Стройная женщина средних лет встретила Кэти Бреннан в вестибюле главного офиса Киприани и проводила на этаж руководителей, где Кэти пришлось прождать больше двадцати минут.

— Мистер Киприани готов вас принять.

Кэти не собиралась нервничать, но ей все-таки пришлось. Ее вызвали из филиала в Шордиче, где она работала специалистом по информационным технологиям в отделе из четырех человек, сообщив, что Лукас Киприани, чье имя произносилось исключительно с придыханием, требует с ней встречи.

Кэти понятия не имела, что он вдруг захотел с ней обсудить, но подозревала — это по поводу сложного проекта, над которым она работала в данный момент. Убеждая себя, что мистер Киприани просто хочет узнать детали, Кэти, однако же, не переставала нервничать.

Девушка встала, мысленно сетуя на то, что ее не оповестили о встрече заранее, иначе она бы выбрала более подходящий костюм, под стать шикарной обстановке.

В этот день Кэти оделась как обычно: джинсы, футболка, рюкзак через плечо и легкая куртка пилот — идеальная для прохладной весенней погоды и совершенно неуместная в восьмиэтажной стекляшке в стиле хай-тек.

Глубоко вздохнув, Кэти, не глядя по сторонам, последовала за женщиной по коридору мимо тихих начальственных кабинетов и залов заседаний, в которых заключались многомиллионные сделки.

Коридор окончился просторной зоной ожидания. Высокая закрытая деревянная дверь нагоняла ужас на любого, кого вызывал к себе глава компании — легендарная личность, способная делать деньги из воздуха.

Собираясь с духом, Кэти ждала, пока секретарша откроет дверь.

Далеко уйти она не успела.

— Конечно, вы покинете офис, мисс Бреннан. Мне очень жаль, но я вынужден начать против вас судебное разбирательство на основании того, что вы использовали внутреннюю информацию, чтобы негативно повлиять на исход сделки.

Кэти остановилась и медленно повернулась к Лукасу.

У него был пустой, невыразительный взгляд с отсутствием всякого интереса к ней. Судя по абсолютной невозмутимости, Киприани не шутил.

Кэти прекрасно разбиралась в компьютерах. Писала коды, как никто другой, и гениально раскладывала проблемы по полочкам, когда программы начинали чудить. Вот почему компания Лукаса с радостью приняла ее в свои ряды и удовлетворила ее просьбу работать на полставки.

В сфере высоких технологий Кэти была хорошо известна. Но вот в законах она сильна не была. Что он задумал? О чем он говорил, она не поняла, но было ясно, что он ей угрожает.

Лукас заметил, что на ее щеки возвращается румянец. Какая гладкая, безупречная кожа… Несмотря на рыжие волосы, на ее мраморном лице не было и следа веснушек. Все это вместе давало необычную, изумительную прелесть, даже с налетом трагизма — Кэти о своей красоте, по-видимому, не подозревала.

Но потом в Лукасе включился цинизм. Разве может быть невинной овечкой женщина, если у нее был роман с женатым мужчиной, имеющим детей?

Уж не думала ли она, что стоит ей взглянуть на Лукаса изумрудными глазищами и она выйдет сухой из воды?

Она еще не знает, с кем связалась. Он всю жизнь учился распознавать женщин, которые считают, что за милую мордашку им все поднесут на блюдечке. Подростком он постоянно наблюдал, как его отца дурачат. Может, Кэти и не вертихвостка, но было ясно, что ею движут эмоции.

— Сделка, конечно, полетит в тартарары. — Лукас пожал плечами. — Но вы хотя бы отдаете себе отчет, сколько нанесете вреда самой себе? Судебный процесс, как правило, тянется долго. Моя компания в ваших услугах нуждаться не будет, а ваши расходы сильно увеличатся.

У нее все было написано на лице. Лукас явно наслаждался зрелищем.

— Бред какой-то… — пробормотала Кэти. — Вы же можете убедиться, что я не общалась с Дунканом несколько лет. С тех пор как мы разошлись. Вы также можете выяснить, что о китайской сделке я не обмолвилась ни одной живой душе.

— Это только слова. И на то, чтобы их проверить, мне понадобится время, а в результате вы все равно останетесь без гроша, защищая свою репутацию под давлением моего мощного юридического отдела.

— У меня есть вторая работа.

— Мы вроде уже выяснили, что в школе на хлеб не заработаешь. Да и кому нужен учитель с криминальным прошлым?

Кэти вспыхнула. Киприани планомерно загонял ее в угол, и, поддаваясь неумолимому напору, она наконец выдохнула:

— Что вы от меня хотите?

Лукас встал и подошел к окну, которое отделяло его от остального мира, а потом задумчиво посмотрел на нее.

— Ситуация непростая, мисс Бреннан. Нельзя выкинуть вас из компании, раз вы можете использовать против меня секретную информацию.

Он расхаживал по огромному кабинету, и все это время у нее в голове вертелось: «Как же он красив». Высокий, подтянутый, Лукас был одет в прекрасно сшитый дорогой костюм, который подчеркивал подлинно мужской характер своего владельца.

Усилием воли Кэти мысленно вернулась к его последней фразе. Чтобы не выглядеть полной идиоткой, ей пришлось серьезно постараться. Неужели Лукас производит такой эффект на всех женщин, с которыми встречается?

Интересно, а с какими женщинами он встречается? Кэти одернула саму себя. Она снова потеряла нить разговора, когда ее будущее висит на волоске!

— Сделка близится к завершению, и самое позднее через две недели мы получим положительное решение. Предположим, я поверил, что вы не обменивались данными со своим любовником…

— Мы с Дунканом не общались несколько лет! И к вашему сведению, мы расстались, потому что я узнала о его семье! А я не из тех, кто встречается с женатыми…

Лукас оборвал ее на полуслове:

— Без разницы. Мне важен лишь благоприятный исход сделки. А вы можете хоть все выходные прыгать из одного семейного ложа в другое.

Кэти раскрыла рот, но передумала обороняться, поскольку это ни к чему не привело бы. Лукас приготовился объявить приговор.

— Служебная информация, которой вы можете воспользоваться, должна остаться в секрете, и единственный способ этого добиться — держать вас в информационной изоляции. В течение двух недель, пока сделка не состоится.

— Простите, мистер Киприани, но я не согласна!

— С каким пунктом вы не согласны, мисс Бреннан?

— С пунктом «две недели». Вы о чем вообще?

— Все кристально ясно, мисс Бреннан. Вы не сможете ни с кем общаться — ни с кем без исключения — в течение следующих двух недель, пока у меня не появятся все необходимые подписи, после чего, если захотите, вы вернетесь в свой филиал в Шордиче и мы оба забудем об этом неприятном случае. Так понятнее? Никакого мобильного телефона и компьютера. По сути, вы будете находиться под наблюдением, пока не перестанете представлять для меня опасность.

— Неужели вы серьезно?

— Разве я похож на комика?

На комика он был совсем не похож… Лукас закончил нарезать круги по кабинету и теперь мрачно навис над ней. Смешного в нем было так же много, как в палаче.

— Под наблюдением? И что это значит? Вы не можете похитить меня на две недели, потому что вам надо завершить сделку! Это преступление!

— Это как посмотреть, мисс Бреннан.

Лукас наклонился и положил ладони на подлокотники ее кресла. Захваченная в плен, Кэти невольно сжалась. Сила его личности оказалась настолько сокрушительной, что она с трудом вспомнила, как дышать.

— Я не буду вас похищать. Конечно нет. Пожалуйста, уезжайте, но помните о последствиях. Вам не по карману даже обычные консультации адвоката. Я молчу про безработицу, которая непременно вас коснется, когда затянувшееся и разорительное дело подойдет к концу. Не скрою, у меня очень много связей. Сделайте одолжение, не переходите мне дорогу.

— Ну и наглость… — Кэти нахмурилась, изображая возмущение, хотя на самом деле она была напугана. — Да вы просто хам, наделенный властью, мистер Киприани, вот вы кто.

И тут в нее уперся взгляд, горячий, словно лава, и на миг ее гнев поглотило какое-то опьяняющее чувство. Ей стало трудно дышать, ее сердце замедлило ход.

Лукас опустил взгляд на ее полные губы, и на него вдруг нахлынуло острое желание в них впиться. Он убрал руки с подлокотников и снова опустился в свое кресло.

— Надеюсь, вы скоро поймете смысл происходящего.

— Но это неэтично, — пробормотала Кэти. Она старалась смотреть на него как можно враждебнее.

— Очень даже этично. Пусть и немного странно. Прежде я не сомневался в верности моих подчиненных. Я плачу больше, чем все остальные на рынке труда, и, как правило, это приносит свои плоды. Вы у меня первая, мисс Бреннан.

— Я не могу две недели находиться под наблюдением. Я вам что, образец в пробирке? И у меня есть свои обязанности в школе!

— Это решится одним телефонным звонком. Если хотите, я сам позвоню. Вы скажете, что по личным обстоятельствам не сможете появиться в школе две недели. С родственниками, любовниками и домашними животными тоже придется как-то решить.

— Поверить не могу… И как все это осуществится?

— Элементарно. На полмесяца у вас отберут телефон и компьютер. Считайте это приятным отпуском, которому не помешают никакие технические устройства.

— Приятным отпуском? — Кэти чуть не задохнулась от возмущения, но ее буйная фантазия сразу предложила всевозможные головокружительные сценарии.

— Будьте уверены, вам предоставят жилье высшего класса. Всю необходимую одежду возьмете с собой. На сборы вам позволят вернуться в ваш дом или квартиру, или где вы там живете.

— И куда, черт возьми, меня отправят? Где меня будут держать?!

— Решим. Есть несколько идей. Сразу предупреждаю, зимней амуниции не понадобится.

На самом деле план Лукас еще не продумал. Он обяжет какого-нибудь сотрудника проследить за ней. Хотя сделать это самому выглядело весьма соблазнительной перспективой…

Действительно, зачем посылать юнца делать мужскую работу? Кэти оказалась дерзкой, упрямой спорщицей, в общем — непредсказуемой, как бочка с динамитом, поэтому усмирение строптивой нельзя доверить кому-то другому.

А еще у нее прехорошенькая мордашка, и развлечения ей не чужды. Как бы она это ни отрицала, факты свидетельствовали об обратном.

Красота, бунтарский дух и отсутствие моральных принципов не сулили тюремщикам Кэти ничего хорошего. Лукас оценивающе оглядел ее. Из его окружения вряд ли кто-то смог бы с ней справиться. Он и раньше подумывал исчезнуть на недельку, чтобы спокойно обмозговать последние детали сделки, и это желание стало еще навязчивей, когда треснула система безопасности. Проще самому убить двух зайцев, чем поручать кому-то это задание, а потом еще переживать, все ли идет гладко.

— Давайте прямо к сути, мисс Бреннан… — пробормотал он и нажал кнопку на телефоне.

В полном замешательстве и с ощущением, словно ее бросили в барабанную сушилку на полной скорости, Кэти услышала, что Лукас просит секретаршу зайти через пятнадцать минут.

— Итак? — пискнула Кэти.

— Вики, мой секретарь, проводит вас до дома. И проследит, чтобы вы немедленно собрали вещи. Также она проверит телефонные номера, если вы захотите позвонить друзьям. Собственно, все. Остальное вам объяснит Вики.

— Чушь какая-то… Я как будто на съемках низкосортного шпионского фильма.

— Не драматизируйте, мисс Бреннан. Это обычные меры, чтобы обезопасить деловые интересы. Продолжаю. Как только вы соберете сумки и сделаете пару звонков, вас привезут обратно в офис.

— А можно спросить?

— Спросите.

— Вы всегда такой… черствый?

— А вы всегда такая прямолинейная?

Взгляд его черных как ночь глаз прожигал ее насквозь. Кэти вдруг забила дрожь, и ее тело повело себя необъяснимым образом. Оно налилось истомой и жаром.

Во рту у нее пересохло, и несколько секунд в ее голове царила абсолютная пустота.

— Но если мне есть что сказать, почему я должна молчать? Поскольку я никого не оскорбляю, я имею право высказать свое мнение… — Кэти остановилась и гордо задрала подбородок. — Отвечая на ваш вопрос.

Лукас хмыкнул. Даже очень влиятельные женщины, появлявшиеся в его жизни, опасались ему противоречить, и ни одна не осмелилась его критиковать. Ни разу.

— Отвечая на ваш вопрос, — проскрежетал он, — я черств, если этого требуют обстоятельства. Вы тут не с дружеским визитом. Вы находитесь здесь, чтобы урегулировать проблему, которую сами и создали. Поверьте, мисс Бреннан, в другой обстановке я был бы вовсе не так… черств.

Его губы растянулись в улыбке, медленно и лениво, и ее чувства разом обострились. Нервно облизнувшись, Кэти ухватилась за подлокотники, словно утопающий за соломинку.

Вот это улыбка…

Она задела такие глубокие струны ее души, о существовании которых Кэти и не подозревала. Пришлось напомнить себе, что Киприани открыто оскорбил ее и что его улыбка предназначалась вовсе не ей.

Скорее всего, Лукас подумал о своей нынешней пассии. Если бы он адресовал улыбку Кэти, она наверняка получилась бы похожей на звериный оскал.

— Значит, вы меня зашлете непонятно куда… — Кэти наконец обрела дар речи, и, слава богу, ее голос прозвучал бесстрастно. — Меня ждет двух недельный «отпуск» в компании ваших телохранителей, которые выведут меня отсюда под конвоем. У меня отберут телефон и компьютер. А когда вы закончите со сделкой, то приедете навестить меня и убедиться, что я прошла испытание.

Лукас раздраженно цокнул языком.

— Не надо приукрашивать. — Почесав в затылке, он подумал, стоит ли избрать к ней иной подход.

Нет. Подход выбран единственно возможный. Просто Лукас столкнулся с личностью незнакомой породы.

— Никаких телохранителей не будет.

— Прекрасно. Но у меня почему-то, неизвестно почему, закралось мнение, что вы отправите меня куда-то в компании незнакомых людей. Я все равно буду как в тюрьме.

Лукас тяжело вздохнул, искренне надеясь на то, чтобы у него не лопнуло терпение.

— Никаких незнакомцев, — процедил он сквозь зубы. — Вы поедете со мной. Я никому не доверю за вами присматривать.

Если только в процессе он ее не придушит…

— С вами?!

По ее телу пронесся электрический ток, сердце яростно забилось, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Залечь на дно — вместе с ним? Идея, которая должна была бы привести Кэти в ужас, неожиданно вызвала в ней дикое любопытство.

— Я не намерен с вами общаться. Вы просто будете находиться под моим надзором, пока соглашение не подпишут, не поставят на нем печать и не отправят мне. И пожалуйста, не надо говорить, что отсутствие телефона и компьютера в течение пары недель для вас серьезное испытание. Этот срок вполне возможно провести без всевозможных гаджетов.

— А как же вы? — Ее мятежный разум носился где-то далеко, там, где его не должно было быть.

— Обо мне разговор не идет. Возьмите с собой книги или шитье, что вам больше нравится, и настройтесь позитивно провести время, за которое вам к тому же заплатят. Ну а если вам будет трудно расслабиться и насладиться моментом, всегда можно принять альтернативный вариант: тяжбы, судебные издержки и отсутствие работы.

Кэти сжала кулаки и хотела огрызнуться, хотя смутно понимала, что Лукас последний человек на земле, с кем ей хотелось бы повздорить, и не только из-за того, что он без колебаний исполнит любую свою угрозу. Дверь в кабинет начала открываться, и сквозь завесу гнева она услышала собственный голос:

— Хорошо.

Она моргнула. Лукас разглядывал ее в упор, спрятав ладони в карманах брюк. Неуклюже поднявшись из кресла, Кэти дежурно улыбнулась секретарше, а та улыбнулась в ответ.

Он начал перечислять последовательность событий, но она слушала вполуха, окончательно перестав понимать, что ее ждет.

— Я должна звонить маме с папой, — робко произнесла она, и Лукас нахмурился.

— Да ради бога.

— Я разговариваю с ними каждый вечер.

Он нахмурился сильнее. Как-то странно слышать такое от двадцатилетней девушки. Это совершенно не вязалось с образом юной развратницы, которая развлекалась с женатым мужчиной. Хотя, конечно, это не его ума дело, если только их роман не продолжается.

— А животных у меня нет. — Кэти подняла рюкзак с пола и направилась к выходу, оглушенная, как в то мгновение, когда зашла к нему в кабинет.

— Мисс Бреннан?

— Что? — Она обернулась.

Из-за маленького роста и отсутствия каблуков ей пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть ему в глаза. Ее волосы ярким водопадом заструились по спине. Лукас подумал, что она легко поместилась бы ему в карман. Ее хрупкую, утонченную фигурку не скрывала широкая белая футболка. Уж не поэтому ли он вдруг смягчился после того, как подверг ее суровому испытанию? Никогда в жизни он не совершал поступков, которые бы встревожили его сознание, и всегда действовал честно и открыто. Само собой, он мог быть и жестоким, но не просто так. И вот его кольнуло чувство вины.

— Не накручивайте себя, — монотонно пробубнил он, пытаясь ее успокоить.

По натуре Лукас был крайне подозрительным человеком, а ситуация, в которую он втянул девчонку, оказалась опасной. И все же Кэти почему-то вызывала в его сердце отклик.

Ее глаза, понял он, когда хорошенько их рассмотрел, представляли собой загадочную смесь зеленого и бирюзового цвета.

— Это не проверка на выживание. Это единственный способ решить проблему. Вас никто не будет мучить, и не надо бояться, что я буду ходить за вами по пятам, как тень отца Гамлета. Вы и не заметите моего присутствия. А без средств коммуникации не сможете причинить мне вред.

— Но я даже не знаю, куда отправляюсь! — вскрикнула Кэти, и в его душе всколыхнулось сочувствие к ней.

Приподняв брови, Лукас снова улыбнулся.

— Значит, будет сюрприз, — пробормотал он. — Это как выиграть в лотерее. Что, кстати говоря, не так уж неприятно. — Он кивнул секретарше и посмотрел на часы: — Два часа, Вики. Достаточно?

— Полагаю, да, — ответила секретарша.

— Тогда до скорой встречи. И еще, мисс Бреннан… Даже не думайте сбежать.

Полет длился уже несколько часов, а по ощущениям — целую вечность. Кэти изо всех сил пыталась представить, что Лукас не сидит на расстоянии вытянутой руки от нее. Когда вертолет начал снижаться, вокруг был только бескрайний голубой океан.

Она в ужасе посмотрела на Лукаса, но он не отрывался от бумаг, а когда наконец оторвался, в ее сторону даже не взглянул.

Ненадолго зависнув в воздухе, вертолет мягко приземлился.

Вовсе не в загон для скота.

Лукас отстегнул ремень безопасности и терпеливо ждал, пока Кэти не последует его примеру. Для него все это было рутиной. Он повернулся к пилоту, они обменялись вежливыми фразами, и Лукас пропустил Кэти вперед — на палубу яхты.

Здесь было гораздо теплее; в свете лучей заходящего солнца было видно, что яхта стоит далеко от суши. Рядом не проплывало никаких случайных лодок. Размеры яхты вполне позволяли назвать ее небольшим лайнером. Лоснящаяся, остроконечная, она произвела на Кэти такое впечатление, что мысли о ее баснословной стоимости смыло волной беззастенчивого восхищения.

Вдалеке виднелась темная полоска земли, сквозь густую листву деревьев пробивались крохотные огоньки, поднимавшиеся вверх по склону.

Кэти последовала за Лукасом, а вертолет взмыл в воздух, и оглушительный грохот лопастей, постепенно удаляясь и затихая, начал напоминать гудение шмеля. Вскоре Кэти перестала слышать и его: они направились вглубь яхты.

