Вероятно, вы уже заметили, что в очень многих книгах живут добрые или злые волшебники. В этой повести тоже есть волшебник с белой, мягкой, почти шёлковой бородой. Знающие люди утверждают, что такие бороды бывают только у добрых волшебников.

Долгое время никто в дачном посёлке не подозревал, что этот человек — волшебник. Его тесовый домик, похожий на древний теремок, с башенкой и узорчатой резьбой, стоял на отшибе, на крутом пригорке, окружённый зелёным забором и со всех сторон скрытый высокими густыми елями. Ни один житель посёлка не знал, что делается за зелёным забором. Изредка поселковые мальчишки видели, как человек с белой бородой куда-то уезжал из своего дома на машине, но в тот же день обычно возвращался обратно.

Он всегда сам правил машиной. Иногда рядом с ним сидела белокурая девочка. Её волосы были удивительно светлыми, почти такими же, как борода человека, сидящего за рулём. Поэтому мальчишки прозвали девочку «Седой».

«Седая» выходила из кабины, открывала ворота и снова закрывала их, когда машина въезжала во двор. Легко щёлкал запор на воротах, и всё затихало. Можно было подумать, что в тесовом домике за густыми елями никто не живёт.

Но однажды девочка появилась в посёлке. Это случилось, когда три приятеля, ученики шестого класса, Илья, Никита и Лёшка играли посреди улицы «в чижа». Все трое были в белых майках и синих трусиках, с царапинами и ссадинами на коленях и на первый взгляд очень походили друг на друга, потому что одинаково загорели и три их носа одинаково облупились.

Но при желании вы, конечно, сразу отличили бы одного от другого. Русоволосый Илья повыше ростом, широкоплечий, коренастый, сероглазый. Никита - пониже, толстенький, кругленький, пышнощекий, волосы у него тёмные, со светлым отливом, а глаза большие карие. Третий, Лёшка, был худощав, костляв, рыжеват, и глаза на его конопатом лице светились непонятным зеленовато-жёлтым цветом.

Итак, они играли в «чижа»…

Илья ударил палкой по заострённому носику «чижа» и широко размахнулся, чтобы «запулить» подскочивший «чиж» подальше от кона к стоящему в отдалении Лёшке.

Но «чиж» так никуда и не полетел. Он шлёпнулся рядом с Ильёй на дороге, потому что Илья замер с удивлённо приоткрытым ртом. Он застыл так, словно позировал художнику или скульптору.

— Седая! — едва шепнули губы Ильи.

Сидевший на траве Никита вскочил.

Стройная девочка в ярко-голубом платье неторопливо шла по улице, помахивая пустой хозяйственной сумкой. Толстая коса свешивалась через плечо на грудь.

Девочка была красива, пожалуй, даже очень красива. Когда она подошла поближе, приятели сразу убедились в этом. И ещё они увидели, что глаза девочки, такие же ярко-голубые, как и платье, смотрели задумчиво и грустно, словно ничего не замечая.

Она прошла бы мимо, если бы её не окликнул конопатый Лёшка. Он был самый большой задира в посёлке.

— Эй, Седая! — крикнул Лёшка. - Споткнёшься!

Он медленно подходил к ней, скрестив на груди костлявые загорелые руки.

Девочка остановилась, и её светлые ресницы, густые, словно веточки молоденькой ёлки, чуть-чуть дрогнули.

— А, это вы, - сказала она, будто была давно знакома с ними, - здравствуйте, богатыри.

— Что?- удивлённо протянул Лёшка. - Какие богатыри? А хочешь, я тебя чижом стукну?

— Молчи, рыжий!-шикнули на него возмутившиеся ребята.

— А что она дразнится?- почесал Лёшка кончик облупленного носа.

— Я же в шутку, - сказала девочка, - это дедушка про вас сказал, что вы — богатыри в трусиках…

— А откуда твой дедушка нас знает?- недоверчиво улыбнулся Илья.

— Мой дедушка всё знает,-серьёзно сказала она, - он волшебник.

Приятели переглянулись, и Лёшка презрительно прыснул:

— Вот врёт!

— Я никогда не вру, - чуть обиженно проговорила девочка. - Скажите, ребята, где здесь магазин? У нас кончился сахар.

— За тем углом, - предупредительно указал Илья. Но Лёшка ядовито посмеивался:

— Если твой дедушка волшебник, почему же он сам не сотворит сахар?

Она вздохнула.

— Если бы он захотел, то смог бы сделать и сахар. Но он думает о другом… Совсем о другом… Он даже не станет вечером пить чай, если я не напомню…

— А о чём он думает? — допытывался Илья.

— Это тайна, - снова вздохнула девочка и пошла дальше.

Приятели молчали. Можете себе представить, как они были озадачены.

— Девочка! — крикнул ей вслед Илья. - Как тебя зовут?

Она полуобернулась и коротко ответила:

— Забава.

— Забава? — пробормотал Илья. — Вот чудное имя…

Когда она скрылась за углом, кругленький и толстощёкий Никита, который до сих пор не проронил ни одного слова и стоял неподвижно, словно заворожённый волшебником, передёрнул вдруг плечами и горячо шепнул:

— Ребята! Это так нельзя оставить!

Илья и Лёшка выжидательно посмотрели на него.

— Давайте разведаем эту историю? - заговорщическим тоном продолжал Никита.

— Как? — в один голос спросили Илья и Лёшка.

— Перелезем через забор…

— Когда?

— Сегодня вечером.

— Вот здорово!- воскликнул Лёшка и от удовольствия потёр ладонь о ладонь. - Только чур не дрейфить! Встретимся, когда стемнеет… Да, ребята, наденьте длинные штаны, а то возле забора такие густые ёлки, что можно исколоться…

Когда совсем стемнело, мальчики осторожно подобрались к таинственному забору. Ночь была тихая, безлунная. Звёзды отчётливо мерцали над ёлками, и Млечный Путь стыл в небе огромным неясным облаком. Было душно, пахло смолой и тёплой сыроватой землёй.

Приятели долго лежали на колючем ковре из высохших ёлочных иголок, прислушиваясь и безуспешно стараясь разглядеть что-нибудь в щелях забора.

— Полезли! - наконец решительно сказал Илья и пошевелился. Ёлочные иголки зашуршали под ним.

— Тише!- зашипел Лёшка, который храбрился днём, но теперь вдруг почувствовал, что его покидает смелость. - Ребята, может, не надо?

— Почему? - удивился Никита.

— А если там собака?

— Эх ты!- Илья выплюнул попавшую в рот ёлочную иголку. - Если бы там была собака, она давно бы нас учуяла.

— А может, собака учёная… Ты перелезешь, а она тебя - хвать!

— Ну да, хвать! - усмехнулся в темноте Илья. - Я её сам хвачу. Тьфу! Сколько иголок в рот набилось! Полезли.

Высокий и сильный, он легко подпрыгнул, ухватился за верхнюю доску, бесшумно подтянулся и сел, опустив ноги по ту сторону забора.

— Что там?- нетерпеливо спросил Никита.

— Темнота… за ветками ничего не видно, -шептал Илья.- Нет, стой, где-то светится!

— Где?

— Далеко отсюда. Плохо видно.

— Дай руку! - заволновался Никита, и через несколько секунд, отдуваясь, сел на заборе рядом с Ильёй.

— Ребята, не надо! — жалобно простонал внизу Лёшка.

— Отстань ты! А ещё говорил: «Чур не дрейфить!» — презрительно бросил Илья и спрыгнул по ту сторону забора.

— Ребята!- заметался среди ёлок Лёшка. - А как же я? Никита, помоги!

— Не пищи!- сердито сказал Никита. - Держись за мою ногу. Да не дёргай так, а то я слечу!

— Ух ты!- простонал Лёшка, взбираясь на доски. - Какой забор высокий. А где Илья?

— Чш-ш!.- раздалось из темноты. — Прыгайте…

Никита и Лёшка прыгнули и тихонько взвизгнули, потому что угодили в заросли крапивы.

— Илья, куда теперь? — простонал Лёшка.

— Ползите прямо, - сдавленным шёпотом сказал Илья непонятно откуда.

— Тут кругом крапива, — хныкал Лёшка. — Ох, лицо горит! Где ты, Илюшка?

— Здесь… молчите!

Наконец они нашли его. Илья лежал в высоких лопухах в десяти метрах от веранды тесового дома. Тёмный силуэт загадочного дома с ажурной башней над верандой ясно вырисовывался на фоне звёздного неба. Все окна были темны. И только в чуть приоткрытой двери на веранде тонко серебрилась полоска света.

— Небось спят, — сказал Лёшка, но Илья предостерегающе ткнул его кулаком в бок.

В этот момент над круглым столом на веранде вспыхнула лампа, дверь распахнулась, и на пороге показалась Забава. Она была всё в том же голубом платье.

В одной руке девочка держала никелированный чайник, а в другой - решётчатую подставку к нему. Капельки пота сверкали на её лице. Она поставила чайник на скатерть, перегнулась через перила и, глубоко вздохнув, крикнула в темноту:

— Дедушка! Чай готов! Слышишь, дедушка? Хватит гулять!

— Иду, внучка!- раздался за домом глухой, чуточку сипловатый голос. Из-за угла быстро вышел человек с седой бородой. Десятки белых мотыльков, потревоженные его шагами, вспорхнули с клумбы и закружились в воздухе, словно хлопья снега. Помахивая в такт шагам рукой, он обогнул клумбу и бодро взбежал по скрипучим ступенькам на веранду. Был ещё он строен, и если бы не шёлковая борода, скорее походил бы на молодого человека. И глаза у него были юные — ясные и ярко-голубые, как у внучки.

Девочка внимательно посмотрела на него.

— У тебя сегодня весёлые глаза, дедушка.

— Да, внучка! — сказал он торжественно.

— Дедушка!- вскрикнула она радостно. - Неужели ты…

— Да, я нашёл, наконец-то! Великое волшебство совершено! Ещё когда тебя на свете не было, я сделал много удивительного и волшебного. Всякий раз люди радовались и благодарили меня, потому что всё, что я давал им, помогало им жить и быть сильными. Ведь ты же знаешь, что я добрый волшебник.

— Знаю, дедушка.

— Я не мог найти только одного… Эта волшебная тайна много лет не давала мне покая. И вот сегодня… несколько минут назад я совершил то, о чём мечтал всю жизнь.

Девочка радостно обняла Волшебника. Некоторое время они стояли молча. Каждый из них думал о том, что принесёт это открытие людям.

— А теперь пить чай! - опомнившись, строго сказала девочка.

— Слушаюсь! - по-военному ответил дедушка и сел за стол, спиной к затаившим дыхание мальчикам.

— Ты опять забыл положить в стакан сахар, - покачала головой внучка.

Волшебник склонился над стаканом и зазвенел ложечкой.

— Забавушка, а почему ты не приглашаешь пить чай наших гостей? — совсем неожиданно спросил он.

— Каких гостей?

— Трёх богатырей, которые лежат сейчас в лопухах и не сводят с моего затылка глаз. Видишь, лопухи зашевелились…- продолжал он, не поворачивая головы. - Стойте, богатыри! Бежать бесполезно, потому что калитка заперта, а через забор перелезть не так уж просто, если я захочу поймать вас. Идите лучше пить чай.

— Ребята, идите же, - гостеприимно сказала девочка. Казалось, она совсем не была удивлена.

Первым поднялся Илья, затем показалось толстощёкое и очень смущённое лицо Никиты, и, наконец, из лопухов вынырнула огненная Лёшкина шевелюра. Переминаясь с ноги на ногу, приятели молча стали перед крыльцом.

Волшебник оглядел их с улыбкой, щуря один глаз.

— Я понимаю, вы хотите извиниться за то, что тайком перелезли через забор, но от смущения не можете найти слов, - сказал он лукаво. - Не будем больше говорить об этом. Мне точно известно, что вы пришли сюда с добрыми намерениями. Ведь правда?

— Правда, - поспешно ответил Лёшка, - честное слово!

— Я и без честного слова верю вам. Хотелось узнать, что происходит за этим забором, а постучать в калитку вы просто не догадались?

Человек с белой бородой каким-то непонятным образом читал их мысли. Мальчикам стало даже немного страшно. Теперь они уже почти не сомневались, что перед ними сидит самый настоящий волшебник.

Девочка зазвенела посудой.

— Пейте, ребята, чай остывает.

Приятели робко поднялись на веранду, потоптались перед столом и сели. Продолжая щурить глаз, волшебник молча ждал, когда они сделают по глотку из своих стаканов.

— Я пью чай только с сахаром и терпеть не могу конфет, - проговорил он, - но Забава любит конфеты. Я подозреваю, что вы сходитесь во вкусах. В этой вазочке лежат конфеты. Хорошие шоколадные конфеты! Берите их смело.

Илья засунул в рот конфету и тут же пожалел, что взял только одну.

Словно читая его мысли, волшебник сказал:

— Бери ещё, богатырь! Тебя Ильёй зовут?

— Да, - растерянно ответил Илья.

— Значит, ты Илья Муромец…- в раздумье продолжал человек с белой бородой и внезапно посмотрел на Лёшку.

— А ты Алёша?

Лёшка вздрогнул и поперхнулся.

— Да, - сказал он, откашливаясь и краснея так, что на лице исчезли веснушки.

— Здесь ты будешь зваться Алёшей Поповичем! Вот так! Ну, а третий, ты не возражаешь против имени Добрыня Никитич? - повернулся он в сторону третьего мальчика.

— Согласен, - поспешно кивнул Никита, посасывая конфету и причмокивая. - Только по-правильному меня зовут Никита Добрынин.

— Дедушка любит переиначивать имена, - вмешалась внучка.- Меня, например, зовут не Забава, а Вероника.

Волшебник чуточку рассердился.

— Да разве вы не настоящие мо́лодцы? Не можете совершать богатырских дел? Вы ведь и сами знаете, что на нашей земле никогда не переводились богатыри и волшебники. Никогда!

— Но мы… ещё не сделали ничего особенного,— нерешительно сказал Илья.

— Сделаете! Обязательно сделаете!-Человек с белой бородой сжал кулак и слегка пристукнул им по столу. - Помнишь ли ты, Добрыня Никитич, как много веков назад ты победил Змея Горыныча и спас из плена красавицу Забаву?

— Я? — изумлённо открыл рот Добрыня Никитич, перестав сосать конфету.

— Да, именно ты! И очень скоро вам, добрые молодцы, Илья Муромец и Алёша Попович, придётся совершать подвиги!

Приятели молчали, не зная, что подумать. Может быть, человек с белой бородой потешается над своими гостями?

— Товарищ Волшебник, расскажите, - сказал Илья, отодвигая выпитый стакан, - а какое волшебство вы совершили сегодня?

— Я давно ждал этого вопроса. Ведь, лёжа в лопухах, вы слышали, как я говорил о нём Забаве. Хорошо, я расскажу вам… Итак…

Волшебник задумчиво помолчал. Было слышно, как в темноте трещали кузнечики. Вдали, на железной дороге, зашумела электричка. Эхо в лесу настойчиво повторяло её удаляющийся шум. Ночной ветерок принёс на веранду резкий запах цветущего табака. Два белых мотылька вились над столом, то и дело ударяясь об электрическую лампу.

— Вы любите сказки? — вдруг спросил он.

— Да, - в один голос сказали богатыри.

— Так я и знал, - закивал он головой, - но не думайте, что волшебство бывает лишь в сказках. Хорошая сказка только предугадывает то, что случается потом на самом деле.

— Это как? — спросил Алёша Попович и потрогал пальцем облупленный нос. Приятели знали, что он всегда поступает так, когда чем-нибудь озадачен.

— Очень просто! — быстро сказала Вероника. - Было много сказок о ковре-самолёте… а теперь люди и вправду летают на самолётах.

— Правильно, — снова закивал человек с белой бородой. - А вспомните старую сказку о волшебном яблоке, которое катается по блюдцу и показывает то, что происходит где-то далеко-далеко.

— Телевизор! — сразу сказал Никита.

— И я вспомнил, - вставил Илья. - Иванушка скачет на Коньке-Горбунке на Луну… к Месяцу-Месяцовичу!

— Космическая ракета!- выпалил Никита, и его добродушная физиономия снова расплылась в улыбке.

— А теперь скажите, богатыри, разве всё это не волшебство? Ракета, летающая к Венере? Ведь чудеса, да и только? И согласитесь, что творить их под силу только волшебникам и богатырям! Теперь-то уж вы мне поверите, что у нас никогда не переводились волшебники и богатыри!

— Волшебники — это учёные, - сказал Илья. - Ведь и вы учёный.

— Думай обо мне, что хочешь,-прищурился человек с белой бородой, пряча под опущенными ресницами улыбку, - только я волшебник, и вы сейчас в этом убедитесь. Что бы вы сказали, если бы я перенёс вас…- он поднялся из-за стола и протянул руку к ночному небу, - скажем к одной из этих звёзд?

