Холодный ветер дул с севера по пустынному участку Парк-авеню, где-то в районе восточных 70-х улиц. Кэтрин Прайд вспомнила, как еще девочкой гуляла здесь с Людьми Икс – ей было, кажется, тринадцать, когда она к ним присоединилась.

За последние двадцать лет многое изменилось. После того как она стала одной из Людей Икс, все так быстро стало разваливаться. Братство убило сенатора Келли, вскоре последовали смерти Чарльза Ксавьера и Мойры Мактаггерт, а проект «Пробуждение» обеспечил скорый и трагический переход мира к тому состоянию, в котором он находился сейчас.

Однако прошлое уже не изменить. И она, как и все остальные мутанты, все еще живущие по законам Стражей, – не могла позволить себе думать о прошлом или о будущем. Все, что мутанты могли, – это изо дня в день пытаться выжить.

Но возможно – возможно, – они таки нашли способ все изменить. Она, и Ороро, и Питер, и Франклин, и Рейчел, и Магнето.

И Логан. Все зависело от Логана.

Кейт ускорила шаг. Она спешила с очередной доставки, пытаясь опередить график, чтобы Стражи ни о чем не заподозрили. Они могли легко отследить ее местонахождение по ошейнику-ингибитору, поэтому девушка не рискнула выбрать кратчайший путь, пролегающий между Хантерским колледжем и автобусной остановкой на углу 5-й авеню и 79-й улицы, с которой можно было вернуться в Южный Бронкс.

Автобусы теперь не останавливались как раньше, на каждом углу, а большинство линий подземки вообще не работало. За передвижение по заброшенным туннелям или большинству иных мест в городе мутантам грозила смертная казнь: в лагере они были куда менее опасными.

Кейт находилась в районе, подконтрольном Шельмам – банде, образованной для борьбы с мутантами в начале 2020-х годов и превратившейся сегодня в преступную структуру. Для встречи Логан выбрал именно это место, что было логично: Стражам не было смысла контролировать эту часть города – бандиты делали эту работу за них.

Нью-Йорк во все времена изобиловал туннелями и извилистыми подземными коммуникациями. И теперь, когда поверхность города патрулировали Стражи, подземка стала очень важна. Шельмы контролировали множество подземных дорог, но были и места, куда они не добрались. Бандитам не нравились Стражи, но мутанты нравились им еще меньше.

Чтобы опередить график, Кейт последние полмили, или чуть больше, пробежала; она тяжело дышала, но была рада, что запланированная встреча не заставит ее опоздать в лагерь.

Во времена, когда люди все еще сопротивлялись Стражам, эта часть Парк-авеню была местом отчаянных партизанских войн. Сейчас она была сплошь усыпана обломками зданий и строительным мусором. Многие участки тротуара просто исчезли, а над зияющими ямами пестрели листы фанеры, шифера, гофрированных панелей – всего того, что удалось отыскать обитающим здесь людям. Осторожно ступая, Кейт пробиралась среди руин. Нью-Йорк, некогда одно из величайших достижений человечества, превратился в нескончаемую сеть смертельных ловушек, особенно для мутантов.

Вот к чему привело правление Стражей. Безжалостно выполняя собственную директиву по контролю за мутантами, они сокрушали любое сопротивление, уничтожали целые города, чтобы искоренить врагов, и оставляли после себя одни развалины. Большинство мутантов уже были убиты, а многие из оставшихся в живых были интернированы в концентрационный лагерь в Южном Бронксе, куда Кейт должна была вернуться к строго определенному времени. Насколько она знала, только один мутант все еще оставался на свободе, но как долго это продлится, если Стражи уже сужали петлю вокруг шеи Логана? Судя по всему, осталось слишком мало мутантов, и они вряд ли смогут изменить свою участь. По крайней мере, так ей казалось.

Хотя, возможно, шанс все же был! Боясь поверить самой себе, Кейт Прайд подумала, что на самом деле все не так безнадежно. Не все ненавидели мутантов. Не все поддерживали Стражей. Не все…

Кейт споткнулась об обломок деревяшки. Лист фанеры под ее ногой треснул, и она, скользя по наклонной плоскости, куда-то провалилась. Она сильно ушиблась и поняла, что попала в ловушку. На территории Шельм это означало только одно – массу неприятностей: из противоположного угла подвального помещения, в котором она оказалась, на нее в упор смотрели трое мужчин.

Судя по всему, она угодила в какую-то берлогу, где вдоль стен валялись грязные матрасы. Мужчины стояли вокруг стола с подтеками от сотен сгоревших свечей и смотрели на нее со злобным ликованием. Вдоль стен комнаты тянулись ржавые и искореженные металлические стеллажи, на некоторых из них все еще стояли банки с древними консервами. Токсины в этих банках, вероятно, мутировали до такой степени, что могли бы соперничать с Людьми Икс, если бы тем взбрело в голову оказаться здесь.

– Ух ты, смотри, что у нас здесь! – сказал один из мужчин.

Внешность всех Шельм во все времена отличалась странностью, и он не был исключением. Он носил ирокез с вставленными в него перьями, а лицо его было разрисовано. Рядом стояли Безумный Шляпник и невозмутимый тип с внешностью вышибалы. Все держали в руках дубинки.

– Маленькая мутанточка споткнулась и упала. Что ты делаешь за пределами лагеря, маленькая мутанточка?

– Выполняю поручение Стражей, – сказала она, понимая, что это – плохой ответ.

Кейт говорила правду. У нее действительно было официальное разрешение от Стражей покинуть лагерь для доставки образцов мутировавшей органической ткани. Она достала такие образцы на экспериментальной установке, созданной некогда в научной лаборатории Хантерского колледжа. Это место все еще оставалось научной лабораторией, хотя теперь работающие там люди учеными не были. Стражи выбрали их по двум критериям – непримиримая враждебность к мутантам и наличие хоть какого-нибудь опыта наблюдений.

Первым качеством, судя по всему, вполне обладали и окружившие Кейт бандиты. Все трое внимательно смотрели на ее ошейник-ингибитор, хорошо различимый под расстегнувшимся при падении комбинезоном.

– Ошейник-ингибитор говорит, что ты не врешь, милая мутанточка, – вступил в разговор Безумный Шляпник. Все трое подошли ближе, угрожающе замыкая вокруг Кейт кольцо. – Но какое нам дело до Стражей, мы ненавидим их почти так же, как вас!

Обладатель ирокеза также сделал шаг в ее сторону: – Можешь кричать, милая. Кричи все, что хочешь.

Даже если тебя услышат, на помощь никто не явится! – Он сделал еще один шаг. – Твоя смерть будет долгой и мучительной, мутанточка!

«Возможно, и так, – подумала Кейт, – но я не собираюсь ждать, когда это произойдет».

Пытаясь запугать ее, Ирокез подошел слишком близко. Кейт резко ударила его в солнечное сплетение – давний рефлекс на опасность сработал на уровне мышечной памяти. Это был классный удар; Ирокез ойкнул, согнулся пополам и рухнул на колени. И тут где-то за ним, в темноте, которую не могли разогнать стоящие на столе свечи, раздался грохот. Тут же послышался второй звук – мясистый хруст удара, который она часто слышала в нынешние годы насилия. Это был звук драки двух оставшихся бандитов? Они дрались из-за нее?

Кейт отшатнулась от Ирокеза. Он все еще стоял на четвереньках и хрипел:

– Роббо, Джордж, схватите ее и крепко держите. Сначала я сдеру с нее кожу заживо и начну веселиться!

– Не начнешь, братишка, – раздался еще один голос, и из темноты вышел Логан. Он отбросил в сторону головной убор Безумного Шляпника, который укатился в темноту по замысловатой траектории. – Ты оставишь даму в покое или предпочитаешь присоединиться в реанимации к своим приятелям с черепно-мозговыми травмами?

При виде Логана Кейт почувствовала облегчение. Должно быть, он следил за ней. Но не выследили ли Стражи и его? Если он не использовал свои когти, то, скорее всего, они не заметили никакой мутантской активности. В то же время оставалась вероятность появления новых технологий, о которых она могла не знать. Стражи постоянно создавали новые способы обнаружения и уничтожения мутантов, сочувствующих им людей или кого-либо еще, кто, по их мнению, мог противостоять установленному порядку.

– Ты приказываешь Большому Алексу? На его собственной территории?! Я правильно тебя понял, коротышка? – Ирокез достал нож. – Круто. Мне нравится бороться за удовольствие. Ты хочешь маленькую мутанточку, старик? Попробуй заполучить ее!

– Как скажешь, – произнес Логан. – Только не жалуйся, что я тебя не предупреждал. – Он шагнул к Большому Алексу.

Сердце Кейт было готово выскочить из горла, когда она увидела, что его руки опустились на уровень пояса, а кулаки сжались так, как бывало, когда он готовился выпустить когти. «Нет, Логан, пожалуйста! – мысленно взмолилась она. – Не делай этого. Ты приведешь Стражей!» Однако она не услышала характерного звука и не увидела когтей. Старые, почти двухсотлетние рефлексы Логана были глубоки, но не настолько, чтобы их нельзя было перебороть.

В это время переполненный ненавистью Большой Алекс резко взмахнул ножом. Логан молниеносно отреагировал на движение бандита: слегка отклонился назад, и лезвие просвистело в дюйме от его подбородка. Переместив вес на одну ногу, другой он мощным ударом выбил из рук мужчины клинок. Ирокез по инерции продолжил движение в сторону Логана, чей локоть с хрустом угодил в голову бандита. Этот звук заставил желудок Кейт болезненно сжаться, а Логан завершил дело прямым ударом колена в спину Большого Алекса и еще двумя хуками, которые она не разглядела в темноте, но ясно расслышала.

Затем он встал, повел плечами, чтобы расслабить мышцы, и обернулся:

– Ты в порядке, Кейт?

– В порядке. Но я вполне могла бы обойтись без этого.

– Понимаю, что ты имеешь в виду. – Он посмотрел наверх и прислушался. – Давай. Пошли.

Когда они снова оказались на поверхности, Кейт начала расслабляться. Насколько это возможно для мутанта, находящегося в Нью-Йорке под контролем Стражей.

– Как жизнь в Канадской Армии Сопротивления, полковник Логан?

– Сплошные перестрелки, дорогая, – ответил тот. – Из Лондона сообщают, что все идет по-прежнему. В ту минуту, когда Стражи попытаются покинуть пределы Северной Америки, все мировые ядерные державы нанесут по ним удар.

– Тогда это дело Людей Икс, – сказала Кейт. Ей было приятно произнести эти слова, словно они могли вернуть Людям Икс былую силу.

– Как всегда, верно? – Логан повернул руку ладонью вверх и показал маленький металлический предмет. Это была короткая трубка с набором катушек и диском. – Ну вот. Последняя модель Глушителя. Умники из СКА сделали его из сплава, который не улавливают сканеры Стражей. Ты сможешь пройти с ним прямо в лагерь.

– Легко сказать.

– Не сомневайся, – сказал Логан. – Вторая фаза начинается ровно в полночь. Вы увидите оставленное мною сообщение. Будьте готовы.

– Будем.

Кейт сделала паузу, желая оттянуть время прощания. Видеть свободного мутанта было замечательно и даже вдохновляюще, но знание того, что ей снова скоро придется вернуться в лагерь, заставляло ее мечтать о побеге. Может, в Канаду. Но она не могла бросить друзей. И ведь это она сама сказала, что предстоящее – дело Людей Икс.

– Думаешь, сработает? – спросила она, просто чтобы еще что-то сказать.

– Еще как! – ответил Логан. – На нас нацелена тысяча боеголовок, и чьи-то зудящие от нетерпения пальцы уже давно лежат на пусковых кнопках. Европа только и ждет, когда Стражи выйдут за пределы Северной Америки.

Что-то в нарисованной Логаном картине поразило Кейт. Она вспомнила о жизни до появления на ее шее ошейника-ингибитора, когда она могла использовать фазирование. Чувствовать отдельные молекулы, проходящие через ее тело и понимать: она может делать то, что в силах повторить, пожалуй, один-единственный человек в мире.

Многое изменилось.

Но, быть может, им удастся все вернуть?

– Возвращайся домой, маленькая Кит, – сказал Логан. – Ты ведь не хочешь, чтобы Стражи внимательнее пригляделись к тебе.

Кейт застегнула комбинезон, спрятав под подкладкой Глушитель:

– Второго шанса у нас не будет?

– Нет. Если этот план не сработает, мы все умрем, малыш. Все очень просто.

Она кивнула.

– Вот почему он должен сработать. – Логан подтянулся, вылез на улицу и протянул руку Кейт. – Встретимся позже. Ты знаешь, когда и где.

Она снова кивнула. Ей до смерти хотелось еще поговорить, но они и так уже общались больше, чем следовало, учитывая возможности средств наблюдения Стражей.

Кейт чувствовала на себе взгляд Логана все время, пока проходила последние кварталы через 5-ю авеню к автобусной остановке на 79-й улице, исчезающей в лесу. Прошло уже более десяти лет с тех пор, как в Нью-Йорке в последний раз занимались благоустройством парка. Примерно столько же городские автобусы не ездят ни на бензине или дизеле, ни на сжиженном газе или электричестве. Теперь в них запрягали лошадей.

Она села в автобус, инстинктивно стараясь держаться подальше от других пассажиров. Она прекрасно сознавала, что мутанта в ней выдает не столько ошейник-ингибитор, сколько лагерный комбинезон с большой черной буквой «М» на спине. Согласно классификации «Закона о контроле над мутантами» от 2019 года буква «Ч» на спине означала «Человек», или «свободный от активных мутаций или генетической предрасположенности к ним». Принадлежащие к этой группе могли не одеваться по-особенному или вести себя каким-либо определенным образом, но многие из них надевали одежду с буквой «Ч» на спине, гордясь своей «генетической чистотой». Буква «А», в свою очередь, означала «аномальную» категорию людей, чьи гены обладали потенциалом для активных мутаций. Такие люди не имели права иметь потомство и должны были носить соответствующую букву на своей одежде.

Ну и, наконец, «М». Увидеть в общественном месте носителя такой буквы можно было, только если Стражи отправляли кого-то из мутантов за пределы концентрационных лагерей, как в случае с Кейт. Заходя в автобус, она услышала в свой адрес замечания; ей так и не удалось найти места, чтобы присесть: при ее появлении носители букв «Ч» и «A» дружно распределились так, чтобы не оставить ей ни одного свободного сиденья. Отчасти это было проявлением обычной человеческой жестокости, отчасти – защитной уловкой. Стражи очень внимательно контролировали отношения между мутантами и людьми, и малейших подозрений нужно было избегать любой ценой.

Так что Кейт стояла, наблюдая, как город медленно проплывает мимо, стараясь избегать зрительного контакта с попутчиками. Нападения на мутантов вне лагеря были редки только потому, что мутанты старались не покидать его территорию. Кейт дорожила привилегией уходить из лагеря и видеть изменения, которые произошли с Соединенными Штатами Америки. С другой стороны, в случае если их план сработает, такая привилегия ей больше не понадобится.

Она посмотрела на небо, тоскливый моросящий дождь, и попыталась представить, как может выглядеть мир, когда на него падают тысячи боеголовок.

В Канаде, по словам Логана, все было немного лучше, но только потому, что местные мутанты смогли понять, что грядет после активации проекта «Пробуждение». У них было время, чтобы организовать эвакуацию из городов и подготовить места, где их было сложно отыскать. Логан рассказал Кейт не очень много, потому что оба сознавали вероятность ее допроса Стражами, но и из обрывочных сведений она поняла: где-то к северо-западу от Великих озер еще существует и готова к действиям группа канадских супергероев отряд «Альфа».

Не то чтобы отряд «Альфа» мог сделать что-нибудь особо полезное из своего далека. Если бы разрозненным остаткам некогда могучих Людей Икс пришлось предотвращать ядерное опустошение Северной Америки, то делали бы они это из Южного Бронкса.

Логан видел, как Китти упала. Он огляделся, но не обнаружил вокруг ни одного наемника. Более того, он не слышал выстрела, предшествующего падению девочки. Звуки боя раздавались только со стороны тюремных блоков, где агенты ЩИТа завершали зачистку территории.

– Was ist los?2 – раздался рядом голос Ночного Змея.

– Она просто упала, – сказал Логан, опускаясь рядом с Китти. Она дышала, но никаких ран не было видно.

– Я позову Ороро, – ответил Ночной Змей, исчезая.

«Черт. Теперь я превратился в няньку?» – подумал Логан.

Ненадолго, как выяснилось. Логан и Колосс сократили численность наемников Клуба Адского Пламени более чем вдвое. Теперь, спустя всего несколько секунд после исчезновения Ночного Змея, с неба по четырем контролируемым боевиками сторожевым вышкам полыхнули молнии, и все было кончено. Наемники начали сдаваться.

Несколько мгновений изнутри тюрьмы еще раздавались выстрелы. Затем оставшиеся бойцы ЩИТа вышли из обороны и принялись собирать заключенных, позволяя Колоссу обратить все свое внимание на Китти и Логана.

– Она холодная, но не выглядит больной, – растерянно произнес Логан. – Я не знаю, что с ней.

– Я останусь с Кейт, – сказал Колосс.

Логан благодарно кивнул и умчался, чтобы осмотреть территорию «Макс Икс» и убедиться в том, что все заключенные обнаружены. По пути он освободил из-под завалов несколько охранников.

– Парни, убедитесь, все ли ваши гости на месте.

Около главных ворот тюрьмы он нашел Ороро и Курта. Они о чем-то совещались с начальником охраны Ярго, служащего ЩИТа, чей нос был сломан во время боя.

– Вчера у Пузыря был адвокат, – говорил Яр-го. – Впервые мы узнали, что у него есть адвокат, но ведь это Америка. Они разговаривали около часа, а затем она ушла. Ничего необычного.

– Вот что кажется мне необычным, – прервал офицера Логан и указал на что-то вдали.

Все посмотрели в указанном направлении и застыли. С неба к «Черному дрозду» медленно и неотвратимо спускался Страж. Вскоре он коснулся земли где-то между взлетно-посадочной полосой и поврежденной частью комплекса «Макс Икс». Он спокойно остановился. Это была одна из старых моделей, возможно, выпущенная самим Мастером Молдом. При виде подобного агрегата в глубине души каждого мутанта возникало желание сопротивляться – и это была единственная реакция, которую могли вызвать Стражи.