— Уже чувствуете себя пленницей в обветшалой тюремной камере? — протянул Лукас не оглядываясь.

Он уверенно шел вперед, их окружало сплошь полированное дерево и дорогущая кожаная мебель кремового цвета. Навстречу им спешила полная низенькая женщина, расплывающаяся в улыбке, они с Лукасом быстро заговорили по-итальянски.

Кэти с трудом поняла, что ее представили синьорине Марии, яхтенному шеф-повару.

Увиденное поразило Кэти до глубины души. Она очутилась на яхте, которая была для Киприани просто игрушкой, и теперь она нервничала даже больше, чем если бы ее заперли в загоне для скота.

Она знала, что ее начальник богат, но человек, чье состояние позволяет иметь яхту подобного размаха, имеет право делать все, что ему заблагорассудится.

Угроза начать судебный процесс была отнюдь не пустой.

Кэти решила, что не даст себя запугать. Она невиновна и не позволит, чтобы подозрительный от природы Лукас обращался с ней как с преступницей.

Родители всегда поддерживали в ней стремление высказывать собственное мнение, и она ни за что не превратится в послушную марионетку только потому, что очутилась в атмосфере роскоши.

— Мария покажет вам вашу каюту. — Лукас обернулся и равнодушно скользнул по ней взглядом. — Там вы найдете все необходимое, включая подходящий гардероб. Вы удивитесь, но на двери не висит замок, так что сможете выходить, когда захочется.

— Ерничать не обязательно, — отрезала Кэти, сердито поджав губы.

Она посмотрела на него в упор, но тут же отвела глаза, не в силах задерживаться на мрачной красоте его худощавого лица. Если бы задержалась, потом бы не оторвала взгляд.

— Поправлю: ерничать обязательно, если вы бросаетесь такими словами, как похищение! Я же говорил, настройтесь на позитив. У вас впереди две недели оплачиваемого отпуска.

Он отпустил Марию коротким кивком, сунул руки в карманы и посмотрел на Кэти. К своему неудовольствию, он отметил, что на ее лице нет и следов раскаяния.

— Можете пользоваться домашним кинотеатром, у меня внушительная коллекция фильмов. Также здесь есть два бассейна, один крытый, другой на верхней палубе. И разумеется, библиотека, если вы сочтете ее стоящей заменой компьютеру.

— Да вы просто добряк.

— Добряки не побеждают. Имейте в виду.

Кэти прищурилась. В его словах прозвучала горечь. Сказывался прошлый опыт? Что же это был за опыт… Она зареклась интересоваться личностью босса, но выходило как раз наоборот. Кэти вдруг осознала, что за его жестокостью мог стоять целый ряд причин.

— Добряки не всегда проигрывают, — прямо заявила она.

— Но не поднимаются выше второго места. — Лукас безучастно рассматривал ее, словно какую-то зверушку. — Они барахтаются в бессмысленной сентиментальности и распахивают душу, а потом их эксплуатируют. Не надейтесь, я таким не стану.

— Эксплуатируют? — Ожидая ответа, Кэти не заметила, как задержала дыхание.

— О, кто-то пытается меня раскусить? — Лукас насмешливо приподнял брови. — Многие пытались и терпели неудачу. На вашем месте я бы не стал и пробовать.

— Вы довольно самоуверенно решили, что я пытаюсь узнать вас получше, — фыркнула Кэти. — Но мы застрянем здесь на две недели. Я просто хотела завязать разговор.

— Я же предупреждал, что не намерен возле вас околачиваться. Наше общение сведется к минимуму.

— Извините. — Кэти со вздохом перекинула через плечо свои длинные волосы. — Хотите верьте, хотите нет, но я почти догадалась, почему вы решили меня здесь запереть.

— По крайней мере, «запереть» звучит гораздо лучше, чем «похитить», — съязвил Лукас.

— Знаете, я сейчас не в лучшем расположении духа. Мне жарко, я уставшая и потная, и целая вечность прошла с тех пор, как я последний раз спокойно сидела за своим компьютером.

— Вы? Спокойно сидели? Трудно представить. Похоже, зря я не проверяю, чем занимаются мои подчиненные. Может, мне стоит покинуть свою башню из слоновой кости и проверить, кто смиренно выполняет работу, а кто выходит за рамки?

Кэти побагровела. От его голоса, ленивого и дразнящего, ее сердце забилось быстрее. Как можно быть таким жестоким и напыщенным и одновременно вгонять ее в краску?

Наверное, она реагировала так из-за того, что ее выдернули из зоны комфорта; Лукас вертел ею как хотел, и это ее обескураживало.

Случай с Дунканом показал Кэти, какой мужчина ей нужен. Приземленный. Порядочный. Искренний. Нормальный. Когда она его найдет, все встанет на свои места. Но ее пугало, что Лукас Киприани оказывал на нее такой эффект. Это противоречило законам логики, и ей это не нравилось.

— Думаю, мое мнение все равно в расчет не принимается, — беспечно ответила Кэти. — За других говорить не буду, но в моем офисе вашему визиту не обрадуются.

— А вы умеете бить ниже пояса, — сухо сказал Лукас. — Это ваш обычный стиль общения с мужчинами?

— Вы не мужчина.

Лукас рассмеялся, громко и раскатисто, а у Кэти душа ушла в пятки.

— Интересно, кто же я тогда?

— Вы поняли, что я имела в виду! — вспылила она и, смутившись, отвела глаза.

— Правда? Ну-ка объясните.

Разговор был вовсе не так прост, как хотелось бы, но нельзя не отметить, что он доставлял Лукасу наслаждение.

— Если я не мужчина, то кто я?

— Похититель.

Лукас ухмыльнулся.

— Это не ответ, но я его принимаю. Кстати, мне казалось, мы оставили тему похищения.

Кэти промолчала. Он дразнил ее. Конечно, Лукас ей не доверял, он был крайне умен и опытен, поэтому видел преимущества в том, чтобы сглаживать неловкости и вовлекать ее в игру. Рано или поздно ему наскучит иронизировать.

Вместо того чтобы покраснеть и накинуться на него, Кэти должна ответить ему той же монетой.

— Потрясающе… — Она погладила пальцем каменную столешницу. — А где же Мария?

Кэти неподвижно следила за тем, как Лукас вразвалочку подошел к огромному холодильнику и вытащил оттуда бутылку вина.

Наполнив два бокала, кивком головы он указал ей на мягкое серое кресло, аккуратно задвинутое под металлический кухонный столик. Кэти села и чуть пригубила вина, поскольку не привыкла к спиртному.

— Мария у себя в каюте на нижней палубе. Лучше пусть сидит там, чем слушает разговор, который приведет ее в замешательство. Значения слов она, может, и не поймет, но суть уловит без труда. — Лукас сел напротив. — Я редко появляюсь на яхте всего с одним гостем. Как правило, я приезжаю сюда развлекать клиентов. Обычно прислуги намного больше, но полной судовой команде незачем обихаживать двух человек. Поэтому, пока мы тут, убираться и готовить еду будет Мария.

— Она знает, по какой причине я здесь?

— Откуда? — искренне удивился Лукас. — Это не ее дело. Ей платят достаточно, чтобы она работала не задавая вопросов.

— А вдруг она полюбопытствует? — не удержалась Кэти.

Лукас пожал плечами:

— Какая мне разница?

— Вам — никакой, — раздраженно ответила Кэти. — А вот я не хочу, чтобы она приняла меня за… Ну…

— За кого?

— За одну из ваших пассий!

Лукас расхохотался. Придя в себя, он наградил ее презрительным взглядом.

— Почему вас волнует мнение повара? Вы ее не увидите до конца вашего двухнедельного заключения. И вообще… — Он отпил вина и посмотрел на нее поверх бокала. — Мария часто прилетает ко мне в Лондон и иногда в Нью-Йорк. За столько лет она повидала многих моих женщин и способна определить, что вы не подходите мне по типу.

Кэти покосилась на него, сгорая от стыда. Почему-то у нее создалось впечатление… Неужели она подумала, что нравится ему? И не подвергнется ли опасности ее драгоценное целомудрие, раз уж она осталась с ним наедине на этой яхте? Условия, конечно, роскошные, но все-таки она не в пятизвездочном отеле с мужчиной своей мечты. На самом деле она в тюрьме, а он — ее надзиратель. С каких пор надзиратели симпатизируют заключенным?

— Не подхожу по типу? — отрывисто переспросила она.

Лукас как будто бы замешкался, прежде чем кивнуть.

— Мария со мной очень давно, — произнес он без тени смущения. — Она насмотрелась на моих любовниц. Не скрою, вы довольно привлекательны, но не в моем вкусе, и она это знает. Что бы она ни подумала, вы здесь исключительно по работе. Между прочим, я с коллегами иногда решаю вопросы на яхте, когда необходима абсолютная секретность. Не удивлюсь, если она этим и объяснит ваше появление. — Несмотря на все усилия, Лукас не мог назвать сидящую перед ним девушку своей коллегой.

«Вы довольно привлекательны…»

Ее мыслительный процесс с лязганьем затормозил на этой фразе и отказался сдвигаться с места. Почему же она сконфузилась? Ей хотелось быть такой же сдержанной, как и он, но в голове у нее царил полный сумбур.

Почему? Из-за непредвиденных обстоятельств, которые их столкнули? Лукас был сексуальным, властным мужчиной, но после Дункана мужчины не производили на Кэти впечатления. Неужели пара случайных фраз от человека, которого она даже не интересовала, заставили ее потерять самообладание?

Кэти решила перейти в наступление.

— Как будто у мужчин бывает вкус… — Но в действительности она хотела произнести другое: «И какие же девушки тебе нравятся?»

Богачей, мелькающих в таблоидах, всегда окружают женщины. Жизнь миллиардеров рассматривают словно под микроскопом: публика обожает читать про богатых и знаменитых, но Кэти ни разу не замечала Лукаса Киприани в скандальных изданиях.

— У каждого мужчины свой вкус, — заявил Лукас.

Он прекрасно понимал, как в нем сформировались предпочтения. Он ни за что не клюнет на манипуляторшу, как его отец. Его чувства всегда будут под контролем. И эта тема никогда не обсуждалась: женщины ассоциировались у него либо с профессией, либо с сексом.

Кэти не подходила ни под одно, ни под другое. Да, она работала на него, но никак не была ему ровней.

И конечно, никакого сексуального подтекста здесь нет.

Какая у нее маленькая грудь… Какие тоненькие ручки! Ну просто Дюймовочка. Сильный ветер мог бы сбить ее с ног. Подобных женщин хочется защищать — на инстинктивном уровне.

Лукас понял: самое время напомнить себе, каких особ он предпочитает. Работа работой, но, не считая Марии, на яхте они вдвоем, и крайне нежелательно, чтобы у Кэти возникли какие-то мысли на этот счет.

Она окунулась в мир небывалой роскоши. На своем веку Лукас встречал немало женщин, которых богатство сводило с ума.

— О своем вкусе я сейчас расскажу, — пробормотал он, наполнил бокалы и склонился к ней, отметив, что она вздрогнула. Забавно. — Я не выношу прилипал. Терпеть не могу охотниц за деньгами, вертихвосток, а также девиц, которые рассчитывают пробить дорогу к моему банковскому счету своим жеманством. Меня не интересуют те, кто требует от меня больше, чем я могу им дать. У меня крайне напряженный график. Поэтому в личной жизни я предпочитаю спокойных и уступчивых женщин. Люблю компанию карьеристок, птиц высокого полета. Они независимы, как я. Они знают мои правила, и у нас не возникает неприятных недопониманий.

Лукас вспомнил свою последнюю пассию — черноволосую красотку, знаменитого специалиста по международному праву. В итоге плотный рабочий график положил конец их шестимесячным отношениям, продолжать которые, если честно, ему не сильно хотелось. Даже самая умная и дьявольски независимая женщина имела ограниченный срок присутствия в его жизни.

Кэти попыталась представить себе эти безгрешные образчики совершенства, которые, помимо всего прочего, спокойны и уступчивы.

— И что же заставляло их требовать большего? — вырвалось у нее, и Лукас помрачнел.

— Повторите?

— Вы сказали, что не терпите тех, кто требует от вас больше, чем вы могли бы дать. Это вы про любовь и участие?

— Не в бровь, а в глаз, — протянул он. — Любовь и участие исключены. Мне нужны умные, интересные отношения — не без развлечений, конечно, и все женщины, с которыми я встречался, были в восторге от нашей связи.

— Откуда вы знаете?

— Что знаю?

— Что они были в восторге. Может, на самом деле им хотелось большего, но они боялись об этом сказать, зная, что вы будете против?

— Не исключено. Но вообще-то мы зря подняли эту тему. — Лукас встал и потянулся, играя мышцами. — Вот что я вам скажу, — произнес он, упершись ладонями в стол. — Пока мы здесь, я не хочу, чтобы вам в голову лезли грязные мыслишки.

— Не поняла?

— Вы находитесь здесь, чтобы не сорвать сделку. Я работал над ней последние полтора года, — подчеркнул он и лишний раз удивился, что ее лицо можно читать как открытую книгу. — Вы попали в непривычную среду, но мне бы не хотелось, чтобы у вас появились непрошеные мысли.

Кэти разозлилась. «А разве ты не заглядываешься на него?» — тихо спросил коварный внутренний голос. Вероятно, Лукас заметил ее интерес и решил пресечь его на корню, подав недвусмысленный знак «Посторонним вход запрещен». Кэти не в его вкусе, поэтому он мягко, но решительно дал ей понять, чтобы она ни на что не рассчитывала.

— Вы правы. — Она откинулась на спинку кресла, скрестив руки. — Я попала в непривычную обстановку, и она меня поразила. Что тут странного? Однако нужно нечто большее, чем просто лодка с кучей прибамбасов, чтобы ее владелец вдруг стал мне симпатичен.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я знаю свое место и люблю его. Вы спрашивали, почему я продолжаю работать в школе. Потому что мне нравится получать отдачу. Я работаю на вашу компанию, мистер Киприани, исключительно ради того, чтобы платить за квартиру. Если бы учителя получали больше, я бы сразу от вас ушла. Не надо меня запугивать, и не переживайте, что я внезапно захочу присвоить эту громадную лодку…

— Господи, да это яхта, а не лодка!

Инженер, который следил за уникальным устройством яхты и брал немалую сумму за неразглашение профессиональной тайны, пришел бы в бешенство от такого уничижительного названия. «Захватывающее было бы зрелище», — подумал Лукас, сдержав ухмылку, и его губы дрогнули.

Кэти дернула плечом:

— Вы поняли, что я хотела сказать. В любом случае вы не хотите торчать здесь со мной, а я не хочу торчать здесь с вами, мистер Киприани.

— Просто Лукас.

— Что?

— Думаю, нам пора перейти на «ты» и называть друг друга по имени.

Кэти смущенно посмотрела на него.

— По-моему, для меня не совсем корректно называть вас по имени, — пробормотала она, заливаясь краской. — Вы же мой начальник.

— Наколю-ка я льда. Ты проголодалась? Мария сейчас приготовит и, если мы не поедим, оскорбится до глубины души. Я ее вызову, и она нас обслужит, а потом покажет тебе твою каюту.

— Вызовешь?

— Еда не появляется на тарелках по волшебству.

— Мне как-то неловко, что меня обслуживают, как королеву, — призналась Кэти. — Я могла бы и сама что-нибудь состряпать.

— Ты не прислуга, Кэти.

Услышав свое имя из его уст, девушка вздрогнула. Оно прозвучало слишком… интимно. Без лишней необходимости она решила не называть его по имени, если только не рухнет за борт и не начнет тонуть. Хотя даже в этом случае она предпочтет обращение «мистер Киприани».

— В этом нет ничего такого.

Она встала и выразительно посмотрела на Лукаса, ожидая, что он ее направит, но, похоже, он и сам не знал, куда ее направлять. Тогда Кэти решила порыться в буфете и в холодильнике.

Она чувствовала, что его темные внимательные глаза следят за каждым ее движением, но с облегчением отметила, что он не стал вызывать Марию. Вместо того чтобы сидеть перед ним как на иголках, не зная, куда смотреть, кроме как на него, — а это не располагало к спокойствию, — Кэти заняла себя делом, приводя мысли в порядок.

Она должна простить себя за то, что сорвалась. Ее тоже можно понять. Двадцать четыре часа назад она занималась привычной рутинной работой. И вдруг ее как будто бросили в самую глубину бассейна с завязанными глазами, и, естественно, ей оставалось лишь барахтаться в поисках точки опоры.

После истории с Дунканом Кэти поняла, что ей все труднее становится себя прощать. Ее вина во всех ошибках была очевидной. Как можно было так просчитаться, если всю жизнь она была очень осторожной и точно знала, чего хочет? Несколько месяцев она упрекала себя за то, что не распознала игру Дункана. Родители привили ей правильные ценности, а ее угораздило завести отношения с мужчиной, у которого вообще не было ценностей.

И вот теперь она краснеет и бледнеет в компании мужчины, с которым только познакомилась. Не надо себя корить. Ничего страшного. Нормальная реакция в чрезвычайной ситуации.

Рассматривая девушку, Лукас размышлял о том, что подобных семейных сцен он избегал всю свою жизнь. Хоть его высокопоставленные пассии и не требовали от него многого, некоторые все же иногда затрагивали тему отношений, которые могли бы выйти за рамки свиданий на одну ночь. Эти разговоры он всегда подрубал на корню. Глядя на то, как Кэти непринужденно хозяйничает на кухне, он подумал, что его бывшие пришли бы от подобного в ужас.

— Люблю готовить, — сказала Кэти, неся блюдо на стол, и чувство вины вынудило его помочь ей.

«Она не прислуга», — строго повторил он про себя.

— И не потому, что мне кажется неправильным поручать Марии простейшую работу, — мне просто нравится возиться с едой. Пахнет изумительно! Кстати, она профессиональный повар?

— И очень опытный, — кивнул Лукас.

— А где это мы бросили якорь? — приободрилась Кэти. — Я заметила остров. Он большой? У тебя там дом?

— На острове есть все необходимое, и он исключительно красив. Да, у меня там вилла. И я планировал провести на ней какое-то время в одиночестве, последний раз пройтись по деталям сделки, но мои планы сорвались.

Лукас не стал заострять на этом внимание. Он начал рассказывать об острове, а когда закончил есть, встал и отнес тарелку в раковину. Кэти последовала его примеру, обратив внимание, насколько скоротечным оказался его порыв к хозяйственности. Лукас встал возле раковины, скрестив руки на груди. Кэти невольно развеселилась. Его растерянно-хмурый вид и очевидное отсутствие интереса к домашнему хозяйству характеризовали его как избалованного мачо, но не без странного обаяния.

— Оставь это здесь, — распорядился он. — Мария утром уберет.

Кэти посмотрела на него с легкой улыбкой, и ему вдруг остро чего-то захотелось… Чего?

Ее сочные, мягкие губы так и тянуло поцеловать. Пухлый розовый рот имел сексуальный изгиб. Интересно, ее соски такого же цвета? Он с силой втянул в себя воздух. Привезти девчонку сюда — это одно дело. А раздумывать о ее чувствах — совсем другое.

— Я покажу тебе каюту, — отрывисто произнес он и двинулся вперед.

Кэти поспешно сложила тарелки в мойку и ринулась за ним.

«Пусть это послужит мне уроком — не переступать черту», — строго наказала себе она. Короткая беседа о его жизненных установках поможет ей запомнить, что они вовсе не приятели, но светскую болтовню Лукас должен был вытерпеть. Однако он, видимо, уже выработал суточную норму терпения, судя по тому, с какой скоростью он вышел из кухни.

— Ты взяла купальник? — бросил Лукас через плечо.