Они очутились в квадратной комнате с золотистыми светящимися стенами, излучающими ровный приятный свет. Ни окон, ни двери! В комнате стояло несколько мягких кресел. К одной из стен был прикреплён щит со множеством белых кнопок, и над ним висела большая карта звёздного неба.

— Садитесь, - повелительно сказал Волшебник.

Они сели в кресла.

— А куда мы полетим? — встревожился Никита.

— Может быть, никуда не надо? А?- тихонько захныкал Алёша.

— Молчи, рыжий, - шепнул Илья.

— Мы перенесёмся в одно из самых далёких от Земли созвездий, - негромко сказала Вероника. - Да, дедушка?

— Да, - подтвердил Волшебник. - Мы понесёмся сейчас, друзья, со скоростью мысли, или, если хотите, со скоростью мечты!

— Пожалуйста, не надо далеко, - продолжал настаивать Алёша. - Товарищ Волшебник!… Отправимся лучше на Венеру или на Марс?

— Ну какая же это будет сказка? - пожал плечами Волшебник. - Перенестись на Венеру или на Марс можно с помощью ракеты, которую наши люди уже научились строить.

— Мы перенесёмся, ребята, в созвездие, которое носит моё имя, - сказала девочка и покраснела. - Первое путешествие в космос дедушка обещал посвятить мне. Это созвездие называется Волосы Вероники.

— Слышите?- взволнованно произнёс Волшебник и ткнул твёрдым пальцем в звёздную карту. - Вот оно, небольшое созвездие нашего северного неба… Видите, оно расположено между созвездием Волопаса, Девы, Льва и Гончих Псов. Здесь находится северный полюс Галактики. Это созвездие так далеко, что кажется совсем неярким и едва различимо с Земли. А между тем, в созвездии Волосы Вероники десятки огненных живых солнц! К одному из них, смотрите - вот к этой малюсенькой точке мы и перенесёмся сейчас!

— И погибнем! — вскрикнул Алёша.

— Почему? — недоумённо посмотрел на него Волшебник.

— Потому что ни на какой звезде нельзя жить! Мы сгорим в одно мгновенье, - быстро и громко сказал Алёша. Звуки его голоса до краёв наполнили квадратную комнату и, казалось, с треском отскакивали от светящихся стен.

— Не говори так громко, пожалуйста, - поморщился Волшебник. - Я сказал, что мы перенесёмся к одному из солнц созвездия, а не на само солнце. У многих звёзд есть свои планеты, такие же, как у нашего Солнца. Никто ещё не видел ни в один телескоп планет в других солнечных системах. Но они есть! На одной из них мы сейчас окажемся…

Он подвинул своё кресло к щитку с белыми кнопками и задумался. Внезапно Волшебник вскинул руки, и его пальцы быстро забегали по кнопкам. Кнопки слабо защёлкали, наполняя комнату шелестом. Наконец он медленно опустил руки, словно устал.

— Забава, - тихо сказал Волшебник, - сколько сейчас времени?

Она посмотрела на маленькие ручные часы.

— Десять часов вечера, дедушка…

— Ты видишь на щите эту крайнюю кнопку?

— Да, дедушка.

— Нужно сделать последнее движение… пусть эта честь принадлежит тебе!

Она сделала шаг к щитку и прикоснулась к кнопке.

Мыслеплан чуть-чуть вздрогнул. Впрочем, это, может быть, только показалось взволнованным путешественникам.

— Всё, — проговорил Волшебник торжественно.

— Что «всё»? — шёпотом спросил Илья и облизнул пересохшие губы.

Волшебник поднялся с кресла. Его лицо было спокойным и бледным.

— Мы в созвездии Волосы Вероники, друзья! В одной из солнечных систем этого созвездия, на планете, о существовании которой на Земле даже не подозревают!

— А на этой планете есть воздух? - тревожно спросил Алёша.

— Я уже проверил… Есть! Забава, сколько сейчас времени?

— По-прежнему, десять часов, дедушка… Нет, уже одна минута одиннадцатого.

— Мы уже целую минуту находимся на другой планете!

Стена мыслеплана раздвинулась. В образовавшемся проходе все увидели лишь тьму. Непроницаемую ночную тьму, из которой отчётливо повеяло теплом и запахом каких-то цветов.

Может быть, Волшебник пошутил, и они по-прежнему на террасе в дачном посёлке? Разве не цветами с маленькой клумбы пахнет сейчас?

Нет, слишком острым и незнакомым был этот аромат.

— Как сильно пахнет мёдом! - сказала девочка.

Волшебник первым шагнул в темноту и следом за ним, торопясь и сталкиваясь в проходе, бросились остальные. Густой тёплый мрак со всех сторон навалился на них.

Мыслеплан, снаружи оказавшийся круглым, будто огромный золотистый апельсин, лежал в очень густой и высокой траве. Она доходила мальчикам до пояса. Глаза путешественников начали привыкать к темноте, и в слабом свете, исходящем от золотистого шара, трава показалась им розоватой. На ощупь она была клейкой и мягкой и резко пахла мёдом. Порывы тёплого ветра раскачивали её.

Чёрное небо над их головами пылало бесчисленными звёздами. Что это было за небо! Незнакомые созвездия, целые группы звёзд, словно живые, дрожали, мерцали, переливались голубоватым, жёлтым и красноватым цветами.

Все молчали, поражённые невиданным зрелищем.

— Как красиво!-взволнованно прошептала Вероника.-Дедушка, а где наша Земля?

— Земля? Неужели ты думаешь, девочка, что сможешь увидеть отсюда нашу Землю? Скорее можно разглядеть пылинку в облаке. Но наше Солнце я покажу вам…

— Где, где оно?

— Вон в том маленьком созвездии чуть виднеется жёлтая звёздочка…

— Я не вижу…

— Да, её трудно рассмотреть. Где-то там вокруг него совершают свой вечный полёт Земля, Венера, Юпитер, Марс и другие наши планеты.

— Как далеко!

— Далеко? Это не то слово, внучка! На человеческом языке нет названия числу километров, отделяющих сейчас нас от нашей Солнечной системы.

— Даже страшно становится…- повёл плечами Алёша.

— Не бойтесь, друзья, с вами добрый Волшебник!

Между тем тьма поредела и вдали начали вырисовываться неясные очертания скалистых гор. Острые пики и глыбы вздымались над незнакомой планетой высоко и грозно. Небо над ними быстро бледнело, звёзды тускнели, таяли на глазах и исчезали.

Ветер стих. В молочном сумраке стало видно всё пространство вокруг мыслеплана. Это была широкая долина, поросшая высокой розоватой травой. Слева линию горизонта закрывала тёмная гряда леса. Он тянулся в сторону скал и терялся где-то в предгорьях. Справа долина постепенно понижалась и, по-видимому, заканчивалась обрывом над рекой. Оттуда слабо доносилось журчание и плеск воды. Однако разглядеть, что происходит там, внизу, было невозможно, потому что за обрывом огромным мохнатым облаком висел белый туман.

Космонавты не двигались, зачарованно глядя, как рождается утро на незнакомой планете. Вот в розовой траве засвистела невидимая птица - тонко и прерывисто: фью-фью-фью-фью… Неподалёку ей ответила другая, потом третья, четвёртая… Но может быть, это свистели не птицы, а какие-нибудь животные?

— Смотрите, смотрите!- вдруг испуганно вскрикнуд Алёша.

Из тумана одна за другой вынырнули огромные крылатые тени. Их было не меньше десятка. Вероника вздрогнула:

— Ой! Какие странные птицы!

— Кажется, летучие мыши…- неуверенно сказал Илья.

— Какие же это летучие мыши, - запротестовал Никита. - В каждом крыле метра три!

Крылатые чудовища с длинными хвостами пролетели над путешественниками, издавая пронзительные воркующие звуки. Теперь были хорошо видны их змеевидные тёмные туловища с четырьмя короткими лапами и большие вытянутые головы с маленькими круглыми глазками. Легко и бесшумно взмахивали они перепончатыми крыльями.

Одно из чудовищ отделилось от стаи, сделало плавный круг и, открыв пасть, тонко запищало.

— Будто ножом по сковородке!-усмехнулся Илья.

В пасти чудовища блеснули белые игольчатые зубы.

— Пожалуй, их можно назвать птерозаврами, - сказал Волшебник, - хотя я представлял себе их несколько иначе… Крылатые ящерицы. Да, да, гигантские крылатые ящерицы! Подобные твари жили на Земле в Юрском периоде…

Птерозавр всё ещё парил над ними, вытянув перепончатые крылья. Наконец он с недовольным клёкотом полетел следом за стаей. Вскоре вся стая скрылась за лесом.

— А они опасны?- спросил Алёша, приходя, наконец, в себя и зябко поводя плечами.

— Как знать!- Волшебник задумчиво поглаживал белую бороду. - Даже волшебники не всегда всё понимают сразу, особенно если они находятся на чужой планете…

Небо над далёкими горами покраснело, накаляясь всё ярче и ярче, и стало, наконец, багровым. Вершины скалистых гор внезапно ослепительно засверкали.

— Снег, снег! — ахнула Вероника. - На горах снег!

В её широко открытых глазах светились отражённые вершины.

На долину от гор упали длинные тени. И теперь в свете разгорающегося дня путешественники вдруг увидели: всё, что растёт на этой планете, удивительно розового цвета! Розовая трава… Странные розовые деревья в лесу… Далеко внизу, за обрывом, за облаком тумана, нежно-розовая дымка покрыла неясные просторы заречья: должно быть, там тоже рос розовый лес.

— Это просто… просто невероятно! - развёл руками Илья. - Честное слово, так не может быть!

— Не бросай на ветер честного слова! - строго посмотрел на него Волшебник. - Ты же видишь всё это своими глазами.

— Но, понимаете… - помялся мальчик. - Мы учили в школе, что в каждом растении есть хлорофилл, и он обязательно зеленеет под действием солнечных лучей! Ну, конечно же, я это точно помню: растения вдыхают углекислоту и под влиянием хлорофилла разлагают её и выдыхают кислород. Так растения поддерживают жизнь всех животных… Ведь без кислорода жить нельзя!

— Без кислорода действительно нельзя жить, - ворчливо проговорил Волшебник, - но кто тебе сказал, что вот эти розовые растения также не вдыхают углекислоту и не выдыхают кислород?

— Но ведь они розовые! Значит, в них нет хлорофилла!

— А это ещё неизвестно! На нашей Земле тоже есть розовые и даже красные растения, содержащие хлорофилл. Вероятно, ты невнимательно слушал учителя… Багрянки! Целое семейство водорослей! Кстати сказать, из багрянок добывают йод… Их происхождение до сих пор ещё учёные не выяснили. Ведь то, что водоросли были первыми нашими растениями, известно давно. Неизвестно только, какого цвета они были. Думаю, что они были красного цвета! Водоросли великолепно приспосабливаются к различным условиям жизни. Они могут существовать и в море, на большой глубине, и на суше! Эти остатки древнего мира всегда напоминают нам о его молодости.

— Дедушка!- быстро перебила его Вероника. - Если всё так, как ты говоришь, значит, эта розовая планета совсем молодая?

— Какая ты догадливая! — обрадовался Волшебник.

А в это время из-за снежной вершины вырвался поток режущих глаза лучей, и солнце, неведомое, незнакомое солнце, но такое же, как и то, к которому они привыкли на Земле, - огнедышащее, слепящее и радостное, засверкало над планетой.

— Это… это чудесно…- тихо и взволнованно прошептала Вероника.

— А теперь, - сказал Волшебник, - я с Ильёй Муромцем и Добрыней Никитичем посмотрю, что делается внизу, вот там за обрывом, а Забава и Алёша Попович останутся сторожить мыслеплан.

— Дедушка! — надула губы внучка. - Но мне тоже хочется пойти с вами.

Он покачал головой.

— Нет, милая, мыслеплан оставлять нельзя. Никто не знает, что может случиться… Надеюсь, тебе здесь не будет ни страшно, ни скучно: ведь с тобой останется такой отважный защитник! — и он прижал пальцем облупленный нос Алёши. - Пойдёмте же, богатыри!

Они удалились, шурша травой, и скоро скрылись за обрывом.

— Алёша, - вздохнула девочка, - с шаром ничего не случится, если мы немного походим.

— А куда ты хочешь идти? — опасливо спросил он.

— Совсем недалеко… дойдём только до леса и посмотрим, какие там деревья. Кругом ровное поле, и нам всё время будет виден мыслеплан.

— Ну что же, пойдём…-согласился он не очень охотно.

Девочка шла впереди. Крупные бабочки с такими же розовыми, как трава, крыльями вспархивали из-под её ног и снова садились, становясь невидимыми.

фью-фью, фью-фью… — свистели там и тут какие-то птицы.

Несколько стрекоз, величиной с голубя, роились над Вероникой и Алёшей.

— Ого! Кусаются! — вскрикнул вдруг он, ударяя себя по затылку и отшвыривая странное насекомое. - Тьфу, какие хрупкие и противные! Я думаю, что они больше похожи на комаров, чем на стрекоз.

Девочка не ответила, внимательно глядя вперёд. Она шагала неторопливо, раздвигая траву руками. Сочные стебельки, увенчанные мохнатыми метёлочками, шуршали, ломались и хрустели под ногами. Розовая, пахнущая мёдом пыльца окрасила её руки. Скоро порозовели и светлые волосы, брови и ресницы Вероники.

А солнце в безоблачном и таком же нежно-синем, как и на Земле, небе поднималось всё выше. Становилось жарко.

— Пойдём обратно, - предложил, мальчик. - Хочется пить.

— Отдохнём немного в лесу. Ладно? Смотри, мыслеплан отсюда хорошо виден, и кругом никого нет…

Они подошли к лесу. Теперь, когда их глаза всё больше привыкали к розовому цвету, заполнившему весь этот удивительный мир, лес уже не казался им необычным. Он стоял неподвижный, высокий, густой, как стена, мало похожий на земной, потому что его деревья очень напоминали гигантские папоротники. Но в глубине этот розовый лес темнел так же, как и на Земле, и из его таинственной чащи тянуло сыростью и прохладой.

— Как здесь хорошо-о!-весело пропела девочка. - Побежим, Алёша!

Он остановился и недовольно засопел:

— Хватит!

— Ещё чуточку! Самую чуточку.

Голубое платье замелькало между стволами величественных папоротников. У основания они были корявыми и скорее бурыми, чем розовыми. Такие же бурые, мягкие мхи устилали почву, скрадывая шум шагов. Лапчатые ветви сплетались в вышине, и в разрывы ветвей, там и тут, прозрачными туманными колоннами падал солнечный свет.

— Вероника!- крикнул Алёша. - Я не пойду дальше! Где ты? Я тебя не вижу!

— Я здесь!-ответила она издалека. - Здесь поляна… И очень красивые цветы… Ты слышишь меня, Алёша? Они чудно пахнут!

Алёша пошёл на её голос и вдруг остановился, удивлённый. Девочка стояла посреди большой поляны. Её окружали высокие цветы с яркими красными лепестками. Густой сладкий аромат наполнял воздух.

— Упругие, как резина!- крикнула она, с трудом срывая цветок и поднося его к лицу. - Похожи на тюльпаны… Правда?

Он не успел ответить, потому что Вероника вдруг вскрикнула и упала.

— Что с тобой?- закричал Алёша, подбегая к девочке. Она лежала без движения…

— Вероника, Забава…- повторял он растерянно, не зная, что предпринять, и заплакал. Яркие цветы неподвижно стояли вокруг. От нежных лепестков волнами струился тёплый дурманящий аромат. У него закружилась голова…

Волшебник, Илья и Никита спускались с отлогого холма, поросшего всё той же густой розовой травой. А им навстречу, от шумящей где-то внизу воды, поднимался белый туман. Тёплый и влажный, он скоро окружил их плотной стеной.

— Держитесь-ка за руки, друзья, чтобы не потеряться. - Голос Волшебника прозвучал в тумане глухо, будто в подземелье. - А знаете что? Ведь это, кажется, не туман, а самый обыкновенный пар… Разумеется, так и есть!

Они сделали ещё десяток шагов и остановились у скалы, из-под которой прозрачным потоком вырывался могучий источник. Ветерок срывал с воды клубы пара и уносил их в сторону, на холм.

Вода в источнике клокотала с неистовым шумом, и им пришлось говорить очень громко, чтобы расслышать друг друга. Сначала Волшебник, а затем и мальчики опустили в воду руки. Она была горячая и такая прозрачная, что даже сквозь завихрения воды можно было различить каменистое дно.