Логан направился к нему.

– На каком основании вы находитесь здесь, Страж? – спросил он. – Здесь всего лишь завершена операция по предотвращению побега заключенных…

– Полковник? – обратилась Шторм к офицеру. – Не хотите ли нам что-нибудь рассказать?

– Никогда их раньше здесь не видел, – сказал Яр-го. – Как вы знаете, ЩИТ их не использует.

– Страж здесь по нашу душу, без сомнений, – ответила Шторм. – Давайте посмотрим, что он скажет.

Она отозвала Логана – единственного из всей команды, кто легко мог выйти из себя.

Прошло много времени с тех пор, как Люди Икс видели Стражей. Шторм подошла к нему вплотную, но тот продолжал сохранять неподвижность. Однако между ними возникла дуга статического электричества.

– Страж, почему ты здесь? – спросила она.

– Наблюдать за мутантами.

– Много же нас здесь для наблюдения, – проворчал Росомаха.

– Только наблюдать? – уточнила Шторм.

– Обсуждение моих действий невозможно неуполномоченной стороной, – ответил Страж.

– А кто является «уполномоченной стороной»?

– Доступ к списку уполномоченных сторон не распространяется на неуполномоченные стороны.

– Надо убрать его, Ро, – снова подал голос Росомаха.

– Обнаружено выражение враждебного намерения, – бесстрастно произнес Страж. – Приступаю к оценке угрозы.

– Никакой угрозы, – поспешно сказала Шторм. – Мы здесь только затем, чтобы преследовать беглого заключенного Фреда Дюкса.

– Наблюдения продолжатся, – сказал Страж. – Обнаружение враждебных намерений требует постоянной оценки угрозы до подтверждения безопасной среды.

Ярго шагнул вперед.

– Робот, я слышал ваши слова об уполномоченности, но я не разрешал вам быть здесь. И никто из ЩИТа. Прошу покинуть эту территорию, пока мы сами не начали оценивать уровень угрозы.

– Выражение открытого враждебного намерения, – сказал Страж, на этот раз глядя прямо в глаза Ярго. – Источник угрозы – не мутант. Угроза неактуальна.

– Да что ты говоришь, – откликнулся Ярго.

Шторм подошла вплотную к офицеру.

– Ваша поддержка отмечена и оценена, полковник Ярго, – произнесла она. – Давайте не будем обострять конфликт.

– Как вам будет угодно, мисс Монро, – сказал Ярго, вызывающе глядя на Стража. – Но мое командование узнает о том, что здесь происходит, а я не потерплю подобного на вверенном мне объекте.

Два офицера подошли к нему с предварительной информацией о нанесенном ущербе.

– Пузырь – единственный сбежавший заключенный, – доложил один из них. – Похоже, что все это было организовано ради него.

– Давайте убедимся в этом, проверьте еще раз, – ответил Ярго. – Когда будет восстановлена электроэнергия, все будет заблокировано до специального распоряжения. Ваша молния повредила нашу электросеть.

– В следующий раз мы обязательно сохраним вашу проводку, и пусть Клуб Адского Пламени разнесет все остальное, – бросил Росомаха.

– Достаточно, Логан, – сказала Шторм. – Полковник Ярго, я уверена, вы согласитесь, что подобные операции иной раз требуют применения не самых совершенных, но достаточно эффективных инструментов. Скоро мы покинем вверенный вам объект. Пузырю далеко не уйти. Если он окажется поблизости, мы его найдем; если нет – будем точно знать, что все произошедшее было организовано, чтобы вытащить его отсюда.

– Вопрос в том, кем это организовано, – вступил в разговор Ночной Змей. – Не Братством ли?

– Мы это скоро узнаем, – сказала Шторм. – Сейчас у нас есть более насущная проблема. Питер, как себя чувствует Китти?

– Она начинает приходить в себя, – ответил тот и помог девочке сесть.

Кейт открыла глаза и начала медленно фокусировать взгляд на окружающих. Ее лицо радостно засветилось, когда она увидела рядом Людей Икс.

– Курт! Ты жив! – закричала она.

Мир наполнил ее всю разом. Долгие годы она провела в мерзких руинах Нью-Йорка, и чистый воздух и яркое солнце вызвали у нее настоящий шок. Она снова почувствовала свое тринадцатилетнее тело, незакаленное десятилетиями неравной борьбы. Разум взрослой женщины сохранил память, она чувствовала себя молодой и полной энергии. Даже цвета – от темно-зеленого дерна, выстилающего взлетно-посадочную полосу, до интенсивного синего цвета кожи Ночного Змея – казались ей более яркими и насыщенными.

Она вспомнила, как он умер, как его большое неподвижное тело лежало прямо в грязи у барака и на его лицо лились потоки дождя. И вот он стоял здесь, совсем рядом, и улыбался.

– Были сомнения, что я жив, мой котенок? – спросил он.

Она встала – какой же она была легкой и ловкой! – и огляделась.

– Где мы? Это не Нью-Йорк.

– Ближайший к нам город – Демминг, штат Нью-Мексико, – отозвался Росомаха.

– О, я думала…

Кейт оглядела себя, убеждаясь глазами в том, что ей уже подсказывала вся нервная система. «Мне тринадцать, – все еще удивленно думала она. – Сработало!» Затем она развернулась и бросилась на грудь стоящего рядом Колосса.

– Питер!

– Да, Китти. – Питеру определенно было неловко от интенсивности ее реакции.

Шторм подошла ближе и положила руку на плечо Кейт:

– С тобой все в порядке, Китти? Ты ударилась головой? Что-нибудь случилось?

«Еще как случилось!» – подумала Кейт. И тут же взяла себя в руки: ее время здесь, в прошлом, было ограниченно.

– Ты вряд ли в это не поверишь, – произнесла она, неохотно убирая ладони с плеч Питера, – но я не Китти. Я – Кейт.

– Должно быть, она здорово ударилась головой, – сказал Росомаха.

Друзья в будущем предупреждали ее, что их в прошлом будет непросто убедить в реальности происходящего, и она почувствовала первый намек на разочарование. Тем не менее она постаралась сосредоточиться.

– Нет, Логан, это… Я не могу поверить, что это сработало… Звучит безумно, но я – не Китти. По крайней мере, меня уже много лет не называют этим именем…

– Ее надо показать врачу, – сказал Питер.

– Нет, Питер, я в порядке! Послушай, я… я имею в виду… Это мое тринадцатилетнее тело, но я – Кейт. Мне тридцать пять, и мой разум отправили обратно во времени, чтобы предупредить вас. Наше будущее ужасно…

Она снова взглянула на Ночного Змея, испытывая проприоцептивный3 шок от нахождения в своем подростковом теле. Но шок от осознания того, что Змей жив, был сильнее.

– Курт, я видела, как ты умираешь. Это было…

Шторм выглядела все более и более обеспокоенной.

– Первый боевой опыт – это всегда шок, – мягко произнесла она. – Вот почему мы хотели, чтобы ты осталась в самолете. Мы думали, что на нынешнем этапе освоения программы «Комната страха» тебе лучше всего наблюдать бой со стороны.

– «Комната страха», – повторила Кейт, соображая, сколько же лет она даже не вспоминала про эту программу подготовки мутантов. – А профессор Ксавьер… Он еще жив?

– Он в Вашингтоне, готовится давать показания перед сенатом, – ответила Шторм. – И он очень даже живой, да.

– Именно поэтому я здесь! – выпалила Кейт. – Сенат! Братство собирается нанести удар как раз во время сенатских слушаний и организовать убийство сенатора Келли, а также профессора Ксавьера и Мойры! Когда это случится, будет выпущена новая модификация Стражей, и через двадцать лет в Северной Америке не останется и дюжины мутантов…

– Паранойя в духе Магнето, – отозвался Ночной Змей. – Наша Китти здорово напугана!

– Да! Ты бы тоже испугался, если бы видел то, что видела я. В будущем мы живем в концентрационном лагере для мутантов в Бронксе. Стражи практически закончили свою работу по уничтожению Людей Икс… Вы должны верить мне! Если мы ничего не предпримем сейчас, профессор и сенатор Келли будут мертвы к концу дня, и будет уже слишком поздно что-либо менять.

Она повернулась к Курту за поддержкой, понимая, что надо разобраться во всем здесь и сейчас.

– Ты упомянул Магнето. Он все еще жив, но искалечен и прикован к инвалидному креслу. Именно он помог Рейчел прислать меня сюда. Она – единственный оставшийся в живых телепат.

– Кто такая Рейчел? – спросила Шторм.

Воспользовавшись этим крошечным проявлением доверия, Кейт повернулась к ней:

– Рейчел Саммерс. Она дочь Скотта, Циклопа. Где Скотт? Ох. Точно. Я помню. Джин.

– Да, Джин, – сказал Росомаха. – Циклоп сейчас в отпуске, занимается самовосстановлением психического здоровья. Которое нам всем не помешало бы после той заварушки с Темным Фениксом, но кто-то должен заботиться о повседневных делах. К тому же ты знаешь, что у Скотта нет детей, правильно?

– Позволь ей договорить, Логан, – вмешалась Шторм.

– Скотт умрет, – сказала Кейт. – Не сейчас. Позже, когда Стражи действительно возьмут верх.

– Как насчет нас? – спросил Росомаха.

– Шторм и Питер все еще живы. Ты тоже, Логан. Ты единственный, кто не в лагере. С нами еще Магнето и Франклин.

– Франклин Ричардс? – уточнила Шторм.

Кейт кивнула. Каждый вопрос, который они задавали, дарил надежду на то, что они начинали ей верить.

– Но Рид и Сью погибли вместе с Беном и Джонни. Стражи не просто убили нескольких мутантов, они решили, что лучший способ контролировать нас – устранять любое противодействие. В лагере есть кладбище, мимо которого я прохожу каждый день… – Она огляделась. – Это так странно, быть тринадцатилетней девочкой и знать, что произойдет со всеми нами…

Ее взгляд задержался на Питере.

– Что… – Питер не успел закончить свой вопрос: за его плечом Кейт увидела Стража.

«О нет, – подумала она. – Что-то пошло не так. Это неправильное прошлое. Стражи уже свободны…»

В дополнение к нападению Шельм и необходимости адаптироваться в незнакомой обстановке это было слишком. Вид зависшего недалеко Стража вызвал у Кейт рефлекторную реакцию: она закричала и бросилась бежать, но была поймана и заключена в медвежьи объятия Логана.

– Эй, Кит! – начал было он, но она просочилась сквозь него и побежала, не разбирая дороги, от Стража к заросшим лесом холмам – куда-нибудь, лишь бы подальше от Стража.

Ночной Змей телепортировался и преградил ей путь, пытаясь остановить паническое бегство.

– Ruh, Kätzchen4, – сказал он. – Ты в безопасности, ты в безопасности…

Но она просочилась сквозь него и пыталась убежать к холмам. Ночной Змей ловил ее снова, и снова она просачивалась сквозь него. Шторм пыталась помочь, но у нее тоже ничего не получилось. А Курт раз за разом продолжал появляться на ее пути, пока она не обессилела и не рухнула на землю – Ночной Змей застыл перед ней на коленях.

– Стражи, – сказала она. – Они уже здесь. Я… на минуту я подумала…

Шторм приземлилась рядом с ними и присела на траву.

– Китти, Китти, – говорила она мягко. – Ты перенесла шок. Постарайся успокоиться.

– Я не Китти! Я Кейт! – закричала девочка. – Не предлагай мне успокоиться – вы понятия не имеете, что они сделали!

В это время к ним подошли Логан и Питер, и по их взглядам она поняла, что должна держать себя в руках. Они никогда ей не поверят, если она не сможет успокоиться.

– Дайте ей минутку, – сказала Шторм.

– Чем тебе не угодили Стражи? – спросил Логан. – Этот – единственный, которого я видел за долгое время, и странно, что он вообще здесь появился. Они ничего не делают.

– Они ничего не… – Кейт осеклась – ей нельзя паниковать. Надо собраться. На деле это было нелегко, поскольку стресс от событий последних нескольких часов накладывался на подростковый гормональный всплеск. Это часть проекции, в которой она сейчас находилась и которую с помощью интеллекта ей надо было сохранить единой. А ее нынешнее тело, переполненное чистой нервной энергией, чувствовало себя так, будто готовилось взорваться.

– Это единственный Страж, которого вы видели в последнее время? Пожалуйста, повтори это еще раз.

– Это единственный Страж, которого мы видели в последнее время, – терпеливо произнес Питер.

Услышав его голос, Кейт немного успокоилась.

– Ты всегда был тем, на кого я могла рассчитывать, – сказала она и потянулась к нему.

Питер поймал предостерегающий взгляд Шторм и удержал девочку на расстоянии вытянутой руки.

– Ты можешь рассчитывать на каждого из нас, – пообещал он. – Мы все – Люди Икс.

– Я не это имела в виду. Я…

Кейт остановилась. Она хотела рассказать ему об их будущем: о браке, о детях, которых они потеряли. Но передумала, не уверенная в том, как Питер отреагирует. И как подобное знание может повлиять на его поведение в будущей битве. Это должно остаться тайной, еще одной частью того бремени, которое она добровольно взяла на себя, согласившись на реализацию их отчаянного плана.

– Все просто… Слишком много всего, – сказала она. – Я не могу с этим справиться.

– Ты можешь и ты справишься, – ответила Шторм. – Потому что ты должна.

– Даже не знаю, верю ли я во все это, – произнес Росомаха.

– Логан, ты спас мне сегодня жизнь, – сказала Кейт.

– Просто я выполнял свою работу, Кит, – отмахнулся он.

– Нет, я имею в виду сегодня, но в будущем. Мы должны были встретиться, чтобы ты передал мне деталь устройства, которое позволяет отключать ошейники-ингибиторы. По пути на меня напали, и ты меня спас. Это произошло на Парк-авеню.

– Тебя ограбили на Парк-авеню? – голос Росомахи звучал скептически.

– Ты не знаешь, что такое Нью-Йорк в будущем. Он весь в руинах. И в нем орудуют многочисленные криминальные банды, которые охотятся на тех, кого считают мутантами или людьми – носителями мутировавших генов. Они легко находят нас по комбинезонам и ошейникам, которые мы обязаны носить. – Кейт машинально дотронулась до шеи. – Мой остался там.

– Китти, послушай, – сказала Шторм. – Никто не должен носить ошейник.

– Да нет, это ты меня послушай! И если вы меня не услышите, вам всем придется носить такие ошейники!

– Она и в самом деле стала чрезмерно говорливой, – парировал Росомаха. – Но я до сих пор не верю во все это. Не обижайся, Кит, но, думаю, ты просто напугана.

– Возможно, – ответил Курт. – Но это не объясняет ее реакцию на Стража… Разве мы рассказывали ей о них? Могла ли она знать об их существовании?

– Спроси ее, – пожал плечами Росомаха. – Но если то, что она говорит, правда, это не наша тринадцатилетняя Китти.

– А вот это интересный вопрос, – отозвался Питер. – Китти. Или Кейт. Если ты здесь, что случилось с Китти?

– Во мне, наверное. В смысле, в моем теле, – сказала Кейт. – Боже, надеюсь, с ней все в порядке. Могу только представить, каково ей сейчас.

– Послушайте, что бы там ни происходило с нашей Кит-Кат и что бы мы ни делали, не думаю, что стоит делать это здесь, – произнес Логан. – Чарльз Ксавьер должен знать о засаде, в которую мы попали, и он наверняка захочет услышать о Страже. Думаю, нам пора.

– Да, – сказала Шторм. Она обняла Кейт за плечи: – Продолжай, Китти. Расскажи нам больше…

– Кейт.

– Отлично, Кейт, я постараюсь это запомнить.

Они быстро вернулись к «Черному Дрозду». Кейт старалась не смотреть на Стража, и была рада оказаться в самолете. Он не сможет видеть ее там…

«Чертово кресло станет причиной моей смерти!» – думал Магнето. Он полагал, что, пожалуй, и должен умереть в инвалидном кресле, ведь он был ответственен за смерть Чарльза. Кто-то может назвать это кармой или поэтической справедливостью. Но Магнето называл это просто смертью… И хотя ему было больше ста лет и он потерял контроль над ногами, ему ничуть не хотелось умирать.

Однако особого выбора у него не было.

Магнето продвигался медленно, дюйм за дюймом. Запущенный тротуар был испещрен ямами от тысяч шагов Стражей, а он никогда не обладал силой Колосса. На расстоянии выстрела от него находились четверо Стражей; хотя Ороро и смогла вывести из строя большинство, эти четверо вполне могли уничтожить его.

Что-то зародилось на самом краешке его сознания – идея, еще не обретшая точную форму – и, возможно, не имевшая шанса реализоваться, учитывая реальность.

– Магнето! – крикнула Кейт. Что-то в ее произношении, ее позе изменилось, и тут он понял. «Рейчел, – подумал Магнето, – ты превзошла себя».

Он попытался прибавить ходу, крича:

– Глупая девчонка! Уходи!

Девушка была от него футах в двадцати. За ней Магнето увидел Колосса, который развернулся и, похоже, тоже намеревался бежать к нему.

– Петр, я запрещаю! – еще громче закричал Магнето. – Вы должны выжить! Убирайтесь отсюда немедленно!

Колосс проигнорировал его, а в следующее мгновение весь мир вокруг них троих исчез в грохоте и огне.

Они быстро прошли почти весь заброшенный служебный туннель и свернули в главный туннель, который пересекал Манхэттен под рекой Гарлем.

– До здания Бакстера осталось сто с небольшим кварталов, – сказал Логан. – Проследуем этим туннелем до станции «Гранд Централ», выберемся на 42-ю улицу – и мы у цели. Легкотня! Если, конечно, не влипнем во что-нибудь.

– Или не встретим Шельм, – сказала рыжеволосая женщина, про которую Китти знала только, что ее зовут Рейчел.

– Возьми под контроль их разум и натрави друг на друга, а мы повеселимся. Легко, верно?

– Конечно, легко, – произнесла Рейчел. – Только это привлечет внимание Стражей.

– Рано или поздно это все равно случится, и Стражи найдут нас. Мы должны быть готовы сражаться, верно? Котенок, как дела?

– У меня небольшая проблема, Логан. То есть… очень даже большая проблема! Мое тело не особенно слушается меня, у меня словно другие глаза, я… мой голос… это даже не похоже на меня! И все мертвы, и…

Вдруг она замолчала. И это произошло так резко и неожиданно, что Ороро бросила на Рейчел предостерегающий взгляд.

