Давным-давно на безграничном пространстве Великой Запредельной Тьмы могущественная раса титанов защищала космос от сил разложения и хаоса. Она искала миры, в которых таились души титанов. Старшие взращивали младших, и когда души вырастали, титаны возводили их в свой Пантеон.

Самый могущественный из титанов Пантеона, Саргерас, когда-то был его величайшим воином. Он без устали защищал космос от жестоких созданий, которых звали демонами. Эти существа появлялись из искаженной реальности, известной как Круговерть Пустоты, где они упивались магией скверны, разрушительной силой, вызывающей необратимую зависимость.

Отразив бесчисленные нашествия чудовищ, Саргерас пришел к выводу, что все его старания напрасны. Он узнал об опасности куда страшнее любого демона, о Повелителях Бездны. Они жаждали совратить беззащитную душу мира, надеялись вырастить ее, превратить в воина, сражающегося на их стороне. Такое создание могло бы затопить весь космос энергией Бездны, разрушив все сущее.

Саргерас не мог позволить этому случиться. Он не мог даже допустить такую возможность, а потому принял в себя магию скверны, подчинил демонов своей воле и создал армию, Пылающий Легион. Решение Саргераса вступить в союз со своими древними врагами было крайне рискованным, но, по его мнению, необходимым. Во всем творении только демоны могли присоединиться к Пылающему Походу, призванному сжечь в космосе все живое. Титан не видел иного выхода, не мог иначе спасти обитателей Великой Запредельной Тьмы от Повелителей Бездны.

По его мнению, мертвая вселенная была куда лучше павшей во тьму.

Ни одна цивилизация не была достаточно сильна, чтобы противостоять Саргерасу и его огненной армии. Даже другие титаны пали под мощью их былого соратника. Казалось, ничто во вселенной не сможет его остановить.

Однажды он узнал о мире, который некогда посетили и облагородили титаны. Внутри Азерота — так называли эту планету — таилась душа мира, чья возможная сила была больше, чем у любого титана, когда-либо известного Пантеону. Но на ней также нашли пристанище и темные сущности. Когда титаны открыли Азерот, то увидели, что он заражен физическими манифестациями самой Бездны, известными как Древние боги. Эти огромные создания уже создали цивилизацию, Темную Империю, на поверхности мира.

Титаны и их слуги сокрушили Темную Империю, но Древних богов не уничтожили, испугавшись, что так разрушат сам Азерот. Вместо этого злобных чудовищ заточили глубоко под землю.

Саргерас не мог оставить без внимания как возможную силу Азерота, так и присутствие там Древних богов.

Десять тысяч лет назад он послал армию, чтобы уничтожить и поработить этот мир. Он планировал покорить его душу до того, как ее извратят силы Бездны. Но неожиданный союз ночных эльфов, древних духов природы, могущественных драконов-хранителей, известных как Аспекты, и других отважных народов отразил нашествие демонов.

Это жестокое столкновение, Война Древних, стало первым поражением Легиона.

Но Саргерас не остановил свой поход против всего живого. Для очередного нападения он основательно подготовился. Его самые могучие полководцы, Архимонд Осквернитель и Кил’джеден Искуситель, возглавили новую атаку. Со временем они нашли способ вторгнуться на Азерот с другой планеты, Дренора.

Кил’джеден обманом заставил гордых орков, живших там, принять магию скверны и испить крови демонов. Вкусив ее, орки навлекли на себя проклятие и стали пешками в руках Легиона. Объединившись в жаждавшую войны армию, Орду, они вторглись на Азерот. Эта разрушительная сила имела лишь одну цель: ослабить мир, подготовив его к полномасштабному нашествию Легиона. Орда почти преуспела, и лишь благодаря храбрости героев Азерота орки потерпели поражение.

Легион вновь постигла неудача. Но демоны не успокоились. Провалы лишь доказали то, каким могущественным на самом деле был Азерот. Саргерас приказал Кил’джедену и Архимонду найти новых союзников и спланировать еще одну атаку.

Какое-то время все народы Азерота верили, что худшее позади. Они явно заслужили передышку, ведь последние восемь лет видели лишь ужас. Первая Война с Ордой закончилась предательством и полным разрушением Штормграда, одного из королевств людей. Его величайший маг, Хранитель Медив, был одержим Саргерасом. Именно Медив открыл Темный Портал, врата на Дренор, через которые Орда обрушила свою ярость на Азерот. Хранителя убили, но Штормград спасти не удалось.

Вторая Война закончилась разгромом Орды, но судьба Азерота висела на волоске. Народы Восточных Королевств объединились, создав Альянс Лордерона, и отразили вторжение орков. Победа далась огромной ценой, множество героев принесли свои жизни в жертву ради нее.

Большинство солдат Орды или убили, или взяли в плен. Но часть выживших сбежала обратно на Дренор, прекрасно понимая: там нет будущего. Когда орки приняли темную силу скверны, они, сами того не ведая, разрушили цикл жизни и равновесия стихий. Дренор умирал. Все живое на планете было обречено.

Вождь орков, Нер’зул, замыслил отчаянный план побега. Он решил открыть разрывы в новые миры, покорить новые места. Надеялся, что где-то в космосе найдется другое измерение, которое его народ сможет назвать домом.

Рыцари Азерота не могли позволить Орде разрушить другие земли. Экспедиция героев Альянса, Сынов Лотара, вторглась на Дренор через Темный Портал, решив остановить Нер’зула. Ее вели величайшие из защитников Азерота: верховный маг Кадгар; Туралион, генерал Сынов Лотара; Аллерия Ветрокрылая, капитан следопытов из Луносвета; Данат Троллебой, старый воин; Курдран Громовой Молот, тан гномов из клана Громового Молота.

Их храбрость толкнула Нер’зула на отчаянное безрассудство. Его чары вызвали невообразимый хаос, и нестабильные разломы разорвали ткань реальности на планете. Сыны Лотара уничтожили Темный Портал, прежде чем разрушение Дренора смогло распространиться на Азерот. Почти весь отряд оказался в ловушке посреди апокалипсиса.

На Азероте не смогли восстановить связь с теми, кто остался на Дреноре, а потому решили, что там все погибли. Всех членов похода провозгласили героями, которые пали смертью храбрых, защищая свой мир.

Пройдет немало лет, прежде чем Азерот узнает их подлинную судьбу.

В хаосе, царящем во время гибели Дренора, Кадгар и его соратники сбежали от катаклизма через один из нестабильных разломов. Когда разрушение, наконец, подошло к концу, они вернулись в то, что осталось от мира.

Их глазам предстало расколотое царство. Преграда между Дренором и Круговертью Пустоты рухнула. Разорванная в клочья реальность открыла пути в разные уголки космоса. Это искаженное пространство получило в дальнейшем название Запределье.

К счастью, некоторые части былого Дренора уцелели. Сыны Лотара заложили новую крепость — Оплот Чести — и отправили отряды на поиск пропавших союзников.

Двух самых могущественных участников экспедиции так и не нашли. Сыны боялись, что те умерли, но на самом деле судьба просто имела на них другие планы.

Аллерия Ветрокрылая и Туралион оказались заперты в Круговерти Пустоты после разрушения Темного Портала. Они не смогли самостоятельно найти путь на Дренор или Азерот, но скоро их спасла неожиданная сила: Зе’ра, одна из первых наару.

Наару, создания Света, часто пытались направить и взрастить смертную жизнь. Зе’ра была одной из самых могущественных представительниц своего народа и собрала святую армию — Армию Света — призванную сражаться против Пылающего Легиона. Самыми верными солдатами Зе’ры стали дренеи, заклятые враги демонов.

История их столкновений с Легионом была долгой и жестокой. Некогда могучие и просвещенные, они звали себя эредарами. Но Саргерас нашел их мир — Аргус — и превратил его в оплот своего войска, попутно обратив эредаров в демонов. Те же, кто спаслись с Аргуса, стали дренеями, то есть «изгнанными», и сбежали к звездам. Легион постоянно охотился на них, желая отомстить за сопротивление Саргерасу. Часть дренеев под предводительством мудрого Пророка Велена обрела дом на Дреноре. Другие же нашли приют в Армии Света.

Та всегда была в меньшинстве и по численности не могла сравниться с противником, но ее солдаты вели войну против Легиона уже тысячи и тысячи лет. Они не отчаивались. Зе’ра предвидела, что поход демонов однажды остановит кто-то из смертных; и два потомка Азерота могли стать ключом, способным выявить слабость Пылающего Легиона.

Зе’ра рассказала Аллерии и Туралиону все, что могла. Они говорили о пророчестве, об угрозе Пылающего Легиона и даже об Орде, которая стала орудием демонической воли. Зе’ра попросила новых союзников присоединиться к Армии Света и к давно идущей войне против Легиона.

Решение было трудным. У Аллерии Ветрокрылой и Туралиона на Азероте остался сын, Аратор. Оставить его — не говоря уже обо всех друзьях и семье — было настоящим горем. Но они отправились на Дренор, зная, что, скорее всего, это путешествие в один конец. Они желали принести себя в жертву ради Азерота и будущего их сына.

Зе’ра поведала им, что Орда — далеко не последняя напасть, с которой придется столкнуться Азероту, и война не закончена. Аллерия и Туралион оставили Запределье и присоединились к Армии Света. О них ничего не будет слышно еще очень долгое время.

Когда в Запределье улеглась пыль, выжившие не сразу поняли, что этот разрушенный мир стал одним из самых важных стратегических узлов во всем космосе. Большинство порталов Нер’зула больше не закрывались. Былой Дренор превратился в перекресток для любого, кто хотел быстро переместиться из одного конца вселенной в другой.

Легион посчитал Запределье прекрасным плацдармом для атак на другие миры. Чтобы захватить его, демоны отправили властителя преисподней по имени Магтеридон, жестокого и могущественного полководца.

НА ОБОРОТЕ: ЗАПРЕДЕЛЬЕ ПОСЛЕ РАЗРУШЕНИЯ ДРЕНОРА

Когда Орда потерпела поражение во Второй Войне, план Легиона захватить Азерот рухнул. Но демонов это не остановило. Напротив, Кил’джеден усвоил чрезвычайно ценный урок.

Орда пала из-за внутренних конфликтов и предательства. В следующей атаке Легиона таких слабостей не будет. Кил’джеден придумал коварный и жуткий способ для того, чтобы собрать новую, марионеточную армию, которая будет просто не способна ослушаться воли Легиона. Только для этого ему был нужен могущественный дух, опытный в магическом искусстве, чтобы командовать такой армией.

Во время уничтожения Дренора демон получил именно то, чего так сильно хотел.

Когда планета разрушалась, Нер’зул и его ближайшие сторонники сбежали в Круговерть Пустоты. Там их уже ждали приспешники Кил’джедена.

В руках Легиона шаман претерпел невероятные муки. Физическое тело орка разорвали на части, но его дух оставили в живых, хотя он полностью осознавал, что с ним происходит. Несколько повелителей ужаса — Тихондрий, Бальназар, Детерок, Мал’Ганис и Вариматас — по очереди подвергали Нер’зула ужасающим пыткам.

Вскоре орк стал молить о смерти. Кил’джеден согласился даровать ее, но только взамен на беспрекословное подчинение Легиону в качестве нового оружия. Для шамана гибель стала только началом.

Разум Нер’зула помутился, и  орк согласился. Кил’джеден провел его дух сквозь смерть и возродил в виде призрачной сущности. Сознание орка расширилось тысячекратно, аровав ему немыслимые сверхъестественные способности. Повелители ужаса привязали бестелесное существо к специально выкованным доспехам и могучему руническому клинку под названием Ледяная Скорбь. Эти вещи были заключены внутри глыбы льда, твердой как алмаз, ставшей темницей Нер’зула.

Оружие и броня служили двум целям: они не давали духу уйти, но одновременно были наградой. Кил’джеден пообещал своему слуге, что если тот докажет свою верность Легиону, то ему позволят свободно странствовать в новом теле. Доспехи сразу дадут понять, что он — король, и шаман станет править Азеротом. Если же Нер’зул ослушается, то его дух ждут вечные муки.

Кил’джеден не хотел — да и не видел смысла — выполнять обещание. Но повелитель демонов считал, что, благодаря такой лжи, новый раб станет исполнять приказы с большим рвением и что не стоит полагаться в мотивации только на угрозы.

Верные последователи Нер’зула также изменились: лишившись тел, превратились в могущественных личей, которые будут служить своему господину беспрекословно.

Прежний Нер’зул остался в прошлом. На его месте возник новый. Это существо звали Королем-личем, и оно, неописуемо могущественное, было обречено жить в бесконечном рабстве.

Когда работа Кил’джедена подошла к концу, он посвятил нового приспешника в свой замысел. Король-лич должен был создать некромантическую болезнь, которая в зародыше задушит любое сопротивление на Азеротс. Живые умрут и возродятся как послушная нежить. Эти лишенные разума солдаты ослабят оборону Азерота и подготовят мир к вторжению Легиона.

Кил’джеден не доверял Королю-личу. Повелитель демонов уже давно разочаровался в верности собственных слуг, а потому с Нер’зулом на Азерот отправились повелители ужаса, пытавшие шамана и создавшие его доспехи. Им отвели роль тюремщиков и мучителей, которые должны подгонять Короля-лича всеми возможными способами, если тот станет медлить с исполнением замысла своего господина.

Потратив невероятное количество энергии, Легион открыл небольшой портал из Круговерти Пустоты на Азерот. Ледяная гробница Короля-лича стрелой пронзила ночное небо и врезалась в необитаемую часть Ледяной Короны, ледника в Нордсколе. Темница духа, искаженная падением, стала напоминать трон. Следом за ней на планету проникли повелители ужаса и сразу начали возводить укрепления вокруг этого Ледяного Трона.

Король-лич же принялся за дело. Он расширил создание, дотянулся до разрозненных и наивных обитателей Нордскола, извратил их мысли и заразил ужасными кошмарами.

Поначалу он действовал осторожно, пробовал свои силы. Приказ Кил’джедена был ясен: народы Азерота ничего не должны заподозрить, пока не станет слишком поздно.

Отдельные племена и могучие звери быстро пали под власть Короля-лича. Первыми пришли жестокие вендиго и дикие ледяные тролли. А потом настал черед затерянных племен могущественных врайкулов.

Они были существами, которые жаждали войны и много тысячелетий назад хотели покорить мир, но их замыслы повергли во прах первые хранители Азерота, Драконы-Аспекты. Эти могущественные создания погрузили врайкулов в глубокий и бесконечный сон, чтобы уберечь планету от их варварской жестокости. И теперь слуги Короля-лича убили врайкулов во сне, а потом воскресили, превратив в нежить. Так древние сильные воины стали новыми солдатами в армии Короля-лича.

Довольный своими успехами, тот создал первую чуму нежити. На самом краю Драконьего Погоста находилось поселение людей, которые даже не ведали об опасной силе, растущей поблизости. Король-лич, разумом управляя чумой, наслал ее на деревню, пока люди спали.

Уже через три дня все они умерли, а вскоре восстали в виде нежити. Их мысли и сознание слились с сознанием Короля-лича. Он же чувствовал, как поднимается все выше и выше к такому могуществу, о котором прежде не мог даже мечтать. Чем больше разумов он контролировал, тем сильнее становился.

Пока Король-лич экспериментировал с управлением нежитью, вокруг него вздымалась внушающая страх крепость. Повелители ужаса построили непробиваемую твердыню, которая получила название Цитадель Ледяной Короны. Она станет оплотом Короля-лича, отсюда он начнет свой ужасный поход.

Кил’джеден был рад тому, как развиваются события. Он приказал своему верному слуге наращивать силы тихо. Только завершив покорение Нордскола, тот мог приняться за остальных живых, начав с Восточных Королевств. Все народы там пострадали от долгой войны с Ордой. Они были уязвимы, среди них царили разногласия. Под влиянием чумы нежити они бы пали очень быстро. И тогда эта область стала бы оплотом Легиона, в котором он бы сумел набрать мощь и сокрушить прочие армии Азерота.

План Кил’джедена звучал вполне разумно. Но Король-лич уже замыслил месть. Он только изображал верного слугу, а втайне решил вырваться из-под контроля Легиона. Никакой верности демонам он не чувствовал. Кил’джеден принудил его к покорности болью и пытками. И Король-лич знал, что демон лгал, когда обещал отпустить его.

Король-лич никогда не забудет, что Кил’джеден сделал с ним. Никогда. И однажды заставит повелителя демонов заплатить за все.

Но на пути Короля-лича встали повелители ужаса. По приказу своего повелителя они пристально следили за призраком, ища малейшие признаки неповиновения. Эти демоны были очень умными и коварными, но их хитрость ни в какое сравнение не шла с изворотливостью Короля-лича. С огромной осторожностью он манипулировал своими тюремщиками, не показывал, насколько велико его могущество, и заставил повелителей ужаса поверить, что находится в их полной власти. А сам наблюдал за своей добычей, подмечая ее сильные и слабые стороны.

Народы Восточных Королевств не ведали о том, что творилось в Нордсколе. Они пытались заново отстроить разоренные войной земли. Беженцы из Штормграда по большей части так и не вернулись домой, а союз государств распадался по мере того, как в силу вступали реалии послевоенной жизни. Во-первых, нужно было где-то содержать пленных орков. Для этого люди построили огромные лагеря, на которые уходило очень много денег. Королевства списывали расходы на соседей, сея тем самым распри и раздоры.

Хотя большинство орков на Азероте попали в плен, немало их все еще бродило на воле. Так отказался сдаваться клан Песни Войны под предводительством Громмаша Адского Крика. Они жили в густых лесах вокруг Лордерона и появлялись только для того, чтобы разграбить местные деревни и фермы в поисках еды и ресурсов. Остатки кланов Черной Горы и Чернозубого Оскала под предводительством Дал’ренда и Мейма Чернорука объявили себя «истинной Ордой» и обитали на Черной горе.

Дал’ренд и Мейм поддерживали хрупкий союз с кланом Драконьей пасти. Тот же занимал древнюю крепость Грим Батол и хранил мрачную тайну, оставшуюся еще со Второй Войны. Орки клана владели древним артефактом, Душой Демона, в котором были заключены силы четырех Драконов-Аспектов: Алекстразы, Ноздорму, Малигоса и Изеры. С помощью этой реликвии орки смогли поработить Аспект Жизни, Алекстразу, и заставили ее племя подчиняться своим приказам.

Все кланы старались держаться в  тени. Ни один не хотел привлекать внимание Альянса. Тот же, в свою очередь, был слишком занят восстановлением после войны и не особо жаждал охотиться на орков.

Но вскоре ситуация поменялась из-за Оргрима Молота Рока, бывшего предводителя Орды. Альянс считал его самым опасным из всех плененных орков и держал под неусыпной охраной.

Тюремщики Оргрима считали, что тот сломлен как физически, так и морально. Но они ошибались. Он перехитрил надзирателей и сбежал из лагеря военнопленных.

Ярость охватила Альянс. Именно пленение Оргрима ознаменовало поражение Орды во Второй Войне. Теперь же он оказался на свободе, мог собрать новую армию, развязать новую бойню. Столь невероятная оплошность еще больше накалила отношения между государствами Альянса. Никто никому не верил, и каждое королевство стало подозревать, что все вокруг слабы и бездарны.

Альянс бросил больше сил на то, чтобы выследить орков, свободно бродивших по Азероту. Тех несчастных, которых находили, обычно убивали на месте, а не брали в плен. Но даже теперь орки часто ускользали, и все попытки Альянса казались бесполезными.

В лагерях вдвойне усилили охрану и фортификации, чтобы ни один орк не последовал примеру Оргрима Молота Рока. Люди уничтожили саму возможность побегов, но, к их удивлению, никто больше и не пытался вырваться на свободу.

В плену орки мало походили на одержимых битвой воинов, когда-то вторгшихся на Азерот. Постепенно они ушли в себя, им не хватало сил, чтобы пробудить былую ярость… и даже гордость. Свое заключение они приняли без какого-либо сопротивления.

Орки ослабели из-за магии скверны, они стали зависимы от нее и начали страдать, когда та исчезла. Верховный маг Антонидас из Даларана был одним из тех, кто внимательно изучил их состояние, но несмотря на все попытки найти лекарство, магического решения проблемы так и не отыскал. Испытания оставили глубокие раны в коллективной психике орков. Только они сами могли обрести цель, ради которой стоило бы жить.

По правде сказать, в Альянсе только обрадовались, узнав о вялости и инертности пленников. Пока те оставались в таком состоянии, людям ничто не угрожало.

Сбежав из лагеря военнопленных, Оргрим Молот Рока отправился как можно дальше от людских городов. Несмотря на страхи Альянса бывший вождь не хотел собирать Орду и продолжать войну против Азерота.

Демоны обращались с орками как с марионетками, и, когда орки потерпели поражение, их просто отвергли. В заключении Оргрим видел, как медленно гаснет пламя в глазах его сородичей. Они не просто проиграли войну, они были окончательно сломлены.

Кто-то винил во всех бедах Оргрима, хотя не он привел свой народ в когти демонов. На самом деле Молот Рока никогда не одобрял того, что Орда пользовалась магией скверны, знал о ее разрушительной силе и о том, как она медленно развращала его расу.

Оргрим много лет жил в одиночестве, лишь иногда встречаясь с единственным кланом, который, как он знал, не видел в нем врага: с Северными Волками.

Молот Рока был давним другом Дуротана, некогда вождя клана, и его жены Дреки. Они оба открыто выступали против образования Орды и магии скверны. За это их убили наемники, верные Легиону. Оргрим полагал, что новорожденный сын его друзей, Го’эл, также погиб.

В изгнании Оргрим постепенно справился с летаргией, охватившей его народ, но преуспел в этом лишь отчасти. Его планы по возрождению гордости и чести орков остались лишь мечтами, и былой повелитель Орды вел тихую жизнь отшельника, стараясь не привлекать к себе внимания.

Поражение Орды сказалось не только на Оргримс Молоте Рока и его народе. Оно также нанесло удар по Смсртокрылу, Дракону-Аспекту, вставшему на сторону зла. Когда-то давным-давно титаны наделили Смсртокрыла — тогда его еще звали Нелтарионом — и других Драконов-Аспектов могуществом, чтобы те служили хранителями мира. Каждому из этих величественных созданий отвели свою роль. Как Аспект Земли Нелтарион получил силу самого Азерота. Благодаря ей он обрел невероятную мощь и храбрость, но невольно стал подвержен влиянию Древних богов.

Уничтожив Темную Империю, титаны и их слуги заточили Древних богов глубоко под землю, но полностью лишить их силы не смогли. Черные щупальца этих жутких существ постепенно проложили ход наверх, а их влияние достигло разума Нелтариона. Древние боги медленно превратили Дракона-Аспекта в свое величайшее оружие и поселили в его разуме мысль погрузить мир в хаос.

Что он и сделал во время Войны Древних.

Нелтарион выковал Душу Демона и убедил других Аспектов пожертвовать частью своей силы, чтобы наделить артефакт могуществом. Он говорил, что реликвия поможет им изгнать Легион с Азерота, и лишь позже раскрыл свои подлинные намерения. Нелтарион предал соратников и обернул Душу Демона против них. Так он и получил более подходящее ему имя: Смертокрыл.

В последующие тысячелетия другие племена драконов охотились за потомками Смертокрыла и практически извели их. На Азероте, казалось, нет безопасного места для черных драконов. Когда же в мир вторглась Орда, Смертокрыл увидел в ней немалые возможности. Действуя разумно, он мог использовать армию орков и уничтожить всех, кто желал смерти ему и его племени.

Древние боги одобрили намерения своего слуги. Они были врагами Легиона, но знали, что Орда принесет невероятные страдания и смерть на Азерот. А если бы мир и его народы ослабли, Древние боги смогли бы установить на планете свою власть и возродить Темную Империю.

Смертокрыл снова и снова доказывал, что хозяева в нем не ошиблись. Именно он ввел в заблуждение народы Восточных Королевств во время Первой Войны, из-за него Штормграду пришлось сражаться с Ордой в одиночку. Именно он привел клан Драконьей Пасти к Душе Демона, пусть и не открыв оркам ее истинную природу. Именно он рассказал им, как поработить Алекстразу и ее племя.

Смертокрыл отнес кладку своих яиц на Дренор, надеясь найти там новый дом. Но его планы рассыпались прахом. Будущее его племени было уничтожено вместе с миром орков.

Но он не отчаялся. Клан Драконьей Пасти по-прежнему держал в плену Алекстразу вместе с ее яйцами и юным потомством. Смертокрыл решил забрать этих драконов себе и подчинить своей воле. Так они стали бы его новым племенем.

Сначала ему пришлось сделать все так, чтобы Альянс не вырезал орков в Грим Батоле подчистую. После разрушения Темного Портала Смертокрыл вновь принял обличье человеческого лорда по имени Давал Престор, которым пользовался раньше. Притворяясь обаятельным аристократом, он ложью и интригами вверг двор Лордерона в замешательство и смятение, мешая людям понять, как на самом деле разворачивались события во время Первой и Второй Войны. Его усилия оказались невероятно плодотворны, и никто из благородных семей не подозревал, что на самом деле милый лорд Престор работает против них.

Он вновь присоединился ко двору, заявив, что хочет помочь Альянсу оправиться после войны. Втайне же Смертокрыл призвал на помощь своих сына и дочь, Нефариана и Ониксию, которые также приняли обличье отпрысков благородных семейств. Вместе они стали распространять вокруг атмосферу недоверия и недовольства, проникавшую повсюду, подобно чуме. Чуть ли не каждый день среди аристократов вспыхивали яростные споры по поводу будущего их фракций.

Побег Оргрима Молота Рока лишь еще больше разжег огонь неприязни. Для семьи Престоров он оказался незваным даром, и они сразу увидели в нем возможность подточить саму основу Альянса.

После исчезновения Оргрима стало особенно легко играть на недоверии людей друг к другу. Смертокрыл и его дети следили за тем, чтобы разведчики Альянса и поисковые отряды всегда возвращались с плохими известиями. Казалось, охота на остатки Орды постоянно проваливается из-за лени, некомпетентности или того и другого. И ни одну из этих проблем никто ни разу не связал с семьей Престоров.

Меж тем угроза от клана Драконьей Пасти, укрывшегося в Грим Батоле, оставалась неведомой для Альянса. И Смертокрыл мог сосредоточиться на том, чтобы лишить орков их силы.

Дракон всегда скрывал свое вмешательство в дела клана, полагая, что орки никогда не будут доверять ему или подчиняться его командам. Он посылал мрачные сновидения в разум Некроса Дробителя Черепов, предводителя Драконьей Пасти, и они оборачивались предзнаменованиями, что Альянс готовит удар по Грим Батолу, желая стереть клан с лица Азерота. Чтобы Некрос окончательно поверил в обман, Смертокрыл устроил так, что небольшой отряд Альянса — под командованием сильного мага Ронина — натолкнулся на скрытое убежище Драконьей Пасти.

Некрос запаниковал. Он приказал клану оставить Грим Батол и отправиться в пещеры, расположенные в горном перевале Дун Альгаз.

Именно на это надеялся Смертокрыл. Но он уже был не единственным могущественным драконом, внимание которого привлек клан Драконьей Пасти.

АЛЕКСТРАЗА РАЗРЫВАЕТ ЦЕПИ И МСТИТ НЕКРОСУ КРУШИТЕЛЮ ЧЕРЕПОВ

Во время Второй Войны красного дракона Кориалстраза невероятно обеспокоило исчезновение Алекстразы. Он был ее супругом и ближайшим соратником, а потому поклялся любой ценой найти жену. В конце концов он выяснил, что ее держит в плену клан Драконьей Пасти, но сделать ничего не смог. Орки поработили Алекстразу Душой Демона, артефактом, способным уничтожить любого дракона. Кориалстраз не мог освободить ее. Он умолял помочь других Аспектов — Изеру, Ноздорму и Малигоса, но те побоялись вмешаться. Как и Кориалстраз, они опасались, что орки убьют их или саму Алекстразу с помощью Души Демона.

Вскоре стало ясно, что Смертокрыл планирует украсть кладку яиц красных драконов для себя, и тогда Кориалстраз совсем отчаялся.

Но затем на Драконью Пасть наткнулся Ронин, и красный дракон вновь обрел надежду. Приняв обличье могущественного высшего эльфа Краса, он пообещал людям любую помощь в освобождении своего племени.

Ронин был поражен, узнав, какую силу до сих пор хранит орочий клан после Второй Войны, и решил подорвать мощь Драконьей Пасти. Собрал небольшую группу друзей — включая высшую эльфийку, следопыта Верису Ветрокрылую, и дворфа Фалстада Громового Молота, всадника на грифоне — и поспешил к Грим Батолу, чтобы освободить красных драконов.

Когда он прибыл на место, там уже бушевала битва.

Как только клан покинул крепость и направился к Дун Альгазу, Смертокрыл напал на него и уничтожил неисчислимое количество орков. Он не хотел оставлять в живых ни их, ни взрослых драконов. Его волновали только яйца.

К несчастью для Смертокрыла, столь наглое нападение имело непредвиденные последствия. Во время боя Алекстраза вырвалась из цепей и тут же сожрала Некроса целиком, отомстив за все ужасы, причиненные ей. Орк даже не успел воспользоваться Душой Демона. А потом Алекстраза обратила свою ярость на Смертокрыла.

И она была не одинока. Вскоре к битве присоединились Изера, Ноздорму и Малигос. Хотя сначала они отвергли призывы Кориалстраза, Драконы-Аспекты не забыли о них. Они решили приглядывать за Грим Батолом, ища случая вырвать Алекстразу из плена. И нападение Смертокрыла на орков оказалось именно таким случаем.

Когда пять Драконов-Аспектов схлестнулись в небе, Ронин и его смертные союзники обратили внимание на орков и Душу Демона. Маг нашел изъян в древнем артефакте и разрушил его. В тот же самый момент сила, сокрытая в реликвии, вырвалась на свободу и вернулась к Драконам-Аспектам.

Против сородичей, вновь обретших свое могущество, Смертокрыл выстоять не мог. Получив ужасные раны, он был вынужден бежать, после чего исчез на многие годы.

Красные драконы вырвались на свободу. Многие орки Драконьей Пасти погибли в битве, а оставшиеся в живых сбежали в леса, обуянные ужасом. Они останутся угрозой для Азерота, но более никогда не достигнут прежней силы.

С исчезновением Смертокрыла пропал и лорд Давал Престор. Более никто при королевском дворе Лордерона его не видел. Но дочь черного дракона, Ониксия, продолжила работу отца, получая от нее немалое удовольствие. Отношения между Лордероном и  другими государствами Альянса продолжали портиться. Ониксия решила распространить свое влияние на Штормград.

Она приняла обличье аристократки по имени Катрана Престор и проникла в королевский двор Штормграда. Там леди Престор мешала городу отстроиться заново и постоянно вмешивалась в местную политику, чтобы держать королевство в стороне от Лордерона и северных земель.

Сын Смертокрыла, Нефариан, решил продолжать свою деятельность втайне. Он связался с так называемой «истинной Ордой» на Черной горе, интригами и посулами заставил орков перенести в это место новое гнездо черных драконов. Нефариан даже создал там секретную лабораторию, надеясь исполнить мечту отца по возрождению своего рода. Ради этой цели он проводил жуткие эксперименты с кровью различных драконьих племен, которую собирал у живых драконов.

Десять тысяч лет Драконы-Аспекты жили без всей своей силы, и се неожиданное возвращение вымотало их как физически, так и духовно. Привыкая к изменениям, они пришли к тревожащим выводам. Аспекты слишком долго держались вдалеке от мира. Больше они не могли себе этого позволить. Пришла пора вновь выполнять обязанности, которые когда-то возложили на них титаны.

Ноздорму, Аспект Времени, вновь начал охранять временные пути. Вскоре он с ужасом понял, что таинственная сила пытается изменить переломные события истории; волны от таких действий могли разрушить саму реальность.

Изера, Аспект Снов, больше времени стала проводить в Изумрудном Сне, мистическом измерении нетронутого, дикого Азерота, которое управляло природой в физическом мире. Вернув силу, Изера сразу заметила, как тьма и отчаяние вползают в уединенные части Сна в форме порчи, получившей название Изумрудный Кошмар.

Они не знали, что обе угрозы исходили от Древних богов. Прикосновение Йогг-Сарона (и позже Н’Зота) постепенно извращало Изумрудный Сон, а пути времени атаковало племя драконов бесконечности. Эти призрачные создания явились из возможного будущего Азерота, хотя их цель оставалась для Ноздорму загадкой.

На Малигоса, Аспекта Магии, возвращение силы повлияло меньше всех. Во время Войны Древних Смертокрыл убил почти все его племя, и синий Дракон-Аспект практически обезумел. Он укрылся в своем логове, Нексусе, не в силах справиться с горем и болью. С возвращением силы в его больном разуме засиял проблеск света. Он не вывел дракона из сна, но все-таки изменил его. В первый раз за многие тысячелетия Малигос принялся бродить по своему логову, наблюдая за состоянием Нексуса и своих последователей.

Алекстразе, Аспекту Жизни, понадобилось немало времени, чтобы оправиться от испытаний, выпавших на ее долю. Вместе со своим племенем она удалилась прочь от остальных, чтобы излечиться как физически, так и эмоционально.

Пусть драконы и желали забыть о прошлом, восстановятся они лишь через много лет.

Силы зла не станут ждать, пока Аспекты будут готовы.

Во время Второй Войны предательство раскололо Орду надвое. Орочий чернокнижник Гул’дан покинул свой народ и решил отыскать запретную силу в месте под названием Гробница Саргераса. Вместе с ним в поход отправились два клана, Бушующего Шторма и Сумеречного Молота, последний вел двухголовый маг-огр  Чо’Галл. Измена Гул’дана ослабила Орду, приведя к поражению орков, и Легион наказал колдуна за его жадность.

Когда Гул’дан вошел в Гробницу Саргераса, там его уже ждали демоны. Они разорвали чернокнижника и многих его приспешников, оставив их кости гнить внутри массивной башни.

Чо’Галл и клан Сумеречного Молота едва сумели спастись бегством. Они больше не видели смысла хранить верность Орде или Легиону. К тому же теперь у них появились новые хозяева.

Орки ответили на зов Древних богов.

Сумеречный Молот не походил на другие кланы Орды. Они владели темной магией, а не магией скверны, и поклонялись силам Бездны. Фанатики из Сумеречного Молота верили во Время Сумерек, в мрачное пророчество, предрекавшее гибель всего сущего. Чо’Галл и его сторонники считали себя приспешниками конца света. Их волновало только то, где и как он начнется.

И на Азероте они нашли ответы на свои вопросы, услышав шепот Древних богов. Эти сущности поделились с Сумеречным Молотом видениями прошлого, открыли оркам, каким был мир раньше, поведали о Темной Империи во всем ее ужасающем величии.

Чо’Галл и Сумеречный Молот могли помочь вернуть власть Древним богам, чтобы те разбили свои оковы и  снова построили Темную Империю, возрождение которой ознаменовало бы наступление Времени Сумерек.

Когда-то Чо’Галл верил, что именно Орда послужит ключом к концу света. Но после смерти Гул’дана в Гробнице Саргераса он понял, что ошибался. Двухголовый огр покинул Орду и вместе со своими последователями отправился в Калимдор. Там он чувствовал присутствие Древнего бога и жаждал встречи с этим существом, желая окунуться в его ужасающую силу.

Путешествие от Гробницы Саргераса в Калимдор оказалось медленным и трудным. Сумеречный Молот постепенно прокладывал путь к южному краю континента, туда, где из-под земли доносился зловещий шепот. Чо’Галл не знал верной дороги, а в Калимдоре повсюду встречались опасности. Огр медитировал месяцами, предавая оба своих разума хаотичной воле Древних богов. Пусть те и были заточены в магические темницы, но тысячелетия небрежения позволили этим существам постепенно распространить свое влияние по всему миру. Они направляли Чо’Галла, ведя по странной земле и помогая избегнуть опасностей.

ДЖАЙНА ПРАУДМУР И АРТАС МЕНЕТИЛ В САДАХ СТОЛИЦЫ ЛОРДЕРОНА

Несмотря на интриги черных драконов королевства людей медленно возвращались к былому процветанию, пусть связи между ними были и не столь сильны, как прежде. Вариан Ринн, юный принц, сбежавший из Штормграда, когда столицу государства разрушила Орда, теперь стал королем, и многие считали его сильным, справедливым и дальновидным правителем. Он лично позаботился о восстановлении Штормграда и женился на девушке благородной крови, Тиффин Эллериан. У них появился сын, и его назвали Андуином, в память об Андуине Лотаре, прославленном полководце, погибшем во время Второй Войны.

Главный адмирал Даэлин Праудмур, разбивший флот Орды, все еще горевал по людям, которых потерял на Второй Войне. Он железной рукой поддерживал порядок на море, выслеживал пиратов и разбойников, которые осмеливались зайти на его территорию. Юная дочь адмирала, Джайна Праудмур, устала от мрачного нрава отца и уехала учиться в Даларан. Спустя несколько лет она начала постигать основы тайной магии в Кирин Торе и со временем стала воспитанницей легендарного верховного мага Антонидаса.

У Теренаса Менетила II, короля Лордерона, родился сын Артас, и правитель позаботился о том, чтобы наследник получил надлежащее наставление как в военном искусстве, так и в деле праведности. Под руководством дворфа Мурадина Бронзоборода, посла Стальгорна в Лордероне, Артас стал искусным мечником. А его учителем в вопросах  Света Небес стал легендарный паладин Утер Светоносный. Когда принцу исполнилось девятнадцать лет, его посвятили в Орден Серебряной Длани, чтобы он и сам стал паладином. Своевольный и упрямый, Артас все же прославился своей храбростью и брался даже за самые опасные поручения. Когда тролли Амани принялись совершать грабительские набеги на границы Кель’Таласа, союзного государства, Артас отправился туда, выследил разбойников и предал их правосудию.

Будучи при дворе, он часто находился в центре внимания, особенно когда начал ухаживать за Джайной Праудмур. Их роман породил немало слухов и сплетен, но в конце концов Джайна посвятила себя занятиям тайной магией, а Артас сосредоточился на будущем правлении.

Их пути разошлись, Джайна и Артас решили преследовать собственные цели, но так и не забыли о чувствах, которые испытывали друг к другу.

Вдали от королевств людей Король-лич наращивал силы и собирал внушающую ужас армию. Большая часть населения Нордскола легко поддалась оскверняющему влиянию чумы нежити, и число слуг Короля-лича возросло многократно.

Но вскоре он столкнулся с первым серьезным испытанием. В Нордсколе жила древняя раса нерубианцев, невероятно свирепых воинов-инсектоидов. Их королевство, Азжол-Неруб, раскинулось под замерзшей тундрой. Они знали о присутствии Короля-лича и не желали ему подчиняться. Любые попытки распространить чуму нежити в  поселениях нерубианцев безжалостно пресекались их предводителем, талантливым полководцем по имени Ануб’арак.

Король-лич не смог преодолеть их оборону, а потому решил стереть нерубианцев с лица земли.

Несколько лет армия нежити вела с инсектоидами войну на истощение. Каждый павший на поле боя вливался в армию Короля-лича, а когда сражениям пришел конец, некромант с радостью возродил Ануб’арака, превратив в своего пусть и могущественного, слугу. Бывший вождь стал рабом, он пытался сорваться с поводка, но освободиться так и не смог.

Король-лич был настолько поражен стойкостью нерубианцев, что даже перенял их архитектурный стиль. Он пропитал иззубренные зиккураты инсектоидов магией, и те взлетели в небо над Нордсколом. Со временем эти некрополи станут вселять страх в жителей всего Азерота.

Теперь у Короля-лича не осталось противников в Нордсколе, но время обрушить чуму нежити на Восточные Королевства еще не пришло. Поработив Ануб’арака, он понял, насколько ценен оскверненный могущественный разум. Чтобы выполнить свою миссию, Король-лич решил набрать побольше таких союзников. Более того, он втайне надеялся переманить подобных слуг на свою сторону и использовать в борьбе против Легиона.

Король-лич расширил сознание на весь мир, ища тех, кого соблазнит предложенное им могущество. Он получил сразу несколько ответов.

КЕЛ’ТУЗАД ПРИХОДИТ К ЛЕДЯНОМУ ТРОНУ

Одним из самых могущественных созданий, что услышали зов Короля-лича, оказался бывший предводитель Кирин Тора, совета правящих магократов в Даларане Когда-то Кел’Тузад был уважаемым и почитаемым ученым, сведущим в искусстве тайной магии. Но в последние годы его все больше интересовала некромантия — опыты с жизнью и смертью.

На его работу смотрели не просто с неодобрением; подобного рода изыскания запрещали законы столь же древние, как сам Кирин Тор. Потому Кел’Тузаду не давали работать, лишили большей части былой силы и даже подумывали о том, чтобы навсегда изгнать его из Даларана.

Маг пришел в ярость от того, что считал древними суевериями и невежеством. На Азерот вторглись существа из другого мира. Сам Даларан подвергся нападению во время Второй Войны. Нежить Орды, рыцари смерти, пропитанные энергией некромантии, проникли в город. Кел’Тузад видел их лично и не мог оставить такую форму силы неизученной теперь, когда понимал, на что она способна.

Король-лич предложил ответить на все его вопросы, а также открыть двери к самым тайным секретам искусства некромантии. Изначально он скрыл свою связь с Легионом, сказав, что полностью распоряжается собственной судьбой.

Кел’Тузад был заворожен новым собеседником. Он покинул Даларан, презрел все свои обязанности и отправился в Нордскол, чтобы своими глазами увидеть могущество Короля-лича. Там он узрел руины Азжол-Неруба; встретил покоренного полководца Ануб’арака; даже стал свидетелем тех ужасов, что творились в оскверненном зиккурате Наксрамасе.

Не такого он ждал. Кел’Тузад даже хотел бежать, но слуги Короля-лича ясно дали ему понять: время для сомнений прошло. Кел’Тузад будет служить Королю-личу либо как человек, либо как нежить. Только это он и мог выбрать.

Мага заставили на коленях ползти к Ледяному Трону, чтобы принять свою «награду». Король-лич пообещал ему отплатить за верность невероятным могуществом, а потом приказал Кел’Тузаду отправиться в Лордерон и собрать там армию последователей. Со временем их призовут, и они станут распространять чуму нежити среди населения королевства.

Кел’Тузад подчинился. Все его сомнения отпали, а желание служить Королю-личу лишь росло. Сила, полученная магом, оказалась воистину великой.

Он прибыл в Лордерон под обличьем святого человека, проповедуя новую веру. Благодаря демагогии он завоевал популярность среди крестьян и ремесленников, играя на их разочаровании в правителях королевства. Он заверял, что облегчит горе униженных, даст надежду отчаявшимся, приведет обездоленных к вечной жизни. Ложь шла к нему легко. Он видел силу нежити. Теперь, связанный с Королем-личем, Кел’Тузад более не страшился ее. Он даже жаждал того дня, когда сбросит оковы жизни и взойдет к высшей форме несмерти.

К богатым Кел’Тузад нашел другой подход. Он завлекал аристократов и землевладельцев посулами великой силы — и бессмертия. Некоторые из богачей беспокоились о «народном движении», призванном свергнуть существующий порядок, но Кел’Тузад развеял их страхи. Он сказал, что от бедняков не стоит ждать проблем, что они — лишь инструмент, которым привилегированные смогут уничтожить своих соперников и еще больше разбогатеть.

С годами Кел’Тузад собирал все больше последователей в своей церкви. Лишь немногие знали о том, какие ужасы ждали тех, кто поверил ему. Правду о чуме нежити и о том, что она сделает с человечеством, маг открывал только тем, кого точно мог склонить на путь тьмы.

Со временем последователи Кел’Тузада станут известны как Культ Проклятых.

Штаб-квартиру культа заложили в катакомбах под древней крепостью, и она получила название Некроситет. Там Кел’Тузад учил некромантии своих самых преданных приспешников. Темные колдуны стали быстро оттачивать новое ремесло. Они проводили жуткие эксперименты, оживляли скелеты, найденные под крепостью. Некоторые некроманты рубили на части выкопанные трупы, а из кусков создавали безмозглых гигантов, нежить, получившую прозвище мясники.

Работа шла, но Кел’Тузад занялся более важным экспериментом. Он принес образцы чумы Короля-лича из Нордскола в Некроситет. Маг трудился не покладая рук, чтобы создать более эффективную и незаметную разновидность болезни. Он планировал заядовитую еду до того, как возникнут первые признаки поражения, тем самым как можно больше увеличив число жертв.

После долгих месяцев испытаний Кел’Тузад добился своего.

К югу от Некроситета Альянс тратить ресурсы на лагеря для военнопленных. Руководство тюрьмами поручили аристократу Эделасу Блэкмуру, видному и прославленному ветерану Второй Войны.

Втайне Эделас считал свое назначение оскорблением. Его отец, Эделин Блэкмур, стал изгоем за предательство Лордерона. Эделас полагал, что правители по-прежнему считали его «сыном изменника», а потому отяготили неблагодарной работой, в которой не стоило ждать славы.

Но, как и его отец, Блэкмур был умным военным стратегом. Он обладал тайным оружием, которое, по его мнению, могло однажды вернуть ему законное положение в Альянсе…

Перед окончанием Первой Войны Эделас наткнулся на нечто удивительное. Он нашел орка-младенца, одинокого и брошенного, лежащего в снегу рядом со своими мертвыми родителями и наемниками, которые их убили. Сначала Эделас хотел заколоть ребенка, но потом решил его вырастить и воспитать.

Он назвал орка Траллом и принялся тренировать как гладиатора. А как только решил, что найденыш не будет просто диким варваром, начал учить его стратегии, философии и тонким приемам того, как вести других в бой. Эделас нередко подвергал Тралла испытаниям, бросал в драку против множества противников. Бойцовые ямы часто встречались в лагерях, и охранники заставляли пленных орков сражаться друг с другом. Эделас отправлял Тралла на эти гладиаторские арены не только для того, чтобы совершенствовать его бойцовские навыки; комендант был пьяницей и любил делать ставки на победителя. Тралл быстро понял, что его хозяин жесток, вспыльчив и лишь изредка гениален.

ЭДЕЛАС БЛЭКМУР И ЕГО ДРАГОЦЕННЫЙ РАБ, ТРАЛЛ, В КРЕПОСТИ ДАРНХОЛЬД

Тралл долго учился тому, что значит быть благородным орком. Его народ оставил наследие шаманов, когда принял магию скверны, но среди Северных Волков был орк, который вернулся к корням.  Старый Дрек’Тар снова наладил связь со стихиями и научил Тралла основам шаманизма.

Также наставником Тралла стал Оргрим Молот Рока. Их встреча разворошила болезненные воспоминания в вожде, но одновременно успокоила его сердце. Оргрим был близким другом родителей Тралла и думал, что их сын погиб вместе с ними. Его спасение согрело дух старого орка. Оргрим научил Тралла тому, как сражался его народ, и, что важнее, тому, как он жил.

Может, Тралла и не вырастили как орка, но его жестокое воспитание дало ему именно то, в чем так нуждалась Орда: любовь к свободе, восторг перед благородством, который кланы давно потеряли, и желание снова увидеть свой народ единым.

ТРАЛЛ ЧТИТ ПАМЯТЬ ОРГРИМА МОЛОТА РОКА У ПОГРЕБАЛЬНОГО КОСТРА ПАВШЕГО ОРКА

Уничтожение тюремных лагерей стало последней каплей для многих членов Альянса. Об этом позаботилась леди Катрана Престор, со страстными речами она обращалась к каждому аристократу, с которым могла поговорить. Все орки сбежали. Деньги, ушедшие на их содержание, оказались потрачены напрасно. Так зачем был нужен этот нерешительный союз?

Первым Альянс покинули высшие эльфы Кель’Таласа. За ними последовали государства людей, Гилнеас и Стромгард. Они всегда думали, что им будет лучше самим по себе, и «слабость» Лордерона, казалось, лишь подтверждала их мысли.

Король Гилнеаса Генн Седогрив придумал способ, как навсегда обезопасить свою страну от Орды и любых других врагов. Государство находилось на полуострове, и почти со всех сторон его окружала вода. Седогрив официально расторг все военные договоры с Альянсом и построил массивную Стену Седогрива, чтобы оградить свое королевство. Было понятно, что никаких союзников он поддерживать не собирается. Гилнеас обеспечивал себя сам, и от Альянса ему были не нужны ни еда, ни другие ресурсы.

Альянс раскололся. Штормград боролся с внутренними конфликтами. Высшие эльфы и люди Восточных Королевств больше не доверяли Друг другу.

Государства мира сейчас были куда уязвимее, чем за многие годы. А тем временем Кел’Тузад и его Культ Проклятых распространил свое влияние на житницу Лордерона, Восточную чащу. Тайный орден закрепился во многих местах, но особенно в Андорале, главном сельскохозяйственном центре области. Каждое зернышко, оскверненное чумой здесь, со временем добиралось до самых дальних уголков Восточной чащи.