— Нет. — Она даже не знала, что случилось с ее багажом.

Оказалось, его взяла Мария и принесла в предназначавшуюся ей каюту. Лукас распахнул дверь, и на пару секунд девушка приросла к полу, уставившись на роскошное убранство комнаты, которое дополняли по-королевски огромная кровать и вид на океан через ультрамодный смотровой люк. Лукас показал ей выход на балкон, она последовала за ним и оказалась в неописуемо романтичном месте. Нежный ветерок ласково трепал ее волосы, а внизу темные волны лениво шлепались о бок яхты. Лукас прислонился к перилам, и его присутствие было столь ощутимым, что у Кэти перехватывало дыхание.

— В таком случае в гардеробе соседней каюты достаточно много купальных принадлежностей. Выбирай не хочу.

— Откуда они взялись?

— Гости забывают. А Мария собирает оставленные вещи. Мне уже надоело ее переубеждать.

Он взлохматил волосы, заметив, что Кэти стоит приоткрыв рот. Его снова накрыла волна настойчивого притяжения.

— Можешь свободно пользоваться яхтой. Я буду работать, и время пролетит быстро, если мы не будем друг другу мешать.

Лукас глядел в редактируемый документ битых полчаса, пока не понял наконец, что не продвинулся дальше первых двух строчек.

За три дня вынужденной изоляции он должен был проверить все бумаги, привезенные на яхту. Но вместо этого думал о девушке, делившей с ним пространство.

Раздосадованный, Лукас вскочил, подошел к окну и смерил хмурым взглядом панораму. Все оттенки голубого и бирюзового соединялись на горизонте в одну темно-синюю линию, где море сливалось с небом. После трех часов дня стояли жара и тишь, и даже слабый ветерок не колыхал зеркальную поверхность воды.

Лукас сотни раз смотрел на горизонт из своего окна на нижней палубе, но ничто не могло выманить его наружу. Он не умел расслабляться и частенько через силу заставлял себя отдыхать. Валяться на солнышке без дела он считал пустой тратой времени. Несколько раз он проводил выходные с дамой, которую развлекал, с едва скрываемым раздражением играя в туриста.

Лукас был трудоголиком, поэтому отпуск не обладал для него никакой ценностью.

И все же сосредоточиться ему не удавалось. Он сильно ошибся, когда, отметив тонкую, необычную привлекательность Кэти, решил, что сможет не обращать на нее внимания и не отвлекаться. Эффект, который она на него производила, усиливался с каждой секундой, проведенной в ее компании.

Лучшее, что он мог сделать, — ограничить их общение. Он напомнил себе, что, если бы не случайный поворот событий, эта девушка никогда бы не очутилась на его яхте, но, какими бы логичными ни были отговорки, его тело упорно отказывалось подчиняться.

И чем больше он нервничал в ее присутствии, тем больше она расслаблялась.

С каких это пор все перевернулось с ног на голову? Впервые в жизни Лукас не отдавал команды, именно поэтому и потерял концентрацию.

Заточенный с Кэти на яхте, он понял, что бойкие, независимые карьеристки, с которыми он встречался, были не такими уж интересными личностями. Они лебезили перед ним, как обычные вертихвостки, стремившиеся залезть к нему в карман. А вот Кэти не стеснялась выражать свое мнение обо всем на свете.

Лукас уже наслушался ее высказываний о деньгах, включая его собственные. Она презирала погоню за властью и статусом и без тени смущения призналась, что считает его олицетворением этой гонки. Она с насмешкой расспрашивала его, что он делает в свободное время, занимается ли чем-нибудь совершенно заурядным. Отсутствие у него знаний обо всем яхтенном оборудовании приравнивалось к вопиющему преступлению против человечества. Потом Кэти заявляла, что в этих устройствах больше денег, чем смысла.

Короче, она умудрилась оказаться настолько противной, насколько вообще противным мог быть человек. Удивительно, но Лукас даже не пытался восстановить душевное спокойствие, надавив на нее авторитетом, который сразу пресек бы ее словесные потоки.

Он обладал властью, способной разрушить ее карьеру, но об этом он уже не думал.

Он больше не сомневался в ее мотивах: особенно теперь, когда она не могла ни с кем связаться. Ее искренность подкупала.

Лукасу было неприятно осознавать, как далеко он зашел для достижения своих целей. Он окружил себя людьми, которые не смели ему противоречить.

Запретив себе сдаваться, Лукас совершил немыслимое: поменял брюки защитного цвета на плавки, которые не видели света уже несколько месяцев, а то и лет, и надел футболку.

Он разулся, на ходу схватил полотенце и отправился к бассейну, где надеялся застать Кэти.

Купание она почему-то молча игнорировала, но однажды, гордо задрав подбородок, к чему он уже привык, призналась, что не любит носить чужие вещи.

— По-твоему, лучше оставить купальники в шкафу, пока их не выбросят? — спросил он ее тогда.

— Неужели вы выкидываете хорошую, качественную одежду?

— Я бы выкинул, если бы она захламляла мое личное пространство. А тебе не пришлось бы брать купальник напрокат, если бы ты подумала наперед и взяла бы свой.

— Откуда мне было знать, что я окажусь рядом с бассейном?! — возмутилась Кэти, и он широко ухмыльнулся, наслаждаясь румянцем, выступившим на ее щеках.

— Тем не менее. Держи удар — вот мой совет.

Каюта Лукаса охлаждалась кондиционером, и, пока он поднимался к бассейну на верхней палубе, весь покрылся потом. Он вдруг подумал, что может не застать там Кэти. Вдруг она изменила привычке читать днем или обдумывать приложение для своих школьников, которое помогло бы им выполнять домашнюю работу, о чем он допытался в ходе бесед? Если Кэти не окажется возле бассейна, он чертовски разочаруется, но это вряд ли его остановит, потому что разочарование и противоположный пол были для Лукаса понятиями несовместимыми.

Ему нравилось женское общество. Он не был бабником, но ни одной женщине не удалось удерживать его внимание продолжительное время, и он всегда оказывался инициатором разрыва. И после испытывал странное облегчение. Разочарование в этот сценарий не укладывалось.

Кэти с ее чудаковатыми манерами и прямолинейностью притягивала его к себе невидимыми нитями, и Лукас смутно догадывался, что этому необходимо положить конец.

Он остановился, захваченный новой мыслью. Через минуту он может вернуться к себе в кабинет и продолжить работу.

Вот только… Готов ли он ее продолжать? Или снова будет сидеть за столом, поглощенный запретными фантазиями со своей сексуальной пленницей?

Он сам не понимал, чего добивался, когда поднимался к бассейну на верхнюю палубу. Что с того, что она милашка? В мире полно милашек, и Лукас без ложной скромности полагал, что сможет заполучить любую.

С Кэти нельзя заигрывать. Лукас сам ее предостерегал насчет грязных мыслишек, так что он не должен и пытаться затащить ее в постель.

Перед его глазами против воли появились красочные картинки, от которых его сердце лихорадочно забилось.

Лукас тяжело оперся на стену, выравнивая дыхание. Здравый смысл сражался со страстью, приказывая ему немедленно вернуться в кабинет и раз и навсегда забыть о соблазнении этой девушки, которая к тому же была совсем не в его вкусе.

Он пошел дальше, мимо кухни, где Мария готовила ужин, коротко кивнул ей и продолжил подниматься на палубу. Солнце нещадно пекло, пока он наслаждался картиной: Кэти лежала в шезлонге с закрытыми глазами, руки свободно свисали с подлокотников, одна нога была согнута в колене, другая вытянута.

Ее буйная копна была убрана в небрежный пучок, рядом на полу лежала книга. Лукас тихо приблизился к девушке. Полуодетой он ее еще не видел, и его дыхание стало прерывистым при виде ее изящной худобы, плоского животика, гладких длинных ног и маленьких грудей.

Он откашлялся. Интересно, не откажет ли ему голос?

— Вовремя я поднялся. — Слава богу, он надел солнцезащитные очки, которые несколько скрывали выражение лица! — Ты уже вся розовая. Где твой крем от загара? Еще немного, и ты превратишься в лобстера. Тогда твой двухнедельный отпуск точно затянется. Солнечные ожоги — это серьезно.

— Ты что здесь делаешь? — Кэти резко села и подтянула колени к груди, глядя снизу вверх на высокого бронзового атланта.

Она посмотрела на его ноги и тут же отвела взгляд. От вида темных волос на его бедрах и голенях ее бросило в жар. Она нервно облизнулась. Последние несколько дней Кэти поддерживала светское общение, старательно изображая бесшабашность и легкомыслие, чтобы он не подумал, будто нравится ей, и разрушать этот образ она не собиралась.

Лукас велел ей не фантазировать и этим еще больше ее заинтересовал. Он наверняка сказал так потому, что заметил ее реакцию на него, и с этого момента Кэти начала забивать бурлящие в ее душе эмоции нескончаемым потоком болтовни.

Пока они ели, она обязательно вставляла словцо, чтобы нарушить тишину. По вечерам, пока Лукас не удалился в недра яхты, они беседовали за чашечкой кофе или бокалом вина.

Но дело оказалось труднее, чем казалось: Лукас неведомым образом разжигал в ней огонь. Пока еще ей удавалось накачивать себя непокорностью, держа Лукаса на максимальной дистанции, она специально раздражала его. Ну и взгляд у него был, когда она говорила что-нибудь провокационное! Он склонял голову набок, и его глаза смотрели загадочно и оценивающе.

Это было какое-то изысканное интеллектуальное возбуждение, и оно затягивало, как наркотик.

По сравнению с мистером Киприани Дункан выглядел бледной тенью.

Хоть Лукас и завладевал ее вниманием, Кэти не могла не осознавать, как сильно ее подкосило предательство Дункана. Она думала, что двигается вперед, но его призрак все равно маячил где-то на заднем фоне, накладывая отпечаток на ее отношения с мужчинами.

— Вообще-то это моя яхта, — протянул Лукас. Он снял футболку и кинул ее на шезлонг, который подвинул ближе к Кэти. — По-твоему, я должен спрашивать разрешения, чтобы подняться наверх и поплавать в бассейне?

— Разумеется, нет, — вспыхнув, ответила Кэти. — Просто я думала, что ты поглощен своей рутиной и будешь работать до вечера…

— Рутина для того и нужна, чтобы ее нарушать. — Мужчина присел на шезлонг и посмотрел на нее сквозь солнечные очки, которые давали ему явное преимущество. — Разве не ты на днях распиналась о моих суровых трудовых буднях?

— Суровыми я их не называла.

— Ты слишком рьяно меня убеждала, что я скоро сойду в могилу, поэтому я решил последовать твоему совету и немного передохнуть. — Он ухмыльнулся и, приподняв очки, смерил ее взглядом. — А ты, я смотрю, и сама не против земных наслаждений.

— Я не ожидала, что ты последуешь моему совету, — промямлила Кэти.

Надо было отвернуться, но она не могла оторвать взгляд от Лукаса. Невозможный красавчик! Он затмевал самые смелые ее фантазии. Волосы на его широкой, мускулистой груди располагались именно там, где нужно, чтобы у нее перехватило дыхание, а темная полоска ниже пупка как будто излучала ток. Разве мужчины бывают такими притягательными? Преступно, загадочно, опасно притягательными?

Рядом с ним болезненные воспоминания о Дункане меркли — вообще удивительно, как они так долго в ней держались.

Воображение Кэти работало в полную силу. Она представила, как длинные умелые пальцы Лукаса гладят ее, ласкают ее груди, выкручивают соски. Кэти стало дурно. Ее соски затвердели, а между ног разливалось пламя, от которого бикини стало влажным.

Кэти вдруг поняла, что начала фантазировать, как только они ступили на борт яхты, но это были туманные фантазии, их легко вытесняли красочные образы, заселявшие ее голову при взгляде по сторонам.

«Все из-за того, что он практически обнажен», — решила Кэти. Единственный предмет одежды, который был на Лукасе, — черные плавки — оказался прекрасной затравкой.

В обычной ситуации она бы просто посмотрела на Лукаса и, конечно, признала бы его красавчиком, но сейчас перед ее мысленным взором развернулся целый стриптиз.

Конечно, нынешняя ситуация была далека от обычной. Вот поэтому спокойное, прагматичное отношение к противоположному полу ей изменило.

— Как там у тебя со сделкой? — брякнула она первое, что пришло в голову.

Лукас откинулся на спинку лежака и уставился в безоблачное небо. Вообще-то он обожал обсуждать рабочие моменты, но только не сейчас — сейчас этого ему хотелось меньше всего.

— Я уже убедился, что тебе на нее плевать. — Он покосился на нее.

На ее щеках заиграл нежный румянец.

— Ну… да. — Кэти прокашлялась. — Поэтому я и застряла здесь.

— Тебе нравится на яхте? — Лукас закинул руки за голову и посмотрел на нее. — Понятно, ты попала сюда случайно, но ты получаешь удовольствие?

Кэти открыла было рот, собираясь спросить, что он имеет в виду и как, черт возьми, она может получать удовольствие, если ее жизнь перевернулась вверх тормашками, но, подумав, она поняла: а ведь и правда получает.

— Никогда не видела ничего подобного, — призналась она. — В детстве я проводила каникулы в холодных приморских городках. Не пойми меня неправильно, я обожала каникулы, но вот это… Это за пределами моего мира.

Она окинула взглядом открывающийся перед ней пейзаж и, глубоко вдохнув, набрала полную грудь теплого, соленого воздуха.

— Когда у тебя отец приходской священник, ты живешь совсем по-другому, — прямо сказала она. — С одной стороны, это прекрасно, потому что я никогда не испытывала недостатка в родительской любви и поддержке, тем более что я единственный ребенок. Они хотели еще детей, но не получилось. Мама как-то обмолвилась, что ей было трудно удержаться и не засыпать меня подарками, но, конечно, лишнего они не могли себе позволить. Я уже говорила, это родители мне внушили, что деньги в жизни не главное. — Кэти улыбнулась. Удивительно, что это она с ним разоткровенничалась?

Большой противник чистосердечных женских признаний, Лукас был странно тронут словами Кэти. Чаще всего она выражалась резко, по-мальчишески, с вызовом.

— Так вот откуда у тебя презрение к деньгам, — сухо произнес он. — Лучше расскажи об обратной стороне жизни в такой семье. Если честно, впервые встречаю дочь священника.

Перед его внутренним взором предстала картинка счастливой семьи. Лукас невольно вспомнил то время, когда умерла его мама. Отец любил его, но, не умея выражать чувства, увяз в своей тоске и пустился искать замену жене, поэтому оставил сына-подростка на произвол судьбы. Независимость, которой Лукас теперь так гордился, владение собой и сила воли слишком тяжело дались ему.

Он отогнал поток тревожных мыслей. Ему хотелось послушать Кэти. У нее был очень мелодичный голос, ему нравилось, как он звучит и как светится ее прелестное лицо в форме сердечка.

— Обратные стороны? Хм, дай подумать…

Улыбнувшись, она тоже откинулась на спинку шезлонга, и теперь они лежали рядом, подняв головы к ослепительно-синему небу. Кэти искоса взглянула на него, ожидая увидеть на его лице добродушие и вежливый интерес. Но бездонные темные глаза Лукаса Киприани оказались абсолютно серьезными. Он поймал ее взгляд. Кэти затрепетала.

— Ну так что? — прищурившись, спросил он, наслаждаясь теплом и непривычным ничегонеделанием.

— Как тебе сказать… Самое ужасное, что ты обязан подавать всем пример, потому что твои родители столпы общества. Бунтовать запрещено.

Даже после поступления в университет Кэти не могла забыть того, чему ее учили родители. Она могла от души повеселиться, гулять допоздна или даже напиться, но она ни разу ни с кем даже не целовалась. Если бы Кэти росла в других условиях, наверное, она могла бы с кем-нибудь переспать и потом без труда завести отношения. Наверное, тогда она бы поняла, что не каждый союз окажется серьезным, какие-нибудь отношения обязательно окажутся проходными, однако это не значит, что они того не стоят.

Эта совершенно новая для нее мысль требовала осмысления. Ведь после Дункана Кэти решила беречь свою невинность, извлечь из произошедшего урок и вооружиться как следует, прежде чем принять правильное решение.

Мысль о том, чтобы свернуть с пути, вызвала в ней легкий трепет.

— Но бунт меня не сильно привлекал, — быстро добавила она. — К тому времени я уже насмотрелась, куда приводят человека наркотики, алкоголь и случайные связи. Папа активно участвует в общественной жизни и многое делает для опустившихся бедняг. Основная масса скатилась на дно потому, что выбрала неверную дорогу.

— Я как будто с инопланетянином разговариваю.

— Почему?

— Твое окружение отличается от моего как небо и земля.

Кэти хихикнула. Когда Лукас лежал рядом, болтать было легче. Если бы они сидели друг напротив друга за кухонным столом и чинно жевали под мерное раскачивание яхты, вряд ли ее потянуло бы на откровения. При виде его искривленных насмешкой губ она затевала споры, и ей это даже нравилось, но сейчас атмосфера была совсем иная.

Кэти не припоминала, чтобы они вели подобные беседы с Дунканом: он либо говорил о себе, либо пытался ее соблазнить.

— И кто же тебя окружает? — поинтересовалась она, рисуя пальцами круги на подлокотниках.

— Несгибаемые карьеристки, которые не имеют привычки якшаться с бедняками, — усмехнулся Лукас. — Правда, были у меня две первоклассные адвокатши, которые как-то выступали против твоих бедняг в зале суда.

— Помню-помню, — пробормотала Кэти. — Ты уже рассказывал о железных леди, которые никогда ничего не требуют. Ну, о тех, что спокойные и уступчивые.

Лукас хохотнул. Он говорил это, когда хотел отвлечь ее внимание от себя. Он внимательно посмотрел на девушку. Она лежала с закрытыми глазами, подставляя лицо солнцу. Тень от ее длинных темных ресниц падала на щеки, розовые губы чуть припухли. Солнце окрасило ее кожу нежно-золотистым цветом и высветило в медной копне волос русые пряди. Его взгляд скользнул по линии плеч к холмикам грудей. Довольно скромный черный купальник не скрывал ее дерзко торчащие соски. Лукас залюбовался ее округлыми бедрами и шелковистой кожей.

Мощную эрекцию не могли скрыть плавки, и если Кэти распахнет свои зеленые глазищи, то сразу все поймет, но Лукасу было все равно.

Он отметил ее привлекательность в первый же день, в первую секунду, как только она зашла в кабинет. Ни один нормальный мужчина не мог бы это не отметить. А еще в глаза бросилась ее воинственность и абсолютное отрицание авторитетов — именно поэтому он решил лично присмотреть за ней, пока не завершится сделка. Если учесть, что она не прочь поразвлечься с семейным человеком, а значит, доверять ей нельзя, то кажется, он избрал верный план действий.

Но Лукас нутром чуял: даже если он запретит себе думать о соблазнении Кэти, перспектива безвылазно просидеть с ней две недели на яхте отнюдь его не огорчала.

Разве он хоть когда-нибудь шел на поводу у плотских желаний? Или его так возбудили их интеллектуальные схватки? В его идеально налаженной жизни достичь желаемого не составляло труда, и неоднозначных ситуаций не возникало — особенно касающихся женщин.

Если бы Кэти оправдала ожидания и проявила себя отпетой распутницей, если бы она начала обольщать Лукаса, ему бы спалось спокойно. Но ничего подобного не происходило, и чем больше они общались, тем сильнее его к ней влекло.

Лукас был растерян. В отличие от его мужского естества. Любопытно, как бы на это отреагировала Кэти?

То ли из-за внезапной тишины, то ли из-за сгустившегося напряжения Кэти открыла глаза и повернула голову, чтобы выпалить какую-нибудь банальность и нарушить молчание.