– Я ничего не делала, – отозвалась та.

– Я в порядке, – снова заговорила Китти. – Я смогу. Я справлюсь с этим. Но что будет с Магнето? Мы не должны были оставлять его там. Я всегда думала о нем как о враге, но, увидев его в инвалидном кресле… Он напомнил мне профессора Ксавьера.

– Стражи обрушили на нас туннель, Китти, – сказала Ороро. – Мы никак не могли вернуться, чтобы помочь ему. Когда я вспоминаю его слова о том, что он не хочет доживать свои дни в тюрьме… То, что с ним случилось – очень жестоко.

– Держу пари, что он задал им жару, – подал голос Логан. – Старый Магнето не тот, кто отдаст жизнь задешево, тем более, когда на нем нет ошейника.

– Благородная смерть остается смертью, – сказал Питер. – Меня тошнит от смерти.

– Мы не уверены, что он мертв, – ответил Китти. – Я в это не верю.

Ни Даркхолм, ни ее спутник не проронили ни слова, пока шли по коридору, а потом свернули к одному из номеров для гостей. Пентагон держал такие для проведения длительных конфиденциальных встреч, межучрежденческих мероприятий, а также для внеплановых визитов офицеров союзных армий и министерств обороны других стран. Впрочем, жильцы данного номера не относились ни к одной из перечисленных категорий.

Когда дверь за ними закрылась, фигура Даркхолм внезапно изменила форму и как будто стала жидкой, а потом трансформировалась в атлетически сложенную рыжеволосую женщину. В этом виде она, вне всякого сомнения, привлекла бы внимание любого человека. В первую очередь потому, что глаза ее были лишены зрачков, а кожа имела яркий синий цвет. Ее офисный костюм трансформировался в обтягивающее белое платье с высокими разрезами на бедрах и изящной поясной цепочкой со звеньями в форме черепов. Такой же череп на лбу превращал ее облик в идеальное сочетание очарования и угрозы. Ее настоящим именем было Рэйвен Даркхолм, но враги в лице Людей Икс знали ее как Мистик, хотя еще не видели всего, на что она способна.

Всю свою взрослую жизнь она посвятила поддержке Братства Мутантов под руководством Магнето. Теперь же, когда Магнето оказался погребенным под миллионом тонн льда в Дикой земле, Мистик решила, что настало время восстановить Братство, в связи с недавним возрождением Клуба Адского Пламени. Клуб, особенно его Белая Королева, Эмма Фрост, сегодня стал главным соперником в наборе мутантов, не разделяющих моральные ценности Чарльза Ксавьера и готовых противостоять ему. Сам же Ксавьер придерживался стратегии, которую называл сосуществованием, а Мистик характеризовала ее менее любезно – умиротворением.

Неделю назад Мистик посетила тюрьму «Макс Икс» в облике адвоката Пузыря. Там она подала ему идею попробовать трюк имплозии, который так эффектно сработал нынешним утром. Через преданных ей людей она также закинула удочки в Клубе Адского Пламени, намекнув, что его члены вполне могли бы причинить немалый ущерб Людям Икс, если бы оказались в «Макс Икс» в определенное утро.

Затем, в назначенный день, Мистик оказалась в Нью-Мексико, на повороте одной из объездных дорог, заканчивающейся тупиком при подъезде к заброшенной лесопилке. Пузырь прибыл на место встречи после побега строго по графику, и оттуда она вернула его на восток. Используя связи в Пентагоне и ресурсы Братства, она создала ему фальшивую личность. Все прошло настолько гладко, что каждый преступник мог об этом только мечтать.

Однако Мистик по своей природе не была преступником. Были те, кто классифицировали ее как террористку, но преступление ради преступления не представляло для нее никакого интереса. Она хотела глобальной власти мутантов – не говоря уже о власти для себя – и стремилась достичь этой цели через обновленное Братство. И каким был лучший способ усилить мощь мутантов и всего Братства? Сделать власть мутантов силой, которую никто не смог бы игнорировать. Слишком долго мутанты пытались сосуществовать с теми, кто ненавидел, боялся и преследовал их. Вот почему она приступила к восстановлению Братства и вот почему в секретном номере на одной из подземных баз Пентагона было еще три человека в костюмах.

– Доброе утро всем, – произнесла она. – Надеюсь, это помещение достаточно комфортно для вас. Дестини, Пиро, Оползень, разрешите представить Фреда Дюкса, более известного в некоторых кругах как Пузырь.

– Фред Дж. Дюкс, – сказал Пузырь. Мистик встретилась с ним взглядом, а через минуту он произнес. – Эй, это имя, которое дал мне мой папа.

Двое из трех присутствующих членов Братства посмотрели на Пузыря, а затем переглянулись и рассмеялись. Пиро – худой англичанин с огромной копной волос на голове, что делало его похожим на только что зажженную спичку, сказал:

– Я все-таки предпочитаю Пузырь. Неплохая кличка, идет тебе.

– Согласен, – подтвердил Оползень. Он был вдвое крупнее Пиро и выглядел округлым, тяжелым, тогда как Пиро казался острым и угловатым. – Совсем по размеру!

– Господа, это не школьный двор. Шутки о размерах нас не красят. – Мистик сняла с Пузыря наручники, внимательно наблюдая за тем, как он реагирует на такое проявление дедовщины. – И, Пузырь, мы стараемся избегать наших настоящих имен, для чего есть очевидные причины. С инициалом или без перед фамилией.

По крайней мере, на данный момент Пузырь казался невозмутимым.

– Приятно познакомиться, – произнес он, направляясь к столу и наливая себе выпить. – Быстрая езда и неплохая операция. Единственное, я бы хотел напомнить, что, будучи одним из первых членов Братства, я не намерен терпеть чьи-либо приказы.

«Ах, – подумала Мистик. – Какой ожидаемый вызов!» Она промолчала, ожидая, что слова Пузыря спровоцируют ответную реакцию от других присутствующих. Так и произошло.

– Да что ты, толстяк, – сказал Пиро. – Считаешь себя крутым?

– Приспусти свой Юнион Джек7, англичанин. – Пузырь сделал паузу, чтобы закурить сигару из хрустальной шкатулки на столе. Мистик уже давно обнаружила, что запреты на курение в федеральных зданиях мгновенно смягчались, если речь шла о гостях из дальних стран, чьи пальцы могли оказаться на красных пусковых кнопках межконтинентальных ракет. – Это – между мной и у-у-у!

Пламя зажженной Пузырем спички внезапно выросло в чудовищную огненную фигуру, которая нависла над ним, опалив ресницы и брови. Он исчез так же быстро, как возник, и Пиро злобно прокомментировал:

– Следи за языком и помни свое место или в следующий раз, когда ты зажжешь спичку, я превращу ее пламя в демона, который не напугает, а сварит тебя живьем. Это – новое Братство, а Магнето – вчерашний день.

– Да ладно? – Пузырь схватил со стола мраморную статуэтку. – Ты ничего не путаешь, приятель? Фред Дж. Дюкс – не какой-нибудь никудышный дилетант, ты…

Однако Пузырю снова пришлось прерваться – на этот раз потому, что статуэтка в его руке превратилась в пыль и просыпалась на пол сквозь пальцы.

– Пузырь, – сказал Оползень, – ты никогда не задумывался, почему Магнето держал тебя все эти годы в тюряге?

– Вы все, довольно! – прикрикнула Мистик. – Вы оба показали, на что способны. Достаточно! А ты, Пузырь, прав: я не Магнето и не хочу им быть. Но, поверьте, в любом случае, особенно сегодня, я стану вам смертельным врагом, если посмеете предать, и в этом мы с ним похожи!

Трое мужчин не сказали ни слова. Молчала и Дести-ни, все это время тихо сидевшая в углу и выглядевшая в юбке и пиджаке старомодного фасона, с неописуемым цветом волос и невзрачной прической, как библиотекарь или, может быть, секретарь нотариуса. Единственное, что могло выделить ее в толпе, – темные очки, указывающие на ее слепоту. Но когда Мистик провоцировала Пузыря, она оставалась спокойной и неподвижной – как будто присутствовала при ничего не значащем разговоре о погоде. На самом деле она просто знала все, что подумает или сделает любой из присутствующих. Мистик собиралась обратиться к ней за консультацией, но сначала ей нужно было прояснить несколько вещей для мужчин Братства.

– Здесь не будет никакой борьбы. Приберегите ее для наших врагов. – Мистик в упор посмотрела на каждого из них. – Пиро, прибереги свои пожары. Оползень, Пузырь – в случае если вы этого еще не поняли, – ваши способности устроены так, что ни один из вас не сможет причинить вреда другому. Неужели вы думаете, я случайно собрала эту группу?

– А что с ней? – спросил Пузырь, указывая на Дестини. Она не произнесла ни слова.

– А что с ней? – эхом отозвалась Мистик с ощутимой насмешкой в голосе.

– Тут все всё друг о друге уже знают, а как насчет нее? Кто она такая?

– Узнаете в свое время. Я никому ничего не скажу, – промолвила Мистик. – И если вы больше ни во что не верите, верьте этому. А теперь слушайте меня внимательно. Мы делаем заявление сегодня от имени всех мутантов, даже тех глупцов, которые считают, что сосуществование с немутантами возможно. Мы собираемся убить сенатора Келли. Эта часть операции будет простой. Но что более важно, мы собираемся донести до миллионов людей: мутанты не позволят угнетать себя! Мы берем наши судьбы в свои руки. Это значит, что мы не должны быть варварами-убийцами.

– Тогда ты должна выгнать его, – сказал Пиро, кивая на Пузыря.

– Повторяю тебе в послед…

– Молчать! Вы оба! Теперь вы представляете всех мутантов. Мы не будем терпеть мелких идиотов, не разделяющих наши цели!

– Хорошо, бесстрашный лидер, – произнес Пиро с насмешливой улыбкой. – Пожалуйста. Проинструктируй нас.

– Именно это я и собираюсь сделать, – ответила Мистик. – Но, во-первых, еще одно представление. Пузырь, это – Дестини…

– Да. Ты сказала, когда мы вошли.

– Как приятно сознавать, что вы хоть на что-то обращаете внимание! Дестини, ты знаешь наши планы. Твой выход, расскажи нам, как все произойдет и чего нам ждать.

Однако лицо Дестини выражало беспокойство и она молчала.

– Что она делает? – спросил Пузырь. – Если она тут, чтобы прибрать комнату, я не возражаю, но я не слышу ничего, что заставило бы меня убедиться в ее необходимости.

– Какой ты пещерный человек, – не унимался Пиро. – Прислушайся получше и, возможно, что-нибудь услышишь.

В какой-то момент показалось, что Пузырь ответит на провокацию Пиро, но он сдержался.

– Серьезно, – настаивал он. – Что она делает?

– Она предвосхищает, – сказала Мистик. Увидев пустой взгляд Пузыря, она уточнила: – Дестини может увидеть ближайшее будущее до того, как оно произойдет. Она может рассказать нам, как отреагируют полиция и, возможно, Люди Икс, присутствующие на слушании. Она может рассказать нам, кто и где будет сидеть в зале слушаний, чтобы мы знали, каким путем идти, и максимизировали наши шансы на успех. В такой драке это, по крайней мере, так же ценно, как способность снести стену или вызвать огонь.

– Что ж, посмотрим, – ответил Пузырь. – Хорошо, Дестини. Давайте послушаем. Так что должно произойти?

Дестини молчала так долго, что все успели почувствовать неудобство, а потом сказала:

– Я… я не уверена.

План, как всегда бывает с любыми планами, начал идти не так в ту самую минуту, когда они покинули туннель и направились от нижнего уровня вокзала «Гранд Централ» к главному залу, где они намеревались разделиться. «Гранд Централ» уже давно перестал быть транспортным узлом, но назвать его пустынным было в корне неверно. Красочные витрины расположенных здесь киосков и лавочек потеряли прежний блеск и превратились в некое подобие крытого базара, где можно было купить и продать абсолютно все – от риса до человека. Порядок здесь поддерживали ополченцы, которых можно было бы легко узнать по потрепанной униформе и автоматическим винтовкам «М-16».

– Вы легко смешаетесь с толпой, как только я раздобуду вам одежду, – сказал Рик. – Подождите немного.

Он направился к базару и вернулся через пятнадцать минут с ворохом какой-то одежды.

– Переоденьтесь или просто натяните поверх комбинезонов, – предложил он. – Просто не бегайте с большой буквой «М» на спине, ладно?

Питер, чей комбинезон был разорван в клочья, скинул его на землю и натянул полотняные брюки и куртку длиной до бедер.

– Хороший выбор размера, – сказал он.

– Я выбирал все самого большого размера и угадал с тобой, – отозвался Рик. – Другим, правда, может не так повезти.

Рейчел, Шторм и Китти быстро убедились в верности его замечания. Они завернулись в огромные пальто, но остальная одежда не подходила им по размеру.

– Тем не менее так определенно лучше, – сказала Шторм. – Ты совершенно прав: нам следует избегать идентификации мутантов до тех пор, пока…

Крупные фрагменты асфальта, булыжники и щебенка на уровне нижнего яруса галереи Вандербилт-авеню внезапно пришли в движение и посыпались в образовавшиеся ямы, завалив верхний этаж импровизированного базара подземной станции. В ярком свете прожекторов, вспыхнувших в дыму и пыли, были отчетливо видны фигуры Стражей.

– Патруль столкнулся с беглыми мутантами, – прорычал один из них. – Вызываю подкрепление.

– Как они нас нашли? – воскликнула Китти. – Никто из нас ничего не делал.

– Они ведь пользуются и обычными камерами наружного наблюдения, Кит, – сказал Росомаха. – Здесь на станции, а может быть, и в туннелях. Никто ведь и не ожидал, что мы станем невидимыми.

Один из Стражей уничтожил лучом репульсора целый ряд возле старого билетного киоска. Все три Стража вошли в дыру, которую они только что проделали в стене, и спустились с улицы в главный зал.

– Бей их, Рейч! – крикнул Логан. – Я на подходе!

– Не могу, – отозвалась она. – Крыша обвалится!

– Тогда придумай что-нибудь, – последовал ответ, и Логан исчез в хаосе.

– Мутанты будут уничтожены, – сказал один из Стражей.

Услышав эти слова, группа ополченцев начала размахивать своими «М-16».

– Вот беглые мутанты! Хватайте их! – закричал один из них.

Ороро давно знала, как ничтожна стоимость жизни мутантов в Нью-Йорке, но она полагала, что жизни людей были хоть немного ценней. И была поражена, когда ополченцы принялись палить из автоматов, мало заботясь о людях, находящихся на линии огня. Двое бойцов СКА были убиты первыми же выстрелами. Остальные заняли позиции среди развалин, остерегаясь открыть ответный огонь, чтобы не нанести ущерба мирным жителям. При поддержке ополченцев Стражи направились в сторону мутантов.

Ороро подняла Китти и взлетела, напустив в подземное помещение тумана, а затем, втянув влагу снаружи и из подземной сырости туннелей, вызвала дождь, звук которого стал барабанным фоном для перестрелки, завязавшейся между ополченцами и бойцами СКА.

Телепатическое сообщение от Рейчел наполнило глаза Ороро слезами: «Парень из СКА говорит, чтобы мы уходили в туннель, они нас прикроют».

«Спасибо, но мы не сможем скрыться в туннелях, если они завалены», – мысленно ответила Шторм и обратилась к Китти:

– Помнишь, что ты делала на другой станции?

Китти кивнула.

– Я хочу, чтобы ты сделала это снова.

Луч репульсора прошел совсем рядом с ними, заставляя закипать в воздухе капли дождя. Китти закричала, и тогда Ороро подняла их еще выше, направляясь в сторону ближайшего Стража.

– Готова?

– Нет!

– Иди в любом случае! – крикнула Ороро и, пролетая мимо головы Стража, выпустила Китти из рук.

Китти закричала, и Страж поднял голову. Она приземлилась на его лоб и протекла сквозь череп в туловище. Вышла она через его левое бедро и приземлилась между ног, уничтожив по пути все электрические схемы. Страж поднял руки и упал, сбив с ног еще одного робота, стоящего рядом. Китти уклонилась от падающего монстра, но попала прямо под обстрел «М-16» одного из ополченцев, и только Питер, наблюдавший за происходящим, успел прикрыть ее своим стальным телом. Пули разлетелись рикошетом, стальной кулак Питера принялся безжалостно дробить плоть и кости ополченцев.

Как всегда в таких случаях, Ороро почувствовала острую печаль, охватывающую Питера. Это была не его природа, и, создав его таким чувствительным, судьба сыграла с ним злую шутку.

Второй Страж поднялся и, прижимаясь к краю балкона, повернулся в поисках мутантов. Рейчел потрясла его телекинетическим взрывом, который разбил и оставшиеся окна. Затем она направила свои силы в сторону ополченцев, разворачивая выпущенные ими пули и разбрасывая их тела по грудам щебенки силой мысли.

Третий Страж пробился внутрь и неумолимо приближался. Логан встретил его, наотмашь рубя когтями по ногам и пытаясь замедлить его продвижение. Страж рухнул на одно колено и с размаху опустил кулак на Логана. Росомаха увернулся, и рука Стража вдребезги разбила гранитный пол. Тогда робот высоко поднял руку; на ней свисал, чудом удерживаясь одним из своих когтей, Логан. Другой рукой он оторвал три пальца, и попал в душ из темных жидкостей, прежде чем освободился, запустив оба набора когтей в среднюю часть робота, и упал.

Шторм начала действовать так же, как и в предыдущей стычке. Тщательно прицелившись, она запустила молнию прямо в дыру, которую Логан проделал в руке Стража, и робот вылетел из подземки вверх, на Вандербилт-авеню. Но это отвлекло ее внимание от оставшегося активным Стража, который незамедлительно ударил ее прямо в воздухе и швырнул о фасад полуразрушенного здания прямо над головой Китти.

Шторм упала на землю вся в крови. Китти побежала к ней вместе с четырьмя партизанами СКА.

– Надо выбираться отсюда! – крикнул Рик. – Сейчас! Отступаем к туннелям!

Он перехватил винтовку в левую руку, взвалил на плечо Шторм и побежал к лестнице, ведущей на нижний уровень. За ним последовали бойцы СКА, а также Китти и Логан. Питер и Рейчел пришли последними; Питер защищал их, как мог, от залпов ополченцев.