Кел’Тузад и его некроманты заразили все амбары города. Жители Андорала не ведали об угрозе, таившейся в их пище. Даже многие культисты не знали в точности, что совершили. Никаких видимых признаков тлена в зерне не было. Чума начинала действовать, только попав в тело человека.

Купцы развозили смертельный груз по привычным торговым путям, а невинные жители пекли из него зараженный хлеб. Прошло несколько дней, прежде чем появились первые свидетельства того, что в Андорале и ближайших к нему деревнях и городах происходит что-то странное. Люди, в основном юные или старые, жаловались на слабость, легкую лихорадку. Начали болеть целые семьи. Потом целые деревни.

Никто из жертв не знал о темной причине их недуга, не знали они и о том, что он был предвестником вторжения Легиона.

И все же кое-кто разгадал планы демонов. Его звали Медив, и он умер уже много лет назад. Дух Хранителя витал за гранью реальности и следил за тем, как чума медленно наползает на Восточную чащу, подобно черной приливной волне. Медив хотел лишь предупредить мир о том, что грядет, но никак не мог связаться с людьми Лордерона.

Он мог дотянуться только до одного человека на Азероте, до того, с кем его связывало нечто куда прочнее любой магии.

До своей матери, Эгвин.

За Великим морем, на восточных берегах Калимдора скиталась одинокая женщина. Лишь немногие знали ее имя. Еще меньше ведали о ее невероятном, трагическом прошлом. Это была Эгвин, величайшая Хранительница Тирисфаля в истории.

Давным-давно Саргерас отправил на Азерот аватару с частью своего духа, надеясь завлечь Эгвин в битву. Она ответила на вызов и встретилась с демоном лицом к лицу, с этим чудовищем, окутанным огнем. Хранительница сразила врага, и тогда ей казалось, что она одержала грандиозную победу. Ведь Эгвин повергла не просто очередного посланника Легиона. Нет, она одержала верх над самим его повелителем.

Эгвин даже не подозревала об истинных планах Саргераса. Перед смертью аватары он перенес свой дух в Хранительницу. Часть могущества самого властителя демонов — часть его собственной души — теперь жила внутри величайшей защитницы Азерота.

Когда Эгвин родила Медива и передала ему свою силу, вместе с ней к сыну перешел и дух Саргераса. Со временем правитель Легиона подчинил волю нового Хранителя, превратил в свое совершенное оружие, а затем с помощью невероятной мощи Медива открыл Темный Портал и привел на Азерот Орду орков. Последовавшая ужасная война отняла тысячи жизней.

Медива убили, его сила больше не угрожала Азероту. Но эта мысль не успокоивала Эгвин. Она винила себя за все, что совершил ее сын. За вторжение Орды. За резню Первой и Второй Войн. Но больше всего она винила себя за то, что лишила собственное дитя полноценной жизни, шанса полностью реализовать себя как мага, творящего добро.

Именно в эти скорбные дни Эгвин увидела странный сон, в котором к ней обратился Медив, одетый в плащ с вороньими перьями. Он сказал, что у него есть послание для мира, и умолял помочь ему снова вернуться на Азерот. Разумеется, поначалу видение вызвало у Эгвин лишь подозрения, она решила, что это опять происки Легиона. Но какая-то часть ее разума знала: это не так. Она чувствовала, как душа сына витает за пределами реальности, чувствовала, что теперь он свободен от влияния Саргераса. И тогда Эгвин поняла, что ей дарован шанс искупить все ошибки, все провалы как перед сыном, так и перед Азеротом.

Эгвин собрала ту небольшую магическую силу, что у нее еще осталась, и пустилась на поиски духа Медива. Месяцы прошли бесплодно, но Хранительница упорно не желала сдаваться. Она решила найти магические артефакты, способные помочь ей призвать душу сына. Мысль о возрождении Медива вскоре превратилась в одержимость. Работа была трудной, но она приносила радость. Впервые за долгие годы у Эгвин появилась цель. Она снова почувствовала себя прежней.

В конце концов ей удалось призвать Медива на Азерот. Призрачная фигура предстала перед ней. Как и во сне, она была одета в плащ с вороньими перьями. И когда Эгвин взглянула в глаза сыну, то поняла, что не ошиблась: Медив избавился от влияния Саргераса.

Воссоединение матери и сына было печальным. Она извинилась перед ним за все, что случилось, и он без лишних слов простил мать. Знал, они оба стали жертвами повелителя Легиона, и понимал, что сейчас не время думать о прошлом.

Медив рассказал Эгвин о том, что, пока его дух бродил за пределами физического измерения, он много чему стал свидетелем. Огромная сила Хранителя позволила ему заглянуть в Круговерть Пустоты, прикоснуться к разуму демонов из Легиона. От них он узнал о Короле-личе и чуме нежити, о том, что Легион планирует сделать, когда болезнь ослабит этот мир.

Во время Войны Древних демоны пытались захватить Источник Вечности, магия которого могла привести Легион на Азерот. С помощью его энергии они практически привели в мир самого Саргераса, но потерпели поражение, а Источник Вечности был уничтожен. Но существовало еще одно средоточие магии. Этот второй Источник Вечности находился на вершине горы Хиджал, и его защищало огромное Мировое Древо Нордрассил. Теперь Легион планировал завершить то, что некогда начал: создать портал, сквозь который Саргерас со всей мощью своих армий мог бы вторгнуться на Азерот.

Эгвин сначала предложила сыну использовать силу Хранителя против Легиона, но Медив думал иначе. После собственного осквернения он усвоил урок и не мог доверить спасение мира одному воину. Слишком велика была вероятность, что тот встанет на дорогу зла. Нет, эпоха Хранителей прошла. Если королевствам этого мира суждено выжить, им придется объединиться и защитить Азерот самим.

Медив поклялся, что станет провозвестником такого союза, отправится в  путешествие по миру и предупредит его жителей о планах Легиона, объединив их одной целью.

Эгвин хотела присоединиться к сыну, но уже не могла. Заклинание призыва чуть не стоило ей жизни. Когда она сплела чары, ее тело начало стремительно стареть, стало хрупким. Ей понадобятся годы на восстановление. И даже тогда она больше не станет столь же молодой и сильной, как прежде.

Медив должен был действовать в одиночку, и время играло против него. Чума нежити уже пожирала Лордерон.

В Нордсколе Король-лич размышлял о своем рабстве. Он мечтал о том дне, когда нежить станет его слугами и обернется против Легиона. Но сейчас это время еще не пришло. Чума только начала свой путь по Лордерону.

Пока же Король-лич сосредоточился на других целях. Плененный Ледяным Троном, он должен был найти способ распространить свою волю на внешний мир. Он полностью контролировал нежить, но ее сила крылась лишь в количестве, а по отдельности живые мертвецы были слабыми, неразумными созданиями. Конечно, еще был Кел’Тузад, но некромант выполнял свою цель — возглавлял Культ Проклятых. Король-лич искал что-то другое, что-то большее. Могучего рыцаря, который стал бы слепым воплощением его воли за пределами Ледяного Трона.

Король-лич еще не знал, кто станет этим воплощением, но понимал, как создаст такого раба. Ключ к победе уже находился в его тюрьме. Ледяная Скорбь — страшное оружие, способное поглощать души. Если бы кто-то взял в руки клинок, то сразу бы стал рабом Короля-лича.

Но повелители ужаса никогда бы не позволили своему пленнику создать собственного слугу. Он должен был заставить демонов поверить, что это будет в интересах Легиона.

За годы рабства Король-лич выяснил, что больше всего на свете его тюремщики боялись Кил’джедена. Если бы чума себя не оправдала, повелитель демонов наказал бы их лично. И Король-лич воспользовался этим. Он сыграл на страхах своих мучителей и постепенно убедил в том, что другие смертные воины, вроде Кел’Тузада, станут ключом к победе. Доводы Короля-лича были тонкими и стратегическими; он заставил демонов поверить, что они сами решили найти нового слугу и отдать ему Ледяную Скорбь.

Только Кел’Тузад знал об истинных намерениях Короля-лича. Призрачная сущность раскрыла некроманту, что за чумой нежити стоял Легион, но Кел’Тузад не отступил от хозяина, а втайне пообещал, что в будущем тоже пойдет против демонов.

Получив одобрение повелителей ужаса, Король-лич принялся воплощать свой план в жизнь. Он направил энергию изнутри Ледяного Трона и отколол кусок льда с Ледяной Скорбью. Тот упал к подножию Ледяной Короны, где остался ждать свою жертву.

Королю-личу лишь осталось ее найти.

НА ОБОРОТЕ: ЗЕМЛИ АЗЕРОТА ПЕРЕД ТРЕТЬЕЙ ВОЙНОЙ

НА ОБОРОТЕ: АТАКА АРХИМОНДА НА НОРДРАССИЛ ВО ВРЕМЯ БИТВЫ ЗА ГОРУ ХИДЖАЛ

В Лордероне продолжала распространяться чума нежити. Целебные бальзамы и эликсиры на болезнь практически не влияли. Даже местные священники не могли облегчить страдания жертв святой магией, если только не замечали недуг на ранних стадиях. Сообщения о чуме вскоре добрались до столицы королевства, но никто не знал, что с ними делать. Болезни были не редкостью, особенно после Второй Войны. В стране часто вспыхивали голод и эпидемии.

Король Теренас Менетил II потребовал больше сведений, прежде чем выделять ресурсы на решение вопроса. Ему очень не хотелось посылать солдат в зараженные деревни, когда по королевству бродили сбежавшие орки. Орда казалась ему куда более страшной угрозой.

Вскоре от чумы в Лордероне умерли несколько человек. Друзья и семьи скорбели о жертвах, еще не зная, что видят своих любимых не в последний раз. Если бы их смерть была окончательной, это бы стало благословением. Болезнь забирала все больше человек, а из отдаленных уголков Лордерона стали приходить странные вести. Одни говорили, что тела больных ночью исчезали. Другие же утверждали, что мертвые поднимались из могил, становясь безмозглыми ходячими трупами.

Эти истории казались нелепыми, но они были истинными. Последним признаком болезни была одержимость. Жертвы становились зомби, рабски преданными воле Короля-лича.

Кел’Тузад с радостью наблюдал за тем, как Восточная чаща погружается в хаос. Некромант считал, что для осуществления планов Короля-лича принес в жертву куда больше, чем остальные. На его глазах формировалась устрашающая армия, состоящая из нежити и фанатичных последователей Культа Проклятых. Кел’Тузад назвал ее Плетью, ибо ею Король-лич высечет Лордерон и поставит человечество на колени.

В следующие месяцы словом «Плеть» станут называть всех, кто будет служить Королю-личу.

Чума нежити распространялась гораздо быстрее, чем ожидал Медив. Хотя ему трудно было это признать, он знал, что спасти зараженных уже не удастся. Времени не оставалось. Настоящей угрозой для Азерота был план Легиона по захвату второго Источника Вечности. Медив хотел направить каждого воина, которого мог найти, на защиту этого средоточия силы, даже если для этого придется оставить Лордерон на растерзание чуме.

Хранитель решил собрать как можно больше незараженных жителей Лордерона и направить их ко второму Источнику Вечности. Собрав воедино оставшиеся в себе силы, он дотянулся до всех, кто обладал властью в королевстве. Некоторых он посетил во сне, явившись в образе ворона. Других же встретил лично, приняв обличье человека в капюшоне, известного как Пророк. Каждому он сделал страшное предсказание: они должны покинуть Восточные Королевства и отправиться на запад, в древние земли Калимдора, иначе весь мир будет разрушен. Медив никому не раскрыл, кем был на самом деле. Те, кто знал его имя, считали Хранителя злодеем, грозным магом, который привел Орду на Азерот.

Двумя самыми влиятельными людьми, с которыми говорил Медив, были король Теренас Менетил II и правитель Даларана, верховный маг Антонидас. Но оба не обратили внимания на предупреждение Пророка.

Теренас II по-прежнему считал орков главной проблемой и отправил все военные силы, включая паладинов, на борьбу с ними. Слова Медива показались ему бредом сумасшедшего, ведь другие государства Альянса тоже вооружались, готовясь защищаться от великого врага, свободно бродившего вокруг.

Антонидас не послушал Пророка по другой причине. Вместе со своими магами он узнал о таинственной чуме, распространяющейся по Восточной чаще. В отличие от Теренаса новости о ней его глубоко обеспокоили. Антонидас решил, что эта болезнь магическая по своей природе, но только доказательства могли подтвердить его теорию. Он отправил свою самую многообещающую ученицу, Джайну Праудмур, наблюдать и собирать информацию об этом странном недуге.

С людьми Медиву не повезло, но куда лучше все сложилось с орками. Ирония не укрылась от былого Хранителя. Кровожадные дикари, которые вторглись на Азерот и чуть его не разрушили, теперь могли стать теми, кто спасет этот мир от окончательного уничтожения.

Новая Орда с неуверенностью смотрела в будущее.

Вождь Тралл освободил многих орков из тюремных лагерей, но теперь они остались без дома. Жили как кочевники, искали сородичей по всему Лордерону и близ лежащим землям, постоянно скрываясь от людей. Еще одна война с Альянсом казалась им неизбежной.

Именно в это время неуверенности к Траллу пришел Медив. Он поведал о темной буре, приближающейся к Азероту, о демоническом вторжении, которое превратит в пепел все цивилизации. Он также сказал, что есть лишь один способ остановить Пылающий Легион: пересечь Великое море и добраться до земли, известной как Калимдор.

Встреча с Медивом глубоко встревожила Тралла. Он был слишком молод и не помнил, как Легион поработил его народ, но о демонах знал. Старые орки, вроде Оргрима Молота Рока и Громмаша Адского Крика, рассказывали ему о том, как демоны чуть не уничтожили его расу. Тралл боялся, что если не выступит против Легиона, то орки снова попадут в рабство или же встретят куда более страшную судьбу.

Но полностью довериться Пророку молодой вождь тоже не мог. Он спросил совета у духов стихий: огня, земли, воды и воздуха. Их ответ был недвусмысленным и быстрым: «поверь незнакомцу». Никаких других доказательств шаману было не нужно.

Тралл ничего не скрывал от своего народа. Он рассказал им о лежащем впереди путешествии и о враге, с которым предстояло сразиться. Многие орки с опаской отнеслись к такому походу в неизвестное, но поверили своему вождю. Если бы не он, они бы до сих пор ютились в лагерях.

Тралл собрал новую Орду и начал искать способ, как пересечь море.

Хотя Орда по-прежнему бродила по окрестностям Лордерона, Теренас Менетил II уже не мот игнорировать чуму. Он знал, что Кирин Тор послал волшебницу Джайну Праудмур найти причину эпидемии, и подумал, что будет разумно ей помочь. Он послал ей на подмогу отряд во главе со своим сыном, Артасом Менетилом. Они станут сопровождать Джайну и вместе с ней искать источник чумы. Если им повезет, то они должны найти способ остановить болезнь и не дать ей распространиться дальше.

Несмотря на мрачные обстоятельства Артас и Джайна с нетерпением ждали встречи. Их романтические отношения остались в прошлом, но они до сих пор испытывали чувства друг к другу. Они еще не знали, что это задание разрушит все, что осталось от их юношеской невинности и наивности и изменит обоих навсегда.

Перейдя границу Восточной чащи, они словно прошли через портал в иной мир. Исчез покой, которым раньше так славилась эта местность. На все вокруг наползла тень, принеся с собой страх и недоверие. Артас не мог смотреть на страдания, свидетелям которым стал. Это был его народ, и он должен был их защитить. Иначе какой из него получился бы король? Принц поклялся сделать все возможное, чтобы освободить своих подданных от столь страшной судьбы.

Но с самого начала Артас мало преуспел. Он призвал силы, чтобы очистить зараженных чумой, но Свет Небес оказался бесполезен или ненадежен. Большинству несчастных Артас мог предложить лишь слова утешения, уверяя, что покончит с болезнью.

Время шло, Артас и Джайна распутывали одну загадку за другой, и каждый ответ, связанный с  чумой, оказывался тревожнее предыдущего. Недуг распространился по области через зерно, вывезенное из Андорала. Еще более поразило разведчиков то, что чума не просто убивала своих жертв: она воскрешала их, превращала в нежить, в бродящие вокруг живые трупы.

Артас и Джайна увидели этих чудовищ лично. Им пришлось с боем прорубаться через настоящий поток ходячих мертвецов, который затопил все вокруг.

Все это произошло явно неслучайно. Культ, ведомый Кел’Тузадом, нес ответственность за распространение заразы, и теперь под командованием у некроманта оказалась целая армия нежити. Армия, которую маг называл Плетью.

Когда Артас узнал, что за чумой стоят люди, то пришел в страшную ярость. Свой гнев он направил на поиски Кел’Тузада и его приспешников. Принц жаждал заставить их заплатить за каждую разрушенную ими жизнь.

И в Андорале Артасу Менетилу представится шанс исполнить свое желание.

Король-лич следил за Артасом глазами своих неживых приспешников. Молодой принц заинтриговал его. Он был прирожденным лидером, харизматичным и уверенным в себе. Судя по тому, сколько нежити оставалось навечно лежать после встречи с ним, Артас Менетил также был одаренным бойцом и тактиком. А самое главное, гнев и отчаяние медленно поглощали его разум.

Король-лич снова пустился в хитроумные манипуляции и привлек внимание повелителей ужаса к Артасу. В нем они увидели идеального рыцаря для осквернения, но заманить его к Ледяной Скорби в Нордскол казалось нелегкой задачей. Принц лишь вступил на тропу самоуничтожения. Королю-личу и повелителям ужаса надо будет стать его проводниками на этом пути.

Воспользовавшись советами своего пленника, повелители ужаса разработали план. Они приказали Кел’Тузаду встретиться с Артасом и рассказать ему о том, что некромант — лишь слуга высшей силы и действовал по приказу повелителя ужаса Мал’Ганиса, который обитает в Стратхольме. Но Кел’Тузад должен был не просто сообщить принцу эту новость, а еще и пожертвовать собой в бою. Ведь только так наследник Лордерона мог забыть о некроманте и сосредоточиться на Мал’Ганисе.

Демоны выбрали Стратхольм не случайно. Стратегически и экономически самый важный город области, к тому же густонаселенный, он вдобавок был священным местом, где появился на свет орден паладинов. Если бы Стратхольм оказался заражен, если бы его захватила нежить, это стало бы настоящей катастрофой. Тогда Лордерон окончательно потерял бы контроль над Восточной чащей.

Когда Артас добрался до Андорала, Кел’Тузад не сбежал. Он знал, что Король-лич возродит его, и  так некромант станет могущественнее, чем когда-либо прежде. Маг встретился с принцем в бою и рассказал о Мал’Ганисе в Стратхольме.

Как и планировалось, Артас обрушил свою ярость на Кел’Тузада и убил его. Потом воин в страшном смятении и отчаянии отправился на спасение Стратхольма.

Шли дни, и Джайна Праудмур замечала все больше перемен в Артасе. Ненависть поглотила его мысли. Он не жалел ни волшебницу, ни солдат, гнал их вперед, не давал отдыхать. Джайна хотела остановить чуму так же сильно, как и принц, но боялась, что это задание слишком дурно сказывается на его душевном состоянии.

Она просила его сдерживаться, проявить самообладание, но он ее как будто не слышал. Артас не желал отдыхать, пока его народ не будет в безопасности.

На пути в Стратхольм к их отряду присоединился единственный человек в Лордероне, который еще мог вразумить принца: Утер Светоносный.

Он был прославленным паладином и основателем Ордена Серебряной Длани. По просьбе Теренаса Менетила II стал наставником учил Артаса и много требовал от принца, но лишь потому что увидел величие в мальчике. Со временем он принял его как сына, и благоденствие Артаса считал своей ответственностью.

Когда Утер присоединился к отряду, то почувствовал смятение и тревогу принца, но не слишком обеспокоился по этому поводу. Он знал: его ученик иногда бывает излишне упрям. Артас просто хотел лучшего для своих подданных, и паладин полагал, что со временем тот придет в себя.

В Стратхольме Утер понял, как сильно ошибался. Жители города уже отведали зараженного зерна из Андорала. Их судьба была решена. Это был лишь вопрос времени, прежде чем чума изменит их и превратит в безмозглую нежить.

Артас полагал, что есть лишь один способ не дать городу превратиться в оплот Плети. Он приказал солдатам зачистить весь Стратхольм до того, как его жители поддадутся заразе. Для принца такое решение было как милостью, так и стратегическим ходом. Если бы горожане знали, что скоро превратятся в жестоких монстров и начнут нападать на тех, кого любят, какую участь они предпочли бы? Если бы сам Артас заразился, то предпочел бы умереть человеком свободной воли, но не позволить болезни поднять себя из могилы, превратив в ходячего мертвеца.

Некоторые из союзников принца послушались приказа. Но многие отступили от него. Сама мысль об убийстве невинных людей отвратила Утера и его паладинов. Они не могли принять участия в подобной резне. Но их неповиновение лишь еще глубже толкнула Артаса во тьму. Он отвернулся от бывших соратников, объявив их решение государственной изменой.

Принц призвал Джайну присоединиться к нему, но она тоже отказалась. Волшебница не могла видеть, как он совершает подобную жестокость. Вместе с Утером и его паладинами она покинула Артаса.

Тот же вместе с верными людьми вошел в Стратхольм, и началась бойня. Огонь охватил город, буря из пепла и искр неслась по улицам. Крики, подобно кинжалам, пронзали воздух. Кровь невинных густыми потоками лилась на мостовые.

В этой резне Артас нашел Мал’Ганиса. Повелитель ужаса мог легко уничтожить человека, но у него была иная цель. Он бросил принцу вызов: приди в Нордскол и сразись со мной в настоящей битве. А потом Мал’Ганис облек себя в магический покров и исчез.

Артас тут же бросился в погоню за ним. Он думал, что если повергнет демона, то победит саму Плеть и навсегда остановит чуму нежити. Пламя все еще лизало руины Стратхольма, а принц уже собрал верных солдат и отплыл в ледяные края Нордскола.

ПРИНЦ АРТАС МЕНЕТИЛ В СТРАТХОЛЬМЕ

После бойни в Стратхольме у Артаса не было пути назад. Его сердце омрачилось, его разум помутился. Он был почти готов стать величайшим слугой Короля-лича. Почти. Для начала ему следовало отыскать проклятый рунический меч. Ледяную Скорбь. Плеть не могла просто направить принца к нему. Так он бы мог что-то заподозрить.

Король-лич устремил свой взгляд на экспедицию разведчиков-дворфов, прибывшую в Нордскол. Их вел великий воин Мурадин Бронзобород, отряд пришел из Стальгорна в поисках древних артефактов. Когда Артас был еще юным, Мурадин служил послом в Лордероне и учил принца военному искусству. Из него получится прекрасный вестник, который поведает Артасу о Ледяной Скорби.

Под руководством Короля-лича Мал’Ганис и другие повелители ужаса ввели дворфов в заблуждение. Демоны втайне подбросили сведения о мече и его расположении в лагерь исследователей вместе с картами и древними историями, повествующими о легендарном руническом клинке. Никто из дворфов не помнил, откуда появились эти бумаги, и отряд предположил, что просто раньше не замечал их. Рунический меч заинтересовал Мурадина, и дворфы отправились на поиски реликвии.

Тем временем Артас и его солдаты добрались до Нордскола и высадились в местечке под названием Ревущий Фьорд. Здесь царила суровая зима, а Плеть загадочным образом исчезла — в Лордероне нежить вела себя совсем иначе и постоянно нападала на воинов.

Король-лич с помощью Плети атаковал Мурадина Бронзоборода и погнал к отряду Артаса. Когда пути дворфа и принца наконец пересеклись, казалось, это лишь случайная встреча, пусть и благоприятная. Мурадин рассказал бывшему ученику о том, что делает в Нордсколе, а также о поисках Ледяной Скорби. История меча заворожила принца. Такое оружие могло помочь ему в борьбе с Мал’Ганисом.

В Артасе вспыхнула надежда, но тут же потухла, когда гонец, выследивший принца, передал ему приказ короля: Артас и его солдаты должны были немедленно вернуться домой. Верные принцу воины и хотели бы остаться с ним, но, ослушавшись прямого распоряжения Теренаса, совершили бы настоящую измену.

Артас понимал, что если сейчас повернет назад, то, скорее всего, больше никогда не найдет Мал’Ганиса. Он видел лишь один выход и втайне сжег собственный флот. Все до единого. Никто из солдат так и не узнал, кто был виновен в пожаре. Им пришлось остаться в Нордсколе, по крайней мере до тех пор, пока они не построят новые корабли.

Принц вместе со своими войсками оказался в ловушке, и тут Плеть под командованием Мал’Ганиса нанесла людям решительный удар. Артас еще никогда не видел столько нежити, все его люди могли погибнуть. У него осталась надежда только на одну силу.

На Ледяную Скорбь.

Пока солдаты удерживали противника, Артас и Мурадин нашли рунический клинок в маленькой пещере. Меч висел в глыбе сверкающего льда. От него шла не только сила, но и нечто зловещее и потустороннее. Мурадин принялся убеждать принца оставить Ледяную Скорбь, но тот уже не мог уйти. Слишком далеко он зашел, чтобы сейчас повернуть назад.

Король-лич почувствовал решимость воина. Из Ледяной Скорби вырвалась энергия и мощным взрывом разорвала ледяную тюрьму. Зазубренные осколки разлетелись по всей пещере, и один пронзил Мурадина, дворф упал.

Артас ринулся к другу, желая помочь ему. В Восточной чаще Свет Небес был слаб и ненадежен, но сейчас ответил на зов принца. Искрящаяся энергия прошла сквозь Артаса и ярко засверкала на кончиках его пальцев. Ему лишь осталось принять ее.

Но он этого не сделал. Все его мысли обратились к Ледяной Скорби и обещанию спасения. В мече крылась истинная сила. В нем хранился ключ к победе над Мал’Ганисом, а не в Свете Небес. В конце концов, какую пользу святая сила принесла принцу в Восточной чаще? Она не остановила нежить. Не спасла невинных, смерть которых все еще стояла у Артаса перед глазами.

В этот самый момент принц навсегда отвернулся от Света и взялся за рукоять Ледяной Скорби. Ужасная сила меча хлынула в Артаса. Превратила его вены в лед. Поглотила его душу.

Через клинок Король-лич мог управлять разумом Артаса. Он не превратил рыцаря в беспрекословного раба, пока Артас с дозволения нового хозяина верит, что по-прежнему свободно распоряжается собственной судьбы.

У принца было еще одно дело, прежде чем он займет место во главе Плети.

Артас Менетил вернулся в лагерь, когда Плеть уже смыкала ряды вокруг его солдат. Шепот Короля-лича доносился из Ледяной Скорби, побуждая принца утолить голод меча. И Артас его утолил. Он прорубил путь сквозь врагов с яростью зимней бури.

Люди возликовали при виде своего принца и его новой силы. Никто из них не знал, насколько высокую цену он за нее заплатил.

Артас даже не дал войскам передохнуть. Король-лич сказал ему, что Мал’Ганис гдето среди нежити. Принц верил, что если найдет повелителя ужаса — если убьет его — то спасет Лордерон. Он собрал солдат и пошел в контратаку. Люди гибли, но принц не обращал внимания на потери. Он шел вперед, пока не нашел демона.

Король-лич не остановил Артаса. Это был первый шаг призрака к свободе, шанс уничтожить одного из своих тюремщиков, а потому он отдал через Ледяную Скорбь лишь один приказ. Артас вонзил рунный меч в повелителя ужаса и поверг своего врага.

Оставшаяся Плеть сбежала в пустоши. Люди стали праздновать победу, но командир к ним не присоединился. Он скитался по замерзшим ледникам Нордскола, а Король-лич сорвал с него последние остатки человечности. Темное знание вспыхнуло в разуме принца, и он овладел некромантией так же, как его новый хозяин.

Через несколько дней Артас вернулся в лагерь. Его кожа стала мертвенно-бледной, волосы — белыми, как кость. Принц Лордерона умер. На его месте стояло что-то другое: новый воин нежити, созданный Королем-личем, первый рыцарь смерти.

Артас зарубил всех своих солдат, а Ледяная Скорбь высосала их души. Потом кто-то из мертвецов поднялся, став обычной нежитью Плети, вроде той, что бродила по Восточной чаще. Другим же была уготована иная судьба. Артас превратил их в устрашающих рыцарей смерти, наподобие себя.

В Нордсколе принц не задержался. Он собрал остатки Плети и приготовился к походу на Лордерон.

Пришла пора вернуться домой.

Вдали от Нордскола Тралл н новая Орда искали способ перебраться через Великое море. Во Второй Войне орки построили целый флот, но тот уже давно лежал на дне. На создание нового у Орды не было ни времени, ни средств. Оставалось только украсть корабли.

Для этого идеально подходило Южнобережье. В его порту были пришвартованы несколько крупных галеонов, а вот охранялся он плохо. Под покровом ночи Орда ворвалась в город, но орки не стали убивать его жителей. Бессмысленная резня осталась в прошлом. Практически не пролив крови, орки захватили корабли Альянса и отправились в плавание.

Новости о краже достигли ушей адмирала Даэлина Праудмура, командующего флотом Альянса. Он поклялся догнать орков и брать их живьем не намеревался.

Даэлин и его офицеры были настоящими морскими волками. Они быстро выследили Тралла и уже хотели уничтожить флот Орды, но тут в планы людей вмешалась судьба. Невероятный шторм показался на горизонте, вода закипела волнами. Буря набросилась на корабли Альянса и Орды, подбрасывая их, словно игрушки.

Тралл и его орки укрылись на ближайших островах. В конце концов облака разошлись, и море успокоилось. Флот Альянса исчез из виду, но Тралла это не успокоило. Немало его кораблей пропало в шторме, включая те, на которых плыли Громмаш Адский Крик и клан Песни Войны. Живы они или погибли, шаман не знал. К тому же сейчас его больше волновало состояние оставшихся кораблей. Буря их изрядно потрепала, и оркам пришлось начать ремонт, прежде чем продолжить путешествие на запад.

Следующие дни оказались для них непростыми. Пришлось сражаться как со старыми, так и с новыми врагами. Шторм прибил часть флота Праудмура к островам, и люди рассредоточились по их берегам. Вдобавок местные пещеры уже давно стали логовом наги-заклинательницы Зар’джиры. Это злобное змеевидное существо командовало армией мурлоков, примитивных рыбоподобных созданий.

Но Тралл не в одиночку боролся с опасностями. Он заключил неожиданный союз с другой расой, называвшей эти острова домом: троллями Черного Копья.

Когда-то Черные Копья были частью распавшейся империи Гурубаши в Тернистой долине. Веками тролли страдали от постоянного голода и войн. Черные Копья не были столь дикими и беспощадными, как другие племена, и потому стали легкой добычей. Другие Гурубаши преследовали их с невероятной жестокостью, пока племя не покинуло Тернистую долину. Черные Копья уплыли на запад и поселились на отдаленном архипелаге.

Тралл сразу почувствовал духовное родство с троллями, а также с их старым и мудрым вождем Сен’джином. Он почувствовал великодушие в их сердцах и увидел немало похожего между своим народом и народом троллей. Оба пострадали от угнетения, оба нуждались в помощи, чтобы выжить в мире, который, казалось, жаждал их уничтожить.

Орда и  Черные Копья сражались плечом к  плечу на два фронта: против людей и против Зар’джиры с ее чешуйчатыми приспешниками. Союзники одержали победу, но досталась она дорогой ценой. Кровь лилась со всех сторон. Среди павших оказался и Сен’джин.

В память о погибшем вожде Тралл пригласил племя Черных Копий в Орду. Тролли приняли его предложение, не видя будущего на разоренных войной островах.

Починив корабли, орки продолжили плавание по Великому морю. Многие Черные Копья присоединились к ним, но были и те, кто ненадолго остался. Руководство племенем пало на сына Сен’джина, молодого темного охотника по имени Вол’джин. Он собрал всех, кто остался от его народа, приказал набрать как можно больше припасов и отравился на запад, вслед за Ордой, вопреки всему надеясь, что в далеких землях Калимдора племя наконец обретет мир и покой.

Пока Тралл и Орда плыли по Великому морю, нежить таинственным образом ушла из Восточной чащи и пропала из виду. Местные жители не знали причину ее исчезновения, но строили разные дотадки. В основном люди думали, что их принц победил Плеть в Нордсколе.

На самом деле Король-лич приказал мертвецам отступить. Он все спланировал: поверив в то, что их принц сразил врага, люди встретят его в столице Лордерона как героятриумфатора. Даже если они заподозрят, что Артас изменился, к тому времени будет уже слишком поздно.

Принц вскоре вернулся домой с армией за спиной. Он привел с собой не только солдат, ставших нежитью, и рыцарей смерти. В его войсках теперь были все чудовища Плети: человеческие некроманты, массивные, составленные из кусков различных тел мясники, похожие на пауков некрорахниды, крылатые горгульи и даже ледяные змеи — драконы, воскрешенные в форме нежити и пронизанные ледяной магией.

Принц приказал своей армии пока не показываться. Лишь несколько рыцарей смерти сопровождали его в марше на столицу. Чтобы скрыть свои иссохшие черты и мертвенно-бледную кожу, они носили длинные плащи с капюшонами.

Новость о приближении Артаса разлетелась по всему Лордерону. Она, казалось, подтверждало то, на что многие люди надеялись: наследник престола спас их от Плети.

Сотни жителей собрались в столице приветствовать героя. Звонили колокола, обожающие толпы осыпали победителей лепестками роз. Но принц не обращал на них внимания. В мрачной тишине он прошествовал в тронный зал, где его с нетерпением ждал отец.

У подножия трона Артас воссоединился с отцом, но объятий не было. Как и слез радости. Вновь проснулся голод Ледяной Скорби, и Артас утолил его душой Теренаса Менетила.

Город даже не узнал о смерти короля, а его сын вместе с рыцарями смерти уже начали резню на улицах. В столицу приехало столько людей, что скученность быстро обернулась хаосом и смятением. Горожане не имели шансов против Артаса и его слуг. В тот же момент Плеть открыто выступила по всему Лордерону и атаковала живых.

Третья Война началась по-настоящему.

Другие народы Альянса с трудом верили вестям из Лордерона. Никто из них даже не представлял, что такой кошмар может случиться в реальности. Государства не были готовы к нему, но многих это не остановило. Маги из Даларана, дворфы из Стальгорна и Заоблачного Пика, гномы из Гномрегана и солдаты из ближайших человеческих королевств атаковали Лордерон, чтобы стереть Плеть с лица земли. Даже Кель’Талас, разорвавший все связи с Альянсом, отправил жрецов из высших эльфов, чтобы помочь в борьбе с нежитью.

Но ничто не могло выстоять в битве с Плетью. Нежить была не просто армией безмозглых зомби. Под командованием Короля-лича каждое создание обрело цель. Некроманты наделяли союзников силами черной магии и воскрешали трупы поверженных врагов. Мясники топтали солдат Альянса, словно живые осадные машины. Некрорахниды закапывались в землю и поджидали ничего не подозревающих противников. Горгульи и ледяные змеи сражались с наездниками на грифонах и другими воздушными войсками.

Но самыми мощными орудиями Плети были Артас и его рыцари смерти. Они прекрасно владели военным искусством и некромантией. Лишь один рыцарь смерти мог повернуть битву в свою пользу и в одиночку перебить огромное количество солдат Альянса.

Именно так и поступал Артас. Лордерон был его домом, принц досконально изучил местность вокруг, а благодаря годам военных тренировок и школе паладинов прекрасно разбирался в тактике Альянса.

Все эти знания он использовал, чтобы полностью захватить королевство. В нем остались лишь небольшие очаги сопротивления, но они уже ничего не могли сделать.

Лордерон принадлежал Плети.

Хотя все расы Альянса послали солдат на помощь Лордерону, одна не присоединилась к схватке: гномы. Гномы были высокоразвитым народом, известным своими навыками в науках, инженерном искусстве, и снабжали Альянс самым передовым оружием и военными машинами.

Когда вспыхнуло пламя Третьей Войны, они отправили в Лордерон вооружение, но не солдат. Многих в Альянсе это удивило. Некоторые члены фракции даже засомневались в верности гномов.

Но остальные народы не знали, что Гномреган находился в осаде — и не Плеть была ей виной, а дикие создания, трогги.

Они стали угрозой недавно. Тысячи лет трогги спали в глубоких подземельях древней крепости Ульдаман. Так бы они и остались в вечном забытьи, если бы не случайная встреча с дворфами из Стальгорна.

Дворфы уходили все глубже в Ульдаман, ища артефакты и знания, и ненароком пробудили монстров, спящих в чреве крепости. Те жестоко расправились с исследователями. Выжившие выбрались из Ульдамана и в ужасе сбежали в Стальгорн. Дворфы с облегчением выяснили, что трогги не последовали за ними, но их вывод был верным лишь отчасти.

Трогги не стали охотиться за ними на поверхности; они решили напасть на дворфов из-под земли.

Эти чудовища ненавидели солнечный свет, а потому своими заостренными когтями рыли землю, прокладывая туннели. Когда они уже приближались к Стальгорну, то обратили внимание на странные звуки. Чего-то неестественного. Чего-то искусственного.

Трогги услышали шум от огромных фабрик, сокрытых в сердце Гномрегана, чудесной столице гномов. Стук машин и скрежет шестеренок оказались для них непреодолимым искушением. Трогги проложили туннели к городу и его ничего не подозревающим жителям. Когда они прорвались на нижние уровни Гномрегана, то не встретили сопротивления.

Физически гномы не имели шансов против больших и  сильных троггов. Но вот разумом они превосходили монстров многократно. Блестящий предводитель гномов, главный механик Гелбин Меггакрут, подошел к вторжению троггов как к любой другой проблеме. Он не позволил злости или страху овладеть собой. Он сохранил спокойствие, положившись на изобретательность своего народа и технические навыки.

Меггакрут расположил солдат и военные машины в ключевых точках, чтобы сдержать захватчиков. Но это оказалось не так-то просто. Снова и снова трогги зарывались в землю и обходили оборонительные рубежи.

Даже с превосходящими технологиями армия гномов просто была недостаточно большой, чтобы отразить монстров. Меггакрут даже подумывал позвать на помощь Альянс, но быстро отбросил эту идею. Только защита Лордерона от Плети имела первостепенное значение, и он не хотел уводить ресурсы с этого фронта. Более того, он считал северную кампанию настолько важной, что даже скрыл от союзников новости о вторжении троггов.

Только спустя годы мир узнает о том, что происходило в Гномрегане, и о тех жертвах, которые гномы принесли во имя Альянса.

Лордером пал. Альянсу был нанесен непоправимый удар. Теперь Пылающий Легион мог сосредоточить силы в Восточных Королевствах, не встретив никакого сопротивления. Отсюда демоны могли бы пересечь Великое море и захватить второй Источник Вечности. И хотя основы вторжения заложил Кил’джеден, повел его не он. Это честь выпала Архимонду Осквернителю.

Кил’джеден мастерски умел манипулировать врагами, сам оставаясь в тени. В отличие от него Архимонд был опытным военным командиром и тактиком. Он лично выбрал участников ударных войск из числа демонических солдат, которые уже вели войну на Азероте. Среди них оказался и Маннорот, властитель преисподней, чья кровь помогла Легиону поработить орков.

Тем не менее силы Архимонда были малы. Легион просто не мог создать достаточно большой портал, чтобы всей мощью обрушиться на Азерот, пока Архимонд не укротит энергию второго Источника Вечности. Пока даже перенос его самого на планету оказался грандиозным предприятием. Слугам Легиона было необходимо создать постоянный портал прямо на Азероте.

Когда Король-лич узнал о таком затруднении, то предложил повелителям ужаса решение. Он знал об одном могущественном артефакте, Книге Медива, который сейчас находился под охраной в Даларане.

Много лет назад Медив вложил в книгу часть своей огромной силы Хранителя. В ней же он записал детали заклинаний, с помощью которых создал Темный Портал, врата, связавшие Дренор с Азеротом. Энергии, сохранившейся в этом томе вместе с указаниями по созданию порталов, хватило бы для перехода в этот мир Архимонда с его передовым отрядом.

Но заполучить книгу было непросто. Король-лич понял, что помочь делу может только Кел’Тузад. Тот был не только одаренным магом, но раньше входил в число правителей Даларана. Если Плеть воскресит его, то он сможет обойти оборону города и найти Книгу Медива.

Воскрешение останков Кел’Тузада поручили его убийце, Артасу Менетилу. Помощь бывшему врагу не вызвала никаких возражений у рыцаря смерти. Он лишь хотел служить Королю-лича, а потому собрал войско нежити и выступил маршем на Андорал, где умер Кел’Тузад.

Разложение саваном висело над городом и местностью вокруг. Энергия чумы удушила землю ядовитым туманом и закрыла солнце. Растения увяли. Животные, как домашние, так и дикие, погибли. Когда-то плодородная житница Восточной чащи исчезла. Теперь она стала заповедником нежити. Чумными землями.

Несмотря на ужасающие условия Альянс все еще удерживал Андорал под своим контролем. В городе собрались уцелевшие паладины под командованием Утера Светоносного. Они использовали его как штаб-квартиру, и отсюда планировали атаки на Плеть.

Артас считал паладинов легкой добычей, и в общем не ошибся. Он ворвался в Андорал и принялся вырезать святых воинов, мужчин с женщин, с которыми некогда тренировался и сражался.

Но Утер так просто не сдался. Он выстоял в поединке с Артасом и совершил то, чего никому не удавалось: превзошел рыцаря смерти в бою и даже повалил нечестивого воина на землю. Победа Утера была так близка. Один удар пронизанного Светом молота — и Артас пал бы.

Но удара так и не последовало. Утер был силен, но не быстр. Принц сумел вскочить и стал раз за разом атаковать Светоносного, не давая противнику пощады. Ученик, которого Утер когда-то тренировал, которого считал своим сыном, вонзил Ледяную Скорбь прямо в сердце великого паладина.

Наблюдая за смертью наставника, Артас ничего не почувствовал. Утер был лишь эхом из какой-то другой жизни. Призраком неразличимого и почти забытого прошлого.

Его гибель стала концом сопротивления Андорала. Город перешел под контроль Плети. Артас нашел останки Кел’Тузада и начал следующий этап похода.

Король-лич убедил повелителей ужаса, что они лучше не просто воскресить некроманта, а превратить его в лича, призрачное существо, пронизанное магией. Демоны поверили, что такое новое и более могущественное обличье поможет Кел’Тузаду привести Легион на Азерот. Так и случилось бы, но у Короля-лича был другой замысел: он хотел превратить своего верного слугу в устрашающее оружие.

Чтобы дать некроманту новую форму, нужен был мощный источник тайной магии. Король-лич и повелители ужаса знали, где можно найти такой: в самом сердце королевства высших эльфов, в Кель’Таласе.

Вся культура этого государства вращалась вокруг источника арканы, Солнечного Колодца. Он давал высшим эльфам силу, омывал их дом вечным светом. Он был для них всем, и они станут сражаться до последнего, защищая его.

Но Артас тоже станет сражаться до последнего, чтобы его захватить.

ВОСТОЧНЫЕ КОРОЛЕВСТВА В ТРЕТЬЕЙ ВОЙНЕ

Пока Артас Менетил и Плеть маршем шли на север, к Кель’Таласу, другая нежить пировала в Лордероне. Некоторые мертвецы добрались до границ Чумных земель на востоке. Другие же потянулись на юг, в область под названием Серебряный бор.

Они захватили ее, почти не встретив сопротивления, пока не наткнулись на Стену Седогрива. Огромная преграда из дерева и камня пересекала начало полуострова, бывшего домом для людей из королевства Гилнеас.

Король Генн Седогрив не посылал солдат на борьбу с Плетью. Падение Лордерона стало, с его точки зрения, лишь подтверждением того, что он сделал правильный выбор, отгородив свое государство от всего остального мира. Благодаря Стене Седогрива народ в Гилнеасе чувствовал себя в безопасности.

Поначалу мертвецов из Плети было совсем немного, и Седогрив решил, что его люди просто переждут эту напасть, а нежить уйдет, поняв, что Стену ей не преодолеть. Но Плеть никогда не сдавалась, не нуждалась в отдыхе или еде. Все больше и больше мертвецов появлялось рядом с Гилнеасом, и их армия атаковала укрепления день и ночь.

По приказу Седогрива собралась огромная армия. Двери в королевство распахнулись, и волна солдат Гилнеаса захлестнула Серебряный бор.

Король стоял на вершине стены и наблюдал за тем, как рушатся все его планы. Плеть разбила людей наголову. Солдаты, павшие в битве, тут же воскресали и обращались против бывших соратников. Седогрив понял, что нежить вскоре одолеет его войска, и поражение — лишь вопрос времени. Он обратился к верховному магу Аругалу за решением.

Тот же, казалось, нашел выход. Он узнал о мифических созданиях, воргенах. Видом они походили на волков, но ходили на двух ногах, как люди. Аругал не знал об истинном происхождении воргенов, но ему было известно, где их можно найти. Он чувствовал, как эти звери скитаются в другом измерении — эфирной реальности Изумрудного Сна. Призвать их было бы непросто — но не это беспокоило мага. По легендам воргены были дикой расой, движимой первобытной яростью. Удержать их под контролем — вот главная задача. Вопрос заключался не в том, сможет ли Аругал привести воргенов в Гилнеас, а стоит ли это делать.

Он предупредил Седогрива о непокорном нраве этих созданий, но у короля не осталось выбора. Волкоподобные твари казались ему единственной надеждой.

За Стеной бушевала битва, и Аругал призвал подмогу. Он открыл разрыв, соединяющий физический мир с Изумрудным Сном, направив воргенов в Серебряный бор. Звери времени не теряли и сразу обрушили свою ярость на Плеть. Они пронеслись по рядам нежити бурей клыков и когтей, оказавшись даже сильнее, чем думал маг.

Вскоре ряды Плети пошатнулись. Нежить дрогнула и  побежала прочь от врага, скрывшись в лесу. А потом волкоподобные твари принялись за солдат Гилнеаса, желая удовлетворить свою жажду крови.

Этого и боялся Аругал. Воргены не отличали друзей от врагов. Они просто хотели убивать.

Оставшиеся отряды Седогрива отступили за Стену, ворота захлопнулись. Король с облегчением перевел дух. Казалось, все хорошо. Плеть ушла, а воргены оказались заперты за стеной.

Но вскоре до него дошли вести: эти звери как-то проникли в Гилнеас.

Ни король, ни Аругал не знали, что воргены несли с собой проклятие. И оно распространилось на солдат, укушенных кровожадными тварями — солдат, что уже отступили за Стену. Со временем болезнь превращала зараженных в волкоподобных монстров, и уже они преследовали жертв по всему Гилнеасу, обращая еще больше его жителей.

Пытаясь спасти свое королевство, Седогрив лишь поменял одного чудовищного врага на другого.

Далеко на севере от Гилнеаса Артас Менетил и Плеть вошли под своды безмятежного леса на границе с Кель’Таласом. К их удивлению, они не встретили никакого сопротивления. Все вокруг было до странности тихим и пустынным. Казалось, высшие эльфы сбежали в ужасе перед приближающейся нежитью, но на самом деле это было совсем не так.

Эльфы готовились к вторжению Плети. Король Анастериан Солнечный Скиталец призвал свой народ к битве, но организацию обороны и управление войсками поручил Предводительнице следопытов Сильване Ветрокрылой.

Та происходила из знатного рода высших эльфов. Ее сестры, Аллерия и Вериса, заслужили славу храбростью в бою. И Сильвана не была исключением. Как и сестры, она сражалась на передовой во Второй Войне, когда Орда вторглась в Кель’Талас и сожгла его леса. Еще до того Сильвана прославилась как бесстрашный и хитроумный следопыт, отбивая атаки троллей из империи Амани.

Предводительница приказала магам и жрецам королевства собраться в Луносвете. Они станут последней линией обороны, если Плеть сумеет добраться до столицы, но Сильвана надеялась, что до такого не дойдет, и отвела следопытов в леса, окружавшие город, планируя поднять там такое свирепое сопротивление, что нежить отступит.

Ее следопытов называли Странниками, легко вооруженные, они быстро передвигались с места на место, уклоняясь от прямых атак. Исторически они были первым рубежом обороны против всех захватчиков, угрожавших Кель’Таласу. Опасная работа, но они выполняли ее с великой честью и достоинством.

Чем дальше Артас и Плеть углублялись в леса, тем чаще Сильвана и ее следопыты атаковали их со всех сторон. Борьба была яростной и ожесточенной. Нежить постепенно продвигалась к Луносвету, но Сильвана заставляла ее платить за каждый шаг. Она была прекрасным тактиком, и такое упорное сопротивление разозлило Артаса.

Плеть превосходила следопытов числом и неизбежно добралась бы до столицы королевства. Сильвана понимала, что защитникам города нужно было время приготовиться к обороне, поэтому приказала следопытам принять бой за стенами Луносвета, а сама решила разобраться с Артасом.

