народах по ту сторону моря, а потом, собрав побольше припасов, снова уплыл из Пандарии.

На сей раз он отправился в путь не один. Черепаха Шэнь-Цзинь Су за эти годы выросла и смогла взять еще одного пандарена, вдохновленного рассказами ученого. Им стала девушка Шиницзи, будущая жена Лю Лана.

Путешественник возвращался на родину каждые пять лет. Шэнь-Цзинь Су вырастала все больше, и новые пандарены решались разделить его богатую приключениями жизнь. Так продолжалось десятилетиями, пока Великая Черепаха не выросла размером с большой остров. На ее панцире образовались туманные горы и озера, а со временем появились деревни. Она стала настоящим домом для пандаренов, и со временем они нарекли ее Скитающимся островом.

В последнем плавании из Пандарии старый Лю Лан заснул и больше не проснулся. После смерти его дух слился с душой Великой Черепахи. Но обычай отважных исследований и дерзких замыслов не умер вместе с путешественником. Пандарены Скитающегося острова многие века жили не забывая о его мечтах.

После сражения в Нордсколе Саргерас начал искажать мысли Эгвин. Он подталкивал ее к разрыву с Советом Тирисфаля, разжигая сомнения, которые та всегда питала к ордену. Больше всего тревожило Эгвин то, что Совет вмешивается в политику людей. Маги доказывали, что делают это по необходимости — слишком долго их орден оставался в тени. Своим знанием и мудростью они могли бы предотвращать войны и страдания в мире смертных.

Однако Эгвин наблюдала за их деятельностью с недоверием и тревогой. Она боялась, что вслед за ней придет не столь независимый Хранитель, и Совет сумеет использовать его в политических интригах. И когда прошло сто лет, она решила не отказываться от служения и использовала свою силу, чтобы продлить себе жизнь на много десятилетий сверх возможного. Не все члены Совета были довольны выбором Эгвин, но все с ним смирились. Как-никак, ни один Хранитель еще не совершал таких подвигов, как она.

В следующее столетие отношения Эгвин с Советом становились все напряженнее. Из-за растущей тревоги и подозрительности она выстроила себе убежище вдали от глаз ордена и поселилась на голом и недоступном перевале Мертвого Ветра, воздвигнув там башню Каражан, расположение которой много лет оставалось тайной для Совета.

В поисках тишины и покоя Эгвин часто удалялась в свое убежище. Но башня служила и другой цели. Она была проводником мощных силовых линий, пролегавших в тех местах, и Эгвин при нужде черпала из них силу.

Члены Совета старели и умирали, а Хранительница копила в себе их силу. В орден вступали новые маги. Они тоже вмешивались в дела народов из Восточных Королевств, настаивали на более жесткой политике по отношению к Хранительнице и хотели заставить ее отказаться от своего могущества.

В один из редких визитов Эгвин Совет потребовал от нее сложить с себя звание Хранительницы сейчас же, угрожая наказанием за отказ. Их слова разгневали Эгвин, ее недоверие к Совету перешло в открытую враждебность. Она сказала магам, что доверить им судьбы Азерота — все равно, что приговорить мир к гибели.

Разъяренные маги перешли к действию и решили, что, если Хранительница не отдаст силу доброй волей, ее заставят. О том, как этого добиться, шли долгие споры. Одни предлагали наделить силой нового Хранителя, но эта идея таила в себе слишком много опасностей. Если бы Эгвин объединилась с новым избранным, то мир ждала бы катастрофа. Хуже того, такая битва могла бы привлечь к тайному ордену всеобщее внимание.

Совет избрал более осторожный путь и создал Тирисгард — орден, члены которого, вооруженные реликвиями и магическим оружием, могли ослабить невероятную силу Хранительницы. После нескольких лет обучения эти способные и одаренные маги отправились на охоту за Эгвин, чтобы вернуть ее в Даларан.