На площадке перед лестницей Рейчел остановилась:

– Я еще не закончила, – сказала она. Пули ударялись в стены возле ее головы.

– Сейчас не время, Рейчел! – закричал Логан снизу. Но она проигнорировала его замечание, сосредоточившись на втором телекинетическом ударе по последнему оставшемуся Стражу. Удар обрушился в торс гиганта и выбил оружие из его рук. Позади него развалилась еще одна часть балкона, и когда Страж упал, на его голову и плечи обрушился поток бетона.

Рейчел наблюдала за результатами своей работы чуть дольше, чем следовало, и с верхней лестничной площадки раздалась автоматная очередь. Кровь забрызгала стены в начале лестницы, Рейчел споткнулась и упала вниз. Питер попробовал подхватить ее, но она выскользнула из его рук и скатилась еще на несколько ступеней вниз. Он повернулся, поскользнулся в луже крови, но сохранил равновесие и наклонился, чтобы поднять ее.

На верхней площадке показалась группа ополченцев. Питер подхватил Рейчел, прикрыл ее своим телом и начал спускаться. Снизу его прикрывала стрельба бойцов СКА, которые убили одного ополченца и задерживали остальных.

Пуля одного из ополченцев попала ему в затылок, Питер отряхнулся от нее.

– Я несу ее! Вперед!

Они бежали. Рик показывал дорогу, Люди Икс следовали сзади, выжившие бойцы СКА по очереди несли Ороро. Они также высматривали возможную погоню ополченцев, но тех нигде не было видно, и Стражи не могли попасть в узкие туннели подземки. Достигнув самого низкого уровня старых железнодорожных путей, ведущих от «Гранд Централ», они остановились.

Рик подошел к Питеру и осветил фонариком неподвижную Рейчел.

– Надо осмотреть ее, – сказал он.

– А что с Ороро? – спросила Кейт.

– Все будет в порядке, – отозвалась та. – Небольшие ушибы.

– Черт, леди, – произнес один из канадцев, – когда вы шмякнулись об эту стену, я решил, что мы привели вас туда, только чтобы похоронить.

Ороро улыбнулась:

– Не сегодня. По крайней мере, не сейчас. Ты… все твои солдаты здесь, Рик?

Он покачал головой:

– Потерял четверых. Кому-нибудь еще нужна помощь?

– Сначала позаботься о рыженькой, – посоветовал один из партизан, указывая на Рейчел. Левая рука его пальто была темной от крови.

– Джей Пи, взгляни на Марка, – сказал Рик. – У нас в запасе должно быть достаточно пакетов первой медицинской помощи.

Он помог Питеру мягко уложить Рейчел, которая попыталась открыть глаза. Рик подложил ей под голову комбинезон, прерываясь пару раз, когда она особенно громко стонала от боли. А потом он встал и шагнул туда, где стоял Логан.

– Если тебе есть, что сказать ей, лучше сделай это сейчас, – тихо произнес он.

Ороро услышала и подошла к ним, медленно и осторожно.

– Ты уверен? – спросила она.

– Боюсь, ей уже ничем не помочь. Даже если бы мы доставили ее в госпиталь…

– Я слышу, что вы говорите обо мне, – произнесла Рейчел.

– Никакой телепатии, – сказал Логан. – Стражи, помнишь?

– Ты прав, – ответила Рейчел. – Но через час я уже не смогу их отследить. – Она с трудом перевела дыхание и закрыла глаза. – А может, и еще раньше.

Кровь продолжала струиться из ее ран, а руки Питера, которыми он все еще поддерживал ее тело, были мокрыми и скользкими.

– Ты… ну, думаю, ты уверена, не так ли? – спросила Ороро.

Рейчел согласно кивнула. Ее глаза начали закрываться.

– Эй, Рейч, – произнес Логан. – Оставайся с нами. Рик тебя подлатает.

Рик посмотрел на него, промолчал, а затем вернулся к своему занятию, хотя повязки, которые он накладывал на ее раны, мгновенно краснели.

– Не переживай так, Логан, – сказала Рейчел. – Я… Я постараюсь задержаться здесь так долго, как только смогу, чтобы отправить Китти обратно. Но это надо сделать быстро.

– Рик, – тут же среагировал Логан, – забываем все наши прежние планы, меняем все прямо сейчас!

– Понял. Мы готовы идти.

Питер все еще выглядел обеспокоенным.

– Я помню, когда Стражи были простыми роботами. Эти… У них есть сознание, и это затрудняет их уничтожение.

– Не для меня, – отозвался Логан. – Я много кого обладающего разумом убил. И мы собираемся убить еще больше, если, конечно, не хотим, чтобы наши разумы покинули территорию Северной Америки. Ну же. Если Магнето все еще жив, он найдет нас.

– Он в инвалидном кресле, Логан. Как он до нас доберется? – спросила Рейчел.

– Ты не знаешь его так хорошо, как мы, – усмехнулся Логан. – Все вы побывали в ошейниках, верно? Так вот много лет назад Магнето вышел из Освенцима. Он уцелел после уничтожения Дикой Земли. Он вырвался из подземелий «Мира Битв». Так что сейчас ему всего-навсего надо будет выкарабкаться из Южного Бронкса живым. Полагаете, что вопрос передвижения станет для него проблемой? Пошли. – Логан похлопал Рика по плечу. – Мы можем нести ее с собой? Нам нельзя здесь больше оставаться.

– Дружище, не имеет значения, что мы сделаем с ней в ее состоянии, – ответил Рик. – Сожалею.

– Вы вполне можете нести меня, – подала голос Рейчел. – Я… Выдержу по крайней мере еще некоторое время.

– Боюсь, у тебя не получится, – сказала Оро-ро. – Если ты используешь свои силы, Стражи быстро узнают, где мы находимся.

– Тогда я скоро умру, Ороро.

Ороро кивнула.

– Я знаю. Вот почему мы должны продолжать двигаться.

Рик закончил накладывать повязки на раны Рейчел, и Питер поднял ее, бережно прижимая к груди. Рик бинтами привязал ее к гиганту:

– Чем меньше она двигается, тем меньше теряет крови, – объяснил он.

– Понял, – ответил Питер.

– Ладно, банда, – хмыкнул Логан. – Слушайте новый план! Мы собирались дождаться, пока у нас не появятся помощники со стороны людей класса «А». Но сейчас нам надо поспешить, чтобы Рейчел успела вернуть Китти в прошлое. – Он оглянулся на бойцов СКА. – Вам я все объясню чуть позже, если оно наступит.

Он отмечал имена на пальцах.

– Все еще делимся на две группы: Ороро и я, во вторую – Пит, Рейчел и Кейт. Мы с Ро пойдем первыми, чтобы дать вам шанс передохнуть немного вместе с Рейчел. А потом вы бежите. Мальчики Рика…

– И девочки, – перебил его кто-то из канадцев.

– И девочки, – поправился Логан, – сносят все это строение позади меня и Ро. Не надо связываться со Стражами, но любой человек, вошедший в здание, станет легкой добычей. Мы все-таки попытаемся разрушить здание Бакстера. Если нет, завтра мы будем уже мертвы, и неважно, что сделают Стражи.

– Чертовски подбодрил, – произнес Рик.

– Подбадривать – не главная моя добродетель, – сказал Логан. – Но у Стражей в этом мире есть все преимущества, за исключением нашей борьбы за выживание, и кто знает, что, черт возьми, в этом хорошего для нас. Мы готовы идти, или я сначала должен убедиться, что все чувствуют себя хорошо?

– Мы готовы, насколько это возможно, – ответил Рик.

– Давайте сделаем это. – Логан направился к туннелю.

– Что значит, ты не уверена? – рявкнула Мистик. – Как это ты могла быть уверена, когда я прошлой ночью ехала в Нью-Мексико, а сегодня – нет?

Пиро, Оползень и Пузырь внимательно прислушивались к их разговору, и она понимала, что они запоминают каждый нюанс. Если все пойдет не так, как планировалось, рано или поздно она столкнется с каждым из них. Особенно ее беспокоил Пиро, который был прирожденным интриганом, тогда как Оползень и Пузырь были просто громилами.

– Что-то изменилось, – просто сказала Дестини.

– Что именно?

– Есть… неопределенность.

Мистик застыла, и прошло немало времени, прежде чем она задала вопрос:

– Что еще за неопределенность?

– Была введена новая переменная, природы которой я не знаю.

– Как давно появилась эта переменная?

– Этим утром. До этого все было ясно. Все было так, как мы хотели. Теперь… – Дестини выглядела обеспокоенной. Ей никогда не нравилась неопределенность, любые новые переменные и вероятности раздражали ее. Мистик пугала мысль, что способности Дестини могут быть подвержены влиянию внезапных изменений неких внешних факторов. – Теперь… Я не могу быть уверенной в том, что произойдет.

– Сосредоточься, – приказала Мистик. – Мы дружим достаточно долго, чтобы я не понимала твоих возможностей. Мы нуждаемся в тебе, если хотим выполнить миссию Братства.

– Проблема не в том, что я не могу сосредоточиться. Здесь скорее отказ одной из переменных занять определенный ей порядок.

– Что за чушь она несет?! – взорвался Пузырь.

– У всех нас есть бесконечное будущее, – сказала Дестини, – если смотреть далеко вперед. Но в ближайшей перспективе, в течение нескольких часов или дней, наши действия ограничены событиями, происходящими вокруг и сужающими круг подавляющего большинства наших потенциальных действий. Я могу видеть результат сужения таких потенциальных действий, который сводит наши действия к единственно возможному. Но с сегодняшнего утра в будущем появилось что-то новое. Возможно… раздвоение? Это не совсем верное слово. Те важные вещи, которые я раньше видела точно, сейчас под сомнением. Кто-то сегодня будет действовать непредвиденным образом, и мне не удастся понять влияние этих действий на конечный результат. И прежде чем ты это произнесешь, Пузырь, советую просто промолчать.

Последние слова Дестини заставили Пузыря хмыкнуть:

– Ты только что сказала, что не знаешь, чего ожидать, но на мои действия в будущем это не распространяется?

Дестини улыбнулась.

– Именно. Ты собираешь в кулак все свое мужество, чтобы сказать то, что, по-твоему, поможет укрепить авторитет внутри группы. Ты собираешься поиздеваться над моим провалом, но это выведет из себя Рэйвен и вызовет нежелательные последствия. Поверь мне, это не то, что тебе понравится. А значит, тебе лучше промолчать.

Рот Пузыря непроизвольно открылся, а потом закрылся. Пиро засмеялся.

– Ты ничего не знаешь о Фреде Дж. Дюксе, – начал было Пузырь.

– Проверь, если хочешь, – сказала Дестини с прежней легкой улыбкой.

– Кто эта переменная? Один из нас? – прервала их беседу Мистик.

– Я так не думаю, – промолвила Дестини. – Во времени мы остались прежними. Есть кто-то, кого раньше не было. Это нарушает уверенность.

«Сегодня утром, – подумала Мистик. – Неужели внезапная неуверенность Дестини как-то связана с появлением Людей Икс в тюрьме «Макс Икс», или это обычное совпадение?»

«Произошло ли что-то во время засады наемников Клуба Адского Пламени на Людей Икс? – продолжала размышлять Мистик. – Может, что-то дошло до Ксавьера? Нет, это невозможно: о плане Братства знали только пятеро находившихся в этом номере. Может, кто-то из Людей Икс погиб? Но это не имеет никакого значения для слушания, просто сенатор Келли назвал бы имя погибшего, чтобы лишний раз высказать мысль о необходимости повышения бдительности и усилении контроля. Мог ли Пузырь был той самой неопределенностью?»

Она не могла в это поверить. Пузырь был именно тем, кем казался: оплывшей человеческой массой с речью такой же примитивной, как и его внешность. Тупость Пузыря была настолько очевидна, что любые его действия можно было бы предугадать без какого-либо участия Дестини.

Кто же тогда? Она не знала, кого отправили Люди Икс в Нью-Мексико, но кто из них мог дестабилизировать вероятности, чтобы помешать дару предвидения Дестини? Алая Ведьма была единственным мутантом с таким же даром, но она не состояла в команде Людей Икс. Пока…

Мистик набрала номер своего осведомителя в охране тюрьмы «Макс Икс» и узнала, что Алую Ведьму в Нью-Мексико не видели. Источник жаловался, что Люди Икс основательно потрепали Клуб Адского Пламени, но это не было ее проблемой, и она была рада это услышать. Ведь чем больше Клуб Адского Пламени был завязан на разборках с Людьми Икс, тем проще было Братству реализовать свои планы.

Смерть сенатора Келли была только началом. Магнето когда-то предположил, что Братство будет управлять миром, когда мутанты займут свое законное место и возьмут под контроль обычных людей – тех несчастных, чьи гены не оказались способными ни на что большее, чем передача по наследству сердечно-сосудистых заболеваний или рыжих волос. И Мистик намеревалась добиться успеха там, где Магнето потерпел неудачу.

Для начала Братство должно заявить о себе, заставив навсегда замолчать самый непримиримый к мутантам голос Соединенных Штатов. Она понимала, что в результате такого акта одна часть мутантов объединится вокруг Братства, а другая бросится искать защиты у профессора Ксавьера. Мистик была готова к столкновению с Людьми Икс и была уверена, что уничтожит их. Вслед за этим наступит эра мутантов, которые прервут порочный круг тысячелетней несправедливости и вернут себе законное место во главе этого мира, а ей – место во главе мутантов.

Это и есть та цель, движение к которой они начали сегодня, независимо от того, что там увидела Дестини.

– Это ничего не меняет, – произнесла Мистик. – Сегодня Роберт Келли умрет. Как умрет любой, кто посмеет выступить против нас. Возможно, чтобы устранить еще большую неопределенность, мы должны будем устранить также Ксавьера и Мактаггерт.

– Я предвосхитила это предположение, – ответила Дестини. – На него не распространяется новая переменная.

– Отвратительно, что приходится соглашаться с Фредом Дж. Дюксом, – сказал Пиро, – но теперь я тоже пытаюсь осмыслить то, о чем она говорит.

– Да, – подал голос Оползень, – так мы знаем, что произойдет, или нет?

– Мы нападем на Сенат, – ответила Дестини, – хотя многое мне все еще неясно.

– Это все, что нам нужно, – сказала Мистик.

– При всем уважении, Рэйвен, ситуация совершенно изменится, если наша предсказательница перестанет выполнять свою сомнительную роль, – возмутился Пиро. – Одно дело атаковать Сенат и совершать покушение, когда мы знаем результат. Совсем другое – это организовывать такое нападение, не зная наверняка, как все пойдет, то есть не имея никаких преимуществ.

– Нет, это не имеет значения, – произнес Пузырь. – Мы просто ворвемся внутрь, перестреляем охрану и замочим Келли. Все остальное не имеет значения!

– Его буйство заслуживает особой оценки, – насмехался Пиро. – Пузырь так предсказуем, я прав, Дестини? О, прости меня. Ты ведь уже ничего не знаешь, не так ли?

– А вот что я знаю, – отрезала Мистик. – В назначенное время мы выходим в эту дверь и пробираемся к заднему фасаду здания Харта. При этом каждый делает только то, что должен. Иначе ответит передо мной… после того, как сенатор Келли будет мертв и мир снова начнет бояться Братства.

Ее форма снова изменилась, и перед собравшимися предстала главный советник министра обороны Рэйвен Даркхолм.

– Кто-нибудь желает поделиться своими опасениями? – спросила она тоном, в котором явно читалось, что в ответ она ожидает молчания.

– Отлично. Тогда вперед!

Терминал «Гранд Централ» находился всего в нескольких кварталах от здания Бакстера, поэтому окончательный этап подготовки команды не предполагал длительного перехода. По заброшенной дороге они дошли до места, где люки технического обслуживания вели к выходу в районе Вандербильт и 45-й. Отсюда они планировали пройти всего один квартал на запад, до Мэдисон-авеню, запутать следы, повернув на юг, и разделиться на 42-й улице. Здесь Логан, Шторм и несколько бойцов СКА продолжат под землей движение в сторону 5-й авеню, а Рейчел, Питер и Кейт останутся их ждать.

– Дождитесь начала праздничного салюта! – сказал Логан. – Питер может прийти и присоединиться к веселью.

– А как насчет меня? – спросила Китти.

– Ты останешься с Рейчел, чтобы она могла отправить тебя домой, как только все будет завершено, – ответила Ороро.

– Постой, все не так, как планировалось первоначально?

– Китти, у тебя впереди целая жизнь, чтобы прожить ее… Частично мы это сделали для того, чтобы у тебя была такая возможность. Ты оказалась здесь только потому, что нам надо было отправить Кейт в прошлое, но ты не должна страдать из-за этого. – Ороро оглянулась на Питера в поисках поддержки.

– Ороро права, Китти, – откликнулся он. – Это не твое время. Что бы ни случилось здесь, мы сражаемся, чтобы у вас было другое будущее.

Она знала, что он что-то недоговаривает, и не была готова мириться с этим.

– Почему ты хотела, чтобы он сказал это, Ороро? Почему все смотрят на нас с улыбками? – спросила Китти. – Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?

– Пити, это твоя забота, – ответил Логан.

– Китти, в этом будущем… мы с тобой поженились. Мне трудно говорить тебе об этом, но, когда я смотрю на тебя, я вижу свою жену. Я знаю, что внутри всего лишь ребенок, и… Это трудно, а я не хочу, чтобы тебе было трудно… – У Питера закончились слова, и он замолчал.

– Мы женаты? – переспросила Китти. Она не могла понять. Замужем? И когда он увидел ее, он?..

Она посмотрела на свое взрослое тело, которое прожило последние двадцать два года без ее участия. Кажется, в этот момент ее одновременно пронзили все существующие в природе эмоции и чувства. Она испытывала злость, что никто не удосужился сказать ей об этом раньше. Смущение по поводу неиспытанного и неизведанного. Неуверенность по поводу того, как будет относиться к Питеру, когда вернется в свое время и он будет таким молодым и ничего незнающим, тогда как она уже все знает… Как она будет общаться с ним? Как он?.. И затем она ощутила глубокое отвращение, что Питер, должно быть…

– Нет, – сказала она. – Это… Почему ты мне это сказал?

– Но ведь ты спросила, – ответил за Питера Логан.