Там, где сошлись рыцарь смерти и предводительница следопытов, были видны прекрасные шпили эльфийской столицы. Сильвана бесстрашно бросилась в бой, но она ослабела от бесконечных и тяжелых битв. Ее силы стали угасать, и Артас увидел брешь в ее обороне.

Ледяная Скорбь пронзила эльфийку и выпила жизнь из ее тела.

Но смерть не стала концом для Сильваны Ветрокрылой. Артас наказал ее за сопротивление. Он вырвал душу высшей эльфийки из тела и превратил в банши, проклятого призрака, тем самым подчинив Сильвану воле Короля-лича. Она не могла ослушаться его, пусть и не хотела подчиняться приказам. Ветрокрылая участвовала в атаке на Кель’Талас и убивала свой собственный народ — тот самый, который поклялась защищать.

ПОБЕДА АРТАСА МЕНЕТИЛА НАД СИЛЬВАНОЙ ВЕТРОКРЫЛОЙ В КЕЛЬ’ТАЛАСЕ

Когда Плеть приблизилась к Даларану, верховный маг Антонидас и Кирин Тор приготовились к битве. Они эвакуировали большую часть жителей города, оставив только силы сопротивления. Хотя защитников осталось немного, в их число входили величайшие маги Азерота.  К тому же Даларан и сам был оружием. Магия пронизывала его улицы, а преграды из арканы укрывали город и уничтожали нежить, стоило той к ним прикоснуться.

Несмотря на все приготовления, предчувствие неминуемой гибели нависло над Далараном. Плеть уже поставила Лордерон на колени. Вырвала сердце Кель’Таласа. Эти два государства были самыми могущественными среди Восточных Королевств, да, пожалуй, и во всем мире. Если они пали так легко, то на что оставалось надеяться Даларану?

Этот вопрос неотступно преследовал Антонидаса. Мыслями он обратился к фигуре с лицом, скрытым капюшоном, которая побуждала его отправиться в Калимдор. Теперь маг понял, что незнакомец не был безумцем, а говорил правду.

Но Антонидасу было уже слишком поздно бежать на запад. Предводитель Кирин Тора не мог оставить свой город. Он должен был защитить Даларан и подземелья с тайной магией. Но один человек еще мог последовать совету незнакомца и спасти жизни невинных: Джайна Праудмур.

Сначала волшебница не желала уходить. Она хотела остаться с Антонидасом и защитить Даларан, а еще увидеть, что стало с Артасом. Джайна чувствовала рыцаря смерти в рядах приближающейся Плети и до сих пор боролась с виной из-за того, что бросила его в Стратхольме, а еще думала, нельзя ли его спасти.

Только после немалого количества уговоров Джайна уступила. Как и Антонидас, она понимала, что город не выстоит против нежити. А если погибнут все, кто тогда внемлет предупреждению незнакомца?

Учитель и ученица пошли каждый своей дорогой. Никто из них этого не сказал, но оба знали: больше они никогда не увидятся.

В последующие дни Джайна будет неустанно собирать всех беженцев, каких сможет. Не все согласятся пойти с ней, но многие отправятся в поход. Когда она, наконец, отплывет в Калимдор, в ее войсках будут представители каждой расы Альянса. Выжившие из Лордерона и Кель’Таласа. Дворфы и гномы из войск Альянса. Люди из Стромгарда, Кул Тираса и других государств.

Все они пришли из разных мест, но за Джайной Праудмур последовали по одной причине. Она олицетворяла собой нечто, практически исчезнувшее в Восточных Королевствах.

Она олицетворяла надежду.

По пути в Даларан Кел’Тузад доверился Артасу и открыл ему часть плана Короля-лича, касающегося восстания против Легиона. Он сказал рыцарю смерти не верить демонам. Они считали Плеть расходным материалом, оружием, которое можно будет отбросить, когда Азерот окажется в их руках. Кел’Тузад не поведал Артасу, когда случится восстание или как оно будет разворачиваться, но предупредил его, что надо готовиться.

И Артас стал готовиться. Даже до откровений некроманта он не доверял повелителям ужаса. Те постоянно следовали за ним, всегда следили. Он считал их присутствие невыносимым и с нетерпением ждал, когда выпадет шанс сразить их всех, как Мал’Ганиса. Но пока демонам придется подождать. Сейчас Артас выполнял свою роль: он должен был добыть Книгу Медива и помочь Архимонду прийти в этот мир.

В Даларане Плеть столкнулись с таким же мощным сопротивлением, как и в Лордероне или Кель’Таласе. Если не большим. Городские маги обрушивали на нежить шквалы тайной магии, сея хаос в рядах противника. Но эта лобовая атака была не более чем отвлекающим маневром. Пока защитники оборонялись от главных сил Плети, Артас вместе с Кел’Тузадом и небольшим отрядом проник в город. Их сопровождал повелитель ужаса Тихондрий, который приглядывал за рыцарем смерти, чтобы тот в точности выполнил приказ.

Использовав знания Кел’Тузада, Артас преодолел внутренние линии обороны Даларана. Он пробил себе путь к хранилищу с Книгой Медива, но там его уже ждал Антонидас.

Как и многие храбрецы до него, верховный маг отважно сражался, всеми силами стараясь сдержать Артаса. Как и многие храбрецы до него, он пал. Ледяная Скорбь забрала еще одну душу. На этот раз одного из самых мудрых и одаренных магов в мире.

Артас ожидал, что рядом с Антонидасом встретит и Джайну Праудмур, и с удивлением обнаружил, что она вообще покинула Даларан. Эта мысль странным эхом отозвалась в рыцаре смерти, словно где-то проснулся уцелевший осколок былой жизни. Он почувствовал облегчение, когда узнал, что Джайны в городе нет. Но чувство исчезло столь же быстро, как и появилось.

Кел’Тузад разбил вход в зачарованное хранилище и забрал Книгу Медива. Рядом с ней лежало много других артефактов, в том числе и Череп Гул’дана. Аура магии скверны привлекла внимание Тихондрия, и демон украл реликвию, прежде чем уйти из города.

Артас приказал Плети оставить Даларан. Он уже получил, что хотел. Архимонд и его демоны ждали.

Открывая путь Легиону, Кел’Тузад не мог не поразиться Книге Медива. Лич никогда не видел ее прежде. Артефакт хранили как зеницу ока, и даже былому правителю Кирин Тора не позволяли его трогать. Теперь Кел’Тузад понял почему. Книга скрывала невероятное количество знаний и силы, и когда лич вобрал их, то сплел заклинание такой мощи, на какую никогда в жизни способен не был.

Поток энергии создал разрыв, связавший Азерот и Круговерть Пустоты, и из этой огненной пасти хлынули демоны. Первыми появились дикие гончие скверны и неразумные конструкты, инферналы. За ними в мир проникли по-настоящему могущественные демоны: Маннорот и закаленный в битвах владыка судеб Каззак. А потом показался огромный силуэт Архимонда.

Спустя десять тысяч лет повелитель демонов вновь встал на землю Азерота.

Архимонд тут же обратил свой гнев на Даларан. Если бы он оставил его, то маги продолжали бы досаждать Легиону. Такого демон не мог допустить. Он собрал дремлющую энергию, пронизывающую город, и сплел заклинание, чтобы разрушить обитель Кирин Тора. Сверкающие шпили Даларана один за другим треснули и рассыпались в прах.

Потом владыка демонов передал управление Плетью повелителям ужаса. Никакой нужды в Короле-личе он больше не видел. Тот выполнил свою цель, создал верную армию нежити для Легиона. Архимонд доверял ему еще меньше, чем Кил’джеден.

Потом демон приказал войскам собраться в сердце Лордерона и сокрушить остатки Альянса, чтобы ни один враг не последовал за Легионом, когда тот начнет вторжение в Калимдор. Но не все приспешники Архимонда участвовали в усмирении Лордерона. Маннорота и Тихондрия он сразу отослал в Калимдор, чтобы они подготовили путь для прибытия Легиона.

Медив почувствовал присутствие Пылающего Легиона на Азероте и понял, что демоны вскоре начнут вторжение в Калимдор. К счастью, остатки Альянса и Орда уже прибыли на континент. Тралл и его народ отправились в путь первыми, но Джайна Праудмур со своими войсками добрались сюда куда быстрее. Альянс путешествовал по спокойному морю с попутным ветром; ему не пришлось бороться со свирепым штормом, который разметал флот Орды и сбил его с курса.

Медиву удалось привести войска в Калимдор, но он понимал: впереди защитников Азерота ждали еще большие испытания. Фракциям предстояло объединиться, но он не мог просто попросить их об этом. Слишком много ненависти стояло между ними. Хранителю предстояло аккуратно организовать встречу лидеров двух групп. Только тогда он мог открыться им, рассказать все, дабы они отринули вражду ради блага всего Азерота.

Медив решил заманить Тралла и Джайну к Пику Каменного Когтя. Эта гора находилась к югу от Мирового Древа Нордрассил, и местными народами считалась священной. Магия окутывала пик, придавая ему ощущение значимости и важности.

Оставалась только одна проблема: выживут ли Тралл и  Джайна в  путешествии к Пику. Они добрались до Калимдора в разное время и в разных местах, но оба столкнулись с трудностями, отправившись в глубь континента от восточного побережья.

В этой неприглядной, красной пустыне почти не было еды или воды. Живность тут также была крайне враждебной. Дикие свинобразы и  ядовитые скорпиды водились в скалистых холмах. Дни шли, а Джайна и Тралл все больше задавались вопросом, правильно ли поступили, приплыв в Калимдор.

Была ли здесь хоть какая-то надежда? Или они просто променяли одно поле боя на другое?

Поход в глубь континента оказался трудным, но неожиданно плодотворным, особенно для Орды. Сразу после прибытия Тралл нашел обломки пропавших кораблей своего флота. Похоже, Громмаш Адский Крик и другие орки выжили и добрались до Калимдора первыми. Правда, их самих нигде не было, и шаман сделал вывод, что они пошли дальше.

Ободренный открытием, Тралл повел войска в глубь новой земли, желая отыскать остатки Орды, но вместо этого неожиданно оказался прямо в центре чужой войны.

Борьба бушевала между двумя народами самого Калимдора: тауренами и кентаврами. Суровые и могучие, во всем остальном они совсем не походили друг на друга. Таурены чем-то напоминали огромных быков, но под таким грозным обличьем скрывался кроткий нрав. Через свою богиню, Мать-Землю, они были крепко связаны с природой, а также общались с элементалями мира благодаря давним традициям шаманизма.

Кентаврам же все эти мистические поиски казались слабостью. Это был жестокий воинственный народ, который охотился на тауренов ради развлечения. Нижняя часть их тел походила на лошадиную, верхняя — на человеческую, и благодаря такому строению кентавры были словно созданы для сражений на просторных равнинах Калимдора.

Поколениями таурены страдали от нападений кентавров. Битвы уносили немало жертв с обеих сторон. Пусть таурены и были добрыми, но от драки не бежали и заставляли врагов заплатить за каждую неспровоцированную атаку.

Но войну они все равно не любили. Когда кентавры появлялись, таурены предпочитали уйти, найти новый дом, а не тратить жизни попусту. Они никогда не задерживались подолгу на одном месте, не могли осесть. За годом покоя всегда следовал год войны. Таурены уже начали считать круговорот конфликтов неизбежным. Другой жизни они не знали, но вскоре этому было суждено измениться.

Тралл быстро подружился с мудрым предводителем тауренов Кэрном Кровавое Копыто. Вождю понравилось, что таурены практикуют шаманизм и уважают землю. У новых знакомых орков были благородные сердца и желание лучшего будущего, но они не могли избавиться от кровавых сражений. Тралл не смог закрыть глаза на творящуюся несправедливость. Его Орда была маяком надежды для всех рас, вроде тауренов: непонятых, загнанных и забытых. И она защитит тех, кто в этом нуждается.

В Пустошах, среди песка и  растрескавшейся земли, Орда встала в  битве плечом к плечу с тауренами. Их объединенная мощь обрушилась на отряды кентавров, как молот, и разбила наголову.

Поражение потрясло кентавров и они впопыхах, хромая, с позором побежали из Пустошей. Больше они никогда не будут считать тауренов легкой добычей.

Те же впервые в  истории с  надеждой взглянули в  будущее. Кентавры, конечно, по-прежнему казались им угрозой, но уже не такой страшной, как прежде. Бесконечные скитания тауренов закончились. Вечный цикл войн прервался.

После битвы Кэрн Кровавое Копыто предложил Траллу припасы и даже послал с орками своих самых могучих воинов, чтобы те помогли Орде добраться до Пика Каменного Когтя. А само племя отправилось на запад, к травянистой долине под названием Мулгор. Там они, наконец, построили себе постоянный дом.

Пока Тралл с Ордой помогали тауренам, экспедиция Джайны Праудмур направлялась к Пику Каменного Когтя. Волшебница не знала, что ее там ждет, но рассчитывала найти оружие или знание, способное спасти мир от Плети. По крайней мере, она предполагала, что таинственный незнакомец хочет даровать ей именно это.

Пока же даже поиск еды представлял опасность. Местность не прощала ошибок и медленно забирала беженцев из Альянса. Теперь они надеялись только на Джайну. Пусть она и сомневалась в будущем, но смятение скрывала хорошо. Не важно, насколько суровыми становились условия, волшебница сохраняла решимость.

После многих дней путешествия силы Альянса добрались до густой лесистой местности под названием Ясеневый лес. Здесь было много растений, дичи, чистых озер и рек. Но и без опасностей не обошлось.

Когда Джайна добралась до подножия Когтистых гор, из леса появился клан Песни Войны с острыми клинками и жаждой крови в глазах. Их вел Громмаш Адский Крик.

Его клан скитался по Пустошам уже много дней, прежде чем наткнулся на Джайну в Ясеневом лесу. Вождь не стал сразу идти в атаку, а сначала решил проследить за Альянсом. Встреча со старым врагом в столь отдаленных землях казалась настоящей загадкой, и Громмаш сначала шпионил за ним, но потом с удовольствием подчинился желанию пролить кровь противника.

Силы Альянса отразили неожиданную атаку с минимальными потерями, но такая встреча потрясла их. Никто не ожидал увидеть орков в Калимдоре. Джайна не хотела вступать в долгую битву и повела беженцев по склонам Когтистых гор. Часть последователей волшебницы осталась и возвела укрепления, чтобы задержать орков.

Тралл с остальной Ордой добрались до гор позже. Они тоже сильно удивились, увидев солдат Альянса, но были рады вновь объединиться с Громмашем и его кланом. Как и Джайна Праудмур, Тралл не хотел увязнуть в бессмысленной войне особенно после того, через что Орда прошла в Пустошах. Он не видел смысла бороться с Альянсом здесь.

Тралл распорядился не тратить силы на людей, но многие орки, казалось, не услышали его приказа. Что-то странное происходило с народом шамана. Как только они добрались до Ясеневого леса, то стали агрессивнее и кровожаднее. Словно вернулись времена старой Орды.

Хуже всех были Громмаш и его Песня Войны. Они постоянно противились Траллу и обагряли клинки кровью Альянса.

Тралл не стал этого терпеть и отослал клан подальше в лес, приказав построить там форт. Он решил, что тяжелый труд отвлечет их, пока сам шаман не вернется с Пика Каменного Когтя.

Песня Войны подчинилась неохотно. Ручной труд казался им тяжким оскорблением, ведь они были великими воинами, пожалуй, величайшими во всей Орде. Тем не менее орки приступили к работе и обрушили ярость на лес. Топоры врезались в вековые деревья, орки вырубали целые просеки, чтобы построить свой форт.

Такое осквернение диких земель не прошло незамеченным и не осталось безнаказанным. Ясеневый лес принадлежал не оркам.

Он принадлежал ночным эльфам.

Ночные эльфы были частью одной из древнейших рас в мире. Около десяти тысяч лет назад они создали великую империю, которая простиралась до самых удаленных уголков тогда еще единого континента Азерота. Она стала возможной лишь благодаря Источнику Вечности, мистическому средоточию тайной магии, в котором таились все жизненные силы общества ночных эльфов.

Многие поколения те экспериментировали с Источником Вечности. Укротив его энергию и раскрыв загадки арканы, ночные эльфы стали одаренными и амбициозными чародеями. Самыми великими из них были королева Азшара и ее аристократия, Высокорожденные. Их неукротимая жажда магии привела к невероятным успехам, но также стала причиной падения империи.

В поисках еще большей силы Азшара и Высокорожденные свершили немыслимое. Они заключили союз с Пылающим Легионом и призвали демонов в свой мир.

В обществе эльфов наступил раскол и появилось сопротивление, решившее изгнать Легион с Азерота. К этим храбрецам присоединились другие народы, а также Дикие Боги, первородные создания, жившие в чаще лесов. Последовавший конфликт получил название Война Древних.

В нем показали себя немало героев, но самыми известными были жрица Тиранда Шелест Ветра, друид Малфурион Ярость Бури и его брат-близнец, чародей Иллидан.

В разгар войны последний предал союзников и переметнулся на сторону Легиона. Он думал, что, притворно поклявшись в верности демонам, сможет приобрести небывалую силу и потом с ее помощью их уничтожит — так доказав свое величие.

Иллидан действительно обрел могущество, но страшной ценой. Его глаза выжгли и  заменили тлеющими отверстиями, полными магии, кожа покрылась татуировками скверны. Более того, теперь ночные эльфы считали его предателем.

Чтобы изгнать Легион с Азерота и положить конец войне, сопротивление начало наступление против Азшары и самого Источника Вечности. В последующей битве тот был уничтожен. Он взорвался, вызвав невероятную катастрофу, — Великий Раскол. Тектонические плиты дрогнули. Земля распалась, породив отдельные континенты. Мир изменился навсегда.

Спасаясь от разрушений, сопротивление сбежало на гору Хиджал. Но там их ждало неожиданное открытие. На ее вершине уже стоял Иллидан, создавший второй Источник Вечности.

Втайне от других ночных эльфов он собрал немного волшебной энергии из первоначального Источника и использовал ее, чтобы создать новый. Иллидан полагал, что, если Легион когда-нибудь вернется, эльфам понадобится магия Источника для обороны.

Не столько из-за притворной клятвы демонам, сколько из-за этого поступка колдун заслужил прозвище Предатель. Малфурион приказал заточить брата в темницу, чтобы тот больше не мог навредить своему народу.

Ночные эльфы боялись, что Легион вторгнется в мир через новый Источник Вечности. Их страх разделяли и Драконы-Аспекты. Алекстраза, Изера и Ноздорму узнали о новом средоточии магии и решили его защитить. Алекстраза посадила волшебное семя у второго Источника Вечности, из которого выросло колоссальное Мировое Древо под названием Нордрассил. Оно укрыло Источник и не давало кому-либо воспользоваться его силой превратно.

Драконы-Аспекты считали ночных эльфов стражами Нордрассила. Чтобы помочь им в этом деле, Алекстраза и ее союзники напитали Мировое Древо мощными чарами. Пока оно стояло, ночные эльфы были бессмертны, не страдали болезнями и недугами. Также оно служило вратами в Изумрудный Сон, давая Малфуриону и другим друидам легкий доступ к эфирному измерению.

Малфурион Ярость Бури учил новых друидов и руководил ими. Они изучали магию природы и поддерживали жизнь в лесах вокруг. Часто их астральные тела уходили странствовать по первобытным дебрям Изумрудного Сна, в то время как физические, казалось, спали беспробудным сном в реальном мире.

Задача по управлению обществом ночных эльфов легла на Тиранду. Дни имперского строительства и безрассудной магии навсегда остались в прошлом. Они привели лишь к смерти и разрушению. Тиранда создала культуру, которая была куда более осторожной и скрытной, чем раньше. Ночные эльфы держались лесов вокруг горы Хиджал и резко забирались в дальние земли. Для защиты границ Тиранда создала военный орден, Часовых. Он состоял в основном из жриц, закаленных в боях Войны Древних. Часовые установили сторожевые форпосты по всему Ясеневому лесу и на границе территории ночных эльфов.

Защита лесов была опасным занятием, но Часовые нередко прибегали к помощи других созданий. Иногда они пробуждали друидов, вырывая их из странствий по Изумрудному Сну, или призывали фей, живших в местных лесах. Местность вокруг кишела потенциальными союзниками: свирепыми химерами, волшебными дракончиками, мудрыми древнями, дриадами и древними хранителями рощ.

Самым могущественным из этих созданий был Дикий Бог по имени Кенарий. Он обучил ночных эльфов друидизму, постоянно заботился о жизни и процветании этого народа, вместе с ними защищая Нордрассил и второй Источник Вечности. Он сражался в Войне Древних. Видел, как демоны разрывали на части других Диких Богов. Видел, как горели леса в огне скверны. Кенарий понимал, что снова предотвратить такую катастрофу можно будет только в одном случае: эльфы и лесные духи должны работать вместе.

И с его помощью все так и было. Ночные эльфы и лесные существа повергли каждого врага, угрожавшего их землям.

Их бдение не распространялось на Восточные Королевства. Тиранда Шелест Ветра и ее народ знали, что происходит за Великим морем, но вмешивались в дела другого континента очень редко. И когда такое случалось, действовали тайно и незаметно.

Друиды первыми заметили чуму нежити, которая убивала леса в Восточных Королевствах. Из глубин Изумрудного Сна они попытались дотянуться до физического мира и остановить заразу, но потерпели неудачу. Друиды рассказали о происходящем Тиранде. Она не нарушила привычную уединенность своего народа, но почувствовала, что за чумой стоит знакомая сила.

Почувствовала присутствие Легиона.

Когда Часовые доложили о незнакомцах, вырубающих Ясеневый лес, Тиранда ожидала худшего. Она с некоторым облегчением выяснила, что эти чужаки — не демоны, и справедливо предположила, что перед ней беженцы из Орды и Альянса, спасающиеся от чумы. И, судя по тому, как яростно они сражались Друг с другом, незнакомцы были Друг Другу злейшими врагами.

Тиранда приказала, не приближаясь, вести наблюдение за вновь прибывшими. Надеялась, что беженцы пройдут через Ясеневый лес и отправятся на поиск других земель. Она ошиблась. Зеленокожие орки из Орды объявили борам и рощам настоящую войну. Крали у них без разрешения, рубили деревья с безрассудным остервенением. Тиранда не питала симпатии к этим созданиям. Они были грубы и жестоки. И она больше не хотела терпеть их присутствие в своих землях.

Часовые нанесли удар по Громмашу Адскому Крику и его клану. Одни ночные эльфы с верхушек деревьев выпустили настоящий шквал стрел. Другие, вооруженные острыми глефами, атаковали орков сверху, спустившись на гиппогрифах, или по земле, оседлав ночных саблезубов, гигантских тигроподобных хищников.

Еще никогда оркам не встречались столь смертоносные враги, как Часовые. Но столкновение не испугало Громмаша и его воинов: оно их обрадовало. Они уже давно ждали шанса сразиться с достойным противником.

Вскоре орки поняли, что защитники Ясеневого леса сильно превосходят их числом. За пришельцами также наблюдал Кенарий и почувствовал кровь демонов в их венах. Посчитав зеленокожих существ посланниками Легиона, Дикий Бог атаковал Песню Войны вместе с ночными эльфами.

Орки не могли выстоять против такой силы. Их жажда битвы не утихла, но поражение казалось неминуемым. Именно в эту секунду отчаяния к Громмашу и его солдатам воззвала темная и такая знакомая энергия. Клан нашел ее источник: им оказалось озерцо с изумрудной жидкостью, укрытое в отдаленном уголке леса.

Это была кровь. Кровь демона.

Громмаш Адский Крик и его орки не случайно наткнулись на кровь демона.

По приказу Архимонда Маннорот и Тихондрий прибыли в Калимдор, чтобы ослабить местную оборону и подготовить почву для Легиона, ведь этот континент кишел созданиями, крайне враждебными к пришельцам из Круговерти Пустоты. Правда, демоны считали местных по большей части безобидными, не угрозой, а лишь мелким неудобством. Другое дело Кенарий и остальные Дикие Боги. Во время Войны Древних они сопротивлялись яростно и жестоко. И если Легион надеялся добраться до второго Источника Вечности, то демонам пришлось бы в первую очередь разобраться с Кенарием и его лесными соратниками.

Чтобы ослабить их мощь, Маннорот и  Тихондрий принесли в  Калимдор Череп Гул’дана. Артефакт значительно изменился, попав в руки Легиона. Демоны наделили его еще большей силой скверны, тот стал сильнее, чем когда-либо. Посланники Архимонда могли черпать из него энергию и травить Ясеневый лес, ослабляя тем самым Кенария. Этот процесс был медленным, но эффективным.

КЕНАРИЙ СРАЖАЕТСЯ С ГРОММАШЕМ АДСКИМ КРИКОМ В ЯСЕНЕВОМ ЛЕСУ

Пока Громмаш н его клан сражались с Кенарием н ночными эльфами, Тралл и Джайна Праудмур вели свои войска по Когтистым горам. Они шли разными путями по каменистым склонам, и, только добравшись до каверн рядом с пиком, встретились лицом к лицу.

В тот же миг мечи вылетели из ножен, солдаты встали в  боевой строй. Джайна и Тралл хотели избежать открытого конфликта, но резня казалась неизбежной.

Прежде чем пролилась первая кровь, им явился Медив. Джайна и Тралл застыли при виде фигуры в плаще. Именно она привела их сюда своими грозными предсказаниями.

У Медива был лишь один шанс переманить двух лидеров на свою сторону, и он не стал ничего скрывать. Рассказал им о планах Пылающего Легиона, о том, что вторжение демонов уже началось. Мир застыл на пороге разрушения. В одиночку все расы Азерота были обречены на уничтожение. Но вместе… вместе у них оставался шанс спасти мир.

Желая убедить Джайну и Тралла в том, что стоит на кону, Медив поведал им о судьбе Громмаша и Песни Войны. Они испили крови Маннорота и вновь превратились в рабов властителя преисподней. Такое будущее ждало всех орков, если только не появится единый фронт против Легиона.

Вести о Громмаше ужаснули Тралла. Он поклялся, что больше никогда не даст своему народу жить по законам старой Орды. Если объединение с врагами из Альянса было единственной возможностью исполнить это обещание, так тому и быть.

Джайна Праудмур считала настоящим безумством союз с Ордой, но со временем увидела мудрость в словах Медива. Когда она училась в Даларане, ей попадались сведения о Пылающем Легионе, и все они привели ее в ужас. Если на Азерот действительно вторглись демоны, то было бы глупо не сделать все возможное для борьбы с ними. Поражение привело бы не только к смерти Джайны; оно значило бы, что все люди, пожертвовавшие жизнями для защиты Лордерона, погибли напрасно.

Так Тралл и Джайна заключили ненадежное перемирие. Они не полностью доверяли друг другу, но решили отложить в сторону старые распри и сражаться вместе.

Первым испытанием их шаткого союза стали Громмаш и его клан.

Спустившись с Когтистых гор, союз Орды и Альянса пошел в бой против Громмаша Адского Крика и его обезумевших от крови приспешников. Орков Песни Войны настолько поглотила ярость, что они уже не отличали друга от врага, резали солдат и Орды, и Альянса с одинаковой жестокостью, убивали тех, кого еще недавно считали братьями и сестрами.

Тралл совершил дерзкий рывок сквозь ряды противника и захватил в плен Громмаша. Шаман Орды и жрецы Альянса воззвали к своей магии, чтобы искоренить жажду крови из тела старого вождя. План сработал. В первый раз за много дней облако ненависти рассеялось в глазах Громмаша. Он увидел, каким чудовищем стал, к нему пришло раскаяние.

А потом он вспомнил, кто сделал это с ним. Маннорот был рядом, где-то в Ясеневом лесу, радуясь той резне, которую учинил. Громмаш и Тралл знали, что, если они не убьют демона, их народ обречен.

Пока Орда и беженцы из Альянса усмиряли остатки Песни Войны, Громмаш и Тралл выследили Маннорота в зараженном скверной каньоне на юго-востоке Ясеневого леса. Властитель преисподней счел двух орков скорее забавными, чем угрожающими. Тралл показался ему безобидным щенком, и он отбросил шамана без всяких усилий. А вот от Громмаша демон и вовсе не ожидал сопротивления. Вождь не мог поднять руку на Маннорота, своего хозяина.

Демон был прав лишь отчасти. Проклятие ярко пылало в крови Адского Крика, но еще сильнее горело в нем желание освободить собственный народ.

Он взмахнул топором и вонзил его глубоко в грудь властителя преисподней, нанес смертельный удар, из-за которого тело демона разорвалось и распалось. Маннорот взорвался ослепительной вспышкой света, и обжигающая энергия скверны обожгла каньон.

Демон пал, но его смерть досталась дорогой ценой. Взрыв смертельно ранил Громмаша.

Тот умер на руках у Тралла, зная, что искупил вину перед собственным народом, уничтожив Маннорота. Победив его, вождь окончательно искоренил проклятие крови в орках.

Теперь они стали свободными.

Маннорот пал, но он исполнил свою миссию. Кенарий погиб. Лесные духи по-прежнему будут сопротивляться вторжению Легиона, но их силы оказались подорваны.

Пришла пора вторжения в Калимдор.

Архимонд оставил часть демонов и нежити в Восточных Королевствах, чтобы порабощенные народы не восстали, а остальные силы отправил к Ясеневому лесу. Инферналы, словно ливень, появились с неба, тысячи мертвецов и демонов возникли на восточных границах местности, сразу встретив отпор со стороны ночных эльфов, лесных духов и объединенных сил Орды и Альянса. Но все защитники боролись на разных фронтах, в разных частях леса. Легион быстро одолел их. Непоколебимая армия Архимонда уверенной поступью двигалась к горе Хиджал, вытаптывая и лес, и всех, кто стоял у нее на пути.

Армия шла быстро, но Архимонд ничего не оставлял на откуп случайности. Он одержал победу в бесчисленном количестве войн и знал цену любого преимущества в битве даже со слабым противником. Было еще одно оружие, которое так и не использовали: Череп Гул’дана. Тот все еще находился у Тихондрия и уже был не нужен для убийства Кенария, но все еще мог ослабить леса и расчистить путь ко второму Источнику Вечности.

Тихондрий опередил основные силы Легионы и нашел в лесах спокойный уголок неподалеку от Хиджала. Повелитель ужаса извлек из Черепа энергию скверны и направил ее в землю. Ядовитая магия пропитала все вокруг, превращая деревья и животных в чудовищ, служащих Легиону. Чистая река, несшая свои воды по лесу, стала тошнотворно-зеленой. Вскоре эту местность стали называть Оскверненным лесом.

Магия скверны начала подниматься по склонам горы, извращая все, к чему прикасалась. Скоро ее энергия добралась до берегов Источника Вечности. Это позволило демонам маршем пройти по омрачившимся лесам, не встретив никакого сопротивления.

Когда авангард Архимонда осквернил Ясеневый лес, Тиранда Шелест Ветра пришла в ужас, а потом ощутила настоящую ярость, ведь жрица знала: это только начало. Легион пришел в Калимдор не покорять леса: демоны хотели поглотить весь мир. И со вторым Источником Вечности они бы смогли это сделать, открыть врата для всей своей армии. А возможно, и для самого Саргераса.

Для защиты Хиджала Тиранда была готова пустить в ход все. И в первую очередь она решила срочно вырвать друидов из их странствий по Изумрудному Сну. Ее тревожило то, что ни Малфурион Ярость Бури, ни его соратники до сих пор не проснулись, словно не почувствовали, как скверна распространяется по Ясеневому лесу. Почему они до сих пор оставались в эфирной реальности?

Они не могли вернуться из-за Кенария. Его смерть разошлась, подобно ударной волне, по всему Сну, ослабив друидов и погрузив их в состояние хаоса. Малфурион и его последователи лишь обрывками чувствовали события в физическом мире, но по сути угодили в ловушку внутри Изумрудного Сна.

Когда Тиранде все же удалось пробудить Малфуриона, тот был ошеломлен, увидев, что случилось с его домом. Прекрасную растительность пожрал огонь скверны, ядовитая зараза нежити задушила все живое в земле. Малфурион поспешил разбудить других друидов, чтобы спасти хотя бы часть леса.

Вместе с Тирандой он перешел через Хиджал, отправился в заснеженную долину Зимних Ключей, отыскав там подземные покои, где спали остальные друиды. Часть из них Малфурион сразу отправил на помощь Часовым, другие же стали собирать лесных созданий и поднимать оставшихся Диких Богов на войну. Правда, эти существа и в лучшие времена хорошо прятались, а теперь, без Кенария, было практически невозможно найти их и убедить присоединиться к борьбе. Но даже зная об этом, ночные эльфы не оставляли попыток.

Пробуждение друидов отняло много времени и  сил, но, работая вместе, Тиранда и Малфурион вновь нашли общий язык. С их последней встречи прошли столетия. Ярость Бури увидел, что жрица изменилась, веками защищая общество ночных эльфов. Она стала куда свирепей и могла пойти на любые жертвы для спасения своего народа. Малфурион не сразу понял, как далеко может зайти Тиранда ради безопасности Ясеневого леса, пока они не наткнулись на древние ворота в одной из пещер Хиджала.

Это была тюрьма его брата-близнеца, Иллидана Ярости Бури.

Тиранда считала узника потенциальным орудием. Тот был великим чародеем, и никто из ночных эльфов не мог сравниться с ним в знании демонов. Если освободить его, то Иллидан мог обрушить свою мощь на Легион.

Малфурион был категорически против освобождения брата. Время не изменило его мнения о Предателе, и он считал Иллидана опасным для всего мира.

Оценив риск, Тиранда все же решила освободить чародея и сама принялась за дело. На ее пути стояли Стражи, орден ночных эльфов, который тысячелетиями стерег Предателя. Когда Тиранда приказала открыть тюрьму, они открыто воспротивились ей.

И за это заплатили самую высокую цену.

Судьба всего Азерота висела на волоске, и Тиранда Шелест Ветра не стала терпеть раскол в своих рядах. Она убила всех Стражей, вставших перед ней, и прорубила себе путь к тюрьме Иллидана.

И тогда из тьмы пещеры появился Предатель.

Десять тысяч лет Иллидан Ярость Бури чах во тьме. Бесконечное одиночество чуть окончательно не свело его с ума. Время шло, а чародея мучила только одна мысль: как защитить Азерот от Летиона. Оценив все возможные варианты, Иллидан пришел к единственному выводу.

Азерот не сможет победить Легион, если будет вести оборонительную войну.

Если демонов изгнать, они обязательно вернутся. Снова. И снова. Пока не поработят весь мир. Даже мнимая победа в Войне Древних оказалась лишь мимолетной отсрочкой.

Сила Легиона заключалась в его стойкости. Когда демонов убивали на Азероте, они просто материализовались в Круговерти Пустоты и могли драться снова. То есть у Легиона было бесчисленное количество солдат. Существовал лишь один способ избавиться от демонов навсегда: уничтожить их в самой Круговерти или на территориях, насыщенных ее энергией. А значит, войну следовало перенести во владения самого Легиона.

Когда Иллидан вышел из тюрьмы, то во что бы то ни стало решил начать собственную войну против Легиона. Он не хотел сражаться вместе с другими ночными эльфами. Он не простил их за свое заточение. Более того, прекрасно понимал, что они не будут ему доверять. Даже если бы Иллидан все им объяснил, эльфы отнеслись бы к его мудрости с подозрением, а то и вовсе посчитали бы безумцем.

Чародей ринулся в разоренный войной лес Хиджала. Он не очень понимал, куда идти, но у него была цель. Чтобы поставить Легион на колени, Иллидану были нужны знания и силы. Источник и того и другого он почувствовал в северной части Ясеневого леса, где из древесных дебрей расходились волны скверны. Он проследил, откуда они идут, и вскоре оказался в Оскверненном лесу.

Но там он встретил не демона, а человека, от которого несло смертью.

По приказу Короля-лича Артас отправился вместе с Легионом в Калимдор — но не помогать демонам, а мешать им. Рыцарь смерти действовал тайно, стараясь не вызывать подозрений захватчиков. Он исподволь влиял на Плеть, иногда заставляя нежить ослушаться приказов, идущих от повелителей Легиона. Так он замедлял продвижение войска к Хиджал. Иногда даже давал своим врагам сбежать.

Но все эти меры были лишь досадными неприятностями для армии демонов. Артас обдумывал, как еще навредить Легиону, и тут его внимание привлек Тихондрий с Черепом Гул’дана. Повелитель ужаса с помощью артефакта разрушил большую часть Ясеневого леса. С каждым днем темная энергия распространялась все дальше, медленно ползла по склонам Хиджала.

Если бы Артас смог сразить Тихондрия и уничтожить Череп Гул’дана, то остановил бы излучение магии скверны и нанес значительный удар силам Легиона. Но убить повелителя ужаса было не так-то просто. Сам Артас не мог этого сделать, иначе Архимонд сразу бы понял, кто его предал. Но что если кто-то другой убьет демона?

Эта мысль тут же пришла в голову Артасу, когда он заметил путь, которым Иллидан шел через лес, путь, усеянный трупами. Магия скверны пронизывала этого странного эльфа, но сам он не был союзником Легиона. Впрочем, и свой народ особо не поддерживал.

Артас почувствовал в Иллидане неутолимую жажду силы. Такую амбицию будет легко использовать как оружие.

Рыцарь смерти встретился с чародеем в Оскверненном лесу и, прельстив рассказами о невероятных знаниях, поведал о могущественном артефакте, находящемся неподалеку. Но вот найти реликвию будет непросто, предупредил Артас, так как по Оскверненному лесу разгуливает коварный повелитель ужаса по имени Тихондрий.

Иллидан отнесся с глубоким недоверием к новому знакомому, но уже чувствовал притяжение невероятной силы откуда-то из глубины леса. Просто так уйти он не мог, а потому отправился на ее поиски, оставив Артаса позади. Но в будущем они еще встретятся.

След из павших демонов тянулся за чародеем к тому времени, когда Иллидан Ярость Бури нашел Череп Гул’дана и с радостью выяснил, что артефакт полон не только силой, но и знаниями. В нем таились воспоминания орочьего колдуна. Иллидан не стал вытягивать из реликвии энергию, а вместо этого поглотил ее целиком. Магия скверны проникла в его плоть и кровь. Массивные рога выросли на голове, а за спиной развернулись кожистые крылья. Иллидан из ночного эльфа трансформировался в нечто иное. В демона.

Он ощутил не только огромный прилив силы, но и увидел воспоминания Гул’дана. Узнал о его родном мире, Дреноре, о тайнах и древних артефактах, сокрытых в Гробнице Саргераса.

Наделенный невероятным могуществом, чародей выследил Тихондрия и уничтожил его.

Забрав Череп Гул’дана, Иллидан нанес серьезный удар Легиону. Оскверненный лес навсегда останется проклятым, но извращающая энергия не распространится дальше и не доберется до Хиджала.

Несмотря на то что Иллидан помог своим сородичам, родной брат встретил его с презрением, как и Тиранда Шелест Ветра. Поглотив Череп Гул’дана, чародей слишком далеко зашел. Он стал демоном — тем самым существом, с которыми боролись ночные эльфы. Малфурион Ярость Бури изгнал его из Ясеневого леса. Иллидан подчинился, но только по одной причине: он знал, что оставаться рядом с горой бессмысленно. Даже если его народ сейчас отобьет вторжение Легиона, это все равно бесполезно. Одно поражение не остановит демонов, они снова вернутся.

У Иллидана была собственная война. И для него больше ничто в мире не имело значения.

КАЛИМДОР В ТРЕТЬЕЙ ВОЙНЕ

Пока Легион медленно поднимался по склонам Хиджала и приближался ко второму Источнику Вечности, тысячи Часовых и друидов собрались на вершине горы. Они сражались не в одиночку. Хотя друидам так и не удалось призвать Диких Богов, они собрали под своим командованием других лесных духов, вроде дриад и хранителей рот. Орда и беженцы Альянса также рубили демоническую армию изо всех своих сил.

Такого собрания самых разных рас не было со времен Войны Древних. Но противник все равно превосходил защитников числом. Более того, многие из них сражались поодиночке. Ночные эльфы и лесные создания опасались Орды и беженцев из Альянса. Тиранда Шелест Ветра и вовсе считала, что именно эти чужестранцы привели Легион в Калимдор.

Чувствуя разброд в рядах обороны, Архимонд предвкушал скорую победу. Но он не знал о Медиве и о больших планах Хранителя.

Тот призвал Тралла, Джайну Праудмур, Тиранду Шелест Ветра и  Малфуриона Ярость Бури. Встреча была напряженной. Тиранде претила идея объединиться с Альянсом и  Ордой. Но Медив постепенно убедил ее отбросить предубеждения ради блага всего Азерота. Фракции заключили союз, но знали, что грубой силой Архимонда им не победить.

Решение предложил Малфурион. Опасное и разрушительное. В Нордрассиле таились мощные чары, созданные Драконами-Аспектами, чары, даровавшие ночным эльфам бессмертие и невосприимчивость ко всем болезням и недугам. Малфурион полагал, что он вместе с друидами сможет воспламенить эту магию, вызвав взрыв, который уничтожит Архимонда и его армию. Но вместе с тем он развеет и чары, из-за чего ночные эльфы станут подвержены болезням и старости впервые за более чем десять тысяч лет. Этот поступок окажет ужасающее воздействие на эльфийское общество, но у защитников не осталось выбора.

Пока Малфурион с друидами готовились, остальные защитники окопались вокруг вершины Хиджала, чтобы дать им время. Орки и люди, ночные эльфы и таурены, тролли и дворфы — все вели неравную борьбу с безжалостным и неумолимым войском нежити и демонов.

В тот день погибли тысячи защитников, но они отдали свои жизни не напрасно. Когда Архимонд добрался до Нордрассила, Малфурион и друиды завершили работу. Бесчисленные бестелесные духи, огоньки, появились из лесов вокруг Хиджала. Они окружили Архимонда, но не напали на него, а по приказу Малфуриона направили свою энергию в Мировое Древо и подожгли чары внутри него.

Ударная волна ослепляющей энергии вырвалась из Нордрассила, потрясла весь Калимдор до самых корней. Архимонд был тут же уничтожен, как и большая часть его солдат. Надежды Легиона на захват второго Источника Вечности пошли прахом.

Защитники тут же начали контратаку против оставшихся сил противника. В яростном наступлении они убили почти всех демонов и живых мертвецов, оставшихся в Калимдоре. Артас Менетил едва сумел спастись. Он собрал уцелевших солдат Плети и отступил в Восточные Королевства.

После победы Орда и беженцы Альянса покинули гору в поисках нового дома. Их непрочный союз не распадется, но впереди его будет ждать немало испытаний.

Тиранда Шелест Ветра и Малфурион Ярость Бури остались на Хиджале и начали отстраивать свое государство. Леса вокруг были разрушены. Хуже того, Нордрассил повредило взрывом. Многие его корни, дающие миру жизнетворную энергию, засохли и умерли. Со временем Мировое Древо излечится, но чары Драконов-Аспектов исчезли навсегда. Ночные эльфы лишились бессмертия и сопротивления к болезням. Теперь они страдали от недугов и старели. Теперь они умирали, как и все остальные смертные расы. К тому же после взрыва Малфуриону и остальным друидам стало гораздо труднее входить в Изумрудный Сон.

Издалека на изорванный войной мир с облегчением смотрел Медив. Вторжение Легиона провалилось. Азерот был спасен… на этот раз. Медив знал, что в темных уголках планеты еще таятся другие опасности, вроде Короля-лича, но остановить их уже не мог. Силы мага иссякали, он чувствовал, что его время в физическом измерении подходит к концу.

Задача по охране Азерота теперь перешла на его жителей, как и хотел Хранитель. Медив показал им, какая сила таится в единстве, и теперь мог только надеяться, что они будут и дальше сражаться вместе, как в битве за Хиджал.

И с этим мыслями последний Хранитель Азерота исчез.

НА ОБОРОТЕ: РЫЦАРЬ СМЕРТИ АРТАС МЕНЕТИЛ ПОДНИМАЕТСЯ К ЛЕДЯНОМУ ТРОНУ

Снова, вопреки всем вероятностям, защитники Азерота отразили нападение Пылающего Легиона. Но, несмотря на полное поражение, Кил’джеден не верил, что все потеряно. У него все еще оставались Король-лич, несколько повелителей ужаса и Плеть. Пусть нежить и понесла в Калимдоре тяжелые потери, но тысячи чудовищ по-прежнему оставались в Лордероне, подчиняясь повелителю демонов. Плеть могла быстро пополнить ряды и начать новую атаку.

Но когда Кил’джеден обратился к Королю-личу, все его надежды рухнули. Сущность отказалась повиноваться демону.

Для Короля-лича поражение при горе Хиджал оказалось возможностью освободиться из-под власти Легиона, и колдун зря времени не терял. Он призвал Артаса Менетила, Кел’Тузада и остатки Плети в Лордерон. Собрав все свои силы и полностью захватив над ними власть, он натравил их против оставшихся повелителей ужаса: Бальназара, Вариматаса и Детерока.

У демонов было мало шансов выстоять против кишащей массы нежити. Повелители ужаса сбежали в Чумные земли и с помощью черной магии скрылись из виду.

Теперь Легион не мог противостоять Королю-личу. Плеть принадлежала ему и только ему.

Кил’джеден всегда подозревал, что раб восстанет против хозяина. Только повелитель демонов не ожидал, насколько коварным станет его оружие. Король-лич прятал свою мощь от своих хозяев и надсмотрщиков. Изображал из себя верного слугу, а сам манипулировал демонами. И по мере того как росла Плеть, росли и силы ее создателя. Его магические способности теперь были куда мощнее, чем прежде.

План использовать Короля-лича для еще одного вторжения в Калимдор провалился. Что хуже, восставшая сущность теперь представляла реальную угрозу для демонов. Если бы она завоевала Азерот, будущее нападение демонов стало бы практически невозможным.

Остался лишь один выход: уничтожить Короля-лича. И Кил’джеден почувствовал присутствие нового демона на Азероте, который был достаточно силен для такой задачи. Кого-то, кто заключил союз с Легионом еще во время Войны Древних…

Поглотив Череп Гул’дана, Иллидан Ярость Бури приобрел сверхъестественные знания и силу, но в результате о его существовании стало известно Кил’джедену.

Тот дотянулся до разума чародея и сделал ему предложение. Если бывший ночной эльф уничтожит Короля-лича, то ему даруют все, чего пожелает его душа. Иллидан был заинтригован. Он думал, что повелитель демонов посчитает его скорее врагом, чем союзником. Но Кил’джеден явно нуждался в помощнике и полагал, что ради крох силы чародей встанет перед ним на колени.

Кил’джеден понятия не имел о единственной цели Иллидана: уничтожить Легион. Пусть и с большими усилиями, но бывший ночной эльф скрыл свои истинные помыслы от повелителя демонов.

Он притворился, что верен Кил’джедену, и принял предложение, увидев в нем возможность узнать побольше о Легионе. К тому же он просто хотел избавить Азерот от Короля-лича. С точки зрения чародея, тот был лишь оружием, созданным демонами. И чем быстрее Иллидан сможет от него избавиться, тем скорее ему удастся переключить все свое внимание на силы Саргераса.

Чародей знал о Плети и огромном количестве нежити, потому прямую атаку на Короля-лича отверг сразу. Он замыслил кое-что иное, куда более подходящее его магическим способностям.

Благодаря воспоминаниям Гул’дана Иллидан узнал об артефакте под названием Око Саргераса. Тот мог послужить проводником для магии чародея, усилить ее и поразить Короля-лича с  огромного расстояния. Правда, для исполнения плана существовало одно, но зато большое препятствие. Артефакт находился в Гробнице Саргераса, древних руинах на Расколотых островах.

Когда-то те принадлежали империи ночных эльфов, но то было больше десяти тысяч лет назад. Иллидан практически ничего не знал о возможных опасностях на пути. Он нуждался в союзниках, которые помогли бы ему достать Око Саргераса, но после того, как Малфурион Ярость Бури изгнал его, обратиться к ночным эльфам не мог.

Вдобавок на Иллидана шла охота. Стражи, тысячелетиями охранявшие его, пришли в ярость, когда Тиранда Шелест Ветра освободила чародея, и страшную злобу затаила глава ордена, Майев Песнь Теней.

Воплощение Стражей, Майев, защищала закон с оружием в руках и посвятила свою жизнь охране пленников и выслеживанию опасных преступников. Для нее освобождение Иллидана было не безрассудством, а  настоящей изменой. Тиранда убила немало Стражей, чтобы отпустить чародея. Майев никогда не простит ее за это. Никогда. И не позволит Иллидану Ярости Бури разгуливать на свободе.

Тот же знал, что рано или поздно Стражи его найдут. Выбора не было, и Иллидан решил обратиться к созданиям из своего прошлого: к колдунам из Высокорожденных.

Десять тысяч лет назад, когда взорвался первый Источник Вечности, колдунов из Высокорожденных засосало в морские глубины вместе с их королевой Азшарой. Там, во тьме под волнами, Древние боги ниспослали им спасение.