Та без труда ускользала от Тирисгарда, зато охотникам удалось отыскать Каражан и сообщить Совету, где тот находится. Башня больше не была Хранительнице защитой, и Эгвин наложила на нее магические печати, а сама нашла новое убежище — не известное ни Совету, ни Тирисгарду. Она долго колебалась, прежде чем выбрать для строительства новой крепости руины древнего Сурамара в глубинах моря. Это жилище, Святилище Хранительницы, веками оставалась тайной для ее охотников.

Вдали от Святилища Хранительницы, в городе под горой спокойно жили король Модимус Старая Наковальня и его дворфы. Торговля с человеческими городами-государствами век за веком наполняла золотом казну Стальгорна. Великие творения зодчих, подобные Каменной Дамбе, привлекали любопытных издалека, даже из Кель’Таласа, королевства эльфов.

Но под внешним благополучием все больше зрела борьба между тремя главными кланами города: Бронзобородами, кланом Громового Молота и кланом Черного Железа.

Главой самой большой фракции был тан Мадоран Бронзобород. Его родичи составляли основу военных сил и купцов Стальгорна, считали себя становым хребтом королевства и претендовали на дальнее родство с Верховным королем Модимусом.

Громовые Молоты жили в скалистых холмах и на ледяных склонах за пределами города. Их главой был тан Кардрос Громовой Молот. Его горцы славились ловкостью и небывалой стойкостью. Бронзобороды считали их дикарями, но Громовые Молоты боролись за влияние при короле Модимусе и за место среди правящей элиты Стальгорна.

Тан-колдун Тауриссан правил кланом Черного Железа, населявшим самые глубокие и темные уголки подземной страны. Его подданные издавна занимались колдовством, а также плели интриги, чем навлекли на себя недовольство других жителей города. Тауриссан владел богатейшими залежами руд и самоцветов и с помощью богатства добивался безопасности для сородичей и места на переменчивой политической арене Стальгорна.

Верховный король Модимус стремился к справедливости и проявлял уважение к каждому из кланов, но не сумел помирить их, что привело к беде. Когда король скончался от старости, а его старший сын еще не был коронован, горячий котел Стальгорна наконец вскипел.

Никто не знает, кто нанес первый удар. Война вспыхнула между тремя кланами, соперничавшими за власть над горой. Кровавые схватки завязывались во всех уголках королевства. Страшная борьба длилась многие годы, пока клан Бронзобородов с помощью своего воинского искусства не вытеснил из горы кланы Громовых Молотов и Черного Железа, провозгласив себя победителем.

Кардрос признал поражение и увел своих дворфов на север. Громовые Молоты поселились на холодных болотистых землях. Они выкопали под ними великий подземный город Грим Батол, который быстро сравнялся со Стальгорном по величине и славе. Давнее поражение тяжким бременем лежало на плечах Кардроса, но со временем он и его сородичи приняли свой жребий и преуспели на новой родине.

Клан Черного Железа ушел на юг, в тихое Красногорье. Там он основал королевство Тауриссан, названное по имени его вождя. Народ преуспевал, но самого колдуна терзало пережитое унижение. Он мечтал рано или поздно свести счеты с северными родичами и отвоевать Каз Модан.

Годами он втайне собирал новое войско и, наконец, нанес два расчетливых удара: по кланам Бронзобородов и Громовых Молотов. Сам тан-колдун возглавил атаку на Стальгорн. Он усилил свое войско легионами огромных боевых големов и осадными машинами. Захватчики ворвались в самое сердце города, но тут Бронзобороды собрались с силами и отогнали противника обратно до самого Красногорья.

Жена Тауриссана, колдунья Модгуд, повела второе войско на Грим Батол. Черное Железо осадили могучую крепость и темной магией попытались сломить волю Громовых Молотов. Модгуд оживила тени Грим Батола, превратив город в царство кошмаров. Кардрос смело повел своих подданных в контратаку и убил колдунью. После ее смерти клан Черное Железо отступил на юг и в пути столкнулся с армией Стальгорна. Мадоран, быстро оценив обстановку, направил свои силы на север. Так Бронзобороды и Громовые Молоты с двух сторон зажали воинов Черного Железа и разбили противника наголову.