Но тут их глаза встретились, и у Кэти перехватило дыхание.

Его мрачный глубокий взгляд словно засасывал ее. В нем таилось какое-то послание. Или это игра воображения? С мужчинами вроде него она еще не сталкивалась. Его жесткое, угрюмое лицо как будто требовало ответа, но какого? Смутившись, она опустила глаза…

И все поняла.

Кэти оцепенела. Лукас возбужден. Он решил, что она спасует перед его натиском, как простушка? Кто знает, может, он до сих пор считает ее легкодоступной? Пора бы ему понять, что к чему, ведь она с ним поделилась воспоминаниями о детстве, рассказала о своих родителях и нравах, которые они в ней воспитали. Наверное, он ей не поверил. Подозрительный, вечно сомневающийся тип.

Кэти не была простушкой, но стремительный поток желания нахлынул на нее, сметая здравый смысл и благие намерения. Этот невозможный, неподходящий мужчина был ей необходим, и вожделение было мощным, как цунами.

Шокирующая сила физической тяги, которую она никогда ни к кому не испытывала, даже к Дункану, повергла ее в ужас. Кэти стремительно встала с шезлонга. Искрящаяся синева огромного бассейна манила ее, как оазис, где она могла бы укрыться от конфуза.

С колотящимся сердцем она кинулась вперед, пропустила ступеньку у бортика и поняла, что летит в воду.

Вынырнув, она поняла, что довольно больно ударилась коленом. Потирая ногу, она словно в замедленной съемке наблюдала за тем, как Лукас приближается к ней. Казалось, каждый мускул в его теле напряжен.

— Ты о чем вообще думала? — Он вытащил ее из воды, несмотря на требования Кэти немедленно отпустить ее. — Кинулась сломя голову! Я что-то не то сказал?

Лукас шагал прочь от бассейна, неся ее легко, словно перышко. Кэти вцепилась ему в плечи. От стыда ей захотелось провалиться сквозь землю.

— Куда ты меня несешь? — выдавила она. — Бред какой-то… Я просто споткнулась!

— Ты могла что-нибудь сломать.

— Но я ничего не сломала! — чуть не плакала Кэти.

— Откуда ты знаешь?

— Иначе я не смогла бы ходить!

— Ты и не ходишь. Я тебя несу. Кстати, сколько ты весишь? Ты легкая как пушинка. Если бы я не видел, сколько ты ешь, я бы забеспокоился.

— Я всю жизнь была худой, — пролепетала Кэти, уже не обращая внимания на то, куда они направляются. Гораздо больше ее волновало, чтобы лифчик бикини не сполз окончательно. Ей казалось, она вот-вот потеряет сознание. — Отнеси меня в мою каюту, умоляю. Я промою колено и буду как огурчик.

— Исключено. Как мне потом жить, зная, что я поступил не по-джентльменски, не убедившись, что с тобой все нормально? Меня не приучали бросать барышень в беде.

— Но я не в беде!

— Вот мы и на месте, — довольным тоном произнес Лукас.

Он распахнул дверь ногой, и, отвлекшись от тщетных попыток прикрыться, Кэти огляделась.

Каюта Лукаса была в два раза больше, чем ее, и обладала истинно мужским характером: темно-серое шелковое покрывало на кровати, темно-серые подушки, встроенная ореховая мебель, отлично гармонирующая с деревянным полом. Лукас уложил Кэти на постель, но она сразу же села, отчаянно желая чем-нибудь прикрыться, и приняла самую скромную позу: ноги плотно сжаты, руки на коленях.

Вне себя от напряжения, она смотрела, как Лукас исчезает в ванной. Через минуту он вернулся с набором первой помощи.

— Это ни к чему… Ну правда, Лукас.

— Ты назвала меня по имени! Браво! А я все гадал, сможешь ты или нет.

— У меня всего лишь пара царапин.

Он сел на корточки и начал прощупывать ее колено удивительно нежными пальцами.

— Скажешь, если будет больно.

— Не будет, — отчеканила Кэти и покрутила ногой, намекая, что дело пустяковое, но Лукас намека не понял.

«Расслабься, — приказала она себе. — Расслабься, пытка скоро кончится, и ты спокойно отправишься к себе в каюту». Но как расслабиться, если его пальцы творят такие чудеса?

Легкие прикосновения будоражили ее, вызывая приятное покалывание во всем теле. Кэти посмотрела на его черные как вороново крыло волосы и еле удержалась, чтобы не попробовать, какие они на ощупь.

Потом она вспомнила внушительный бугор на его плавках, и ей снова стало не по себе.

— Странно, что ты держишь аптечку под рукой, — произнесла она, стараясь разрядить ситуацию глупой болтовней.

— Почему? — Лукас на секунду поднял глаза и продолжил крайне неспешно осматривать ее ногу.

— Ты не похож на человека, который пользуется лекарствами, — честно ответила Кэти.

— На судне надо обязательно иметь аптечку. И не одну. На средней палубе есть подсобка с полным набором медицинской техники. Ты не представляешь, сколько всего неожиданного может стрястись в море. А скорая не доберется сюда за пять минут, чтобы отвезти тебя в ближайшую больницу. — Лукас осторожно ощупывал ее икру — худую, нежную, в золотистых волосках. Ее гладкая кожа была нагрета солнцем.

— А ты, значит, специалист по чрезвычайным ситуациям?

Его чувствительные длинные пальцы поднимались выше, и с каждым пройденным сантиметром ее тело разжигалось, как рождественская елка. Еще немного, и она запылает.

— В некотором роде, как это ни удивительно, — процедил он. — Можешь радоваться, у тебя ничего не сломано.

— Кто бы сомневался, — упрекнула его Кэти. — А что тут такого удивительного?

Лукас аккуратно смочил порезы. Кэти поморщилась, когда он прижал к больному месту спиртовую салфетку, чтобы полностью вычистить грязь.

Лукас усмехнулся, не поднимая глаз:

— Мне кажется, ты повесила на меня ярлык жадного, амбициозного бизнесмена, который только и делает, что копит богатство, причем в ущерб ближним. Я прав?

— Я такого не говорила, — пробормотала Кэти.

— Об этом не трудно было догадаться. Ты обвинила меня в своем похищении.

— Но ты и правда меня похитил!

— Ну и каково же здесь живется пленникам? — поддразнил ее Лукас, продолжая разбираться с коленом: он нанес какую-то прозрачную мазь и тщательно перебинтовал рану, после чего перешел к другой ноге. — Я всегда хотел стать врачом, — заявил он, удивив и ее, и себя.

— И что же случилось?

Нервное напряжение сменилось острым любопытством, и Кэти наконец начала расслабляться. Лукас мог быть разным — вот что она выяснила. Развязным, забавным, высокомерным, остроумным. Но искренним? Точно нет.

— Женушки моего отца случились, — сухо ответил он. — Одна за другой. Похожие как две капли воды. Они нацеливались на барыш, и, когда брак трещал по швам, богатство моего отца куда-то улетучивалось. К шестнадцати годам я понял, что, брошенный на произвол судьбы, отец закончит жизнь в нищете. Он бы не вынес, если бы империя, построенная его дедом, растворилась в тяжбах и алиментах бывшим женам. Я знал, что он собирался передать мне компанию по наследству, и все раздумывал, как бы улучить момент, чтобы поговорить с ним и расстроить его планы. Но этот момент так и не настал. Без меня аферистки порвали бы компанию на куски, и дело с концом.

— Значит, все твои надежды и мечты рухнули?

— Не драматизируй, — рассмеялся Лукас и отсел подальше, оценивая свою работу со стороны. Потом он посмотрел Кэти в глаза, и у нее моментально пересохло во рту. — Мне нравится моя жизнь.

— Но с медициной она совсем не связана.

К вихрю противоречивых эмоций, которые Кэти к нему испытывала, добавилась еще одна. Медицина многое потеряла, когда он решил избрать финансовую карьеру, ведь решительность и энергия, которые он вкладывал в работу, усилились бы в десятки раз, будь он врачом.

— Что верно, то верно, — согласился Лукас. — Поэтому мне и нравится разбираться с проблемами вроде твоей.

— И много проблем тебе уже пришлось тут решать? — Кэти представила, как он трогает какую-нибудь длинноногую красотку — одну из тех, кто забывает здесь купальники. Она нашла стопку таких в шкафу. Аккуратно сложенных, чтобы случайная бедняжка вроде нее могла их одолжить.

— Нет. — Лукас поднялся. — Я же говорил, личное время на яхте у меня ограниченно. Ни одного гостя пока не приходилось возвращать к жизни искусственным дыханием. — Он снова исчез в ванной, но вместо того, чтобы подняться и удрать из каюты, Кэти осталась сидеть на постели. Она осторожно согнула ноги, привыкая к тугим повязкам.

— Значит, я твой первый пациент?

Лукас встал в дверях в ванной, опершись на косяк.

Кэти окинула его взглядом. Лукас источал грубую, животную сексуальность, от которой у нее замирало сердце.

— Порезы и царапины не считаются, — ухмыльнулся Лукас и направился к ней, завораживая ее своими легкими, грациозными движениями.

Он встал возле иллюминатора, из которого виднелся океан — недвижный, точно глубокое озеро. Каюту охлаждал кондиционер, но жара чувствовалась: на безоблачном небе горело ослепительное солнце.

— Извини, что отняла у тебя время.

— Ты так и не ответила, почему сорвалась с шезлонга и кинулась к бассейну, словно за тобой гнались адские гончие.

Ощупывая ее у себя в спальне, Лукас воспламенился. Это было то самое пламя, которое загорелось внутри его, как только они прибыли на яхту. Совершенно очевидно, почему она бросилась в воду. Большой опыт общения с противоположным полом научил его распознавать, когда женщина его хочет, и его приятно удивило, что Кэти повела себя не как обычная кокетка. Может, потому, что он ее босс? Это ее отталкивает? Или она решила, что он ее уволит, если она проявит чувства? Или на нее так подействовал его совет не углубляться в неуместные фантазии?

Лукас уже пожалел о том разговоре: ему нравилось воображать, будто она с ним флиртует.

Пару секунд он раздумывал, как втянуть ее в игру, но потом здравый смысл подсказал, что Кэти, скорее всего, решила строить из себя недотрогу. Она открылась ему с неожиданных сторон, но факт остается фактом: у нее был роман с женатым мужчиной. Кэти упорно отрицает, что знала о существовании жены и детей, но не исключено, что она лжет. Да, ее искренность подкупала, но оправдывать ее он не собирался.

— Мне просто стало очень жарко, — промямлила Кэти, покрываясь испариной. — Мне так захотелось нырнуть в воду, что я, к сожалению, даже не смотрела под ноги. Вернусь-ка я в свою каюту. Думаю, с этими повязками надо больше лежать. Спасибо, кстати, что занялся моими коленками. Это было не обязательно, но все равно спасибо.

— И долго ты будешь притворяться, будто между нами ничего не происходит?

Ни одной женщине Лукас не задавал подобного вопроса, потому что ни одну женщину в его жизни не приходилось уговаривать провести с ним ночь. Он вообще не собирался заигрывать с Кэти, учитывая обстоятельства, в которых они находились. Но желание ослепило его, и ходить вокруг да около он был уже не в состоянии.

Между разумным вариантом — соблюдать нейтралитет, и неразумным — пойти на поводу своих желаний, Лукас выбрал второй вариант.

А еще он не из тех, кому приходится лезть из кожи вон, лишь бы затащить женщину в постель. Да и зачем ему это? Об ухаживаниях и речи быть не может. Просто двое взрослых, бездельничающие на яхте, хотят друг друга…

Кэти округлила глаза:

— Прошу прощения?

— Я видел, как ты на меня смотришь, — сдавленно произнес он, присаживаясь на кровать рядом с ней, и матрас прогнулся под его весом, так что Кэти едва не соскользнула прямо на Лукаса.

Кэти поняла, что ей пора удирать. Его глаза, словно лазеры, прожигали насквозь старое доброе здравомыслие, которое всю жизнь диктовало ей правила поведения и подвело только раз, когда она встретила Дункана.

Разгорающееся между ног пламя и едва заметное покалывание сосков она ощутила еще когда Лукас трогал ее своими длинными пальцами. Но сейчас эти ощущения растворила волна нарастающего гнева.

— И как же я на тебя смотрю?

— Не надо стесняться. Уверяю, принуждать не в моем стиле, но между нами на самом деле вспыхнуло сексуальное влечение. Будешь отрицать? Тут даже воздух наэлектризован. — Лукас ухмыльнулся. — Можешь мне не верить, но я очень давно не испытывал ничего подобного.

— По-твоему, я должна быть… польщена?

Лукас нахмурился. Он ожидал несколько иного.

— Ну, вообще-то да, — искренне ответил он.

Кэти изумилась, хотя понимала, почему внимание Лукаса Киприани должно ей льстить. Он был умопомрачительным красавцем и к тому же миллиардером. Если такой начнет приставать к девушке, неужели та сбежит от него, хлопнув дверью? Да у него наверняка от желающих отбоя нет.

Кэти поджала губы. То, что Лукас расценивал как комплимент, для нее являлось форменным оскорблением. Он так «тонко» с ней флиртовал, что больше напоминал слона, ворвавшегося в посудную лавку.

— Большей наглости я в жизни не слышала!

— Но я сказал правду! — заявил Лукас. — Мне казалось, ты любишь честность.

— За кого ты меня принимаешь?

— Я не знаю твоих мотивов.

— Думаешь, такую, как я, получить легко?

— Такую, как ты?

Как бы он ни отпирался, Кэти действительно выделялась из всех.

— Да, такую, как я! Чью голову не вскружит отпуск на громадной дорогушей лодке — ах, извините, яхте — с самим Лукасом Киприани! — едко произнесла она и с горечью добавила: — Такую, как я, с сомнительной репутацией разлучницы.

Ее одолевали смешанные чувства. Уж не попадет ли она в западню, забыв об истинном лице Лукаса, сраженная его обаянием?

Но как ему удалось прочитать ее мысли? Она думала, что неплохо держится, но оказалось, что он видит ее насквозь.

— Ты все усложняешь. — Взъерошив волосы, Лукас встал и подошел к окну, а затем обернулся.

— Ничего я не усложняю, — с нажимом ответила она. — Просто знаю, что ты обо мне думаешь.

— Нет, не знаешь.

Не привыкший оправдываться, Лукас почувствовал себя последним мерзавцем. Кэти восприняла его интерес как оскорбление, хотя стоило признать, его стиль ухаживаний не совершенен. Его поступок был бестактным, а не честным.

— Я прекрасно знаю, что ты обо мне думаешь! И ты еще имел наглость предположить, будто я, как завзятая потаскушка, прыгну к тебе в постель только потому, что ты меня сюда привез!

— Я… Прошу прощения, — с трудом проговорил Лукас, и Кэти обомлела.

Он посмотрел на нее с неподдельной искренностью, и она чуть было не смягчилась.

Кэти встала. Она намеревалась выскочить из его каюты с гордо поднятой головой, но почти полное отсутствие одежды и боль в коленях не позволили ей это сделать.

— Кэти, — остановил ее Лукас нежным шепотом.

Он взял ее за руку, и ее кожу словно обожгло.

— Я не считаю тебя потаскушкой и уж точно не считаю, что ты должна со мной спать. И еще… — добавил он с неохотой. — Я осторожничаю из-за своей мнительности. Но я правда тебя хочу, и может, я и ошибаюсь, но кажется, это взаимно. Ответь, это так?

Он придвинулся к ней, опустил глаза и чуть не застонал при виде ее нежных грудей, скрытых под тонкой тканью.

— Если я все неправильно понял — скажи, я отступлю. Даю слово. На твоей должности это не отразится. Скажи «нет», и забудем об этом. Ничего не случится.

Кэти колебалась. Ей ужасно хотелось ответить, что он ее вовсе не интересует, но потом она представила, что он оставляет ее одну, и с удивлением поняла, насколько ей нравилось проводить с ним время. За их разговорами и ссорами скрывалось сексуальное влечение.

— Это все не важно, — уклончиво ответила она.

— В каком смысле?

— В том смысле, что… не важно, нравимся мы друг другу или нет. Предпринимать какие-то шаги было бы полным безумием. Да я бы и не стала, — быстро добавила Кэти, покраснев как рак. — После Дункана я зареклась заводить романы, пока не почувствую, что этот человек для меня идеален.

— Ну и бред, — бросил Лукас.

Задетая за живое, Кэти ощетинилась.

— Разве плохо желать самого лучшего? — требовательно спросила она, скрестив руки на груди.

Она не легла в его постель, но и каюту не покинула. Она стояла посреди комнаты, чувствуя себя крайне глупо. А вот Лукас вел себя непринужденно, хотя одежды на нем было еще меньше, чем на ней. Хотя он явно был не из тех, кто любит выставлять свое тело напоказ.

— Плохого ничего, — ответил он. — Но как ты намерена искать идеал? Будешь выдавать кандидатам анкеты? А как насчет Пауэлла? Ты решила, что он тебе подходит?

— Я ошиблась, — выпалила Кэти.

— Все ошибаются.

— А ты, значит, и в этом специалист? — съязвила Кэти.

— Люди обожают заниматься самообманом, — покачал головой Лукас. — И я знаю это не понаслышке. У меня перед глазами был пример отца. Ты чего-то страстно желаешь, пытаешься этого достичь, а понимая, что это бессмысленно, прикладываешь еще больше усилий. В худшем случае ты дойдешь до алтаря, затем до родильной палаты, все еще убеждая себя, что ты на правильном пути, но потом тебе придется признать поражение, а сжечь мосты окажется в тысячу раз сложнее…

— Ты высмеиваешь все на свете.

Или он просто никому не доверяет. Ведь она здесь, потому что он решил, что обеспечить безопасность сделки можно, только изолировав ее.

— Идеального мужчины не существует. Пауэлл надеялся тебя одурачить. — Лукас пожал плечами. — Называй меня циничным, но я честен. Я никого никогда не обманывал. Не обещал золотых гор и счастливого брака. — Он задумчиво посмотрел на нее. — А тебя просто одурачил один подонок.

— Именно поэтому ты должен был мне поверить, когда я сказала, что лучше постою на гвоздях, чем снова столкнусь с этим человеком.

— Тогда я смотрел на факты и расценивал ситуацию соответственно. Сейчас я скажу тебе так: в мире полным-полно мужчин, которые пойдут на все, лишь бы затащить женщину в постель, включая обещания, которые они не собираются сдерживать. А со мной все кристально ясно. Мы рядом, мы нравимся друг другу, что еще нужно?

— Секс ради секса. — Этого Кэти не принимала и никогда не примет. Это принцип противоречил всему хорошему, во что ее учили верить. Дункан добивался от нее секса ради секса, и она его отвергла.

При взгляде в ее осуждающее лицо Лукас рассмеялся.

— Бывает и хуже, — произнес он. — Секс ради счастливого брака, которым он никогда не станет.

Атмосфера накалилась. Кэти зачаровывал блеск его глаз, и его предложение начало казаться привлекательным. Аргументы Лукаса звучали убедительно. Вместо того чтобы вести свободную сексуальную жизнь и не спешить с поисками идеала, после Дункана Кэти сама себя приговорила к одиночеству, поклявшись отказывать любому, кто не подойдет ей по всем пунктам.

Но разве Лукас не прав? Разве можно быть уверенным, что найдешь мистера Идеального, если у тебя кишка тонка сначала встретиться с мистером Плохишом?

Да и кто сказал, что все плохиши такие же сволочи, как Дункан? Может, с некоторыми плохишами весело…

Как с Лукасом Киприани. Слово «плохиш» у него на лбу написано, но разве с ним не весело?