В обмен на беспрекословное подчинение они уберегли Высокорожденных от неминуемой смерти. Но не просто так. Эльфы превратились в чешуйчатых змееподобных созданий, нагов. Их сердца стали черны как самые глубокие океанские впадины, а мысли затопила ненависть.

До Иллидана доходили лишь слухи о судьбе Высокорожденных. Правдивы ли они, он не знал, но, отправив мощное заклинание в морские глубины, получил ответ. Оттуда появилась группа нагов, возглавляемая леди Вайш, целая армия из чешуи и клыков. Все как один они пообещали помочь Иллидану.

Наги сделали это не из-за общей истории, которую разделяли с ночным эльфом. Они не испытывали трепета перед его силой, а пришли, так как им приказали Древние боги.

Те заметили Иллидана. Его жажда могущества и непростое прошлое заинтриговали их. А его желание уничтожить Короля-лича могло разжечь новую войну на Азероте, которая захватила бы нежить, все государства мира и Легион. Если бы такой хаос охватил планету, Чо’Галл и его культисты смогли бы беспрепятственно пробудить Древних богов.

Иллидан мог оказаться чрезвычайно полезен, и Древние боги послали нагов, чтобы кампания против Короля-лича прошла успешно. Если бы бывший эльф начал приносить проблемы, то Древние боги просто приказали бы своим прислужникам вырезать его пропитанное скверной сердце.

Так или иначе, они были уверены, что чародей принесет на Азерот новую эпоху войн.

С помощью новых союзников Иллидан Ярость Бури пересек Великое море и добрался до Расколотых островов. Он вырос здесь, но задолго до Великого Раскола. Время и обособленность изменили Расколотые острова. Иллидан чувствовал и видел немало странных созданий, рыщущих по их берегам, но не стал удовлетворять свое любопытство. Майев Песнь Теней и Стражи следовали за ним по пятам.

Иллидан перехитрил охотников и нырнул к Гробнице Саргераса. Он чувствовал, как запретная магия пульсирует в глубинах зловещей башни вместе с другими созданиями. Это было проклятое место, памятник смерти и предательству. Опасность таилась здесь за каждым углом. Воспоминания Гул’дана помогли чародею безопасно пройти по извилистым и затопленным коридорам. Он нашел Око Саргераса как раз вовремя. Отряд Стражей окружил Иллидана, но они опоздали. Теперь, когда его силы многократно возросли благодаря артефакту, эльфы не могли усмирить чародея.

Из Стражей, столкнувшихся с ним в Гробнице, уцелела только Майев.

Тяжелораненая, она выбралась на поверхность и  призвала на помощь остальных Стражей. Встреча со смертью не испугала ее, не заставила остановить охоту. Наоборот, теперь Майев желала уничтожить чародея еще сильнее. Он убил слишком много ее соратников, и месть пылала в душе эльфийки.

Она отправила гонца в Калимдор, умоляя Малфуриона о помощи. Но, несмотря ни на что, больше она бежать не будет. Майев и оставшиеся на Расколотых островах Стражи приготовились дать Иллидану последний бой.

Чародей появился на поверхности не сразу и ушел из Гробницы неохотно. Он мог добыть немало силы из этого строения, но знал, что Майев еще жива. К тому же у него появилась еще одна проблема. Око Саргераса оказалось не столь мощным, как ожидал Иллидан. Расстояние до Короля-лича было слишком велико. Иллидану понадобился дополнительный источник магии для усиления чар. Предатель вновь обратился к воспоминаниям Гул’дана. И вновь нашел ответ.

Он узрел сверкающий город на востоке, не только переполненный магией, но и построенный в средоточии силовых линий арканы. Он узрел Даларан.

Иллидан послал леди Вайш и часть ее нагов на разведку, чтобы те исследовали город и окружающие его силовые линии, готовясь к атаке. Бывший ночной эльф решил расправиться с Майев лично. Живая, она всегда будет бельмом на глазу. Пришла пора сорвать это бельмо и раздавить его под каблуком раз и навсегда.

Иллидан и  его оставшиеся союзники атаковали Стражей. Ночные эльфы устали и страдали от ран. Знали, что пришла пора последней битвы, но встретили ее с мрачной решимостью. У Майев же было только одно желание: пусть и с последним вздохом, но получить шанс сразить Иллидана Ярость Бури.

Ее желание не сбудется.

В разгар битвы прибыло подкрепление из Часовых и друидов. Ими командовали Малфурион Ярость Бури и Тиранда Шелест Ветра. Когда гонец Майев сообщил им, что Иллидан собрал армию и ищет демонические артефакты, оба пришли в ужас. Тиранда и вовсе чувствовала личную ответственность за очередное предательство чародея. Она не жалела о том, что освободила его. Так было нужно. Но Иллидан, которого она знала десять тысяч лет назад, ее близкий друг и собеседник, исчез. Его место заняло что-то другое. Монстр, не намного лучше тех, что пытались захватить Хиджал.

Подкрепления переломили ход битвы. Иллидан сбежал на восток, в отчаянии пытаясь добраться до Даларана. Он мог использовать Око Саргераса против Тиранды и Малфуриона, но не нашел в себе силы убить их. Пусть они считали его предателем, но он до сих пор питал к ним искреннюю симпатию.

После падения Лордерона в Восточных Королевствах многое изменилось. Вокруг по-прежнему ходила Плеть, выслеживая уцелевших и воюя с оставшимися силами Альянса. Но не только Лордерон пытался справиться с последствиями поражения. Высшие эльфы Кель’Таласа перенесли столько же потерь, сколько их соседи на юге. Артас не только превратил когда-то прекрасные земли в пораженное болезнью кладбище, но еще осквернил Солнечный Колодец, источник тайной магии, бьющееся сердце общества высших эльфов. Скорбя по опустошению родной земли, высшие эльфы решили отныне называться эльфами крови в память о павших сородичах.

Артас также убил короля Кель’Таласа, Анастериана Солнечного Скитальца. По праву наследования власть над эльфами перешла к принцу-магу Кель’тасу Солнечному Скитальцу, но поначалу его нигде не могли найти. Когда государство пало, наследник трона находился в Даларане. Когда он получил весть о нападении, то поспешил к Кель’Талас, но опоздал: Плеть одержала победу.

Уцелевшие эльфы встретили Кель’таса с едва скрываемой неприязнью. Пока они бились за свой дом, принц находился в Даларане. Многим казалось, что наследнику нравится в отдаленном городе больше, чем в родной стране.

Кель’тас не стал извиняться за то, что в час нужды не был в Кель’Таласе. Его народ имел полное право на недовольство. Он решил доказать эльфам свое право на трон и сделать все возможное для возрождения королевства. Но это оказалось нелегко. По правде сказать, он всегда чувствовал себя чужим среди собственных подданных. Они хотели жить обособленно, в стороне от других народов, а принц желал ровно противоположного. Он хотел увидеть мир, общаться с разными расами, учиться новому.

Кель’тас обозрел руины Луносвета, отправил отца в последний путь, но с трудом находил общий язык с эльфами. Тем не менее он не оставлял попыток. Он любил свой народ и свою землю больше, чем многие думали. И эта любовь привлекла его к оскверненному Солнечному Колодцу.

Взглянув на него и на вихрь искаженных энергий в глубине, Кель’тас пришел в ужас. Настроенный на магию, принц чувствовал, что темная сила источника постепенно окутывает Кель’Талас. Со временем она могла проникнуть в сердца и разумы эльфов крови, убить их всех. Способа очистить Солнечный Колодец не было. Другие старшие эльфы пришли к тому же выводу. Вместе с Кель’тасом они решили, что существует лишь один путь остановить распространение ядовитой энергии.

Принц собрал самых могущественных магов Кель’Таласа. Все вместе они провели великий ритуал, который уничтожил Солнечный Колодец. Поток энергии вырвался из источника и уничтожил всю оставшуюся нежить Плети в округе.

Эльфы сразу почувствовали исчезновение арканы. Всю свою жизнь они провели, купаясь в ее энергии, а потому пристрастились к тайной магии. Потеряв с ней связь, они начали страдать. Боль от зависимости со временем становилась все ужаснее, и многих эльфов недуг сломил, они впали в беспробудный сон.

БИТВА МЕЖДУ ПЛЕТЬЮ И СИЛАМИ АЛЬЯНСА ВО ВРЕМЯ ТРЕТЬЕЙ ВОЙНЫ

Хотя по всему Лордерону были разбросаны анклавы сопротивления, самые большие силы Альянса собрались в Серебряном бору. Их возглавлял человек, главнокомандующий Отмар Гаритос. Из всех уцелевших военных он был в самом высоком чине, и стал руководить армией скорее по случайности, чем по заслугам, так как мало чем походил на идеального командира. Гаритос был брюзгой со скверным характером и к тому же презирал представителей других рас в своей армии.

Кель’тас Солнечный Скиталец и его эльфы крови также пострадали от нетерпимости главнокомандующего. Когда принц принес клятву верности Альянсу, Гаритос принял ее исключительно из необходимости и даже не стал прятать высокомерного отношения к эльфам.

Несмотря на холодный прием, Кель’тас посвятил себя войне. Эльфы крови быстро стали самой эффективной боевой единицей во всем сопротивлении. Они быстро захватили большие области в Серебряном бору и медленно прокладывали путь к руинам Даларана. Разрушенный город все еще частично находился под контролем Кирин Тора, но окружающие земли кишели нежитью.

Приближаясь к Даларану, Кель’тас начал замечать неприятные изменения. Воздух вокруг потрескивал от невидимой энергии арканы, а земля дрожала под ногами. Где-то в Даларане назревала настоящая магическая буря.

Что бы ни являлось ее причиной, она привела Плеть в неистовство. Нежить устремилась сюда огромными потоками, невиданными прежде. Эльфы крови укрепили оборону, и каждый их день превратился в борьбу за удержание территории. Кель’тас уже отводил солдат с передовой, когда неожиданно встретил странников из дальних земель. Одержав победу над бурным морем и дурной погодой, Майев Песнь Теней, Тиранда Шелест Ветра, Малфурион Ярость Бури и другие ночные эльфы добрались до Лордерона.

Эльфы крови и ночные эльфы имели общую родословную, но их культуры сильно отличались друг от друга. Впрочем, Кель’таса это не оттолкнуло. Он мог многому научиться от дальних родственников, даже тому, что могло бы облегчить зависимость его народа. Когда принц выяснил, что ночные эльфы охотятся на могущественного демона по имени Иллидан, он предположил, что тот, возможно, несет ответственность за аномалию в Даларане. Это могло бы объяснить, почему Плеть пришла в такое неистовство.

Кель’тас согласился помочь новым союзникам. После более чем десяти тысяч лет разлуки разрозненные эльфийские народы вновь начали сражаться вместе ради общего блага.

Не только ночные эльфы охотились на Иллидана. Король-лич глазами нежити наблюдал за тем, как леди Вайш и ее наги тайком пробираются по окрестностям Далараиа. Их намерения были неясны, пока в руинах города не появился Иллидан и не начал творить чары. Он приник к силовым линиям, увеличивая разрушительный потенциал Ока Саргераса. Поднимающаяся буря тайной магии медленно собиралась вокруг демона, становясь все мощнее с каждым днем.

Король-лич всегда знал, что рано или поздно Кил’джеден нанесет ответный удар. Казалось, повелитель демонов нашел нового проводника своей воли. Могущественного проводника.

Было ясно, что скоро Иллидан направит эти невероятные чары на Ледяной Трон. Не в первый раз Королю-личу напомнили о его подлинной слабости. Он был закован в лед, а потому оставался легкой мишенью для таких магов как Иллидан. Единственным выходом было обрушить Плеть на Даларан и остановить чары. Нежить потоком устремилась через юго-восточный Лордерон, но добралась до цели слишком поздно.

Иллидан закончил приготовления и направил бурю арканы прямо в ледник Ледяной Короны. Даже леди Вайш и наги пришли в благоговение при виде такой чистой энергии. От потока магии задрожала земля. В ней начали появляться широкие трещины, причем не только близ Даларана, но и по всему миру.

Иллидан не обращал на них внимания, как и на смыкающуюся вокруг Плеть. Пока его приспешники сдерживали нежить, он сфокусировал разум на Ледяной Короне. Магия волна за волной била по льду, и в конце концов тюрьма Короля-лича треснула, оставив сущность беззащитной. Для уничтожения повелителя Плети Иллидану были нужны всего несколько ударов. Но когда он приготовил последний поток, демона захлестнул хаос. Армии ночных и высших эльфов сломили оборону войск, охранявших чародея.

Битва вскоре добралась и до него самого, а ночные эльфы развеяли все чары. Око Саргераса рассыпалось в пыль. Земля успокоилась. Ревущая буря арканы над Ледяной Короной смолкла. Буквально за секунду победа Иллидана обернулась поражением.

Он пришел в ярость, когда ночные эльфы неумышленно спасли Короля-лича, но те не испытывали сожаления. Чары Иллидана разрушали землю и привели бы к еще большим бедствиям, если бы демона не остановили. Чародей же считал, что его противники проявили страшную недальновидность. Они не понимали: ради уничтожения демонов и их созданий придется принести в жертву все. Эльфам не хватало воли, чтобы участвовать в войне Иллидана против Легиона.

И он не верил, что когда-нибудь они ее обретут.

Иллидан Ярость Бури понимал, что Кил’джеден не пощадит его за неудачу. Чародей только разрабатывал план борьбы с Летионом, и гнев повелителя демонов в такое неподходящее время мот разрушить все чаяния Иллидана навсегда. Ему нужно было скрыться от ярости Кил’джедена, набраться сил, и он решил уйти на Дренор. Впервые чародей увидел его в воспоминаниях Гул’дана, практически мертвый и пустынный мир, разрушенный безудержным использованием магии скверны. Но столь ужасающее состояние планеты Иллидана не беспокоило. Если все живое на Дреноре умерло, тем проще будет там найти убежище.

Но такой план стал бы возможен только после пополнения рядов. Большая часть его солдат погибла в битве на руинах Даларана. Леди Вайш и ее наги сумели ускользнуть и спрятаться в глубинах озера Лордамер, лежавшего поблизости.

Иллидан приказал леди Вайш найти новых союзников для его армии, а сам решил разведать земли Дренора.

Неподалеку от Даларана он нашел разрыв в ткани реальности. Чародей не знал, что именно там Кел’Тузад открыл портал для призвания Архимонда и авангарда Легиона. Мост между Азеротом и  Круговертью Пустоты давно исчез, но небольшая трещина осталась. Иллидан с помощью знаний из Черепа Гул’дана создал новый портал, ведущий на Дренор.

Чародей думал, что окажется в мире из воспоминаний шамана, мертвом пустом месте, где только руку протяни — и оно твое. Но вместо этого он очутился в расколотом пространстве Запределья. В пустыне со всех сторон мерцали порталы, ведущие в неизвестные уголки космоса. Сквозь них сюда уже проникли властитель преисподней Магтеридон и его демоны, захватившие немало земель бывшего Дренора.

Присутствие демонов встревожило Иллидана, но вернуться он уже не мог. Ночные эльфы снова швырнули бы его в казематы при первой же возможности. У него оставалась лишь одна надежда: захватить Запределье. Этот изломанный мир вполне мог стать плацдармом для войны Иллидана, но только после того, как он отторгнет его от Легиона и разберется с Магтеридоном.

Исследуя владения Легиона в Запределье, чародей почувствовал, что за ним кто-то охотится. Но это открытие он сделал слишком поздно.

Майев Песнь Теней и  Стражи последовали за Иллиданом из Азерота. Без нагов и Ока Саргераса демон потерял немало сил. Майев перехитрила своего заклятого врага и заточила его в зачарованной клетке, которую выковали специально для чародея, чтобы лишить его магических способностей. После долгих месяцев борьбы и трудностей возмездие Майев свершилось.

После поражения Иллидана Тиранда Шелест Ветра н Малфурион Ярость Бури вернулись в Калимдор. Хотя ночные эльфы сочувствовали страданиям, выпавшим на долю защитников Лордерона, пришло время возвращаться домой. Мировое Древо все еще не оправилось после битвы за гору Хиджал, и эльфы должны были сделать все возможное, чтобы восстановить леса и защитить второй Источник Вечности.

После их ухода эльфы крови вновь встретились с Отмаром Гаритосом и оставшимися силами Альянса. Они захватили Даларан и сделали его своей штаб-квартирой. Начались попытки отстроить заново разрушенный город.

Победа при Даларане должна была стать судьбоносным событием для Кель’таса, но ее затмила зависимость его народа от магии. Эльфы попытались получить аркану из силовых линий, но не смогли собрать достаточно, чтобы утолить свои желания. Мучения от нехватки магии становились все страшнее и разрушительнее. Даже Кель’тас чувствовал, как тяжело нести это бремя.

Служба под началом главнокомандующего Гаритоса лишь усугубляла его злость. Человек постоянно унижал эльфов, отправлял их на самую черную работу. Между Кель’тасом и его командиром пролегла трещина, и она росла с каждым днем.

О ней узнала леди Вайш. Наги тайно следили за эльфами крови. Их предводительница видела, как усталость все больше одолевает принца, как его подданные едва справляются с болью от нехватки магии. Видела, как их мораль падает из-за несправедливостей Гаритоса. Эльфы были готовы послужить делу Иллидана.

Леди Вайш встретилась с Кель’тасом и убедила его, что наги не хотят кому-либо зла. Объяснила, что ее народ жаждет уничтожить нежить, а с подданными принца боролся лишь из-за распри между Иллиданом и ночными эльфами. Она заверила его, что у нагов нет никакого желания навредить Кель’тасу.

Разумеется, поначалу принц отнесся к таким речам с недоверием, но вскоре он убедится, что леди Вайш куда более надежный и верный союзник, чем Гаритос.

Тем временем Плеть начала контрнаступление, чтобы занять Даларан и подавить сопротивление Альянса. Битва обещала быть самой крупной со времен падения Лордерона. А для Кель’таса и его солдат она станет последним сражением, в котором они будут сражаться под знаменами Гаритоса.

Орда приближалась, и нежить начала подтягивать силы к флангам Альянса. Главнокомандующий отправил эльфов крови на новый рубеж и приказал остановить мертвецов, пока те не добрались до Даларана. Кель’тас и его подданные подчинились, но победа казалась им невозможной. Гаритос разделил войска эльфов, оставив большую часть солдат под своим командованием на главном фронте. Плеть уже почти одолела отряды принца, когда им на помощь пришли леди Вайш и ее наги.

У Кель’таса не было выбора, ему пришлось принять их помощь. Это решение спасло ему жизнь. С помощью нагов эльфы крови остановили продвижение Плети, защитили фланг Альянса и помогли отразить общее наступление нежити.

Но когда Гаритос узнал о том, что случилось, он не похвалил Кель’таса, а осудил его. Как и его люди, главнокомандующий считал нагов злобными созданиями, ничем не лучше Плети. И союз с ними для него был непростительной изменой.

Гаритос заковал эльфов в цепи и бросил в темницы Даларана, чтобы там они ждали казни. Кель’тас был потрясен таким развитием событий. Он долго выносил спесивую и фанатичную чушь главнокомандующего, но это было уже слишком. В подземельях Даларана принц потерял всякую веру в Альянс.

И снова леди Вайш появилась перед эльфом в самый нужный момент. Она проскользнула в темницу под покровом ночи и сделала ему предложение. Альянс ничего не мог дать эльфам крови, а вот Иллидан… Иллидан мог дать им все: свободу от оков и магической зависимости.

Кель’тас не видел будущего для своих подданных в  Альянсе, а  потому согласился присоединиться к Иллидану Ярости Бури. Лучшего выбора он не мог представить. Даже если бы принц каким-то образом сбежал из темницы, он бы вернулся в Кель’Талас преступником и неудачником. Он же не мог предстать перед собственным народом, не найдя способа помочь ему.

Спасение Кель’Таласа находилось не на Азероте, а в ином мире.

Король-лич выжил после атаки Иллидана, но прежним уже не стал. Его сущность вытекала через трещину в Ледяном Троне. Силы уходили, а власть над Плетью слабела. Его все подавляющее присутствие постепенно исчезало из разума нежити в Лордероне. Живые мертвецы почувствовали, как что-то знакомое возвращается к ним, что-то, утраченное в смерти.

Свобода воли.

Большая часть нежити была ошеломлена такой переменой. Они в смятении бродили по павшему королевству, не зная, что делать. Но среди солдат Плети оказались и те, кто увидел в такой слабости возможность отомстить. И среди них была банши Сильвана Ветрокрылая.

С самой своей смерти она пыталась вырваться из-под власти Короля-лича, но все ее усилия оканчивались неудачей. Воля Короля-лича была подобна стали, и он принуждал Сильвану воевать с живыми. Ее ненависть к поработителю и его верному слуге, Артасу Менетилу, только росла. Жажда мести и ярость поглотили душу Сильваны, но направить их на своих врагов она не могла.

Теперь ее время пришло. Банши собрала остальных мертвецов, получивших свободу воли, и так они обрели смысл существования. Им никогда не вернуть ту жизнь, которую у них отняли, но зато они могут отомстить. И первой их жертвой станет тварь, которая разрушила прекрасное королевство Сильваны, которая уничтожила ее будущее и превратила эльфийку в монстра: Артас.

Не только Сильвана хотела уничтожить рыцаря смерти. Вариматас и другие повелители ужаса узнали о слабости Короля-лича. Они захватили контроль над частью Плети, надеясь со временем вторгнуться в Нордскол и убить властителя нежити. Как и Сильвана, демоны понимали, что первым шагом на этом пути станет смерть Артаса.

Тот же не мог подавить все восстания. Его силы уходили вместе с могуществом Короля-лича. Когда-то вселяющий ужас и практически непобедимый рыцарь смерти теперь мог лишь обороняться от Сильваны и повелителей ужаса. Артас хотел принять бой, но сейчас у него были цели поважнее. Король-лич приказал ему оставить Лордерон. Он созвал всю верную ему Плеть в Нордскол, так как знал: скоро Кил’джеден нанесет удар по Ледяному Трону.

Король-лич не ошибался, ожидая расправы от своих врагов. Только придет она не от повелителей ужаса или Сильваны Ветрокрылой. Атака начнется из Запределья.

Добравшись до Запределья, Кель’тас Солнечный Скиталец и леди Вайш повели свои отряды по покрытой трещинами пустыне. Иллидана нигде не было. Эльфы крови и наги днями скитались по запустению, пока не заметили Майев Песню Теней и Стражей.

Та поймала Иллидана, но найти путь обратно на Азерот не смогла. Портал, через который прошли Стражи, захлопнулся. В Запределье существовало множество других врат, но ни одни из них не вели домой. Глава ордена не знала географию этого расколотого пространства, не подозревала об опасностях, которые подстерегали вокруг. Стражи продвигались осторожно, пока не наткнулись на нечто неожиданное: солдат Альянса.

Остатки Сынов Лотара построили крепость — Оплот Чести — на полуострове Адского Огня. В этих беженцах Майев увидела шанс вырваться из Запределья. Но Стражи не успели добраться до них, попав под удар леди Вайш и Кель’таса. Эльфы крови и наги появились из песков с мечами наголо. Хотя Стражи яростно сражались, их было слишком мало. Кель’тас и леди Вайш освободили Иллидана, прогнав Майев и ее бойцов.

Демон не отправился за ними в погоню. Схватка с Майев на Расколотых островах оказалась пустой тратой времени, а Иллидан ошибок не повторял, несмотря на все желание убить свою тюремщицу.

Он с удовлетворением окинул взглядом новую армию. Эльфы крови были умелыми и верными бойцами. Их лидер, Кель’тас Солнечный Скиталец, оказался одаренным магом, пусть и одержимым внутренними демонами. Иллидан сразу почувствовал смятение, гложущее сердце эльфа, и прямо сказал ему, что излечить зависимость от магии невозможно. Впрочем, это не значило, что эльфам до скончания веков пришлось бы жить в мучениях. Иллидан пообещал Кель’тасу найти новый источник магии, еще больший, чем Солнечный Колодец.

Не на такой ответ надеялся принц, но все же перед ним забрезжила надежда. Он еще никогда не встречал чародея, сведущего в магии больше него самого. Кель’тас уже слишком далеко зашел и решил связать свою судьбу с Иллиданом.

После освобождения тот разработал план, как освободить Запределье от Магтеридона и сил Легиона. Сначала нужно было закрыть порталы, через которые демоны получали подкрепление. Затем — атаковать центр власти Магтеридона: Черный Храм в долине Призрачной Луны.

Поход оказался суровым. Иллидан много требовал от своих последователей, но почти никогда не подбодрял их. Однако его непоколебимое чувство цели и невероятная сила воли воодушевляли солдат и заставляли идти вперед.

Когда чародей приблизился к Черному Храму, то обрел новых союзников в лице Сломленных. Изуродованных созданий из племени Пеплоустов возглавлял Акама, некогда экзарх дренеев. Он тоже хотел освободить Черный Храм от Магтеридона, хотя и по другой причине. Когда-то крепость была священным местом его народа, и Акама считал, что, захватив ее, обелит Сломленных в глазах других дренеев.

Армия Иллидана обрушилась на Черный Храм и познала гнев его защитников. Магтеридон напоил орков своей собственной кровью, превратив их в одержимых битвой воинов с алой кожей, орков скверны. Рядом с ними сражались демоны, проверяя военные машины Легиона на захватчиках. Они окутали все вокруг изумрудным огнем, но его оказалось недостаточно. Ярость Бури вместе со своими последователями пробил себе путь сквозь оборону крепости и предстал перед самим Магтеридоном.

Иллидан, леди Вайш, Акама и Кель’тас были сами по себе могучими воинами. Но, собравшись вместе, они стали непобедимы. Несмотря на всю свою невероятную силу, Магтеридон уступил врагам пугающе быстро.

Чародей мог убить властителя преисподней, но тот был полезнее живым, чем мертвым. Иллидан видел, что кровь поверженного сделала с орками скверны. Превратила их в кровожадных созданий, жаждавших лишь одного: войны. Такие преданные и несгибаемые солдаты явно не помешали бы армии Иллидана. А с кровью Магтеридона их можно было создать еще больше.

Чародей появился перед уцелевшими защитниками Черного Храма и предложил им простой выбор: встать на колени перед ним или уйти в забвение. Некоторые выбрали смерть, но многие принесли клятву верности новому хозяину. Орки скверны, по большей части, но и демоны тоже склонили головы, подчиняясь.

Когда Иллидан принял демонов в свою армию, Кель’тас и Акама пришли в ужас, но Ярость Бури успокоил их. Союз с демонами, по его словам, оказался настоящей находкой. Они могли поведать немало нового о слабых и сильных сторонах Легиона. А это знание поможет Иллидану и его союзникам, когда Кил’джеден рано или поздно нанесет свой удар.

Но тот пришел раньше, чем ожидал чародей. Сразу после победы огненное лицо Кил’джедена явилось перед ним и его последователями.

Повелитель демонов узнал о восстании в Запределье. Теперь он еще меньше доверял Иллидану, но все равно считал его полезным. В конце концов, тот собрал под своим руководством новых союзников, его армия только росла.

Кил’джеден был уверен, что сможет переиграть чародея. Демоны были вероломными созданиями и часто предавали друг друга в поисках могущества. Так Кил’джеден смотрел и на неповиновение Иллидана: слуга всего лишь забрал Запределье в качестве награды. Потому повелитель демонов потребовал, чтобы чародей вернулся на Азерот и убил Короля-лича. Если он подчинится, то Запределье может оставить себе и делать тут все, что захочет. Если же ослушается, то Кил’джеден всю свою власть пустит на то, чтобы вырвать этот мир из рук Иллидана и уничтожить бывшего ночного эльфа.

ИЛЛИДАН ЯРОСТЬ БУРИ, АКАМА, ЛЕДИ ВАЙШ И КЕЛЬ’ТАС СОЛНЕЧНЫЙ СКИТАЛЕЦ СРАЖАЮТСЯ С МАГТЕРИДОНОМ

Когда Иллидан Ярость Бури и его армия прибыли на Азерот, сбылись самые худшие страхи Короля-лича. Кил’джеден действительно послал своих услуг убить его. Они действовали решительно, владели невероятной магией, которая помогла им достичь Нордскола с невероятной скоростью.

Артас Менетил не мог так быстро двигаться. Когда он добрался до севера, войска Иллидана уже маршировали к Цитадели Ледяной Короны.

Существовал только один способ добраться до Короля-лича прежде них. Артас спустился в забытые тоннели Азжол-Неруба, нерубианского царства, раскинувшегося под землей. Путь был нелегким и опасным. Азжол-Неруб построили еще тогда, когда мир был молодым. Приспешники Древних богов скитались в его глубинах и не хотели, чтобы Артас помог своему повелителю.

Но рыцарь смерти столь же решительно был настроен найти путь через забытый город. В отчаянии он прорубался сквозь слуг Древних богов и все-таки появился на Ледяной Короне раньше Иллидана. Готовясь к сражению, он собрал всю нежить, какую смог найти в этой замерзшей пустыне.

Иллидан удивился появлению Артаса и Плети, но не отступил. В тени Цитадели разгорелся страшный бой. Пленных не брал никто. Это было не завоевание: это была война на полное уничтожение.

Битва продолжалась, а Артас решил встретиться с Иллиданом лицом к лицу.

Силы Короля-лича иссякали, но он направил оставшуюся энергию в рыцаря смерти. Это была опасная игра, так как в результате сущность еще ближе подошла к полному забвению, но одновременно единственный шанс на спасение. Если бы Артас погиб, та же судьба ждала бы и Плеть, и самого Короля-лича. Но если бы рыцарь смерти победил, ход битвы мог переломиться и обратиться против эльфов крови и нагов.

Дуэль между Иллиданом и  Артасом произошла на глазах двух армий. Ледяная Скорбь проломила легендарные боевые глефы чародея, Парные клинки Аззинота. Усиленный потоком энергии от Короля-лича, рыцарь смерти взял верх над противником.

Ледяная Скорбь вонзилась в плоть Иллидана и чуть не убила его, но последний удар Артас так и не нанес. Воля хозяина заставила его как можно скорее отправиться к Ледяному Трону.

Тем временем Плеть вырезала столько эльфов крови и нагов, сколько смогла. Иллидан и сильно поредевшая армия с позором сбежали в Запределье.

Он сгинул, но сила Короля-лича по-прежнему изливалась через трещину в Ледяном Троне. Сущность могла полностью исчезнуть, а ее энергия развеяться в морозном воздухе Нордскола. Существовал лишь один способ избежать подобной судьбы: слиться воедино с величайшим рыцарем, которым повелевал Король-лич.

ИЛЛИДАН ЯРОСТЬ БУРИ СРАЖАЕТСЯ С РЫЦАРЕМ СМЕРТИ АРТАСОМ МЕНЕТИЛОМ В НОРДСКОЛЕ

Когда Артас Менетил ушел из Лордерона, мир на разоренных землях не наступил. Нежить, все еще верная Королю-личу, занимала область от центра павшего королевства до восточных краев Чумных земель. С юго-запада в эти земли совершали набеги Отмар Гаритос и остатки Альянса. А между ними оказались две восставшие армии: одна под предводительством Сильваны Ветрокрылой, другая под командованием Бальназара, Детерока и Вариматаса.

Повелители ужаса почувствовали ненависть, пылающую в душе Сильваны, и увидели в ней полезного союзника. Они предложили ей место в своей армии.

Но Банши ответила им войной. Она лишь недавно освободилась из рабства Короля-лича и не собиралась клясться в верности новым хозяевам. Более того, именно повелители ужаса помогли принести чуму нежити на Азерот. Они помогли создать Артаса, а значит, в каком-то смысле именно они превратили Сильвану в чудовище.

Первым сдался Вариматас. Чтобы избежать окончательного поражения, он склонился перед Сильваной и пообещал стать Банши послушным слугой. Впрочем, верность ничего не значила для демонов, и Сильвана об этом прекрасно знала, но увидела в Вариматасе потенциальное оружие. Он был сильным, знал, какую тактику используют оставшиеся повелители ужаса. И пока он будет полезным, она его не убьет.

Другим повелителям ужасов Сильвана пощады не дала. Под ее командованием было не так много нежити, но в послесмертии она обрела невероятные силы, а годы, проведенные в должности предводительницы следопытов, сделали ее настоящим гением стратегии и военной тактики, потому Сильване удалось методически уничтожить силы демонов.

Следующим под ее гневом пал Детерок. Бальназар забаррикадировался за стенами разрушенной столицы Лордерона и приготовился к неизбежной осаде. Все его попытки оказались напрасны. Армия Сильваны ворвалась в город, сразила повелителя ужаса и завоевала крепость.

Взяв столицу под контроль, Сильвана получила убежище, которое могло защитить ее от врагов. Она нарекла своих последователей Отрекшимися, а себя провозгласила Королевой Банши. После чего приказала Отрекшимся заложить новое королевство в подземельях города, в его темницах и сточных канавах. Этот гнилостный лабиринт получил название Подгород. В его коридорах Сильвана Ветрокрылая начала планировать месть Королю-личу.

Когда душа Артаса Менетила слилась с Королем-личем, рыцарь смерти остался в Нордсколе. Командование Плетью в Лордероне перешло к Кел’Тузаду. Хотя Сильвана и ее Отрекшиеся окопались в Полгороде, нежить лича по-прежнему правила Чумными землями. Но власти Кел’Тузада постоянно угрожал еще один назойливый враг.

Орден Серебряной Длани был практически уничтожен во время войны с Плетью, но оставшиеся паладины собрались вместе и поклялись изгнать нежить с этой земли. Среди этих благочестивых воинов был и Александрос Могрейн, обладатель Испепелителя, легендарного меча, выкованного в Стальгорне и пронизанного Светом Небес. Он уничтожал любую нежить, которой касался, оставляя после себя лишь пепел. Пока паладины вели войну с Плетью, слава о подвигах Александроса разносилась вокруг, и вскоре он взял себе такое же прозвище, как у своего меча.

СУДЬБА ГАРИТОСА

Сильвана Ветрокрылая не в одиночку осадила столицу Лордерона. Детерок околдовал Отмара Гаритоса и многих солдат Альянса. Когда Сильвана победила повелителя ужаса, она также освободила от чар главнокомандующего вместе с его армией. Гаритос не доверял Банши и ее нежити, но считал демонов куда большей угрозой. Он согласился помочь Сильване в нападении на столицу, а она пообещала передать ему контроль над городом в случае победы.

Слишком поздно Гаритос понял, что на самом деле значило обещание Сильваны. Взяв город, Банши наградила Гаритоса смертью. Ее вурдалаки устроили пир на человеческих останках, оставив после себя лишь кости.

ПОСЛЕДСТВИЯ ТРЕТЬЕЙ ВОЙНЫ

Находчивые и быстрые, паладины умело уходили от засад, и у Плети было мало шансов победить их в открытом бою. Но пока святые воины думали только о нежити, другой враг незримо проник в их ряды: Бальназар.

Повелитель ужаса покорился армии Сильваны после осады столицы Лордерона, но его не уничтожили. Собрав последние силы, он успел сбежать в Чумные земли. Без помощи собратьев управлять нежитью он не мог. Держался в тени, опасаясь, что его найдет Плеть, и в паладинах увидел средство защитить себя — способ создать новую армию.

Убив прославленного паладина Сайдана Датрохана, Бальназар принял его форму. Под личиной столь уважаемого святого воина повелитель ужаса был уверен, что ему удастся привлечь на свою сторону немало солдат. Но один из них оказался недоступен его воли: Александрос Могрейн. Обладатель Испепелителя воплощал набожность и  отвагу. Чем скорее он сгинет, тем быстрее остальные паладины попадут под влияние демона.

Со временем повелитель ужаса завладел разумом старшего сына Александроса, Рено Могрейна. Он подтолкнул молодого человека в  объятия тьмы и  заставил совершить страшное преступление.

Рено убил своего отца Испепелителем.

Труп Александроса и его меч позже найдет Плеть, и Кел’Тузад возродит прославленного паладина, превратив в своего послушного слугу. А сам Испепелитель после ужасающего отцеубийства станет оскверненным, обернется нечестивой тенью некогда прославленного клинка.

Смерть Александроса потрясла паладинов. Некоторые из них заподозрили, что темная сила взяла власть над Сайданом Датроханом и его последователями, но доказать это не смогли. Подозрения раскололи братство святых воинов. Оно разделится на две независимые фракции: Серебряный Рассвет и Алый Орден.

Серебряный Рассвет останется верен принципам Света Небес, а вот их соперники нет. Вскоре Бальназар захватил полную власть над Алым Орденом. Именно такую армию он искал, и вскоре она станет олицетворением разрушения и фанатизма.

А к северу от Лордерона разрушение Солнечного Колодца все сильнее сказывалось на эльфах. Когда Кель’тас Солнечный Скиталец уничтожил его, сила источника не исчезла во взрыве. Его энергию разбросало по всему Кель’Таласу. Эту незащищенную магию нашел красный дракон Кориалстраз и глубоко встревожился тем, что она привлечет внимание разных фракций и снова разожжет войну.

Его страхи вскоре подтвердились. Малигос, Аспект Магии, почувствовал энергию Солнечного Колодца. Он отправил своего слугу, синего дракона Калесгоса, выяснить, насколько далеко распространилась эта сила. Король-лич также ощутил волны от источника и приказал Дар’Кхану Дратиру, предателю, отдавшему Кель’Талас в руки Плети, собрать эту энергию во имя Ледяного Трона.

Кориалстраз обыскал разграбленные земли вокруг Луносвета и собрал каждый обрывок силы, который смог. Понимая, что времени уже мало, он сотворил человеческую аватару по имени Анвина Тиг, наполнил ее энергией Солнечного Колодца, дал ей ложные воспоминания и даже создал иллюзию обыкновенной семьи. Дракон надеялся, что так она избежит внимания тех, кто охотился за могуществом источника. Анвина понятия не имела, кто она на самом деле, и не знала, что темные силы пойдут на все, лишь бы завладеть ее силой.

Калесгос и Дар’Кхан вскоре встретили Анвину, но ее подлинная природа довольно долго оставалась для них сокрытой. Со временем Дар’Кхан открыл правду, похитил девушку и перенес на место бывшего Солнечного Колодца, чтобы высосать из нее энергию. Калесгос и Кориалстраз кинулись в погоню за ним, но опоздали. Дар’Кхан уже начал вбирать магию в себя.

Почувствовав свежеобретенную мощь, он захватил власть над красным драконом и заставил его сражаться с синим. Казалось, все было потеряно, но тут Анвина пробудилась, осознав свое истинное предназначение. Она поняла, что внутри нее таится энергия Солнечного Колодца и что она сама способна ей управлять.

Анвина направила всю мощь своей ярости на Дар’Кхана Дратира и сразила его.

Когда пыль битвы улеглась, Анвина Тиг осталась в Кель’Таласе под защитой Лор’темара Терона, одного из самых высокопоставленных эльфийских следопытов. Калесгос жил рядом с ней, прячась под личиной полуэльфа по имени Калек. Многие годы он наблюдал за Анвиной и хранил ее присутствие втайне от остального мира.

А вдали от Кель’Таласа Гарона все еще вела свою охоту.

Она преследовала Чо’Галла и его культистов по всему южному Калимдору, медленно сокращая их число. Добыча была коварна, но и Гарона тоже. Своих врагов она не щадила и поклялась, что не прекратит убивать, пока не вонзит клинок в сердце Чо’Галла.

Ее настойчивость привела шамана в ярость. Гарона разила из теней, исчезала, как только убивала очередного культиста. Чо’Галл расставлял ловушки, устраивал засады, но Гарона постоянно избегала их. Дни шли, и шепот Древних богов громом раздавался в разуме шамана. Они разозлились — слишком долго он разбирался с назойливой полукровкой.

В джунглях Фераласа Чо’Галл нашел способ выманить Гарону из укрытия. Рискнув собой, он отослал культистов прочь, а сам вышел ждать охотницу. Знал, что она хочет его убить и не сможет отказаться от такой возможности, особенно теперь, когда он остался беззащитным.

Как и ожидал шаман, Гарона нанесла удар. Маг-огр и убийца-полуорк схватились не на жизнь, а на смерть в туманных джунглях. Гарона серьезно ранила Чо’Галла, но убить не сумела.

Маг превзошел ассасина в бою и взял над ней контроль. Давным-давно Совет Теней создал ментальные оковы в разуме Гароны, превратив ее в безвольную рабыню. Верховный маг Кадгар разрушил их, даровав полукровке свободу. Но Чо’Галл знал, как сотворить новые и превратил Гарону в свою служанку. Свою послушную убийцу.

Поработив ее, Чо’Галл вернулся к прежней цели: пробудить Древних богов. Он созвал остатки культистов Сумеречного Молота и отправился в обожженную солнцем пустыню Силитус, чувствуя, что где-то там, под золотыми песками, таятся его повелители. Он чувствовал, как могучий разум взывает к нему, как невиданная сила бурлит в его венах.

И в шепоте, подчинившим его мысли, Чо’Галл услышал имя: К’Тун.

НА ОБОРОТЕ: СИЛЫ ОРДЫ И АЛЬЯНСА АТАКУЮТ АН’КИРАЖ

Третья Война обрушила на ночных эльфов множество страданий. Тысячи лет их защищало Мировое Древо, Нордрассил. но теперь его чары исчезли. Ночные эльфы станут жертвами болезней и старости. Из-за ущерба Нордрассилу друидам стало сложнее входить в мистический Изумрудный Сон.

Верховный друид Фэндрал Олений Шлем верил, что нашел решение. Он предложил посадить новое Мировое Древо, которое восстановит бессмертие эльфов. Он уже предпринимал подобную попытку тысячи лет назад, когда посадил Мировое Древо, известное под названием Андрассил. Попытка закончилась неудачей, но Фэндрал учел свои ошибки. Что важнее, ему казалось, что другого выбора, кроме как действовать, нет.

Малфурион Ярость Бури отверг его план. Он хорошо помнил последнюю попытку посадить Мировое Древо. Андраcсил поразила порча и распространилась по земле, сводя невинных существ с ума. Малфурион и другие друиды были вынуждены повалить великое древо, из-за чего-то получили прозвище Фордрассил. Его мертвый пень до сих пор напоминал об опасностях заигрывания с силами, которые были подвластны лишь Драконам-Аспектам.

Фэндрал кипел от гнева. По его мнению, Малфурион отказывался пойти на смелый шаг, чтобы обеспечить будущее их народа. Фэндрал мечтал о том, что станет возможным благодаря силе оживленного Мирового Древа, и втайне надеялся возродить своего погибшего сына, Вальстана. Малфурион же стал препятствием на его пути.

Однажды ночью, пока Малфурион спал в своей келье под холмом, Фэндрал Олений Шлем подстерег его и ввергнул друида в глубокую кому, загнав его дух в глубины Изумрудного Сна.

Когда Малфурион не проснулся, другие друиды искали его дух во Сне, но не смогли найти. Поначалу это не было поводом для серьезных опасений. Малфурион уже проводил в Изумрудном Сне многие тысячелетия, а после разрушений Третьей Войны нужно было много трудиться, чтобы восстановить связь друидов с эфирным миром и самой природой. Легче было предположить, что он с головой погрузился в важную работу.

В отсутствие Малфуриона Фэндрал Олений Шлем подчинил себе друидов Круга Кенария и повел их в прибрежный регион под названием Темные берега, где они вместе посадили Мировое Древо. Друиды нарекли его Тельдрассил, или Корона Земли. Оно возвышалось над океаном, а ствол его был таким необъятным, что напоминал остров. Фэндрал учел ошибки, допущенные при создании Фордрассила. Новое Мировое Древо было великолепным, могучим и вроде бы не страдало от скверны. Преисполнившись надеждой, ночные эльфы основали среди гигантских ветвей Мирового Древа город.

К сожалению, решение Фэндрала посадить дерево без помощи Драконов-Аспектов оказалось ужасной ошибкой. Без их благословения Тельдрассил остался уязвим к темному влиянию Изумрудного Кошмара.

Из сердца Изумрудного Сна Кошмар дотянулся до Тельдрассила. И вскоре проник в самую суть Мирового Древа.

Фэндрал пошел на многое, чтобы скрыть разрастающуюся тьму от остальных ночных эльфов. Занять их было просто. По всей территории ночных эльфов совершали набеги сатиры и фурболги, а к югу от Ясеневого леса создавала новые страны Орда. В Третьей Войне она объединилась с ночными эльфами в борьбе против Пылающего Легиона, но незадолго до того фракции были непримиримыми врагами.

Доверие между двумя народами восстановится нескоро, если восстановится вообще.

СЛУГА КОШМАРА

Осквернение Тельдрассила было делом рук Фэндрала Оленьего Шлема, но вели его темные силы. Он попал под влияние Ксавия.

В Войне Древних Ксавий служил доверенным советником королевы Азшары, пока его не сразил Малфурион Ярость Бури. Как и многие из внутреннего круга Азшары, теперь он подчинялся воле Древних богов. Ксавий, ставший известным как Владыка Кошмара, планировал широко распространить Кошмар, даже за пределы Изумрудного Сна.

Ксавий переманил Фэндрала на свою сторону, воспользовавшись горем ночного эльфа. Владыка Кошмара обманул его, заставив поверить, что его погибший сын, Вальстан Олений Шлем, все еще жив. Ксавий создал лживый образ давно мертвого эльфа и с помощью него убедил Фэндрала заразить Тельдрассил прикосновением Кошмара.

Влияние Ксавия постепенно доведет Фэндрала до безумия.

СТРОИТЕЛЬСТВО ОРГРИММАРА

Великое бремя спало с души вождя Тралла. Он и его народ защитили Азерот от Пылающего Легиона, своих бывших хозяев. Преступления первой Орды не забудутся никогда, но недавние битвы доказали, что орки заслужили себе дом в этом мире.

Вскоре после битвы за гору Хиджал Тралл повел свой народ в безлюдный пустынный регион на восточном побережье Калимдора. Он назвал этот край Дуротар в честь своего покойного отца, Дуротана.

Скоро Орда заложила в Дуротаре столицу. Тралл назвал город-крепость Оргриммаром в честь своего друга, вождя Оргрима Молота Рока, который научил его, что Орда может быть чем-то большим, чем просто чужим оружием. Хотя Оргриммар служил столицей Орды, некоторые члены фракции нашли себе приют в других областях Калимдора. Тролли Черного Копья обрели дом на юге, на островах Эхо. К западу таурены построили себе среди пышных пастбищ Мулгора постоянное поселение под названием Громовой Утес.

Дуротар резко отличался от плодородных равнин Мулгора. Это была суровая земля, и первые годы стали для орков тяжелым испытанием. Тралл считал, что трудные времена — наказание за вред, который орки причинили этому миру десятилетия назад.

Основание Дуротара привлекло внимание Рексара, старого повелителя зверей, который вторгся в Азерот с первой Ордой. Позже он оставил армию, начав питать отвращение к тому, во что она превратилась. Многие годы он жил один, учился выживать в лесах Азерота. Орда Тралла показалась ему гордой, достойной силой, пусть и с опаской, но Рексар присоединился к оркам на их новой родине.

Пока Орда создавала новые государства, ее бывшие союзники в Третьей Войне ушли еще дальше на юг. Беженцы Альянса под предводительством Джайны Праудмур осели в Пылевых топях и возвели на острове город под названием Терамор.

Джайна и Тралл поддерживали связь, и их непрочный мир стал чем-то более постоянным. Оба лидера объявили, что уважают суверенность друг друга и воздержатся от любых актов агрессии.

Хотя Орда и люди Терамора многие годы поддерживали мир, он не был вечным. Но не Тралл и не Джайна Праудмур вновь разожгли войну.

На берега Калимдора прибыла огромная армада Альянса. Ее вел отец Джайны, великий адмирал Даэлин Праудмур. Флот немедленно напал на орков и ближайшие поселения троллей. Адмирал Праудмур сражался во Второй Войне и даже потерял из-за Орды сына. Он не собирался позволить существам, что едва не уничтожили человеческие королевства, оставаться в силе. И на меньшее, чем полное истребление, был не согласен.

Тралл надеялся заключить мир с людьми и убедить их, что новая Орда не похожа на старую, разорившую Восточные Королевства. Но он не получил шанса объясниться.

Адмирал Праудмур отправил из Терамора убийц под видом «посланников», чтобы заманить Тралла в ловушку и убить орка. Уловка провалилась, и война стала неизбежной. Тралл призвал на битву орков, троллей Черного Копья, тауренов и даже ближайший клан огров Каменного Молота.

Время было не на их стороне. Несмотря на истовые попытки Джайны переубедить отца, адмирал Праудмур захватил Терамор и теперь контролировал и море, и неприступный город. Если бы он успел укрепить свои позиции, то смог бы совершать нападения по всему Калимдору безнаказанно.

Армия Орды отправилась в Терамор и тайно связалась с Джайной. Тралл попросил ее сделать невозможное: впустить в Терамор Орду, чтобы убить ее отца. Иначе Даэлин Праудмур покончит с Ордой навсегда.