В дворфах Тауриссана Мадоран и Кардрос нашли общего врага и новую цель. Отринув былое соперничество, они повели огромную армию на юг, поклявшись не останавливаться, пока не сотрут с лица земли тана-колдуна и его коварный клан.

С приближением армий Бронзобородов и Громовых Молотов Тауриссан стал отчаянно искать путь к победе. Он решился вызвать из глубин мира огненную силу, превратив ее в оружие. В надеже спасти свое королевство колдун сплел великое заклинание. Но, пока он творил чары, мыслями постоянно обращался к гибели жены и недавнему поражению. Гнев бушевал в сердце Тауриссана — всесокрушающий гнев, который пробил границы измерения элементалей и добрался до самого Рагнароса, Повелителя Огня.

Сам того не желая, Тауриссан вызвал владыку элементалей на поверхность Азерота. Всколыхнулась и раздалась земля. Возрождение Повелителя Огня вызвало серию чудовищных взрывов, убивших тана-колдуна на месте и расколовших окрестные горы.

Потрясенные, Мадоран и Кардрос издалека наблюдали за тем, как огненный шторм объял землю. Они сразу поняли, что Тауриссан погубил и себя, и свой народ. Страшась за собственные жизни, Грозовые Молоты и Бронзобороды бежали на север.

ТАУРИССАН ПРИЗЫВАЕТ В МИР РАГНАРОСА, ПОВЕЛИТЕЛЯ ОГНЯ

За годы, прошедшие после войны Трех Молотов, народ Мадорана отстроил Стальгорн. А вот подданные Кардроса предпочли покинуть Грим Батол. Модгуд, умирая, прокляла город, и он стал непригоден для жизни. Бронзобороды предлагали Громовым Молотам место в Стальгорне, но то был в лучшем случае жест вежливости ради примирения. Мадоран предвидел, что гордость не позволит Кардросу принять предложение. Как он и ожидал, правитель Громовых Молотов решил сам ковать будущее своего клана.

Некоторые из его дворфов поселились в землях Нордскола, но большую часть клана он увел дальше на север, в лесистые Внутренние земли. Воспоминания о Грим Батоле не оставляли Громовых Молотов, и они решили воссоздать подземные владения прошлого. Народ Кардроса выстроил в горах Внутренних земель величественный город — Заоблачный Пик, — воспользовавшись своей древней связью с миром природы. Громовые Молоты были шаманами и дружили с разумными грифонами: полульвами, полуорлами, обитавшими в теснинах и расселинах гор. Грифон стал гербом клана и неотъемлемой частью его культуры.

Народы Мадорана и Кардроса установили друг с другом дипломатические связи. Великая арка — Перевал Тандола — стала символическим и торговым мостом между землями дворфов. Соперничество и идейные разногласия сохранялись, но два вождя поклялись никогда не поднимать оружия против союзников.

После кончины Кардроса и Мадорана их сыновья повелели каменщикам создать две огромные фигуры своих отцов. Скульпторы возвели монументы у прохода на южные земли, за которым начинались владения Черного Железа. Статуи символизировали неусыпную бдительность, а их каменные взгляды вечно следили за изломанными землями кровных врагов обоих кланов.

Возрождение Рагнароса стерло с лица мира большую часть Красногорья. Теперь над руинами королевства Черного Железа вздымался яростный вулкан — Черная Гора. Раскаленные пустыни к югу от него назвали Пылающими Степями, а зияющую пропасть на севере — Тлеющим Ущельем.

Сам Рагнарос поселился в пылающем сердце Черной Горы. Из своего логова — Огненного Чрева — он правил порабощенными дворфами, оставшимися от клана Черного Железа. Они исполняли каждое слово элементаля и вырыли новую крепость, назвав ее Тенегорном. В этом огненном доме побежденные лелеяли ненависть к Громовым Молотам и Бронзобородам.

ПРАВЛЕНИЕ КЛАНА СТАРОЙ НАКОВАЛЬНИ

Власть клана Старой Наковальни над Стальгорном кончилась с завершением обошедшейся так дорого войны Трех Молотов. Мадоран Бронзобород стал вождем дворфов, но не желал вражды с прежними правителями. Чтобы сохранить мир, он предложил низложенному принцу из клана Старой Наковальни и его потомкам постоянное место в сенате Стальгорна.