Путешественники медленно шли по каменистому берегу источника. А когда клубы пара совсем рассеялись, стало видно, что тёплый ключ даёт начало реке, широко разлившейся в долине. Там и тут виднелись небольшие островки с высокой розовой растительностью. Две большие птицы, испуганные пришельцами, забили в зарослях крыльями и с гортанным криком улетели в туман. Их тревожный крик, наверное, послужил сигналом для тысяч других птиц. Бескрайней тучей взметнулись они в воздух со всех островков. В воздухе потемнело. Шум крыльев походил на внезапный ураган, который, однако, затих так же быстро, как и начался.

Но, по-видимому, этот ураган обеспокоил ещё одно существо, пришедшее на водопой и задремавшее в тёплой воде. Посреди реки заплескалось что-то чёрное и непонятное. Притихшие путешественники увидели, как над водой вытянулась толстая змееподобная шея с маленькой головкой. Головка неторопливо повернула узкие глазки сначала направо, потом налево. Только после этого над водой выросло гигантское тёмно-серое туловище.

Богатырям стало страшно. Они крепко прижались к Волшебнику, а он вдруг рассмеялся и начал весело потирать руки.

— Бронтозавр!-совсем по-мальчишески воскликнул он. - Клянусь моей бородой, один из самых роскошных видов травоядных ящеров! Надо думать, эта малютка весит не менее сорока тонн! Чудеснейший экземпляр! Не бойтесь, богатыри! Это животное страшно только по виду, ведь оно не употребляет никакого мяса!

Медленно ступая по воде, бронтозавр вышел на берег и шумно отряхнулся. Неуклюжий, многометровый хвост животного тяжело ударил по воде, взметнув каскад брызг.

Вытянув такую же многометровую шею, бронтозавр медленно озирался. Наконец он успокоенно изогнул шею, открыл пасть, очень похожую на змеиную, и с хрустом сорвал пучок розовой травы. Шея его снова вытянулась вверх. Он звучно и неторопливо жевал траву, прикрыв узкие глазки серыми веками.

И вдруг бронтозавр застыл. Казалось, он даже перестал дышать. Недоеденная трава выпала из пасти на песок.

В зарослях розового кустарника послышалось грозное рычание. И в ту же секунду со стремительностью, которая, казалось, так не вяжется с его неуклюжим видом, бронтозавр повернулся, но не собирался обратиться в бегство. Голова на длинной шее медленно раскачивалась, потемневшие глазки загорелись яростью, и из пасти вырвался громоподобный воинственный вопль. Трудно сказать, что это больше напоминало - рычание льва или рёв разъярённого быка. Но таким жутким был этот крик, что мальчики снова в страхе прижались к Волшебнику.

Бронтозавр воинственно бил по земле хвостом.

Прошла секунда, другая… Из зарослей высунулась чудовищная хрипящая пасть с оскаленными зубами. Длинный раздвоенный язык, точно молния, метался между рядами зубов.

Прошло ещё несколько секунд, и на песок выползла на четырёх мощных лапах то ли ящерица, то ли крокодил, если только так можно назвать звероподобное пресмыкающееся величиной со слона. Это чудовище было несколько меньше бронтозавра, но по тому, как оно готовилось к борьбе, как прижимало к песку брюхо, собираясь сделать прыжок, как нервно подрагивало его тело, одетое в тёмно-серебристый костяной панцирь, было видно, что перед бронтозавром опасный враг.

— Что это?- невнятно бормотал Волшебник. - Диноцефал? Очень похоже! Так и есть диноцефал! Ну, это, кажется, страшный хищник, и мы, друзья, сейчас будем свидетелями никем ещё не виданной битвы!

Диноцефал сделал прыжок. И в то же мгновение бронтозавр взмахнул хвостом. Раздался пушечный удар. Диноцефал, этот бронированный великан, отлетел в сторону и перевернулся на спину.

Мальчики ахнули.

Однако диноцефал, как видно, обладал ужасающей силой. Он тут же вскочил на лапы, сделал новый прыжок и вновь был опрокинут. Снова и снова бросался он на врага, и всё неуверенней действовал хвостом бронтозавр. Вот его многотонный хвост впустую свистнул в воздухе и обрушился на берег, вывернув целую гору песка и красной глины.

Этого и ждал диноцефал. Два гиганта сцепились в смертельной схватке. Тучи пыли, брызги воды и комья мокрой глины полетели на безмолвных путешественников. Почва сотрясалась под ногами, и где-то далеко в заречье эхо повторяло дикие вопли сражающихся.

Огромные челюсти диноцефала сомкнулись на шее бронтозавра, раздался треск, и фонтан чёрной крови с силой ударил в воздух. Бронтозавр захрипел и умолк.

Диноцефал лежал на поверженном противнике и отдыхал, закрыв глаза и тяжело дыша. Отчётливо слышалось, как журчит и булькает кровь бронтозавра.

Наконец диноцефал открыл глаза, приподнялся на передних лапах и вдруг рванул зубами тушу бронтозавра.

Его челюсти были остры, как бритва. Они легко вырывали огромные куски мяса, и диноцефал с жадностью проглатывал их, поматывая своей бронированной головой и удовлетворённо урча. Гигант пожирал гиганта… Это было отвратительное зрелище.

— Я… не могу… это видеть, - прошептал Никита. - Пожалуйста, давайте уйдём отсюда…

Волшебник не успел ответить, потому что диноцефал внезапно перестал рвать свою жертву и уставился на путешественников неподвижными красноватыми глазками.

Он не торопился нападать. Может быть, он был удивлён появлением невиданных существ, а может быть, в нём пробудилось то чувство невольного трепета, которое уже давно испытывают на Земле все животные перед высшим существом - Человеком.

Путешественники не двигались. Шли секунды, а диноцефал не сводил с них круглых, налитых красной мутью глаз.

Но вот его пасть приоткрылась, снова заметался в ней раздвоенный язык, и раздалось негромкое хриплое рычание.

Переваливаясь с боку на бок, диноцефал сбежал на коротких лапах с туши бронтозавра, прижал брюхо к песку и снова зарычал.

— Бежим!- не выдержал Никита и попятился.

Диноцефал прыгнул. И в то же мгновение произошло что-то странное и непонятное.

Тело звероподобного пресмыкающегося удивительным образом перевернулось в воздухе. Громко застучав своим жёстким панцирем, диноцефал плашмя упал на камни. Он был мёртв, и только хвост всё ещё конвульсивно подёргивался.

— Это… сделали вы? - приходя в себя, спросил Волшебника побледневший Илья.

— Нет, это сделал не я, - медленно покачал головой Волшебник и подошёл к мёртвому чудовищу.

— Но кто же?

— Не знаю, не знаю, - пожал он плечами. - Такое впечатление, что диноцефал убит электрическим током или… или, может быть, ультразвуковым лучом… Странные, очень странные вещи происходят на этой планете… Я не думал, что…

Он не договорил, так как розовые кусты раздвинулись, и на берег быстро выскользнуло четверо людей. Именно люди, а не другие существа, потому что они стояли на двух ногах, а в верхних конечностях держали короткие серебристые трубки с многочисленными тёмными клапанами. Одетые в глухие жёлтые костюмы, плотно облегающие их стройные тела, они остановились в нескольких метрах от путешественников и нацелили на них свои трубки. Лиц за жёлтыми масками нельзя было разглядеть, лишь в узких прорезях у лба различим был блеск настороженных и любопытных глаз.

— Ну, теперь я и совсем ничего не понимаю, - тихонько проговорил Волшебник. — На этой молодой планете, где жизнь зародилась, судя по всему, не так уж давно, ещё не должно быть мыслящих существ! Ах, я старый дурак! Придётся мне лишить себя звания Волшебника!

Услышав его голос, люди в жёлтых костюмах зашевелились. Тот из них, кто стоял впереди, протянул руку и сказал певучим гортанным голосом:

— Сино тау?

В его тоне отчётливо слышался вопрос. Волшебник развёл руками и миролюбиво улыбнулся:

— К сожалению, я бессилен ответить вам.

Человек в жёлтом костюме повторил:

— Сино тау?

— Нет, нет, лучше не спрашивайте, - продолжал улыбаться Волшебник. - Вот если бы мы все поднялись к нашему мыслеплану, я мог бы при помощи моей шкатулки понять ваши слова и разъяснить, кто мы такие. - И он жестом пригласил незнакомцев следовать за собой на холм.

— Тото! — строго сказал человек в жёлтом.

— Ага, понимаю!- закивал Волшебник. - «Тото», должно быть, означает «нельзя». Итак, богатыри, мы пленники. Но в таком случае, уважаемый, не разрешите ли вы сбегать за шкатулкой одному из этих мальчиков?

Он ткнул пальцем в грудь Никите и снова указал на холм.

По-видимому, незнакомцы на этот раз поняли Волшебника. Они коротко посовещались друг с другом, заворковав своими гортанными голосами, и тот, кто стоял впереди, указал рукой на мальчика.

— Риду!

— Риду, - повторил Волшебник. - Беги, Никита, иначе, клянусь моей бородой, нам придётся плохо… Шкатулка стоит в мыслеплане под моим сиденьем…

Никита со всех ног бросился выполнять поручение.

Подбежав к мыслеплану, запыхавшийся Никита прежде всего увидел, что Вероника и Алёша исчезли. Сначала ему показалось, что они спрятались в траве.

— Перестаньте дурачиться!- громко сказал он, вытирая рукавом пот с лица. - Мне не до шуток, ребята!

Ему никто не ответил. Только розовая трава ровно шумела под ветром, да звонко посвистывали скрывающиеся в ней какие-то существа.

Мальчик обеспокоенно огляделся по сторонам, заглянул в мыслеплан. Там было душно и пусто.

— Ребята! — закричал он, всё больше тревожась. - Где вы? — И тут только обнаружил в хрупкой и ломкой траве след, который вёл к самому лесу.

«Хороши сторожа!»- пронеслось в голове мальчика. Не раздумывая, он побежал по следу. Розовые мотыльки и стрекозы вились над ним.

Остановился он только в лесу, когда оказался в густой тени могучих папоротников. Следы товарищей терялись в мягких мхах.

— Ребя-а-а-та!- в отчаянии закричал Никита.

— А-а-ата!- ответило эхо.

— Где-е-е-е вы?…

— Де-е вы?.- отозвался лес. Он был наполнен жуткой тишиной. Белые неясные столбы света, словно дым, переплетались в его таинственной чаще.

Мальчик прислонился к бурому величественному папоротнику и всхлипнул. И в ту же минуту, когда ему показалось, что найти товарищей в этом чужом и суровом лесу он не сумеет, послышался далёкий стон. Спотыкаясь о цепкие корни папоротников, он стремглав бросился на этот звук. По дороге падал, вскакивал и снова прислушивался. На поляне среди огромных красных тюльпанов он не сразу нашёл Алёшу и Веронику. Они лежали, неподвижные, бледные, среди цветов, которые, казалось, нежно склонялись к ним.

— Ребята… — дрогнувшим голосом проговорил Никита.

Алёша открыл глаза и прошептал:

— Не дыши… цветы выпускают какой-то газ. - Его глаза обессиленно закрылись.

Никита сразу всё понял. Сначала он вытащил из цветов девочку и положил на мох в тени папоротника. Удушье стискивало его грудь. Он вытер вспотевшее лицо, жадно глотул воздух и снова бросился в цветочные заросли. Подхватив под руки бесчувственного товарища, Никита из последних сил дотащил его до папоротника и сам свалился в мох.

Долго пролежали они, обессиленные, безмолвные, забрызганные тёмным тягучим соком страшных цветов.

Непонятный звук донёсся до слуха Никиты. Ему почудилось, что кто-то вытягивает свою ногу из густой вязкой грязи.

Пфф-чмок - раздалось совсем близко. Затем наступила короткая тишина. И снова — пфф-чмок…

Он открыл глаза и совсем неподалёку снова увидел высокий цветок с красными лепестками.

Выступающие наружу тёмно-багровые корни цветка сокращались, словно самые обыкновенные гусеницы, и ползли! Неудержимо ползли! Они упрямо вырывали из почвы свои острые, влажные присоски - пфф-чмок - и всё ближе подбирались к лежащим детям. Вместе с корнями двигался стебель, оранжевые листья, красный венчик…

— Они живые!- громко воскликнул Никита и вскочил. - Вставайте, ребята! Скорей!

Вероника и Алёша с трудом поднялись.

— Очень кружится голова, - слабо сказала девочка, когда они медленно тронулись в обратный путь.

Только теперь «спаситель» заметил, что лица, шеи, руки товарищей покрыты синевато-розовыми пятнами.

— Ой, что с вами делается? — воскликнул он.

Девочка посмотрела на Алёшу, потом на свои руки и с тревогой спросила:

— У меня такое же лицо?

— Да… Эти цветы, кажется, присосались к вам, как пиявки.

Она вдруг заплакала: что делать, все девочки боятся потерять красоту.

— Вероника, -с мольбой в голосе проговорил Никита, - я тебя очень прошу, не плачь…

Как всякий мужчина, он не выносил женских слёз.

— На кого я теперь похожа? — всхлипывая, говорила девочка, отворачивая лицо.

— Честное слово, ты очень красива!-горячо сказал Никита.

— Эти пятна скоро пройдут, — успокоил её и Алёша, который совсем расхрабрился, когда опасность миновала. - Давайте, ребята, вернёмся и уничтожим эти проклятые цветы!

— Нельзя!- быстро запротестовал Никита. - Нас ждут…

И он рассказал об удивительной встрече с людьми в жёлтых одеждах. Встревоженные ребята ускорили шаги.

Люди в жёлтых одеждах, должно быть, решили, что мальчик обманул их и скрылся. Посовещавшись на своём языке, незнакомцы приказали Волшебнику и Илье подняться на холм и, не спуская с них серебряных трубок, двинулись следом. Когда Вероника и её товарищи вышли из леса, Волшебник и Илья, конвоируемые жёлтыми стражами, тоже подходили к мыслеплану. Увидев пятна на лицах ребят и следы тёмной жидкости на их костюмах, незнакомцы разом взволнованно заворковали, объясняя что-то друг другу.

— Ах, внучка, - сказал старик, - я вижу, что вы попали в какую-то переделку! Я почти уверен, виной этому твоё любопытство.

— Прости меня, дедушка…

— Я всегда прощаю тебя, - вздохнул он. - Однако сейчас я прежде всего хочу выяснить, с кем мы встретились на этой планете.

Старик скрылся в мыслеплане и сейчас же вынес наружу металлическую голубую шкатулку. Он надел на плечи ремни и укрепил шкатулку на груди, затем включил рычаг - и в шкатулке раздался лёгкий треск.

Поняв, что им ничто не угрожает, незнакомцы опустили серебряные трубки и с интересом склонились над аппаратом.

— Почему вы задержали нас, уважаемые?- спросил старик, и звенящий металлический голос внутри волшебной шкатулки сейчас же перевёл эту фразу на какой-то незнакомый язык:

— Тико лизаро нифту?

Поражённые незнакомцы дружно рассмеялись. Это был самый обыкновенный человеческий смех.

— Эль Сино Тау?- ответил вопросом на вопрос один из них. - Эль Синот?

Звенящий голос в шкатулке перевёл:

— Вы со Звезды Гроз? Вы синоты?

— А где находится планета синотов - Звезда Гроз? — в свою очередь спросил Волшебник.

— А разве вы не знаете сами?- удивился незнакомец.

— Нет, клянусь моей бородой!

— Сино Тау - одна из трёх планет нашего Солнца.

— Как называется планета, на которой мы сейчас находимся?

— Эо Тау - Утренняя Звезда. Это самая молодая планета нашей Солнечной системы.

— А вы сами, дорогие незнакомцы, постоянно обитаете здесь, на Утренней Звезде?

— Нет, мы эферийцы - жители третьей, наиболее древней, планеты. Она называется Эфери Тау, что означает - Холодная Звезда.

— Очень приятно познакомиться… Кстати, как вас зовут, уважаемый эфериец?

— Клад.

— Очень приятно, - повторил Волшебник.-Как я и думал, вы такие же космические путешественники, как и мы! Ведь правда?

— Мы, действительно, прибыли сюда с Холодной Звезды. Но скажите нам, откуда прибыли вы с детьми?

Волшебник любезным жестом предложил всем войти в мыслеплан и указал эферийцам на звёздную карту. Они внимательно рассматривали мириады светлых точек на тёмном фоне карты.

— Вот ваше Солнце, - сказал Волшебник. — Видите, оно затерялось здесь в продолговатом пучке звёзд. Мы называем этот пучок, это несколько необычное созвездие, Волосами Вероники…

Клад долго молчал соображая.

— Звёздная карта кажется мне несколько необычной, - наконец проговорил он. — Наше Солнце мы называем Ладо.