В отличие от адмирала Джайна знала, что Орда Тралла отличается от своей предшественницы. Доказательство этому она видела собственными глазами. Она стояла бок о бок с Ордой против Пылающего Легиона и сама стала свидетельницей отваги и чести ее бойцов. И хотели они того же, что и она, и многие ее сторонники: положить конец порочному кругу ненависти между Ордой и Альянсом.

Кровопролитие между фракциями казалось ей пустой тратой сил. Азероту все еще угрожала Плеть и не только она. Благородные расы мира должны были объединиться и сосредоточиться на истинном враге. Она пыталась объяснить это отцу, но тот отказался ее слушать.

Раздавленная невозможным выбором, Джайна отступила в сторону, попросив Орду только о том, чтобы та пощадила как можно больше ее людей. Армии Орды атаковали Терамор и с боем вошли в город.

Смертельный удар великому адмиралу Даэлину Праудмуру нанес сам Рексар. Ему было не понаслышке известно, как слепые предрассудки и ненависть омрачают сердца хороших солдат. Он видел, как эта участь постигла многих членов старой Орды. Рексар призвал Джайну Праудмур запомнить отца отважным воином, а не тем, кем он стал в итоге.

Когда дело было сделано, Орда оставила город в руках Джайны. Большинство выживших из флота Даэлина отправились назад, в Восточные Королевства.

После битвы Рексар решил не оставаться в Орде. Он привык охотиться в одиночку и потому вернулся в леса, где ощущал душевный покой. Однако он дал понять, что придет сражаться за безопасность Орды всякий раз, когда это потребуется.

За морем от Калнмдора королеву Сильвану Ветрокрылую и ее Отрекшихся со всех сторон обступали враги. Алый Орден не заботило, что эта нежить свободна от воли Короля-лича; секта фанатиков поклялась уничтожить их несмотря ни на что.

Сильвана обратилась к своему бывшему народу в Кель’Таласе и попросила их об убежище. Когда-то она отдала за них жизнь и ожидала благодарности за свою жертву. Но ей отказали. Эльфы крови страшились нежити и считали мертвецов чудовищами.

Все больше впадая в отчаяние, она отправила послов и в Альянс, и в Орду. Ее эмиссары в Альянс так и не вернулись. Сильвана сомневалась, что их вообще пустили дальше ворот Штормграда.

Первая надежда пришла с неожиданной стороны: таурены. Верховный друид по имени Хамуул Рунический Тотем не судил о нежити по чудовищному виду и верил, что они могут обрести искупление и возрождение — если не физическое, то духовное. Он привел посланников Отрекшихся на встречу с Кэрном Кровавое Копыто, верховным вождем племен тауренов, и Кэрн согласился, что нежить заслужила шанс на процветание.

Тралл пригласил Сильвану Ветрокрылую в Оргриммар. Он сочувствовал ее последователям — когда-то орки тоже поддались скверне, и это наследие было трудно преодолеть, — и вдобавок увидел в Отрекшихся стратегическую значимость. Они жили в руинах Лордерона. Этот город послужит ценным плацдармом в Восточных Королевствах, если Альянс снова спровоцирует войну.

Но куда важнее было то, что угроза Плети не исчезла; ее победили лишь временно. Орде пригодились бы любые союзники, чтобы защитить свои земли от армии Короля-лича.

После размышлений Тралл пришел к решению. Отрекшимся позволили вступить в Орду.

В течение Третьей Войны Гномреган осаждали дикие трогги, и гномы постепенно теряли собственную родину.

Технические достижения не могли решить проблему превосходящего числа троггов. В конце концов те прокопались через оборону гномов и ворвались в инженерные кварталы Гномрегана. В результате не только гномы оказались отрезаны от своих лучших изобретений, но и нестабильные материалы и машины попали в руки существ, которые не могли понять всей их опасности. Рано или поздно, ошибка дикарей могла привести к разрушению всего города.

Одаренный инженер Сикко Термоштепсель предложил решение: подвергнуть захваченные районы Гномрегана воздействию смертельной радиации. Гномы укроются в убежище и подождут, пока трогги вымрут. Это было жестокое и отчаянное предложение, но все говорило о том, что оно могло сработать. Лидер гномов, главный механик Гелбин Меггакрут, в итоге согласился с ним. Так казалось лучше, чем ждать, пока неминуемая катастрофа уничтожит город.

К сожалению, у  Термоштепселя имелись тайные мотивы. Он завидовал позиции и авторитету Меггакрута и хотел воспользоваться войной, чтобы завладеть ими. Термоштепселя также раздражало, что гномы никогда не применяли свои изобретения, чтобы расширить свою власть — в этом недостатке он тоже обвинял Меггакрута.

Меггакрут узнал правду, только когда бомба Термоштепселя облучила троггов  — и большинство гномов.

В течение всего нескольких дней почти восемьдесят процентов расы гномов погибли. У выживших не осталось выбора, кроме как покинуть собственный город. Термоштепсель остался в нем, охваченный ужасом при виде деяний своих рук.

Дворфы Стальгорна приняли беженцев, и гномы создали для себя новую родину, назвав ее Городом Мастеров. Будущее гномов было туманным, а мнения о том, что делать дальше, разделились.

Некоторые заявляли, что нужно сосредоточить все внимание и ресурсы на том, чтобы как можно быстрее вернуть себе Гномреган. Меггакрут не согласился. Хотя рано или поздно он планировал возвратиться в столицу, но сейчас полагал, что у гномов есть более важные обязательства перед Альянсом. Третья Война нанесла страшный удар по фракции, и союзникам гномов требовалась любая помощь, чтобы пережить грядущие дни. Меггакрут призвал свой народ исследовать новые технологии, которые укрепят Альянс.

В его представлении судьбы Альянса и гномов были переплетены. Если фракция рухнет, Гелбин Меггакрут и его народ никогда не найдут поддержки, необходимой для того, чтобы восстановить былую славу Гномрегана.

После Третьей Войны баланс сил среди человеческих королевств изменился. Лордерон был разрушен, а государства Гилнеас и Кул Тирас отделились. Новым оплотом лидерства и военной мощи в Альянсе стал Штормград. Королевство обрело непререкаемый авторитет и влияние на мировую политику, но одновременно превратилось в мишень для атак.

Род черных драконов все еще желал сокрушить последние остатки власти Альянса в Восточных Королевствах, но сделать это хотел, не привлекая внимания. Ониксия в обличье благородной дамы по имени Катрана Престор посвятила себя тому, чтобы ослабить Штормград. Она заручилась поддержкой Братства Справедливости — группы людей-бунтарей, восставших против дворянства королевства.

Братство Справедливости узнало, что король Вариан Ринн отправляется в дипломатическую миссию на Терамор. Они устроили засаду на его корабль, убили всех на борту, кроме короля, и доставили Вариана на отдаленный остров. Их уже ждала Ониксия.

Она исполнила темный ритуал, чтобы разделить дух Вариана, лишить его качеств, которые позволят противостоять ей: силы, упрямой решимости, неподатливой воли. Она намеревалась уничтожить эту половину Вариана, оставив послушную шелуху, которая будет казаться харизматичным властным королем… и слепо служить ее марионеткой.

Прежде чем Ониксия смогла уничтожить воплощение воли и силы Вариана, он сбежал из ее плена и бросился в море. Волны поглотили его целиком, и вокруг сомкнулась тьма. Позже Вариан пришел в  сознание на далеких берегах Калимдора. Заклинание Ониксии подорвало его разум. Он не помнил ничего о том, что она с ним делала. Он даже не помнил собственное имя. В дальнейшем он скитался по миру, не представляя, что по праву должен быть королем.

Ониксия пришла в ярость, что этой половине Вариана удалось ускользнуть от нее, но ее планы не были нарушены целиком. В итоге она вернется в Штормград со своим королем-марионеткой, но только когда убедится, что он станет служить ей беспрекословно.

Тем временем народ Штормграда страдал из-за исчезновения Вариана. Многие боялись, что его убили. Короновали юного сына Вариана, Андуина Ринна. Легендарный паладин Болвар Фордрагон был назначен регентом, чтобы взять на себя ежедневные заботы по управлению королевством, пока дитя не подрастет.

Ни Болвар, ни Андуин не верили, что Вариан умер, и никогда не теряли надежды увидеть его вновь.

Беды мира множились с поразительной скоростью.

Перемирие между Альянсом и Ордой было в лучшем случае хрупким. Постепенно в стратегических точках вроде Альтеракской долины, Ущелья Песни Войны и Нагорья Арати разгорались крупные сражения, все ближе подталкивая фракции к открытому противостоянию.

Еще более страшная угроза находилась за пределами Орды и Альянса. В Мулгоре таурены отбивались от наступающих банд свинобразов. Человеческие деревни в Элвиннском лесу осаждали грабители-кобольды и больные звери. В Дуротаре отряды кентавров планировали захватить отдаленные орочьи земли. Войны казались бесконечными. На каждом континенте, в каждом государстве, в каждом регионе расползался хаос, угрожая привести весь Азерот к катастрофе.

Орда и Альянс не осознавали, что отчасти всплеск беспорядков был делом рук Древних богов. Эти сущности постепенно раздували пламя конфликта, чтобы ослабить государства мира. Без внимания эти искорки переросли бы в бушующий пожар разрушения.

Но им не дали шанса разгореться. И в борьбу за мир вступили не легендарные герои войн прошлого; вмешались обычные жители Азерота. Они отправились в странствия по разным причинам. Одни искали приключений, другие сражались за благородное дело справедливости. Некоторые искали возмездия и присоединялись к войне против ненавистной фракции. Некоторые даже сражались за деньги и искали способ разбогатеть на конфликтах. И все же были те, кто сражался во имя славы, чтобы их имена запомнил весь мир. Некоторые путешествовали в одиночку, тогда как другие образовывали могучие гильдии, чтобы вместе дать отпор тьме.

По прошествии лет этих выдающихся воителей не раз призовут совершить невозможное. Без них Азерот наверняка бы пал перед злом.

Более чем два столетня назад волшебник-тан клана дворфов Черного Железа обрек свой народ на рабство, когда призвал в Азерот Повелителя Огня Рагнароса. Могучее извержение погубило многих и образовало вулкан, позже получивший название Черная Гора. Выжившие дворфы из клана вырезали твердыню в ее недрах под названием Тенегорн. Многие поколения они были вынуждены служить Рагнаросу и его лейтенантам.

Кланы Дикого Молота и Бронзобородов были не в силах спасти своих далеких родственников, да и не собирались этого делать. Клан Черного Железа заслужил свою судьбу, начав войну против других дворфов. Теперь они испытывали на себе последствия того решения.

Сейчас кланом Черного Железа от имени Повелителя Огня правил император Дагран Тауриссан, потомок давно покойного волшебника-тана. Харизматичный, но суровый лидер, он ненавидел рабство, но наслаждался властью, которой его наделил Рагнарос.

Когда Рагнарос приказал Даграну готовиться к новой войне, императора переполнила радость. Он давно мечтал покорить другие кланы дворфов — для того чтобы не только править ими, но и воспользоваться их объединенной мощью и вырваться из-под гнета Повелителя Огня.

Для начала он похитил принцессу Мойру Бронзобород, дочь короля Стальгорна Магни Бронзоборода. Он намеревался воспользоваться ей в качестве заложницы, когда начнется война. Он верил, что Магни пойдет на все, лишь сохранить жизнь дочери, и потому не посмеет атаковать Черную Гору, тем самым поставив ее под угрозу.

С удивлением Дагран обнаружил, что влюбился в  Мойру. Она обладала острым умом, и сильной волей и нисколько не испугалась плена. Дворфы заговорили о своих надеждах на будущее. Мойра была наследницей Стальгорна по праву, однако ее отец не верил, что женщина может править так же хорошо, как мужчина. Дагран признался ей, что хотел освободить свой народ от рабства и был готов ради этого на что угодно. Через несколько месяцев Мойра и Дагран заключили брак.

Король Магни с трудом мог поверить слухам, что его дочь добровольно вышла замуж за врага. Он нанял тайную команду героев из Альянса, чтобы проникнуть в твердыню Черного Железа и спасти Мойру.

Команда Альянса прорубилась через Тенегорн, пока не достигла Императорского Трона. Последовавшая битва сотрясла гору, но в конце концов император Дагран Тауриссан был повержен.

К большому удивлению спасителей из Альянса, Мойра Бронзобород пришла в ярость. Она отказалась от предложения вернуться к отцу и объявила, что беременна ребенком Даграна Тауриссана.

Она поверила в план Даграна освободить клан Черного Железа. И намеревалась продолжать его дело без него.

МАЖОРДОМ ЭКЗЕКУТУС ВЛАСТВУЕТ НАД ДВОРФАМИ ЧЕРНОГО ЖЕЛЕЗА В ЧЕРНОЙ ГОРЕ

Чтобы почтить память мужа, Мойра Тауриссан заглушила гнев, вызванный его смертью. Удар по Тенегорну погрузил ее клан в хаос, и на данный момент это было преимуществом. Лейтенанты Рагнароса  сомневались в том, насколько супруга Даграна Тауриссана преданна Повелителю Огня, но были слишком заняты восстановлением контроля над кланом Черного Железа, чтобы приглядывать за ней.

Она разумно воспользовалась выдавшейся возможностью. Мойра пустила слух, что дворфов Черного Железа заставляют вступать в огромную армию Повелителя Огня. Смерть Даграна Тауриссана отложила создание армии, но ненадолго. Рагнарос и  его силы со временем только окрепнут. Чтобы привлечь как можно больше внимания, Мойра позаботилась о том, чтобы мир узнал о богатствах и артефактах несказанной силы, скрывающихся в глубине под горой. Она надеялась, что какие-нибудь отважные (или жадные) герои объединятся, чтобы разбить оборону Рагнароса и изгнать Повелителя Огня обратно в Обитель стихий.

Ее план сработал лучше, чем она могла мечтать. Прежде чем на слухи отреагировали Альянс или Орда, это сделала другая сила: Гидраксианские Повелители воды, водные элементали, которые были естественными врагами элементалей огня. Они предложили помощь и вознаграждение всякому, кто бросит вызов Рагнаросу.

Скоро Повелители воды набрали десятки могущественных героев, которые вторглись во владения Рагнароса — Огненные Недра. Они осторожно шли по подземной твердыне, сталкивались с сильнейшими из огненных элементалей и побеждали их.

Когда пала оборона Огненных Недр, герои воспользовались дарами Повелителей воды, чтобы разрушить защитные руны Рагнароса, и между ними и Повелителем Огня не осталось преграды.

Сила Рагнароса была легендарной, но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить нападавших. После поражения он был изгнан обратно в Обитель стихий.

Дворфы Черного Железа наконец получили свободу. Всякий среди них, кто ранее сомневался в намерениях Мойры, теперь молил ее о прощении. Будучи вдовой императора Даграна Тауриссана, она имела право на власть над ними. Теперь же, став освободительницей, она заслужила их преданность.

Но ее победа не означала, что тяжелые времена для Черного Железа миновали. Не означала она, и что Мойра Тауриссан отказалась от мечты супруга о завоеваниях.

Больше тысячелетия племена тауренов и кентавров сражались в ожесточенной войне, оставившей с обеих сторон несметное число погибших. Единственное облегчение наступило недавно. Когда таурены объединились с Ордой, вождь Тралл лично убедился, что его новые союзники находятся под защитой. Любого кентавра, что перейдет их границы, ждал весьма болезненный урок.

На многие годы благодаря этому стычки сошли на нет. Большинство кентавров отступили в безжизненный регион Пустошей. Тауренов же ждало светлое будущее в их новом доме — Громовом Утесе.

И все же возвращение кентавров разбило всякую надежду на мир. Их отряды вырвались из Пустошей и опустошали окружающие регионы. Тралл призвал новых героев своей фракции, чтобы справиться с этими беспорядками и навеки установить мир.

Силы Орды быстро обнаружили, что разные племена кентавров сражались друг с другом так же часто, как нападали на чужаков. Когда они продолжили изучение, то повстречали кентавра по имени Варуг, предводителя племени Маграм.

Варуг рассказал Орде, что Пустоши осквернены, а  источник скверны находится в месте под названием Мародон. Это была священная земля кентавров. А также дом элементаля земли, известной как принцесса Терадрас, и духа ее павшего возлюбленного, хранителя рощи по имени Зейтар. Легенды гласили, что эти два существа — прародители варварской расы кентавров.

Терадрас любила кентавров и переживала, что укрепление Орды в итоге приведет к их вымиранию. После многих лет вражды с орками и их союзниками она решила действовать, чтобы уберечь свое потомство, наделила кентавров своей силой, отправив на войну и на захват новых территорий вне Пустошей.

Большинство кентавров были слепо преданны принцессе Терадрас, но не племя Маграм, и потому оно стало идеальным союзником для Орды.

Орда помогла подавить другие, враждебные племена, а потом ее защитники обратили взоры на сам Мародон. Они отправились в глубь капища и разгромили там всех существ, включая саму Терадрас.

Их победа положила конец распространению скверны в Пустошах и лишила кентавров жажды крови. С благословления Орды Варуг и племя Маграм стали правителями объединенных кентавров и повели их в век процветания.

Правда, никто не знал, как долго они будут сохранять мир.

Едва Орда уладила кризис в Пустошах, как возник новый источник тьмы. Глубоко в южных лесах Фераласа бандитские отряды огров выжигали поселения и деревни, а также подстерегали путешественников, которым не повезло пересечь им дорогу. Друиды тоже почувствовали, что в чаще царят скверна и упадок.

 После серии схваток в Фераласе Орда узнала, что источником всех бед был Забытый город — брошенное поселение эльфов, когда-то известное под названием Эльдре’Талас.

Почти пятнадцать лет назад предводитель огров по имени Гордок привел свой клан, Гордунни, в Забытый город. Они не только пережили последствия Второй Войны, но и процветали.

Гордунни превратили Забытый город в  гладиаторскую арену, которая оказалась весьма популярной среди наемников и головорезов всего мира.

Гордок всегда был жестоким и безжалостным предводителем, но теперь его разум подчинил себе ужасный шепот, подталкивая к безумию и кровопролитию. Он повелел своему клану без разбора убивать всех на своем пути.

Орда отрядила силы, чтобы выбить Гордунни из Забытого города. Они собирались только убить Гордока и положить конец его безумному правлению, но по прибытии обнаружили, что в городе скрываются сразу два источника порчи. Первым был Изумрудный Кошмар. Темная энергия Древних богов просочилась за границы Изумрудного Сна и проявилась в физическом мире. Эта сила и довела Гордока до безумия, и защитники Орды знали, что единственный способ спасти Фералас — уничтожить ее.

Второй источник осквернения поразил тех, кто исследовал Забытый город. Глубоко в недрах древнего поселения тайно обитала группа эльфов — Шен’дралар. Сперва их присутствие не вызвало тревоги, так как они не проявили враждебности. И все же когда Орда обнаружила, что эльфы пленили демона по имени Бессмер’тер и питались его силой, у нее не осталось другого выхода, кроме как действовать.

Орда изгнала Бессмер’тера в Круговерть Пустоты. Тем самым они лишили эльфов притока силы и вызвали их гнев.

Предводитель Шен’дралар, принц Тортелдрин, лично возглавил контратаку на Орду, но не смог ни вернуть Бессмер’тера, ни отомстить. Он пал под клинками Орды, и Забытый город стал его гробницей.

Остатки эльфов навсегда бежали из Забытого города. Многие годы они блуждали по диким землям, пытаясь отвыкнуть от демонической энергии и снова обрести себя.

Далеко от Забытого Города в Черной Горе царила неопределенность. Рагнарос был повержен. Вместе с прислужниками-элементалями его изгнали обратно в Огненные земли. Герои вернулись домой наслаждаться плодами победы, поверив, что опасностям в Черной Горе пришел конец.

Но Мойра Тауриссан не торопилась с выводами. Ее народ освободился от элементалей, но теперь ему угрожал новый пугающий враг.

Рагнарос контролировал только нижнюю половину Черной Горы. Верхняя принадлежала сыну Смертокрыла — Нефариану — и черным драконам. Хотя обе стороны служили Древним богам, союзниками их назвать было нельзя.

Больше десятилетия хрупкий мир не давал слугам огня начать войну с остатками племени Смертокрыла. Нефариан скрывался от мира, полагаясь в защите территории на необычных союзников.

Истинная Орда, ведомая Дал’Рендом Черноруком, отвергала власть Оргрима Молота Рока после Первой Войны и уж точно не собиралась признавать Тралла новым вождем. Не в силах открыто пойти войной на армии Оргриммара, Орда Дал’Ренда выжидала в крепости под названием Шпиль Черной Горы.

В обмен на союз с истинной Ордой Нефариан обещал, что черные драконы будут сражаться на их стороне против Тралла и его орков. Разумеется, он лгал. Бессмысленные гражданские войны не волновали Нефариана. Его цели были куда более устрашающими.

Он продолжал работу отца по возрождению и укреплению своего племени, подвергал пойманных драконов мучительным ритуалам, надеясь получить неизвестную доселе мощь, смешивая кровь разных родов. Его эксперименты были ужасающими, жестокими, но эффективными. Многие годы выводки хроматических драконов, в которых текла кровь всех пяти родов, умирали еще до вылупления. Наконец некоторые стали выживать. Затем — все больше. Нефариан поверил, что скоро добьется своего, и в нетерпении отправил слуг подготовить кладку, которая породит целое поколение нового рода. Их потенциал был куда сильнее, чем он мог надеяться, но на данный момент они оставались уязвимыми. Лишь некоторые достигли зрелости и были в состоянии защищаться.

Пока черные драконы пробуждались, Мойра Тауриссан планировала спасти свой народ. Она знала, что времени у нее немного. Прежде чем Нефариан обратит свою силу против местности вокруг, он наверняка захватит старое логово Рагнароса и сотрет с лица земли клан Черного Железа.

Мойру впечатлила ярость воителей, покончивших с  владычеством Повелителя Огня. Снова она разослала своих людей с вестями по дальним уголкам Азерота, чтобы сообщить миру о том, что Орда Дал’Ренда объединилась с черными драконами. Ее шпионы убедились, что новость дошла до Оргриммара.

Как Мойра и подозревала, это немедленно вызвало переполох среди вождей Орды. Тралл уже давно знал об Истинной Орде, но и не думал, что та представляет настоящую опасность. Если Дал’Ренд Чернорук был так глуп, что доверился сыну Смертокрыла, терять время было нельзя.

Новые защитники Орды отправились в Восточные Королевства, чтобы раз и навсегда покончить с этой проблемой. Дал’Ренд лично участвовал в обороне Шпиля Черной Горы. Он был могучим воином, но герои, с которыми он столкнулся, оказались сильнее. Самопровозглашенный предводитель истинной Орды погиб в собственной крепости. Его последователи рассеялись, оставив род черных драконов без защиты.

Нефариан обратил свой гнев против пришельцев, но те не дрогнули. Они прорубились через бесконечные волны извращенных созданий Нефариана, пока и он не пал перед их силой и настойчивостью.

Воины Орды отрубили Нефариану голову в доказательство своего триумфа и вернулись в Оргриммар победоносными героями. Насколько знали жители Азерота, в этой битве был уничтожен последний оплот черных драконов, и больше они уже никогда не вернутся.

На западном побережье Калимдора Фэндрал Олений Шлем пытался скрыть от ночных эльфов скверну, что распространялась в Тельдрассиле. Но скоро Изумрудный Кошмар начал соприкасаться с физическим миром в разных местах Азерота.

Друиды первыми заметили растущую угрозу, хотя ее происхождение и оставалось для них загадкой. Фэндрал нехотя позволил членам Круга Кенария — даже не эльфам, — присоединиться к борьбе с Кошмаром.

Пытаясь найти причину новой напасти, Круг Кенария обошел весь мир. Одной из первых точек конфликта стала подземная система под названием Пещеры Стенаний. Там исследователи попали в ловушку, а некоторые из волшебников даже подверглись скверне, после чего Орда снарядила спасательную миссию, очистила пещеры от Кошмара и спасла нескольких друидов.

Тем временем в другом месте возникла куда более страшная опасность. Снова подняла голову старая угроза.

Более тысячи лет назад Изера и ее зеленые драконы сыграли ключевую роль в битве с группой троллей-фанатиков Атал’ай, которая пыталась призвать на Азерот темного бога. Его имя было Хаккар, Лоа Крови, и он поддерживал свою жизнь благодаря жертвоприношениям. Зеленые драконы затопили храм Атал’аев в Болоте Печали и оставили охрану, чтобы его больше никогда не использовали в злых целях.

Но зеленых драконов коснулся Изумрудный Кошмар. Потомки троллей Атал’ай вернулись в Затопленный храм и обнаружили, что его стражи больны и уязвимы. Вместе с Кошмаром тролли увлекли драконов в пучины безумия и скверны. Установив контроль над храмом, Атал’аи приступили к своим отвратительным ритуалам, чтобы снова привести на Азерот Хаккара.

Зеленый дракон Итар призвал на помощь Круг Кенария, и друиды отправили силы Альянса очистить храм. Герои одолели множество Атал’аев и положили конец их ритуалам, но действие Кошмара только начиналось. Из Изумрудного Сна по всему Азероту явились оскверненные зеленые драконы. Обезумевшие, они губили невинных сотнями, без разбора нападая на всех живых существ.

Преисполнившись скорби, Круг Кенария принял твердое решение. Удалось спасти лишь немногих зеленых драконов. Большинство истребили. Иного способа положить конец их бесчинствам не было. Память об этом дне станет преследовать род зеленых драконов еще многие годы.

И все же, несмотря на успех друидов и их союзников, опасность не миновала.

Троллей Зандалар повергла в трепет новость о попытке призвать Хаккара. Они считали себя духовными лидерами и стражами своей расы и верили, что возвращение Лоа Крови ознаменует начало темных времен для их народа. Зандалары с облегчением услышали, что Атал’аи потерпели поражение в Затопленном Храме, но скоро их радость обратилась в ужас.

Некоторые из приверженцев Хаккара уцелели и теперь продолжили свою миссию. Они незаметно проникли в Зул’Гуруб, столицу троллей Гурубаши, и поработили разум самых могущественных жрецов. Вместе Атал’ай и их невольные слуги начали исполнять кровавые ритуалы, призывая Хаккара в этот мир.

Не все тролли попали под влияние Атал’аев. Некоторые предприняли атаку, чтобы отбить Зул’Гуруб, но она окончилась неудачей. Могучие тролли, бесстрашно штурмовавшие столицу, так и не вернулись. Их пленили и поработили.

Атал’аи и их предводитель, Джин’до Низвергатель Богов, день ото дня укрепляли силы. Зандалары поняли, что у них не хватает ресурсов, чтобы прогнать врагов из Зул’Гуруба.

Через троллей Черного Копья они передали Орде, что нужно действовать немедленно. Если Атал’аи все-таки призовут Хаккара, он низринет мир в хаос. Тралл послал Зандаларам на помощь большой отряд опытных в бою орков.

Битва за Зул’Гуруб стоила многих жертв и пролитой крови. Орда ворвалась в храмовый город, пробиваясь с боем через толпы Атал’аев и их порабощенных последователей. Орки победили Джин’до Низвергателя Богов, но слишком поздно: Хаккар уже пришел на Азерот.

Лоа Крови материализовался в виде стихии смерти и безумия. Он отравил кровь некоторых защитников Орды и попытался ввергнуть их в неистовство. Но сама сила Хаккара и стала его погибелью. В отчаянье все герои Орды позволили отравить себя и дали лоа напитаться их оскверненной кровью.

В состоянии неистовства Хаккар не обратил внимания на тактику этих на вид безобидных врагов. Все его мысли захватила неудержимая жажда крови. Он пировал, не замечая, что отрава уже струится по его венам, пока не стало слишком поздно. Лоа Крови пал жертвой собственной темной магии. Выжившие вышли из Зул’Гуруба, который теперь объяла тишина, — изможденные, усталые, но торжествующие.

ХАККАР, ЛОА КРОВИ, В ЗУЛ’ГУРУБЕ

Прикосновение Древних богов чувствовалось во всех уголках мира, хотя немногие смогли распознать его происхождение. Распространение Изумрудного Кошмара, несмотря на весь вред, было лишь признаком пробуждения их силы, лишь долей того, на что они будут способны, вырвавшись из заточения.

Пока Орда и Альянс сражались за свои земли, Чо’Галл и культ Сумеречного Молота продолжал свой путь, чтобы ускорить наступление Времени Сумерек, конца всего сущего. Путешествие привело их в пустыню Силитус, к древнему городу Ан’Киражу. Там был заключен Древний бог К’Тун, но маг-огр не мог до него добраться. Между ним и его невидимым господином стоял зачарованный барьер, Стена Скарабея.

Многие столетия назад объединенные силы ночных эльфов и драконов воздвигли ее, чтобы сдержать обитателей Ан’Киража: силитидов и киражей, жестоких и кровожадных инсектоидов. Никто не мог ни пройти через барьер, ни перелететь его, ни даже прокопать туннель под ним.

Но Чо’Галлу незачем было преодолевать его физически. Вместе со своими культистами он исполнил великий ритуал перед Стеной. Магия прошла сквозь барьер, проникнув в подземелье, где был закован К’Тун, и разбив цепи Древнего бога. За освобождение К’Туна последователи Чо’Галла заплатили высокую цену. Энергия, высвобожденная ритуалом, уничтожила большинство участвовавших культистов. Те же, кто выжил, остались парализованными, не в силах ни говорить, ни даже двигаться. Чо’Галл бросил их в пустыне. Больше они ему были не нужны.

Как только К’Тун освободился от оков, Чо’Галл ушел. В подземельях Азерота еще томились другие Древние боги. Огру-магу нужно было любой ценой ослабить их путы.

По приказу К’Туна он принялся набирать новых членов в культ Сумеречного Молота — добровольно или силой. Культисты должны были тайно разойтись по всем уголкам Азерота. Они невидимой чумой проникнут во все города, гильдии и фракции. Затем, когда пробьет час, Древние боги призовут культ восстать и провозгласить Время Сумерек.

А К’Тун начал готовиться к битве. В Ан’Кираже и под песками Силитуса спали тысячи киражей и силитидов. Обе расы были остатками Черной Империи, верными слугами, созданными благодаря крови Древних богов.

К’Тун пробудил инсектоидов и отправил их на войну.

ДРЕВНИЙ БОГ К’ТУН В ХРАМЕ АН’КИРАЖА

Активность в Ан’Кираже тут же заметили. Форпосты друидов в Силитусе атаковали рои силитидов и киражей. Отчаянные крики о помощи услышали и в Орде, и в Альянсе: обе фракции отправили большое подкрепление на оборону края. Скоро истину о том, что стояло за нападением инсектоидов, раскрыл род бронзовых драконов.

Анахронос, дракон, который сражался с киражами сотни лет назад, почувствовал, что К’Тун пробудился. Только Древний бог мог объявить столь масштабную войну всему Азероту, но даже это была лишь частица его возможностей.

Вот только он пробыл в заточении слишком долго. Ему требовалось время, чтобы восстановить силы. А если бы он этого добился, ни одна армия не смогла бы ему противостоять, полагал Анахронос.

Вождь Тралл и регент Болвар Фордрагон, действующий от имени Андуина Ринна, быстро пришли к  беспрецедентному соглашению. Обе фракции решили объединить мощь своих армий, чтобы дать отпор К’Туну. Командование кампанией поручили Вароку Саурфангу, опытному орку-воину.

Вместе герои Азерота встали против волн киражей и силитидов. Но число инсектоидов казалось несметным; в конце концов они бы победили в войне на истощение. Оставалась надежда только на удар в самое сердце Ан’Киража и на сражение с самим Древним богом.

Никто не знал, возможно ли одолеть К’Туна, но выбора не было — как и недостатка в добровольцах.

Стена Скарабея вокруг Ан’Киража была непроницаемой, и единственный инструмент, способный ее пробить, уничтожили, а его части — рассеяли по всему миру. Защитники Азерота обошли континенты в поисках обломков артефакта — Скипетра Зыбучих Песков. Они нашли каждый осколок и собрали реликвию воедино.

Варок Саурфанг повел армии к вратам Ан’Киража и приказал воспользоваться скипетром.

Врата распахнулись. На воинов Азерота обрушился настоящий поток как будто бесконечного числа, словно прорвало плотину. Много героев пало в тот день под натиском инсектоидов, но строй не дрогнул и не сломался. Они одолели главные силы К’Туна, а когда те побежали, путь в Ан’Кираж наконец-то был открыт.

Варок не тратил времени зря. Он не собирался позволить Древнему богу набраться сил и породить новую армию, а потому отдал приказ на двойной удар по войскам К’Туна. Первая атака была направлена на руины Ан’Киража, где находилось основное число киражей. Варок знал, что инсектоиды не знают пощады. Для этой битвы он отрядил самых элитных защитников Орды, потому как верил, что лишь они смогут выстоять в такой жестокой схватке.

Пока Орда сдерживала напор киражей, Альянс должен был штурмовать подземелья Ан’Киража. Там они не встретят стаи инсектоидов, но сразятся с самыми могучими слугами К’Туна… а потом столкнутся с самим Древним богом.

Пока Орда отвлекала армию киражей наверху, солдаты Альянса спустились в пасть безумия. В их разум проник шепот К’Туна, жаждавший обратить их друг против друга.

НА ОБОРОТЕ: ПОСЛЕ ТРЕТЬЕЙ ВОЙНЫ

Вдали от Силитуса Плеть все еще сохраняла власть над павшим Лордероном. Отравленные Чумные земли кишели бродячей нежитью, смертельными ядами и мстительными духами тех, кто пал в недавней войне.

Две враждующие группы паладинов продолжали методично бороться с влиянием Короля-лича. Алый Орден становился все более воинственным и порочным, прибегая к жестоким тактикам против любого, кто смел сомневаться в его методах. Но пока они неистово вели свою войну, росли сила и решимость другого ордена паладинов. Орден Серебряного Рассвета основали те, кто испытывал отвращение к Алому Ордену, но не мог оставить священную миссию по защите Азерота.

Одним из новобранцев Ордена Серебряного Рассвета был Дарион Могрейн, младший сын покойного Александроса Могрейна. Смерть отца потрясла Дариона. Не Плеть обрекла его на гибель, а родная кровь.

Брат Дариона, Рено Могрейн, поддался тьме и убил великого паладина.

На какое-то время это пошатнуло веру Дариона в Свет Небес, но недавние события вернули ему надежду. Он узнал, что дух Александроса заключен в летающем некрополе Плети Наксрамасе. Когда Дарион присоединился к Ордену Серебряного Рассвета, то попросил их освободить измученную душу отца.

Многие вызвались добровольцами, и все вместе отважно атаковали хорошо защищенную крепость. Против Дариона и его союзников выступили самые прославленные воины Короля-лича, в том числе устрашающие Четверо Всадников, чьим предводителем был не кто иной, как сам Александрос Могрейн, которого подняли из могилы и обратили в рыцари смерти. Почти весь отряд Ордена Рассвета сгинул в том бою. Сам Дарион с трудом смог повергнуть отца и спастись.

Вопреки всему он заполучил Испепелитель, священное оружие, что принесло его отцу славу по всей земле. После смерти Александроса клинок был осквернен и служил целям Короля-лича. Дарион услышал, как из Испепелителя к нему кто-то обращается, и, к своему изумлению, обнаружил, что это голос его отца. Его дух был пленен в клинке и отчаянно искал выход.

Дарион подчинился воле Александроса и разыскал Рено Могрейна. Когда два разлученных брата встретились лицом к лицу, дух вырвался из Испепелителя и обезглавил Рено во имя справедливости. Но хоть это и принесло удовлетворение Александросу Могрейну, все же он не освободился от проклятия. И вырваться из меча не мог.

Наконец Дарион нашел Тириона Фордринга, старого военного героя, жившего в изгнании. Тирион знал о славе Испепелителя и ужаснулся тому, как его осквернили. Но простых способов очистить клинок не существовало. Существовала лишь одна возможность снять проклятие и освободить заключенную внутри душу — совершить акт сострадания сильнее, чем то вероломство, которое очернило оружие.

Дарион едва не впал в отчаяние. Он не понимал, что имел в виду Тирион. Вернулся в Орден Серебряного Рассвета и присоединился к ним в Часовне Последней Надежды, построенной в Чумных землях. Армия Плети готовила нападение на святое место. Хотя Орден значительно уступал числом, Дарион встал в его первых рядах.

Битва за Часовню Последней Надежды была последней и отчаянной линией обороны. Если Орден Серебряного Рассвета падет, Плеть заполучит освященную землю и души праведников, упокоенные здесь.

Бой сразу обернулся не в пользу защитников Часовни. Именно тогда Дарион Могрейн наконец понял слова Тириона. Его отец погиб из-за предательства. Единственное, что могло его освободить, — самопожертвование.

И если Дарион сумеет его освободить, то, возможно, Александрос Могрейн спасет Орден Серебряного Рассвета от гибели.

Дарион взял оскверненный Испепелитель и вонзил себе в грудь. Этот самоотверженный поступок не только освободил его отца. Пробудились и души, похороненные под Часовней. Они встали рядом с Александросом, и их мстительная ярость смела наступающую Плеть.

Часовня Последней Надежды была спасена, но многие погибли. Некоторых, включая Дариона, возродила Плеть. Хоть он и спас душу отца, его собственная оказалась проклята.

И Дарион Могрейн, и Испепелитель теперь находились в руках Плети.

Поражение при Часовне Последней Надежды не встревожило Короля-лича. Его шпионы давно наблюдали за Ордой и Альянсом. Недавние бои в Ан’Кираже и других частях света ослабили обе фракции. Хотя основные силы Плети по-прежнему оставались в Нордсколе, Король-лич решил, что ему выпал шанс укрепить свои позиции в Калимдоре и Восточных Королевствах.

Без всякого предупреждения Король-лич отправил в  бой некрополи. Парящие крепости появились над несколькими областями Азерота и принялись терроризировать местное население.

Орден Серебряного Рассвета разослал весть о том, что сила Плети сосредоточена в Наксрамасе, самом укрепленном из всех некрополей. Обитель Кел’Тузада и другой могучей нежити, он навис над Чумными землями.

Болвар Фордрагон набрал сотни героев Альянса для атаки на Наксрамас. Искаженные существа, блуждавшие по некрополю, оказались почти неодолимыми противниками. Защитники Альянса столкнулись с чумными мясниками, чудовищным ледяным змеем и самыми могущественными рыцарями смерти. Наконец они встретились с Кел’Тузадом, и лич обрушил на них всю свою силу.

Но в конце концов он пал. Альянс смог остановить скоротечное вторжение Плети. Хотя воины не смогли уничтожить сам Наксрамас, никто из них не осмелился остаться в крепости. Скоро она поплыла по воздуху назад к Нордсколу.

На последнем издыхании Кел’Тузад пообещал, что вернется, и станет сильнее, чем прежде. Это были не пустые слова.

Десять тысяч лет назад группа смертных объединилась с могущественными Дикими Богами, чтобы дать отпор вторжению Пылающего Легиона. Это была долгая, затяжная война, полная невероятных побед, ужасающих предательств и душераздирающих самопожертвований.

Подобный судьбоносный период истории привлекал исключительное внимание бронзовых драконов, способных странствовать по дорогам времени. Обычно они втайне наблюдали за Войной Древних, ведь казалось, она неистощима на все новые героические поступки.

Но, изучая этот славный период истории Азерота, бронзовые драконы обнаружили, что некоторые моменты истории начинают меняться. Сперва эти аномалии были едва заметны, но они становились все более кардинальными и привели к тому, что Пылающий Легион, похоже, победил в войне. Ноздорму, Аспект Времени, не понимал, какая сила способна осквернить дороги времени, и это его весьма тревожило.

Так как извне он не мог увидеть причину, изменявшую историю, Ноздорму отправил в прошлое трех героев. Они должны были убедиться, что все события происходят своим чередом. В экспедицию вошли маг-человек Ронин, красный дракон Кориалстраз и орк Броксигар, ветеран Первой, Второй и Третьей Войн.

Три затерянных во времени рыцаря объединились с сопротивлением ночных эльфов и организовали оборону против Легиона, решив еще раз удостовериться, что демоны проиграют. В последней битве, когда события вдруг вышли из-под контроля, Броксигар прыгнул через портал Пылающего Легиона, сразив несчетное количество демонов.

Он погиб на Аргусе, средоточии власти Легиона, бросив вызов самому Саргерасу.

После завершения миссии Ноздорму вернул Ронина и Кориалстраза в настоящее. Святость дорог времени была восстановлена, но в истории еще не раз возникнут странные аномалии. Ноздорму стал одержим разгадкой тайны о том, что — или кто — нес за них ответственность.

Он исчез в пучине времени, и много лет его больше никто не видел.

ОСКВЕРНЕНИЕ ДОРОГ ВРЕМЕНИ

Во всех известных мирах космоса время идет вперед и только вперед. Хаотическая энергия в таких местах, как Круговерть Пустоты, может влиять на скорость времени, но его направление остается постоянным даже там.

Стоит событию произойти, как оно не может измениться. Все действия и решения, совершаемые всеми существами и силами в космосе, сливаются, как река, в одной и той же реальности. Разные выборы и разные возможности естественным образом ответвляются от потока времени, словно маленькие ручейки и рукава, какое-то время бурлят и бегут своей дорогой. Если эти тени того, что могло случиться, оставить в покое, рано или поздно они иссохнут. Если же попытаться сохранить их (или изменить), они могут существовать вечно. Могут даже вновь влиться в основное русло — и тогда мертвые как будто оживут, а прошлое (или будущее) вернется, преследуя жителей мира. Это не естественное явление, и обитателей главной дороги времени такие случаи пугают.

Но только главная дорога времени влияет на космос. Такие существа как бронзовые драконы, владеющие темпоральной магией, могут видеть бесчисленные притоки альтернативных вселенных и хронологий, могут даже странствовать вдоль потока, изучая прошлое и будущее.

Если главная река потревожена, она может навлечь на вселенную страшную беду. Вся жизнь на Азероте зависит от направления в потоке времени. Без уверенности в том, что солнце будет вставать и заходить каждый день, перестанут сменяться времена года, цикл жизни потеряет смысл, а все существа рано или поздно вымрут, не в силах себя прокормить. Священная миссия бронзовых драконов — не допустить подобной катастрофы.

НА ОБОРОТЕ: СИЛЫ АЛЬЯНСА И ОРДЫ СРАЖАЮТСЯ С ПЫЛАЮЩИМ ЛЕГИОНОМ У ТЕМНОГО ПОРТАЛА В ЗАПРЕДЕЛЬЕ

За годы до атаки на Огненные Недра и Ан’Кираж в расколотом мире Запределья бушевала война.

Неудачный поход Иллидана Ярости Бури против Короля-лича дорого ему обошелся. Чародей бежал из Нордскола, раненый и униженный, с разбитой и обескровленной армией. Поражение навлекло на него гнев Кил’джедена. Повелитель демонов не дал ему второго шанса доказать свою ценность.

Но Иллидану он был и не нужен. Время притворства закончилось. Настало время настоящей войны.

Иллидан решил, что скоро Кил’джеден пойдет в атаку на Запределье, и заранее усилил оборону. Чтобы пополнить армию, он перевел плененного властителя преисподней Магтеридона в Цитадель Адского Пламени, бывшую столицу старой Орды. Слуги Иллидана сковали демона волшебными путами. Они выкачивали кровь из Магтеридона и переливали сотням орков, превращая их в беспощадных бешеных солдат.

Росла армия Иллидана, росла и необходимость в провизии. Большая часть Запределья была бесплодной пустошью. Еды не хватало. Воды тем более. Иллидан отправил леди Вайш и ее нагов захватить ресурсы в одном из немногих регионов, где их еще можно было найти: в Зангартопи.

Когда-то Зангартопь была просторным морем, но разрушение Дренора превратило его в болотистую трясину с островами и протоками. Здесь обитали существа всех видов и размеров — от неуклюжих грибных великанов до маленьких и примитивных спорлингов. Именно Зангартопь стала домом для большой группы дренеев и их мутировавших родственников, Сломленных.

Леди Вайш и ее прислужники привыкли к жизни в воде и быстро добрались до самых дальних уголков Зангартопи. Дренеи держались у своего главного оплота, Телредора, и благодаря его укреплениям отбили нападение нагов.

Но Сломленным повезло меньше. В последние годы некоторые из оскверненных существ восстановили связи с дренеями и работали вместе с ними. Однако многие племена Сломленных бродили по диким краям разрозненно. Леди Вайш выслеживала их и превращала в рабов, чтобы создать в сердце Зангартопи Резервуар Кривого Клыка. В этой гигантской крепости находилась сложная сеть механизмов, высасывающая воду из болота.

Осушение разрушило равновесие в Зангартопи. Некоторые существа вроде грибных гигантов начали вымирать. Но леди Вайш мало тревожили чужие проблемы. Главное, Резервуар Кривого Клыка работал исправно и поддерживал жизнь в армии Иллидана.

Чародей наблюдал за ее действиями из Черного Храма. Большая часть разрушенного мира оказалась в сфере его влияния, если не под прямым контролем. Запределье, по сути, стало его владением.

Позаботившись об обороне, он сосредоточил все внимание на новом оружии для удара по Легиону. Давным-давно он задумал создать воинов по своему образу и подобию — собратьев-эльфов, наделенных демонической энергией. Военную силу, сплоченную жаждой мести, готовую пожертвовать всем ради уничтожения Легиона.

Этих новых воинов он наречет охотниками на демонов.

Иллидан Ярость Бури собрал охотников на демонов из самых разных эльфов крови и ночных эльфов от мала до велика: сыновей, дочерей, матерей и отцов. Кто-то был подкован в военном искусстве. Другие были обычными ремесленниками. Единственное, что их объединяло,— горевшая в душах ненависть. Все они лишились кого-то из-за Легиона. И всех обуревала жажда отмщения.

Иллидан тренировал эльфов в Черном Храме, но держал их существование в тайне от остальных союзников. Даже до Кель’таса Солнечного Скитальца, лидера эльфов крови, доходили только слухи о происходящем. Истории, которые он слышал, казались слишком мрачными и неправдоподобными, чтобы в них поверить.

Истина же пугала еще больше. Во время обучения Иллидан не давал спуску охотникам на демонов. Он не мог позволить проявить слабину тем, кто встанет подле него в битве против Легиона. Заставлял каждого подчиненного поедать плоть демонов, связывая с этими существами свой дух. Так эльфы получали великую силу и видения об истинной природе Легиона. То, что они узрели, настолько потрясло их, настолько ужаснуло, что некоторые выкалывали себе глаза.

Плоть демонов наделяла воинов энергией скверны. Эльфы трансформировались, отращивали рога и крылья, как Иллидан. С этого момента и впредь каждому охотнику на демонов предстояло вести вечную борьбу с чудовищем, обитающем в его душе. Неумолчный демонический шепот постоянно звучал в их разуме, призывая выступить против Иллидана и поддаться Легиону.

Немногие охотники пережили тренировку. Большинство погибли или сошли с ума. Те же, кто все-таки завершил ее, изменились навсегда.

Воспользовавшись открытыми порталами, Иллидан и его воины ворвались в миры под властью Легиона и утолили жажду мести демонической кровью.

Для Иллидана эти вылазки были лишь увертюрой к грядущему. Ему было мало смерти солдат Легиона; он хотел уничтожить его миры. Главной его целью стал Аргус. Средоточие силы Легиона, дом Кил’джедена и прочих высокопоставленных командиров, он находился в Круговерти Пустоты, и все демоны, убитые там, исчезли бы навсегда.

Иллидан действительно мог уничтожить целый мири. Он изучил судьбу Дренора и узнал, как потерявшая контроль магия Нер’зула разорвала планету. Иллидан повторит то же самое на Аргусе, но сперва его нужно было отыскать.

Он знал только одно место, где могли быть подсказки: Натреза, родина повелителей Ужаса, вместилище арканы и запретных знаний Легиона. Однако подготовка нападения займет у Иллидана немало времени.

Кил’джеден недооценил Иллидана Ярость Бури. Когда-то бывший ночной эльф казался ему не более чем вредным паразитом, но он ошибался. Иллидан создал армию усиленных скверной воинов. Он нашел способ ударить по мирам, находящимся под пятой Легиона.

Кил’джеден знал, что это только начало. Иллидан был непредсказуем и скрытен, но теперь его истинные мотивы стали очевидны: он намеревался уничтожить Легион. Демон предполагал, что тот может попытаться атаковать даже сам Аргус. Оставалось понять только когда и как.

Если Иллидан хотел войны, Кил’джеден готов был ему угодить. Повелитель демонов немедленно отправил армию в Запределье. Эту силу возглавил один из самых доверенных лейтенантов Кил’джедена, страж судьбы, верховный лорд Круул. Демонам не терпелось пролить кровь Иллидана, но достичь Запределья оказалось непросто. Иллидан с последователями закрыли большинство порталов в расколотом мире. Прошли бы месяцы, прежде чем Круул собрал достаточно демонов для завоевания плацдарма в Запределье.