– Тогда ты должен вернуть Кейт Рейчел должна… – Китти остановилась, понимая, что вот-вот начнет опровергать то, что сама говорила раньше.

– Как мне жить с этим?

– Хороший вопрос, – невесело усмехнулся Логан.

– Очень хороший вопрос, – подтвердил Питер. – Но у меня нет ответа. Я надеюсь, что у нас получится, мы выживем, и ты отправишься домой. Тогда – что бы ни происходило в прошлом… в твоем будущем… произойдет или нет. Мы можем что-то изменить, мы можем все изменить, мы можем не изменить ничего.

– Ого, – вмешался в разговор Рик. – Глубоко копнул.

– Легко сказать, – промолвила Китти. – Тебе-то не надо возвращаться назад.

– А вот тебе обязательно надо вернуться. Поэтому мы и не хотим, чтобы ты сражалась. Ведь если тебя – не дай бог! – убьют, умрешь не только ты, но совершенно непонятно, что случится с Кейт…

Китти посмотрела на Питера и увидела страх на его мужественном лице. Казалось, он сейчас заплачет.

– Эй, – сказала она. – Если мое другое я… мое будущее я… или это я в будущем… неважно! Если она выбрала тебя, она сделала очень хороший выбор. – Она сделала паузу. – Не то чтобы я это сделала. Хм…

– Слушайте, давайте поговорим о чем-то другом, хорошо? – предложила Ороро.

– Ага, например о том, как мы все планируем прожить ближайший час, – сказал Логан с улыбкой.

– Или большинство из нас, – уточнила Рейчел, лицо которой за последние двадцать минут стало бледным как мел.

Китти не хотелось пугать саму себя, тем не менее она подумала, что, когда придет время, Рейчел может оказаться слишком слаба, чтобы отправить ее назад. Но она ничего не сказала. Она поняла, что ставки в этой игре – жизнь и смерть, и не только для них. Что бы ни случилось с пятью Людьми Икс, от них зависела судьба всего человечества.

Пришло время действовать. Но была еще одна вещь, мысли о которой не давали покоя Китти.

– Если Рейчел не может сражаться, и вы не хотите, чтобы сражалась я, разве нам не нужен Магнето?

– Было бы неплохо иметь его рядом, – произнес Логан, – но я не готов делать что-либо, чтобы заполучить его.

– Но это неправильно, – убеждала Китти. – Он помог тебе освободиться. Мы не можем просто взять и уйти, бросив его.

Логан подошел и встал прямо перед Китти.

– Что значит не можем? Мы ничего другого не можем сделать. Или ты хочешь сдаться и готова привыкнуть к жизни в лагере, так же как Кейт?

– Логан, ты не должен забывать, что разговариваешь с тринадцатилетней девочкой, – попыталась остановить его Ороро.

– Хотите знать, что я делал, когда мне было тринадцать? Можете быть уверены, что в этом возрасте никто мне ничего не разжевывал, – огрызнулся Логан. – И вообще, мы даже не знаем, жив ли он. Предполагаю, что он не был убит сразу после того, как упал со своего кресла. Допускаю, он вспомнил, как использовать свои силы, и не исключаю, что он был не слишком стар, чтобы сражаться… Такое возможно. Если так, то ему известен план и он либо доберется сюда, либо нет.

– Ладно, ты хочешь быть жестким? Я тоже могу быть жесткой, – разозлилась Китти. – Если ты не хочешь помочь найти Магнето, я пойду за ним сама!

– Не подписывай чеки, которые не можешь оплатить, ребенок, – ответил Логан. – Ты даже не знаешь дороги.

– Я ориентируюсь по картам и сумею добраться до Бронкса, а там отыщу Магнето.

– До или после того, как Шельмы найдут тебя?

– Мне все равно. Я пойду.

Логан схватил ее за плечо, но Китти вытекла из его рук.

– Не надо, Китти! Стражи! – крикнула Ороро.

– Дерьмо! Она воспользовалась своей силой! Теперь нам срочно нужно двигать отсюда. – Логан плюнул на пол. – Подростки. Слушай, малыш. Я сделаю это быстро, чтобы мы могли пойти дальше прежде, чем твои маленькие истерики убьют всех нас. Если мы вернемся за ним, Рейчел может не дождаться нас, чтобы отправить тебя домой. Такова правда.

– Мне все равно, – повторила Китти, хотя ей было не все равно. Она переживала об этом больше, чем о чем-то другом, ведь умри Рейчел Китти Прайд никогда не почувствует, как растет ее собственное тело. Она больше никогда не увидит никого из своих друзей. Скорее всего, она умрет в течение ближайших двадцати четырех часов от оружия Стража или от ядерного взрыва. Так что ей было совсем не все равно!

И она переживала за этих побитых, циничных, постаревших версий ее друзей. И она чувствовала себя виноватой за то, что в порыве эмоций использовала свои силы. А они стояли и смотрели на нее, ожидая, когда она – ребенок, подросток, беглянка – прекратит истерику и начнет действовать в команде.

Так она и сделала.

– Простите, – наконец, произнесла она. – Я не хотела… ну, вы знаете.

– Проблема не в том, хотела ты или нет. Проблема в том, что ты это сделала, – сказал Логан.

– Я знаю, знаю… – ответила Китти со слезами в голосе.

– Дай ребенку передохнуть, Логан. Я тоже… использую свою силу, чтобы не потерять сознание, – вмешалась Рейчел.

– Рейчел, прекрати это немедленно, слышишь? – закричала Шторм.

– Не могу, – сказала Рейчел, грустно покачав головой. – Если я прекращу, то, к тому времени когда мы доберемся до конца туннеля, у вас на руках будет только мое тело…

– Может быть, но если ты не прекратишь, очень скоро мы все превратимся в трупы!

– Не думай так. Просто мое тело разговаривает само с собой. Когда я хочу, я могу быть тихой, пользуясь только крошечной частичкой силы…

– Видите! – вскричала Китти. – Я тоже могу быть тихой. Мы потеряли Франклина. У нас скоро не станет Рейчел. Вы не думаете, что мы могли бы использовать Магнето в этом бою? Или ты, Логан, слишком упрям, чтобы слушать меня, потому что я ребенок?

– Следи за словами, котенок, или Пит помоет твой рот с мылом!

– Мне неприятно это говорить, но Логан прав, – произнесла Ороро.

– Ороро, – растерялась Китти. – Я думала…

– Послушай меня. Ты права, нам нужен Магнус. Ты права, мы истощены. Ты права и в том, что возвращение за ним – это вопрос этики, и неверный ответ на него будет тяготить нашу совесть всю оставшуюся жизнь. Но вслушайся в эти слова: оставшуюся жизнь.

– Как долго будет продолжаться эта наша «оставшаяся жизнь», если мы не уничтожим здание Бакстера? И хватит ли у нас сил противостоять всему гарнизону Стражей в Бронксе? Сумеем ли мы выжить и все-таки вернуться сюда вовремя, чтобы предотвратить ракетные удары из Европы? Нет, котенок, мы не можем. Таким образом, единственный способ спасти Магнето – это отключить всю систему управления Стражами в здании Бакстера. Как только это произойдет, все остальное станет возможным; ну а пока мы ничего не можем сделать.

– И нам нужно действовать, прежде чем Стражи снесут крышу и с этого туннеля, – добавил Логан. Бойцы СКА тревожно посмотрели вверх.

– Это неправильно, – упрямо повторила Китти.

– Мы вернемся за ним, как только сможем. Если он все еще жив.

Китти кивнула. Она понимала правоту Ороро и Логана, но не могла это признать. И понимала, что совершила глупость, использовав силу. Зная, что Рейчел также нарушила правила, она чувствовала себя лучше, но не намного.

Китти задавалась вопросом, что сейчас делает Магнето, если он еще жив. И она вынуждена была признать, что это было маловероятно. Все эти Стражи, против одного старика…

– Пойдем тогда, – предложила она.

– Пора, – сказал Логан и повел их на запад.

Строго по графику шасси «Черного дрозда» коснулось взлетно-посадочной полосы частного аэропорта в пригороде Вашингтона. Прилетевших встречал Уоррен Уортингтон, Ангел, который пригласил их на борт вертолета, и через десять минут они высадились на частной вертолетной площадке одного из его многочисленных пентхаусов. Не желая привлекать к себе внимание, все пассажиры были в гражданской одежде, хотя Ангел, с его внешностью кинозвезды и огромным богатством, не мог избежать его, куда бы ни пошел. И это происходило задолго до того, как люди замечали его шестнадцатифутовые крылья, которые, собственно, и дали ему его кодовое имя.

По словам Ангела, Чарльз Ксавьер уже находился в зале заседаний Сената, ожидая начала слушания. Сам он наблюдал за деятельностью Клуба Адского Пламени и помогал Ксавьеру и Мойре Мактаггерт готовиться к этим слушаниям.

– Эмма Фрост и Клуб Адского Пламени все еще охотятся за Китти, на случай если вам интересно, – сказал он. – Вы знаете Эмму, как только кто-то говорит ей «нет»…

– Клуб Адского Пламени – это не главная проблема, Уоррен, – перебила его Ороро. – Теперь у нас есть куда более насущные. Проведи нас на слушание, а я просвещу тебя по дороге.

Сначала, как и все остальные, Ангел не поверил в эту историю.

– Она травмирована, – произнес он, указывая на Кейт. – Ксавьер скажет вам то же самое, когда мы доберемся. А затем напомнит, что есть проблемы, с которыми мы должны справляться сами: не всегда же обращаться к нему за советом и помощью. Итак, как насчет того, чтобы мы сами разобрались с этим?

– Конечно. Давайте сделаем это, – сказала Кейт. – Тогда, когда Стражи убьют вас в 2021 году, я снова почувствую запах опаленных крыльев.

– У нее сейчас готический период? – спросил Ангел у Ороро.

– Я здесь, Уоррен. Ты можешь говорить со мной как с испуганным ребенком, если хочешь, но по моим внутренним ощущениям три часа назад я контрабандно пронесла в лагерь Глушитель, а Логан спас меня от бандитов. А по пути в наш барак я проходила мимо твоей могилы. Смейся надо мной, если тебе так нравится.

Он посмотрел на нее, затем на Логана и перевел взгляд на Ороро.

– Что ж, похоже, она говорит серьезно. Думаю, для начала нам надо попытаться добраться до слушания, прежде чем оно начнется, чтобы Ксавьер мог вволю порыться в ее голове.

Они дошли до лимузина, ожидающего перед жилой высоткой. Ангел назвал водителю адрес, а затем поднял стеклянную перегородку.

– Извиниться передо мной ты сможешь после того, как мы увидим профессора, – сказала Кейт.

– За что? – удивился Уоррен.

– За недоверие ко мне.

– Не думаю, малышка Китти. Даже если твоя история окажется правдой, в чем я сомневаюсь, ты ведь не ждешь, что я стану извиняться за свой рационализм.

– Рационально стоит отнестись к следующему обстоятельству, – сказала Ороро. – В «Макс Икс» был Страж. Думаю, кто-то играет на сомнениях сенатора Келли, чтобы убедить власти снова развернуть программу Стражей. Это выглядит достаточно зловеще, даже если бы у нас не было истории Китти.

– Согласен, – сказал Уоррен. – Мы изучим это. Но мне не нужно верить в волшебные сказки об обмене телами и путешествиях во времени, чтобы знать, что Клуб Адского Пламени и Стражи представляют собой угрозу. У нас достаточно проблем, чтобы не покупаться на каждую услышанную сумасшедшую историю.

С момента приземления в Вашингтоне Логан не произнес ни слова, но теперь он это сделал:

– Увидишь, братишка.

– Думаешь? Она даже тебя убедила?!

– Не совсем. Но ее слов мне достаточно, чтобы понять: нужно попасть на слушание как можно скорее.

Уоррен посмотрел на Курта:

– А как насчет тебя, mein Freund9? Ты не веришь в это, правда?

– Верю, – сказал Курт. – Думаю, что и ты бы поверил, если бы увидел изменения, которые с ней произошли.

Уоррен имел доступ к закрытым служебным парковкам то ли благодаря своему влиянию, то ли потому, что Ксавьер был в списке свидетелей. Как бы то ни было, они нашли место на стоянке, и, покинув лимузин, группа – за исключением Логана и Курта, которые решили не показываться на глаза публике, – прошла в здание через дальний вход. На минуту они остановились в холле, чтобы взглянуть на экран монитора, транслирующего ход слушания.

Камеры были установлены так, как это было принято для слушаний, представляющих интерес для общественности. Слушания по политическим вопросам проводили перед утомленными репортерами и общественными деятелями. Но стоило перейти к социальным проблемам, как раздавались громкие голоса, пытавшиеся заглушить галерку и прервать слушания скандированиями лозунгов.

Аналогичная ситуация наблюдалась и на сей раз: протестующие против мутантов собрались на балконе с плакатами и выкрикивали свои лозунги настолько громко, насколько им позволяли правила проведения заседаний. На самом деле эти правила можно было трактовать по-разному, но группа, похоже, хорошо отрепетировала свои действия – или же сенатские приставы решили проявить некоторую симпатию к антимутантской точке зрения.

Зал слушаний представлял собой прямоугольное помещение, разделенное проходами на три стороны. Вдоль четвертой на подиуме стоял длинный стол, обращенный еще к одному столу, установленному перед зрительскими местами. За столом на подиуме сидели десять сенаторов – членов специального комитета по сверхчеловеческой безопасности; один стул, принадлежащий сенатору Роберту Келли, не был занят. Сенатор ходил по залу, показывая всем, что он нервничает.

Чарльз Ксавьер и Мойра Мактаггерт за столом свидетелей ждали, когда сенатор закончит свою вступительную речь. Ксавьер был привычно собран и безупречно одет, а на его бритой голове не было и капельки пота, несмотря на жару от дюжины телевизионных ламп. Ороро узнала его любимое зеленое одеяло, которое он обычно накидывал на ноги. Мойра непринужденно сидела рядом с профессором в сшитом на заказ костюме истинной аристократки, с волосами, тщательно зачесанными назад так, как если бы она сейчас проводила какие-то исследования и они могли ей мешать. Внешне оба казались совершенно бесстрастными, но Ороро была абсолютно уверена: обладай она телепатическим даром Ксавьера, в их мыслях она бы услышала много нелестных слов о сенаторе.

– Мы собрались здесь, чтобы обсудить вопрос, имеющий важное национальное, а также международное значение, – говорил Келли. – Это не охота на ведьм, но – надеемся и молимся – поиск истины. Многое изменилось в нашем мире, и сегодня мы сталкиваемся с ситуациями и угрозами, с которыми не сталкивались предыдущие поколения.

Келли расхаживал по залу так, чтобы донести свои мысли до всех присутствующих и чтобы лицо постоянно находилось в фокусе хотя бы одной телекамеры.

– Одно из таких изменений – появление так называемого Homo superior10. – Он медленно и четко произнес два последних слова на латыни, сделал эффектную паузу и перевел дух. – Мутанты! Плоть от нашей плоти, кровь от нашей крови, они обладают силами и способностями, которые отличают их не только друг от друга, но и – скажем прямо! – от всего остального человечества. Сегодня среди наших свидетелей профессор Чарльз Ксавьер – всемирно известный эксперт по генетике и ярый адвокат мутантов, включая его протеже, известных как Люди Икс. На слушании также присутствует доктор Мойра Мактаггерт из Эдинбургского университета, чья работа по генетике человека и механике генетической мутации заслуженно, на мой взгляд, завоевала Нобелевскую премию. Доктор Ксавьер и доктор Мактаггерт, большое спасибо за то, что пришли.

– Очень рад, – сказал Чарльз.

– Счастлива быть здесь, – произнесла Мойра, хотя выражение ее лица говорило об обратном.

По галерке прокатилась волна шепота, когда в зал вошла группа Людей Икс. Ороро, Питер, Китти и Уоррен пробрались к местам, зарезервированным для друзей и сторонников тех, кого вызвали для дачи показаний. Некоторые из протестующих узнали их и начали открыто роптать, впрочем, не настолько громко, чтобы их услышали судебные приставы.

Уоррен вел группу, и Ороро подумала, что его слава и фотогеничный профиль привлекут внимание собравшихся, представив их в лучшем свете. Возможно, это было цинично, но она полагала, что имидж Людей Икс в глазах общественности был в какой-то мере более важным фактором для их выживания, чем борьба против Братства.

Или, по крайней мере, так было до сегодняшнего дня, если верить Кейт Прайд. Хотя на этот счет Оро-ро все еще не была уверена. Ей хотелось верить Кейт, но она привыкла доверять инстинктам Логана, и ее мучил этот внутренний конфликт.

Сам Логан на слушание не пошел. Так же, как и Ночной Змей. Ни один из них, особенно Курт, не верил в то, что пиарщики называют «хорошей картинкой». Курт сидел на парковке в машине Уоррена, готовый прийти, если понадобится, в любой момент. Логан решил использовать время ожидания для разведки – старый инстинкт одинокого волка вновь пробуждался в нем. Вероятно, он выискивал в толпе членов Братства.

Все, особенно телеоператоры, обученные распознавать лица знаменитостей, приветствовали Уоррена. Блестящее сочетание его внешности, денег и крыльев сделали его одним из самых узнаваемых людей в стране, но это его мало беспокоило. Съемочные группы сместили свои позиции, чтобы поймать в кадр и Уоррена, и выступающего сенатора. Один из репортеров подошел и сунул микрофон ему под нос.

– Не сейчас, – сказал Уоррен с обезоруживающей улыбкой. – Возможно, после завершения слушания. Мы здесь просто для того, чтобы смотреть, как и все остальные.

«Как и все остальные, – подумала Ороро. – Правда, мы знаем то, что неизвестно другим».

Сколько присутствующих здесь людей поддержат идею о будущем без мутантов? Их наверняка будет больше, чем тех, кто ей воспротивится, она знала это. Сенатор Келли был более или менее достойным человеком, но его слова и действия были продиктованы страхом, а страх мешает людям делать правильный выбор. В мире, где мутантов было, по крайней мере, в тысячу раз меньше, чем обычных людей, неверный выбор обезумевших от страха людей мог привести к разрушительным и непредсказуемым последствиям.

Иногда Ороро думала, что Люди Икс напрасно не прислушивались к Магнето. Не соглашались, а не слушали. Мутанты ни в коем случае не должны пытаться побеждать обычных людей, но им явно не мешало бы делать что-то, чтобы защитить свое имя.