— А теперь я покажу вам наше Ладо, - улыбнулся Волшебник. - Взгляните на это созвездие, друг! Вот звезда побольше - Альфа Центавра. А рядом с ней - совсем крохотная звёздочка. Это и есть наше Солнце! Оно очень далеко отсюда, но, уж поверьте мне, это совершенно великолепное Ладо! Кстати, по величине оно напоминает ваше светило. Только у нашего Солнца не три планеты, а девять. На одной из них мы и обитаем. Наша планета называется — Земля!

— Зэмла…- задумчиво повторил Клад.

— Ну, а мы, если хотите, - земляне…

— Земляне, и кроме того, мы ещё земляки, — улыбнулась девочка.

— Зэмлаки…- с трудом выговорил эфериец и, как показалось землякам, чуть пожал плечами. — Но это невозможно…- вежливо прибавил он.

— Что невозможно, уважаемый Клад?

— Полёт из такой далёкой Солнечной системы.

— Почему?

— Для этого не хватит многих человеческих жизней, даже если лететь с самой большой скоростью, какая существует в природе,-со скоростью света. Синоты уже овладели тайной этой скорости, но и они рискуют отправляться в путешествия со своей планеты Сино Тау лишь к солнечным системам ближайших звёзд… Вы назвали эти звёзды Волосами Вероники. О, земляк, нам, конечно, давно известно ваше далёкое созвездие, но оно всегда представлялось нам недоступным. Нам казалось, что его можно достигнуть только мысленно. Ваше далёкое созвездие так и называется у нас - Лотари Тау - Созвездие Мечты.

— Красиво, клянусь бородой!- воскликнул Волшебник. - Ведь правда, ребята, хорошо жить в таком созвездии? Но продолжим наш разговор… Вы, друг Клад близки к истине. Значит, всё-таки существует такая волшебная сила, данная природой разумному существу! Этой силой, смею вас заверить, мы и овладели! А волшебный шар, который нас сюда доставил, называется мыслеплан!

— Мыслеплан? - помедлив, повторил Клад и поднял руку к своей голове, скрытой жёлтой маской.

— Вы меня прекрасно поняли, уважаемый! - обрадовался Волшебник. - А теперь ответьте ещё на один вопрос… Отчего вы так насторожились, приняв нас за представителей Звезды Гроз - Сино Тау?

— Синоты - наши ненавистные враги! - так резко и быстро сказал эфериец, что звенящий голос в голубой шкатулке даже поперхнулся, переводя его слова. - Вы, друг, земляк, скоро всё узнаете. Сейчас без промедления надо позаботиться о детях; они ведь отравлены ядом Тибери Като - цветов смерти.

— Отравлены ядом? - всплеснул руками Волшебник и растерянно опустился в кресло. - Что ты наделала, Забава?

Девочка хотела что-то ответить, но не смогла - и только беззвучно шевельнула побелевшими губами. Её синие глаза с ужасом смотрели на эферийца.

— Не волнуйся, детка, - ласково сказал Клад, - яд Тибери Като становится смертельным лишь после второго восхода Ладо. У нас ещё есть время… Но чтобы предупредить действие яда, нам нужно немедленно отправиться в горы, где находится временная стоянка космических разведчиков с Холодной Звезды.

В руке Клада появился крохотный светлый коробок. Вначале землянам показалось, что это самые обыкновенные спички. Но эфериец чётко произнёс в коробок:

— Эми Вур тонто…

— Говорит руководитель экспедиции, - тут же перевёл голос из шкатулки.

— Дежурный экспедиции слушает, - прозвучал из коробки ответ.

Илья толкнул плечом Никиту и прошептал восторженно:

— Вот это радиоаппарат!. Наверное, на полупроводниках…

Клад продолжал:

— Дежурный, срочно вышлите летательный аппарат в долину Горячих Источников.

Последовала небольшая пауза, и голос дежурного сообщил:

— Летательный аппарат поднялся в воздух.

Все вышли из мыслеплана, и вход за ними беззвучно закрылся.

Раскалённое слепящее солнце стояло в самом зените. Воздух стал горячим и тяжёлым. Умолкли птицы, всё утро звеневшие в долине. Ветер стих, и розовая трава склонила мохнатые головки, словно замерев в поклоне перед всесильным и могущественным Ладо. Из-за папоротникового леса на небо наползла большая иссиня-чёрная туча, косые молнии непрестанно бились в её толще, будто хотели вырваться наружу и не могли. Медлительный гром, как далёкий крик бронтозавра, катился из-за леса.

— Ого!- сказал Волшебник. - Собирается дождь!

— На Утренней Звезде часто бывают дожди, - ответил Клад, - но пусть это не беспокоит вас, друг земляк. Гроза не помешает нашему полёту. Мы сможем легко уйти от тучи.

Волшебник посмотрел на мыслеплан. Эфериец понял его без слов и предупредительно проговорил:

— И это пусть вас не беспокоит. Ваш мыслеплан останутся сторожить трое моих товарищей. У них надёжное оружие!- и он показал свою серебряную трубку.

Никита, которого, по-видимому, не так уж сильно обеспокоило известие о том, что он отравлен ядом цветов смерти, заинтересованно спросил:

— Скажите, пожалуйста, там, возле источника, вы убили диноцефала из такой трубки?

— Да, мальчик.

— Она заряжена какими-нибудь пулями?

— Нет, это конденсатор ультразвуковой энергии. Зверь, которого ты назвал диноцефалом, был убит ультразвуковым лучом.

— А разве я говорил не это же самое?- удовлетворённо заулыбался Волшебник и погладил свою бороду. - Нет, старый бородач, ты ещё не потерял права называться волшебником!

— Это оружие обладает колоссальной силой, - продолжал Клад. - Ультразвуковой луч молниеносно разрушает клетку.

Эфериец вскинул серебряную трубку и навёл её в гущу травы. Чуть слышно щёлкнул клапан, и розовые растения вдруг полегли, словно срезанные невидимой косой.

— Вот это да! - прищёлкнул языком Никита. - Если бы у нас была такая вещица, цветы смерти уже гнили бы в лесу!

Но девочку мало интересовало грозное оружие эферийцев. Заслонясь рукой от жаркого Ладо, она то и дело облизывала сухие губы и, наконец, жалобно прошептала:

— Как хочется пить!…

Она сказала это очень тихо, однако голос шкатулки немедленно перевёл:

— Перито фамур…

Клад вынул из бокового кармана круглую пластинку, которая сразу же превратилась в его руке в высокий прозрачный сосуд.

— Складной стакан, - шепнул Алёша и провёл кончиком языка по губам — жажда уже давно томила и его.

Эфериец протянул девочке сосуд. Она взяла и разочарованно пролепетала:

— Но ведь… он пустой…

— Подожди, сейчас будет полный! - рассмеялся Клад. Его глаза весело блеснули в прорези маски. Он бросил в сосуд щепотку какого-то порошка. Порошок зашипел, воздух легко завихрился над сосудом, и через несколько мгновений он до краёв наполнился прозрачной водой.

— Пей, девочка.

Она с жадностью прильнула к сосуду.

— Чудесная вода! — благодарно улыбнулась Вероника. - Вкусная и холодная. Большое вам спасибо!

Затем напились мальчики.

— Химическая реакция, - сказал Волшебник, беря сосуд с новой порцией воды. - Насколько я понимаю, уважаемый Клад, вы добываете эту жидкость прямо из воздуха?

— Да, друг земляк. Воздух Эо Тау содержит не менее пяти процентов водяных паров… Ну, а теперь мы отправимся в горы…

Летательный аппарат, похожий на большую белую птицу, плавно помахивая широкими крыльями, вынырнул из-за тучи и начал стремительно снижаться. Неподалёку от мыслеплана крылья аппарата приподнялись и затрепетали. Белая птица мягко опустилась в траву.

— Летательный аппарат с подвижными крыльями вместо пропеллера!- воскликнул Волшебник. - Надо полагать, вы полностью овладели тайной полёта птиц.

Земляне поднялись по маленькой лестнице в кабину и сели на мягкие откидные стулья.

Илья вопросительно посмотрел на Волшебника:

— Кажется, у эферийцев всё сделано из пластмассы - и этот самолёт, и костюмы, и складной стакан, и даже ружья…

— Возможно, возможно, - задумчиво сказал Волшебник. - Видишь ли, дорогой Илья, очень скоро и на нашей милой Земле пластмасса станет основой всей жизни. Когда-то у нас был каменный век… Был у нас век железный… А теперь наступает век пластмассы. Великолепнейший и прочнейший материал, равного которому я ничего не знаю!

Тяжёлый удар грома покатился из наплывающей тучи. Клад поспешно поднялся в кабину, и в ту же минуту над головами путешественников что-то коротко прошуршало и смолкло. Земляне не сразу поняли, что над ними появилась лёгкая куполообразная крыша, такая прозрачная, что, казалось, их ничего не отделяет от внешнего мира. Только сразу стало очень тихо. Молнии беззвучно резали тёмную тучу.

Земляне видели, как трое эферийцев у мыслеплана прощально подняли руки. Летательный аппарат неслышно оторвался от поверхности планеты и, плавно набирая скорость, взвился над долиной.

Удивительная панорама открылась перед глазами космонавтов.

Далеко-далеко раскинулась розовая долина с оврагами и невысокими холмами. Повсюду дымились паром горячие источники. С высоты они выглядели крошечными, казалось, что кто-то разбросал в розовой траве клочки ваты. Ручейки и реки затейливо вились там и тут.

Тень от тучи медленно ползла по долине. Бескрайний лес, уходящий за линию горизонта и похожий на огромный ярко-розовый ковёр, задёрнула серая пелена ливня. Туча была совсем рядом с космонавтами, лучи невидимого солнца нежно золотили её рваные клубящиеся края.

Через несколько секунд туча осталась позади, и все зажмурились от ворвавшегося в кабину солнца.

Летательный аппарат пересёк долину и полетел над лесом. Громада снежных гор торжественно плыла навстречу. Над самой высокой конусообразной вершиной виднелся узкий дымок.

— Вулкан!- воскликнул в тишине Илья.

— Да, - подтвердил Клад, - действующий вулкан. Мы называем его Гаустаф, что означает «Огнедышащий».

Внезапно снежные горы скрылись: путешественники оказались в затемнённом ущелье. Тёмные нагромождения скал справа и слева бесшумно понеслись назад.

Вероника испуганно вскрикнула. Ей показалось, что аппарат сейчас врежется в стремительно приближающийся выступ скалы. Но аппарат, чуть накренившись, плавно обошёл выступ, и девочка снова вскрикнула - на этот раз восхищённо и радостно:

— Море!

— Океан!- поправил Клад.

Беспредельная синяя ширь виднелась в расщелине скалы.

Летательный аппарат вынырнул из ущелья и круто повернул налево. Зачарованные путешественники молча смотрели по сторонам, на их лицах застыли неподвижные улыбки. То, что они видели, было непередаваемо величественным и красивым…

Справа, на глубине трёх-четырёх километров, под солнцем поблёскивал солнечными бликами океан. Его синева была густой, как масло.

Слева проносились горы, поросшие розовой растительностью. За первым хребтом виднелся второй, голый и скалистый. А ещё дальше — третий, высокий, заснеженный и суровый, нестерпимо сверкающий в лучах полуденного солнца.

Снова стал виден Гаустаф. Он царственно возвышался над всеми горами. За его острую вершину зацепилось светлое облачко: тёмный дым вулкана охватывал это облачко с двух сторон и словно сжимал в своих объятиях.

— Сейчас мы будем в лагере, - сказал Клад и лёгким движением руки сбросил с головы жёлтую маску.

Земляне с нескрываемым интересом взглянули на эферийца. У него было продолговатое лицо с очень белой, пожалуй, даже несколько изнеженной кожей. Над высоким лбом слегка завивались редеющие волосы. В общем, это было почти обычное «земное» лицо с прямым носом, тонкими губами; его тёмные большие глаза смотрели на земляков с приветливой улыбкой.

Необычными были только ресницы и брови Клада. Густые, чёрные, чётко очерченные, они особенно подчёркивали белизну лица.

— Да, - заулыбался Волшебник, - таким ресницам, как у вас, Клад, могла бы позавидовать любая земная красавица!

— Страшные ураганы часто проносятся по нашей холодной планете. Они несут пыль и мельчайший песок: мы все давно ослепли бы, если бы наши глаза не защищали такие ресницы, — ответил Клад.

— Понятно, - сказал Волшебник и с достоинством прикоснулся к своей бороде. — Ну, а такая растительность, простите меня, друг, украшает лица эферийцев?

— Украшает? - спросил Клад, не скрывая своего удивления. - Мне это не кажется красивым.

— Вот как? — слегка обиделся Волшебник.

— Право же, это совсем бессмысленная растительность.

— Чёрт возьми! - воскликнул Волшебник. — Я иного мнения о своей бороде!

Клад рассмеялся.

— Я не понимаю выражения «чёрт возьми»,друг земляк… Ваша шкатулка не смогла перевести слова «чёрт», потому что в нашем языке, вероятно, нет ничего равнозначного.

— Видите ли, - смутился Волшебник, - это слово ничего не значит… так себе, поговорка… Правда, среди невежественных людей, которые ещё, увы, встречаются на нашей Земле, существует поверье, что чёрт может после смерти человека утащить его душу в преисподнюю и поджаривать на сковородке…

— А что такое душа и преисподняя?

— Такая же бессмыслица, как и чёрт!

— Не понимаю, как земные люди могут занимать свои мозги бессмыслицей? Это ещё более странно, чем ваша борода, друг земляк. Кстати сказать, наши враги с Сино Тау тоже носят бороды… Поэтому мы и приняли вас за синота.

— Это меня очень огорчает, друг…- Старик смущённо оглянулся на мальчиков и невнятно пробормотал:- Хотел бы я видеть доброго Волшебника без бороды…

Чтобы прекратить неприятный для дедушки разговор, девочка спросила, краснея и запинаясь:

— Скажите, пожалуйста… зачем вы носите эти жёлтые маски и костюмы?

— Они предохраняют нас от зноя Эо Тау. Даже в горах Эо Тау, где сравнительно прохладно, мы чувствуем себя плохо. Кроме того, на Эфери Тау воздух сильно разрежен. Поэтому легко нам дышится только здесь, в горах. А внизу от излишков кислорода нам помогают избавляться эти жёлтые маски… Но, друзья, продолжим беседу позже… Мы уже прилетели в наш лагерь.

Взволнованные космонавты словно по команде посмотрели вниз. Летательный аппарат медленно парил над огромным горным плато, с трёх сторон окружённым тёмными зубчатыми скалами. Четвёртая, открытая сторона плато, кончалась головокружительным каменистым обрывом над океаном. Даже отсюда, с воздуха, было видно, на какой страшной высоте основали разведчики Эфери Тау свой лагерь.

Глубоко-глубоко внизу белела тоненькая и, казалось, неподвижная ниточка океанского прибоя. Там, должно быть, бушевал шторм. Но здесь, в тишине, можно было лишь догадываться, с каким шумом разбивались о прибрежные камни пенистые валы.

Посреди плато двумя рядами возвышались шестигранные строения с прозрачными, поблёскивающими под солнцем куполообразными крышами. А рядом с ними стояли летательные аппараты, такие же, как и тот, в котором сейчас находились земляне. Из строений торопливо выбегали люди в жёлтых костюмах. Они приветливо махали руками снижающимся космонавтам.

Крылья летательного аппарата приподнялись и затрепетали, словно крылья птицы. Лёгкая вибрирующая дрожь передалась от аппарата землянам. Но это продолжалось не больше трёх секунд. Аппарат неслышно коснулся поверхности плато. Невидимая крыша над головами путешественников разомкнулась, и в кабину ворвались струи холодного воздуха и громкие гортанные возгласы:

— Верито, зэмлаки!

— Верито, верито!

— Зэмлаки, верито!

Волшебная шкатулка поперхнулась, защёлкала и, наконец, перевела: «Привет землянам!»

Летательный аппарат окружили люди. Десятки глаз, опушённых тёмными ресницами, сияли улыбками.

Волшебник поднялся во весь рост и торжественно крикнул:

— Верито, эферийцы!

— Верито!-дружно ответили разведчики Эфери Тау.

Земляне вышли из кабины. Им было холодно, зубы начали мелко-мелко постукивать. Они дышали, широко открыв рты, им не хватало воздуха. В ушах зашумело.

Клад сделал движение рукой, и разведчики Эфери Тау умолкли и расступились, образуя проход.

С трудом поднимая сразу ослабевшие ноги, земляне двинулись за Кладом к высокому шестистенному строению. Одна из стен с мягким шелестом поднялась перед ними и сейчас же опустилась, как только они вошли в помещение. Клад остался по ту сторону входа.

В помещении было тепло и дышалось легче.