Впервые в жизни Кэти задумалась, когда она стала такой закрытой и не способной на авантюры, как девушки ее возраста. Родители никогда на нее не давили, но теперь, оглядываясь на прошлое, она догадывалась, что разговоры о страданиях молодых девушек наложили отпечаток на ее поведение.

Кэти рассматривала Дункана как постоянного партнера, но, когда оказалось, что их отношения построены на лжи и обмане, это стало для нее большим ударом.

Несмотря на вспыльчивость и упрямство, в глубине души она была романтиком. Может, ей и хотелось оторваться на всю катушку, как обычной девчонке, и тогда у нее появился бы нормальный сексуальный опыт, но она хранила свое сердце для человека, с которым надеялась провести остаток дней. К несчастью, ей подвернулся женатый ловелас.

Лукас заметил ее смятение. Видимо, придурок Пауэлл сильно ее унизил, подумал он. Вместе с этой мыслью пришла другая: первое, что он сделает, когда приобретет китайскую компанию, — это вышвырнет Пауэлла под зад коленом.

— Ты можешь решить, что у меня отсутствует мораль, — серьезно сказал Лукас. — Но у меня есть своя собственная мораль. И она основана на честности. Мне не нужны отношения. Из-за Пауэлла ты страдала, но из-за меня ты не будешь страдать, обещаю. Все произойдет по взаимному согласию и для взаимного удовольствия.

Кэти смерила его недоверчивым взглядом. Удивительно, что она вообще его выслушала, но ящик Пандоры открылся, и все сомнения и недобрые предчувствия насчет его моральной установки разлетелись, словно разъяренные осы.

— Ты бы никогда не выбрала такого, как я. — Лукас даже не представлял, что когда-нибудь скажет подобное женщине. — И я искренне с этим согласен, потому что не подхожу для серьезных отношений. У нас не тот случай, когда двое изучают друг друга, надеясь перейти на следующий этап. Тут все дело в сексе.

— Ты меня смущаешь.

— Я вывожу тебя из зоны комфорта, — пробормотал Лукас, безумно желая прикоснуться к Кэти. — И даю пищу для размышлений. Поверь мне, все не так страшно.

В его глазах стояла непроницаемая тьма. Сердце Кэти бешено колотилось. Этот соблазн она была не в силах преодолеть. Каждое произнесенное Лукасом слово, каждый аргумент, который он приводил, создавали таран, не оставлявший в ее обороне ни одного защищенного места.

— Тебе просто скучно, — пробормотала Кэти. — Скучно торчать здесь без подружки.

— Насколько же недалеким ты меня считаешь? — усмехнулся Лукас. — По-твоему, я должен удовлетворять свое бешеное либидо каждый час, а не то взорвусь? Ладно, я устал от болтовни. Никогда не тратил столько времени, уговаривая женщину лечь со мной в постель.

— Это комплимент?

— Однозначно, — без колебаний ответил Лукас.

Он провел пальцем по ее щеке и заправил выбившийся медный локон за ухо. И, не давая Кэти прийти в себя, он шокировал ее еще больше, нежно погладив ее ключицу, двигаясь к ложбинке бюста.

Кэти не шевелилась. Через ткань купальника выпирали ее набухшие бугорки сосков. Она судорожно вздохнула, когда Лукас положил ладони ей на талию.

Внезапно Кэти обнаружила, что лежит на кровати.

Сейчас она нарушит свое обещание, данное самой себе. Хватит с нее воздержания.

Кэти не знала, как себя вести. Ничего подобного с ней не случалось, а Лукас по этой части собаку съел, ему переживать нечего. Ждет ли он подобного уровня от нее? Наверняка ждет!

Кэти совсем смутилась. Во рту у нее пересохло. Она молча смотрела, как Лукас в одно мгновение скинул футболку и вытянулся во весь рост рядом с ней, загорелый небожитель. Она жадно разглядывала его широкие плечи, кубики на животе и темную полоску волос, исчезающую в плавках.

Кэти приподнялась на локтях, сгорая от возбуждения и страха.

Что он сделает, если она расскажет о своей невинности? «Сбежит», — сразу подумала она. Но ей не хотелось, чтобы он сбежал. Ей хотелось, чтобы он был рядом с ней, вплотную к ней, внутри ее. Одна мысль об этом кружила ей голову.

С непринужденным видом она неуклюже запрокинула руки, безуспешно теребя тонюсенькие лямки бюстгальтера.

Лукас был взвинчен до предела. Стыдливость Кэти его привлекала. Такого у него еще не было. Он навис над ней, словно заключая ее в плен.

— Ты пахнешь солнцем, — прошептал он. — Кажется, я никого не хотел так сильно, как тебя.

— Я тоже тебя хочу, — выдохнула Кэти и робко погладила его мощную шею, затем, набравшись смелости, резкую линию подбородка, а потом положила ладонь на выпуклые мышцы у лопатки.

Сердце так и норовило выскочить из груди, а каждый вдох — превратиться в стон.

Заставив ее раскрыть губы, Лукас скользнул языком в ее рот, исследуя ее, пробуя на вкус, вызывая в теле Кэти ошеломительные ощущения. Ее маленькие руки вцепились ему в плечи, она сжала бедра, надеясь снизить напряжение между ног.

Лукас аккуратно развел ее ноги и устроился между ними, продолжив ее целовать.

Дразня, он потянул ее за нижнюю губу, у Кэти перехватило дыхание, она закрыла глаза и задрожала, словно листок на ветру.

Его губы оказались просто восхитительными на вкус, и она с силой притянула Лукаса к себе.

Поскорее бы избавиться от бикини — единственного препятствия между их телами.

Она заерзала, и, угадав, чего она добивается, Лукас приподнял ее, чтобы расстегнуть бюстгальтер. В его черных глазах пылала страсть.

Кэти никогда не представляла секс без любви, а любовь — без красочного комикса от свадьбы до рождения детей.

И это было ошибкой. В своих фантазиях она не оставляла места потребностям тела, в голове у нее укоренилось, что секс — это вовсе не то, чему все поют дифирамбы.

Даже спонтанное решение, на которое ее подвигла страсть, — игнорируя принципы, переспать с Лукасом, — было принято без особого понимания того, как это будет и какие просторы перед ней откроются.

Вот о чем она мечтала. И в жизни все оказалось даже лучше. Ее наполняли опьяняющее чувство свободы и полная уверенность в том, что она все делает правильно.

Вспыхнув, Кэти поглядела на Лукаса. Этот сильный, опасный и мучительно прекрасный мужчина смотрел на нее, словно на драгоценность. Неприкрытый голод в его глазах не оставлял в ее душе сомнений, и она забыла обо всем, когда Лукас провел языком по ее ключице. Он уложил ее руки по бокам, превращая ее в добровольную пленницу, и переключил внимание на сосок, обхватив его губами и лаская языком.

О таком Кэти и не мечтала. Дикая, грубая страсть уносила ее, мощная, как цунами. Это совсем не напоминало близость с добрым и внимательным умником, который заваливал бы ее цветами и намекал на совместное будущее. Это близость с мужчиной, который не обещал ей ничего, кроме секса. Который избавится от нее в ту же секунду, когда ее пребывание на яхте подойдет к концу.

Прикосновения его губ и языка вызывали в ее теле мощные волны удовольствия. Она возбудилась до предела, когда он отклонился, чтобы снять плавки. Орудие, которое к ней прижалось, было невероятно велико — на долю секунду ее даже охватила паника. Как же, черт возьми, он поместится внутри ее?

Но страх вытеснило желание. Лукас облокотился на спинку кровати и сдернул завязки с нижней части ее купальника.

Кэти зажмурилась и услышала смешок.

— Тебе не нравится то, что ты видишь перед собой? — улыбнулся Лукас, и она осторожно приоткрыла глаз. — Мне лично очень нравится.

— Правда? — шепнула Кэти.

Ее мальчишеская фигура не шла ни в какое сравнение с фигурами его красоток-любовниц. Зацикливаться на этом она не собиралась, но иллюзий тоже не питала. Лукас Киприани мог заполучить любую женщину. В себе Кэти была уверена, но ее уверенность заметно пошатнулась, когда она подумала, что мужчина рядом с ней — мечта любой женщины.

Лукас вдруг вспомнил Пауэлла, о существовании которого неделю назад он и не подозревал, и разозлился. Мерзавец не только подорвал доверие Кэти к противоположному полу, но и разгромил ее самооценку. Любой человек с нормальным зрением назвал бы ее милашкой.

Он снова занялся ее пухлыми губками, одновременно опуская ладонь между ее бедер.

Кожа была выбрита не идеально, и ему это понравилось. Нежный пушок приятно щекотал его руку. Наигравшись с ним, Лукас просунул палец внутрь.

Это было потрясающе. Его палец не спеша нащупал напряженную маленькую точку, которая при надавливании начала пульсировать. Охваченная незнакомыми ощущениями, Кэти цеплялась за него и всхлипывала. Ее уносила волна, всхлипы превращались в тихие, сдавленные стоны, она выгнула спину, приглашая его вновь приласкать ее соски.

Лукас вытащил из бумажника презерватив и опустился на нее, разводя ее ноги в стороны. Снова занервничав, Кэти погладила его по жесткой мускулистой спине.

Разметавшиеся по подушке медные волосы напоминали языки пламени. Лукас откинул пару локонов с ее лица и поцеловал ее.

— Хочу тебя, — прошептала она и почувствовала, что он улыбнулся.

Страсть лишала ее всякого самообладания, способности трезво мыслить и мыслить вообще.

Он нетерпеливо ворвался в нее, резко и глубоко, и Кэти вскрикнула. Нахмурившись, он замер.

— Не останавливайся, — попросила она, приподнимаясь, чтобы он погрузился глубже. Она вся намокла и была абсолютно готова.

— Какая ты узкая, — игриво прошептал Лукас. — Непередаваемые ощущения, mia beIla[1].

— Молчи!

Кэти подтолкнула его к себе, и острая боль сменилась удовольствием. Это было самое невероятное ощущение, которое она только могла себе представить. Сотрясаясь всем телом, она улетела под небеса, а потом, обессиленная, спустилась на землю. Теперь ей хотелось лишь крепко к нему прижаться.

Лукас изумился, когда Кэти его обняла. Он не слишком любил телячьи нежности, но было в этой девчонке что-то необыкновенно трогательное.

Он осторожно отстранился, опустил взгляд и нахмурился. В голове у него медленно складывалась картина, в которую было так трудно поверить.

Всего нескольких капель крови оказалось достаточно, чтобы понять — ее стыдливость и нерешительность не были напускными. Она краснела, как невинная дева, потому что именно ею и была. Лукас увидел, как Кэти заливается краской.

— Это твой первый раз, не так ли?

На нее словно выплеснули ушат ледяной воды. Она наивно предполагала, что, если не расскажет о своей невинности, Лукас о ней и не узнает. Ведь если узнает, то в восторг не придет, это уж точно.

Человеку, который отвергает серьезные отношения и специально предупреждает об опасности вторжения в его личное пространство, только девственницы не хватает.

Содрогнувшись, Кэти сжала кулаки. Занятие любовью оказалось самым прекрасным событием в ее жизни, самым удивительным, правильным делом, которым она занималась, но теперь все шло под откос — Лукас наверняка взбесится.

Она поерзала, пытаясь стянуть покрывало с кровати, — не спорить же с ним голышом.

— И что с того? — Она дерзко посмотрела на него из-под густых ресниц. — Это мелочи жизни.

— Мелочи жизни? — скептически переспросил Лукас. — Почему ты мне не сказала?

— Потому что знала, как ты отреагируешь, — пробормотала она и прижала колени к груди, пытаясь не встречаться с ним взглядом.

— Все-то ты знаешь.

Кэти отважилась на секунду поднять глаза. Лукас вальяжно лежал на кровати, всей своей позой напоминая ей о только что случившейся близости. Кэти прикрылась, как могла, а он, похоже, совершенно не замечал своей наготы.

— Мне хотелось это сделать. — Она вздернула подбородок, приготовившись к бою. — Если бы я призналась, что ни с кем не спала, ты бы тут же удрал. Будешь отрицать?

Лукас скривился:

— Наверное, я бы повел себя деликатнее.

— Удрал бы, ясное дело.

— Я был бы польщен, — признался он. — И не стал бы торопиться. — Взъерошив волосы, Лукас вскочил с кровати и обмотался полотенцем, перекинутым через спинку кресла, а потом уселся рядом с Кэти. — Это не мелочи, — мягко проговорил он, взяв ее руки в свои. — Извини, если я был слишком груб.

— Не извиняйся, умоляю.

Робко улыбнувшись, она погладила его по щеке. Жест показался ей настолько интимным, что она хотела отдернуть руку, но Лукас явно не возражал — наоборот, он задержал ее ладонь и нежно поцеловал в запястье.

— Ты прекрасна, cara[2]. Уму непостижимо, как тебе удалось сохранить невинность? У тебя же были мужчины до Пауэлла?

Кэти вздрогнула при упоминании о человеке, из-за которого они оказались на яхте. Стоило признаться, ненавистные воспоминания теперь померкли. Не исключено, что в один прекрасный день она даже мысленно поблагодарит Дункана: секс с Лукасом запомнится ей навсегда.

— Это к вопросу об обратных сторонах жизни, когда твои родители — столпы общества, — усмехнулась Кэти. — От тебя всегда чего-то ждут. Особенно если ты растешь в крохотном городке, где все друг друга знают. Доброе имя можно потерять в одно мгновение. Хотя об этом я тогда не задумывалась, — добавила она. — Я хотела найти настоящую любовь и выйти замуж, поэтому у меня были несколько завышенные требования.

Она вздохнула и грустно улыбнулась Лукасу, который посмотрел на нее с таким жаром, что у нее заколотилось сердце.

— Когда мы познакомились с Дунканом, я только вернулась из университета и еще не знала, куда податься. Мы с мамой как-то обсуждали университетскую жизнь, она спросила у меня о парнях, и тут что-то щелкнуло у меня в голове, и я решила действовать — найти кого-то особенного. — Она пристально посмотрела на него. — Я переспала с тобой потому, что мне этого действительно захотелось. Ты произнес много слов… Типа «жить одним днем» и все такое…

— Я понятия не имел, что у тебя нет опыта.

— Да это не важно. — Кэти во что бы то ни стало хотела донести до него свою мысль. — Главное, ты заставил меня взглянуть на вещи под другим углом. Разумеется, ни о каких дальнейших планах не идет и речи, но, по крайней мере, ты был со мной честен и дал мне шанс.

От Дункана она не услышала ни одного правдивого слова. Неужели потерять невинность с Лукасом хуже, чем с вруном Пауэллом, пусть даже это секс на одну ночь, которым она зареклась заниматься?

Лукас нежно поцеловал ее в губы. Он бы с удовольствием овладел ею снова, но ей будет больно. В следующий раз он все компенсирует. Удивительно, что она попала к нему девственницей. Это был ценный подарок, хотя Лукас до конца не понимал, чем его заслужил.

— Да, cara, сказки со счастливым концом не будет, но поверь, пока мы здесь, я обеспечу тебе рай. А сейчас… Могу ли я пригласить тебя в душ? — Лукас встал и оглядел ее прекрасное хрупкое тело.

— С тобой?

— Почему нет? — Он вскинул брови. — Душ удивительно приятен, когда принимаешь его с любовником.

Надо же, как звучит… «Любовник». Кэти тряхнула головой и рассмеялась:

— Знаешь, я немного отдохну, а потом вернусь в свою каюту.

Конечно, никакого счастливого конца не будет. Но, черт возьми, напоминать не обязательно!

— Зачем?

Лукас нахмурился и неожиданно для себя попросил ее остаться, что само по себе было поразительно, ведь он ценил личное пространство, особенно когда был с кем-то. Секс отлично снимает напряжение, и потребность в нем у Лукаса была, как у любого здорового мужчины, но он никогда не проводил ночь с женщиной.

— Мне надо немного побыть одной.

Однако Лукас не сомневался: к концу путешествия она узнает, как это приятно — принимать душ вместе, а он…

Он, возможно, поймет, каково это — вместе спать.

Устроившись на деревянном шезлонге у бескрайнего бассейна, главного украшения виллы, Лукас наблюдал за тем, как Кэти плещется в воде, словно золотая рыбка.

Завершение сделки чуть затянулось, но Лукас не переживал. Наоборот, он предложил китайцам не спеша разобраться в деталях, касающихся слияния компаний.

Кэти подплыла к бортику и с улыбкой посмотрела на него.

Солнце на молочно-голубом небе пряталось за утренними облачками. Вилла предоставляла им полную изоляцию, окруженная деревьями и верхушками холмов, за которыми виднелось море. Лукас всегда ценил уединение, но сейчас — особенно, потому что не хотел тратить лишней секунды общения с Кэти на какого-нибудь проходящего мимо торговца. Хотя торговец все равно не прошел бы через стальные ворота, ограждавшие виллу.

Лукас отпустил всю прислугу, убедившись, что холодильник забит продуктами.

Здесь теперь только он и она. И Кэти полностью обнажена.

После первого раза, четыре дня назад, когда она положила свою ладошку ему на бедро и возбудила его до предела, Лукас был почти уверен, что дальше они станут играть в игру «три шага вперед, один назад». Он думал, целомудрие в ней будет безуспешно бороться с похотью, но Кэти отдалась ему без тени сомнения. Это было достойно восхищения. Какие бы внутренние битвы в ней ни происходили, она выбросила их из головы.

— А у меня тут хорошо, — ухмыльнулась она. — Хватит лениться, иди поплавай!

— Это вызов? — медленно проговорил он, вставая, полностью голый, как и она. При виде Кэти он моментально возбуждался.

— Лукас, ты всегда думаешь только о сексе?

Она рассмеялась, вылезая из бассейна. С ее гладкого тела стекали струйки воды.

— Ты недовольна? — насупился он.

От нестерпимого желания ему стало не по себе. Сейчас бы расстелить полотенце, уложить ее на него и стремительно овладеть ею, как сделал бы подросток с изобилием тестостерона. Рядом с ней Лукас забывал о хладнокровии.

— Отнюдь, — прошептала Кэти, бросаясь в его объятия.

Они много занимались сексом, но еще и болтали, смеялись, и между ними установилось такое взаимопонимание, которого она и представить себе не могла в их первую встречу.

Лукас по-прежнему оставался самым высокомерным человеком на свете, но в нем открылось и множество других качеств. Одному Богу известно, что произойдет, когда они вернутся в Лондон, но сейчас Кэти не хотелось думать об этом. Может, их встречи продолжатся… Но как, если он ее начальник? Расползутся слухи, Лукас придет в ярость.

Кэти впервые жила моментом и не боялась, что скоро ее счастье может рухнуть.

Он схватил ее за ягодицы и притянул к себе, демонстрируя силу своего желания. Кэти игриво погладила его, Лукас задержал дыхание и напрягся. Как же ей льстила его реакция! Благодаря этому она чувствовала себя властной, сексуальной и очень женственной.

— Я не помещусь на шезлонге, — пробормотал Лукас.

— А кто говорил о сексе? — Она вздохнула. — Мы могли бы…

— А, я понял.

Ухмыльнувшись, он уложил ее на шезлонг, устраивая ее в позе, как художник натурщицу. Ее разведенные ноги, опирающиеся о подлокотники, открывали ему доступ для ласк. Опустившись возле шезлонга на полотенце, Лукас осторожно притянул ее к своему рту. Он нащупал языком бугорок клитора и нежно его облизал, вызывая внутри ее маленькие взрывы. Он продолжал дразнить ее, зная, что в один прекрасный момент она не выдержит.

Когда он поднял глаза, то увидел ее груди, увенчанные розовыми сосками, съежившимися от прохладной воды. Ее губы были приоткрыты, глаза зажмурены, она с силой втягивала в себя воздух.