КАРТА ВЛАДЕНИЙ ДВОРФОВ И ГНОМОВ В ВОСТОЧНЫХ КОРОЛЕВСТВАХ

Зандалары после Раскола занялись исследованием множества морских земель, возникших между Калимдором и Восточными Королевствами. Путешествуя, тролли открыли Кезан — остров, населенный гоблинами. Эти маленькие зеленокожие существа были умны, но не цивилизованны.

Сперва две расы сторонились друг друга. Зандалары искали на Кезане странный минерал каджа’мит. Его пары обостряли чувства, усиливали разум и вызывали галлюцинации. Тролли очень ценили этот минерал и использовали во время священных обрядов и церемоний. Веками они добывали каджа’мит из жил, расположенных на поверхности острова, а иногда поручали гоблинам поработать вместо себя, расплачиваясь блестящими, но дешевыми безделушками.

Все изменилось, когда Зандалары обнаружили неисчерпаемые залежи каджа’мита глубоко под землей. Тролли, вместо того чтобы добывать минерал самим, поработили гоблинов и силой заставили их копать шахты. Тысячелетиями исконные жители Кезана страдали под ярмом захватчиков, не имея сил на сопротивление. Их спасением стал сам минерал.

Шахты были вечно заполнены каджа’митовой пылью. Постоянно вдыхая ее, гоблины становились все умнее... и искуснее. Они составили тайный заговор для освобождения от рабовладельцев и смастерили из подручных материалов ловушки, взрывчатку и другие хитроумные приспособления.

Надсмотрщики растерялись, когда из шахт хлынули невольники, вооруженные непостижимым для Зандаларов оружием. Революция свергла власть захватчиков, заставив тех забросить добычу каджа’мита, но оставила после себя невообразимые разрушения.

Когда тролли бежали, гоблины отпраздновали свободу, но от избытка сил сразу обратились друг против друга. В этих хаотичных схватках завязывались разнообразные союзы. Самые сильные из них получили название картелей. Во всеобщей междоусобице так и не появилось победителя, и тогда картели кое-как сговорились о перемирии.

Конфликты между различными фракциями гоблинов не сгладились, но десятилетиями их борьба ограничивалась экономикой. Картели торговали, чтобы поддержать себя, а прибыль обращали на накопление богатства и власти.

По всем Восточным Королевствам процветали разрозненные человеческие государства. Самым маленьким из них и наиболее обособленным был Штормград. Он понемногу разбогател на фермах, изобиловавших в его плодородных землях. С ростом населения его небольшие деревни появились в близлежащем Элвиннском лесу, в горах Красногорья, в Светлой роще и в житнице королевства — Западном крае.

Хотя в стране царил относительный мир, на горизонте вскоре появилась настоящая опасность. Стаи свирепых, но бесхитростных гноллов увидели в людях легкую добычу. Эти звероподобные создания совершали набеги на караваны Штормграда, на его фермы и поселения. Город же посылал на защиту своих земель доблестных рыцарей и воинов.

В Штормград потянулись беженцы, лишенные крова. В укрепленном сердце королевства они могли обрести не только защиту, но и духовное руководство. За прошедшие десятилетия благочестивые служители Света небес перебрались, распространяя свою веру, к югу от Лордерона. Достигнув Штормграда, они основали святой орден Клириков Североземья. Королевство видело в них источник мудрости и утешения в трудные времена.

Пока благочестивые священники силой Света утешали сердца и умы горожан, военные отряды патрулировали границы королевства. Их бдительность оберегала земли от большого кровопролития, но гноллы по-прежнему угрожали людям.

В правление короля Баратена Ринна гноллы осмелели и начали устраивать дерзкие набеги на сам Штормград. Вскоре стало ясно, что так они отвлекают внимание,— пока солдаты защищали город, в Западном крае горели фермы. Множество дикарей осаждали столицу, и королевству уже не хватало воинов для охраны полей и пастбищ.