— Приступ горной болезни, - сказал Волшебник.-Не огорчайтесь, дети. Я думаю, постепенно мы сможем привыкнуть к разреженному воздуху. В молодости я поднимался с альпинистами на Казбек и испытывал нечто подобное.

Земляне осмотрелись. Они стояли посреди шестигранной комнаты с высокими гладкими стенами. Солнце заливало её светом сквозь прозрачный потолок. Как потом убедились земляне, таких шестигранных комнат в каждом строении насчитывалось не меньше двенадцати: они примыкали одна к другой, словно соты в пчелином улье. Внутренние стены этих комнат-сот были непрозрачными, матовыми, а наружные просвечивали, как стекло, и закрывались лёгкими золотистыми шторами.

Несколько низких мягких сидений, и перед каждым сиденьем такой же низкий столик - вот и всё, что было в той комнате.

Дети и Волшебник удобно расположились в креслах.

— Эти люди, кажется, уже забыли про нас, - капризно проговорила девочка, -а Клад обещал показать нас врачу.

Волшебник погрозил ей пальцем.

— Эферийцы приняли нас, как самых почётных гостей, и…

Он не договорил, потому что наружная стена поднялась, на землян снова пахнуло холодком, и в комнату вошла женщина в знакомом детям жёлтом костюме. В руке у неё был светлый ящик.

Невысокая, стройная, с короткими вьющимися волосами, ещё более нежным, чем у Клада, лицом и неясными тенями от ресниц под глазами, она, на первый взгляд, казалась слабой и беспомощной. Было в ней сходство с нежным цветком, выросшем без солнечного тепла и света.

Вошедшая улыбнулась и певуче проговорила:

— Верито…

— Верито, дитя моё, - глухо и растроганно ответил Волшебник.

— Мне сказали, что мы сможем понимать друг друга с помощью какого-то механизма, - продолжала она, всё ещё улыбаясь. - Я врач экспедиции.

— Трудно поверить! — изумился Волшебник. - Вы так молоды, прелестное дитя!

Она помедлила несколько мгновений.

— Хочу ответить так, чтобы вы поняли меня, потому что не знаю, сколько времени длится год на вашей планете…

— В нашем году триста шестьдесят пять суток… Иными словами, Земля, совершая полёт вокруг Солнца, оборачивается вокруг себя триста шестьдесят пять раз.

Она закивала головой и пояснила:

— Эфери Тау оборачивается вокруг себя четыреста двадцать два раза, пока летит вокруг нашего Ладо.

— Сколько же раз планета Эфери Тау облетела Ладо с тех пор, как вы появились на свет, прелестное дитя?

— Сто девяносто два раза, и ещё после этого Эфери Тау обернулась вокруг себя триста один раз.

— Что?!- воскликнул Волшебник, вскакивая. - Это немыслимо! Вам почти сто девяносто три года?… Да нет же, значительно больше в переводе на земное время! Ведь наш год короче вашего!

— Дедушка, - вдруг перебила его Вероника, - а может быть, сутки на Эфери Тау короче, чем на Земле.

— Гм…- Он помолчал и погладил свою бороду. - Сейчас проверим… Скажите, доктор, знаете ли вы, что такое секунда?

Он ритмично постучал по столу: раз, два, три, четыре…

Она сразу поняла его и, согнув длинные изящные пальцы, повторила стук.

— Тиль, - сказала она. - Секунда- это тиль. Правда, мне показалось, что вы стучали несколько чаще, чем я. Возможно ваша секунда на какую-то долю короче нашего тиля… Сто тилей составляют один тильтиль. А сто тильтилей равняются одному солтану. В наших сутках, которые мы называем по солнцу - ладос, восемнадцать солтанов.

— Значит, вам, уважаемый доктор, в два раза больше земных лет, чем я предполагал, - упавшим голосом проговорил учёный. - Ну, конечно же, в ваших сутках сто восемьдесят тысяч тилей, то есть пятьдесят земных часов! Причём, это в том случае, если считать, что тили и секунды суть одно и тоже… Каким же образом эферийцам удаётся жить целые столетия? Да кстати, мы ведь ещё не знакомы, как вас зовут?

— Меня зовут Флёр, дорогой земляк, - ответила она.-Об остальном я расскажу после того, как сделаю детям прививку против яда Тибери Като и вы пообедаете.

— Нужна прививка?- испугалась девочка. - А это больно?

— Как тебе не стыдно, Вероника!- вдруг рассердился Илья и покраснел. - Сделайте, пожалуйста, мне первому прививку.

Девочка смущённо взглянула на Илью и потупилась:

— Боюсь я прививок…

Но Флёр весело рассмеялась и открыла свой ящик с какими-то иглами и пробирками.

— Милая девочка, врачи Эфери Тау уже много тысячелетий не причиняют боли своим пациентам.

И, действительно, укол который она сделала детям, был совершенно безболезненным.

Вскоре Флёр направилась к одной из внутренних стен и кивком головы пригласила землян следовать за собой. Стена поднялась, и они перешли в другую комнату.

— Это столовая… или, если хотите, кладовая. Весь этот дом предоставлен в ваше распоряжение.

Волшебник церемонно поклонился.

— Передайте, дорогая Флёр, горячую благодарность вашему народу.

— Нас беспокоит только одно, - продолжала Флёр, - сможете ли вы привыкнуть к такой походной пище? Если нет, мы попробуем обеспечить вас едой, к которой вы привыкли на своей планете.

С этими словами она вынула из стенного шкафа несколько банок и поставила их на низенький стол перед путешественниками.

— Консервы?- догадался Никита и проглотил слюну. И он, и его товарищи уже давно проголодались, но никто из них не решался заговорить об этом.

— О!-сказала Флёр. - Это хорошие консервы. В них есть всё, необходимое человеку. Такой банки достаточно на сутки.

— А это вкусно?- неожиданно спросила Вероника, и её щёки, лоб и даже шея залились румянцем.

— Во всяком случае, сытно, девочка, - улыбнулась Флёр и, обернувшись к Волшебнику, прибавила:- Ешьте, пожалуйста, и вы. Консервы открываются очень легко… Вот так…

— Кисель?- спросила Вероника, разглядывая тёмную ароматную жидкость, и нерешительно поднесла банку к губам.- О, ребята! Пахнет дыней! Я могу выпить десять таких банок!

Однако она не выпила и половины содержимого.

— Больше не могу… Кажется, я пожадничала… Спасибо, дорогая Флёр!

Её голос звучал совсем вяло, она потёрла пальцем глаза.

Флёр взглянула на девочку и сказала:

— А теперь, дорогие гости, отдохните. Очевидно, вы в этом очень нуждаетесь.

Вероника посмотрела на часы.

— Ой! На Земле сейчас десять часов утра! Значит, мы покинули Землю двенадцать часов назад!

Путешественники спали долго. Первым проснулся Илья. Сбросив с себя лёгкое, тёплое одеяло, он потянулся и свесил с постели ноги.

Постель напоминала небольшую лодку. В её мягком углублении было удобно спать, но сидеть в ней оказалось невозможно. Илья зевнул и спрыгнул на пол.

Рядом с ним безмятежно и сладко спали в постелях-лодках приятели. Толстощёкий Никита лежал на спине, смешно вытянув трубочкой губы и при каждом выдохе тоненько посвистывал. Конопатый Алёша спал, свернувшись клубочком и подложив под щёку костлявый кулак.

— На зарядку становись!-весело скомандовал Илья. Никита всхрапнул, потёр глаза и молча выпрыгнул из постели.

Алёша заворочался, забормотал что-то во сне и перевернулся на другой бок.

— Лёшка, вставай!

— Отстань! — сердито сказал Лёшка. — Чижом огрею!

Илья и Никита переглянулись и расхохотались.

— А чиж-то улетел, Лёшка!

— Врёте вы все! — сонно бормотал он. — Я бы ни в жизнь вам не проиграл, если бы Илюшка не запулил чижа на огород.

Никита, посмеиваясь, пощекотал высунувшуюся из-под одеяла Алёшину пятку. Алёша взвизгнул и вихрем слетел с постели.

— Ух, ты! — воскликнул он, поражённо уставясь на золотистую штору. — Где это мы, ребята?

Но тут Алёша увидел синеватые пятна на своих руках и сразу вспомнил о цветах смерти. Он хотел было поведать друзьям о нахлынувших на него чувствах и мыслях про далёкую милую Землю, где можно было так чудесно играть в чижа, но в эту минуту в стену постучали. Затем стена приподнялась, и показались ноги Вероники с синяками на щиколотках, и послышался её голос:

— Вы проснулись, ребята? Скорей принимайте души завтракайте, нас уже ждёт Флер… А душ здесь чудесный! Вода бьёт прямо с потолка, со стен, с пола!

…После завтрака все собрались в самой большой комнате дома. На одной из её стен был укреплён широкий стекловидный экран и под ним два ряда клавишей.

Красавица Флёр сидела подле экрана в кресле.

— Доброе утро, - неожиданно сказала она по-русски. - Сегодня я хочу попробовать говорить с вами на вашем языке. Не удивляйтесь… Пока вы спали, я в течение трёх солтанов упражнялась с вашей шкатулкой… И, кажется, сделала некоторые успехи. Правда?

Она произнесла слова совершенно правильно, её выдавал лишь самый лёгкий акцент.

Волшебник развёл руками:

— Но разве можно за три часа… то есть за три солтана изучить язык, уважаемый доктор?

— Видите ли, друг земляк, эферийцы в сравнении с жителями вашей планеты живут долго. С самого раннего детства мы упражняем свою память, и каждому взрослому человеку удаётся без особого труда быстро запомнить всё новое. А чтобы не утомлять мозг, мы можем заставить себя забыть ненужное.

— Это удивительно, доктор! Расскажите нам о своём народе и планете Эфери Тау.

— Я как раз и собираюсь это сделать. Садитесь, друзья, - она указала им на низенькие кресла, стоящие перед экраном.

— Но не отрываем ли мы вас от каких-либо важных дел? — предупредительно спросил Волшебник.

— Нет, нет… В экспедиции ещё есть врачи, друг земляк. А мне поручено находиться с вами до тех пор, пока вы будете нашими гостями.

— Мы чрезвычайно обязаны вам, доктор!

Она опустила ресницы, чтобы скрыть блеснувшую в глазах улыбку. Было похоже, что её немного забавляет торжественная церемонность Волшебника.

— Я не стану утомлять вас очень подробным рассказом, - начала Флёр своим певучим голосом. - Наша планета Эфери Тау прошла такой же путь, какой проходят во Вселенной все планеты. Миллионы и миллионы раз обернулась она вокруг Ладо, прежде чем на ней зародилась жизнь. И снова миллионы раз Эфери Тау обернулась вокруг Ладо, прежде чем из простейших организмов образовались более совершенные животные. Одно из них стало в конце концов передвигаться на двух конечностях, освободив две другие для труда. Я имею в виду руки… А как только появился труд, животное перестало быть животным, так как стало размышлять. Таким образом, труд создал человека.

— Ну, что ж,-сказал Волшебник, - это очень напоминает историю жизни и на нашей Земле.

— Правда, - продолжала Флёр, - синоты, побывавшие в других солнечных системах, утверждают, что они встречали мыслящие существа, передвигающиеся на четырёх конечностях, и что эти конечности служат им одновременно как руки.

— Человекообразные обезьяны, - вставил Никита.

— Нет, - запротестовал Волшебник, - обезьянообразные люди! Обезьяны не мыслят, дорогой богатырь!

— Не будем, однако, сейчас говорить о том, что происходит в других солнечных системах, - снова заговорила Флёр. - Итак, на Эфери Тау появился человек. Вначале он мало отличался от животного, но всё-таки это уже был человек, потому что его действия стали сознательными.

— Первобытный человек, — подсказала девочка.

— В истории Эфери Тау этот человек называется безресничным. Его узкие глаза в виде щелей с толстыми сморщенными веками не имели ресниц. Звериные инстинкты руководили многими действиями безресничных людей. Они ели сырое мясо, собирались стаями, нападали друг на друга, сильные отнимали у слабых добычу. Убить, отнять - было законом их жизни! Стаи безресничных людей говорили на разных языках. И снова миллионы раз планета Эфери Тау облетела вокруг Ладо, прежде чем звероподобные люди стали более или менее походить на современного человека. В то далёкое время природа Эфери Тау отдалённо напоминала природу Утренней Звезды, на которой мы сейчас находимся. Это был расцвет нашей планеты! Короткая зима и большое, сравнительно тёплое лето. Люди научились выращивать полезные растения и разводить нужных животных. Начала развиваться наука. Но по-прежнему группы людей говорили на разных языках и по-прежнему враждовали. Очень часто страшные войны прокатывались по нашей планете, и люди безжалостно уничтожали друг друга! И как это ни странно, меньше всего страдали те, кто сам не воевал, а лишь посылал на войну других! — Флёр умолкла на несколько секунд и посмотрела на гостей. Они внимательно слушали её.

— Тут я должна сказать о людях, которые назывались у нас в ту далёкую старину - гаты. Сейчас это кажется невероятным, но что делать, так было! Жизнью командовало жалкое меньшинство, а народ лишь исполнял его волю. Меньшинство имело всё, жило в роскоши и изобилии! Люди голодали, часто умирали от болезней. Гаты считались особенными, избранными, доказывали, что так хочет владыка Вселенной, который в образе пылающего Ладо постоянно смотрит на Эфери Тау. Таков закон Ладо, - говорили они. - Кто не подчинится этому закону, того великий Ладо сожжёт огненным светом своих глаз! Увы, люди верили этой выдумке, и ужасающая несправедливость длилась долго, очень долго. Немалое число раз Эфери Тау облетела вокруг Ладо, прежде чем люди решили построить жизнь иначе, более справедливо.

— Кто не работает, тот не ест? - вдруг спросил Волшебник. - Не по этому ли признаку решили построить жизнь эферийцы?

— Именно так, друг земляк!

— Это нам знакомо, - заулыбался Волшебник и торжествующе подмигнул мальчикам. — Великолепный принцип!

— С тех пор также прошло много времени. На нашей планете наступила Эра великой дружбы. Наука достигла высочайшего расцвета и сделала радостным труд человека. Эферийцы уничтожили все болезни и удлинили свою жизнь в семь-восемь раз. Постепенно все люди начали говорить на одном языке… Hо Эфери Тау облетела вокруг Ладо ещё несколько миллионов раз, и в нашу жизнь пришло неотвратимое бедствие…

— Что случилось, дорогая Флёр?

— Наша планета начала стареть… Давно исчезли полезные ископаемые… Мы научились создавать их искусственно и получать необходимую нам энергию и тепло из воды океанов. Но, совершая свой вечный полёт, Эфери Тау всё больше и больше теряла атмосферу. Сначала планета теряла такие ничтожные крохи, что это никого не беспокоило. Но проходили миллионы лет, и потери стали катастрофическими. Вместе с атмосферой начала исчезать вода! Человечеству Эфери Тау грозит гибель!

— Это ужасно! — прошептала Вероника.

А Флёр продолжала:

— Но нас постигло новое несчастье - из мирового пространства прилетел огромный метеорит и превратился в спутника Эфери Тау. В силу сложных законов всемирного тяготения этот спутник-гигант движется по очень вытянутой орбите. Приближаясь и удаляясь, он систематически нарушает весь режим Эфери Тау, уносит часть её атмосферы. Страшные пыльные ураганы стали охватывать нашу планету, разрушать и засыпать песком города. Вместе с ураганом на нас обрушился холод мирового пространства! И наши люди вынуждены были уйти с поверхности в глубь планеты.

— Давно это произошло? — спросил Илья.

— Сравнительно недавно: пятьдесят тысяч лет назад… Но в наших внутрипланетных хранилищах уже иссякают запасы воды и кислорода, которые заготовили для нас предки…

Флёр умолкла. Молчали и земляне, взволнованные её рассказом. Волшебник задумчиво теребил шёлковую бороду.

— Я чувствую, друзья, что вас огорчил мой рассказ, - мягко сказала Флёр. — Право же, я не хотела этого делать… Чтобы успокоить вас, я добавляю, что эферийцы не смотрят мрачно на своё будущее. Не так давно мы приняли решение переселиться с умирающей планеты на Эо Тау - Утреннюю Звезду, самую юную планету нашего Ладо.

— Именно это я и предполагал!-воскликнул Волшебник.

Вероника всплеснула руками:

— Какие же эферийцы молодцы!

Флёр рассмеялась:

— Спасибо, девочка, за ласковые слова о нашем народе. Народ наш - упорный, сильный, жизнелюбивый и талантливый!. А теперь, если хотите, посмотрим планету Эфери Тау.

— Конечно, хотим. Покажите нам её, дорогая Флёр!

Флёр прикоснулась пальцами к клавишам. Стекловидный экран озарился мерцающим светом и слабо загудел.