Они рассчитывали, что их имя защитит Ксавьер. Они всегда рассчитывали на него, понимая: без такой поддержки они станут отверженными, и, вполне вероятно, мир придет к тому, что Кейт рассказала им этим утром.

Ороро заметила, что Ксавьер отвернулся от Келли и смотрит в ее сторону так, как будто услышал ее мысли о нем. А затем она почувствовала прикосновение его разума. Нежное и твердое в одно и то же время.

«Ороро. В Нью-Мексико все нормально? Ты чем-то обеспокоена».

«Профессор, с момента нашего последнего разговора произошли некоторые изменения. Рассказ о них займет время».

«Тогда открой мне свой разум. На это не потребуется больше одного мгновения».

Ороро не любила позволять кому-либо рыться в своем сознании, даже профессору, но она не могла найти лучшего способа решить ситуацию.

«Да».

Она почувствовала присутствие Ксавьера – короткое, но достаточное для того, чтобы привести в расстройство ее мозг и желудок. Затем он ушел, оставив в ее сознании непродолжительные шок, опасение и любопытство. Оро-ро скосила глаза влево, туда, где между ней и Питером сидела Китти. Уоррен сидел с другой стороны, на крайнем стуле, так чтобы быть на переднем плане и оставаться в фокусе направленных на него камер.

Глаза Китти-Кейт расширились, а мышцы вокруг рта напряглись, когда Ксавьер проник в ее разум. Через мгновение она рефлекторно огляделась, как будто ища защиты у окружающих. Так всегда происходило с людьми, не обладающими телепатическими способностями, после того как их разум освобождался от чужого присутствия.

Поймав ее взгляд, Кейт потянулась и взяла Ороро за руку.

– Он не сделает тебе ничего плохого, ты ведь знаешь, – сказала она, наклоняясь к девочке.

– Вот где все это произойдет, – кивнула она. – И я не знаю, насколько хорошо мое… это тело обучено и что оно может… Надеюсь, я справлюсь с тем, что от меня потребуется. – Затем Китти наклонилась еще ближе. – Это сводит меня с ума. Я все еще не сказала Питеру, что мы поженимся в будущем. Каждый раз, когда я смотрю на него, я ужасно мучаюсь, как будто я больше не увижу того своего Питера.

– Тсс, – произнесла Ороро, но не для того, чтобы заставить Кейт замолчать, а, скорее, чтобы успокоить.

Разум Ксавьера снова прикоснулся к ее. «Китти верит в ее историю. И я не могу найти доказательств, что ею кто-то манипулирует».

– Некоторые из ваших Людей Икс действительно присутствуют на этом слушании, не так ли? – продолжал ораторствовать сенатор Келли.

Ороро огляделась по сторонам, пытаясь представить, откуда именно ожидать атаку. Полицейские Капитолия были видны повсюду, и она была уверена, что тут же присутствует немалое количество агентов службы безопасности в штатском.

Любой из них мог оказаться Мистик. Хуже всего было то, что она не знала, кого еще Мистик могла нанять для реализации своих планов. По крайней мере, это был не Пузырь, присутствие которого было бы трудно не заметить.

Ксавьер должен был бы вычислить Мистик, но ничего об этом не сказал. Могла ли она каким-то образом скрыть себя от его ментального зондирования или изменила план?

А может быть, когда психическая проекция Кейт Распутин появилась в этом времени, она нарушила нормальный ход реальности и вызвала последствия, которые они не планировали? После путешествия во времени все остальное стало безумно неопределенным.

– Да, сэр, – ответил Ксавьер на заданный сенатором вопрос. – Я вижу четырех из них: Петра Распутина, Кэтрин Прайд, Ороро Манро и Уоррена Уортингтона.

– Хорошо известные, как… – Келли сделал театральную паузу, картинно заглянул в записи и поднял фотографии, на которых были изображены Люди Икс в своих настоящих костюмах. – Колосс! Спрайт! Шторм! И Ангел! Могучие имена. Откуда, кстати, берутся имена?

– Члены группы дают друг другу псевдонимы. Как я понимаю, это характерно для большинства социальных групп, независимо от генетических причуд.

– Конечно, профессор Ксавьер, – обезоруживающе улыбнулся Келли. – И я надеюсь, что их присутствие не является демонстрацией… силы?

– Как и я сам, сенатор, они здесь для представления той группы наших сограждан, которую зачастую не понимают и демонизируют, – парировал Ксавьер.

В то же самое время он спросил Ороро мысленно: «Ты ей веришь?»

«Да».

«Я тоже. Будьте готовы, Ороро. Я не боюсь нападения на себя, но если сенатор Келли сегодня умрет, каким бы ужасным демагогом он ни был, мрачное будущее, которое помнит Кейт, вполне может наступить».

Келли продолжал.

– Доктор Мактаггерт, – обратился он к сидящей рядом с Ксавьером женщине.

– Да, сенатор Келли. Пожалуйста, объясните мне необходимость этих слушаний, в которых, честно говоря, я не вижу никакого смысла.

Ороро поняла, что она взяла на себя роль «плохого полицейского», на чьем фоне Ксавьер выглядел бы еще более разумным и отзывчивым.

– Необходимость проста и понятна, – ответил сенатор Келли, поворачиваясь лицом к той части зала, которую наполнили противники мутантов. – Я просто удивляюсь, есть ли в мире таких существ, как Доктор Дум, Магнето, Фантастическая Четверка… Какие имена! Мстители! В мире, где существуют такие великие имена, которые, несомненно, многие любят… Есть ли в нашем мире место для обычных мужчин и женщин?

– Разумеется, есть, – ответила Мойра. – В нашем свободном гражданском обществе есть место для всех, кто разделяет наши идеалы и законы.

– Да, – произнес Келли и продержал паузу. – Интересно, сказал ли первый кроманьонец нечто похожее последнему неандертальцу?

«Oроро, Кейт совершенно уверена в себе и в своих недавних воспоминаниях… которые подтверждают ее историю. Мы должны действовать так, словно ее информация достоверна, и готовиться к удару Братства».

Ороро встала, остальные поднялись за ней, проследовали по одному из проходов и вышли в лобби.

– Уоррен, Курт и Логан все еще в твоей машине?

– Наверное, – ответил он, – но когда это было, чтобы я указывал, кому куда идти и следил за тем, кто где находится?

– Китти, сходи за ними, – сказала Шторм. – Прямо сейчас.

Питер прошел через Мэдисон к углу напротив вестибюля, ожидая сигнала от Шторм и Логана, когда они подойдут на нужное место. Еще несколько Стражей патрулировали улицы возле «Гранд Централ». Их побег вызвал полномасштабную поисковую операцию, но Стражи никак не ожидали их появления в здании Бакстера, невольно уподобляясь пресловутым слону и мышке. Питер где-то вычитал, что слоны боятся мышей из-за того, что мышь может попасть в хобот. Это было бы неприятно. А вот если бы мышь застряла там, это было бы настоящей проблемой.

Люди Икс как раз и надеялись пустить мышь в слоновий хобот. Они собирались засорить оборудование связи и наблюдения центральной нервной системы Стражей, чтобы не дать им дышать. И если это сработает, великан рухнет. Если нет, то время мутантов закончится, как, впрочем, и время всей Северной Америки.

Питер мысленно подбодрил себя. Он отложил свою физическую трансформацию на попозже, на время, когда надо будет убивать. Он больше не ненавидел, но его принципы соответствовали сделанной ставке. Если ему придется убивать, он это сделает!

Через улицу от него, у входа в здание Бакстера на 42-й улице, слонялись бойцы СКА, рассказывая друг другу анекдоты и изображая праздношатающихся. Они тоже ожидали сигнала от Логана и Шторм, чтобы ворваться в ад.

Возможно, некоторые из них выживут.

Но важнее было то, что с их помощью могло выжить будущее.

Ровно в три часа Питер посмотрел в небо. И увидел стрелу молнии, скользнувшей по крыше здания Бакстера. Одна молния хлестнула по проводам и спутниковым тарелкам. Другая была направлена в землю и пронзила Стража у входа в здание, а возле каждой проводки взметались искры.

Искры полетели из металлических рам двери. Постепенно затухающие всполохи электричества играли вокруг уличных знаков и других металлических предметов, расположенных вдоль бордюра. Когда дым вокруг рассеялся, все увидели, что Страж у входа сидит, прислонившись к стене, а из его глаз и швов в доспехах валит пар.

На сей раз Шторм успела подготовиться.

Трансформировавшись в органическую сталь, Питер побежал на север и догнал Рика и его товарищей по СКА.

– Они уже знают, что мы здесь, – сказал он, когда они добрались до входа. Он разбил толстое стекло и провел группу СКА к лифту, который был когда-то оставлен для Фантастической Четверки и не использовался многие годы после их смерти.

– Это ваш! – крикнул Питер Рику.

Рик шагнул вперед с маленьким предметом, похожим на фонарик. Он активировал его и направил луч прямо на сканер рядом с дверью лифта. При подготовке операции Логан и специалисты СКА неплохо изучили все здание и узнали, что активация лифта была заблокирована кодом чрезвычайной ситуации, доступным только для союзников Фантастической Четверки. Они дешифровали код в разрушенной лаборатории ЩИТа на Лонг-Айленде и запрограммировали его на это устройство. И теперь сидели, затаив дыхание, в ожидании и надежде, что лифт все еще работает. Если нет, им предстоял бесконечно долгий подъем по лестнице, и Стражи могли успеть подготовиться к их прибытию.

Двери лифта открылись, и Питер вздохнул с облегчением. Так многое уже шло не по плану, что эта маленькая удача показалась особенно приятной. Он и шестеро бойцов СКА зашли в лифт, и Питер нажал на кнопку верхнего этажа. Двери закрылись. И пока лифт преодолевал тридцать пять этажей здания, все, что они могли сделать, – это ждать.

Лобби здания Харта пребывало в таком же хаосе, как и зал слушаний, разве что беспорядок вокруг представлял меньшую опасность для жизни. Люди кричали и пытались прорваться к выходам, проявляя в этой панике самые худшие свои качества. Ксавьер физически ощущал, как их страх превращается в гнев, а затем в открытую ненависть. Полиция Капитолия пыталась сохранить порядок и следить за тем, чтобы массовая эвакуация не превратилась в паническое, неконтролируемое бегство.

Мойра Мактаггерт катила кресло-коляску Ксавьера вдоль стены, пытаясь держаться подальше от толпы. Если бы он оказался на полу, его бы точно затоптали. Из-за вздрагивающих стен здания и запаха гари люди видели перед собой только одно – ближайшую дверь, и неслись к ней, усиливая давку и панику. Но на другом конце лобби была еще одна дверь.

Ксавьер указал на нее Мойре, и она направила его кресло в ту сторону. Он подумал, что дополнительное время до дальней двери будет компенсировано меньшим риском быть замеченными и затоптанными толпой.

Кроме того, оставалась вероятность, что кто-то из протестующих узнает их и попробует напасть. Чем дольше они оставались вне толпы и на виду у полиции, тем больше у них было шансов этого избежать.

– Чарльз, – сказала Мойра, – перед тем как все это произошло, у тебя было выражение лица, которое появляется во время твоих телепатических бесед. Что происходит?

– В это трудно поверить… – начал Ксавьер. Он заставил себя продолжить, зная, что, как и он, Мойра поверит не сразу, и тщательно подбирал слова. – Похоже, что сознание и личность взрослой Кейт Прайд, той, которой она будет черед двадцать два года, в будущем, поменялось местами с ее нынешним «я».

Мойра перестала толкать вперед кресло профессора. Ксавьер точно знал, что сейчас она смотрит на него и размышляет, не получил ли он травмы, которую она не заметила.

– Чарльз, это глупо, – сказала она.

– Я сканировал ее сознание. Это правда, – ответил Ксавьер.

Он потянулся в пространстве, чтобы коснуться рассудка своих протеже, все еще сражающихся в зале слушаний. Они излучали злость, страх и решимость. Битва не была успешной, но еще не все было потеряно. Если Кейт Прайд была права, то Шторм действовала правильно, удерживая как можно больше членов Братства на месте, чтобы помочь сенатору Келли попасть в безопасное место. Живым он оставался ханжой и демагогом, но смерть могла превратить его в мученика. Такая перспектива предполагала два варианта развития событий для Людей Икс – оба не ахти какие, но один был все-таки получше.

– Кейт сказала, что ее сознание в прошлое спроецировала некая Рейчел Саммерс, – произнес Ксавьер.

– Саммерс? – переспросила Мойра.

Человека с таким именем никто из них не знал.

– Чарльз, если это… если путешествие во времени возможно, а ход истории может меняться, нам стоит переопределить нашу концепцию самой реальности.

Ксавьер подумал, что заставляет академика теоретизировать в самый разгар атаки.

– Мы уже никогда не будем полностью уверены в том, что есть в тот момент или другой, – продолжала Мойра. – Страшно.

– Возможно, мы никогда не должны быть уверены, – ответил Ксавьер. – Одному богу известно, что испытывает бедняжка Китти в будущем, о котором рассказала Кейт.

Лобби продолжало заполняться паникующими и ранеными людьми, которые бежали из зала слушаний. Мойре пришлось остановиться и подождать, пока пройдет очередная группа людей, которые за руки и ноги волокли какого-то человека без сознания, с кровью, обильно стекающей из раны на его голове.

– Профессор Ксавьер, – обратилась к ним женщина в форме полицейского, указывая на дверь, которая – насколько он помнил – вела через внутреннюю часть здания на другую сторону, подальше от крыла, которое было под угрозой обрушения. – Я должна вытащить отсюда вас и доктора Мактаггерт.

«Неплохая идея», – подумал Ксавьер, который успел услышать в мыслях толпы несколько упоминаний своего имени. Не в самом лучшем ключе.

Офицер открыла дверь и провела их по коридору, по обеим сторонам которого располагались двери. Некоторые из них были не заперты и скрывали за собой кабинеты и комнаты для переговоров. «Именно здесь и вершатся все дела Сената США, – подумал Чарльз. – Вдали от телекамер, в тихих местах, где люди могут сидеть и обсуждать цену, которую они готовы заплатить для достижения своих целей».

– Здесь вы будете в безопасности, – сказала офицер, открывая дверь в незанятый офис. Она потянулась за чем-то на поясе – кольцом с ключами?

«Нет», – подумал Чарльз.

«Мойра, я ощущаю какое-то энергетическое поле. Эта женщина, она не та, за кого себя выдает. А-а-ах…»

Мойра резко остановила инвалидную коляску. Женщина-полицейский повернулась, улыбнулась и распылила в лицо профессору и Мойре какой-то бело-розовый порошок.

– А ведь вы почувствовали защитное поле, не позволившее прочитать мои мысли, мой дорогой рассеянный профессор. Ваше беспокойство за своих дорогих Людей Икс делает вас уязвимым! – Пока она говорила, ее физическая форма менялась, все больше открывая образ Мистик. – И теперь слишком поздно пытаться использовать свои телепатические возможности.

Мойра согнулась, пытаясь удержать руки на инвалидной коляске Ксавьера. Но безвольно опустилась на пол, ее глаза были полураскрыты и расфокусированы. Дыхание едва слышалось. Голова Ксавьера резко опустилась ему на грудь.

– Крошечное облачко нервно-паралитического газа, и вы оба лишены воли, – злобно сказала Мистик. – Но я не хотела бы лишать вас возможности слышать все, что происходит вокруг. Без вашего телепатического руководства Шторм и остальные Люди Икс превратятся в калек. У нас уже было преимущество, Ксавьер. Теперь оно стало решающим.

Внезапно из глубины офиса появилась Дестини.

– Ты должна убить его, пока у тебя есть шанс.

– Он больше полезен в качестве заложника, – ответила Мистик. – Мы можем убить его позже. Я предпочитаю узнать, что он сначала нам расскажет, и затем избавлюсь от него, как только мы доведем до конца дело с Келли.

– Разве не ты сказала на совещании в бункере Пентагона, что собираешься убить и этих двоих?

– Да, я это сказала, и мы сделаем это, – ответила Мистик, – но я предпочитаю не действовать, пока не получу полную информацию. Вернись лучше к своей работе; как ты сейчас оцениваешь будущее?

– Как я уже говорила тебе, – ответила Дести-ни, – в какой-то момент изображения становятся беспорядочными, их трудно читать. Налицо все тот же случайный фактор, представляющий собой аномалию, которая поражает самое сердце временного потока. Пока этот фактор существует, ничего не определено.

– Ну что это? Локализуй его, чтобы мы могли установить его природу и устранить.

Мистик вкатила кресло Ксавьера в кабинет, а затем вернулась в коридор, чтобы втащить туда же Мактаггерт. Они находились в рабочем офисе сенатора Келли. Рано или поздно он вернется сюда, в этом она была совершенно уверена.

– Его природа не позволяет идентифицировать себя, – сказала Дестини. – Это не просто новый фактор, вокруг которого другие переходят в предсказуемые закономерности. Это – сама неопределенность; пока существует этот фактор, уверенность в будущем невозможна.

Мистик хлопнула дверью.

– Для чего тогда здесь ты, если не снижать неопределенность?

– Ты бы предпочла не знать об этом? – невозмутимо спросила Дестини. – Если да, я могу помолчать.

Мистик на мгновение смутилась. Она решила убить Ксавьера и Мактаггер. Это поднимет ей настроение и не позволит состоявшемуся неприятному разговору с Дестини покинуть стены кабинета сенатора Келли. Однако после краткого раздумья она все же отказалась от этой идеи. В неопределенной ситуации разумный лидер накапливает потенциальные ресурсы. Мертвый Ксавьер не был ресурсом, а вот Ксавьер-заложник, который, возможно, будет вынужден открыть ей свои секреты, – совсем другое дело.

История их отношений с Дестини была длинной. Мистик ценила ее советы предсказательницы по очевидным причинам. Но иногда она задавалась вопросом, не совершала ли она стратегическую ошибку, так тесно связав себя с той, кто всегда знал, что она намерена сделать в следующее мгновение? Неприятный вопрос. Как только дело с сенатором Келли решится, возможно, ей стоит еще раз обдумать это. Конечно, нельзя просто отбросить долгую дружбу, но и не стоит позволять ее чрезмерной сентиментальности привести к привела к смертельному слепому случаю.