И тут вдруг до него дошло: презервативов под рукой не было. Что случится, если он возьмет ее на руки, посадит на себя и они понесутся к ошеломительным оргазмам, которые искусно дарили друг другу? Что, если он познает ее, не имея барьера в виде презерватива? Что в этом такого? Беременность наступает далеко не всегда.

Ужаснувшись, он на мгновение застыл. Ничего подобного ему в голову еще не приходило.

Отбросив дурацкие мысли, Лукас продолжил свои действия, и Кэти задрожала, приближаясь к оргазму.

Наконец она выгнулась, издала стон абсолютного наслаждения и припала к его губам. Только после этого он позволил ей прикоснуться к себе.

Шальное желание овладеть ею без контрацептива было отвергнуто, хотя в душе осталась томительная тревожность; отдышавшись, они одновременно нырнули в бассейн, чтобы охладиться.

Кэти направилась было к Лукасу, но тот отвернулся и поплыл в другую сторону, методично рассекая водную гладь. Он ее отверг. Или ей показалось? Одно точно — он поступил не как обычно, не прижал ее к себе.

Понимая, что слишком болезненно воспринимает их ни к чему не обязывающую связь, Кэти торопливо выбралась из бассейна и закуталась в полотенце. Лукас по-прежнему плавал, его мощное загорелое тело рассекало воду, словно торпеда.

Он не оглядывался, и через пять минут Кэти ушла в дом, в гостевую спальню, которая предназначалась ей, но теперь оказалась не нужна, поскольку они с Лукасом стали любовниками.

На вилле имелось много укромных уголков, где можно отдохнуть, с огромными, вечно распахнутыми окнами, проникая через которые морской ветерок свободно гулял по дому. Изысков, как на яхте, здесь было мало, вилла принадлежала скорее колониальному стилю, в котором блестяще сочетались дерево, развевающийся муслин на окнах, ставни и потолочные вентиляторы. Кэти здесь нравилось. Она устроилась с книгой в кресле-качалке на широкой веранде.

Она все ждала, что Лукас вот-вот появится, но в конце концов сдалась и задремала. Когда она проснулась, жара не уменьшилась, по небу не проплывало ни облачка.

Позволив разуму расслабиться и отмахиваясь от назойливых неприятных мыслей, Кэти не заметила, как пролетело время, и только по наступившим сумеркам поняла, что прошло уже как минимум несколько часов.

Она в панике вскочила и огляделась. Объект ее беспокойства стоял в дверном проеме… И он не улыбался. Остроумный, притягательный мужчина, с которым она провела последнюю неделю, куда-то исчез.

— Лукас! — улыбнулась она ему. — Давно ты тут стоишь? Я читала… И похоже, задремала.

Лукас видел боль, скрывавшуюся за ее широкой улыбкой, и знал, что причина в нем. После секса он отвернулся от Кэти и уплыл и продолжал плавать, чтобы прийти в себя. Когда он наконец остановился, девушки уже не было, и он с трудом устоял против желания ее найти. Ни в коем случае нельзя выпускать обычную интрижку из-под контроля. Когда они вернутся в Лондон, все кончится и его жизнь вернется в обычное русло, как и должно быть. Он выдержал дистанцию, и Кэти расстроилась. Стиснув зубы, он сосредоточился на самом важном: неожиданном для них обоих повороте событий.

— Ты разговаривала с родителями. Что именно ты им рассказывала?

— Лукас, я тебя не понимаю.

— А ты попытайся. — Он встал перед ней, его прекрасное лицо было напряженным и суровым. — Ты говорила, где находишься? Чем занимаешься? И с кем?

— Не пугай меня! Сейчас вспомню… Нет. Я сказала маме, что я в Италии, здесь тепло и красиво и я весело провожу время…

— Последний час разговаривал с представителем китайской компании. Судя по всему, Пауэлл донес им, что со мной не стоит иметь дело, что я совращаю невинных девочек и мне нельзя доверять. Откуда-то просочилась информация. Кто-то узнал, что мы здесь вместе, газетчики доставили информацию прямиком Пауэллу, и теперь у него есть козырь — он может сорвать сделку в последнюю минуту.

Кровь отхлынула от ее лица. Они несколько раз приезжали в городок навещать Марию и просто погулять. Лукаса легко могли узнать. Видимо, кто-то их сфотографировал и отправил снимки в Интернет.

— Я не виновата, Лукас. Ты же знаешь, СМИ вездесущи.

Нет, она была виновата. Ведь это она состояла в связи с Дунканом, и, если слухи разлетятся, как ее мать будет смотреть в глаза соседям? Кэти покраснела от стыда, но не успела она сказать что-то в свою защиту, как Лукас властно поднял руку, отклонив протесты.

— Я не собираюсь тратить время на выяснения. — Он сердито посмотрел на нее и вздохнул: — Мы тут не в игры играем, Кэти, и ты права: уединенности здесь не найти. Если кто-то и виноват, то это я, мне следовало быть более осторожным в своих передвижениях. Городок маленький, меня все знают, близится наплыв туристов, и у всех есть смартфоны. Но факт в том, что у меня появилась серьезная проблема. То есть поправлюсь — у нас. Твой бывший обратился к Кен Хуаню и наплел ему с три короба. Велика опасность, что весь мир услышит гадкую историю о девственнице, которую использует в своих интересах бессовестный бабник-миллиардер.

Кэти побледнела:

— Но не мог же Дункан…

Мог.

— Он выставил твою невинность на всеобщее обозрение.

— Он знал… — Кэти болезненно сглотнула ком в горле. — Никогда бы не подумала, что он использует это против меня… Ведь я ему доверилась.

В разгаре происходящего кошмара Лукас внезапно понял, что мысли о сделке, о которой он должен был думать в первую очередь, вытеснило сочувствие, которое он испытал к невинной девушке, жестоко обманутой мерзавцем Пауэллом.

Лукас поставил кресло рядом с ее, тяжело опустился в него и на пару секунд закрыл глаза, чтобы проанализировать ситуацию. А потом посмотрел на Кэти.

— У него был личный интерес, — сухо проговорил Лукас. — Какой?

— Это важно?

— Сейчас каждая деталь важна. Если понадобится рычаг давления, я должен знать, куда нажимать. Грязные игры — не мое, но для этого случая я сделаю исключение.

— Между нами с Дунканом все закончилось плачевно. — Кэти виновато на него посмотрела, а потом опустила глаза. — Как ты уже, наверное, догадался. Если бы я узнала о его жене и детях после того, как переспала с ним, наверное, он бы еще стерпел. Но Дункан разозлился не столько из-за разоблачения, сколько из-за того, что ему не удалось затащить меня в постель раньше.

— Многие мужики сволочи, — произнес Лукас будничным тоном. — Хотя и женщины не лучше.

— Ты про бывших жен своего отца? — смущенно спросила Кэти.

Печальный опыт взаимоотношений с противоположным полом повлиял на мировоззрение их обоих. Деньги и привилегии не гарантировали Лукасу успеха в сделке, а крепкий семейный тыл не спас Кэти от разочарования.

Лукас пожал плечами.

— Не хочу сейчас обсуждать аферисток, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Но в любом случае я умел их распознавать и принимал меры. А вот у тебя против матерого самца не было ни единого шанса. Продолжай.

— Я доверилась лучшей подруге. — Кэти скривилась. — Чувствовала себя полной дурой… Клэр намного опытнее меня, и она просто взбесилась, когда я ей рассказала про сообщения от его жены, которые я случайно заметила у него в телефоне. Зря он оставил его на столике и ушел в туалет, когда мы ужинали. На экране высветилось напоминание пожелать детям спокойной ночи и не забыть про вечеринку на выходных. А мне Дункан сказал, что уедет по делам. Мол, выходные у него всегда непредсказуемые, он пытается запустить фотобизнес и заниматься им может только в свободные дни, налаживать связи и все такое…

— Ловкая отмазка, — процедил Лукас. — Хорошо подготовился.

— То же самое сказала и Клэр. Она предположила, что я у него не первая, хотя мне от этого легче не стало.

Кэти теперь свысока смотрела на наивную девчонку, которой когда-то была. Теперь она чувствовала себя намного старше и мудрее. За это ей стоило поблагодарить Лукаса.

— В общем, Клэр начала копать. А мир очень тесен. — Кэти поморщилась. — Она обнаружила, что Дункан постоянно соблазнял девушек, и отправила информацию его жене.

— Вот как.

— Я понятия не имела о ее замысле, пока она не призналась, что и сама не поняла, с чего вдруг пошла на такие решительные действия. Но она выступила в мою защиту и в защиту остальных девушек, которых он обманом затащил в постель. В результате его брак рухнул…

— Картинка проясняется. Бывшая жена тебя ненавидит и винит в распаде семьи. Прекрасное орудие мести в руках Дункана.

— Если бы я сразу рассказала тебе всю историю, ты бы убедился, что никакой я не шпион. И мы бы не оказались здесь, и ничего бы не произошло.

Лукас криво усмехнулся:

— Ты правда думаешь, что это сработало бы?

— Нет, — честно ответила Кэти. — Ты бы мне не поверил. Я оставалась бы под подозрением, пока не докажу свою невиновность.

Тогда Лукас был упертым диктатором, жестоким и высокомерным.

Ситуация была очевидной. Если Дункан решил отомстить Кэти, выпустив грязную байку про их с Лукасом похождения, провалится не только сделка — о них будет судачить весь мир. Его репутация непременно пострадает, ведь, сколько ни опровергай ложь, осадок все равно остается. Лукас был из тех, кто игнорирует мнение окружающих, но грядущий ад просто так не проигнорируешь.

Это она во всем виновата. Как она это допустила?

И ведь, помимо Лукаса, вставал вопрос и о ее родителях. Они не перенесут скандала. Кэти с ужасом представила, как они будут разочарованы; сплетни разлетятся по городку, словно искры от неуправляемого лесного пожара. Когда она вернется, все будут смотреть на нее как на прокаженную. Родители не станут ее ни в чем обвинять, но в их глазах она прочтет печаль.

Кэти окажется в эпицентре скандала. «Шальная девица в сетях миллиардера! Он счастлив позабавиться, но через пару дней ее оставляет…», «Наивную девственницу заманивают на виллу. Бедняжка даже не осознает своей глупости!».

— Женись на мне! — выпалила Кэти. — Вскочив с кресла, она начала мерить шагами веранду. Потом села на диванчик и поджала ноги. — Забудь, что я сказала.

— Забыть, что мне сделали предложение? — протянул Лукас, усаживаясь рядом. — Первое в моей жизни!

— Никакое это не предложение, — сердито пробубнила Кэти, зардевшись.

— Уверена? А я отчетливо слышал слова «женись на мне».

— Не по-настоящему! — объяснила она, красная как помидор. — Для виду. Если Дункан воплотит свои угрозы — а я в этом не сомневаюсь, — не только сделка окажется в опасности…

— Сорвется, — уточнил он. — Сгорит ярким пламенем. Ей крышка.

— Типа того, — промямлила Кэти, и чувство вины накрыло ее с новой силой. Глубоко вздохнув, она посмотрела ему прямо в глаза: — Я предлагаю объявить о помолвке. Тогда Дункану не удастся распространить слухи и разрушить твою репутацию, объявив тебя совратителем неопытных девиц…

Вопреки ее ожиданиям, Лукас промолчал. По его непроницаемому лицу невозможно было прочесть, о чем он думает.

— Сделка состоится, — уверенно произнесла она. — И можно будет не беспокоиться, что за твоей спиной судачат.

— Слухи меня никогда не волновали.

Кэти еле сдержала улыбку. Какой предсказуемый ответ! Потом она представила, как люди будут о них сплетничать, и сердце у нее сжалось.

— Зачем тебе это? — мягко спросил он.

— Во-первых, ты здесь из-за меня. Во-вторых, я знаю, что эта сделка для тебя значит. В-третьих, проблема не только у тебя, но и у меня. Мои родители придут в отчаяние, мне даже думать об этом больно. Тебя, может, и не волнует общественное мнение, но мне не все равно! После такого позора мне придется оставить обе работы. И как мне смотреть в лицо людям, которые знают меня с рождения? Это сработает. — Она упрямо вздернула подбородок. — И сработает потому, что мы не связаны чувствами. Я буду просто играть свою роль. Мы предотвратим катастрофу. Ты заключишь сделку, а я буду жить спокойно.

— Значит, у тебя ко мне деловое предложение?

Сокрушительная улыбка Лукаса обескуражила ее.

— Ты, романтик до мозга костей, предлагаешь мне фиктивную помолвку?

— В этом есть смысл, — запротестовала Кэти.

— Есть, — согласился Лукас. — И сколько, по-твоему, она должна продлиться?

Как все-таки забавляла его эта девушка, мысли которой полны ароматов цветов, шоколадных конфет, родством душ и прочей ерундой… Наверняка она с детства представляла себе, как идет к алтарю в легком, воздушном свадебном платье… От приятных фантазий Лукаса отвлекла гораздо менее приятная мысль.

Неужели он превратил Кэти в другого человека? Он открыл ей прелести секса без тормозов, который был ему по душе, но не изменился ли в процессе ее характер? Ему стало не по себе, и он постарался откинуть сомнения.

Кэти пожала плечами:

— Ты так и не ответил, как тебе идея.

— Ничего лучше я бы не придумал, — усмехнулся он, а потом серьезно посмотрел на нее: — Но ты должна знать: я не требую от тебя поступков, которые будут тебе неприятны.

У Кэти как-то странно екнуло сердце.

— Ничего неприятного я не вижу, а вот сколько продлится помолвка… Об этом я еще не думала.

— Тебе придется обмануть родителей, — резко произнес Лукас.

— Я знаю. — Она вздохнула и, нахмурившись, покрутила кончики своих длинных волос. — Никогда не любила утверждение «цель оправдывает средства» и не терплю обмана, но, раз уж мы оказались между двух огней, придется выбрать наименее болезненный вариант.

Лукас смерил ее долгим внимательным взглядом.

— Значит, теперь мы любящая пара, — пробормотал он, и глаза у него потемнели. — И наши чувства так сильны, что мы удрали выпустить пар на яхту, подальше от внешнего мира? Твои коллеги вряд ли поверят в это.

— Ты удивишься, узнав, сколько людей верит в любовь с первого взгляда, — улыбнулась Кэти. — И если ты ужасный циник, это не значит, что все остальные тоже.

— Ужасный циник, значит? — усмехнулся Лукас и притянул девушку к себе. — Тогда скажи на милость, как тебя угораздило в меня влюбиться?

— А я и не влюблялась! — рассмеялась Кэти, но ее сердце замерло, а потом бешено забилось. — Боюсь, ты связался с глупышкой, которая может влюбиться только в такого же неисправимого романтика, как она сама!

Кэти честно попыталась представить себе этого человека, но перед ее глазами стояло мрачное, но неотразимое лицо Лукаса.

— Раз уж мы будем помолвлены, нам стоит получше узнать друг друга, — произнес Лукас, восхищаясь практической жилкой, которая заставила Кэти выдвинуть столь логичное решение проблемы. Хотя чего удивляться? Она спец в ай-ти, что свидетельствует о ее практическом уме.

Лукас встал, по-прежнему держа Кэти за руку, и повел ее в дом.

— А как ты от меня отделаешься, когда помолвка закончится? — тихо спросил он, ногой открыв дверь в спальню и подталкивая смеющуюся Кэти к кровати. — Я вот о чем… — Он опустил голову и поцеловал ее, их языки переплелись, запустив внутри ее череду фейерверков. — Раз уж ты придумала хитроумный план с помолвкой, может, заодно расскажешь, как нам потом из всего этого выпутаться? Ну, как ты от меня отделаешься?

Его рука проникла ей под футболку, и, почувствовав жар ее тела, Лукас не замедлил прийти в полную боеготовность. Бюстгальтера на Кэти не было, он взял ее грудь в ладонь и аккуратно подразнил сосок, пока он не напрягся под его умелыми пальцами. Они вместе упали на кровать. Лукас усадил девушку сверху, чтобы видеть ее лицо, и продолжил ласки.

Как обычно, ее мозг потерял всякую работоспособность, особенно когда он задрал ее футболку и облизал сосок. Затем Лукас переключил внимание на ее пухлые губки, и она почувствовала, что скоро взлетит под небеса.

— Ну так что же? — Он уткнулся носом ей в шею, и она начала извиваться, вцепившись в его ягодицы.

— Думаю, мы просто разойдемся, — пробормотала Кэти. — Ну, как это обычно бывает. Ты слишком много работаешь и все время торчишь на Дальнем Востоке из-за чудом спасенной сделки. Я заскучала… И возможно, нашла себе красавчика, который помог мне справиться с одиночеством.

— Еще чего! — прорычал Лукас, засунул руку ей между ног и через трусики потер ее промежность.

— Ладно! — выпалила Кэти, отстраняясь от его ладони, не в силах противиться приливающим волнам оргазма. — Сдаюсь, — выдохнула она, — другого мужчину приплетать не нужно. Тогда, наверное, тебе надоело, что меня нет рядом, и ты нашел замену… — Да какая вообще разница, если они просто играют? — Поговорим о другом. — Она расстегнула пуговицу на его брюках и попыталась справиться с молнией. Их взгляды встретились. — Давай останемся помолвлены… два месяца. Достаточно долго, чтобы понять, что мы несовместимы, и достаточно мало, чтобы не нанести друг другу ран.

— Ловлю на слове.

Лукас куснул ее за шею, снял с себя футболку, а потом начал раздевать ее, очень-очень медленно, и, когда Кэти полностью обнажилась, он развел в стороны ее ноги и несколько секунд пожирал взглядом ее изумительное тело.

— Мне нравится. Впрочем, хватит болтать.

Пора действовать, моя будущая женушка…

Удивившее всех объявление о помолвке взорвало прессу. Они сидели в городском скверике и пили кофе, купаясь в солнечных лучах. Кэти просматривала новости в телефоне и зачитывала самые возмутительные толкования «любви с первого взгляда», на которую намекнул Лукас, когда позвонил встревоженному Кен Хуаню, а потом своему личному помощнику. Ему было дано указание сообщить информацию прессе.

Лукаса позабавила реакция Кэти на то, что, по его мнению, было совсем неудивительно, учитывая его состояние и должность.

События прошедших дней казались ей теперь фантастическим сном. Одно дело — читать о себе главные страницы таблоидов и поражаться. И совсем другое — отправиться в самый центр урагана.

— Потребуется некоторое время, чтобы шумиха улеглась, — сказал ей Лукас. — Публика больше всего на свете обожает старые добрые сказки о любви.

— За исключением старых добрых сказок о расставаниях, — съязвила Кэти.

Лукас рассмеялся, но теперь, когда все открылось, когда они сообщили обо всем ее родителям, а в городке и его окрестностях их не обсуждал только ленивый, Кэти начала представлять, какими окажутся последствия их разрыва. В результате ее теория «цель оправдывает средства» затрещала по швам.

После объявления она ежедневно звонила родителям, рассказывая им истории о том, как ее сердце дрогнуло при виде Лукаса и как она сразу поняла, что между ними все серьезно. Родители просили подробностей — и они их получили.

Когда спектакль кончится, ее будут заваливать щекотливыми вопросами. Без сомнения, она станет объектом сострадания. Родители придут в ужас от того, что их наивная девочка снова выбрала не того парня. Хотя, если они познакомятся с Лукасом вживую, то, скорее всего, и до «большого взрыва» поймут, что он не тот парень.

Весь мир начнет ее жалеть. Друзья покачают головой. Неминуемо последуют злобные выпады: только тупица могла надеяться на долгие отношения с Лукасом Киприани! Да кем она вообще себя возомнила?