— Космический телевизор, — восхищённо шепнул Никита приятелям.

Флёр расслышала его и пояснила:

— Это не совсем так, мальчик. Я понимаю, что ты имеешь в виду, но это скорей космический локатовизор. Ведь для телевизора необходима станция, передающая изображение, а локатовизор не нуждается в такой станции. Я сама выбираю нужный объект и посылаю к нему пучок радиоволн. Эти волны отражаются от объекта и возвращаются обратно в виде изображения. С помощью космического локатовизора мы можем наблюдать всё, что происходит в нашей Солнечной системе. Волны локатовизора проходят расстояние от Утренней Звезды до Эфери Тау в течение двухсот тилей… Это составляет около трёх с половиной ваших минут… Столько же времени волны идут обратно. Следовательно, мы будем сейчас с вами наблюдать то, что происходило на Эфери Тау около семи минут назад.

Экран потемнел. Бесчисленные звёзды, подрагивая, заблестели в чернильной тьме.

Затем крохотная звёздочка в центре экрана начала набухать, расширяться и вдруг засияла, словно луна в ночном небе. Неясные контуры материков и горных хребтов угадывались на золотистой планете. А планета продолжала быстро расти и словно летела навстречу сидящим у экрана землянам.

Золотистый цвет бледнел, таял, планету окутывала едва различимая блекло-голубая дымка.

— Остатки атмосферы?- не сводя глаз с экрана, спросил Волшебник.

Флёр молча кивнула.

Планета с каждой секундой разрасталась, стала серовато-бурой и, наконец, заполнила своей массой весь экран. Горы, провалы, пустыни летели, будто под крылом самолёта. Тёмные, рваные тучи там и тут вихрились на поверхности.

— Пыль, - вздохнув сказала Флёр. - Как всегда пыль… Смотрите, здесь когда-то был главный город эферийцев…

В тёмных клубах урагана на экране мелькнули развалины былого города.

— Здесь больше нечего смотреть, - вздохнула она и нажала клавиш. — Уйдём внутрь планеты…

Земляне вздрогнули от неожиданности. Нет, то, что они увидели, поразило их ещё больше. На синем своде горели искусственные солнца. Среди бледно-зелёных садов и плантаций голубели тонкие извилистые каналы. А на их берегах повсюду виднелись шестигранные строения с прозрачными крышами. И повсюду под синим сводом в лучах искусственных солнц парили лёгкие летательные аппараты, точно такие, как и тот, на котором уже совершили полёт земляне.

— Это чудо!- вдруг глухо проговорил Волшебник и в волнении поднялся с места.

Вероника и мальчики взглянули на Флёр. Она всё так же грустно улыбалась.

— Флёр, - сказала девочка,-дорогая Флёр, неужели вы должны всё это покинуть?

— Да, милая! И как можно скорее!- Она ударила пальцем по клавишу и выключила локатовизор. — Тысячи наших разведчиков на Эо Тау уже готовы к приёму космических кораблей с переселенцами. Первыми прилетят дети и молодёжь. Они уже подготовлены к условиям жизни на Утренней Звезде. У нас мало кислорода, но для детей и молодёжи мы ничего не жалеем! Поэтому им не нужно будет привыкать здесь, на Эо Тау, к теплу и к излишкам кислорода в атмосфере. Разведчики построили для них целые города. Сейчас отряды разведчиков заканчивают уничтожение ядовитых растений и хищных животных на Эо Тау.

Волшебник заинтересованно посмотрел в тёмные глаза Флёр.

— А ведь вы, доктор, кажется, уже оклиматизировались на Утренней Звезде. Во всяком случае, вы дышите одним с нами воздухом.

— Да, мне это даётся сравнительно легко. Но мой отец…

— Мы знаем его?

— Да, это Клад.

— Руководитель экспедиции?

— Он не только руководитель экспедиции. Он крупнейший учёный Эфери Тау.

— И ему здесь трудно?

— Очень…

Флёр не закончила. Где-то под прозрачным куполом комнаты раздался шорох, и мужской голос отчётливо произнёс:

— Бенсонто! Бенсонто!

Флёр рывком поднялась с места, и землянам показалось, что её нежное лицо стало ещё белее.

— Тревога! — с некоторым трудом выговорила она и вынула из кармана на груди светлый коробок - крохотный радиоаппарат, точно такой, как земляне видели накануне у Клада. Она спросила что-то взволнованной скороговоркой, и мужской голос так же быстро что-то ответил ей.

— Мне разрешено остаться с вами, - уже спокойней сказала Флёр, пряча радиоаппарат. - По экспедиции объявлена тревога, и разведчики на всей планете занимают места для обороны. Наши приборы зарегистрировали в космосе полёт межпланетного корабля.

— Кто это может быть? — спросил Волшебник. — Синоты?

— Только синоты! Это уже не первая их попытка высадиться на Эо Тау и уничтожить эферийцев.

— Уничтожить? Зачем? Что за бессмысленная жестокость? Вы очень взволнованы, Флёр?

Она, не отвечая, опустилась в кресло и одну за другой нажала несколько клавишей. И снова экран локатовизора озарился мерцающим светом.

— Вы уже знаете, что в нашей Солнечной системе существуют три планеты: Эфери Тау, Сино Тау и Эо Тау.

— Да, Флер…

— Наиболее древняя планета Эфери Тау обращается вокруг Ладо по самой дальней орбите. Молодая и ещё не обжитая людьми Эо Тау - находится ближе остальных к Ладо. Её среднее расстояние до Ладо - сто десять миллионов земных километров.

— Гм… Примерно такое же расстояние разделяет Солнце и нашу юную планету Венеру, - задумчиво пробормотал Волшебник. - И как это не удивительно, её тоже называют Утренней Звездой. Впрочем, удивляться нечему, я думаю, что в каждой солнечной системе есть и молодые и старые планеты… Но простите, я отвлёкся…

— Сино Тау находится между этими двумя планетами. Её отделяют от Ладо сто сорок миллионов километров, в то время как наша умирающая планета удалена от Ладо почти на триста миллионов километров! Сино Тау находится в полном расцвете… Посмотрите же на экран…

И снова с чёрного экрана на земляков полетел золотисто-сизый шар, с каждой секундой увеличиваясь в объёме. Вот он заполнил всю ширину экрана, и земляне увидели сквозь голубую дымку атмосферы белоснежные облака, густую синеву океанов и нежную зелень незнакомых материков.

Внезапно Флёр выключила локатовизор.

— Огромная планета, и всего полтора миллиарда жителей!-сказала она, сдвигая чёрные брови. На её переносице чётко обозначилась морщинка. - Богатейшие ископаемые, великолепные стойкие урожаи, чудесный климат! Что ещё надо людям этой планеты?- Она помолчала, а затем продолжала с дрожью в голосе:

— Сорок лет назад на Эо Тау опустились наши первые корабли, и на планету высадились разведчики - сорок тысяч человек. Это были наши лучшие люди, лучшие учёные Эфери Тау! Они с юных лет готовили себя к научному подвигу. Они готовы были пожертвовать всем, чтобы спасти человечество Холодной Звезды от гибели… А через год на Эо Тау высадились синоты и убили наших разведчиков! Убили безжалостно и хладнокровно сорок тысяч великих учёных! Разведчики даже не думали оказывать им сопротивление, они радостно приветствовали гостей с соседней планеты.

Флёр говорила, опустив подрагивающие ресницы. Больше ничто не выдавало её волнения, но земляне ясно чувствовали, сколько усилий ей стоило сдерживать себя.

— Зачем это сделали синоты, Флёр?

— После своего дикого злодейства они прислали на Эфери Тау ракету с наглым посланием. Они объявляли Утреннюю Звезду своей планетой и заявляли, что и впредь будут уничтожать всех эферийцев, пытающихся обосноваться на Эо Тау. Мы отправили на Сино Тау своих парламентёров, чтобы рассказать о нашем бедственном положении. Разумеется, синоты уже знали об этом, их космические корабли иногда посещали Эфери Тау… Нам было известно, что они давно путешествуют по Вселенной, видели много необжитых планет, ещё более прекрасных, чем Утренняя Звезда! Наши парламентёры рассказали им, что пока эферийцы не в состоянии добраться до планет других солнечных систем, и предложили совместно обосноваться на Утренней Звезде, если они когда-нибудь пожелают покинуть свою цветущую планету Сино Тау. Но синоты и слышать об этом не хотели. Тогда парламентёры пообещали, что эферийцы навечно покинут эту Солнечную систему, если синоты откроют тайну своих сверхскоростных кораблей.

— Что синоты ответили вашим парламентёрам, Флёр?

— Они убили парламентёров… Среди погибших был мой муж.

Земляне были подавлены рассказом. Флёр поднялась с кресла и прошлась по комнате. Её жёлтый костюм мягко зашуршал в тишине.

— Гады!- вдруг громко сказал Илья. - Как я ненавижу этих синотов!

— И я!- горячо прибавила Вероника.

— Милые дети!- печально улыбнулась Флёр, остановившись посреди комнаты. - Было бы несправедливо ненавидеть всех синотов без исключения… Я не сообщила вам одного важного обстоятельства… Видите ли, наши учёные все свои усилия долгое время направляли на улучшение жизни людей на гибнущей планете. Понимаете? Это было для нас самым важным. Что ж, поэтому учёные Сино Тау кое в чём опередили наших учёных. Но только кое в чём… Во многом они отстают от нас. У них сохранился ещё несправедливый общественный строй. Синоты переживают сейчас тот период своей истории, который очень напоминает былые отношения нашего народа с гатами. Меньшинство на их планете имеет власть и все блага, а большинство живёт на положении рабов. У нас великая Эра дружбы, у них - бесконечные войны. У нас наука служит народу, а у них - кучке хищников. Вся их планета разделена на два враждующих лагеря. В лагере гатов идёт ожесточённая борьба за власть между двумя группировками.

— А что же народ не уничтожит этих гадов?- засопел Алёша и сжал кулак. - Я бы им так дал!

Флёр пожала плечами:

— Ну, это уже дело народа Сино Тау. Я-то уверена, что наступит время, когда гаты исчезнут на их планете так же, как они исчезли когда-то на Эфери Тау. Но пока они существуют, мы вынуждены считаться с этим. Тем более, что они владеют совершеннейшими средствами межпланетных путеществий и страшным всеразрушающим оружием!

В радиорепродукторе раздался шорох и снова прозвучал тревожный мужской голос:

— Бёрку тино латос!

— Дежурный сообщает, что приборы зарегистрировали в космосе второй межпланетный корабль, - сказала Флёр.

Одна из шестигранных стен комнаты поднялась, и земляне увидели Клада. Он был в том же, что и вчера жёлтом, плотно облегающем его фигуру костюме. Лишь лицо оставалось открытым, маска свободно висела за плечами.

Тёмные глаза Клада смотрели спокойно и сосредоточенно.

— Верито,-проговорил он и, не ожидая ответа на приветствие, быстрыми твёрдыми шагами подошёл к экрану и включил локатовизор.

Волшебник поспешно поднял с пола голубую шкатулку и щёлкнул рычагом.

— Рито фас!- сказал Клад.

— Вот они!- перевёл металлический голос шкатулки.

Посреди чёрного океана, на фоне далёких мерцающих звёзд и неясных туманностей, грозным видением возникла конусообразная ракета. Гигантский поток белого огня вырывался из конуса, но на экране этот поток казался совершенно неподвижным. Неправдоподобный, захватывающий дыхание столб огня упирался в широкий раструб хвостового устройства, и сразу можно было подумать, что столб, словно огненный мост, соединяет конус ракеты с хвостом. В ослепительно белом тумане земляне не сразу увидели сложные ажурные крепления, внутри которых бушевал этот страшный поток.

Когда дело касается техники, у всех мальчиков всегда появляются десятки вопросов. Поэтому три «богатыря» сразу зашептались и заспорили. Вероника замахала на них руками, но они даже не заметили её движений.

— Что случилось?- недовольно спросил Волшебник.

Илья кашлянул.

— Это фотонная ракета?

— Судя по всему…

— Значит, из сопла ракеты бьёт поток лучистой энергии?

— Допустим…

— Но это же поток немыслимой силы!

— Конечно…

— Почему же он не срывает и не сжигает вон того раструба в хвосте ракеты?

Флёр оторвала глаза от экрана и посмотрела на мальчишек:

— Этот раструб, дети, не что иное как огромный отражатель. Он не принимает энергию на себя, а отбрасывает её назад, и вся конструкция ракеты поэтому устремляется вперёд.

— С какой скоростью?

— Со скоростью, близкой к скорости света.

— Но почему же всё-таки, - допытывался Никита, - эта энергия не расплавляет и не испаряет отражатель? И вообще всю ракету?

— Как раз это и есть тайна синотов. - Она повернула лицо к экрану и прибавила:- Вы видите чёрный круг на конусе ракеты?

— Да, - в один голос сказали богатыри.

— Это отличительный знак одной из враждующих групп гатов. Другие гаты рисуют на своих космических кораблях чёрный треугольник. Одних мы называем кругляками, а других угловатыми.

— А какая из этих групп лучше? — спросила Вероника.

— Обе хуже, - невесело усмехнулась Флёр.

— А ведь в этих названиях есть смысл, - подумав, сказал Илья.

— И ещё какой! - прибавил Алёша. - Одни круглые дураки, а другие угловатые!

— К сожалению, это не так,-вздохнула Флёр. - Если бы наши враги были дураками, нам не стоило бы труда справиться с ними. Они умные и жестокие хищники!

Клад защёлкал клавишами локатовизора. Ракета с кругом на конусе исчезла, и во мгле, как водопад, посыпались звёзды. Через несколько секунд волнение на экране улеглось, и все увидели другую ракету. Она мало отличалась от первой, если не считать того, что на её конусе был изображён большой чёрный треугольник. Так же мощно и ровно сверкала в бездонной темноте Вселенной колонна белого огня.

Клад молча смотрел на ракету.

— Кругляки будут на Эо Тау через тридцать пять минут, а угловатые минут через пятьдесят, - спокойно проговорил он и выключил локатовизор. - По предварительным расчётам, их ракеты опустятся в районе Большого Города… Флёр, я немедленно улетаю.

— В район Большого Города?

— Да.

— Хорошо… - Её голос звучал так же спокойно. - Не забудь надеть маску, а то потом тебя будет мучить сердце.

— Да, да, - рассеянно кивнул он.

— Надень сейчас!- настаивала она. - В этот дом ты тоже не должен был входить без маски.

Он послушно натянул на голову жёлтую маску и направился к выходу.

— Я рекомендую, Флёр, тебе и нашим гостям спуститься к морю, - сказал Клад с порога. - Гаты знают, что на берегу у нас нет никаких строений. Там вы будете в безопасности.

— Хорошо.

Клад переступил порог, но она остановила его:

— Береги себя… Помни, что если… с тобой что-нибудь случится, мне будет очень больно…

Он, не отвечая, прощально поднял руку и скрылся за стеной.

Летательный аппарат за одну минуту перенёс Флёр и землян на широкий каменный берег.

В воздухе было очень тихо, океан дремал. Его бесконечная пустынная синева походила на туго натянутое полотно. Ни одной складочки, ни одного пятнышка на поверхности, и только отражённое Ладо пылало в воде и слепило глаза.

Земляне вышли из кабины, и в их лица резко пахнуло влажным теплом, запахами сырости и водорослей. И ещё что-то знакомое вплеталось в эти запахи моря - запах мёда. Он плыл, этот нежный, чуточку пряный запах в дрожащих клубах горячего воздуха со склонов гор, заросших розовой травой и папоротниками. А тысячи каких-то птиц в зарослях, так же как и на Земле, на все голоса звонко пели свой радостный гимн Великому Ладо и вечной жизни во Вселенной.

Флёр сразу ушла в тень скалы, которая круто нависала над морем. Два огромных птерозавра сорвались из-за нагромождения камней и, лениво взмахивая перепончатыми крыльями, улетели в ущелье. Эхо доносило на берег их недовольный пронзительный писк. Флёр не обратила на птерозавров никакого внимания,

— Вам жарко и трудно дышать, Флёр? — участливо спросил Волшебник, прислушиваясь к её беспокойному дыханию.

— Нет, нет, мой организм уже достаточно натренирован…

Она опустилась на камень и предложила сесть землянам.

Море нежно шевелилось на прибрежной гальке. В его насквозь просвечивающей глубине, в колеблющихся отсветах солнца, виднелось каменистое дно, красно-бурые водоросли. Мелкие пузырьки блестели на игольчатых листьях. Медуза величиной с метр плыла над водорослями, словно парус раздувая свой розово-лиловый зонт. Невдалеке из воды с лёгким плеском выскочила огромная оранжевая рыба и, пролетев метров двести, бесшумно исчезла в синеве моря.