Кил’джеден опасался, что Иллидан успеет вновь атаковать Легион, прежде чем Круул начнет полноценное наступление. Ждать было нельзя. Кил’джедену требовалось другое оружие, и он нашел его среди своих врагов.

Одержимость Иллидана борьбой с Легионом оказалась его главной слабостью. В пылу он принял магию скверны и оттолкнул от себя народы Азерота. Они не видели различий между ним и демонами. Они видели в нем чудовище. Если Орда и Альянс прознают, что он взял под контроль Запределье и набрал армию — большую часть которой питает кровь демонов, — то они его остановят. Государствам Азерота, чтобы объединить силы против Иллидана, не хватало лишь толчка в правильном направлении. Кил’джеден мог им с этим помочь.

Пока этот план обретал очертания в его разуме, демон увидел еще одну возможность. Если он сможет манипулировать Ордой и Альянсом и вынудить их перекинуть ресурсы на Запределье, Азерот останется уязвимым перед вторжением Легиона со второго фронта.

Эту войну Кил’джеден решил возглавить сам. Неудачи Короля-лича и даже Архимонда доказали, что в деле захвата Азерота не стоит полагаться на других. И все же ему требовался мощный портал, чтобы войти в мир. Во время Третьей Войны Легион попытался захватить второй Источник Вечности на горе Хиджал, чтобы создать такие врата. Нападение провалилось, а источник магии теперь находился под присмотром ночных эльфов. Вторая кампания против Хиджала привлечет слишком много внимания. Однако была и альтернатива: Солнечный Колодец.

Принц эльфов крови, Кель’тас Солнечный Скиталец, и его соратники уничтожили источник магии, лишили большей части сил, но Кил’джеден нашел средство восстановить его.

После окончания Третьей Войны остатки армии Легиона были разбросаны по всему Азероту. С их помощью Кил’джеден следил за государствами мира. Через одного шпиона повелитель демонов узнал об источнике силы где-то в глубине Кель’Таласа. Его самые хитроумные слуги приняли облик эльфов крови и проникли во внутренние круги королевства. Скоро они прослышали о существовании Анвины Тиг, аватары утерянной энергии Солнечного колодца.

Она была ключом превращения Колодца во врата.

Как и Кель’тас.

У Кил’джедена на Азероте осталась лишь горстка прислужников. Даже если бы они смогли захватить Солнечный Колодец, то все равно недостаточно знали его, чтобы возродить источник с помощью Анвины. В отличие от Кель’таса Солнечного Скитальца. К тому же он помнил, как устроена оборона местности, и мог ее обойти.

Пока что Кил’джеден просто наблюдал за Кель’тасом, выжидая правильного момента, чтобы переманить его на сторону Легиона.

Иллидан Ярость Бури научил принца Кель’таса Солнечного Скитальца и его народ впитывать энергию из артефактов, существ и окружения, чтобы утолить магический голод. Но эти методы лишь растравили желания принца и других эльфов.

В отчаянных поисках более мощного источника силы Кель’тас обратился к демонической магии. Принц знал об опасностях хаотической энергии, но верил, что с ней можно совладать. Он уже убедился в существовании охотников на демонов и видел лично, как они пользуются демонической магией, не попадая под влияние Легиона. Если они могут обращать такую силу себе на пользу, то сможет и он, рассудил Кель’тас.

Кель’тас убедил Иллидана показать ему, как питаться энергией скверны. Принц был осторожен, по началу усваивая лишь малые доли магии, но все равно скоро стал безнадежно зависим от нее. Чем больше он подпитывался темной энергией, тем больше она поедала его разум, тело и душу, тем сильнее рвались узы, связывавшие принца с его народом. Он отчаянно желал спасти эльфов крови, но втайне относился к ним со все большим подозрением. Он был уверен, что они считают его неудачником.

И в самом деле путешествие Солнечного Скитальца в Запределье не помогло народу Кель’Таласа, а лишь усугубило его страдания. Правильно было бы отступить и вернуться, но мысль о том, как он придет домой с пустыми руками, так и не найдя средства от разрушающего недуга, наполняла его стыдом и гневом. Гордость принца, неспособность признать поражение обрекли его на гибель.

Из-за постоянной борьбы в сердце и разуме принц стал непредсказуемым. Иногда он казался мягким и добросердечным. В другое время обрушивался на подданных с внезапной и необъяснимой яростью.

Кил’джеден понимал, что манипулировать принцем будет непросто, и  приступил к делу с осторожностью. Кель’тас знал о роли Легиона в создании Плети. Знал, что на демонах лежала ответственность за разрушение Кель’Таласа и осквернение Солнечного колодца.

Повелитель демонов наконец обратился к Кель’тасу. Он ничего не сказал о существовании Анвины Тиг или о своих планах по вторжению на Азерот. Он сосредоточился только на Иллидане Ярости Бури и его обещании утолить магическую жажду принца.

Шепот Кил’джедена не умолкал в разуме принца, заверял, что Иллидан держит в тайне истинные секреты магии скверны, что бывший ночной эльф поделился лишь одним способом впитать хаотическую энергию, но существовали и другие. Охотники на демонов пользовались как раз такими более изысканными техниками, благодаря чему и были так сильны. Причина, почему Иллидан не поделился секретом с Кель’тасом, проста: он не верил, что принц и его народ этого достойны. Считал их лишь расходным материалом в своей войне против Легиона. Не более.

Кил’джеден обещал раскрыть Кель’тасу подлинную силу магии скверны. Взамен он просил принца лишь отречься от Иллидана.

Солнечный Скиталец отверг предложение властителя демонов, но Кил’джеден продолжал свои изощренные увещевания. Его слова не выходили из разгоряченного разума Кель’таса и подточили его доверие к Иллидану Ярости Бури.

Постоянно прибывающие в Запределье силы Легиона привлекли внимание существ на другом краю мира. Больше всего они встревожили Белена, предводителя дренеев. Легион всегда присутствовал в Запределье, но теперь демоны готовились к вторжению совсем иного масштаба.

Больше десятилетия Велен делал все что мог, укрывая дренеев в поселениях, раскиданных по всему Запределью. Теперь он боялся, что демоны их обнаружат, несмотря на его усилия. Боялся, что они закончат то, что начали столько лет назад, и добьют оставшихся дренеев.

Вопреки всем тяготам Велен не оставлял веры в Свет Небес. Он ежедневно молил о совете наару. И когда Легион начал новое вторжение в Запределье, молился еще больше.

Велен не единственный обращался за помощью к наару. Верховный маг Кадгар оставался в Запределье с самого разрушения Темного Портала, влача непростое существование с другими членами Сынов Лотара. Долгое время он пользовался своей магией, сражаясь с Великой Запредельной Тьмой и помогая союзникам в борьбе с Легионом. Вместе с молитвами Велена присутствие Кадгара почувствовали наару в Армии Света.

Армия Света вела войну с Легионом на Аргусе. Наару были готовы помочь Велену и Кадгару и увидели в Запределье важный фронт борьбы с демонами. Однако их собственные битвы с Легионом были тяжелыми и нескончаемыми. Они не могли отправить солдат на защиту Запределья, но решили помочь Велену и Кадгару так, чтобы те с успехом оборонялись сами.

Наару А’дал, М’ууру и О’рос вызвались содействовать народам Запределья. На борту межпространственной Крепости Бурь они отправились в путешествие среди звезд и прибыли в потусторонний уголок расколотого мира под названием Пустоверть.

Ее они выбрали неслучайно. Здесь искажалась сама реальность. Круговерть Пустоты постоянно отъедала края Пустоверти, и ее хаотическая магия постепенно просачивалась в Запределье. Из-за этого Пустоверть слыла опасным и непредсказуемым местом, зато до него было легче добраться наару.

А’дал мгновенно изучил Запределье. Сущность почувствовала анклавы дренеев, рассеянные по пустошам, а также остатки Сынов Лотара. Противники Легиона действовали разрозненно, причем без всякой на то причины, ведь враг у них был общий.

А’дал решил найти место, чтобы собрать фракции Запределья и сплотить в единую силу. Наару выбрал город Шаттрат, почувствовав, что здесь проводились священные ритуалы. Сюда, в храм, оставшийся среди руин, перебрался Алдор, орден жрецов-дренеев, где продолжил поклоняться Свету Небес.

Воспользовавшись энергией Крепости Бурь, наару переместился в город, оставив М’ууру и О’роса присматривать за межпространственной твердыней.

Жрецы Алдора приветствовали А’дала с распростертыми объятьями и посвятили себя исполнению его приказов. Скоро в Шаттрат потянулись другие фракции. Привлеченные священной силой А’дала, они вышли в путь из самых отдаленных уголков Запределья. Велен привел в город лишь горстку подданных, опасаясь западни Легиона. Правду он узнал с радостью — его молитвы все-таки услышали.

НА ОБОРОТЕ: ВТОРЖЕНИЕ В ЗАПРЕДЕЛЬЕ

Дренеи и Сыны Лотара были не единственными фракциями, заметившими прибытие наару. Не прошло оно и мимо внимания Иллидана Ярости Бури. Он увидел в возрождении Шаттрата потенциальную угрозу для своей войны против Легиона. Если наару наберутся сил, то наверняка пойдут против владений Иллидана и установят контроль над Запредельем.

Иллидан решил нанести удар, пока Шаттрат еще слаб. Он приказал Кель’тасу Солнечному Скитальцу послать на город эльфов крови и взять его силой.

Кель’тас потребовал, чтобы в походе участвовали охотники на демонов, но Иллидан отказал ему. У них было иное предназначение, хотя он и хранил молчание о том, какое именно.

Ответ Иллидана разгневал Кель’таса, но он подчинился приказу. По его распоряжению атаку возглавил одаренный магистр по имени Ворен’таль. Армия эльфов крови скоро вышла на Шаттрат. В ее строю были самые искусные волшебники Кель’таса. Они знали военное искусство и желали порадовать своего принца. Они считали, что у Шаттрата и его защитников нет ни малейшего шанса.

И все же атака на Шаттрат закончилась до того, как пролилась хотя бы капля крови.

На пути в Шаттрат Ворен’талю было видение. Он заглянул в будущее, когда его народ вернется к прежней славе и заживет свободно, позабыв о боли и зависимости. И в сердце того видения был наару. Его Свет изливался на Кель’Талас, облегчая душевные муки каждого эльфа крови.

Пророчество навеки изменило Ворен’таля. Он рассказал о видении подчиненным и убедил их, что наару каким-то образом важны для спасения их народа. Эльфы крови поверили в светлое будущее Ворен’таля. Выбор дался им просто. В Запределье они испытывали невзгоду за невзгодой без намека на успех. Эльфы отчаянно желали встать на новый путь, даже если он основан на мимолетном видении.

Около Шаттрата Ворен’таль и его армия сложили оружие и поклялись в преданности А’далу. Вскоре они получат новое имя: Провидцы.

Ворен’таль послал весть Кель’тасу, призывая его присоединиться к наару в Шаттрате. Ответа он так и не дождался.

Принц пришел в ярость. Публично он назвал поступок магистра изменой и вызовом, брошенным его власти, но в глубине души видел в дезертирстве Ворен’таля свидетельство собственных неудач.

Появление Провидцев расширило пропасть между Кель’тасом и Иллиданом. Принц потребовал, чтобы бывший ночной эльф отомстил наару, но не дождался помощи. Иллидан был так поглощен охотниками на демонов, что не обратил внимания на армию Ворен’таля. Это только доказало Кель’тасу, что Кил’джеден говорил правду: Иллидану не было дела до принца или его народа.

Принц не мог позволить чародею пожертвовать эльфами крови как пешками. Он утратил всю веру в бывшего ночного эльфа и перешел к новому благодетелю — Кил’джедену. Конечно, Кель’тас понимал, что Легиону доверять нельзя, особенно после того, что тот сделал с его королевством. Но он не мог устоять против магии скверны. Возможность обрести новый источник темной энергии занимала все его мысли, остальное по сравнению с ней казалось второстепенным.

Без колебаний Кель’тас заключил договор с повелителем демонов и согласился уйти от Иллидана Ярости Бури. За это Кил’джеден даровал принцу то, к чему тот стремился больше всего: больше знаний о магии скверны.

Пока Иллидан Ярость Бури тренировал охотников на демонов, Кель’тас Солнечный Скиталец и большинство его подданных тихо покинули Черный Храм. Принц обещал, что скоро вернется, но это было ложью. Он устремился к отдаленному уголку Запределья под названием Пустоверть, где разбил собственный лагерь. Очень нескоро Иллидан осознает, что у Кель’таса больше нет намерений воссоединяться с войсками в Черном Храме.

Принц уже посещал Пустоверть и  пробовал обуздать скрытую энергию, пронизавшую все вокруг. Но даже такому опытному волшебнику это было не под силу. Магия Круговерти Пустоты была хаотичной и капризной, и попытки принца закончились лишь разочарованием.

Но то было до прибытия Крепости Бурь. Она могла похвастаться технологиями за пределами всего, что он видел на Азероте.

Кель’тас знал о внутренней механике Крепости Бурь немногое, но верил, что сможет применить ее технику, уловить ускользающую магию этой местности. Он с небольшой армией эльфов воспользовался новообретенной властью над магией скверны, проник в крепость и преодолел оборону. У наару не было ни единого шанса. О’рос призвал свою магию, чтобы не допустить эльфов в одно крыло — спутниковый корабль под названием Экзодар. М’ууру ждала иная участь. Он попал в плен к эльфам крови.

Несмотря на союз с Кил’джеденом, Кель’тас по-прежнему заботился о своем народе. Он верил, что сила М’ууру поможет утолить магический голод эльфов.

Принц воспользовался возможностью Крепости Бурь путешествовать меж звезд и создал врата в Азерот. Он приказал подданным отвести М’ууру в Кель’Талас, где с помощью этой сущности могли восстановить силы остальные эльфы. Также он приказал своим слугам научить жителей королевства тому, как впитывать магию из других источников, вроде живых существ или артефактов.

Эльфы крови отнеслись к  прибытию М’ууру со смешанными чувствами. Регента Лор’темара Терона и многих других эльфов встревожила мысль о том, что придется высасывать энергию из сущности, сотканной их Света Небес. Другие не разделяли их опасений. Некоторые месяцами экспериментировали над М’ууру. Наконец они научились выжимать из наару священную энергию и управлять Светом.

Весть об этих достижениях быстро разнеслась среди бывших жрецов Кель’Таласа, включая леди Лиадрин. Когда Плеть уничтожила королевство высших эльфов, она решила, что Свет оставил ее. Вера Лиадрин пошатнулась, она утратила способность пользоваться своими священными силами. Схожая участь постигла некоторых других жрецов Кель’Таласа.

Но через М’ууру Лиадрин и остальные нашли способ призвать Священный Свет. Они пользовались энергией наару по своему усмотрению.

Лиадрин первой окунулась в силу М’ууру. Она и те, кто последовал ее примеру, создали новый орден эльфов-паладинов, известный как Рыцари крови.

АНВИНА ТИГ

Через шпионов-демонов Кил’джедену стало известно, что Кель’тас Солнечный Скиталец не знал о существовании Анвины Тиг. Только регент королевства, Лор’темар Терон, и горстка его приближенных слышали о ней и о том, чем она на самом деле являлась. Они хранили эти знания в тайне от Кель’таса. Лор’темар и его товарищи понимали, что принц отчаянно желает спасти эльфов. Они боялись, что если Кель’тас узнает об Анвине, то начнет действовать, не задумываясь о последствиях. Эльфы не знали, что случится, если силу аватары вернуть Солнечному колодцу. Кель’Талас и без того настрадался за последнее время. Новая катастрофа могла уничтожить его окончательно.

Но со временем Лор’темар изменил свое мнение. Он переживал из-за судьбы Кель’таса в Запределье. Принцу было пора прийти домой, и Лор’темар был уверен, что единственный способ вернуть его — рассказать об Анвине.

После того как Кель’тас прислал М’ууру в Азерот, лорд-регент отправил к принцу гонцов сообщить об Анвине. Но они так до него и не добрались. Об этом позаботились демоны Кил’джедена. Даже призрачный шанс на восстановление Солнечного Колодца мог подарить Кель’тасу надежду, а повелителю демонов это было совсем не нужно. Он хотел, чтобы принц мучился от отчаяния, от неуверенности в будущем, пока не окажется под полным контролем Кил’джедена.

ИЛЛИДАН ЯРОСТЬ БУРИ И ЕГО ОХОТНИКИ НА ДЕМОНОВ

Вместе с М’ууру Кель’тас Солнечный Скиталец отправил в Кель’Талас и другой источник силы. Он с эльфами крови нашел способ совладать с технологиями Крепости Бурь, чтобы высасывать магию из Круговерти Пустоты. Они разобрали часть крепости и построили несколько устройств под названием манагорны, разместив эти машины арканы по всей Пустоверти. Запустившись, те начали собирать магию из Круговерти Пустоты и сохранять в зачарованных контейнерах маны, которыми и питались эльфы крови.

Кил’джеден торопил Кель’таса продолжать работу и наладить поставку контейнеров маны в Кель’Талас. Его намерения были далеки от альтруизма. Повелитель демонов верил, что, когда придет время, Кель’тас сможет с помощью контейнеров построить портал Легиона у Солнечного колодца.

Со временем манагорны ослабили ткань реальности в Пустоверти, чем привлекли внимание таинственных эфириалов — расы одаренных ученых и магов, которые некогда населяли мир К’ареш. В поисках знаний и неизведанных технологий они обрекли себя и свою родину: к’арешцы раскрыли разлом в Бездну и навлекли на себя гнев сущности, известной как Пространствус Всепоглощающий.

Пространствус омыл мир нестабильной энергией, которая постепенно разрушала его, и к’арешцы отчаянно пытались сохранить себе жизнь, но преуспели лишь отчасти. Их магия остановила силу Пространствуса, но чистая энергия арканы погубила их физические тела. Остались только души, переполненные магией. С этого дня эти бестелесные существа называли себя эфириалами.

Они раскололись на разные фракции. Некоторые стали кочевниками и купцами, бороздящими космос в поисках источников магии и могущественных артефактов. Другие поклялись уничтожить Пространствуса и существ Бездны, чтобы отомстить за К’ареш.

Но все фракции очень заинтересовались Запредельем. Торговцы надеялись заняться там своим делом и накопить новые богатства, тогда как более агрессивные эфириалы — найти оружие для войны против Бездны.

Пока Кель’тас Солнечный Скиталец обосновывался в Пустоверти, Иллидан Ярость Бури продолжал наносить удары по Легиону. Его одержимость охотниками на демонов скоро послужила причиной раздора с следующим союзником — Акамой.

Акама присоединился к Иллидану, ожидая, что Сломленные получат контроль над Черным Храмом — местом, которое он и его народ считали священной землей. Этого не произошло, и теперь Акама не был уверен, что вообще когда-либо произойдет. Иллидан был скрытным и безжалостным лидером. Он без сомнений принял магию скверны, как и таинственные охотники на демонов, жившие в его тени. В каком-то смысле Иллидан мало чем отличался от прошлого властителя Черного Храма, Магтеридона.

Недоверие Акамы вынудило его искать новых союзников, которые могли бы освободить Черный Храм от зла. Главным среди них оказалась Майев Песнь Теней.

Стражи не ушли из Запределья, собирая силы для очередной атаки на Иллидана. Они испытали немало тягот в расколотом мире, но Майев не давала своим воинам поблажек. Одержимость затуманила ей рассудок и толкала на опасные крайности. Она не покинет Запределье, пока не поймает свою добычу, даже если придется рискнуть всеми Стражами.

Акама не сразу заслужил доверие Майев. Они родились в разных мирах и подчинялись разным желаниям, но преследовали одну цель. Втайне они договорились поставить Иллидана на колени и очистить Черный Храм от его слуг.

Акама сделал все, чтобы господин не узнал о его интригах, но его старания мало чем помогли. Иллидан был куда осмотрительнее, чем думали Сломленные. Он узнал об измене Акамы, но не убил его, замыслив для Сломленных иную судьбу.

Охотники на демонов были почти готовы к  вторжению на Натрезу. Оставалось лишь открыть портал, но для этого требовался источник огромной силы. На его роль отлично подходили души Стражей.

Иллидан заставил Акаму заманить их в засаду. Майев со Стражами вошла прямо в западню. Ее воины пали перед Иллиданом, а их души стали топливом для врат между мирами. Из всех Стражей выжила только Майев. Но не благодаря милосердию. Иллидан приказал своим слугам бросить Майев в камеру. Ему не терпелось устроить ей такие пытки, какими она мучила его, но с этим чародею пришлось подождать.

Путь на Натрезу был открыт.

Иллидан и охотники на демонов ударили по родному миру повелителей ужаса со смертельной точностью. Они штурмовали главный архив Натрезы и убили его хранителей. Никто не мог встать на пути между Иллиданом и его целью — Печатью Аргуса. Артефакт вибрировал от могущественной энергии и знаний. Чародей знал, что это ключ к победе — в нем хранилось местоположение главного мира Легиона, средоточия его силы.

Захватив артефакт, Иллидан с воинами прорубился через демонов и выскользнул обратно через портал в Запределье, но не стал закрывать его, а, приложив немало усилий, нарушил в нем равновесие энергий.

Пришло время узнать, сможет ли он повторить с Натрезой то же, что сделали много лет назад с Дренором.

Портал разрушился, и Натрезу накрыла приливная волна магии. Земля заревела. Города повелителей ужасов обратились в пыль. Иллидан Ярость Бури быстро закрыл врата со стороны Запределья, чтобы защитить свои владения от разрушений, павших на долю Натрезы.

Он успел как раз вовремя. Вскоре после закрытия врат Натрезу разорвало на части. Все демоны на ее поверхности сгинули.

Тысячелетиями Пылающий Легион не знал столь великого поражения.

Верховный лорд Круул со своей армией медленно захватывал Полуостров Адского Пламени, закладывая крепости в бесплодных холмах. День за днем его сила росла. А’дал и его последователи в Шаттрате пристально следили за каждым шагом Легиона. Наару знал, что рано или поздно демоны доберутся до других частей Запределья. Хотя в Шаттрате собралось множество храбрецов, войско города уступало числом Легиону. И этот факт было не изменить. Во всем Запределье не нашлось бы достаточно солдат.

А’далу были нужны новые союзники, и он не мог вызвать их из Армии Света. Тогда наару обратил взор на Азерот. А’дал знал об этом мире и его героях, знал об их истории войн с Легионом. Добраться до Азерота было сложно, но возможно. Хотя Кель’тас Солнечный Скиталец и его эльфы крови частично разобрали Крепость Бурь, наару чувствовал, что осталось одно крыло, способное странствовать меж звездами и долететь до Азерота. О’рос укрылся на Экзодаре, и тот остался нетронутым эльфами крови.

Когда А’дал предложил захватить Экзодар, на опасное путешествие немедленно вызвался Велен. Он устал прятаться и чувствовал, что это его долг — хоть как-то защитить остатки своего народа от Легиона. Также ему были известны принципы работы крепостей наару.

А’дал благословил его, и Велен собрал отряд дренеев для штурма Крепости Бурь. Хотя они выдвинулись в Пустоверть тайно, им не удалось избежать бдительного ока Кил’джедена. Уже скоро он узнал об их плане добраться до Азерота.

Кил’джеден решил не мешать дренееям, хотя ему очень хотелось истребить их всех до единого. Он ненавидел Велена, тысячи лет мечтал о возможности причинить ему страдания. Но, как бы это ни было тяжело, Кил’джеден заглушил жажду крови ради достижения своей главной цели.

Конечно, в побеге дренеев и в возможном объединении их войск с государствами Азерота таился немалый риск. Но Кил’джеден верил, что возможная выгода подобного путешествия перевешивала все опасности. Если дренеи сообщат обитателям Азерота о присутствии Легиона и черных делах Иллидана в Запределье, это только вынудит их скорее вмешаться.

А как только они прибудут в расколотый мир, то объявят войну Иллидану и, сами того не ведая, положат конец его тайной кампании против Легиона, полагал Кил’джеден.

Не ведая, что находятся под присмотром своего заклятого врага, Велен и его люди отправились в отчаянный поход. Эльфы крови решили, что дренеи пришли захватить всю Крепость Бурь, так что решили оборонять всю твердыню, сильно рассредоточив свои силы. Слишком поздно они осознали, что дренеев интересовало совсем другое.

Они пробились в Экзодар, где находился О’рос, прорвавшись через оборону эльфов крови. Корабль оторвался от Крепости Бурь и исчез в магическом взрыве.

Только когда они отправились в путь, Велен понял: с Экзодаром что-то не так. Во время битвы за Крепость Бурь горстка эльфов крови все-таки успела пробраться в корабль и саботировала его, надеясь отключить. Они потерпели неудачу, но их вмешательство не прошло бесследно.

Достигнув Азерота, Велен потерял управление Экзодаром. Крепость рухнула через разлом в небесах, как падающая звезда, и ударилась о землю в отдаленной области северного Калимдора под названием острова Лазурной Дымки. Авария чуть не уничтожила Экзодар и его беспомощных пассажиров. Раненых было много, но немало дренеев выжили.

Ночные эльфы Тельдрассила увидели вспышку света в небесах и отправились на разведку. Поначалу они с опаской отнеслись к пришельцам, но вскоре поняли, что Велен и его народ не представляют угрозы. У всех них был общий враг: Легион.

От Штормграда до Стальгорна гонцы разносили вести о прибытии дренеев и положении Запределья. Альянс проголосовал принять дренеев в свои ряды и дать им кров и защиту. Решение было единогласным.

Хотя истории о тайных деяниях Иллидана и армии Легиона в Запределье встревожили Альянс, лидеры фракции были еще не готовы действовать.

Кель’Талас оставался в смятении. По земле бродили стаи нежити. На южных границах тролли Амани принялись нападать на территорию ослабевших соседей. У регента Лор’темара Терона не хватало ресурсов, чтобы защитить свою землю от всех опасностей. Армия королевства была в плачевном состоянии. Злоупотребление магией превратило некоторых эльфов в обессиленных существ, которых называли Презренными. Эти несчастные отворачивались от общества и скитались по земле в поисках все новой магии для поддержки сил.

Хуже того, принц Кель’тас Солнечный Скиталец все еще не вернулся из Запределья, а последние новости о расколотом мире не сулили ничего хорошего. Легион по неизвестным причинам стягивал туда силы, а большая часть эльфов крови, отправившихся с Кель’тасом, покинула его.

Принц был уязвим, но Лор’темар не мог оставить Кель’Талас беззащитным и начать поход в Запределье. Эльфам крови срочно требовались союзники, и они не нашли бы их среди людей, дворфов, гномов или ночных эльфов. Решение Кель’таса объединиться с леди Вайш и Иллиданом испортили отношения между Кель’Таласом и Альянсом.

Ответ пришел с  неожиданной стороны: от Сильваны Ветрокрылой. Королева Банши посоветовала предводителям Орды объединиться с эльфами крови, хотя зачем ей это понадобилось, оставалось загадкой. Ходили слухи, что где-то в глубине ее души по-прежнему теплилось сочувствие к Кель’Таласу и его невзгодам. Другие намекали, что у Сильваны был тайный умысел. Как бы то ни было, она устроила встречу вождя Тралла и верховного вождя Кэрна Кровавое Копыто с Лор’темаром, чтобы обсудить возможный союз.

Несмотря на историю ожесточенной вражды эльфов и орков, Лор’темару такая идея понравилась. Он знал: новая Орда не похожа на ту, что разорила Кель’Талас в годы Второй Войны. Знал он и то, что, увы, время его королевства и принца истекает.

Тралл и Кэрн увидели в эльфах крови большие перспективы. Народ Кель’Таласа доказал свою отвагу и решимость во время обороны королевства от Плети. Тралл и Кэрн верили, что Орда и эльфы крови нужны друг другу, чтобы пережить грядущие дни. Они протянули руку дружбы Лор’темару, и тот принял ее.

Союз пошел на пользу обеим сторонам. Эльфы крови теперь могли призвать на помощь союзников, а Орда получила стратегическую опору в Восточных Королевствах. Тралл и Кэрн также считали помощь эльфам крови достойным поступком. Как и многие другие расы Орды, народ Кель’Таласа находился на грани исчезновения. Со всех сторон его окружали враги. Постоянные войны и зависимость от магии подорвали их некогда великую культуру, лишив гордости. Тралл и Кэрн верили, что помогут эльфам крови обрести мир.

После того как эльфы крови влились в  Орду, Лор’темар Терон рассказал Траллу и Кэрну Кровавое Копыто о присутствии Легиона в Запределье и о своем желании найти Кель’таса Солнечного Скитальца. Новости о демонах были весьма тревожными. И все же, как и лидеры Альянса, Тралл и Кэрн опасались отправляться в Запределье.

Скоро Кил’джеден даст им всем повод передумать.

Кил’джеден не ожидал, что эльфы крови вступят в Орду, но встретил новость без огорчений. Вести о присутствии Легиона в Запределье и завоевании этого мира Иллиданом Яростью Бури распространились по самым могущественным государствам Азерота. Лидеры совещались, как поступить и нужны ли активные действия, но все еще колебались. Темный Портал давно закрыт. Запределье было далекой угрозой.

Это скоро переменится.

В Запределье Кил’джеден приказал верховному лорду Круулу и его силам собраться у Темного Портала. Тот же приказ он отдал своим силам на Азероте. В этом мире после Третьей Войны осталось много демонов. Самым могучим среди них был владыка судеб Каззак. Фактически повелитель Легиона в Азероте, он собрал всех демонов, что смог найти, и привел к Темному Порталу в Выжженных землях.

Затем Кил’джеден приказал подчиненными провести сложный ритуал, чтобы заново открыть разлом. Хотя Темный Портал был разрушен, из-за его присутствия реальность здесь навсегда осталась искаженной. Заклинания Легиона прорвались через ее слабые места, и мост между мирами вернулся.

Каззак ворвался в Запределье и принял власть над армией Легиона. Он был более закаленным командиром, чем верховный лорд Круул, и вызывал у подчиненных больше страха и уважения.

Для Круула у Кил’джедена было другое поручение. Верховный лорд станет искрой, из которой в Азероте и Запределье разгорится война. Верховный лорд собрал небольшое войско и через Темный Портал вторгся на Азерот. Он ударил по Штормграду, Оргриммару и другим важным точкам мира. Он не старался захватить их, но лишь расшевелить Орду и Альянс. И в этом преуспел.

Реакция Орды и Альянса была мгновенной. Их армии мобилизовались и пошли войной на демонов. Круул и его последователи изобразили отступление, собравшись в Восточных Королевствах и выманив врагов к Темному Порталу. Верховный лорд с самого начала намеревался привести Орду и Альянс в Запределье, но заставил их потрудиться. Его демоны сдавали каждый шаг с боем. Самая отчаянная схватка разгорелась у самых врат, Орда и Альянс дорого заплатили за то, чтобы вытеснить демонов в другой мир.

Теперь герои Азерота обратили на Запределье все свое внимание. Темный Портал восстановлен. Если его закроют, Легион может легко открыть врата заново. Оставалось только одно.

Орда и Альянс отправили армии в Запределье. Большинство их солдат видели сломленный мир впервые. Многие орки уже были здесь раньше, но даже их поразило то, что они увидели.

На другой стороне Темного Портала войска уже поджидали Круул, Каззак и огромная армия Легиона. И в этот раз демоны не собирались отступать.

В тени Портала между Легионом и героями Азерота началась жестокая война. Орда и Альянс медленно продвигались на Полуостров Адского Пламени. С обеих сторон росло число убитых. Даже Круул и Каззак не избежали ярости схватки. Они ожидали, что Кил’джеден пришлет подкрепление и поможет демонам сдержать противника.

Но в планы Кил’джедена это не входило. Повелитель демонов пожертвовал Круулом и Каззаком, чтобы вселить уверенность в Орду и Альянс. Ему нужно было, чтобы они закрепились на плацдармах в Запределье и как можно скорее обратили свой гнев против Иллидана. Он не собирался устраивать затяжную войну с Легионом. Из-за нее армия Азерот могли отступить их на свою родную планету.

Пробиваясь в глубь континента, Орда и  Альянс закладывали крепости на Полуострове Адского Пламени. Солдаты Альянса пришли в изумление, когда обнаружили Оплот Чести и его обитателей. Сыны Лотара не погибли, как все когда-то думали. Командир Оплота Чести, рыцарь Данат Троллебой, приветствовал Альянс с распростертыми объятиями.

У Орды же не было готовых крепостей, на которые они имели бы право. Им пришлось основать новое поселение, Траллмар, на севере Полуострова Адского Пламени. Здесь Орда нашла союзников: орков-маг’харов.

Маг’хары были немногочисленными, но яростными бойцами. Они никогда не пили демоническую кровь, чье проклятие сбило с пути большинство орков, из-за чего цвет их кожи сменился с коричневого на зеленый, а сами они превратились в кровожадных головорезов. С самого разрушения Дренора маленькие сообщества маг›харов цеплялись за жизнь в Запределье, совершенствуя шаманские традиции и соблюдая древние обычаи своего народа. Они разглядели в новой Орде ее суть: возвращение к гордости и чести прежнего общества орков.

По всему фронту, от Оплота Чести до Траллмара, Альянс и Орда продолжали наступление на Легион. Они раздавили сопротивление демонов и оттеснили их на окраины Полуострова Адского Пламени.

Затем герои обратили внимание на самопровозглашенного повелителя Запределья — Иллидана Ярость Бури. К этому моменту обе фракции уже слышали пугающие слухи о Предателе. Истории о нагах, иссушающих землю в Зангартопи, об эльфах крови, захвативших Крепость Бурь и высасывающих магию из Пустоверти.

Были и другие рассказы — о том, что Иллидан обучал армию эльфов с демоническими силами.

Альянс и Орда не знали об истинной цели чародея по уничтожению Легиона, а он не собирался ее открывать. Он был почти готов к атаке на Аргус. Он знал, что, если попытается объяснить свои методы народам Азерота, те его не поймут. Потому его мысли занимали только охотники на демонов и их миссия.

Сокрушив Легион на полуострове, Орда перешла в наступление на орков скверны в Цитадели Адского Пламени.

Для многих членов Орды эта битва стала личным делом. Свирепые краснокожие орки напоминали им о демоническом осквернении, поразившем старую Орду. С помощью крови властителя преисподней Магтеридона Иллидан создал армию жестоких солдат, а Цитаделью Адското Пламени правил печально известный Каргат Острорук, вождь клана Изувеченной Длани. Его с орками скверны было уже не спасти. Они не давали пощады Орде и не дождались ее в ответ.

ВОЖДЬ ТРАЛЛ РАССКАЗЫВАЕТ ГАРРОШУ АДСКОМУ КРИКУ О ГЕРОИЧЕСКИХ ДЕЯНИЯХ ГРОММАША АДСКОГО КРИКА

Уже вскоре Альянс и Орда пробили путь в сумрачное болото Зангартопи.

Дренеям, присоединившимся к Альянсу, не терпелось воссоединиться с теми, кого они оставили в Запределье, а многие из них проживали именно в Зангартопи. Силы Альянса скоро собрались в святилище Телредор, крупнейшей крепости дренеев.

От жителей Телредора Альянс услышал много зловещих вестей. Условия в Зангартопи стремительно ухудшались. Среди растений и животных распространилась болезнь. Запасы пищи шли на убыль, отчего местные существа впадали в бешенство. Племена Сломленных исчезали, и больше их никто не видел.

Источником бед Зангартопи были леди Вайш и ее наги. Забирая воду, они нарушили хрупкое равновесие этой местности. Природа вокруг пережила настоящее потрясение и могла погибнуть окончательно, если ничего не предпринять.

Альянс не мешкал. Его воители ворвались в Резервуар Кривого Клыка.

Как и в случае атаки Орды на Магтеридона в Цитадели Адского Пламени, нападение Альянса на Резервуар Кривого Клыка потребовало немалых жертв со стороны захватчиков. Твердыня была переполнена больными животными и самыми страшными нагами леди Вайш. По Резервуару Кривого Клыка блуждали порабощенные Сломленные, и почти все они были рады слышать об освобождении. Силы Альянса разбили их оковы, прорываясь через крепость нагов.

Леди Вайш последней пала под клинками Альянса. С ее смертью Резервуар Кривого Клыка больше не представлял угрозы. Хотя это займет время, но баланс в Зангартопи восстановится. Обитатели Телредора могли без опасений занимать эту местность.

Тем временем Орда и Альянс добрались до Шаттрата. А’дал возрадовался их прибытию. Отчаянный побег Велена на Азерот принес плоды. Наару получил союзников для защиты Запределья от Легиона.

Шаттрат стал критическим перевалочным пунктом для Орды и Альянса. Расцвела торговля между народами Азерота и множеством существ Запределья. Хотя они обменивались и оружием, и броней, самой ценной для пришельцев с Азерота стала информация.

В основном они получили ее от верховного мага Кадгара. Он стал влиятельной фигурой в городе. Хотя он и был членом Альянса, но знал, что Орде тоже предстоит сыграть важную роль в судьбе Запределья. Он хотел сплотить фракции и вооружить их знанием о владениях Иллидана.

Некоторые из защитников Азерота постепенно собирались в Долине Призрачной Луны, у Черного Храма. Там Альянс объединился с героями из Сынов Лотара. Курдран Дикий Молот и его дворфы основали в Долине Призрачной Луны крепость. Из нее они наблюдали за Черным Храмом и сообщали об увиденном Кадгару.

Верховный маг знал, что между Предателем и его союзниками возникли разногласия. Так эльфы Кель’таса Солнечного Скитальца и вовсе бросили чародея, практически лишив армии для обороны.

Это как будто не волновало Иллидана. Охотника на демонов видели все реже и реже. Кадгар не знал, чем конкретно тот занят, но понимал, что пришло время атаковать Черный Храм. В Орде и Альянсе против этого плана не выступил никто. Иллидан почти погубил Зангартопь. Кровью Магтеридона осквернил сотни орков. Предоставленный сам себе, он рано или поздно учинил бы очередную катастрофу.

И все же герои Азерота были еще не готовы осадить Черный Храм. Их силы были рассеяны по всему Запределью. Многие отправились в Пустоверть, особенно эльфы крови, пришедшие с Ордой.

В Шаттрате они прознали о судьбе Кель’таса Солнечного Скитальца. Все было хуже, чем они ожидали. Ходили слухи, что их принц принес клятву верности Пылающему Легиону.

Некоторые эльфы крови не поверили им. По крайней мере, не сразу. Когда они отправились в Пустоверть, то увидели правду собственными глазами. Кель’тас принял магию скверны и стал пешкой Легиона. Больше он не был их принцем.

Весть об этом открытии скоро достигла Лор’темара Терона и других облеченных властью эльфов в Кель’Таласе. Она разбила им сердце, но и помогла прийти к согласию. Кель’таса не вернуть. Теперь их долг — положить конец его вероломству.

Орда объявила войну Кель’тасу и его последователям. Битва захлестнула Крепость Бури и охватила все уголки межпространственного корабля. Там принц вступил в свой последний бой. Там его собственные подданные пролили кровь Кель’таса, положив конец правлению мага.

Но Орда не знала, что он не погиб.

Кил’джеден ожидал его смерти и заранее подготовился к ней. Демонические союзники спасли принца. Вот только эльф потерял разум и стал преданным слугой Кил’джедена, исполняя любой приказ хозяина.

Пока Орда и Альянс перебрасывали силы к Черному Храму, Кель’тас и воины Легиона прошли через Темный Портал и направились прямиком к Солнечному Колодцу.

У Иллидана Ярости Бури не осталось времени.

Вместе с силами Шаттрата Орда и Альянс прибыли к стенам Черного Храма и приступили к осаде. Оборона Иллидана была прочной, но долго бы не продержалась. Его охватило отчаяние. Он узнал местоположение Аргуса, но тот окружали могущественные чары, не дававшие ему открыть портал. Способ преодолеть магический барьер находился в Круговерти Пустоты, в расколотом мире под названием Мардум. Иллидан обнаружил, что именно там хранился бесценный Саргеритовый Ключ, который мог открыть путь на Аргус.

 Когда враги пробили брешь в обороне Черного Храма и устремились в крепость, Иллидан принял решение. Он не мог просто оставить Запределье. Когда он добудет Саргеритовый Ключ, ему придется вернуться, чтобы подготовить атаку на Аргус. Потому чародей отправил в Мардум охотников на демонов, а сам остался разбираться с противниками. Он надеялся, что остатки его подданных сдержат напор.

Но надежды не оправдались. Объединенная армия Орды, Альянса и сил Шаттрата прорвалась через Черный Храм. Некоторые из подданных Иллидана бились насмерть. Некоторые бежали в ужасе. А другие воспользовались возможностью выступить против Предателя.

Одним из таких стал Акама. За время на службе Иллидана он познал лишь страдания и разочарования. Когда началась осада, он освободил Майев Песнь Тени из заключения и призвал ее напасть на Иллидана. Убеждать ее не потребовалось.

Майев отправилась на бой со своим заклятым врагом в одиночку, а Акама помог защитникам Азерота проникнуть в сердце Черного Храма. В итоге Страж объединилась с силами атакующих, когда они встретили Иллидана, и набросилась на Предателя, чтобы утолить свою давнюю жажду справедливости и возмездия.

Чародей призвал все свои силы и знания, чтобы одолеть захватчиков. Он сражался не только за себя, но и за то, чтобы продолжить войну против Легиона. Его убеждения ни разу не поколебались, но их оказалось недостаточно для победы.

В конце концов он пал.

Жестокий поворот судьбы — герои из того самого мира, который Иллидан желал защитить, его и убили, оборвав войну против демонов. В последние моменты он подумал о своем старом враге, зная, что его поражение сокрушит и Майев Песню Теней. Столько лет она была его тюремщицей и преследовательницей. И без чародея она лишится цели в жизни.

Охотники на демонов вернулись из Мардума с Саргеритовым Ключом, но увидели лишь падение своего господина. Майев быстро их обезвредила и обратила вместе с трупом Иллидана в зачарованные кристаллы. Они были слишком опасны, чтобы оставить их без присмотра, так что Майев забрала их с собой на Азерот. Позже она запрет их в Казематах Стражей — хорошо охраняемой тюрьме на Расколотых островах.

Запределье освободили от Иллидана Ярости Бури и его армии. Но не успели Орда и Альянс отпраздновать победу, как до них дошла ужасная весть. Кель’тас Солнечный Скиталец не погиб, а собрал на Азероте целую армию из оскверненных эльфов и демонов.

К северу от Зул’Амана Кель’тас Солнечный Скиталец и его силы вторглись в Кель’Талас. Пока большинство солдат королевства оставались в Запределье, оно никак не могло помешать падшему принцу.

По приказу Кил’джедена Кель’тас и его силы захватили наару М’ууру и Анвину Тиг. Принц высосал их силы, чтобы восстановить разрушенный Солнечный Колодец. Из источника изверглась сверкающая вспышка энергии, возродив его к  жизни впервые с Третьей Войны. Кель’тас закрепил ритуал энергией из контейнеров маны, собранных в Пустоверти.

КИЛ’ДЖЕДЕН ПОЯВЛЯЕТСЯ НА АЗЕРОТЕ У СОЛНЕЧНОГО КОЛОДЦА

Путешествие в Запределье оставило глубокий отпечаток на Орде и Альянсе, но изменило и судьбы многих существ, которые не посещали расколотый мир. Исследуя Запределье, синяя дракониха Тиригоса заключила дружбу с неизвестными ей драконами пустоты. Свое происхождение они вели от черного Дракона-Аспекта Смертокрыла — с тех пор, как он оставил свои яйца в Дреноре. Когда мир взорвался, приток энергии превратил невылупившихся драконов в частично бестелесных существ. Драконы пустоты обладали могучей силой, но и детским характером. У них не было истинного лидера, из-за чего они стали неуправляемыми и подверженными влиянию со стороны.

Рыцарь смерти  — отступник по имени Рагнок Разрушитель Крови  — разглядел в драконах пустоты великий потенциал. Он надеялся принять их в свою армию — армию, с которой покорит Запределье.

Его планам не суждено было сбыться, но надругательство над драконами пустоты глубоко обеспокоило Тиригосу. Она переживала, что они умрут от ран, полученных в бою под командованием Рагнока. Многих из них Тиригоса переправила в логово синих драконов — Нексус. Она надеялась, что его энергия восстановит силы покалеченных существ. Но Тиригосе и в голову не приходило задуматься о безопасности самих синих драконов и о том, не опасны ли новые гости.

Драконы пустоты омылись в аркане Нексуса. Эта магия отличалась от всего, с чем они прежде сталкивались. И они захотели заполучить ее всю, увидев в ней способ стать сильнее, чтобы больше никто не мог ими управлять, как Рагнок. Драконы пустоты неожиданно напали на синих драконов, чтобы завладеть Нексусом.

Вспыхнувшая битва привлекла внимание Малигоса.

После предательства Смертокрыла в Войне Древних Малигос на тысячелетия стал отшельником. Он укрылся в Нексусе, обуреваемый скорбью и болью. Малигос не обращал внимания на события во внешнем мере, полагаясь на слуг, которые исследовали аномалии и присматривали за Азеротом. Но нападение на собственное логово он проигнорировать не мог.

Аспект ринулся на драконов пустоты и поглотил почти всех. Неожиданно энергия бестелесных существ развеяла пелену страданий и сожалений, которая заволокла его разум.

Атака драконов пустоты убедила Малигоса, что он обязан вспомнить о своем священном долге и уберечь магию арканы на Азероте. Он оценил положение магических дел в мире и не обрадовался тому, что увидел. Ему казалось, что неразумные действия смертных магов привели планету к войне и хаосу.

Малигос задумал план, как восстановить свою власть над магией. Он решил разорвать связь между смертными и энергией арканы, струящейся через Азерот.

Во время событий на Азероте и Запределье Чо’Галл продолжал расширять культ Сумеречного Молота. Тот уже давно не походил на орочий клан, которым когда-то был. Культ приветствовал членов из всех рас и со всех поприщ. Последователи Чо’Галла распространились по всем крупным городам Азерота, тайно проповедуя и обращая Других в свою веру. Их жертвами часто становились пережившие Третью Войну, особенно те, кто видел невыразимые ужасы, творившиеся в Лордероне.

Одним из них был архиепископ Бенедикт, лидер Церкви Света Небес. Он прошел и Первую, и Вторую Войны. Увиденные им мучения устрашили его, но не поколебали его веру. В каком-то смысле он считал конфликты испытанием своих убеждений. Но Третья Война стала совсем другой. Падение Лордерона и появление Плети чуть не свели архиепископа. Почему Свет Небес не защитил принца Артаса, короля Теренаса, паладинов и других добрых людей королевства? Почему в величайший час нужды человечества он оставил своих верных слуг?

Культисты узнали о сомнениях архиепископа и налетели на него, как вороны на падаль. Они притворились верующими в Свет Небес, искавшими совета. На деле же пришли подточить остатки веры архиепископа. Медленно, но верно им это удалось. Некоторые рассказывали ему о Бездне — универсальной силе, которая никогда не оставляет своих слуг, в отличие от Света.

Как и другие священники, архиепископ Бенедикт знал о темной магии. Сам он с ней не экспериментировал, веруя, что она порочна и несет скверну. Но теперь начал задаваться вопросом: так ли это на самом деле или в этом его только убедили?

И его любопытство открыло путь для Древних богов. Их шепот раздавался во снах архиепископа, и показал ему Свет с совсем другой точки зрения. Священная энергия была не такой уж благотворной, как казалось. Она терпела только идеальный порядок и послушание. Она служила своим смертным приверженцам, только когда ей самой это было нужно, а не из-за их веры.

Эти сны продолжались много ночей, а увенчало их видение о Времени Сумерек. Оно потрясло Бенедикта. Он решил, что Время Сумерек — не конец всего сущего, а шанс вырваться из тирании Света, шанс создать новый мир, где Бенедикт будет хозяином своей судьбы. Он пришел к убеждению, что Древние боги и силы Бездны — естественный порядок вселенной, и неправильно сражаться с ним, как он пытался в бытность свою жрецом Света Небес. Свет принес ему и тысячам других лишь печали и боль. Бездна же была источником не лжи, а всевозможных истин. Она не забудет и не бросит своих последователей, и Бенедикт посвятил Бездне свою жизнь.

Он вступил в культ Сумеречного Молота и стал одним из самых влиятельных его членов. Разумеется, для других он остался главой церкви и благодаря чистой силе воли по-прежнему сохранил способность призывать Свет. Эта должность давала ему большую власть, а также возможность вовлечь в культ разочарованных жрецов и верующих.

Чо’Галл счел вступление Бенедикта в Сумеречный Молот своим триумфом. Число культистов увеличивалось быстрее, чем он ожидал.

Хотя Чо’Галл был доволен растущей силой Сумеречного Молота, его беспокоило падение К’Туна. Он даже помыслить не мог, что у смертных хватит сил одолеть синего бога. Тем не менее Чо’Галл не оставил своих стараний по подготовке Времени Сумерек.