– Очень хорошо, – сказала она спокойным тоном. – Это не имеет значения. С помощью твоего дара предвидения или без него, мой друг, но Братство победит.

Питер никак не успевал добежать до места схватки. Между ним и Стражем, готовым испепелить Ороро, оставалось пространство, которое невозможно было суметь преодолеть вовремя. Свет репульсоров Стража стал ярче – он мог выпустить луч в любой момент. Питер бежал в отчаянии, зная, что это не поможет. С таким же успехом он мог бежать за пределами этого здания, где-нибудь на ферме в далекой Сибири.

Логана уже нет, скоро Ороро последует за ним, и как долго Питер протянет после этого?! Что обнаружит Кейт, когда вернется из прошлого – если она вообще вернется. А если нет, то сколько времени протянет бедная Китти в ее взрослом теле рядом с умирающей Рейчел?

«Ситуация вряд ли может быть хуже», – думал Питер. И вдруг, по крайней мере на одно мгновение, ситуация вдруг улучшилась.

Ороро упала рядом с дверью, через которую они втроем проникли в диспетчерскую, – обыкновенной, оставшейся еще со старых времен, ростом с человека. Страж перешагнул через останки одного из уничтоженных ею роботов и склонился над ней:

– Ты бесполезна. Время мутантов закончилось. Директива Стражей предписывает уничтожить тебя.

Страж сделал еще шаг, и его огромная нога оказалась рядом с все еще дымящимися, искалеченными останками Росомахи – который поднял голову.

– Логан? – удивилась Ороро.

Он потянулся сохранившей остатки плоти рукой к роботу, и его адамантовые когти пробили левую пятку Стража. Логан резко дернул кисть из стороны в сторону, разрывая сложный гидравлический узел, который поддерживал напряжение и, следовательно, контролировал равновесие робота.

Страж неуклюже качнулся влево и взмахнул руками так, что один лазерный луч выжег большую дыру в потолке, а второй – в стене прямо перед Питером. Пытаясь сохранить равновесие, Страж ухватился за мостик.

Это дало Колоссу столь важный ему шанс. Он молнией метнулся вдоль его руки и мгновенно перетянул прочный трос вокруг шеи гигантского робота. Затем начал затягивать петлю. Очевидно, что он не мог его задушить, но Питер знал – если будет тянуть достаточно сильно и достаточно долго, то просто отрежет голову Стража. В любом случае он отвлечет его настолько, что робот не сможет выстрелить в Шторм. Хотя бы пока один из двух других поврежденных Стражей в комнате не очнется, чтобы убить их.

Пока Питер затягивал трос на шее Стража, тот отвел взгляд от Ороро. Она бросилась к Логану, но была вынуждена остановиться – робот шагнул назад и его поврежденная нога обрушилась на Росомаху. Так же быстро, как нога опустилась, она взлетела вверх. Страж начал метаться по диспетчерской, но Ороро смогла разглядеть, какой ущерб он нанес Логану.

Скелет из адамантия был, конечно же, цел, но от его тела практически ничего не осталось. Неуязвимый череп Логана сохранил его лицо настолько, что он смог произнести:

– Ро? Ничего не вижу. – Оба его глаза исчезли. – Пытался замедлить его.

– Замедлил. – сказала она. – Ты снова спас меня.

– Хорошо. Хорошо. Это все, что я мог, – произнес он и умер.

Она видела, как его покидают последние частички жизни. Его руки расслабились; часть когтей оставила на полу небольшие царапины, когда они рефлекторно пару раз выскочили наружу.

Питер продолжал затягивать трос со всей силой, которую ему добавил гнев, упираясь ногами в металлические плечи гиганта. Почувствовав, что конструкция поддается, он стал затягивать петлю еще сильнее. Страж начал кричать, и звук показался Питеру криком боли и страха. Стражи испытывали страх? Он не знал. Он знал, что люди чувствуют страх, а Стражи вызывают его. Питер резко пошевелил запястьями и еще раз обвил тросом шею робота и потянул.

Голова Стража, наконец, оторвалась от туловища с ливнем искр и фонтанирующих из разорванных шлангов темной смазки и гидравлической жидкости. Питер упал и приземлился на спину; мгновением позже голова Стража грохнулась рядом, лицом вниз, обдав его струей машинного масла.

Он оглянулся и увидел Логана. Ороро стояла над ним со слезами ярости. Питер мог почувствовать энергию, исходящую от нее. Она прошла через комнату – мимо судорожно вздрагивающего Стража со сломанной головой; мимо обезглавленного Стража, который убил Логана; мимо тела первого Стража с отверстием, все еще тлеющим в его груди.

Когда она приблизилась к замороженному Стражу, его броня снова затрепетала. Ороро извлекла из него и из воздуха вокруг остатки тепла. Ледяной туман распространился по диспетчерской, и от нестерпимого холода треснули мониторы.

– Монстры, – произнесла она. – Даже не монстры, а идиотские машины, полагающие, что у них есть разум. Смертоносные игрушки. Вы нас почти убили. Почти. Но больше никто из нас не умрет.

Длинные трещины появились в доспехах Стража, и он стал распадаться на мелкие части. Ороро взлетела на пять или шесть футов благодаря энергии, которой управляла.

– Давай, Питер! – крикнула Ороро.

Питер прыгнул вперед, нанося удар обоими кулаками. Когда Страж Омега-класса упал, пол затрясся. Казалось, робот взорвался. Переохлажденные кусочки его металлического тела наполнили комнату, разбили все окна и пробили осколками отверстия в аппаратуре рабочих терминалов и контрольном оборудовании, выстроившемся вдоль стены диспетчерской. Мощность взрыва отбросила массивное тело Питера назад, к Логану. Он приземлился на спину и лежал мгновение оглушенный, только моргая.

Диспетчерская наполнялась туманом по мере того, как замороженные куски Стража возвращались к температуре окружающего воздуха. Дым висел высоко в комнате; дыра в потолке служила гигантским дымоотводом, вытягивающим теплый воздух в холодную ночь. Искры падали яркими каскадами из разрушенного оборудования. Казалось, что снаружи горят костры.

«Пусть это чертово здание сгорит дотла!» – подумал Питер. Впрочем, это вряд ли произойдет – Стражи найдут источник пламени и вскоре возьмут все под свой контроль.

У Питера и Ороро оставалось совсем немного времени. Их главная цель все еще была не достигнута: массивная колонна из стали и кабелей была надежно защищена силовым полем. Система управления Стражами Северной Америки все еще продолжала функционировать.

Но ненадолго. Готовясь к операции, Люди Икс внимательно изучили останки уничтоженных Стражей и знали, как оно работает. Существовал даже способ перезагрузить и отключить его, если у них будет время. Все, что им нужно было сейчас – это найти слабую точку в системе защиты.

Может быть, они были уже близки к победе? Могли победить на самом деле, а не просто оттянуть собственную гибель на несколько часов или на день? Питер не верил в вероятность такого исхода ни во время обсуждения плана, ни в процессе его реализации. Тем не менее он поддержал этот план. Вопреки здравому смыслу, он позволил разуму своей жены отделиться от ее тела и перенестись на два десятилетия в прошлое – не имея понятия, сможет ли он когда-нибудь увидеть ее снова. Затем неожиданный поворот: молодая Китти Прайд, Спрайт, которую он помнил пугливой девочкой, вдруг заговорила с ним, используя физическую форму Кейт Распутин. Если бы он знал, что это произойдет, согласился бы он? Казалось, что даже одна странность из прошлого – это слишком много для человеческого разума.

Но если все было сделано правильно, если бы Рейчел могла оставаться в живых достаточно долго, чтобы вернуть Кейт/Китти в их времена – тогда все происходящее стоило того.

Если бы Кейт была в состоянии предотвратить нападение Братства на сенатора Келли. И что происходит сейчас, в этот самый момент, в прошлом? Имел ли этот вопрос какой-либо смысл? Прошло уже не меньше четырех часов с момента телепатического перемещения. Поверили ли Люди Икс рассказу Кейт? Успели ли они попасть в Вашингтон? Связались ли с профессором Ксавьером? Что происходило или что уже произошло? Разумеется, ничего здесь не стало и, возможно, не станет выглядеть иначе. В любом времени они сражались за другое, лучшее будущее, опыта жизни в котором не было ни у кого из них. Будет ли?

Что они могли предполагать и что вообще знали о времени? Это был парадоксальный вопрос. Питер размышлял, в дыму и замерзающем тумане, который был также преамбулой к заключительному акту, узнают ли они когда-нибудь о том, что делала Кейт в прошлом? Они спорили и размышляли до бесконечности, изменится ли их будущее или останется полностью неизменным из-за создания новой, параллельной временной шкалы. Узнает ли кто-нибудь из них об этом?

За возможность того, что люди будут жить другой жизнью, они пожертвовали Франклином и Логаном, а вскоре и Рейчел. Никто не мог быть уверенным даже в прошлом, не говоря уже о будущем. Если Кейт вернется, Питер хотел бы сказать ей, что они преуспели. И прежде всего Китти нужно было вернуться в прошлое, чтобы она могла влюбиться в его «молодую версию». Они обязательно сделают вместе нечто прекрасное. Если Кейт выполнит свою миссию, даже их дети могут быть спасены.

Он прервал ход своих мыслей. Ему нужно было сосредоточиться, чтобы не умереть в ближайшие несколько часов. Все, что они сделали, было равноценно огню первого выстрела их последней битвы, и за право сделать этот первый выстрел они пожертвовали половиной своего состава. Они не имели права совершать ошибки в дальнейшем.

Все эти мысли мелькнули в голове Питера, пока он вставал и направлялся к столбу. Он внимательно посмотрел на него, силясь понять, как же это работает. Передовые технологии определенно не были его коньком. Питер потянулся и приложил ладони к силовому полю.

Сильный взрыв встряхнул все здание. Было ли это результатом пиротехнической деятельности бойцов СКА или началом какой-то цепной реакции?

– Ороро, – позвал он. – Мы должны попытаться перезагрузить это силовое поле или быстрее будет обойти его и попытаться уничтожить источник питания? Скоро здесь появится много Стражей.

Очередная взрывная волна подбросила Ночных Змеев высоко в воздух. Когда они вернулись на землю, их разговор продолжился.

– Ты – не я, – сказал Курт. – Кто ты такой?

Противник сражался абсолютно так же, как он, наносил те же удары, двигался так, словно всю жизнь провел в теле Курта. Кто это был? Курт ударил быстро и жестко, пренебрегая телепортацией из-за смешавшихся чувств гнева и несправедливости. С одной стороны, он хотел убить этого самозванца. С другой – что-то в этой ситуации толкало его на желание испытать себя как физически, так и эмоционально. Сумеет ли он победить двойника, не прибегая к способностям, которыми тот не обладает?

Иными словами, сможет ли он победить себя?

Другая причина, по которой он уклонялся от телепортации, конечно, была более прагматичной. Если бы он быстро ввел своего двойника в бессознательное состояние, двойник не смог бы вернуться к своей первоначальной форме. Тогда расследование было бы отложено и потребовало времени, которого у Людей Икс не было. Очевидно, что с ним сражается кто-то из Братства, и Ночной Змей должен был как можно быстрее определить, кто именно.

Так что он сражался со своим двойником, издевался над ним и, в конце концов, должен был победить его и заставить раскрыть его истинную природу.

– Ты тоже не я, – сказал двойник.

– Stimmt13, – ответил Курт, и они снова сцепились.

Шторм удивленно остановилась, когда увидела, что Пузырь взлетел в воздух. Как это?.. Затем она посмотрела вниз и заметила, что Росомаха встает, сжимая в руках длинную стальную балку. Шторм улыбнулась. Она отвлеклась лишь на мгновение.

Затем увидела Оползня, который фокусировал внимание на Колоссе и Росомахе. Ее улыбка исчезла. Теперь ей нужно было ударить его со всей имеющейся у нее силой, но не убить его.

Затем она поняла вторую часть плана Питера, и улыбка вернулась.

Пузырь находился в воздухе более семи секунд, но меньше восьми. Этого, как выяснилось, было достаточно, чтобы Колосс перевернул балку на манер гигантской бейсбольной биты и занес ее над своим правым плечом так, словно он родился и вырос в Бруклине, а не в Сибири.

Пузырь, кувыркаясь в воздухе, летел в нужную точку. Он увидел Колосса. Увидел балку. Его глаза расширились. Колосс ударил.

Удар погнул балку со звуком, громким настолько, чтобы повредить слух Росомахи. Пузырь отлетел по прямой в сторону Оползня, чьи глаза, видневшиеся в прорези шлема, заметно расширились.

– Пузырь! Нет! – крикнул он.

Тяжелый удар тела Пузыря, на огромной скорости врезавшегося в Оползня, перекрыл все звуки. Оползень был повержен и потерял сознание, а его слетевший с головы шлем крутился по площади. Но это едва замедлило движение Пузыря – он пролетел еще футов сто, пока не остановился возле кордона военных.

– Вот это я называю лайнером14, – хмыкнул Росомаха.

– Не знаком с этим выражением, – отозвался Питер. – Кроме того, я думал, ты из Канады.

– Я провел много времени к югу от границы, – сказал Логан. – А болтаться тут столько времени и не подцепить местных бейсбольных терминов было бы сложно.

– Далековато от Бронкса, – заметил Колосс.

– Хорошая игра того стоит! Кроме того, здесь всегда есть «Метс»15. И что, ты никогда не слышал о «Голубых сойках»?16

Колосс не ответил.

Таким образом, два члена Братства были повержены.

– Логан! Питер! С вами все в порядке? – Шторм приземлилась рядом с ними.

– Мы в порядке, Ро, – сказал Росомаха. – Давайте отключим Пиро. Я ведь все еще не оторвал ни одной головы.

– Думаю, что настала моя очередь, мальчики, – ответила Шторм. – Я ведь не просто так согнала сюда все эти облака.

Она снова ускользнула от них в небо. Пиро продолжал направлять своего огненного монстра на солдат, два орудия были уже сожжены, а третье разрушено удачным попаданием Пузыря. Солдаты пытались удержать огненного монстра – и Пиро – подальше от гражданских, у которых не хватило здравого смысла держаться подальше от взрывов и огня.

Однако у Шторм было решение всех этих проблем. Прямо под ней Росомаха и Колосс бежали к дерущимся Ночным Змеям, а вдалеке покоились тела Пузыря и Оползня.

Шторм набрала высоту и широко развела руки. Статическое электричество из собранных вокруг нее облаков мерцало, усиливалось и создавало молнии. Потрескивая вокруг ее тела, молния широко распахнула плащ Ороро.

– Ну и шоу она готовит, – сказал Логан. – Ее единственная проблема заключается в том, что она сама не знает, кого именно хочет убить.

– Да успокойся ты, – ответил Колосс. Он знал, к чему клонил Логан. – Представь, что ты наносишь Курту удар своими когтями, уверенный, что он исчезнет. Что, если ты ошибаешься, и он не исчезнет?

Бежать и пожимать плечами одновременно было трудно, но Логан с этим справился.

– Я верю в него. Вот увидишь.

Они приблизились к Ночным Змеям, которые со стороны казались совершенно одинаковыми. Этого следовало ожидать, конечно, но использование Куртом его способностей должно было дать ему преимущество.

«Так или иначе, – подумал Логан, – они скоро это выяснят».

Тыльные стороны его ладоней чесались, как было всегда, когда он хотел обнажить свои когти.

Когда они были менее чем в пятидесяти ярдах от Ночных Змеев, огненного монстра и следовавшего за ним Пиро, которые по-прежнему теснили солдат, Логан почувствовал что-то в воздухе. Он посмотрел наверх и увидел, что Ороро откинула голову назад, а ее рот раскрылся в улыбке чистого экстаза. Электричество вспыхнуло вокруг нее. С грохотом грома она обрушила на землю дождь.

Ороро однажды прочитала, что средняя грозовая туча весит около пяти тысяч тонн. Она как раз собрала вместе несколько таких и сейчас занималась небольшой корректировкой их химического состава и температуры. То, что только что было мельчайшим водяным паром, стало миллиардами крупных капель дождя, которые полились так сильно, что опустошили огромные тучи за считанные секунды. Дождь обрушился на Пиро и его огненное создание, сбросив столько воды, что не осталось даже пара от только что бушевавшего пламени.

Пиро продержался недолго. Он посмотрел вверх, увидел, что делает Шторм, и попытался использовать молнию как основу для своих новых огненных творений, но Шторм погасила их так же быстро, как они родились. А затем дождь ударил его с мощью пожарного шланга.

Росомаха увидел, как Пиро рухнул на колени, прибитый ливнем к бетонному покрытию площади. «Поделом, – подумал Логан. – Даже если я не смог порезать его сам. Но всем приходится жертвовать чем-то». Он посмотрел в сторону солдат, которые уже перестроились в боевой порядок, чтобы выступить против Людей Икс.

«Почему так? – подумал Логан. – Каждый раз есть шанс, что все закончено, но оно не закончено. Может, неважно, что бы делала Кейт в теле Китти. Может, мы все попадем к Стражам в любом случае?»

Но если это было правдой, он собирался бороться с этим.

Рейчел умирала. Китти знала это, но ничего не могла поделать. Она вообще ничего не могла сделать. Все, что она могла – это смотреть. Завтра ядерный удар уничтожит Нью-Йорк и многие другие города. И если она все еще будет жива, то все равно погибнет. История мутантов закончится.

Где-то на вершине здания Бакстера прозвучал взрыв. Страж выломал стену и упал вниз в ливне стекла и стали. Он упал посреди улицы с оглушительным грохотом, который сопровождался лязгом и свистом от падающего вокруг мусора.

Другие Стражи побежали к нему, обмениваясь между собой тревожными сигналами.

– Страж Омега-Джей7, – произнес один из них. – Вы еще функционируете?

Страж Омега-Джей7 не ответил.

Новый оглушительный удар ознаменовал падение еще одного Стража. Тот упал на край брошенного автомобиля, заставив его взлететь в воздух и опуститься на другого Стража, чем вызвал его недоумение.

Китти смотрела на здание Бакстера, пока подкрепление Стражей продолжало прибывать и взлетать на этаж, где находился командный центр. Шестеро из них одновременно подлетели к дыре. Что-то ударило одного из них и снесло часть головы. Ракеты его гигантских сапог потухли; Страж рухнул с четырехсотфутовой высоты, пробив асфальт и войдя в землю по грудь. Из проделанного его фигурой отверстия сверкнули искры, и робот загорелся.