Грубым гноллам такая изощренная тактика была не свойственна. У них появился по-настоящему умный и хитрый вождь Остроклык из Красногорья, который за несколько лет подчинил себе другие стаи. Теперь у него было целое войско жестоких мародеров и тактические условия для того, чтобы выгодно им распорядиться. За год после первой атаки гноллы до основания разграбили треть человеческих поселений вокруг города.

Король Баратен послал гонцов с просьбой о помощи в Лордерон, Гилнеас и другие людские королевства. Но те не отозвались на призыв, не видя выгоды в поддержке столь маленького государства. Штормград обеспечивал себя всем необходимым и мало торговал с соседями, а в его духовных верованиях соседи видели нелепую причуду. Людям Штормграда пришлось защищаться самим.

Отказ других правителей прогневил короля Баратена, и тот решил взять дело в свои руки. Вожак гноллов дерзнул атаковать город. Баратен решил ответить такой же дерзостью.

Король с небольшим отрядом лучших рыцарей под покровом темноты выехал из города и за стенами дождался очередного набега гноллов. Когда налетчики пошли в атаку, люди сделали свой ход — стремглав поскакали от города к Красногорью. Расчет Баратена оправдался: вожак послал в бой все силы, но сам остался позади. Он, подобно всем гноллам, любил, чтобы за него действовали другие.

Вот только, отослав все войско, он оставил собственный лагерь без всякой защиты.

Отряд Баратена день и ночь бился с Остроклыком и его охраной. В конце концов сам король вонзил меч в горло вожака. Половина рыцарей погибла, а все выжившие были ранены, но с властью Остроклыка Баратен покончил.

Гноллы, узнав о смерти вожака, сразу сцепились друг с другом. На место Остроклыка претендовали многие. Но никто из них не обладал его хитростью и коварством, так что они лишь ослабили свое силы и уже не могли совершать набеги вглубь человеческих владений. Король Баратен воспользовался междоусобицей дикарей и двинул войско на Красногорье. Там люди уничтожили остатки гноллов. Несколько мелких стай уцелело, но они уже никогда не угрожали Штормграду.

Короля Баратена Ринна чествовали как героя и дали ему новое имя — Адамант. Для королевства наступили светлые времена. Победа внушила людям Штормграда уверенность, что они совладают с любой угрозой даже без помощи других государств, и за последующие годы Штормград еще сильнее отдалился от северных королевств.

Между тем, неведомо для большого мира, в нем назревали события, которым предстояло навеки изменить судьбу Азерота.

Вдали от Штормграда Совет Тирисфаля продолжал неустанные поиски Хранительницы, отвергнувшей его приказ. Отряды непоколебимых стражей Тирисгарда рыскали по Азероту в поисках Эгвин, чтобы призвать ее к ответу за ослушание.

Между тем она жила в своем Святилище, спрятанном в руинах затонувшего Сурамара, где ей ничто не угрожало. Лишь изредка Эгвин поднималась на поверхность, к внешнему миру. Иногда она наблюдала за действиями Совета. К ее отчаянию, тот все более безрассудно ввязывался в политику. К этому времени орден вместо магии стал практиковать искусство управления государством.

Во время вылазок пути Эгвин часто пересекались с путями Ниласа Арана, одного из самых беспощадных и упорных охотников Тирисгарда. Тот много месяцев выслеживал Хранительницу с помощью волшебного артефакта, который по его воле мог уничтожить ее магию и пленить саму Эгвин.

Она и Нилас вели игру ума и воли: то один, то другой делал ход, испытывая силы и слабости противника. Эгвин с удивлением узнала, что охотник втайне недоволен Советом. Он много знал о политических интригах ордена и вовсе не одобрял их.

Нилас же понял, что его цель — не изменница и не мятежница, какой изображал ее Совет Тирисфаля. Узнав о тайных мотивах Хранительницы, он начал сочувствовать ей. А еще понял, что Эгвин сражается с незримой тьмой в собственной душе, однако, при всей своей проницательности, не увидел истинную причину этой борьбы — тайное присутствие Саргераса. Чтобы помочь Хранительнице, Нилас сложил оружие и отказался от преследования.