Но Кэти старательно закрывала глаза на реальность — слишком упорно она теперь старалась жить моментом. Перед глазами мелькали мрачные картины будущего, на которое они оба подписались, однако каждая драгоценная секунда, проведенная с Лукасом, отметала ее страхи в сторону.

Часики тикали, поэтому любое его прикосновение, любая эмоция, направленная в ее сторону, ценились Кэти на вес золота.

— Есть одна новость, — обратился к ней Лукас. — Сегодня у нас важная встреча. Будет бал, дресс-код обязателен.

От ужаса Кэти вытаращила глаза:

— Сегодня?!

— Видимо, Кен Хуань жаждет с тобой познакомиться, как и все члены его семьи. Во все СМИ уже даны объявления, так что это будет отличный повод публично отпраздновать помолвку и завершение сделки. Нужно пригласить твоих родителей, друзей и других близких родственников. А кстати, они у тебя есть?

Кэти рассмеялась:

— А ты разве не должен этого знать?

— Должен, — угрюмо ответил он. — Но иногда такие вещи теряются в любовном водовороте.

На Кэти были синий топик и потертые обрезанные джинсы, и, останься они наедине, Лукас не вел бы с ней разговоры, а сразу сорвал бы с нее одежду.

— Никогда не была на балу, — призналась Кэти, стараясь унять волнение. Ведь это будет не просто общение с толпой незнакомцев, а выход в свет. — Было бы здорово, если бы приехали мама с папой, но вряд ли. Это совсем не их тема, отец загружен делами общины, он с трудом находит свободное время, даже если предупреждать заранее… — Она вздохнула и посмотрела на Лукаса с тревогой.

Неожиданно в нем вспыхнуло острое желание защитить ее. Он откинулся на спинку кресла, смущенный чувством, названия которому не находилось в его лексиконе.

— Да пустяки.

— Для тебя пустяки, — мягко сказала Кэти. — А для меня нет.

Лукас помрачнел.

— Я думал, все любят подобные мероприятия, — выдавил он. — Там же будет куча знаменитостей.

Кэти рассмеялась: его самоуверенность не знала границ.

— Даже не представляю, как все будет, когда мы вернемся в Лондон, — призналась она. — Пока мы здесь, в Италии, все кажется таким… Нереальным.

— Это правда, — согласился Лукас. — Но ты, надеюсь, понимаешь, что к нам будет приковано всеобщее внимание?

Лукас ждал ее ответа, размышляя о том, что в Кэти его привлекли именно ее наивность и бесхитростность. Перепробовав за две недели все возможные прелести баснословного богатства, она до сих пор не осознала, что за этим стоит.

— По-твоему, я идиотка?

— Скорее, я идиот.

Лукас провел ладонью по ее бедру, и, задрожав, Кэти мало-помалу откинула страхи и сомнения. Пусть душевное притяжение под названием «любовь» они лишь разыгрывают, в истинности их физической тяги друг к другу не усомнится ни один журналист.

— Не удивляйся, если по прилете на аэродроме нас будут караулить репортеры, просто следуй за мной. Ничего не говори. Я и так предоставил им достаточно пищи для размышлений. Они сделают несколько снимков, и все. Через неделю про нас забудут. Не переживай, ты справишься! Ты личность несгибаемая, единственная женщина в моей жизни, которая говорит мне правду в лицо. Смотри не трусь! — Лукас рассмеялся: — Хотя если ты не испугалась меня, то сможешь и горы свернуть.

Так и случилось, едва дверца вертолета распахнулась. Воодушевленная поддержкой Лукаса, Кэти увидела, как к ним метнулась группа репортеров, словно стая волков на свежую кровь.

Она машинально отпрянула, но Лукас взял ее за руку и ободряюще сжал. Отбиваясь от вопросов, он вел ее к черной машине.

Один из газетчиков попросил показать помолвочное кольцо. Кэти в панике посмотрела на свой палец, но тут вмешался Лукас и спокойно объяснил, что ювелирный магазин будет их первой остановкой по возвращению в город.

— Но кольца ведь не будет, правда? — спросила Кэти, как только они сели в машину и стеклянная перегородка между ними и водителем закрылась.

— Ты серьезно думаешь, что сможешь обойтись на балу без кольца? — усмехнулся Лукас. — Приготовься, там внимания к нам будет гораздо больше, чем на аэродроме.

Кэти начинала вникать в его мир. Не в тот крохотный мирок на вилле или яхте, где они были спрятаны от любопытных глаз, а в настоящий мир, где он жил. Это был темный омут. Сможет ли она выплыть или хотя бы не пойти на дно?

Лукас сказал, что все будет хорошо и она справится, и снова ощутил в себе желание ее защитить и направить в чужом для нее мире. Он не понаслышке знал, что обитатели этого мира могут быть жестокими и циничными. Вдруг ей причинят боль?

— Можно остановиться где-нибудь перекусить, потом отдохнем у меня дома и отправимся в ювелирный. Кстати, насчет списка покупок. Остается мелочь — найти тебе наряд.

— Наряд…

— Что-нибудь необычное. Длинное. — Лукас пожал плечами. — И само собой, о деньгах не беспокойся, что бы ты ни выбрала.

Кэти замолчала. Интересно, почему от упоминания о деньгах у нее на затылке волосы встали дыбом? Между ними что-то изменилось, но она не могла понять что.

— Разумеется.

В ее тоне, прежде пронизанном теплотой, еще не звучала холодная вежливость. Но как притворяться, будто между ними все по-прежнему? То, что они решили предпринять, было не по-настоящему, и, видимо, поэтому изменилось ее отношение: она стала раздражительной и нервной.

Теперь между ними появилась скованность. Они должны произвести определенное впечатление, и Кэти придется делать то, к чему она не привыкла. Ей предстоит выход в свет, и Лукас прав: она справится. Страх и сомнения вполне оправданны, но она не позволит им повлиять на свои поступки.

— По-моему, лучше сразу поехать за кольцом и нарядом, чтобы потом немного передохнуть, иначе времени не останется. — Вздохнув, Кэти искренне призналась: — Никогда не думала, что получу помолвочное кольцо вот так…

Она покосилась на палец и вспомнила, как когда-то наивно верила, что Дункан идеальный мужчина для нее. Переведя взгляд на Лукаса, она вздрогнула. Возмутительно красивый, безумно самонадеянный… От него так и веяло сексом, и рядом с ним ее тело ей не принадлежало. Рядом с ним ее тело принадлежало ему, и только ему.

А если бы у них была настоящая помолвка?

В ней вдруг проснулось страстное желание завести настоящие отношения со всеми вытекающими последствиями. И не ради того, чтобы устроить свое будущее — ведь именно по этой причине она и задумывалась о свадьбе с Дунканом.

Время словно замедлилось. Рядом с Лукасом Кэти было хорошо и одновременно сложно. Она предложила логичный план действий, и в своих фантазиях воплотила его — уверенно и невозмутимо. Она убедила себя, что испытывает по отношению к Лукасу лишь страсть, а страсть — чувство преходящее. Но теперь она глядит на него, чувствуя его теплое дыхание… Время, проведенное вместе, пронеслось перед ее глазами, словно в замедленной съемке: вот они смеются, болтают, неспешно занимаются любовью, и ее переполняет счастье, когда она, пресыщенная и разгоряченная, лежит в его объятиях…

Кэти снова опустила взгляд на свой палец и мысленно нарисовала на нем кольцо, затем воображение понеслось дальше. Она представила, как Лукас опускается на колено… Поднимает голову, улыбается… И просит стать его женой по-настоящему, а не притворяться невестой два месяца…

Она его полюбила. А он ее — нет. Ужас и паника овладели ею, когда она подумала, что впереди ее ждет боль куда более сильная, чем та, которую ей нанес Дункан. Кэти пришлось признать, что печальный опыт ничему ее не научил.

Лукас заметил, как изменилось выражение ее лица, и вдруг преграды, которые он возводил много лет, разом рухнули. У него не хватило сил сопротивляться. Чувства заставляют человека терять самообладание, выжимают из него все соки, делают его ранимым. Его ненадолго посетило странное ощущение, будто он приближается к пропасти, о существовании которой и не подозревал.

Он наклонился, сдвинул стеклянную перегородку и велел шоферу доставить их к ювелирному магазину.

— Где это мы? — спросила Кэти через сорок пять минут, в течение которых Лукас работал за компьютером, наверстывая упущенное. Пока они были в Италии, он отложил все дела.

— У ювелирного, — ответил он, не поднимая головы. — Остановка номер один.

— Что-то не похоже на ювелирный…

— Мы, богатеи, в обычные места не ходим, — проворчал он. — Кстати, с этим местом связана интересная история, — сказал он, когда машина остановилась и водитель вышел, чтобы открыть Кэти дверь. — Владелица магазина, Ванесса Барт, унаследовала его от отца и приняла на работу одну девчонку, Эбигейл Кристи. История долгая, но в двух словах: оказалось, у этой Эбигейл был ребенок от моего друга Леандро, о чем он понятия не имел, и они, как в романтическом фильме, в итоге случайно встретились, влюбились и через некоторое время сыграли свадьбу.

— Как в сказке, — с тоской произнесла Кэти, когда они зашли в магазин, удивительный, словно пещера Аладдина. — Здорово, что иногда происходят чудеса. — Она улыбнулась и шепнула: — Значит, у меня еще есть надежда…

— Странно такое слышать от женщины, которая вот-вот получит помолвочное кольцо от мужчины ее мечты. — Голос Лукаса прозвучал предательски безрадостно.

Они очутились в необыкновенной галерее среди изысканных самоцветов, перед ее глазами мелькали сотни бриллиантовых колец, и ни одно из них не оскорбляло мещанство вроде бирки с ценой.

Лукас наблюдал за тем, как девушка, склонив голову, выбирает украшение. Совсем скоро он объявит о помолвке. Подставная она или нет, Лукаса все равно одолевали смешанные чувства: он приближался к бездне, перед которой был беззащитен. Он потоптался на месте и с облегчением увидел, что Кэти наконец выбрала кольцо: самое маленькое, но, как оказалось, самое дорогое.

— Не беспокойся, — тихо сказала она, когда они вернулись в машину. — Я не оставлю его себе, когда все кончится.

— Решим по ходу дела. — Лукас по-прежнему не мог прийти в себя и от всей души хотел поскорее добраться до своего кабинета и отделаться от настырных мыслей. — Пока рано считать барыши.

— Куда поедем за платьем?

— В «Селфриджес»[3]. Я уже распорядился, чтобы тебя встретил консультант по покупкам.

— Консультант по покупкам?

— Мне нужно на работу, я не смогу тебя сопровождать.

Когда их взгляды пересеклись, Кэти затрепетала.

— Само собой. Тебе не обязательно везде водить меня за ручку. Главное, скажи, с кем я там должна встретиться, а дальше я разберусь. Когда закончу, заеду к себе в квартиру и переоденусь.

«Начинай отдаляться, — приказала она себе с грустью. — Будь независимой. Защити себя».

Лукас уже поборол романтичный настрой, вызванный пребыванием в Италии. Пусть на пальце Кэти красуется кольцо, он не будет тосковать по их отпуску на вилле. Он вернулся в реальность и стал держать ее на расстоянии, Кэти это чувствовала.

— Зачем тебе в квартиру? — спросил Лукас.

Он хотел, чтобы она была рядом, когда он вернется домой. Он хотел, чтобы Кэти ждала его, и сам на себя разозлился.

— Надо проверить, что и как, убедиться, что все в порядке. Встретимся на месте. В случае чего — пиши. — Она старалась говорить как можно более непринужденно.

В глубине души Кэти желала намного большего. Чтобы он полюбил ее в ответ. Но это желание следовало затолкать в ящик и запереть навсегда, чтобы уберечь свое ранимое сердце.

— Ты можешь растеряться, — сказал Лукас и запустил в волосы пятерню, загнанный в угол своим хваленым самообладанием. — На тебя станут наседать журналисты. Я должен быть рядом с тобой.

С чего это вдруг?

— Я понимаю, ты хочешь проверить квартиру, посмотреть почту, — спокойно произнес он, обретя точку опоры. — Желание вернуться в привычное русло мне вполне понятно. — Он усмехнулся. — Главное, не переживай. Через пару недель все происходящее станет историей, которую ты потом будешь рассказывать своим детям.

— Это точно, — выдохнула Кэти, умирая от душевной боли. Сама виновата. — До встречи. — Она вымученно улыбнулась.

Удивительно, как Лукас мог быть таким невозмутимым и собранным, тогда как она находится в полном смятении. Но он и не пересекал черту, в отличие от нее.

Чтобы держаться с достоинством, Кэти пришлось проявить весь свой артистизм и самоуверенность.

Ослепленная вспышками камер, которые раздражали не меньше, чем пытливые взгляды сотен людей, собравшихся на главную помолвку года, Кэти держалась за руку Лукаса, и на пути к отелю с ее лица не сходила застывшая улыбка.

Лукас сказал, что она выглядит изумительно. Комплимент приободрил ее, но при виде пышного убранства пятизвездочного отеля ей стало не по себе.

Как такую красоту могли создать за считаные дни? Впрочем, деньги решают все, а у Лукаса их было много.

Кэти изумленно смотрела на мраморную отделку, выстроившийся в ряд персонал, мерцающий свет канделябров и внушительную ледяную скульптуру у стойки информации, вокруг которой были выставлены не менее внушительные подносы с канапе — для тех, кто не хотел прибегать к помощи официанта. Все казалось сказкой.

— Не волнуйся, — шепнул ей на ухо Лукас. — Через час ты будешь умирать от скуки, и мы отправимся восвояси.

— Как это? — опешила Кэти. — Мы же главные герои!

— Я делаю то, что хочу, — ответил он без улыбки, но в его голосе слышалось веселье. — И если что, знай, ты затмила всех вокруг.

— Ты же сам говорил… Всем будет интересно, как так произошло, что наша история закончилась помолвкой.

— Так почему бы им не объяснить?

Лукас наклонился к Кэти и поцеловал ее. Его ладонь покровительственно легла на ее талию. Остальной мир перестал существовать, и, когда Кэти отстранилась, взгляд темных глаз Лукаса был прикован к ней.

Ей хотелось прильнуть к нему и больше никогда с ним не расставаться. Но вместо этого она быстро погладила его по щеке и шагнула назад, вспомнив его предостережение: все происходящее — просто видимость.

— Может, представишь меня своему деловому партнеру? — спросила Кэти с улыбкой. — Между прочим, — добавила она негромко, пока ее тело изнывало, требуя большего, чем просто поцелуй, — объяснение было весьма убедительным. Ты превзошел все мои ожидания.

— Комплимент принят, — усмехнулся Лукас, мечтая о том, чтобы поскорее сесть в лимузин, отвезти Кэти домой и затащить в свою постель. — Хотя не уверен, что это был комплимент. Ну что ж, начнем веселье?

Пока ее представляли Кен Хуаню, который пришел на вечеринку со своей семьей и двумя амбалами, вероятно телохранителями, Кэти мало-помалу вышла из защитной зоны рядом с Лукасом.

В схватке между страхом и любопытством победило последнее. Ее окружали звезды с обложек, и очень скоро Кэти поняла, что ей нравится болтать со знаменитостями и убеждаться, что они такие же обычные люди, как и она.

Время от времени она возвращалась к Лукасу, но, даже стоя далеко от него, чувствовала на себе его сумрачный взгляд, который следил за каждым ее движением и вызывал мурашки по телу. В нем чувствовалась ревность, и Кэти постоянно обрывала себя на сладкой мысли, что это гораздо ярче иллюстрировало его отношение, чем заранее спланированный поцелуй.

Все было так просто, когда она считала, что их связывает секс и ничего больше!

Пелена спала с ее глаз, и Кэти вдруг обнаружила, что стала ужасно ранимой. И как, интересно, ей удастся поддерживать видимость их псевдоотношений в течение отведенного срока?

Чисто гипотетически она может наслаждаться обществом Лукаса в полной мере, пусть это наслаждение и скоротечно.

Но на практике ее трясло от одной мысли, что ей придется уйти от Лукаса. Он похлопает ее по спине и предложит остаться друзьями. Нет, Кэти никак не могла жить моментом, не переживая о том, что произойдет дальше. Привычка действовать с прицелом на будущее была заложена в ней с детства, и хоть она и видела подводные камни такого подхода, но все равно мучилась: удастся ли ей избрать правильный путь, который позволил бы ей жить настоящим.

Мысли роились в ее голове как осиный рой. Вертя в руках бокал шампанского, она смотрела на золотистую жидкость и размышляла об их последнем разговоре. Как было бы здорово радоваться тому, что есть, а не увязать в мрачных мыслях о будущем, которого не случится.

Лукас видел свою невесту в любой толпе так, словно он владел суперспособностью находить ее независимо от местоположения. Ростом Кэти была не выше остальных, да и наряд ее не сильно выделялся на фоне множества дизайнерских платьев, но она как будто источала свет, который манил его к себе. Как будто Лукас был настроен на ее радиоволну, которую никто, кроме него, не улавливал.

Впервые за вечер оставшись одна, Кэти задумчиво вглядывалась в бокал, словно искала на его донышке ответы.

Лукас наконец закончил беседу с важными финансистами и отправился к ней, зайдя со спины.

— Погрузилась в думы? — прошептал он ей на ухо.

Подскочив, Кэти обернулась, и ее сердце яростно забилось.

Она смущенно рассказала о Лукасе трем коллегам, которых тоже пригласили на бал, — о том, как они встретились и как их немедленно потянуло друг к другу.

— Вам ли не знать, — игриво хихикнула она, понимая, что в ее словах нет ни грамма лжи, — иногда тебя что-то подхватывает и уносит, и ахнуть не успеешь.

Попасть под умопомрачительный взгляд Лукаса было то же самое, что столкнуться в лоб со скоростным поездом, поэтому Кэти опустила глаза, чтобы он не заметил ее реакции и не понял, какие эмоции на самом деле у нее вызывает.

— Устала? — спросил он, кивнув в сторону танцпола.

Последний час играл джаз-банд — более подходящей музыки для фона и не придумаешь. Музыканты находились на возвышении, одетые во фрак, — словно сошли с экрана фильма двадцатых годов.

— Чуть-чуть, — призналась Кэти.

Лукас держал ее за руку, поглаживая ее ладонь большим пальцем. Кэти вспыхнула. Чем дольше он гладил ее ладонь, тем больше накалялось ее тело.

Она могла бы просто получать удовольствие. Она не должна терзаться мыслями, какой станет ее жизнь после разрыва с Лукасом, наоборот, ей стоит радоваться, что скоро они окажутся в постели и будут заниматься сексом до изнеможения.

— Я устала болтать с кучей незнакомого народу, — еле слышно добавила она, когда Лукас привел ее на танцпол и развернул лицом к себе.

На его красивом лице играли тени.

— Ты отлично справилась, — заверил он ее. — А я-то думал, это совсем не твоя стихия.

Кэти рассмеялась:

— Можешь успокоиться!

Проведя последний час в светских беседах, Лукас впервые за вечер расслабился. Никто не осмелился задать ему прямые вопросы о помолвке, поэтому он никого и не просвещал, кроме Кен Хуаня и его жены, с удовольствием отметив, как они отреагировали на романтичность ситуации. Он считал их слишком сдержанными для проявления чувств, но ошибался.

В обычных обстоятельствах Лукас непременно использовал бы возможность поговорить о делах. В зале собралось множество влиятельных бизнесменов и политиков, с которыми было бы интересно побеседовать, однако его внимание было приковано к Кэти.