Пока Орда и Альянс были заняты в Запределье, он прибыл в Нордскол и проник в Ульдуар — построенную хранителями тюрьму Древнего бога Йогг-Сарона. Проскользнул в глубины крепости, и ее защитники не остановили его. Йогг-Сарон затуманил разум Локена и других древних хранителей, сокрыв присутствие Чо’Галла.

Йогг-Сарон давно поработил хранителей, стороживших Ульдуар, но его власть над ними оставалась хрупкой. Прошлые попытки убедить их помочь себе остались бесплодными, но с Чо’Галлом подобных затруднений не возникло. Двухголовый огр с готовностью взялся за зачарованные оковы Йогг-Сарона. Он не мог разбить их, но все же ослабил.

Этого хватило, чтобы десятикратно усилить влияние Йогг-Сарона. Власть Древнего бога над хранителями была теперь сильна как сталь. Он повелел величайшему из них, хранителю Локену, выковать армию в Кузне Воли. В правильных руках эта необыкновенная машина обладала силой создавать благородные формы жизни. В руках Локена она произвела на свет легионы железнокожих дворфов и врайкулов, которые жаждали только кровопролития и войны.

Пока армия Йогг-Сарона укрепляла границы вокруг Ульдуара, Чо’Галл оставил Нордскол, чтобы дальше руководить культом Сумеречного Молота. Ему нужно было выиграть для Йогг-Сарона как можно больше времени, чтобы тот восстановил свои силы, и уберечь его от Альянса и Орды. Победив К’Туна, две фракции доказали, что они неудержимы, если забывают о распрях и объединяются.

Чо’Галл не позволит им это повторить. Вскоре ему выпадет идеальная возможность вбить клин между Ордой и Альянсом.

Во время вторжения в Запределье Вариан Ринн жил с неполной памятью о своем прошлом. Его сущность разбили на две половины, населявшие два разных тела: одна олицетворяла дипломатичность и дружелюбие, вторая — несгибаемую волю. Когда волевая половина сбежала из рук Ониксии, ее поймал орк-рабовладелец по имени Регар Гнев Земли и сделал гладиатором. Она стала прославленным воином, не имеющим себе равных, о чьем яростном боевом стиле ходили легенды. За свои достижения он заслужил прозвище Ло’Гош — имя, которое таурены дали Дикому Богу Голдринну. Легенды гласили, что этот гигантский белый волк обладал несравненной яростью и боевым духом, которыми прославился и Вариан.

Постепенно начали всплывать осколки истинной личности Ло’Гоша. Почувствовав, что в жизни ему уготовано нечто большее, нежели кровавый спорт, он сбежал от Регара и отыскал того, кто мог помочь ему развеять туман, скрывающий прошлое. Путешествие привело его в Терамор, к Джайне Праудмур.

Ло’Гош вошел в город, не зная, что он был другом Джайны. Для него она была лишь очередным незнакомцем.

Джайна не сразу узнала покрытого шрамами воина, но почувствовала в нем что-то знакомое. Заклятие, расколовшее дух Вариана, обволокло его аурой темной магии. Эта сила скрывала его личность ото всех, даже бывших друзей.

Джайна обратилась за помощью к своему камергеру, легендарной волшебнице Эгвин. Вместе они сплели чары и сорвали завесу с разума Вариана, раскрыв его происхождение. Он не был рабом или гладиатором. Он был истинным королем Штормграда.

НАСЛЕДИЕ ЭГВИН

После Третьей Войны Терамор привлекал искателей приключений, торговцев и даже героев прошлого. Одной из них была прежняя Хранительница Тирисфаля Эгвин. Джайна Праудмур уговорила легендарную волшебницу остаться в городе. Эгвин приняла предложение и стала камергером Джайны. Эта должность не облекала ее той же славой, что в прошлой жизни, но была приятной переменой. После того как она вернула в мир своего сына, Медива, Эгвин лишилась многих сил. Она мечтала о более простом и мирном существовании.

КОРОЛЬ ВАРИАН РИНН И ПРИНЦ АНДУИН ВОЗВРАЩАЮТСЯ В ШТОРМГРАД ПОСЛЕ ПОРАЖЕНИЯ ОНИКСИИ

Воодушевленный этим знанием, Вариан вернулся домой. С отвращением он обнаружил там самозванца со своим лицом — человека, который выглядел точно как он. В обличье леди Катраны Престор Ониксия возвела на престол вторую половину расколотой сущности Вариана — марионеточного правителя, которым могла легко манипулировать. Население Штормграда поддалось на обман, но многие из приближенных к Вариану — нет.  Принц Андуин Ринн знал: с человеком, называвшем себя его отцом, что-то не так, но ничем не мог подтвердить свои подозрения.

Вариан Ринн был не из тех, кто сторонится конфликтов. Он встретился с Катраной Престор лицом к лицу и пролил свет на ее козни. Когда Престор приняла свой истинный облик, Штормград погрузился в хаос. Чудовищный черный дракон Ониксия захватила принца Андуина, покинула город и вернулась в свое логово, находившееся в непроходимых трясинах Пылевых топей.

Две половины Вариана не могли найти общий язык, и каждая заявляла, что она — истинный король. Но в одном они сошлись — в любви к Андуину. Отбросили разногласия и выследили Ониксию. Как один вошли они в логово дракона. Именно их союз, их готовность пожертвовать всем ради спасения сына изменили жизнь Вариана и саму историю Штормграда.

Когда в логове Ониксии закипела схватка, чары дракона разрушились. Разделенная сущность правителя воссоединилась, и он снова стал самим собой. Единственный истинный король Штормграда низверг Ониксию и срубил голову с ее плеч.

Вместе с Андуином Вариан вернулся на трон Штормграда. Голову Ониксии повесили на воротах города в качестве предостережения. Такая участь ждала любого, кто желает погубить королевство.

Вариан Ринн победил, но уже не был прежним. В его сердце отныне преобладал дух воина. В грядущие годы он с немалыми усилиями будет сдерживать свою ярость — ту устрашающую половину, за которую заслужил прозвище Ло’Гош.

Между Ордой и Альянсом давно существовали трения, но кампания в Запределье доказала, что фракции могут действовать вместе. Осады Черного Храма и Солнечного Колодца закончились победой лишь благодаря единству. Впервые за многие годы забрезжила надежда, что, возможно, Орда и Альянс смогут заключить долговечный мирный договор.

Этот путь отстаивала Джайна Праудмур. Она была уверена, что Азерот в будущем поджидают новые угрозы, либо со стороны Легиона, либо Короля-лича, либо других темных сил. Джайна устроила в Тераморе встречу Орды и Альянса, пообещав, что ее город будет нейтральной территорией.

Не все в Орде и Альянсе желали мира, но большинство лидеров — да. Вариан Ринн и Тралл возглавили делегации от своих фракций и сошлись в Тераморе. Это собрание было беспрецедентным в истории отношений Орды и Альянса. Оно могло изменить судьбу Азерота к лучшему.

Если бы не Чо’Галл, так бы и случилось.

Двухголовый огр узнал о переговорах. Именно такой возможности он ждал, чтобы посеять хаос между фракциями. Чо’Галл приказал Гароне убить Вариана и других членов делегации — такое зверство наверняка разожгло бы войну. У нее не было выбора, кроме как подчиниться хозяину.

В разгар собрания полукровка неожиданно напала и направила клинки в сердце Вариана. Король едва уклонился от выпада, и его несостоявшаяся убийца была пленена.

Вариан впал в ярость. Он верил, что Гарону подослала Орда, и на то у него были разумные основания. Во время Первой Войны именно Гарона убила отца Вариана, короля Ллейна Ринна, в тронном зале Крепости Штормграда. Вариан решил, что покушение в Тераморе — попытка повторить историю. Он обвинил Тралла и Орду в предательстве и ушел с мирных переговоров, думая только о войне.

Хотя Гарона не смогла убить Вариана, она похоронила всякую надежду на мир между Ордой и Альянсом.

Вариан Ринн искал мести, но ему не удалось ее обрести. В Терамор прибыли новости из Оргриммара и Штормграда. После долгого затишья Король-лич снова поднял голову в Нордсколе.

Плеть в количестве, невиданном с Третьей Войны, нанесла удар по всей планете.

СУДЬБА ГАРОНЫ

После новостей о нападениях Плети делегации Орды и Альянса покинули Терамор. Джайне Праудмур и Эгвин поручили следить за их новой пленницей — Гароной. Волшебницы поняли, что полукровка не принадлежала себе. Над ней сгустилась темная энергия. Несмотря на все усилия, Джайна и Эгвин не сумели разбить оковы, в которые Чо’Галл заключил разум Гароны.

Но она поклялась вложить всю силу воли в борьбу с мысленным контролем Чо’Галла и работать против него. Гарона раскрыла все, что знала о Сумеречном Молоте, хотя история ордена по большей части осталась покрыта тайной. Джайна, Гарона и Эгвин решили узнать больше о культе и его истинных целях.

В конце концов, Гароне будет дан еще один шанс отомстить Чо’Галлу и его культистам за все, что с ней сделали.

НА ОБОРОТЕ: СИЛЫ АЛЬЯНСА И ОРДЫ АТАКУЮТ ЦИТАДЕЛЬ ЛЕДЯНОЙ КОРОНЫ В НОРДСКОЛЕ

Беды вспыхивали по всем ледяным горам и тундрам Нордскола. Йогг-Сарон набирал силы. Король-лич готовил свой великий план по покорению Азерота.

Но среди снежных пиков под крышей мира появилась совершенно новая угроза. Малигос, Аспект Магии, призвал синих драконов. Он решил, что смертные маги навлекают на планету разрушения, и единственный способ покончить с их проступками — полностью отрезать их от волшебства.

Он приказал подданным разыскать в Азероте все силовые линии до единой и перенаправить их энергию в его логово — Нексус. После этого Дракон-Аспект объединил потоки силы и направил их в Круговерть Пустоты.

Малигос намеревался вычерпать все источники арканы на Азероте и отправить энергию туда, где до нее не дотянется ни один маг, тем самым навсегда лишив мир волшебства.

Маги Азерота быстро заметили, что им чего-то недостает. Естественные пути арканы, которые они привыкли использовать, пересыхали, и они почувствовали, что их направляют в Нордскол.

Несколько могущественных магов Кирин Тора отправились расследовать происходящее. Когда они прибыли в Нексус, их встретил сам Малигос. Синий Дракон-Аспект не стал ничего скрывать. Он все рассказал им о своем замысле, а также объяснил, почему решил так поступить. Использование арканы привлекло к Азероту внимание Пылающего Легиона — и не раз, — а теперь армии Орды и Альянса злоупотребляют энергией, чтобы уладить свои междоусобицы. Он показал магам, какой ущерб уже нанесен Азероту, и потребовал, чтобы они присоединились к его делу.

Некоторых высокопоставленных магов впечатлили его доводы, и  они поклялись в верности роду синих драконов. Другие пришли в ужас и попытались сбежать. Никому это не удалось. Их убили, чтобы вести не дошли до Кирин Тора. Маги, присоединившиеся к Малигосу, скоро стали известны как охотники на магов, и они посвятили себя уничтожению любого сопротивления синим драконам.

Они, как и Малигос, не знали о последствиях, которые мог навлечь его план при успешном осуществлении.

Титаны доверили Драконам-Аспектам неслыханную силу и знания, но кое-чего они не  сообщили: Азерот таил спящую душу мира, которая однажды может пробудиться и стать самым могущественным титаном в истории.

Действия Малигоса нарушили равновесие мира, вызывая природные катастрофы от Нордскола до южных областей Калимдора и Восточных Королевств. Если ничего не сделать, эти бедствия выйдут из-под контроля и нанесут необратимый вред душе Азерота.

Никто в Азероте не забывал о нависающей угрозе Плети. Немного времени прошло с тех пор, как некрополи Короля-лича вторглись в Калимдор и Восточные Королевства, сея ужас и чуму. Но, несмотря на разрушительность этих атак, Король-лич тогда лишь нащупывал слабости в обороне противника. Ему нужно было беречь силы.

Остальной мир не знал, что в Нордсколе совсем недавно произошла другая битва: схватка между Артасом Менетилом и Нер’зулом.

Когда Артас надел доспехи Короля-лича, он боялся, что эта сущность в процессе пожрет весь его разум без остатка. Такого не произошло. Личность Артаса осталась нетронутой, и он достиг новой силы — силы, которой владел наравне с Нер’зулом. Оба духа сосуществовали в одном теле.

Со временем Артас пришел к выводу, что если и далее делить мощь Короля-лича с Нер’зулом, то это приведет только к разладу, путанице и беспорядку. Чтобы обуздать истинный потенциал подобной силы, ею должен был владеть лишь один разум.

Артас пытался одолеть дух орка, и Нер’зул почти потерпел поражение. Артас вступил на Ледяной Трон, думая, что сила Короля-лича принадлежит целиком ему одному — единственному правителю Плети. Через несколько лет он понял, что ошибался.

Он почувствовал, как глубоко в его разуме пытается пробудиться Нер’зул. Два существа вступили в войну за вечный контроль над мощью Короля-лича.

У Нер’зула было преимущество, поскольку он прожил с этой силой куда дольше, чем Артас. Но рыцарь смерти был гордым, упрямым и целеустремленным. Он обнаружил единственную слабость в душе Нер’зула: незатихающее чувство вины из-за порабощения орков Пылающим Легионом и той роли, которую он невольно сыграл в этом. Артас же давно похоронил собственную совесть. Убийство собственного отца, погубленные им невинные жизни и прочие предательства — никакое раскаяние его более не терзало.

С напряжением воли Артас продрался через одну из ментальных ран орка и разорвал разум Нер’зула. Пока тело Короля-лича неподвижно восседало на Ледяном Троне, Артас брал его под полный контроль. Поражение было мучительным для Нер’зула. Артас не только затопил его в чувстве вины, но и намеренно разрубил те узы, что не давали Нер’зулу погрузиться в безумие, из-за чего орк все больше и больше впадал в отчаяние.

Когда окончилась последняя битва, от Нер’зула не осталось ничего, кроме скорбного плача в глубине сознания Короля-лича. Артасу несложно было не обращать на него внимания.

Несколько лет он восстанавливал силы и планировал следующий ход. Будучи паладином, Артас всегда стремился принести на Азерот порядок и справедливость. Это желание сохранилось, но было теперь куда более извращенным, чем когда-либо прежде.

В мире под правлением нежити больше не будет несправедливости, войн и слабостей смертных. К тому же Король-лич истово верил, что Плеть куда действеннее сможет защитить Азерот от покорения. Он наблюдал за пробуждением К’Туна и новыми атаками Пылающего Легиона. Ни демоны, ни силы Бездны не успокоятся, пока не станут править планетой. А раздробленный мир, вечно терзаемый стычками между Альянсом и Ордой, просто не будет готов к очередному натиску.

Вскоре Король-лич разработал стратегический план. Он видел знамения судьбы и учел всевозможные последствия своих действий. Покорить мир одной только силой недостаточно. Многие уже пробовали и потерпели крах. Потому Король-лич решил поработить сильнейших существ Азерота — великих защитников, появившихся в Альянсе и Орде.

Стоит им подчиниться его воле, как остальной мир падет в войне на измор. Но сперва Королю-личу требовалось заманить этих защитников в свои сети.

Он поднял армии в Нордсколе и приказал самым доверенным подданным готовиться к последней войне против всех. По приказу Короля-лича нежить развернула жестокие атаки против Орды и Альянса. Мертвецы заражали продовольствие городов и сел чумой нежити, обрекая сотни невинных на невольное служение Плети. Герои обеих фракций были вынуждены истреблять собственных зараженных граждан, чтобы прекратить распространение болезни.

Для Альянса это стало вновь открывшейся раной из-за воспоминаний о падении Лордерона. Для Орды это был новый, но не менее страшный опыт. Обе фракции приступили к действиям, и, когда каждая зараженная область была очищена, их решимость победить Короля-лича только окрепла.

Атаки Плети в Калимдоре и Восточных Королевствах были отвлекающим маневром, призванным распалить гнев защитников и спровоцировать наступление на Норде -кол. Но одна часть плана Короля-лича не была хитростью. Нежить в полную силу обрушились на маленький человеческий городок под названием Новый Авалон на окраинах Восточных Чумных земель. Король-лич ничего не оставлял на волю случая; он руководил этим походом лично.

Рыцарь смерти Дарион Могрейн, обладатель оскверненного Испепелителя, служил правой рукой Короля-лича. Он возглавил миссию по уничтожению Алого Ордена и бесчисленных жителей Нового Авалона. Погибнув на поле боя, самые могучие воины тут же поднимались в облике рыцарей смерти и немедленно отправлялись убивать собственных уцелевших товарищей.

Пока в городе бушевали огонь и пепел, Дарион повел новых рыцарей смерти против последнего бастиона справедливости в этом регионе: Часовни Последней Надежды. Для Дариона она имела особое значение. На ее священной земле он отдал жизнь, спасая измученную душу отца. Жестокая ирония того, что это задание поручили Дариону, была признаком не садизма Короля-лича, но его стратегического мышления. Он мало заботился о рыцарях смерти. Готов был пожертвовать ими всеми только ради того, чтобы выманить одного-единственного человека: Тириона Фордринга.

РЫЦАРЬ СМЕРТИ ДАРИОН МОГРЕЙН ВЕДЕТ ПЛЕТЬ ПРОТИВ ЧАСОВНИ ПОСЛЕДНЕЙ НАДЕЖДЫ

Атаки Плети вызвали у Альянса и Орды праведную ярость. Обе фракции мобилизовали армии и принесли войну на порог Короля-лича.

Король Вариан Рини приказал паладину Болвару Фордрагону извести Плеть. Поход под его руководством получил название Экспедиция Отважных. Достигнув Нордскола, она занялись плацдарм на Ревущем Фьорде — темном, кошмарном побережье, полном враждебных врайкулов и опасных духов. Люди быстро увидели, как далеко простерлось влияние Короля-лича: многие врайкулы попали под влияние Ледяного Трона и бросались на ряды Альянса, пока не погибли все до единого.

Когда защитники Альянса обезопасили берег, в глубине континента они встретили более дружелюбную силу. Зиморожденные дворфы, которые жили в ледяной Грозовой гряде, сперва колебались, вступать ли им в войну против Короля-лича, но в конце концов предложили помощь Альянсу.

Вождь Тралл поручил возглавить силы Орды Гаррошу Адскому Крику. Тот рвался доказать, что достоин доверия, и уже успел заслужить репутацию своим прозорливым командованием в битве. Его войско назвали Армией Песни Войны в честь клана предков отважного орка, и в нее вступило много уважаемых воинов. Двумя из самых известных были закаленный боец Варок Саурфанг и его сын, Дранош Саурфанг. Последнему вверили командование авангардом Орды, и эту задачу он принял с гордостью.

Орда высадилась в Борейской тундре, где тут же встретила сопротивление. Гаррош Адский Крик смог прорубиться через ряды Плети, и под его руководством был возведен огромный форпост, ставший базой для продвижения Орды в глубь континента.

Почти все племена благородной расы — далеких предков тауренов под названием таунка — присоединились к силам Гарроша, чтобы дать отпор Плети. Позже эти могучие, но добродушные существа в благодарность заслужили возможность формально объединиться с Ордой.

Альянс и Орда действовали несогласованно, но все равно постепенно продвигались в глубь Нордскола, приближаясь к центру власти Короля-лича. После того как они построили в долине Драконьего Погоста сделанные на скорую руку форпосты, Плеть предприняла свою первую серьезную контратаку.

В небесах над силами Орды и Альянса появился Наксрамас, ужасный некрополь. Командовал твердыней ее старый хозяин, Кел’Тузад. Он переродился благодаря силе Короля-лича и стал сильнее, чем прежде. Некромант направил армии нежити со смертельной точностью, окружив Орду и Альянс со всех сторон. Его шпионы посеяли хаос в обеих фракциях и прервали сообщение между командирами и солдатами. Авангарды Альянса и Орды под предводительством Болвара Фордрагона и Драноша Саурфанга надвигались на Цитадель Ледяной Короны, но стратегия Кел’Тузада угрожала разделить войска и оставить их без подкрепления.

Но Кел’Тузад совершил роковую ошибку. Расположив Наксрамас слишком близко к передовой, он подставил крепость под удар.

Защитники Орды и Альянса штурмом взяли Наксрамас, разрушив изнутри и изгнав зло из его чертогов. Некоторые герои вступили в эту крепость уже второй раз и были более подготовлены для новой встречи с Кел’Тузадом.

Несмотря на попытки Короля-лича прислать подкрепления к крепости, Кел’Тузад был побежден. Быстро разошлись слухи, что его душа затерялась в Земле Теней, мире мертвых. Его падение лишило Короля-лича одного из самых могущественных приближенных в тот самый момент, когда вторжение в Нордскол приближалось к кульминации.

Стратегия Короля-лича подверглась опасности из-за неожиданного поражения, но, к счастью для него, скоро героев Альянса и Орды отвлекла иная угроза.

НЕКСУС, ЛОГОВО РОДА СИНИХ ДРАКОНОВ

После падения Наксрамаса армии вторжения обустроили постоянные плацдармы на Драконьем Погосте, откуда надеялись нанести удар по самой Цитадели Ледяной Короны.

Этому не суждено было свершиться. Кирин Тор наконец раскрыл тайну того, что произошло в Нексусе. Малигос и синие драконы высасывали магию арканы из Азерота и убивали любого мага, который смел им противостоять.

Верховный маг Ронин и высокопоставленные члены Кирин Тора были поражены тем, что некоторые из их же собратьев переметнулись на сторону синих драконов. Опасность, которую представлял Малигос, была такой огромной, что маги Даларана пошли на беспрецедентные меры: они объединили силы и телепортировали весь город в небеса над Нордсколом.

Со своего нового положения Кирин Тор перешел в атаку, чтобы остановить Малигоса, но добился немногого. Синий Дракон-Аспект и его слуги оказались слишком сильны даже для великих магов Даларана. Наконец Кирин Тор призвал на помощь Альянс и Орду. Идея разделить войска в разгар столкновения с Королем-личем пришлась не по душе Гаррошу Адскому Крику и Болвару Фордрагону, но оба признали, что это жизненно необходимо.

Члены Орды и Альянса начали прощупывать оборону синих драконов вокруг Нексуса. К ним присоединились представители других драконьих племен, которых тоже насторожил план Малигоса. Смертные и  драконы предприняли попытку связаться с Аспектом Магии и убедить его окончить свой разрушительный поход, но все попытки переговоров встречались с открытой враждебностью.

Борьба накалялись, и Аспекты провели общую встречу, чтобы обсудить участь Малигоса. На ней были даже несколько синих драконов, противостоявших Аспекту Магии. Малигос уже сгубил множество невинных, а перенаправление силовых линий Азерота нарушило баланс в мире. Смерть и разрушения со временем грозили стать только хуже.

С тяжелым сердцем драконы пришли к соглашению, которое станет известно как Драконий союз. Ради блага Азерота они встанут на сторону смертных и пойдут войной на Малигоса. Принять это решение оказалось трудно для всех, но особенно — для Алекстразы. Она считала Малигоса братом. К тому же Хранительницу Жизни ужасало неизбежное кровопролитие. И все же она знала, что если ничего не делать, то число смертей станет невообразимым.

Объединенные силы Драконьего союза напали на Нексус, твердыню Малигоса. Алекстраза присутствовала лично, когда воины Азерота встретились с Аспектом Магии и сразили его. С окончанием жизни ее древнего друга она не почувствовала ни облегчения, ни радости, лишь глубокую печаль.

Когда Малигос погиб, кампании синих драконов пришел конец. Членам Кирин Тора предстояло многие годы устранять ущерб, причиненный силовым линиям Азерота, чтобы в конце концов возродить их в полной силе.

После смерти Малигоса Орда и Альянс вновь сосредоточились на Цитадели Ледяной Короны. Болвар Фордрагон и Дранош Саурфанг начали две разные кампании против Плети, оттесняя армии нежити на Драконьем Погосте все дальше и дальше.

Оба командира быстро осознали, что победа одной фракции означала победу для всех над Королем-личем. Когда одна сторона атаковала нежить, вторая «по совпадению» приказывала собственным силам отвлечь внимание Плети на другом фронте. Между двумя командирами постепенно зародилось взаимное уважение, а их незаметные усилия по координации атак оказались удивительно эффективными. Несмотря на то что Орда и Альянс шли разными дорогами, в итоге они встретились у южного входа в Ледяную Корону: у Ангратара, Врат Гнева.

Захватив Врата Гнева, фракции смогли бы атаковать Цитадель Ледяной Короны в любое время по собственному желанию. Король-лич выстроил здесь внушительный оборонительный рубеж, и преодолеть бастионы Ангратара можно было только ценой жестокой, тяжелой битвы.

Ни Болвар, ни Дранош не могли позволить другому получить всю славу. Когда настал день атаки на Врата Гнева, на поле боя все-таки вышли обе армии, но стоявшая перед ними Плеть превосходила числом любого врага, прежде встречавшегося Орде и Альянсу. Разгорелась безжалостная схватка врукопашную.

БОЛВАР ФОРДРАГОН И ДРАНОШ САУРФАНГ СРАЖАЮТСЯ С ПЛЕТЬЮ У ВРАТ ГНЕВА

После катастрофы у Врат Гнева Тралл отправил послов к королеве Сильване Ветрокрылой, но она уже сама была на пути к нему. Она сообщила вождю, что была вынуждена бежать из дома в Подгороде после того, как фракция отступников нежити и демонов предприняла попытку переворота. Оказывается, повелитель ужаса Вариматас, который вроде бы находился в опале у Пылающего Легиона, все это время плел против нее интриги. Он убедил одаренного алхимика, великого аптекаря Гнилесса, что Легион может отблагодарить щедрее, чем Королева Банши. Вместе они создали новую чуму. Она убивала не только живых, но и мертвых, а может быть, могла уничтожить и самого Короля-лича.

Пока Тралл и Сильвана обсуждали план контратаки, к ним обратилась Джайна Праудмур. Король Вариан Ринн был готов возложить всю ответственность за Врата Гнева на Орду… если Джайна не убедит его в обратном.

Сильвана рассказала Джайне обо всем, что знала, и пообещала истребить предателей, которые погубили столько солдат с обеих сторон.

Когда Джайна объяснила все Вариану, тот отнесся к откровениям Сильваны с подозрением. Но лгала Королева Банши или нет, Вариан понял, что ему представился удобный случай. На миг Подгород оказался не во власти Орды. Возможно, настало время для Альянса вернуть себе Лордерон.

Орда и Альянс независимо друг от друга начали наступление на Подгород. Орда под предводительством Сильваны и Тралла нацелилась на Вариматаса — зачинщика восстания. Силы Альянса, во главе которого встал Вариан, ворвались в канализацию города в поисках Гнилесса.

Обе миссии оказались успешными. Вариматас и Гнилесс заплатили за свое вероломство и были побеждены.

Но Вариан не был удовлетворен. Он все еще кипел от гнева, когда маршировал к престолу Подгорода с клинками наголо для встречи с Траллом. Не важно, кто на самом деле нес ответственность за атаку у Врат Гнева: Вариан Ринн не доверял Орде и верил, что мир станет лучше без нее. Тогда же он и объявил войну Траллу и его народу.

Развернулась ужасная битва, но Джайна Праудмур мастерски воспользовалась своей магией, чтобы обезвредить всех присутствующих и телепортировать силы Альянса из Подгорода.

На время полномасштабную войну удалось предотвратить. Но трения между фракциями сохранялись. В грядущие дни войска Орды и Альянса в Нордсколе часто враждовали, пусть и выражалось это лишь в виде коротких стычек.

Пока в Нордсколе бушевала война, Йогг-Сарон продолжал наращивать силы в глубинах Ульдуара. Древний бог был весьма доволен развернувшимся на земле хаосом. Орда и Альянс не только вступили в конфликт с Королем-личем, но еще и обратили гнев Друг против друга. Однако Йогг-Сарон знал, что чем дольше фракции прочесывают Нордскол в поисках скрытых форпостов Плети, тем вероятнее, что они обнаружат присутствие сущности в Ульдуаре.

Йогг-Сарон пристально наблюдал за поражением К’Туна в Ан’Кираже и не пылал желанием окончить свой путь так же. Древний бог выжидал. Его сошедший с праведного пути помощник, хранитель Локен, вновь разжег волшебную Кузню Воли и создавал новые поколения устрашающих железных дворфов и врайкулов, целиком и полностью преданных Йогг-Сарону.

Хотя Древний Бог и скрывал свое присутствие, он не мог оставаться невидимым для смертных глаз вечно. Один из основателей Лиги путешественников, Бранн Бронзобород, вскоре наткнулся на порождение Бездны. Он пришел в Ульдуар, разыскивая свидетельства о древней истории своей расы, но нашел больше, чем ожидал. Бранн едва унес ноги из крепости и немедленно известил Ронина из Кирин Тора о том, что в стенах забытой твердыни пробуждается живой кошмар.

Ронин сообщил об этом Альянсу и Орде, надеясь, что они снова забудут о разногласиях, хотя бы ради одной битвы. Когда король Вариан Ринн, вождь Тралл и Гаррош Адский Крик собрались в Даларане, все надежды на сотрудничество угасли. Гаррош и Вариан чуть ли не сразу бросились в драку и сразились бы насмерть, не вмешайся Ронин.

Хотя два командира были твердо настроены друг против друга, многие их последователи понимали, что оставив без внимания тьму, сгущающуюся в Ульдуаре, они будут обречены на поражение в войне против Короля-лича.

Члены Альянса предложили сопроводить Бранна Бронзоборода в Ульдуар, чтобы раскрыть тайны крепости. Они сумели проникнуть в Чертоги Камня, где находилась Кузня Воли. Там их уже ждал Сьоннир Литейщик, один из самых верных слуг хранителя Локена. Он управлял Кузней Воли и создал железную армию Йогг-Сарона. Герои Альянса преодолели несчетные опасности и уничтожили Сьоннира, лишив Древнего бога подкреплений.

Между тем Орда не теряла времени впустую. Горстка ее величайших героев отправилась в другое крыло Ульдуара — Чертоги Молний. Этот уголок крепости Локен считал своим домом, окружив себя там самыми верными воинами. Защитники Орды едва не погибли, сойдясь лицом к лицу с павшим хранителем, но их настойчивость окупилась, и они сразили его. В последние мгновения жизни Локен передал своим врагам загадочное послание: его смерть предвестит конец Азерота.

Защитники Орды были глубоко встревожены его словами. Через посредников в Кирин Торе они негласно связались с героями Альянса, что брали приступом Кузню Воли, и спросили, не знают ли те, что значит предупреждение Локена. Бранн Бронзобород тут же пришел в ужас. Он уже многое успел узнать об Ульдуаре и поверил, что смерть Локена принесет страшные последствия для всего мира, хотя и не знал, какие. Оставался единственный способ выяснить, что происходит: отправиться в сердце Ульдуара, где обитал Йогг-Сарон.

Лига путешественников и Кирин Тор умоляли членов Орды и Альянса присоединиться к ним в последней атаке на крепость. Поскольку просьба пришла от нейтральной стороны, герои дали свое согласие. Они уже видели в Ульдуаре зло, и не могли позволить ему укрепиться, какой бы ожесточенной ни была вражда между фракциями.

Наступление на Ульдуар оказалось куда сложнее, чем думали многие. Твердыню стерегли остатки железной армии Йогг-Сарона, наряду с другими могучими хранителями, которые, как и Локен, попали под влияние Древнего бога. Кровопролитная битва разгорелась как на замерзших бастионах, так и в мрачных подземных катакомбах.

Когда нападавшие наконец дошли до камеры Йогг-Сарона, Древний бог ворвался в их разумы, наслав видения безумия, предательства и страдания. Некоторые герои лишились рассудка, и Древний бог обратил их против бывших союзников.

Но, как и в столкновении с К’Туном, смертные Азерота восторжествовали. Йогг-Сарон был повержен, а его власть над Ульдуаром пала.

Герои Азерота вновь добились невозможного, но отдых так и остался для них невиданной роскошью.

Во время атаки на Ульдуар Бранн Бронзобород обнаружил нечто весьма тревожное. Умирающий Локен не преувеличил, когда сказал, что теперь миру придет конец. Его гибель запустила первые этапы предохранительного механизма, созданного титанами.

Много веков назад титаны велели хранителям изготовить два волшебных устройства: Кузню Воли и Кузню Созидания. Первая располагалась в Ульдуаре, а вторая была погребена в земле далеко на юге, в крепости под названием Ульдум. Кузня Созидания служила цели, противоположной Кузне Воли. Если Азерот поддастся скверне, то машина высвободит волну энергии, которая сотрет с планеты все живое, после чего породить новое поколение жизни.

Для того чтобы следить за процедурой, титаны призвали констеллара Алгалона Наблюдателя. Сущность оценивала состояние Азерота и  решала, нуждается ли мир в очистке.

Бранн Бронзобород еще не знал о предохранителе титанов, но опасался, что он не приведет ни к чему хорошему. Он повел защитников, победивших Йогг-Сарона, в тайный зал Ульдуара, надеясь предотвратить судьбу, ожидавшую Азерот. Но они уже опоздали.

Смерть Локена призвала Алгалона в Ульдуар, и констеллар уже вынес приговор. Порча Древних богов распространилась по всему миру и даже пустила корни в крепостях, вроде Ульдуара. Алгалон последовал защитному протоколу, поверив, что единственным выходом остается обрушить на Азерот силу Кузни Созидания.

Герои Азерота отважно сражались с Алгалоном, чем немало удивили констеллара. Он не видел смысла в их действиях; защитный механизм был уже запущен, и смерть Алгалона не остановила бы его.

Но смертные не отступали. Они боролись за свой мир, за свою родину и за своих друзей. И в конце концов Алгалон сдался.

Его тронула их решимость. Азерот был не первым миром, на котором он проводил очистку, и Наблюдатель ни разу не задумывался о том, что жизнь на других планетах желала существовать так же отчаянно, как эти герои. Он решил, что они заслужили право сражаться против порчи Азерота самостоятельно. Алгалон позволил смертным остановить защитный протокол прежде, чем пробудилась Кузня Созидания.

Затем констеллар исчез, но не ушел далеко. В грядущие годы он будет наблюдать за Азеротом на расстоянии.

ВОССОЗДАНИЕ АЗЕРОТА

Следуя защитному протоколу, Алгалон отправлял сигнал бедствия титанам, позволяя им одобрить запуск Кузни Созидания. Ни констеллар, ни герои Азерота не знали, что титаны давным-давно пали под ударами Саргераса и Пылающего Легиона.

Хотя титаны не могли получить сигнал Алгалона, это бы не остановило защитный механизм. В итоге Кузня Созидания все равно уничтожила бы всю жизнь на Азероте.

ВОЙНА ПРОТИВ КОРОЛЯ-ЛИЧА

Несмотря на хаос и резню в Нордсколе, война против Короля-лича шла по плану. Армии Альянса и Орды сокрушили множество форпостов Плети по всему континенту, захватывая пядь за пядью землю нежити.

Оставалось нанести решающий удар по Цитадели Ледяной Короны. Король-лич держал большую часть своих сил там, словно бросая вызов врагам, заставляя пойти на штурм Ледяного Трона.

Гаррош Адский Крик и Вариан Ринн мечтали увидеть поражение Короля-лича, но ни один из них не отдал приказ об атаке. Тирион Фордринг, командир Серебряного Авангарда, послал весть обоим лидерам, советуя воздержаться от нее. Он был уверен, что именно на такое полномасштабное наступление рассчитывает Король-лич.

Серебряный Орден и Рыцари Черного Клинка встали у Цитадели Ледяной Короны лагерем, и несколько недель осторожно наблюдали за тактикой и передвижениями Плети. Несмотря на все различия, паладины и рыцари начали сотрудничать друг с другом и пришли к одинаковым выводам. Король-лич был готов на многочисленные потери, потому что знал, что в ответ Плеть заберет столько же воинов врага, а каждый погибший в битве восстанет слугой Короля-лича.

Тирион верил, что есть только один способ покорить Цитадель Ледяной Короны: с помощью небольшого отряда точным и выверенным ударом пробить брешь в обороне противника и с боем добраться до Короля-лича.

Ради этого Тирион кинул клич защитникам Азерота, чтобы нашлись достойные этой важнейшей миссии, чем положил начало Серебряному Турниру.

Несмотря на трения между фракциями, обе доверяли Тириону Фордрингу. Он проявил образцовую смелость в сражении, защищая Часовню Последней Надежды, а Орда помнила его верность правосудию во время защиты орка Эйтригга много лет назад. Никто не сомневался в его искренности и страстном желании увидеть поражение Короля-лича. И не было недостатка в героях, желавших идти в бой плечом к плечу с ним.

В испытаниях турнира участвовало несметное число воинов. Вскоре Тирион сузил круг, чтобы отобрать немногих избранных. Теперь он с Серебряным Авангардом нашел своих защитников. К ним присоединились Дарион Могрейн и его рыцари смерти под стягом нового ордена, получившего название Пепельный Союз.

Вместе они призовут Короля-лича к ответу.

Наступление на Цитадель Ледяной Короны началось с небес. Боевые корабли Орды и Альянса ринулись на крепость и высадили свои силы в разных местах. Атака захлебнулась лишь тогда, когда армия добралась до Залов Отражений. Там сам Король-лич схлестнулся с героями смертных, вынудив их отступить.

 Несмотря на поражение, воины Азерота удвоили усилия и подготовились к последней атаке. Серебряный Авангард и Рыцари Черного Клинка отбили плацдарм у главного входа в Цитадель Ледяной Короны, и защитники Азерота бросились вперед, чтобы низринуть Короля-лича.

Битва, охватившая Цитадель Ледяной Короны, стала настоящим испытанием для силы и воли Тириона Фордринга и его сподвижников. Король-лич не только держал при себе самых могучих и опасных слуг, но и повелевал героем из прошлого — Драношем Саурфангом.

После того как гордый орк пал у Врат Гнева, Плеть возродила его тело. Король-лич преобразил Драноша в  рыцаря смерти, и  теперь тот был вынужден биться против бывших союзников, которым пришлось уничтожить великого воина. Когда Варок Саурфанг узнал о судьбе своего отпрыска, он был безутешен. Даже члены Альянса проявили к нему сочувствие, настолько жестокая и злодейская пытка выпала на долю его любимого сына.

Защитников Цитадели Ледяной Короны было множество, но ударный отряд тем не менее не сдавался. Они прорубали себе путь через ряды Плети до тех пор, пока не оказались перед Ледяным Троном.

Там их встретил другой герой, сгинувший у Врат Гнева. Над Троном висел на цепях Болвар Фордрагон, с телом, обезображенным волшебным пламенем красных драконов. Король-лич также оживил паладина, но тот не поддался скверне, в отличие от Драноша. Болвар претерпел ужасающие пытки, пока хозяин Плети пытался обратить его на сторону тьмы.

Защитники не могли освободить Болвара, не скрестив клинки с Королем-личем. Они стояли изможденные, израненные и разъяренные… как и планировал Король-лич. Его истинная награда оказалась прямо перед ним: самые могущественные герои Азерота. Если бы они поддались некроманту, он воскресил бы их, превратив в оружие против живых.

В этот миг судьба всего мира зависла на волоске.

Король-лич ударил в полную силу. Тирион Фордринг и его защитники дали отпор в отважном сражении, которое потрясло Цитадель Ледяной Короны до самого основания. Король-лич вырвал Ледяной Скорбью души некоторых героев из тел, но даже это их не остановило. Души Воинов, плененные  проклятым клинком, продолжали бороться, пробуждая к сопротивлению духов, заточенных в мече.

Но, несмотря на всю смелость и героизм, защитники не смогли одержать верх. Мощь Короля-лича оказалась для них непосильна. Тирион Фордринг был обездвижен в глыбе льда, а его сподвижники убиты.

Король-лич победил. Он принялся обращать своих противников в нежить.

Тирион отказывался сдаваться. Он вырвался из ледяной тюрьмы и одним отчаянным ударом разбил Испепелителем Ледяную Скорбь. В этот миг все души, заключенные в клинке, освободились. Призраки жертв Короля-лича накинулись на своего мучителя, отплатив за его жестокость праведным возмездием.

Дух отца Артаса Менетила, Теренас Менетил II, оживил сраженных героев, и они вновь вступили в схватку. На сей раз Король-лич был беззащитен и получил смертельную рану.

В миг перед смертью Артас почувствовал, как его покидает скверна Ледяного Трона, и узрел масштаб своих преступлений. А затем ускользнул в объятия смерти, в холодную и беспощадную загробную жизнь во тьме.

Оставалось только решить, как поступить с остатками Плети. Дух Теренаса предупредил Тириона Фордринга и его героев, что без могучего сознания во главе нежити эти существа рассеются по всему миру и причинят ему невообразимый урон.

Тирион согласился с  ним, но был не вправе просить других принять подобное бремя. Он сам решил надеть шлем Короля-лича и стать тюремщиком проклятых. Но не успел он облачиться в волшебную броню и предрешить свою судьбу, как вмешался Болвар Фордрагон.

Освободившись от цепей, Болвар вызвался занять место Тириона. Раны, полученные при Вратах Гнева, стали шрамами и на теле, и на разуме. Он уже не мог вернуться к прежней жизни — не мог представить существование среди живых, как раньше. Во благо Азерота он наденет шлем Короля-лича и навяжет свою волю Плети, чтобы держать нежить в узде. Тем самым Болвар надеялся навсегда устранить угрозу, которую несла Плеть.

Когда армии Орды и Альянса покидали Нордскол, они практически не встречали на своем пути Плеть. Большинство верило, что Короля-лича больше нет, и потому нежить отныне не представляет угрозы. Разумеется, это было не так.

Болвар Фордрагон с трудом удерживал контроль над бесконечными войсками нежити. Король-лич повелел им воевать с живыми, и потому было трудно усмирить их агрессивность. Болвар боролся, чтобы не лишиться разума; всю свою зрелую жизнь он был паладином, но в миг, когда надел шлем Короля-лича, Свет оставил его. Новые силы некроманта вступили в схватку с чувством справедливости и святости, и воину потребовались все силы, чтобы сдерживать нежить.

Часть Плети сумела вырваться из-под контроля. Толпы нежити в Восточных Королевствах продолжали следовать старым приказам Короля-лича, бездумно нападая на любого, кто смел ступить в Чумные земли. Но самым тяжким ударом по власти Болвара над Плетью стало неожиданное событие: вторая смерть Сильваны Ветрокрылой.

ТИРИОН ФОРДРИНГ И ЕГО СОЮЗНИКИ ПОБЕЖДАЮТ КОРОЛЯ-ЛИЧА У ЛЕДЯНОГО ТРОНА

Древние боги многие тысячелетия пытались осквернить Изумрудный Сон. Они распространили свое влияние на эфирный мир, породив Изумрудный Кошмар. Недавнее поражение Иогг-Сарона в Нордсколе не устранило опасность. Более того, оно подтолкнуло приверженцев богов к действиям.

После смерти Короля-лича Кошмар проник во внешний мир глубже. Жители всего Азерота видели страшные сны. Одной из тех, кого преследовали эти ночные ужасы, была Тиранда Шепот Ветра. Когда она попыталась разобраться в их причинах, ее посетило видение от богини Элуны — сущности, которой поклоняются ночные эльфы. В нем эльфийка увидела, как в Изумрудном Сне погибает ее возлюбленный, Малфурион Ярость Бури.

Малфурион провел во Сне многие годы, но раньше это никого не тревожило. Друиды часто уходили в этот мир надолго. Тиранда попыталась разбудить его, но не смогла. Тогда стало ясно, что почти все, кто недавно входил в Сон, будь то друид или нет, не могут пробудиться. Даже Изера, Аспект Снов, впала в вечную спячку.

Фэндрал Олений Шлем, лидер Круга Кенария в отсутствие Малфуриона, заявил, что у него есть все ответы. Он преуменьшил масштаб порчи, охватившей Мировое Древо Тельдрассил, и заверял, что оно свободно от влияния Изумрудного Кошмара. Но это было ложью. Кошмар уже распространился по Тельдрассилу, а Фэндрал скрывал это от других ночных эльфов.

Онн объявил, что способен защитить Тельдрассил и предотвратить его захват Кошмаром. Когда они справятся с этим, наверняка появится способ спасти Малфуриона, говорил он.

Тиранда не собиралась стоять в стороне, пока Ярость Бури в беде. Она вошла в Сон лично, чтобы найти его, и обнаружила, что Малфуриона удерживает в плену его заклятый враг: Ксавий, Повелитель Кошмара.

Ксавий подчинялся Древними богам, но у него было достаточно своих приспешников. Его приказам следовал Фэндрал Олений Шлем. Много лет назад Ксавий привлек друида на свою сторону обещаниями, что его давно погибший сын, Вальстан Олений Шлем, еще жив.

Когда Тиранда узнала о роли Фэндрала в недавних событиях, то раскрыла всю ужасающую истину: Тельдрассил осквернен Кошмаром, а Фэндрал утаивал это от остальных ночных эльфов.

Тиранда и ее союзники сразились за свободу Малфуриона. Как только он пробудился, они пошли в атаку против Ксавия и самого Кошмара.

В конце концов Ксавий был побежден, а Кошмар вычищен из Сна. Ни Тиранда Шепот Ветра, ни Малфурион Ярость Бури не могли извести его до конца, так что запечатали порчу вместе с духом Ксавия в углу Изумрудного Сна под названием Провал Альн. Они надеялись, что Кошмар там и останется, но страшились дня, когда тот все же найдет путь назад.

Победа в Изумрудном Сне повлияла на всех, кто пострадал из-за Кошмара. Изера освободилась от бесконечной спячки и приняла новое имя: Пробудившаяся.

Была разрушена и власть Кошмара над Фэндралом Оленьим Шлемом, но это не исцелило его разум и душу. Верховный друид впал в безумие, и Круг Кенария ничем не мог ему помочь. Зная, что нельзя позволить ему свободно скитаться по земле, они заключили Фэндрала в его келью.

После поражения Кошмара Драконы-Аспекты — Алекстраза и Изера — решили, что Тельдрассила нужно оберегать. Они дали ему магические благословления, навеки защитив от порчи Кошмара.

НА ОБОРОТЕ: СМЕРТОКРЫЛ НЕСЕТ РАЗРУШЕНИЕ АЗЕРОТУ, ВЫРВАВШИСЬ ИЗ ОБИТЕЛИ СТИХИЙ

За последние годы Древние боги потерпели немало поражений, включая гибель К’Туна и Йогг-Сарона от рук защитников Азерота. Они не ожидали такого яростного сопротивления. Они не ожидали прихода таких бесстрашных героев.

Скрывшись в океане лихорадочных снов среди костей безымянных ужасов, Н’Зот оставался недосягаемым для клинков смертных. Но Древний бог был уверен, что защитники Азерота рано или поздно найдут его и постараются одолеть так же, как Йогг-Сарона или К’Туна.

Н’Зот не боялся, но чувствовал, как быстро ускользают от него возможности. Мир не оправился от недавней войны с Королем-личем. Древние Драконы-Аспекты были поглощены собственными бедами. Изера недавно вернулась из пучин Изумрудного Сна, но была уже не той, что прежде. Пророческие видения мучили ее разум, и ей было трудно отличить реальное от нереального. Ноздорму исчез на дорогах времени в поисках таинственной силы, что вмешивалась в прошлое, настоящее и будущее. Малигос был мертв, оставив синих драконов без лидера. Лишь Алекстраза оставалась на страже Азерота, но после помощи Альянсу и Орде в битве за Нордскол ей отчаянно требовался отдых.

Пришла пора объявить Время Сумерек.

Первый удар, предвещавший апокалипсис, нанесли не Чо’Галл и его культисты. Его нанес Смертокрыл. После битвы у Грим Батола он нашел прибежище в Подземье, мире земли в Обители стихий. Многие века назад Хранители создали Обитель стихий для неуправляемых духов мира. Для Смертокрыла Подземье стало вторым домом. Тесная связь дракона со стихией земли позволяла ему поглощать рассеянную энергию мира, чтобы набраться сил и залечить раны.

Н’Зот пронизал сердце Смертокрыла темной энергией, наделив Дракона-Аспекта такой мощью, какой он никогда не знал. Но приток силы сделал его тело нестабильным, а магма, что текла в венах, грозила в любой момент вырваться наружу и сжечь дотла.

По приказу Н’Зота культисты Сумеречного Молота отправились в Подземье, чтобы помочь Смертокрылу. Они пришили пластины из элементиума на раны черного Аспекта, чтобы не дать его телу разорваться. Процесс был мучительным, и Смертокрыл часто обрушивал свой гнев на культистов.

Пока те помогали Смертокрылу, Н’Зот связался с другими древними союзниками в Обители стихий. Когда мир был еще молод, Древние боги поработили духов разрушения и насылали их на врагов. Им еще предстояло сыграть роль во Времени Сумерек. Н’Зот призвал элементалей готовиться к войне, но ответили на клич не все.