Илья опустил руку в воду и вскрикнул обрадованно:

— Ребята! Вода просто горячая!

— Тёплая, - поправила Вероника, — градусов тридцать.

Если ты, читатель, даже сильно чем-нибудь озабочен, но тебе всего двенадцать лет и ты жарким днём находишься на берегу реки или тёплого моря, разве не появится у тебя желание окунуться в прозрачную, ласковую воду?

Дети молча смотрели друг на друга, и в их глазах было написано одно и то же нестерпимое томление.

— Скажите, доктор, - запинаясь, пробормотал Илья, - можно?…

— Что?- не поняла Флёр.

— Искупаться…

— Но…- начал Волшебник.

Флёр перебила его:

— Конечно, можно, мальчики! В морях и океанах Эо Тау уже уничтожены подводные хищники… Во всяком случае, те из них, которые близко подходят к берегам.

Через минуту три загорелых богатыря, фыркая и повизгивая, плескались в море. Вероника с завистью посматривала на них. Она не умела плавать и не решалась войти в воду дальше чем по колено. Так она и бродила по воде у самого берега, подобрав подол голубого платья.

Волшебник и Флёр беседовали о чём-то в тени скалы, то и дело озабоченно прищуривая глаза и поглядывая на купающихся.

Мальчики отплыли довольно далеко, но их голоса чётко звучали над тихой водой.

— А вода-то солё-о-ная!- восторженно отплёвывался Никита.

— Глядите, ребята, как я по-соминому ныряю!- визжал рыжий Алёша и, зажимая пальцами нос, ушёл вниз головой. Ноги его беспомощно барахтались над водой.

Вероника поднесла к глазам ладонь, закрываясь от солнца, и внезапно ясно увидела, как далеко-далеко, на горизонте, от небольшого облака отделилась чёрная точка. Девочка не успела открыть рот, чтобы крикнуть, потому что через секунду точка превратилась в ракету, с бешеной скоростью приближающуюся к берегу. А ещё через секунду она гигантской тенью мелькнула в вышине над головой девочки и скрылась за снежным хребтом.

Ракета пролетела с выключенными двигателями, однако скорость её казалось неправдоподобной, фантастической. Лишь после того, как она исчезла, до слуха Вероники донёсся надрывный, хватающий за сердце свист. Тёплая волна воздуха зарябила воду, ударила в берег и зашумела на склоне горы ветками папоротников.

— Ракета!-закричала девочка, задыхаясь. - Синоты!

Всё произошло так быстро, что мальчики, увлечённые купанием, ничего не заметили. Но сидящие под скалой Флёр и учёный услышали удаляющийся свист и вскочили.

Девочка бежала к ним, прыгая через камни.

— Дедушка!… Флёр!… Синоты!…

— Куда полетела ракета? — глухо спросила Флёр.

— Вот туда… Над ущельем…

Флёр растерянно взглянула на Волшебника.

— Я покину вас ненадолго…

— Этого нельзя делать, Флёр! — запротестовал он. - Ни в коем случае!

— Я, вернусь очень скоро, - торопливо проговорила она, и её лицо впервые порозовело. - Я только посмотрю, что собираются делать синоты… Судя по всему, их ракета опустилась не там, где её ждали… Нужно радировать разведчикам…

— Но это безумие, Флёр! Нельзя лететь навстречу смерти!

Она закачала головой:

— Поймите… В Большом Городе наши люди… отец… Я только посмотрю и радирую…

— В таком случае я полечу с вами. Я не оставлю вас одну, Флёр.

— А я?- сорвавшимся голосом спросила девочка.

— Хорошо, и ты, - согласилась Флёр, только скорей!

— А ребята?

— Пусть купаются… Ведь мы сейчас вернёмся… Скорей! Скорей! Нельзя терять ни одной секунды!

Они бегом бросились к летательному аппарату.

Мальчики почувствовали, наконец, что-то неладное и размашистыми саженками поплыли к берегу. Летательный аппарат взлетел над камнями, сделал крутой полукруг и на мгновение повис над плывущими. Волшебник высунулся из кабины и торопливо крикнул:

— Ни о чём не беспокойтесь, богатыри! Мы сейчас вернёмся!

Белая птица взмыла в вышину. Вероника видела, как мальчики выбрались на берег и, подняв головы, следили за удаляющимся аппаратом. Её сердце тоскливо забилось.

Аппарат набирал скорость. Пронеслись назад и словно провалились скалы. Снежные вершины внизу кутались в туман. Величественный белый Гаустаф с дымящейся вершиной поднимался впереди из туч. Вначале Веронике показалось, что вулкан не так уж велик и что до него вот-вот можно будет дотянуться рукой. И лишь потому, как неторопливо проплывали мимо стремительного аппарата заснеженные склоны Гаустафа, как медленно приближались провалы и скалистые выступы, торчащие из снега, можно было догадаться, насколько велик этот необычный вулкан.

Но вот и он остался позади.

Снова скользили под аппаратом тёмные скалы, ущелья… Совсем неожиданно скалы оборвались над котловиной.

— Ракета! — воскликнула девочка.

Даже отсюда, с высоты, она выглядела гигантской. Стоэтажный дом, может быть, мог бы сравниться с ней.

Ракета стояла на хвосте, среди выжженной почерневшей растительности, обратив к небу острый конус. Крепления между конусом и хвостом были усеяны сотнями крошечных фигурок. Будто муравьи, сновали они по бесчисленным лестницам ракеты.

Крылья летательного аппарата вдруг затрещали, захлопали и застыли. Флёр рывком схватилась за рычаги управления.

— Не понимаю, что это?… Что?… — шептала она, включая и выключая пощёлкивающие рычаги.

Крылья аппарата не двигались. Всё больше и больше кренясь и планируя, белая птица снижалась на скалы.

— Мы падаем! - Вероника стиснула зубы и вцепилась в рукав дедушки. Не говоря ни слова, старик крепко прижал её к своей груди.

Однако удар оказался не сильным. Амортизаторы смягчили его и мягко подбросили аппарат в воздух. Снова и снова белая птица подскакивала на камнях и, наконец, успокоилась на краю пропасти.

Трое пассажиров, не спуская глаз с космического корабля синотов, вышли из кабины.

Грозная ракета, усеянная снующими фигурками, возвышалась посреди котловины в трёх-четырёх километрах от них. На её сером конусе был ясно виден чёрный круг.

— Как бороться с этими хищниками? - голос Флёр задрожал. - Мы не привыкли воевать, друг земляк… На нашей планете все войны кончились тысячелетия назад!.

Волшебник молча теребил свою бороду.

— Дедушка!- вскрикнула Вероника. - Почему ты молчишь? Почему ты ничего не придумаешь?

— Погоди, внучка… Я, кажется, придумал…

Флёр взглянула на него с надеждой. Он продолжал:

— С хищниками надо поступать так, как принято поступать с хищниками. Их уничтожают, дорогая Флёр!

— Как? — вырвалось у неё.

— В той комнате, где я сегодня спал, висит схема… Эта схема объяснила мне, что учёные Эфери Тау при помощи ультразвуковой энергии колоссальной силы могут останавливать даже землетрясения… простите, планетотрясения. И не только останавливать, но и вызывать их!

Флёр смотрела на него широко открытыми глазами.

— Вызывать планетотрясение? О, я поняла вас!- Она торопливо вынула из кармана свой крошечный радиоаппарат. - Эми тонто Флер… Эми тонто Флёр,-упорно повторяла она и, наконец, спрятав радиоаппарат, безнадёжно опустила руки. - Он тоже не действует…

— Смотрите, смотрите!- закричала Вероника.

С одной из лестниц космического корабля выбросились два тёмных человеческих силуэта. И сразу же за их спинами распахнулись косые крылья. Два человека, вытянувшись в воздухе, летели над выжженной котловиной к скалам. «И-и-и-и-и» — послышался ровный звук, напоминающий свист пули.

Флёр бросилась в кабину летательного аппарата и выпрыгнула из неё с серебряной трубкой в руке. Её глаза посветлели от ненависти. Она прицелилась в летящих синотов и застонала:

— Не действует… Всё вдруг перестало действовать… Всё!

Два человека в продолговатых головных уборах и сложных костюмах, очень похожих на водолазные, опустились рядом с ними на скалу. Их крылья, словно веера, неслышно сложились за спиной.

Один из синотов, с пышными красноватыми бакенбардами на таком же красноватом лунообразном лице, что-то резко и коротко сказал другому. Другой синот с совершенно голым лицом землистого цвета и выпуклыми стекловидными глазами сделал шаг к Флёр и грубо вырвал из её рук серебряную трубку.

— Я бы не сказал, что у этих молодцов хорошие манеры!- сердито проговорил Волшебник, нажимая какие-то клапаны на голубой шкатулке. Металлический голос немедленно перевёл его слова на язык синотов.

— Горено!-повелительно сказал человек с рыжими бакенбардами, оборачиваясь к своему спутнику. - Отбери у старика этот ящик! Быстрей, Горено!

— Слушаю, великий Скорпиномо, - странным скрипящим голосом проговорил синот с землистым лицом и двинулся к Волшебнику.

— Но, но!- прикрикнул Волшебник, отступая. - Если вы отнимете мою шкатулку, то потеряете всякую возможность понимать нас.

— Хорошо, пока не трогай его, Горено, — поднял руку синот с бакенбардами. - Но скажи мне, старик, почему кибернетическое устройство в твоём ящике не перестало действовать так же, как перестали действовать ваш летательный аппарат и ваше ультразвуковое ружьё, из которого меня собиралась застрелить эта красивая женщина? Ведь наша ракета сейчас излучает особые электромагнитные волны. А в радиусе действия этих волн вся техника становится мёртвой.

— Но ведь не стали же мёртвыми летательные приборы за вашими спинами, - сказал Волшебник.

— Это уже наша тайна, старик!

— А почему вы думаете, что и у меня нет никаких тайн?

Круглые зеленоватые глаза Скорпиномо смотрели на Волшебника со злым любопытством.

— Я вытрясу из тебя эту тайну, старик! Вы мои пленники! Меня лишь удивляет, почему ты носишь бороду и скорее походишь на синота, чем на эферийца.

— Теперь я очень сожалею, что не сбрил свою бороду, - с сердцем сказал Волшебник. - Впрочем, меня успокаивает мысль, что моя борода не походит на ваши отвратительные бакенбарды!

— Дедушка!- испуганно вскрикнула Вероника.

— Послушай, старик!- не повышая голоса, сказал Скорпиномо. - Если ты будешь неуважительно говорить о великих завоевателях космоса, я прикажу Горено по волоску выдрать твою седую щётку. Ты меня понял, старик? А теперь скажи мне, кто эта девчонка?

— Моя внучка.

— А кто эта женщина?

— Вы можете сами спросить её об этом.

Скорпиномо в упор взглянул на Флёр.

— Кто ты, красавица?

Отвернувшись от Скорпиномо, Флёр сказала Волшебнику:

— Дорогой земляк, передайте, пожалуйста, этому злодею, что я презираю его и не буду отвечать на вопросы!

Вероника похолодела от ужаса. Ей представилось, что синот сейчас ударит Флёр. Однако Скорпиномо не двигался, а его зеленоватые птичьи глаза смеялись.

— Ну что ж, - проговорил он, - когда я наведу порядок на этой планете, ты будешь почитать меня! Ты мне нравишься, красавица. Я заберу тебя на нашу планету и сделаю одной из своих жён! Я…

Скорпиномо не договорил. Над скалой потемнело. Второй космический корабль, всё больше и больше замедляя полёт, с шипением пронёсся над ними. Он летел сейчас не быстрее, чем обыкновенный самолёт, и на его конусе легко можно было различить чёрный треугольник.

Всё произошло молниеносно. Длинный, странно дымящийся луч вырвался из чёрного треугольника, как нож полоснул по выжженной котловине и упёрся в ракету с чёрным кругом.

— О-о-о!- вдруг тонко завыл Скорпиномо, будто у него мучительно заболели зубы.

Ракета на равнине закачалась, крошечные фигурки, лестницы и крепления, как игрушечные, посыпались вниз, и конус с чёрным кругом рухнул на планету.

…Несколькими минутами раньше скучающие мальчики на берегу океана тщательно обстреливали камнями медуз, всплывающих на поверхность воды. В конце концов, им надоело это занятие, и Илья предложил:

— Пошли, ребята!

Никита и Алёша не ответили. Они сидели на берегу, обхватив руками коленки, меланхолически разглядывали красноватых рыбок в прозрачной воде.

— Ну, что же вы, ребята?

— А куда идти? — не поднимая головы, спросил Никита.

— На кудыкину гору! — рассердился Илья.

— А ты знаешь дорогу на эту гору?

— Знаю.

— Смотри, какой ты умный!

— Поумнее тебя!

— Ты умница-разумница, - продекламировал Алёша, поморщив в невесёлой ухмылке конопатое лицо, - об этом знает вся улица…

— Петух да курица,-нараспев продолжал Никита, - кот да кошка, дурак Ермошка.

— И ты немножко! - закончил Алёша.

— Хватит шутить, ребята, - необидчиво сказал Илья. - Много мы здесь не высидим, а там, может, что-нибудь случилось… И Вероника…

— Ах, Вероника! - вскочил взбешённый Никита. - Тебе нужна Вероника? Несчастный рыцарь! Твоя принцесса улетела и даже ручкой не помахала! А тебе не терпится её увидеть? Да?

— Сдурел!-Илья густо покраснел.-Честное слово, сдурел! Какой рыцарь? Какая принцесса?

— А та самая, на которую вы с Лёшкой всё время пялите глаза.

— Кто? - взорвался Алёша и тоже вскочил. - Я пялю глаза на Седую? Илюшка, давай его поколотим!

— Давай!

— Бросьте, ребята, - сразу сбавил тон Никита, - я пошутил…

— Да ты сам глаз с неё не сводишь!- ядовито рассмеялся Алёша. - Я давно заметил… Ещё когда мы были дома и Волшебник говорил, что ты… то есть Добрыня Никитич, несколько сот лет назад освободил Забаву из плена Змея-Горыныча…

— Ребята!-перебил его Илья. - А интересно получается: наш Никита и на самом деле спас Забаву, да и тебя, Лёшка, из плена Тибери Като! А ведь эти цветочки, небось, страшнее Змея-Горыныча!… Стойте! Что это?

Над их головами со свистом пронеслась ракета. Она мелькнула, как чёрная молния, но богатыри ясно видели, что ракета исчезла за горами, как раз там, куда совсем недавно улетели их друзья. Никто из мальчиков не догадывался, что это уже второй космический корабль синотов и что он преследует своих соперников, таких же синотов. Разгорячённым умам трёх богатырей сразу представилось, что синоты охотятся за их друзьями.

Несколько секунд они настороженно прислушивались к удаляющемуся свисту, потому посмотрели друг на друга.

— Пошли! — твёрдо сказал Никита.

— Пошли!-в один голос так же твёрдо ответили Илья и Алёша.

Три мальчика двинулись в трудный путь.

Потрясённый гибелью своего корабля, Скорпиномо не сразу пришёл в себя. Вероника видела, как мгновенно побелела красная физиономия гата и как конвульсивно задёргались его бакенбарды. Обезумевшими, неподвижными глазами наблюдал, он за удаляющейся ракетой с чёрным треугольником. Недавно стремительная, она летела теперь совсем медленно, оставляя в воздухе дымный след. Через полминуты ракета скрылась за чертой дальних скал.

— Горено! - будто вздох, вырвался крик из груди синота.

— Да, великий Скорпиномо, - хладнокровно ответил другой синот своим скрипучим голосом.

— Надень на пленников наручники!

Горено выполнил это приказание с нечеловеческой быстротой. И сила у него была нечеловеческая, сопротивляться было бесполезно. Его руки, казалось, налиты железом. Наручники щёлкнули, и Вероника только слабо застонала.

— Стереги пленников, Горено!

— Я буду зорко стеречь пленников, великий Скорпиномо.

Скорпиномо сделал шаг к обрыву и прыгнул в пропасть. За его спиной веером распахнулись крылья. Он летел к обломкам ракеты, быстро удаляясь и делаясь всё меньше, и скоро стал похож на летучую мышь.

Волшебник повернул лицо к Горено.

— Послушайте, уважаемый… или как там вас надо называть?

Горено молчал. Его неприятные стекловидные глаза без всякого выражения уставились на голубую шкатулку.

— Горено, - сказал старик, - я обращаюсь к вам.

— Я вас слушаю, - однотонно проскрипел синот, услышав из шкатулки своё имя.

— Вы действительно… будете стеречь нас?

— Да, я буду стеречь вас.

— Но зачем мы вам?

— Я не знаю, зачем вы мне.

— Гм… вы нас ненавидите?

— Нет, вы мне безразличны.

— Гм… и мы должны стоять на одном месте?