Скоро между прежними врагами вспыхнула любовь. Они договорились общими усилиями помешать Совету Тирисфаля подчинить себе нового Хранителя. Эгвин, понимая, что не сможет вечно оберегать Азерот от демонов, предложила Ниласу выход: новым Хранителем должен был стать их ребенок, способный унаследовать силы матери. Тогда они смогли бы вырастить свое дитя без всякого влияния ордена.

Нилас с готовностью согласился. Если Эгвин не в силах очистить от тьмы себя, думал он, то, возможно, ее наследник будет свободен от этого бремени.

В свой срок Эгвин родила сына. Она назвала его Медив — Хранитель Тайн на языке высших эльфов. Ребенок проявлял невероятные способности к магии — природный дар, доставшийся ему от родителей. Мать же заперла свои силы в душе мальчика, где они должны были дремать, пока Медив не достигнет зрелости.

Однако было в нем нечто темное — в душе ребенка шевелился затаившийся дух Саргераса. Владыка демонов без ведома Эгвин еще в ее чреве завладел младенцем.

Хранительница и Нилас по всему Азероту искали безопасное место для воспитания сына. Наконец они остановились на Штормграде, выбрав город за его удаленность и слабые связи с Далараном и другими северными народами. Так Нилас стал придворным магом Штормграда.

Обеспечив будущее сына, Эгвин оставила отца заботиться о ребенке. Тот должен был наставлять мальчика в тайных искусствах, пока Медив не примет пост Хранителя. Сама Эгвин покинула Штормград, отказавшись быть Хранительницей. Долгие века взяли свое, и ноша стала ей не по силам. Она скрылась от глаз людей, но не потеряла из вида любимого сына.

Нилас, служа придворным магом, ввел ко двору и юного Медива. Взрослея, тот стал проводить много времени с другими знатными детьми: Андуином Лотаром из рода Арати и Ллейном Ринном, принцем Штормграда. Несмотря на их склонность к озорству и приключениям, детей в королевстве любили.

Медив дорожил дружбой с Андуином и Ллейном, которые часто помогали ему сбегать из-под строгого надзора Ниласа. Мальчик делал большие успехи в тайной магии, но отец хвалил его редко. Он был суровым и угрюмым учителем, никогда не радовался его успехам, но со временем открыл ему, почему так много от него требует. Рассказал сыну о Совете Тирисфаля, о смене Хранителей и открыл Медиву тайну его происхождения. Нилас объявил, что однажды мальчику предстоит бороться с демонами, и тогда на его плечи ляжет судьба всего мира.

Тяжесть будущего и изнурительные занятия мучили Медива. Нарастающая тревога довела несчастного до беды. Накануне четырнадцатого дня рождения из-за постоянного напряжения юноша не смог сдержать спящие в нем силы Хранителя.

Медива преследовали горячечные сны, в котором рвались на свободу энергии Тирисфаля.

Нилас отчаянно пытался помочь сыну, но скрытая в Медиве мощь выплеснулась наружу и убила отца. После этого мальчик впал в глубокую кому. Он много лет пролежал в беспамятстве в Северном аббатстве Штормграда, под опекой клириков и присмотром верных друзей — Андуина и Ллейна.

Очнувшись, Медив увидел, что мир вокруг изменился. Ллейн унаследовал корону отца, Баратена. Андуин Лотар стал рыцарем его войска. Понемногу привыкая к новой жизни, Медив осознал, какая страшная сила находится у него в руках, и решил использовать ее для защиты мира от зла. Если забыть о странном беспамятстве, он казался нормальным и заверил клириков, что с ним все хорошо.

Даже сам Медив не знал, что Саргерас все еще таится в его душе, исподволь извращая каждую мысль и поступок в темную сторону. Наконец-то падший титан нашел для себя идеальное орудие, которое откроет Легиону путь на Азерот.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

БАШНЯ КАРАЖАН, БУДУЩИЙ ДОМ ХРАНИТЕЛЯ МЕДИВА