Два правителя элементалей отвергли Древнего бога: Нептулон Владыка Приливов и Теразан Мать Камня. За прошедшие века с их порабощения они разорвали оковы, привязывавшие их к Древним богам. Они не желали служить Н’Зоту и были готовы драться изо всех сил против любых попыток сущности или ее слуг вновь закабалить их.

Прочие властители элементалей приняли командование Н’Зота. Рагнарос Повелитель Огня и Ал’акир Повелитель Ветра тешили себя мечтами о войне, и их узы с Древними богами оставались сильны. Н’Зот пообещал освободить их из заключения и позволить свободно бродить по Азероту, как в древние времена.

Смертокрыл же станет ключом к их свободе. Как только черный Дракон-Аспект будет готов к войне, он вырвется из Подземья и прорвет ткань реальности между Обителью стихий и поверхностью Азерота. Смертокрыл будет служить исполнителем воли Н’Зота, командуя Сумеречным Молотом и элементалями, координируя их атаки. Древний бог заставил его поверить, что тем самым он очистит Азерот от других драконов, чтобы мир принадлежал ему безраздельно.

На самом деле Н’Зот не собирался вознаграждать Смертокрыла, а лишь использовал оскверненного Аспекта, чтобы вернуть Темной Империи ее былую славу и погрузить мир во мрак.

Сразу после этого Н’Зот планировал избавиться от своего слуги.

Смертокрыл в Подземье купался в двойном потоке энергии Н’Зота и Обители стихий. Он восстанавливался с пугающей скоростью, что страшно сказалось на всем мире. Равновесие Обители стихий нарушилось, погрузив мир элементалей в хаос. Их боль и смятение не ограничивались Подземьем; они выплеснулись и на поверхность Азерота.

Гневно пенились океаны. Внезапные бури ревели в горах и накрывали снегом обычно теплые области. Земля дрожала и стонала, вызывая землетрясения по всему миру. Природные катастрофы не прекращались. Напротив, становились все чаще и серьезнее. Путешествия стали опасными, и многие торговые суда затерялись в море.

Вождь Тралл и другие шаманы почувствовали, что со стихиями что-то случилось, но причина волнений оставалась загадкой. Не раз Тралл пытался поговорить с духами природы, но те не могли дать ему ответы. Он никак не мог успокоить их. Затем ему в голову пришла мысль: если он не мог общаться с элементалями Азерота, возможно, он сможет поговорить с элементалями Запределья и получить совет у них?

Прежде чем Тралл отправился в Запределье, он назначил вождем Орды Гарроша Адского Крика. Воину предстояло еще многому научиться, но он доказал в войне с Королем-личем, что стал способным лидером. Смелость и обостренная гордость Гарроша сделали его очень популярным, особенно среди орков.

Не все советники Тралла согласились с его выбором. Верховный вождь Кэрн Кровавое Копыто возразил против передачи власти Гаррошу, в котором видел лишь порывистого и зарвавшегося вояку. Тралл высоко ценил мнение Кэрна, но его решение не подлежало обсуждению. Он верил, что ответственность укоротит нрав Гарроша и подарит ему мудрость. Он ошибался.

Мантия вождя только усугубила военный настрой Гарроша. Он верил, что Орда слишком присмирела. Ресурсов не хватало, особенно после войны в Нордсколе. Смута элементалей только ухудшала положение вещей.

После ухода Тралла Гаррош обратил взор на северо-запад, на Ясеневый лес. Это был край изобилия и находился он в пределах досягаемости Орды. Большая часть региона принадлежала ночным эльфам, но это не помешало Гаррошу отправить в леса войска. Ему было неинтересно просить ресурсы у Альянса или торговать. Зачем, если можно просто взять силой то, что ему нужно?

Вылазки Орды в Ясеневый лес разгневали Альянс. Разногласия между фракциями вспыхнули с новой силой, и открытая война казалась неминуемой.

Некоторые члены Орды приветствовали эти дерзкие и  агрессивные маневры, но только не Кэрн Кровавое Копыто. Старейшина тауренов делал все, что было в его силах, желая образумить молодого вождя и предотвратить кровопролитие. С точки зрения Кэрна Гаррош встал на опасный путь, ведущий к гибели Орды.

Гаррош не прислушался к его мудрости, и тогда Кэрн заговорил на единственном языке, который понимал орк. Он вызвал Гарроша на мак’гора — ритуальную дуэль.

Перед толпой зрителей таурен и орк сразились за будущее Орды. С одной стороны стояло обещание мира. С другой — обещание крови и завоеваний.

В тот день победу одержали кровь и завоевания. Кэрн Кровавое Копыто бился отважно, но пал перед противником. Со смертью старейшины больше никто не противостоял правлению Гарроша Адского Крика.

Как и Орда, Альянс переживал внутренние раздоры. Волнения элементалей особенно тяжело ударили по городу дворфов Стальгорну. Сильные землетрясения потрясали заснеженные холмы вокруг крепости, вызывая масштабные разрушения и множество смертей.

Король Магни Бронзобород был решительно настроен защитить свой народ от катастроф, даже ценой собственного благополучия. Он с советниками недавно услышал о древнем ритуале общения с землей, происходившем еще от предков дворфов, каменнокожих земельников. Магни вызвался лично пройти ритуал, желает узнать, что вызывает беды Азерота.

Ритуал пошел не так, как планировалось. Он не просто связал Магни с землей; он слил его с ней в единое целое. Магни превратился в безжизненную бриллиантовую статую. Большинство решило, что он погиб, и Стальгорн погрузился в скорбь из-за смерти короля.

Новости об участи Магни достигли его непокорной дочери, Мойры Тауриссан, в Тенегорне. В последние годы она трудилась над тем, чтобы освободить дворфский клан Черного Железа от древних хозяев — огненных элементалей — и защитить от черных драконов. Но недавние события грозили погубить все, чего добилась Мойра. Когда элементали огня стали более хаотичными, некоторые дворфы Черного Железа вернулись к старым обычаям. Они преклонили колено перед Рагнаросом и подняли бунт против Мойры.

Опустевший трон Стальгорна показался Мойре шансом спасти свой клан. Она знала, что жители Стальгорна не встретят их с распростертыми объятиями. Бронзобороды были кровными врагами Черного Железа. И все же это не остановило Мойру. По правилам престолонаследия корона принадлежала ей. Слово Мойры было законом.

Она вошла в Стальгорн с кланом Черного Железа и объявила себя королевой под горой. Некоторых дворфов разъярило ее возвращение, но другие приняли смену власти. В городе кипели междоусобицы, грозившие вылиться в гражданскую войну.

Чтобы предотвратить всплеск насилия, Мойра правила железной рукой. Она запретила кому бы то ни было входить и выходить из Стальгорна, пока не завершится ее приход к власти. Это оказалось роковой ошибкой. В это время в городе находился кронпринц Андуин Ринн. Когда его взяли в заложники, король Вариан счел это объявлением войны. Из всей семьи у него остался лишь сын, и он был готов на все, чтобы защитить его, даже пролить благородную кровь.

Вариан Ринн собрал отряд убийц и проник в Стальгорн. Словно тени, они неслись по городу, пока не загнали Мойру в угол. Вариан перерезал бы ей глотку на месте, если бы не Андуин. Принц умолял отца проявить милосердие. Королю оказалось непросто сдержаться и выбрать путь мира. Но в конце концов он узрел мудрость в словах сына.

Вариан пощадил Мойру, но после того, что она наделала, не собирался доверять ей единоличное правление Стальгорном. Он потребовал создать новую организацию, чтобы та возглавила древний город. Дворфы собрали Совет Трех Молотов — орган управления, включавший по представителю из каждого соперничающего клана.

Некоторые дворфы приветствовали его появление, но других отвращала сама мысль, что кланами будет править Совет. Хотя это заняло немало времени, Совет Трех Молотов все же нашел поддержку. В грядущие годы Стальгорном будут править три выдающихся дворфа: Мойра Тауриссан, Фалстад Дикий Молот и Мурадин Бронзобород.

Три клана не жили вместе сотни лет. Им было непросто найти общий язык. Трения не прекращались, время от времени выливаясь в кровавые распри.

В следующие месяцы все станет только хуже — как для Стальгорна, так и для всего мира.

Тралл ничего не знал о событиях, которые разворачивались на Азероте.

В Запределье он встретился с бабушкой Гейей и спросил ее совета о состоянии элементалей в своем мире. Мудрый орк раскрыла перед Траллом тяжкую истину: он был одаренным шаманом, но ему еще многому предстояло научиться. Если он надеялся что-то изменить на Азероте, ему придется довести до совершенства свою связь со стихиями.

Среди орков-маг’харов Запределья были талантливые шаманы. Гейя призвала для помощи Траллу свою лучшую ученицу. Ее звали Аггра, и  она не давала спуску новому подопечному. Ее не пугало, что Тралл повелевал Ордой. Напротив, именно это показалось ей одной из причин, почему он не достиг вершин на поприще шамана. Аггра заявила, что причина в растрате сил, и Тралл никогда не достигнет совершенства ни в шаманизме, ни в управлении государством, пока не выберет одну цель.

Тралл отказался оставить Орду, но посвятил себя учениям Аггры. Он слушал. Он наблюдал. Он запоминал. День за днем его связь со стихиями упрочивалась. И день за днем он сближался с Аггрой.

Как только Тралл почувствовал уверенность в  своих способностях, он посетил Трон Стихий. Это священное место было домом для духов стихий и местом поклонения шаманов. Там обитали великие яростные духи: Гордауг — Гнев Земли, Возжигатель — Гнев Огня, Каландриос — Гнев Воздуха и Абориус — Гнев Воды.

За последние годы духи пережили множество лишений. Когда старая Орда достигла расцвета, злоупотребление магией скверны подорвало их силы. Затем настало разрушение Дренора, которое едва их не уничтожило. Восстановление духов протекало долго и болезненно, но их будущее было светлым. В Запределье наконец установился мир.

Тралл просил помощи яростных духов в поисках решения, как успокоить элементалей Азерота. Но взамен получил предупреждение: точно так же беспокоились элементали перед разрушением Дренора.

Тралл вернулся на Азерот предупредить свой народ о том, что он узнал. Аггра решила его сопровождать. Хотя ей было трудно оставить дом в Награнде, она верила, что ее долг как шамана — помочь стихиям Азерота. Более того, ей не хотелось, чтобы Тралл столкнулся с грядущими испытаниями в одиночку. Она стала для него не просто ментором и даже не просто другом.

Азерот изменился с  тех пор, как Тралл его покинул. Он с  ужасом узнал о возобновившейся вражде между Ордой и Альянсом. Еще более его удручили новости о  смерти Кэрна Кровавого Копыта, сраженного тем самым орком, которому Тралл доверил повести народ. Тралл ошибся, когда возложил свои обязанности на Гарроша Адского Крика, и винил только себя за все, что произошло.

Но у него не было возможности все исправить. На глазах Тралла мир содрогнулся. Земля под ногами пошла трещинами.

Начался Катаклизм.

Время пришло. Нестабильная форма Смертокрыла искрилась огнем и мраком. Только пластины из элементиума, прикрученные к шкуре, не давали этой силе разорвать его тело. По слову Н’Зота он собрал весь свой гнев и высвободил его. Смертокрыл ворвался из Подземья на Азерот, разрушив границы между Обителью стихий и физическим миром.

Его возвращение вызвало цепную реакцию природных катастроф по всей планете, которая получили общее название Катаклизм. Горы обращались в  пыль. Земля разверзлась огненными пропастями. Вздымающиеся волны рушились на побережья, стирая с лица земли прибрежные города и вызывая обширные наводнения. Счет жертв шел на тысячи, но смертей будет еще больше. Намного больше.

Н’Зот разжег пламя в  венах Смертокрыла, переполнив его мучительной болью. Черный Дракон-Аспект обратил ярость на мир. Его тлеющий силуэт омрачал небеса, когда он поливал пламенем города и леса. Казалось, он несет разрушение всему живому, но на самом деле у него была цель.

Бушуя в  мире, Смертокрыл приказал выйти из тени Чо’Галлу и  Сумеречному Молоту. Большинство культистов скрывались годами, но не сидели без дела. Их число росло, и ряды пополнили такие могущественные личности, как архиепископ Бенедикт, лидер Церкви Света Небес.

Чо’Галл повел культистов в Нагорье, идиллический прибрежный регион к северу от Стальгорна. Эти холмы и горы населяло большое количество дворфов Дикого Молота, хотя они были не единственной силой в Нагорье. После битвы у Грим Батола в эти края бежали те, кто остался от клана Драконьей Пасти, и возвели на берегу грубую крепость.

И дворфы, и Драконья Пасть оказались не готовы к Сумеречному Молоту, чья атака была внезапной и жестокой. Культ завоевал народы Нагорья и основал крепость в его сердце. Чо’Галл назвал эту твердыню Сумеречным Бастионом и сделал ставкой культа и местом поклонения невидимым богам. Из ее шпиля постепенно растекалась энергия Бездны, расползаясь по земле и  извращая жизнь, угодившую в  ее тень. Потемнела и растрескалась сама земля, и скоро местность стала известна как Сумеречное Нагорье.

Далеко на юге другие культисты захватили плацдарм в Черной Горе и воспользовались им для производства нового оружия. Они нашли израненные трупы Нефариана и Синтарии и оживили их магией Бездны. Драконы сохранили долю былой личности, но теперь стали послушными слугами Сумеречного Молота. Культу требовалась не их сила, а их знания, как создавать чудовищ. Синестра продолжила свою работу и породила целый род сумеречных драконов, тогда как Нефариан вернулся к  экспериментам и отправил в небо новое поколение хроматических драконов.

Вокруг Орды и Альянса со всех сторон появлялись враги. И все же, пока мир вокруг рушился, больше всего фракции желали уничтожить друг друга.

Пока разворачивался Катаклизм, Тралл оказался на перепутье. Орде требовалось его руководство, но миру нужна была его помощь как шамана. Аггра оказалась права: он не мог рассредоточить силы между двумя обязанностями. Ему пришлось выбирать. В глубине души он понимал, что надо встать на тропу исцеления мира. Если Азерот погибнет, как Дренор, то Орды не останется вовсе.

Тралл и  Аггра встретились со Служителями Земли  — нейтральной фракцией шаманов, посвятивших себя сохранению равновесия между стихиями. В нее входили представители как Орды, так и Альянса, которые отложили старую вражду во имя мира.

Тралл, Аггра и  многие Служители Земли отправились к  месту, где Смертокрыл прорвался в Азерот: Водоворот, бурлящий омут в Великом море.

В этом месте возвращение черного Дракона-Аспекта оставило шрам между Азеротом и Обителью стихий. Нестабильность Водоворота захлестнула весь мир и привела духов стихий в еще большее неистовство. Если Служители Земли не смогут исцелить разлом, разрушения продолжат потрясать Азерот.

Пока Тралл пытался исцелить ткань реальности, у вождя Гарроша Адского Крика попрежнему были развязаны руки. Катаклизм не остановил его: он по-прежнему жаждал воевать с  Альянсом. Верил, что Орде нужны любые преимущества для выживания и отчаянно желал расширить ее владения в Восточных Королевствах, чтобы собрать больше ресурсов и упрочить присутствие фракции на континенте.

Катаклизм предоставил ему идеальную цель: Гилнеас, легко обороняемое государство со стратегическими портами.

Оно избежало вторжения внешних сил благодаря огромной Стене Седогрива на северной границе. Но все изменилось с началом Катаклизма. Землетрясения обрушили части стены, оставив Гилнеас уязвимым.

Гаррош Адский Крик был не единственным членом Орды, мечтавшим о Гилнеасе. Сильвана Ветрокрылая тоже жаждала установить свою власть в  королевстве. Она убедила Гарроша поручить ей командование силами вторжения и возглавила бесчинства Орды в изолированном государстве.

Хуже времени для нападения Орды в Гилнеасе и представить не могли. Гражданская война  — Восстание у  Северных Врат  — пошатнуло его мощь. Как и  куда более мрачные внутренние невзгоды. Многие годы королевство терзало проклятие воргенов, обратившее множество жителей в диких чудовищных волков. Эти существа становились рабами собственной ярости, неспособными отличить друзей от врагов. Король Генн Седогрив сам стал жертвой проклятия.

Впервые проклятие воргенов возникло давным-давно среди ночных эльфов. Некоторые из них почувствовали, как заклинание верховного мага Аругала призвало чудовищных волков из Изумрудного Сна, и  отправились в  Гилнеас разобраться. Ночные эльфы решили, что они должны помочь людям справиться с  проклятием. Перед нападением Орды они провели церемонию под названием Ритуал Баланса, чтобы принести гармонию большинству воргенов. Это не изгнало проклятие из их крови, но смирило ярость в сердцах и остудило кровожадность.

КОРОЛЬ ГЕНН СЕДОГРИВ СКОРБИТ ИЗ-ЗА СЫНА, ЛИАМА, СРАЖЕННОГО СИЛЬВАНОЙ ВЕТРОКРЫЛОЙ

Гилнеас был не единственным независимым государством, пострадавшим от Катаклизма. Из-за разрушения чуть не вымерли предприимчивые гоблины из теля Трюмных Вод.

Многие годы они жили на острове Кезан — центре обширной торговой империи. Гоблины были одаренными инженерами и  прекрасными мореходами, но более всего славились бесстыдным корыстолюбием. Они редко занимали стороны в войнах между Ордой и  Альянсом. Нейтралитет позволял им вести торговлю с  обеими фракциями, извлекая максимальную прибыль.

Однако он же оставил их без надежных союзников в час нужды. Катаклизм привел к извержению горы Каджаро — огромного вулкана на Кезане. На остров посыпались расплавленные камни, превращая в руины фабрики, склады и корабли Картеля Трюмных Вод. С вулкана хлынула волна лавы, поглощая все на своем пути.

У гоблинов не осталось выбора, кроме как бежать. Их родина была обречена.

Тщеславный лидер Картеля, торговый принц Джастор Галливикс, воспользовался отчаянием гоблинов. Его шикарная прогулочная яхта осталась единственным судном на Кезане, и  он принуждал свой народ к  рабству в  обмен на безопасное морское путешествие.

Если гоблины надеялись, что опасность миновала, их ждало разочарование. Течения унесли их прямиком в войну, разгоревшуюся между Ордой и Альянсом.

В морской битве суда Альянса затопили корабль гоблинов. Это бессмысленное нападение в итоге толкнуло гоблинов на сторону Орды. Картелю Трюмных Вод было непросто отбросить свой драгоценный нейтралитет, но Галливикс знал, как важно вовремя приспособиться к новым временам и твердо решил обратить неблагоприятные события себе на пользу.

Гоблины официально вступили в Орду и позже обосновались в местности под названием Азшара. Галливикс был вынужден освободить свой народ из рабства, но он сумел остаться во главе картеля. Немногие могли похвастаться его связями и харизмой, и он скоро доказал, почему лучше всех подходит на эту должность. Под его руководством картель изменил лик Азшары и воздвиг на ее берегах новый город. Порт Трюмных Вод стал не только важным стратегическим портом Орды, но и настоящим памятником греху. Игровые притоны, дома удовольствий и прочие развлечения наводнили улицы города.

Гаррош Адский Крик презирал алчность и разврат гоблинов, но видел в их боевых машинах и технологически продвинутом оружии немалые возможности. По его приказу гоблины послали в Ясеневый лес своих железных крошшеров и вырубили там огромные просеки. Так Орда получила большие запасы древесины, а Гаррош расширил свое влияние в землях ночных эльфов.

Он не остановится, пока алые стяги Орды не будут реять во всех уголках Ясеневого леса.

Вторжение Орды в Ясеневый лес случилось, когда в обществе эльфов царило смятение. В конце Третьей Войны они лишились чар, связывавших их с Мировым Древом Нордрассилом. Их бессмертие и защита от болезней и старости исчезли. Теперь им пришлось столкнуться с неизбежной смертностью.

В культуре и традициях ночных эльфов также царил хаос. В Дарнас вместе с гилнеасцами приплыли Высокорожденные волшебники Шен’дралар из Забытого города. Многие ночные эльфы опасались гостей. Новоприбывшие вызывали болезненные воспоминания о прошлом. Высокорожденные особенно часто подвергались подозрениям и открытой враждебности. Во время Войны Древних их одержимость тайной магией привела на Азерот Легион. Этот грех было непросто забыть или простить даже через десять тысяч лет.

Тиранда Шепот Ветра делала все, чтобы сгладить страхи своего народа и убедить его в необходимости поиска союзников. Ночные эльфы чувствовали себя уязвимыми, а раз Орда вышла на тропу войны, им пригодится любая помощь. Сейчас было не время для изоляции; сейчас было время для новой дружбы и преданности ночных эльфов идеалам Альянса.

Тиранда полагала, что присоединение воргенов лишь усилит фракцию. Но это решение зависело не от нее одной. Она созвала собрание государств Альянса в Дарнасе, чтобы включить воргенов в их ряды.

Но, казалось, этот план обречен на поражение.

Вариан Ринн не питал теплых чувств к Генну Седогриву и решительно отрекся от союза с  воргенами. Он презирал гилнеасского правителя за его решение оставить Альянс и закрыться от всего мира. Однако гнев Вариана был также последствием его собственной внутренней борьбы. С тех самых пор, как он снова стал единым целым, вырвавшись из-под заклятия Ониксии, Вариан страдал припадками неуправляемого гнева. Его ярость постепенно отталкивала друзей, доверенных людей и даже его собственного сына Андуина. Теперь она угрожала разрушить Альянс.

Верховный друид Малфурион Ярость Бури тайно восстановил узы между королями людей. Он устроил для них совместную охоту, где они были вынуждены действовать вместе. Чем больше Вариан узнавал о Генне, тем больше считал его достойным и неустрашимым правителем. Он даже обратился к гилнеаскому королю за советом, как умерить гнев в своем сердце. Генн провел для Вариана тот же Ритуал Баланса, что помог ему и другим воргенам справиться с собственной свирепостью.

И это помогло. Впервые за многие годы Вариан Ринн обрел мир с самим собой.

Тем временем Гаррош Адский Крик продолжал нашествие на Ясеневый лес и приказал Орде зайти еще глубже на территорию ночных эльфов. Его войска осадили их крепости, но жестокое наступление быстро захлебнулось.

Вариан Ринн, Генн Седогрив и воргены присоединились к ночным эльфам в обороне их родины. Сплоченные силы Альянса встали на пути Орды и остановили ее продвижение. Воргены оказались устрашающими воинами. Они разрывали солдат Орды с первобытной дикостью, обращая врагов в бегство.

Хотя Альянс отбил некоторые владения в Ясеневом лесу, Гаррош упрямо цеплялся за покоренные земли, и они стали место постоянных стычек между двумя фракциями.

После битвы в  Ясеневом лесу Альянс провел новое голосование о  том, стоит ли включать в свои ряды беженцев из Гилнеаса. В этот раз Вариан горячо поддержал новых союзников. Решение было единогласным. Лидеры Альянса приветствовали Генна Седогрива и его народ. В свою очередь гилнеасцы принесли клятву сражаться за общее дело. Принесли клятву умереть за него, если потребуется.

После событий в Ясеневом лесу столкновения между Ордой и Альянсом начали происходить и в других регионах. Фракции сильно растянули свои войска, и тогда Смертокрыл выпустил в мир слуг Древних богов.

Далеко на юге Калимдора из Обители стихий, Небесной Выси, через разлом в Ульдуме вышли Ал’акир и его элементали. Тысячи лет назад слуги титанов магическим образом укрыли регион от посторонних глаз, но волнения элементалей уничтожили зачарованный барьер. Теперь Ульдум был открыт миру, как и его смертельные секреты.

Глубоко внутри Ульдума находилась Кузня Созидания. Хранители построили эту машину, чтобы помочь укрепить Азерот и защитить его от порчи. Она могла высвободить невероятное количество энергии, стерев все живое на планете, а затем запустить жизнь заново. Этой способностью — силой уничтожить каждое существо на Азероте — Ал’акир и желал овладеть.

А в морских глубинах начала действовать еще одна приспешница Н’Зота. Ее звали королева Азшара, и давным-давно она правила империей ночных эльфов, но после Войны Древних пала пред волей Древних богов. Она отправила своих верных нагов в подводный регион под названием Вайш’ир, где зиял разлом, ведущий в мир Нептулона Владыки Приливов. Элементали воды отказались подчиняться Н’Зоту и за это заслуживали кары. Но Азшара и ее наги желали не только уничтожить Нептулона. Повелитель элементалей обладал властью над морями, и именно ее требовал Древний бог. С ней наги могли перерезать все морские пути между континентами, расколов государства мира на изолированные анклавы.

Н’Зот был уверен, что, даже если Орда и Альянс сумеют остановить некоторых его слуг, все им не остановить. Если преуспеет хотя бы один отряд, то он приведет к Времени Сумерек.

Завязнув в собственных распрях, Альянс и Орда оказались не готовы к столкновению с новыми врагами. К счастью, эти фракции были не единственными защитниками Азерота.

Против Смертокрыла и его последователей восстали нейтральные фракции. Первыми были шаманы из Служителей Земли, которые собрались в местах волнений элементалей, чтобы восстановить равновесие в мире. Они призвали на помощь Орду и Альянс, любого, кому хватит мудрости забыть о бряцании оружием и сосредоточиться на отведении от Азерота катастрофы.

Те же самые герои, что бились в Нордсколе, Запределье и Ан’Кираже, ответили на зов Служителей Земли. Они пришли из разных краев. Они придерживались разных убеждений. Некоторые даже были заклятыми врагами. Но все разделяли одно общее желание — защитить Азерот, свой дом.

Эти герои начали миссии по всему миру. В Подземье они смели присутствие Сумеречного Молота, позволив Служителям Земли восстановить ущерб, причиненный миру выходом Смертокрыла на Азерот.

Кампании в Вайш’ире и Ульдуме имели тот же успех. Ударные силы Альянса и Орды отправились под воду и сломили сопротивление нагов и их союзников. В Ульдуме они обезопасили древнюю Кузню Созидания, прежде чем Сумеречный Молот сумел овладеть ее энергией. Там герои Азерота нанесли сокрушительный удар по слугам-элементалям Н’Зота — через врата в Ульдуме они проникли в область Небесной Выси и расправились с Ал’акиром Повелителем Ветра.

Поражение Ал’акира подарило защитникам мира проблеск надежды. В будущем он им понадобится.

ЗАЩИТНИКИ ХИДЖАЛА СРАЖАЮТСЯ С ВОЙСКАМИ ЭЛЕМЕНТАЛЕЙ РАГНАРОСА

Пока бнтвы сотрясали Вайш’нр н Ульдум, гора Хиджал оказалась в опасности.

Вскоре после Катаклизма Смертокрыл и культисты Сумеречного Молота собрались у горы. Оскверненный Дракон-Аспект провел великий ритуал, создавший разлом в Огненные Просторы, владения Рагнароса в Обители стихий. Оттуда вырвались тысячи объятых пламенем существ. Во главе армии встал сам Рагнарос.

Освобожденные элементали ликовали. Они бы с радостью предали леса огню, но Рагнарос поручил им иную задачу. Он хлестал подданных, пока те не впали в бешенство, и отправил на склоны горы, к Мировому Древу Нордрассил.

Нордрассил еще не восстановился после Третьей Войны, но по-прежнему хранил огромную силу. Его корни уходили глубоко в Азерот, питая землю и исцеляя ее невидимые раны. Благодаря ему гора Хиджал снова начала расцветать. Н’Зот верил, что сожжение Мирового Древа нанесет миру такой удар, после которого тот уже не оправится.

Преданные стражи природы — друиды Круга Кенария и их древние друзья, зеленые драконы — встали стеной против элементалей. Скоро к ним присоединились вооруженные силы ночных эльфов и защитники Орды и Альянса. Этот единый фронт организовал оборону на всей горе, но даже его усилий оказалось недостаточно, чтобы сдержать бурю пламени и пепла.

Войскам Хиджала требовалось что-то еще:  помощь Диких Богов, самых ревностных защитников природы.

Попытками призвать их на поле битвы руководил Круг Кенария. Большинство этих гигантских зверей либо погибли во время Войны Древних, либо жили в отшельничестве, скрываясь от чужих глаз. Только Кенарий охранял леса, но во время Третьей Войны он пал от топора Громмаша Адского Крика, и его дух затерялся в глубинах Изумрудного Сна.

Ближе к концу Третьей Войны друиды пытались вызвать из Сна других Диких Богов, прося у них помощи, но потерпели неудачу. Смерть Кенария слишком сильно испугала этих существ.

Теперь же прошло достаточно времени, чтобы Дикие Боги обрели внутренний покой. Медленно и с большой осторожностью друиды привели величественных существ на Хиджал. Они даже отыскали дух Кенария во Сне и вернули в физический мир. Скоро леса задрожали от поступи легендарных созданий: Голдринна, Великого Волка и Тортоллы, мудрой и непоколебимой черепахи.

Возвращение Диких Богов стало историческим моментом. С самой Войны Древних они не выходили на защиту мира вместе с таким количеством самых разных народов.

Объединившись ради благого дела, стражи Хиджала были неудержимы. Клинком и магией, когтем и клыком они уничтожили войска Сумеречного Молота и отбросили элементалей огня. Даже Рагнарос обратился в бегство перед яростью Диких Богов и их смертных союзников. Он и остатки его прислужников скрылись в разломе между Азеротом и Огненными Просторами.

На время Хиджал был в безопасности.

Когда атаки элементалей и нагов были сорваны, в войне настал перелом. Альянс и Орда по-прежнему сражались между собой за власть, но последние годы научили их тому, что нельзя закрывать глаза на события в окружающем мире. Хотя истинная цель Катаклизма и вторжения элементален оставалась неизвестной, атаки явно были скоординированы. Альянс и Орда считали, что Смертокрыл использует культ Сумеречного Молота, желая пойти войной против всего мира.

Когда-то Альянс и Орда считали культ всего лишь сборищем разобщенных фанатиков и смутьянов. Теперь они поняли, что Сумеречный Молот отлично организован и чрезвычайно опасен. Культисты расползлись по всей земле, как крысы. Если их оставить без внимания, они будут только наращивать силы.

Орда и Альянс выступили в поход против Сумеречного Молота, атаковав его самые известные владения. Наступление увенчалось ударом по Сумеречному Нагорью. Эскадры воздушных кораблей с боевыми машинами и солдатами затмили солнце. Орда и Альянс действовали не слаженно, но цель имели одну. Каждая фракция хотела поставить культ на колени, а заодно оставить Нагорье за собой.

Здесь Альянс обрел новых друзей среди дворфов Дикого Молота. Это был очень независимый народ, отделенный от общества своих сородичей и не привыкший работать с чужаками. Их поддержку удалось заслужить не сразу, но в дальнейших битвах она оказалась бесценной.

На помощь Альянсу пришли и красные драконы сыграв большую роль в битве за Грим Батол. Объединенные силы атаковали древнюю твердыню и вырвали ее из цепкой хватки Сумеречного Молота.

Между тем Орда восстановила связи с Драконьей Пастью. С самого окончания Второй Войны клан оставался на отшибе и существовал сам по себе. Вождь Гаррош Адский Крик убедил орков Драконьей Пасти принять присягу его Орды, обещая взамен кровь и славу. Под его командованием они вдоволь повидали и того и другого.

Пока в Сумеречном Нагорье бушевала война, к борьбе против культа присоединилась Гарона, которая не отказалась от желания покарать Чо’Галла и его последователей. Хотя она не приносила клятву верности новой Орде, но сражалась на ее стороне. Гарона была самим воплощением возмездия и окрасила свои клинки кровью тех, кто носил знак Сумеречного Молота.

Наконец Орда ударила по средоточию власти культистов — Сумеречному Бастиону. Оборона крепости рухнула под натиском, и величайшие защитники Орды прошли с боем через цитадель. Они не остановились, пока не вонзили клинки в черное сердце Чо’Галла. Двухголовый огр не сбежал от врагов. Он смирился с судьбой. Несмотря на поражение, умер он с верой, что Время Сумерек неминуемо.

Падение Чо’Галла и Сумеречного Бастиона обезглавило культ, но его влияние сохранилось. Многие члены Сумеречного Молота продолжили свою деятельность по всему миру. Со смертью Чо’Галла лидером организации стал архиепископ Бенедикт. Он раз и навсегда отбросил прошлую личину и принял истинное имя: Сумеречный Отец.

После того как Орда и Альянс прибыли на Сумеречное Нагорье, Смертокрыл ненадолго мелькнул в небесах. Как и Алекстраза, Аспект Жизни. Ее ужаснула разрушительная сила, высвобожденная Катаклизмом, и неслыханное количество смертей, которые она вызвала. Но, узнав, что виновник бедствия — Смертокрыл, она поняла, что это только начало. Алекстраза поклялась остановить падшего Аспекта и покончить со страданиями Азерота.

Два дракона сцепились над Сумеречным Нагорьем в буре огня и чешуи. Смертокрыла тяжело ранило, но все же он одержал победу. Алекстраза была вынуждена обратиться в бегство.

Несмотря на триумф, черный дракон впал в  беспокойство. Он едва-едва одолел Алекстразу. Что, если бы на ее стороне были Изера и Ноздорму?

В отличие от Алекстразы, другие Драконы-Аспекты казались безобидными и пребывали в смятении, но Смертокрыл знал: все может измениться. Если они вернутся к былой славе и мощи, то станут единственной истинной угрозой его существованию. Смертокрыл решил уничтожить благородных Драконов-Аспектов раньше. Он собрал армию из устрашающих сумеречных драконов, после чего улетел с Сумеречного Нагорья, оставив Чо’Галла и остальных культистов на произвол судьбы. Выживут они или погибнут — это не заботило Смертокрыла.

Вскоре ему представилась возможность нанести удар по Аспектам. Алекстраза вызвала Ноздорму и Изеру на встречу в Храме Драконьего Покоя. Она надеялась внести порядок в организацию разрозненных драконьих родов и объединить их в борьбе против Смертокрыла.

С самого начала ее ждали неудачи. Никто не знал, где находился Ноздорму. Изера ответила на зов Алекстразы, но ее разум затуманили странные видения о будущем. Она потеряла способность отличать свои предчувствия от реальности.

Обсудить будущее родов в Храме Драконьего Покоя явились и синие драконы Калесгос и Аригос. После смерти Малигоса они казались самыми достойными преемниками на титул Аспекта Магии. Но сложно было представить существ с более разными характерами. Калесгос был мудрым и терпеливым. Аригос, сын Малигоса, отличался порывистостью и самоуверенностью. Он все еще винил Алекстразу в смерти своего отца и не намеревался прощать ее.

Между Аригосом и остальными драконами завязался горячий спор. В этот миг и ударили силы Смертокрыла.

Сумеречные драконы ринулись с небес и набросились на Храм Драконьего Покоя и его защитников. Алекстраза с союзниками не подозревали, что эта атака была лишь обманным маневром.

Члены Сумеречного Молота пробрались в волшебные святилища под Храмом Драконьего Покоя, где хранились яйца каждого рода. Культисты окутали кладки энергией Бездны, медленно превращая невылупившихся существ в сумеречных драконов.

Их ритуал окончился бы успехом, если бы не супруг Алекстразы, Кориалстраз. Красный дракон узнал о порче, проникшей в святилища. Очищать яйца от магии культа было уже поздно. Кориалстраз решил окончить мучительное существование существ до того, как они станут сумеречными драконами, и знал лишь один способ это сделать.

ИЗЕРА ВИДИТ ВРЕМЯ СУМЕРЕК, ГДЕ СМЕРТОКРЫЛ НАСАЖЕН НА ШПИЛЬ ХРАМА ДРАКОНЬЕГО ПОКОЯ

К югу от Нордскола Тралл и Служители Земли пытались вернуть равновесие стихий. Днем и ночью они творили ритуалы у Водоворота. Все заканчивались неудачей. Причина ее крылась не только в буйстве непокорных элементалей, но и в самом Тралле.

Его по-прежнему преследовали мысли о смерти Кэрна Кровавого Копыта и неопределенном будущем Орды. Внутренний разлад шамана расстраивал ритуалы Служителей Земли. Тралл чувствовал себя потерянным, не знал, кто он и что может изменить в мире на грани гибели. Ответ пришел в виде таинственного незнакомца у Водоворота.

Изера предвидела Время Сумерек. Перед ней предстал серый мир, лишенный всякой жизни. В этом страшном будущем погиб даже Смертокрыл. Но все же оставался проблеск надежды. Изера увидела в своих снах и Тралла, который сыграет в будущем важную роль. Аспект не знала точно, что потребуется от Тралла, но намеревалась найти ответ.

Неуверенная, как лучше использовать способности шамана, Изера сперва попросила его отправиться в простое путешествие, чтобы успокоить стихии в дальнем уголке Фераласа. Поначалу орк воспротивился ей, но Аггра убедила его принять предложение. Хоть ему и трудно было это признать, у Водоворота он приносил больше вреда, чем пользы. Ему нужно было время, если он хотел преодолеть внутренний разлад.

Миссия Тралла началась в Фераласе, но скоро она переросла в нечто куда более масштабное. Вскоре орк отправился в странствие по дальним уголкам Азерота, чтобы помочь Драконам-Аспектам. В своем путешествии он стал свидетелем такого, что видели не многие смертные.

После посещения Фераласа Тралл оказался на дорогах времени, где отыскал Ноздорму. Мудрый Аспект Времени затерялся в собственных владениях — он оказался пойман сразу во всех моментах времени. Тралл помог освободить Ноздорму из темпоральной тюрьмы, и бронзовый Дракон-Аспект вернулся в настоящее.

Пережитый опыт изменил его. На дорогах времени он узнал, что за осквернением Смертокрыла, Изумрудным Кошмаром и другими мрачными событиями истории стоят Древние боги. Тысячи лет злобные сущности подрывали силу и единство Драконов-Аспектов.

Ноздорму узнал также, что Древние боги спланировали и появление драконов бесконечности — таинственной силы, виновной во временных аномалиях, что поглощали его внимание столько лет. Но больше всего ужаснуло Аспекта Времени то, кто возглавлял этот новый род.

Им был сам Ноздорму.

В отдаленном будущем он поддался порче и принял имя Дорнозму. Эта тень Ноздорму создала драконов бесконечности, чтобы надругаться над святостью времени.

Позже Тралл отправился в Нексус, чтобы помочь синим драконам избрать нового Аспекта для рода. Между теми, кто поддерживал Калесгоса, и теми, кто поддерживал Аригоса, пролегала глубокая пропасть. Большинство драконов пытались принять решение, основываясь на здравом смысле и холодной логике, но Тралл помог убедить их прислушаться к своему сердцу. И тогда они выбрали Калесгоса.

В ответ Аригос совершил немыслимое. Он напал на собственный род.

Без ведома синих драконов Смертокрыл переманил Аригоса на свою сторону. Он воспользовался гневом, поглощавшим синего дракона из-за смерти отца. Аригос таил горькую ненависть к Алекстразе и смертным, сразившим Малигоса. Он считал их поступок предательством и мечтал воздать убийцам по заслугам. Аригос верил, что при помощи Смертокрыла и Сумеречного Молота получит достаточно могучую армию, чтобы покончить с теми, кто пошел против него и его отца.

Аригос раскрыл свой союз со Смертокрылом, напав на Нексус с армией сумеречных драконов. Его атака провалилась, а самого Аригоса убили. Он умер предателем своего рода.

Когда Калесгос стал Аспектом Магии, Тралл встретился с Алекстразой. Хранительница Жизни нашла прибежище в глуши Пустошей. Там она обреталась в одиночестве, погрузившись в печаль. Тралл вырвал ее из хватки отчаяния, подарив видение о прошлом. При помощи стихий он узнал о жертве Кориалстраза, о том, что он погиб, спасая яйца красных драконов от порчи.

Тралл поделился этим видением с Алекстразой, и в ней снова проснулась надежда. Ее вдохновила благородная жертва Кориалстраза. Она нашла причину сражаться и дальше.

Вместе с Траллом Алекстраза созвала драконов и отправилась в Храм Драконьего Покоя. Впервые за десять тысяч лет благородные роды объединились ради одной цели.

Битва за возвращение Храма Драконьего Покоя была затяжной и жестокой. В конце концов объединенные силы Драконов-Аспектов и их последователей пересилили войска Сумеречного Молота, и культ оставил храм.

Драконам-Аспектам не терпелось положить конец Смертокрылу и остаткам Сумеречного Молота, но сперва они желали излечить больной мир. Они собрались на горе Хиджал, чтобы исполнить у Нордрассила ритуал. Тот исцелялся, но недостаточно быстро. Наполнив его своей силой, Аспекты надеялись вернуть Мировому Древу былую мощь. Его сморщенные корни вновь разрастутся и окрепнут, упрочивая мир и ускоряя восстановление Азерота.

НА ОБОРОТЕ: РАСКОЛ АЗЕРОТА

Когда мир на Хиджале вновь был восстановлен, Драконы-Аспекты наконец вернулись к первоначальной задаче. Они собрались у основания Нордрассила и направили свою энергию на Мировое Древо. Эффект последовал немедленно. Раны Нордрассила залечились, и новая жизнь заструилась по его ветвям. Пышная крона коснулась небес, а корни дошли до самых глубоких недр мира.

Жизнетворная энергия Нордрассила потекла по окружающим лесам. Среди обугленных деревьев, торчащих на склонах, в пепле пробивались новые побеги с налитыми почками.

Драконы-Аспекты были довольны своей работой, но оставалось еще множество дел. У Нордрассила они устроили совет, как победить Смертокрыла. Он переродился и мало чем походил на существо, с которым они бились у Грим Батола несколько лет назад. Теперь в его жилах струилась энергия Бездны, благодаря чему он стал практически неуязвим. Чтобы одолеть его, Аспектам нужно было развоплотить Смертокрыла без остатка, добраться до каждой частички его сущности.

У Калесгоса родился дерзкий план. Драконам-Аспектам придется объединить свои силы и каким-то способом усилить их. И он знал об артефакте, который поможет достичь этой цели, артефакте, созданном специально для хранения энергии.

Во время Второй Войны это сокровище нашли орки и переделали в оружие. Не понимая истинного происхождения реликвии, они назвали ее Душой Демона, но Калесгосу и его роду он был известен под изначальным названием: Душа Дракона.

Другие Драконы-Аспекты с  опаской отнеслись к  этой идее. Душа Дракона была опасна. Давным-давно ее заколдовали, чтобы никто из их расы не мог коснуться ее без мучительных, а то и смертельных, последствий. И все же Калесгос нашел выход: им оказался Тралл. Колдовство артефакта не могло повлиять на орка. Кроме того, он мог зарядить Душу Дракона стихией земли, благодаря чему Смертокрыл станет особенно уязвим перед ее мощью.

Драконы-Аспекты не смогли найти изъянов в логике Калесгоса, но перед ними стояла более сложная проблема. Души Дракона больше не существовало. Существовал лишь один способ воспользоваться ею: вернуть из прошлого, а это они могли совершить только с благословения Ноздорму.

Но возвращение Души Дракона шло вразрез с самой целью существования Ноздорму. Его долгом было оберегать святость дорог времени, а не вмешиваться в их течение, какой бы благородной ни была цель. Только после долгих размышлений Ноздорму осознал, что, лишь отправившись в прошлое, можно предотвратить Время Сумерек.

Ноздорму знал, что для начала придется вырвать дороги времени из-под власти драконов бесконечности, то есть вызвать на бой Дорнозму. Как бы ни был могуч Ноздорму, он опасался, что ему не хватит сил для борьбы с собственной искаженной версией из будущего. Только благодаря защитникам Орды он обрел смелость. Они тоже поверили, что Душа Дракона — единственное средство погубить Смертокрыла, и готовы были пожертвовать жизнями, присоединившись к Ноздорму в его миссии.

Вместе они отправились на мрачный участок дорог времени — будущее, где Дорнозму и его драконы бесконечности извратили реальность до неузнаваемости. Вдохновленный железной волей и отвагой смертных союзников, Ноздорму помог Орде сразиться со своей тенью и расправиться с Дорнозму.

Для Аспекта Времени это была горькая победа. Дракон спас Азерот, но знал, что однажды уступит порче и станет Дорнозму. Его судьба была предрешена. Утешало лишь то, что в день, когда Ноздорму постигнет столь злая участь, придут герои и сразят его, покончив с разрушением времени.

Освободив дороги времени от контроля драконов бесконечности, Ноздорму открыл тропу к Войне Древних — в эру первого вторжения Пылающего Легиона на Азерот. Путешествие в этот период было опасным, но совершенно необходимым. Драконам-Аспектам была нужна Душа Дракона в ее чистейшей форме — вскоре после того, как ее создал Смертокрыл и убедил своих бывших друзей наделить артефакт своей энергией.

На этот раз испытание выпало героям из Альянса. Вместе с Ноздорму они отправились на гиблые поля сражений прошлого. На земле, тлеющей от огня скверны и задушенной трупами, роились демоны. Воины едва не стали жертвами войны, но все же помогли Ноздорму найти Душу Дракона и вернуться в настоящее.

Драконы-Аспекты отправились в Храм Драконьего Покоя, чтобы влить в артефакт свою объединенную мощь вместе с силами шамана Тралла. Их действия не остались незамеченными. У Смертокрыла были шпионы по всему миру, и они прослышали о Душе Дракона и о планах Аспектов.

Если враги преуспеют, часы Смертокрыла будут сочтены. И потому он обрушил на Храм Драконьего Покоя всю свою ярость.

Смертокрыл ударил всеми силами.

Войска сумеречных драконов и культистов, которые он повел на Храм Драконьего Покоя, были больше любой армии, что он собирал в прошлом. Его подданные окружили священную башню повсюду — от земли до небес. Даже Н’Зот прислал собственных слуг, чтобы помочь в атаке. По приказу Древнего бога к Храму Драконьего Покоя одновременно с Аспектами и их союзниками прибыли кошмарные существа под названием н’раки, или безликие.

Благородные Аспекты, воины Орды и  Альянса столкнулись с  этими врагами не в одиночку. В Храме Драконьего Покоя уже собрались красные, синие, зеленые и бронзовые драконы, чтобы отразить наступление. Они накинулись на сумеречных драконов, затмевая крыльями солнце.

Потери со всех сторон были ужасающими. Сотни культистов и сумеречных драконов лишились жизни, включая Сумеречного Отца. Не меньше пало в бою и защитников Храма.

И все же красные, синие, зеленые и бронзовые драконы гибли не напрасно. Их жертва позволили Аспектам и их союзникам сосредоточить весь гнев на Смертокрыле. Несмотря на всю свою мощь, он не мог одолеть объединившихся врагов или прервать их ритуал по усилению Души Дракона. Тралл и Аспекты нацелили артефакт на Смертокрыла и отбросили его от Храма Драконьего Покоя.

Раненый и разъяренный, Смертокрыл сбежал к Водовороту в надежде, что сможет достичь Подземья через его бурлящие пучины. Мир элементалей был его единственным шансом сбежать от Аспектов и залечить раны.

Защитники Храма гнали Смертокрыла по небесам и постепенно подтачивали его силы. Н’Зот почувствовал, что его слуга на грани поражения. Планы Древнего бога рушились, и он предпринял последнюю отчаянную попытку переломить ход войны. Н’Зот подарил Смертокрылу еще больше своих сил — больше, чем когда-либо в прошлом. Приток энергии был таким бурным, что тело Смертокрыла разорвало, и из растерзанной шкуры полезли раскаленные щупальца.

Тралл обратил против этой мерзости Душу Дракона. А чтобы убедиться, что она уничтожит Смертокрыла, Аспекты пожертвовали всей оставшейся силой ради артефакта. Их сущность вместе со стихией земли, которую Тралл вплел в оружие, прожгла Смертокрыла. Энергия взрыва испарила его измученные разум и тело.

И в этот миг план Н’Зота по призыву Времени Сумерек развалился.

Азерот выстоял, но изменился навсегда. Катаклизм перекроил мир и забрал несметное количество жизней. Пройдут годы, прежде чем народы Азерота оправятся от потрясения. Некоторые уже никогда не вернутся к прежней жизни.

Драконы-Аспекты пожертвовали всю свою энергию, чтобы одолеть Смертокрыла. Они продолжат участвовать в судьбах мира, но, лишившись сил, больше не смогут оберегать Азерот. Эту священную обязанность они возложат на новых защитников.

На смертных.

Век Драконов-Аспектов и Хранителей Тирисфаля подошел к концу. Орда и Альянс доказали, что способны постоять за себя против любой силы, что угрожала Азероту.

Теперь мир оставался в их руках, но были ли они готовы к такой ответственности? Порочный круг ненависти, пожиравшей Орду и Альянс, оставался ненарушенным. После уничтожения Смертокрыла они даже не задумались о своей воинственности и вечном желании сражаться. Напротив, теперь, когда черный Дракон-Аспект и Сумеречный Молот были побеждены, Орда и Альянс обратили все свое внимание, весь свой гнев друг на друга.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ШТОРМГРАДА ПОСЛЕ КАТАКЛИЗМА