Остальные пятеро включили репульсоры на своих туловищах. Другой снаряд, выпущенный из здания повредил репульсор одного из них. Страж взорвался как бомба, осколки отрекошетили от остальных четырех роботов и повредили стекла. Его оторванные руки оставляли в воздухе клубы дыма, падая вслед за туловищем и ногами, и гораздо позже его голова пролетела на юг мимо Китти и Рейчел. Голова прекратила свое движение напротив Публичной библиотеки Нью-Йорка.

Оставшиеся четыре Стража начали одновременный обстрел противника из репульсоров. Китти отчетливо видела взрывы внутри здания. Она не верила, что хоть кто-то мог выжить, но кто-то смог. Длинная металлическая балка, брошенная как копье, пронзила одного из Стражей, когда он попытался проникнуть внутрь здания. Робот взвизгнул, и этот звук повторили и усилили другие роботы ниже по улице, как они делали всегда, передавая экстренные предупреждения. Затем хватка его металлических рук Стража ослабла, и он, дважды ударившись по пути о фасад, упал со здания Бакстера практически туда же, где уже горел его обезглавленный товарищ.

Мэдисон-авеню усеяли кусочки Стражей, и Китти почувствовала от этого зрелища хищную радость.

«Вы все погибаете, – подумала она. – Все вы, за убитых вами людей».

Питер – наверняка это был он, так как ни Ороро, ни Логан не смогли бы метнуть балку с такой силой – еще не умер. И она увидела его у дыры: он потянулся к ближайшему Стражу и ударил его головой о здание. Он казался взбешенным, почти одержимым, сильнее, чем когда-либо прежде. Ноги Стража пару раз дернулись, а затем опустились и повисли над краем.

На крышу здания Бакстера приземлилось очередное подкрепление Стражей, другое вошло в здание через вход на первом этаже, переоборудованный под их размер.

Ликование Китти мгновенно испарилось, когда она поняла, что не видела среди сражающихся ни Ороро, ни Логана.

– О нет, – сказала она.

– Да… – прошептала Рейчел.

Китти посмотрела на нее сверху вниз:

– Ты знала?

– Каждый раз, – ответила Рейчел с закрытыми глазами. – Я их чувствую. Я почувствовала Франклина.

Она заплакала, и слезы оставили на лице бледные следы в грязи, от копоти и пыли туннелей и боев. – Я чувствовала Логана. Я чувствовала Ороро. Я чувствовала каждого из СКА.

Китти попыталась вытереть слезы с лица Рейчел, но все, что ей удалось, это еще больше размазать грязь.

– Магнето? – спросила она. – Он тоже?

– Я не знаю, – сказала Рейчел. – Я не думала о нем, и он находится слишком далеко…

Силы покидали ее, и она замолчала.

Китти снова подняла взгляд. Вспышки внутри здания оказались настолько сильны, что вырвались наружу и выкинули больше бетона. Все падало на Мэдисон-авеню, разрушая двух стоящих Стражей и заслоняя нижние этажи здания клубами пыли.

– Питер, – тихо произнесла Рейчел.

– Что с ним? – встрепенулась Китти.

– Он мертв, – сказала Рейчел. – Они все мертвы. На верхних этажах здания продолжали пылать пожары, но новые Стражи прибывали со всех сторон. Все больше и больше их появлялось из разных частей города, некоторые маршировали по улицам, а другие летели V-образной эскадрильей через Гудзон. Их движения казались хорошо скоординированными.

Рик сказал Китти, что Стражи общаются между собой, пока работают контрольные антенны. А это означало, что Люди Икс потерпели неудачу.

– Китти, пора, – сказала Рейчел. – Пора тебе вернуться домой.

Китти перевела дыхание. «Домой, – подумала она. Да. Пора выбираться из этого ужасного места». Но затем она снова посмотрела на Рейчел, чье лицо осунулось от боли и усилий, которые потребовались, чтобы сохранить себя в живых.

– У меня мало времени, – произнесла Рейчел.

– Что, если я останусь? Что, если это именно то, что должно было случиться?

– Нет. Мы могли бы… твое возвращение не изменит этого будущего. Возможно, ничто не может быть отменено, раз оно существует. Но ты можешь создать раскол в будущем, и тогда жить в лучшем его варианте. На это я и надеюсь. Ты должна… – Рейчел замолчала, чтобы отдышаться. – Ты тоже должна надеяться.

– Это ведь судьба, да? Я должна была попасть сюда. И не для того, чтобы просто наблюдать, как все умрут.

– Ты возвращаешься, – сказала Рейчел. – Потом придут Стражи и убьют меня. Это именно то, что должно произойти, дитя. Этого не изменить.

Ее другое «Я», ее старшее «Я», не может знать, что ее здесь ждет. Если обмен разумами состоится сейчас, то Кейт Прайд вернется в свое время, глядя на дюжину направленных на нее орудий Стражей. Или сотню. Как долго она будет цела? Она умрет, зная, что все ее друзья – и Питер – умерли раньше нее?

Или она просто умрет?

– Я попробую, Китти. Я попробую… – Рейчел снова замолчала. Китти не знала, жива она или нет.

Стражи приблизились. Некоторые из них повернулись, чтобы посмотреть на Китти и Рейчел, а затем снова отвернулись, все еще наблюдая за диспетчерской своего командного центра. Прибыли Стражи более низкой категории и принялись расчищать обломки, рассеянные по всему кварталу между 42-й и 43-й улицами.

Китти сидела неподвижно, убаюкивая Рейчел и чувствуя каждый вдох и выдох умирающей мутантки.

– Мне надо еще кое-что сделать, – сказала Китти.

– Ты сделала, – выдохнула Рейчел. – Ты была здесь. Ты добралась до нас.

– Я ничего не сделала! Я просто наблюдала, как умирают мои друзья.

– Я тоже, – произнесла Рейчел. Ее голос был слышен только потому, что Китти низко наклонилась к ее лицу.

«Мы проиграли, – подумала Китти. – Я уже никогда не стану взрослой. Я умру в этом будущем. И Кейт – я, та я, которую я начала представлять потому, что о ней столько говорили – она тоже потерпела неудачу».

– Что мне теперь делать? – спросила Китти. – Что я должна сделать, чтобы помочь тебе?

Рейчел не ответила.

– Рейчел? – позвала Китти. Она снова наклонилась и прислушалась. – Рейчел?!

«Вот и все, – подумала Китти. – Я последний живой мутант, но надолго ли?»

Все вокруг расплылось, Китти плотно сжала веки, чтобы смахнуть слезы с ресниц. Плакать не было никакого смысла. Если она действительно осталась единственным мутантом в этом будущем, то ей предстояло собраться и подумать над тем, как выжить.

По крайней мере до тех пор, пока не начнут падать бомбы.

Китти хотела сдаться. И ничего не могла с этим поделать. Если ей все равно было суждено погибнуть, почему бы не уйти с блеском бессмысленной славы?! Она вполне могла прихватить с собой Стража, возможно, даже не одного, а несколько. Этому она научилась тут.

Китти убрала колени из-под Рейчел и осторожно опустила ее голову на тротуар. Пальто было пропитано кровью Рейчел. Она встала и снова посмотрела на верхние этажи здания Бакстера. Стражи суетились вокруг него, ремонтируя повреждения. Они не знали, что им остался только один день. Было ли им это интересно? Скорее всего, нет. У них были директивы, и только они имели значение для роботов.

И тут ей в голову пришла неожиданная мысль. Если бы она пожертвовала собой, могло бы это предотвратить ядерный удар? У Стражей не осталось бы невыполненных миссий в Северной Америке. Неужели они сразу переедут в Европу, и поле битвы перенесется туда? Сколько жизней это может спасти? Для нее было слишком много переменных, чтобы предполагать, слишком много неопределенностей.

Единственное, что Китти точно знала – она никогда не вернется домой. Осознание этого и полное одиночество на мгновение парализовали ее. Она стояла и смотрела на Стражей со странным чувством, что наблюдает за преемниками человеческой расы. Никакой ядерный удар не сможет уничтожить их всех. Где-то все равно сохранится завод по производству Стражей. Многие из них будут построены, их будет все больше и больше, пока Земля не станет принадлежать только им. И что тогда они будут делать?

Впрочем, этот вопрос будет иметь значение только для них.

Что-то двигалось в небе с севера. Оно было всего в двух или трех кварталах, но выглядело слишком маленьким, чтобы сойти за Стража, и ему определенно не хватало вспышек ракет-носителей на ногах. Приближающийся предмет очертаниями напоминал человека и медленно двигался на уровне верхних этажей зданий вдоль Мэдисон-авеню. Чем-то фигура напоминала…

Китти ахнула. Ее сердце бешено застучало в груди. – Магнето, – сказала она.

Одна она все же не осталась.

Кейт Прайд наблюдала за этой беседой из своего тайного места в маленьком алькове между книжной полкой и глобусом, которые находились позади письменного стола сенатора. Альков находился за большим американским флагом, который висел на стене и затенял его. Кейт узнала Дестини. В течение многих лет борьбы Братства против Людей Икс их пути несколько раз пересекались. Позже, в лагере, Кейт сотни раз будет проходить мимо ее могилы. И в том, что она знала судьбу Дестини, был элемент черной иронии.

Кстати, почему Дестини не знала, что Кейт находилась в кабинете сенатора? Она должна была знать о попытке Кейт, но не подавала виду, что замечает ее присутствие. Это не имело смысла; если, конечно, Дести-ни не готовила какую-то ловушку, что было бы глупым и ненужным усложнением в и без того сложном плане. Разве только из-за каких-то временных искажений Кейт могла оставаться невидимой для внутреннего взора Дестини. Могло ли все быть именно так? Способа убедиться в этом не было.

– Нет, – произнесла с улыбкой Дестини, – ты не побежишь. Ты – пьяница и презренный человек, но ты не трус. Пусть это будет твоей эпитафией.

Когда палец Дестини нажал на спусковой крючок, Кейт шагнула вперед.

Шаг – и она просочилась сквозь тело сенатора Келли. Она услышала его вздох и физически почувствовала его, как почувствовала движение собственной диафрагмы, совпавшее с расширением его легких. Кейт услышала резкий щелчок тетивы арбалета. Когда она выскочила из его груди и просочившаяся часть ее тела затвердела, Кейт почувствовала удар стрелы, который предназначался сердцу Келли.

Она попыталась издать звук, но не смогла. Фазирование всегда усиливало ощущения собственного тела, внутри и снаружи, и этот раз не стал исключением. Однако, несмотря на привычный шок от подобного протекания через чужое тело, она почувствовала стрелу во всю длину – от точки входа прямо под ее правой ключицей до стенки правого предсердия сердца, которую поразило острие наконечника. Она окончательно просочилась сквозь сенатора Келли и ударилась о пол, не чувствуя удара.

Дестини закричала так, будто вмешательство Кейт в ее план причинило ей физическую боль. Возможно, так оно и было: талант предвидения был ее частью, нереализация собственного предсказания могла для нее быть равносильной потере зрения или слуха. Эта мысль мелькнула в голове Кейт и тут же исчезла.

Ей казалось, что она куда-то проваливается.

Сенатор Роберт Келли умел выступать с трибуны, но правда состояла в том, что ему это не нравилось. Через месяц после катастрофы на очередном слушании по делу мутантов он решил, что потребуются более тонкие методы и подходы. Он организовал серию встреч, беседовал со многими экспертами, и, наконец, снова обратился к Чарльзу Ксавьеру, чтобы поговорить о тех целях, которые профессор ставил, поддерживая мутантов. Ксавьер утверждал, что и люди, и мутанты принадлежат к одной и той же расе. И в этой связи и те из мутантов, кто примкнул к Людям Икс, и те, которые вступили в Братство были частью одной семьи – у них все та же раса. Келли частично согласился с этим.

Однако другие так не думали. И сейчас Келли был в компании нескольких единомышленников, каждый из которых выкроил время для встречи в своем напряженном графике. Они все согласились встретиться в офисе сенатора, вдали от камер, в том самом месте, где одни мутанты угрожали ему, а другие спасали его жизнь.

Келли признался, что и первое, и второе имело место быть. Кроме того, он был готов признать, что не все мутанты были плохими. Доказательством этого были действия Людей Икс.

Но ни один из этих фактов не изменил его убеждения в том, что угроза от мутантов является самой опасной угрозой человечеству, кризисом, требующим решительных и беспощадных действий. Разумеется, отдельный мутант может спасти жизнь. Но существование стольких мутантов, желающих прекратить жизнь нормальных людей, или кого-то, подобного Магнето, который хотел подчинить людей и управлять ими? Такое оставить без внимания нельзя. Роберт Келли гордился собой в том, что всегда опирался на факты. Факты в данном случае свидетельствовали об одном. И возможные последствия тоже были ясны. Люди должны действовать в своих интересах.

Вместе с Келли в комнате было четверо мужчин. Одним из них был его хороший друг, президент Соединенных Штатов. Президент не был так непримиримо настроен против мутантов, как хотелось бы Келли. Но у него были чистые намерения, и он не был чрезмерно обременен интеллектом. Нет, он не был глупцом – в некоторых темах он разбирался очень даже неплохо, – но президент не любил долго размышлять над одним и тем же вопросом.

Келли уважал такую позицию. В принципе, он и разделял ее. Некоторые вещи были сложными и требовали интеллектуальной гибкости и тщательного принятия решений, а некоторые были просты. Эти вещи требовали прямой и быстрой реакции.

Наличие и растущая сила мутантов были простой стороной проблемы. Их прогрессирующая воинственность, представленная Братством, сделала проблему актуальной. Келли пережил покушение на убийство, но в тот день в здании Сената и в Национальной аллее погибло множество людей.

– Я не буду устраивать перебранку, джентльмены, – сказал президент. – Я прочитал ваш доклад, Роберт. Эти рекомендации опасны. Они могут быть антиконституционными, что мы могли бы преодолеть, они могут быть и преступными – с этим мы поделать ничего не сможем – по крайне мере в долгосрочной перспективе. Это просто драконовское предложение для того, кто обязан своей жизнью Людям Икс.

– Жизнью, которой сначала угрожали другие мутанты, господин президент. – Келли знал, что должен быть осторожным. Как и всем президентам, нынешнему не нравилось, когда на него давили. – Если бы не было мутантов… моей жизни вообще ничего не угрожало бы.

– Речь идет не только о вашей жизни, Роберт, – сказал президент. – Это касается всех. Мутантов мало, но они граждане. У них есть права. И у них есть свои сторонники. Однако…

– Существует аспект и национальной безопасности, сэр, – добавил третий человек в комнате. – Антиправительственная группа сверхмощных существ, мутантов или других, – такая сила на службе иностранного врага будет серьезной угрозой для нашей страны.

Этот человек, Себастьян Шоу, стоял отдельно от тех, что были одеты в форму Капитолийского холма: темный костюм, белая рубашка и галстук сдержанного красного или синего цвета. Шоу надел дубленку поверх жилета и аскотского галстука, которые выглядели бы уместно на фоне тика и бархата в лондонском джентльменском клубе. Келли знал его много лет, главным образом как благотворителя, но совсем недавно узнал его и как родственную душу.

Шоу был промышленником, изобретателем и, что самое главное, когда дело касалось проблемы мутантов, мыслил в том же направлении, что и Келли. Он знал, что действия отдельных мутантов, хороших или плохих, не так важны, как более широкая проблема существования мутантов. До тех пор, пока есть популяция мутантов с силами, на которые не могли надеяться нормальные люди, они были угрозой для всего человечества. Никакого взаимодействия между группами с такими разными возможностями никогда не получится. И после покушения на убийство месяц назад Роберт Келли знал лучше других, что означало быть членом более слабой группы. Мистик совершенно ясно высказалась перед всемирной онлайн- и телевизионной аудиториями.

Что может восполнить этот пробел? Технологии.

Президент тоже это знал.

– Я понимаю, Себастьян, – сказал он. – На данный момент наши действия – мои действия – останутся скрытыми. Проект под кодовым названием «Пробуждение». Позволь мне представить человека, который его возглавит.

Четвертого человека в комнате Роберт Келли не знал. Он вышел вперед, когда президент представил его:

– Генри Питер Гайрич. Он будет подчиняться мне напрямую. Его первым приоритетом будет работа с «Шоу Индастриаз». Вместе с Себастьяном они достигнут огромных успехов в борьбе с мутантными технологиями безопасности. Наши лучшие умы посвятят себя этой задаче.

– У вас будут лучшие системы, которые способно создать человечество, сэр, – сказал Гайрич. Его огненно-красный экипаж21 и солнцезащитные очки, которые он не снимал даже в слабо освещенном кабинете Келли, выдавали в нем аутсайдера Вашингтона, так же как овчина и потертый бархатный жилет – Шоу. Келли мало знал о Генри. Тот был аналитиком Агентства национальной безопасности с репутацией жесткого обвинителя, человека, который делал жизнь своих боссов ужасной, пока они не увольняли его или не делали того, что он хотел. И поскольку он был очень хорош в своем деле, он получал желаемое гораздо чаще, чем его увольняли.

– Также я даю вам слово, что это противостояние мутантов разрешится, – продолжил Гайрич. – Если мы увидим в них угрозу для республики и человеческой расы, то мы с ними разберемся. Раз и навсегда.

Все заявления были сделаны, четверо мужчин сидели на диване и стульях, где за месяц до этого притаился мутант, ожидая удобной минуты, чтобы убить Роберта Келли.

– Мы с Себастьяном знаем друг друга некоторое время, – сказал сенатор Келли. – И вы и я, господин Президент, ну, мы тоже не чужие. Но я не знаком с мистером Гайричем.

– Генри, пожалуйста.

– Генри, значит. А вы, Себастьян?

– Никогда раньше о нем не слышал, – сказал Шоу.

– Ну, Вашингтон маленький город, так что я слышал ваше имя и я знаю немного о вашей репутации, Генри, – сказал сенатор Келли. – Может, мы могли бы получить представление о том, как вы планируете действовать? Короткое резюме, нет необходимости в деталях.

– С удовольствием, – ответил Гайрич. – Но давайте быстро. Проблема серьезная, и только разговорами нам ее не решить.

–Понял, – ответил сенатор Келли. – Тогда переходите сразу к рассказу о новом поколении Стражей.

– Конечно, – согласился Гайрич.