Гости с удовольствием с ней болтали. Он понятия не имел, что она им говорила, но подход она к ним нашла. И к женщинам, и к мужчинам. Лукас не мог не заметить, что мужская половина в основном разглядывала Кэти, а не слушала ее речи. Стоя в отдалении, он еле сдерживал желание ринуться к ним защищать свою собственность — но ведь Кэти ему не принадлежала. А собственнический инстинкт был непозволительной роскошью, которую он не имел права привносить в их союз.

Но несколько раз он все-таки скрипел зубами, когда в ее личное пространство вторгались мужчины, чьи жены или любовницы наверняка находились неподалеку. Фальшивая у них помолвка или нет, Лукас был готов драться за свое, но он знал: ни один человек в зале не найдет в себе мужества перейти ему дорогу.

Но разве Кэти не заметила излишнюю фамильярность этих мужланов? Наверное, надо ее предупредить о том, что она может наткнуться на такого типа, в сравнении с которым Дункан покажется сущим ангелом.

— Поцелуй произвел впечатление, — усмехнулась Кэти. — Думаю, ни у кого не осталось сомнений, что двое самых разных на свете людей решили пожениться.

— Даже у парней, которые пожирали тебя глазами?

Кэти изумленно посмотрела на него:

— Ты о чем?

— Забудь, — угрюмо пробормотал Лукас, вспыхнув.

— Ты ревнуешь?

— Я не из ревнивых. — Он осушил стакан виски одним большим глотком и поставил его на поднос, который принесла очаровательная официантка.

— Ну конечно, — вынужденно согласилась Кэти. Ведь ревность свойственна тем, кто по-настоящему чувствует. Она улыбнулась немного натянуто: — Не будем обращать внимание на пустяки!

Лукас насупился, хотя Кэти говорила абсолютную правду.

— Кстати, насчет поцелуя… — прошептал он и обнял ее. — Он был не только ради показухи.

— Да ну?

— Тебе не приходила мысль, что я просто хотел тебя поцеловать?

Смутившись, Кэти честно ответила:

— Я думала, это тактический ход.

— Тогда ты, видимо, недооценила эффект от платья, — хрипло произнес он. — Когда я увидел, как ты выходишь из лимузина, мне сразу захотелось залезть внутрь, хлопнуть дверцей и приказать водителю везти нас домой.

— Вряд ли гости оценили бы это. — Каждое его слово посылало мощный импульс в ее и без того уже разгоряченное тело. «Он думает только о сексе», — неуверенно сказала она себе. Да, он не отрывал от нее глаз, но это было связано лишь с похотью.

Лукас был непревзойденным любовником. Не давались ему только эмоции. Ему не только было безразлично все, что находилось за пределами физиологии, он еще и гордился этим. Если бы он закрыл свое сердце из-за печального опыта, Кэти попыталась бы стать для него всем. Печальный опыт оставляет шрамы — у нее они появились после Дункана, но шрамы затягиваются, потому что время лечит, и ошибки прошлого мало-помалу растворяются в повседневной рутине.

Но Лукас — другой случай. Он не был похож на парня, задавленного печальным опытом, но все еще стремящегося к серьезным отношениям. Он не был похож на парня, который вообще верит в любовь.

Циничность Лукаса происходила из более затаенного уголка души и сформировалась так рано, что стала неотъемлемой частью его характера.

— По-твоему, мне хоть сколько-то важно производить впечатление? — спросил он. Представив ее голой, он испытал пульсирующую боль в паху. — Честно говоря, сейчас я думаю только о том, чтобы поскорее сбежать домой. Ну, или хотя бы снять номер на час в каком-нибудь отеле.

— Какой примитив. — Кэти взглянула на него из-под ресниц. — Пойдем лучше потанцуем.

— По-твоему, головокружительный секс можно заменить танцем?

— Перестань!

Кэти потащила его к танцполу. Заиграла медленная музыка, и пары, кружащиеся в полумраке, тесно сплелись в объятиях.

Близилась полночь. Как быстро летит время… Лукас прижал ее к себе так крепко, что она ощутила биение его сердца и напряженные мускулы на груди, горячей и соблазнительной. Она положила на нее ладонь, а он запустил пальцы в ее волосы.

Райское наслаждение. В его объятиях Кэти могла забыть обо всем.

Лукас заметил, как переливается бриллиант на ее пальце. Кольцо подошло идеально. Оно скользнуло на палец, словно всегда там находилось, но…

Они оба понимали, когда и как это все должно закончиться. Кэти предложила порядок действий, выгодный им обоим, и Лукас снова, как и пару дней назад, восхитился практичностью ее ума.

Она заверила его, что зависимость им не грозит: двое людей с разных планет столкнулись лишь по удивительному стечению обстоятельств, забросивших их на одну орбиту.

Они заключили сделку, и оба держали все под контролем. Вот только…

Сомнения были чужды Лукасу, но кольцо, переливавшееся на ее пальце, ставило перед ним вопросы, которые вселяли в него беспокойство и даже панику.

Песня закончилась, и Лукас отстранился.

— Пойдем попрощаемся с Хуанем и его семьей. Я видел, как они направлялись к выходу. Похоже, миссия выполнена.

Кэти заморгала, внезапно вырванная из уютного облака мечтаний. Несмотря на здравый смысл, который велел ей остерегаться красавца, влюбившего ее в себя, при каждой ее попытке поступить рационально ее сердце бунтовало.

Пора было идти, но Кэти не двигалась с места, желая, чтобы музыка не кончалась.

Ей стоило бы вспомнить о Дункане, причинившем ей столько боли, однако теперь она поняла, что эта боль и в подметки не годится страданию, которое постигнет ее после расставания с Лукасом. В данный момент бывший парень интересовал ее меньше всего. Если честно, она даже забыла, как он выглядит, словно это было давным-давно.

Впереди несколько недель фарса… Она должна поступить так, как диктует ей разум: ценить Лукаса, пока он рядом, наслаждаться всем, что он ей дает, и не ждать ничего больше.

Но глупая романтичность настигала ее на каждом шагу.

Она обреченно посмотрела на него:

— Миссия выполнена?

— Мы сделали, что должны были, — сухо ответил Лукас. — Ты общалась с Кен Хуанем совсем недолго, но наша сказка о любви с первого взгляда его просто очаровала.

— Хорошо.

Лукас направился к гостям, и Кэти последовала за ним, перебрасываясь вежливыми фразами с бизнесменами, одновременно пытаясь унять бушующие эмоции. Лукас демонстративно обнял ее за талию, и Кен Хуань с женой заметно растрогались.

Миссия выполнена…

— По-моему, нам пора, — обратился к ней Лукас, после того как Хуань и его жена уехали.

— Куда?

— А ты как думаешь? Мы помолвлены, Кэти. Если водитель отвезет тебя обратно в твою хибару, мигом разлетятся сплетни.

— Значит, к тебе?

— У тебя есть идея получше?

Лукас наградил ее хищной улыбкой, но на этот раз ее сердце не екнуло. Не слетел с ее губ и сладостный вздох, тело не обмякло, а способность трезво мыслить никуда не исчезла.

«Миссия выполнена»… Для Лукаса все опять свелось к бизнесу и к сексу. Они помчатся к нему домой, как сумасшедшая влюбленная парочка, которой они не были, Лукас уложит ее на кровать и качественно сделает свое дело. Он вознесет ее податливое тело под небеса, но она не расшевелит его сердце.

— Нам надо поговорить.

Нервы у Кэти были на пределе. Теперь, когда она призналась самой себе, что за чувства испытывает к Лукасу, продолжать этот цирк — притворяться, будто ничего не изменилось, — было невозможно.

— О чем?

— О нас, — тихо ответила Кэти, и Лукас оцепенел.

— Пойдем за мной.

— Куда? Мне бы не хотелось разговаривать у тебя дома.

— Я знаком с управляющим отелем. Тут найдется укромный уголок для беседы.

Створки захлопнулись. Это было видно по его мимике. Ушли теплота и дразнящее подначивание. Кэти следовала за ним по залу, мимо гостей. С важными людьми Лукас прощался, но обменяться парой слов или просто кивнуть остальным не посчитал нужным.

Кэти отошла в сторонку, пока Лукас переговаривался с управляющим, который появился как по волшебству, словно весь вечер ожидал, чем может угодить Лукасу. Затем он отвел их в небольшую гостиную и заверил, что здесь их никто не побеспокоит.

— А не выпить ли мне чего-нибудь перед беседой? — сказал Лукас, как только дверь за ними закрылась.

На антикварном столике перед камином стояли всевозможные напитки, а также бокалы и ведерко со льдом. Не дождавшись ответа, он плеснул себе виски и прислонился к столу. Его равнодушные черные глаза уставились на нее.

Выдержав его взгляд всего несколько секунд, Кэти глубоко вздохнула.

— Я так больше не могу. — Она не репетировала, но, когда слова слетели с ее губ, сразу обрела уверенность.

— Как?

— А вот так! — Она всплеснула руками.

Его равнодушие было похоже на невидимый барьер между ними и еще больше укрепило ее в решении высказаться.

— Это предел, — сказала она негромко. — Мы появились на публике, снялись на камеры, но больше я не могу играть в этом спектакле. Я не могу притворяться, что…

Лукас не собирался ей помогать. Он понимал, о чем она говорит и зачем. Он уже давно обо всем догадался, но предпочитал не обращать внимания — его это устраивало.

— Ты любишь меня.

Эти три слова прорезали воздух, как камни — водную гладь, подняв волны зыби.

Ошарашенная и полностью потерявшая способность лгать, Кэти, побледнев, смотрела на него. Она сложила руки на груди.

— Хотела бы я опровергнуть твои слова, но не могу. Извини.

— Ты знаешь мою позицию насчет серьезных отношений.

— Да, знаю! Но иногда сердце не слушает голоса разума!

— Я тебя предупреждал, что не ищу ни любви, ни серьезных отношений. — Лукас вспомнил, какие чувства испытывал, когда на Кэти заглядывались другие мужчины. Он опустил взгляд на роскошный бриллиант у нее на пальце, и на него вдруг нахлынуло нечто похожее на страх. — Я никогда не смогу полюбить тебя так, как ты хочешь, чтобы тебя любили, и как ты этого заслуживаешь, cara. Я страстно хочу тебя, но на большее я не способен.

— Я не ослышалась? — услышала она свой жалкий голос. Дура! Надо иметь хоть каплю гордости!

Лукас скривился. Несмотря на накалившуюся атмосферу, он все-таки оценил храбрость Кэти, которая отважилась завести трудный разговор. Да, эта девчонка действительно смела. В том, как она выражала свои мысли, в том, как она защищала свои ценности, хотя Лукас изрядно на нее напирал. В том, как она вела себя, например, на балу — в совершенно некомфортной для нее ситуации.

— Я не могу чувствовать то же, что и ты, — пробормотал Лукас и, как последний подлец, увернулся от взгляда ее честных зеленых глаз.

Ну не виноват же он, что не может дать ей желаемого, и лучше заявить об этом прямо! Возможно, такой исход повлечет за собой меньше негатива. А иначе цирк будет тянуться и тянуться, пока Лукас силой не оторвет ее от себя. Лучше Кэти уйдет сама. Она спасла его от полного краха, но почему-то ему не стало спокойнее…

Он терпеть не мог прилипал и мучениц, а женщина, которая дерзнула признаться ему в любви, была и тем и другим. Он должен чувствовать облегчение!

— Я знаю, насколько разрушительной может быть любовь, — резко сказал Лукас. — И я поклялся никогда не пускать ее в свою жизнь, не дать ей себя уничтожить. — Он поднял руку, словно Кэти хотела перебить его на полуслове, хотя на самом деле она молчала. — Ты скажешь, что тебе под силу меня изменить. Но я не смогу. Я такой, какой есть. И у меня слишком много недостатков для романтика и идеалиста вроде тебя.

— Я понимаю, — беспечно ответила Кэти. — Я и не прошу тебя меняться.

Лукас вдруг сорвался с места и начал расхаживать по гостиной. Он почувствовал себя в ловушке, загнанным в клетку, а эти два признака свидетельствовали о том, что ситуацию нужно решить немедленно: для человека, который превыше всего ценит собственную свободу, ограничения недопустимы.

— Ты обязательно кого-нибудь встретишь… Мужчину, который даст тебе то, что ты хочешь, — отрывисто произнес он. Его обычно грациозные движения сделались резкими. Неожиданно он замер и посмотрел на Кэти, которая стояла неподвижно, как статуя. — Разумеется, тебе все компенсируют, — угрюмо добавил он.

— Не понимаю…

— Компенсация. За то, что ты сделала. Не беспокойся, у тебя будет достаточно денег, чтобы построить новую жизнь. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Ты сможешь купить любой дом в любом районе Лондона, и, само собой, тебе не придется искать вторую работу — ты сможешь остаться в школе на полной ставке. И не бойся, аренду платить не понадобится.

— Ты предлагаешь мне деньги?! — пораженно выдохнула Кэти.

Вся бравада мигом с нее слетела. Неужели он не понимает, как унизительно для нее слышать, что ей «оплатят оказанные услуги»? Ей захотелось провалиться сквозь землю. Платью принцессы она сейчас предпочла бы лохмотья — больше она не чувствовала себя Золушкой на балу.

— Я просто хотел убедиться, что тебя все устраивает, — пробормотал Лукас, несколько сбитый с толку ее безразличием. Она как будто не слышала, что он сказал. Румянец схлынул с ее лица. — И конечно, можешь оставить кольцо себе, — прервал он затянувшееся молчание. — Я даже настаиваю.

— В качестве напоминания? — тихо уточнила она. — О старых добрых временах?

Ее ноги наконец вспомнили, как ходить, и она направилась к Лукасу.

На мгновение ему показалось, что сейчас ее руки сомкнутся вокруг его шеи, но это мгновение быстро прошло. Кэти взглянула на него в упор.

— Эх, Лукас… Не нужны мне твои деньги. — Она почувствовала тяжесть кольца, последние секунды наслаждаясь преступной мыслью, каково было бы обладать им по-настоящему, а потом аккуратно сняла его с пальца и протянула Лукасу. — И кольцо тоже не нужно.

Кэти развернулась и вышла из комнаты, бесшумно затворив за собой дверь.

Лукасу пришлось снизить скорость черного спортивного автомобиля, чтобы вписываться в крутые повороты петляющих дорог, которые опутывали родной городок Кэти, подобно паучьим сетям.

Оставив позади шоссе, где он заново открыл для себя свободу ездить без шофера, Лукас оказался окруженным со всех сторон незнакомыми пейзажами деревенской Британии.

Сейчас он должен был находиться в совершенно другом месте. На противоположном конце земного шара. Но вместо себя он послал туда своего заместителя, чтобы завершить последние детали сделки.

Лукас не знал, когда и как работа, над которой он корпел добрую часть года, потеряла всякую значимость. Он знал только то, что два дня назад Кэти ушла из его жизни, и с тех пор сделка, занимавшая все его внимание, для него больше не существовала.

У него осталось лишь одно желание — увезти ее обратно, и последние два дня он сражался с ним, как только мог. Он твердил себе, что Кэти — чистейший образец того, чего он всю жизнь старался избегать. Она жила в идеальном романтическом мире, который он презирал. Несмотря на отсутствие опыта, она сохранила в себе веру в любовь, которая должна была исчезнуть под тяжестью разочарования. Женщины вроде нее обычно приводили его в ужас.

Но Кэти не просто пошла напролом — она произнесла слова, на которые, как она наверняка догадалась, Лукас наложил табу.

И это после всего, что он ей наговорил.

Кэти его полюбила. Сознательно пересекла границы, которые он установил вокруг себя, и полюбила его. Да он должен быть благодарен ей за то, что она не лила слезы, умоляя полюбить ее в ответ. Он должен быть благодарен за то, что после своего заявления она отдала ему кольцо.

И за то, что Кэти решила покинуть его жизнь без лишнего шума и пафоса.

Помолвка продлилась всего пару часов — прекрасная возможность для прессы помуссировать новость неделю-другую, но Лукаса это не заботило. Конечно, Кен Хуань будет огорчен, но он наверняка занят своими делами, отделавшись от компании, которую с удовольствием продал, ведь сделка уже состоялась.

Нормальная жизнь Лукаса вернулась в свою колею.

Все наладилось, но его оставила Кэти. Упрямый идиот! Он понял, что она завладела его сердцем, только когда дверь за ней захлопнулась.

Два дня он убеждал себя не бежать за ней, но потом сдался: он просто не мог представить себе жизнь без нее и уже потерял надежду вернуть контроль над своей судьбой, — вот что еще украла у него Кэти, помимо сердца.

Навигатор посоветовал свернуть на проселочную дорогу, которая наверняка окончится тупиком, но Лукас всегда следовал инструкциям, и через пять минут в лучах заходящего солнца показалось живописное здание — дом священника.

Его стены из выгоревшего желтого камня покрывала глициния. Позади простирались бескрайние поля, и бродящие по ним овцы, словно белые облачка, медленно двигались на фоне розово-оранжевого сумеречного неба. К дому вела длинная прямая дорога, по обеим сторонам которой были разбиты симпатичные лужайки и цветочные клумбы.

Впервые в жизни Лукас не знал, что произойдет дальше. Он никогда никого ни о чем не просил, но теперь придется. Вдруг Кэти решит, что своим быстрым возвращением он нацелился избавить ее от страданий? Какую же боль она испытала, признавшись в любви и получив отказ, а он еще и предложил компенсацию за причиненные неудобства… Вспомнив, в каком тоне он ей отвечал, Лукас содрогнулся.

Честное слово, он не будет ее винить, если она даже не захочет его видеть.

Притормозив, Лукас остановился возле дома священника, заглушил мотор и вышел.

Кэти смерила Лукаса вопросительным взглядом. Он стоял и смотрел на море, полуодетый — он обожал плавать по ночам, на что ее пока никак не удавалось соблазнить.

На небе сияла полная луна, набрасывая тень на его прекрасное тело. А ведь всего год с небольшим назад Кэти попала на эту яхту, обвиняя Лукаса в похищении.

Она улыбнулась. Это было так давно! И за это время столько всего успело произойти! Фальшивая помолвка, которая обернулась настоящей, и потом они поженились — целых два раза. Примерно через неделю после первой свадьбы они организовали грандиозное мероприятие, на котором собралось неслыханное количество журналистов, а знаменитости, выскакивающие из лимузинов, были одеты по последнему писку моды. Но сначала отпраздновали по-семейному, в родном городке Кэти, и церемонию в живописной церквушке проводил ее отец. Атмосфера была теплой и уютной.

Но на обеих церемониях Кэти чувствовала себя самой счастливой девушкой на земле.

Медовый месяц они провели в Италии, несколько дней погостив у отца Лукаса. С Марко Киприани они еще познакомятся поближе — с ее родителями он поладил сразу, и они уже договорились вместе провести Рождество — лучшее время в глубинке Северной Англии.

И кроме того, вскоре им представится еще один повод для празднества…

— Лукас…

Он обернулся, и на мгновение его сердце остановилось, когда он увидел женщину, которая настолько влилась в его жизнь, что теперь он не представлял без нее своего существования. Улыбнувшись, он протянул ей руку, и она подошла к нему, ослепительно красивая в обычном длинном платье, которое он намеревался вскоре с нее снять.

Они обнялись.

— Я должна тебе кое-что сообщить… У нас есть восемь месяцев, чтобы подобрать имя…

— Какое имя?

— Имя для нашего ребенка, дорогой. Я беременна. — Кэти встала на цыпочки и поцеловала его чувственные губы.

— Милая моя… — Лукас зажмурился и позволил себе раствориться в мгновении, а потом посмотрел на жену с огромной любовью. — Невероятно, но сейчас ты сделала мою безмерно счастливую жизнь еще лучше.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Красавица моя (ит.).

Дорогая (ит.).

«Селфриджес» — легендарный универмаг на Оксфорд-стрит.