— Да, вы должны стоять на одном месте.

— Но для чего?

— Так приказал великий Скорпиномо.

Горено отвечал медленно, словно подыскивая нужные слова. Его губы такого же землистого цвета, как и всё лицо, едва приоткрывались, пропуская скрипящие звуки. Он был отталкивающе некрасив.

— Клянусь бородой, мы не представляем для вас никакого интереса, Горено!

— Так приказал великий Скорпиномо, - безжизненно повторил Горено.

— А если мы… захотим уйти?

— Если вы захотите уйти, я убью вас.

— Он действительно это сделает, - сказала Флёр и отвернулась от Горено. - Оставьте его в покое, дорогой земляк…

— Но, Горено,- сказала Вероника, - ведь ваша ракета погибла! Вы сами теперь не в лучшем положении, чем мы!

— Меня не интересует, в каком я положении.

— Вам самому угрожает смерть от угловатых!

— Я не боюсь смерти.

— Разве вы не любите жизнь?

— Нет, я не люблю жизнь.

— А что же вы любите?

— Я ничего не люблю.

— Да у вас есть сердце или нет?

— У меня нет сердца.

— Вы не человек, вы — чудовище!

— Я не человек и не чудовище.

— А кто же вы, Горено?

— Я механизм, такой же, как и ваша шкатулка.

— Робот!- вскрикнул Волшебник. - Я уже давно подозревал это! Совершенно великолепный экземпляр человекообразной машины! О, как бы я хотел порыться в ваших внутренностях, Горено!

— Если вы прикоснётесь ко мне, я убью вас.

— Нет уж, будьте вы неладны со своими внутренностями!. А скажите, Горено, много ли таких механизмов прилетело в вашей ракете на Утреннюю Звезду?

— На эту планету прилетели только механизмы, не считая великого Скорпиномо, который управляет нами.

— Гм… и все, кроме вас и Скорпиномо, погибли… А почему, собственно, Скорпиномо не взял с собой людей?

— Великий Скорпиномо не взял с собой людей, потому что не доверяет им.

— Вот как! Плохи дела у Скорпиномо, если он не доверяет людям даже своей планеты!

Робот молчал. Он неподвижно смотрел вперёд: над противоположными скалами котловины снова показалась ракета угловатых. По-видимому, она сделала разворот и теперь возвращалась обратно.

— Угловатые хотят сделать посадку в этой же котловине, - сказала Флёр. Она уже была совсем спокойной и стояла, подняв к карману на груди скованные руки. Вероника заметила, что она беспрерывно шевелит пальцами, сжимая карман с радиоаппаратом. - Так и есть, - продолжала Флёр, - Скорпиномо торопится обратно… Ага, злодей, кажется, повредил свои крылья!

Скорпиномо, действительно, летел очень странно, какими-то короткими рывками. Одно его крыло то и дело падало и опять выравнивалось.

Робот вдруг задвигался на месте, беспокойно оглянулся.

— Я чувствую непонятные радиоволны, - быстро заговорил он, поднимая землистую руку к продолговатому головному убору. - Я чувствую радиоволны, я чувствую радиоволны…- повторял он снова и снова.

Задыхающийся Скорпиномо подлетел к скале и прыгнул с воздуха на камни. Крыло болталось за его спиной, словно у подбитого птерозавра.

— Всё погибло… всё мертво…- бормотал он, ни к кому не обращаясь, и, тряхнув плечами, сбросил крылья. Они упали на скалу с лёгким шелестом.

— Великий Скорпиномо, где-то здесь работает радиоаппарат, - бесстрастно доложил робот.

Скорпиномо пропустил его слова мимо ушей. Он смотрел, как ракета с чёрным треугольником плавно подняла нос к небу и начала вертикально опускаться на планету. Свистящий поток огня и дыма вонзился в котловину, и через несколько секунд волна пыли и горячего воздуха пронеслась над скалой. Вероника зажмурилась. Когда она открыла глаза, ракета уже стояла на хвосте, обратив к облакам свой острый конус

— Горено!- яростно крикнул гат.

— Да, великий Скорпиномо!

— Ты полетишь сейчас к этой ракете!

— Я полечу к ракете.

— Ты смешаешься с другими роботами…

— Я смешаюсь с другими роботами.

— И сделаешь так, чтобы они приняли тебя за своего…

— Я сделаю так, чтобы они приняли меня за своего.

— И ты, Горено, убьёшь командира корабля!

— Я убью командира корабля.

— Лети, Горено!

— Слушаю, великий Скорпиномо.

— Погоди, отдай мне эту серебряную трубку… Теперь она мне может пригодиться. Так… Лети же!

Робот прыгнул и камнем полетел вниз. Его крылья открылись лишь у самого основания скалы. Он заскользил низко над поверхностью и стал неразличимым на выжженной траве котловины.

— Он убьёт его!- хрипло шептал Скорпиномо, размахивая серебряной трубкой. - Он убьёт его, и я овладею этой ракетой.

Флёр пошевелилась.

— Стоять!- рявкнул Скорпиномо, приходя в себя. - Стоять, иначе я разнесу вас на клочки вашим же оружием! Вы мои заложники! Эферийцы не посмеют вредить мне, пока вы в моих руках! А потом… потом я знаю, что делать, когда овладею ракетой!

— Послушайте вы, убийца!- негромко сказала Флёр, глядя в зеленоватые глаза синота. Было в её спокойствии столько бесстрашия, столько уверенности в своём превосходстве и столько было отвращения в её сверкающем взгляде, что удивлённый синот сразу умолк. - Знайте же, Скорпиномо, что вы уже никогда не овладеете ракетой угловатых!

— Почему?- спросил он, глядя на неё исподлобья.

— После гибели вашей ракеты электромагнитное поле вокруг нас исчезло, и мне удалось связаться по радио с разведчиками Эфери Тау. Они уже готовы, понимаете? Полностью готовы смести синотов с лица Утренней Звезды! Правда, мы до сих пор не знали, что такое война, мы не изобретали специальных средств для убийства людей… Ах, вы смотрите, Скорпиномо, на ультразвуковую трубку, которую робот вырвал из моих рук… Это оружие было создано только для уничтожения хищных животных на Утренней Звезде, и оно действует всего лишь в радиусе трёхсот метров… Но у нас есть другие могучие средства для борьбы с силами природы! И одно из этих средств мы вынуждены теперь обратить против вас, против хищников Сино Тау!

— Что эферийцы собираются делать? — растерянно спросил Скорпиномо.

— Наша сейсмическая станция сейчас вызовет в этом районе самое разрушительное планетотрясение, которое только может нарисовать ваше воображение, Скорпиномо! Сейсмические ультразвуковые установки в одно мгновение разрушат здесь кору планеты, и вся эта горная котловина провалится в магму вместе с обломками обеих ваших ракет!

— Вы лжёте! — воскликнул он.

— Нет, я не лгу, Скорпиномо! Ложь не знакома эферийцам… Сейсмологи только ждут моего сигнала, и если бы со мной не было друзей из другой Солнечной системы, я уже подала бы этот сигнал… Вы видите, я держу руку на кармане с радиоаппаратом! Одно движение пальцем и…

— Подождите!-визгливо закричал Скорпиномо.-Не надо! Я хочу жить! Слышите, я хочу жить!

— Так я и думала!- презрительно усмехнулась Флёр. - Ступайте в летательный аппарат.

Он торопливо юркнул в кабину и сел в угол, сжимая серебряную трубку. Его зубы стучали.

Флёр, Волшебник и Вероника сели напротив.

— Флёр, - взволнованно проговорила девочка, - но там, на берегу океана…

— Мальчики?- быстро спросила Флёр. - Не беспокойся, милая, им ничто не угрожает… Планетотрясение ограничится этой котловиной.

— Только имейте в виду, - пошевелил Скорпиномо перекошенными губами, - я не сниму с вас наручников, вы мои пленники! И если вы доставите меня к эферийцам, я убью вас!…

— Неужели вам не надоело, Скорпиномо, произносить это слово - убью, убью, убью? — не выдержал Волшебник и с сердцем тряхнул головой.

— Сигнал дан!-сказала Флёр и положила закованные руки на рычаг.

Летательный аппарат по вертикали взвился в воздух. И в ту же минуту продолжительный гул, похожий на стон, потряс всё вокруг. Этот необычный стон достиг слуха путешественников даже в кабине, куда, казалось, не мог проникнуть ни один звук извне.

Они видели, как закачались, задвигались скалы, наползая одна на другую, как вдруг наискось разверзлась котловина и в чёрную бездну обрушились ракеты синотов, глыбы камней, гигантские ворохи песка и глины… Туча клокочущего пара взлетела к небу и окутала летательный аппарат.

А стонущий гул всё нарастал и нарастал. Можно было подумать, что из глубины планеты рвётся крик боли, дикий вопль ни с чем несравнимого страдания…

Они долго летели вслепую, охваченные плотной тучей белого пара. Аппарат вздрагивал и качался.

— Странно, - в голосе Флёр прозвучала тревога, - на нас что-то сыплется…

Аппарат тряхнуло с новой силой. Сквозь поредевшие клубы пара путешественники увидели Гаустаф. Но каким страшным он выглядел теперь! Над его кратером полыхало зарево, дым и пепел вились в небе, и огненные потоки лавы, растапливая вечные снега, пробивали себе путь к океану.

Раскалённая глыба вылетела из кратера, разорвалась, как бомба, и рассыпалась в воздухе золотыми осколками.

— Извержение!- истерически закричал Скорпиномо. - Вниз! Вниз! Скорее вниз!

Огненный осколок ударил в крыло, и летательный аппарат задымился.

Всё выше и выше поднимались мальчики по крутому дну горной расщелины. Справа и слева почти отвесно вздымались чёрные, отсвечивающие, как стекло, базальтовые стены. Когда мальчики смотрели вверх, они, словно из колодца, видели далёкую полоску синего неба.

В ущелье было сумрачно и прохладно, но им скоро стало жарко. Они упорно шли всё вперёд и вперёд, тяжело дыша и всё чаще вытирая рукавами, мокрые от испарины лица.

— Берегитесь, ребята! — вдруг крикнул Никита.

Толстая змея с поблёскивающей чешуёй быстро скользила по камням навстречу мальчикам. В нескольких шагах от них она замерла, чуть пошевеливая острым хвостом. В ней было не меньше трёх метров. Мальчики попятились.

— Да это целый удав! — пробормотал Илья.

Змея вскинула голову, и, разинув розовую пасть, коротко прошипела.

— Здравствуйте, — сказал Алёша, — давно не видались! Пошла вон с дороги!

Змея вытягивалась вверх, раскачивая голову с круглыми, как бусинки, глазами. Раздвоенный язычок беззвучно мелькал в её пасти.

— Ну, пошла же!

Никита схватил камень и швырнул в змею. Это был снайперский удар. Змея опрокинулась, но в то же мгновение стрелой метнулась на мальчика. Он едва успел отклониться, огромная стрела пролетела у

самой его головы.

— Бежим, ребята! Скорей!

Однако бежать по камням в гору было трудно. Они спотыкались и падали. К счастью, змея не собиралась их преследовать.

— Хватит!- сказал Илья. - Давайте выбираться из этого змеиного колодца!

Царапая об острые выступы базальта руки и колени, посапывая и скрипя зубами, мальчики медленно поднимались к синей полоске неба.

На полпути на них, как вихрь, налетел птерозавр, которого они, должно быть, потревожили в гнезде. Оглушая приятелей писком, птерозавр бил их крыльями, клевал и царапал когтями своих четырёх лап.

— Глаза! Берегите глаза!-крикнул Илья, с трудом цепляясь за выступ. Он изловчился и с силой ударил птерозавра ногой.

Удар отбросил птерозавра в сторону. Он сразу умолк и, распластав крылья, неторопливо полетел вниз. Через некоторое время приятели услышали из темноты ущелья его недовольный клёкот - будто он кому-то жаловался на дерзких пришельцев.

Мальчики немного отдохнули и отдышались. Они стояли на крошечной площадке, шириной в четверть метра, прижимаясь к холодной скале. Под их ногами чернел провал. И оттого, что во мраке не было видно дна, провал казался бездонным.

Им стало очень страшно, но никто из них не сказал об этом ни слова. А синее манящее небо над головой было ещё так далеко…

— Полезли, - сказал Илья, - осталось совсем немного…

Приятели снова стали карабкаться вверх. И когда их отделяли от цели всего несколько метров, они почувствовали, как вздрогнуло всё ущелье, и услышали глубокий громоподобный гул. С пушечным раскатом напротив треснула базальтовая стена.

Напрягая последние силы, они выбрались из ущелья и совсем обессиленные легли на камнях.

В воздухе горько пахло серой, ветер сыпал на них тёплый пепел.

А мальчики лежали неподвижно. Потом они услышали странные звуки, похожие на шум далёкого поезда.

Мальчики подняли головы. Шум нарастал и внезапно хлынул в ущелье. Оно наполнилось оглушающим шипением и рёвом. Десятки птерозавров, сталкиваясь в воздухе и сбивая друг друга, вылетели из ущелья, тучей закружились над скалами.

Изумлённые дети заглянули вниз и отшатнулись. Что-то ослепительное до боли резануло глаза, опалило жаром лица и волосы. Рукав Алёшиной рубашки затлелся.

По ущелью неслась, вздуваясь и клокоча, огненная река.

— Лава!.- закричал Илья. - Извержение!

Приятели, видели, как шевелились его губы, но слов не услышали.

Они бросились прочь от ущелья, обогнули скалу и остановились.

Впереди, над грядой снежных гор, ворочалась туча дыма и пепла. В самом центре тучи с трудом различались крутые Склоны Гаустафа. Всплески пламени то и дело взметались и угасали над неясной вершиной вулкана.

Горы глухо гудели, стонали, и от сотрясающейся почвы телу передавалась противная, мелкая дрожь.

— Гаустаф ожил!- снова закричал Илья, и снова никто не разобрал его слов.

В эту же минуту мальчики заметили летательный аппарат. Он промелькнул над головами, оставив в воздухе ровную черту дыма, и исчез в полукилометре от них за хаотическим нагромождением горных пород.

Богатыри забыли об усталости. Они бежали, спотыкаясь, падали, сбивая в кровь коленки, и снова бежали, бежали…

И вдруг совсем рядом увидели человека с рыжими бакенбардами. В необычном костюме, похожем на одежду водолаза, он возвышался на камне, размахивая серебряной трубкой, и что-то яростно кричал Веронике, дедушке и Флёр.

А эти трое стояли перед незнакомым человеком беспомощные, со скованными руками.

Летательный аппарат догорал рядом с ними.

Человек с рыжими бакенбардами вскинул серебряную трубку и прицелился в пленников. Но он не успел сделать выстрела, потому Илья что было силы рванул его за ногу.

Скорпиномо грузно свалился с камня лицом вниз. Его продолговатый головной убор ударился о камни и сорвался, обнажив лысоватую голову.

Остальное произошло почти мгновенно. Никита одним рывком выхватил из его рук серебряную трубку, и три богатыря сели верхом на поверженного синота.

А потом, прежде чем все успели опомниться, где-то внутри горного хребта раздался короткий гром. И сразу стало удивительно тихо. Было лишь слышно, как в тишине стонет Скорпиномо и вдали, постепенно утихая, шумит поток лавы.

Огонь на вершине Гаустафа погас, но пепел и дым всё ещё вились в небе, и воздух был наполнен удушливым запахом серы.

— Браво сейсмологам!- услышали мальчики взволнованный голос Флёр. — Они остановили извержение! И браво вам, отважные мальчики! Вы спасли нам жизнь!

Девочка молчала, но она подарила приятелям такую улыбку, что их лица в синяках и ссадинах невольно заулыбались в ответ. Они всё ещё сидели верхом на синоте, не решаясь отпустить его.

— Ой, вы гой еси, добрые молодцы!- восторженно заговорил Волшебник. - А не я ли утверждал, что не перевелись богатыри на нашей Земле! Этот хищник, по имени Скорпиномо, сначала сделал нас своими заложниками, а потом решил отомстить за гибель синотских ракет и расстрелять!

— Отпустите его, мальчики, - сказала Флёр, - он больше не страшен. К нам идёт помощь!

Они подняли головы. Трепеща крыльями, на камни опустился летательный аппарат.

Сначала из кабины вышел Клад. Но тот, кого они увидели за ним, поверг их в такое изумление, что все онемели.

Тяжело ступая по лестнице летательного аппарата, из кабины спустился робот Горено.

— Ты?!- хрипло закричал Скорпиномо. - Ты жив, мой славный Горено?

— Да, я жив, — скрипуче ответил робот.

— Но почему же ты не отвечал на мои позывные? Каким образом тебе удалось спастись?

— Когда началось планетотрясение, я ещё был в воздухе, и это спасло меня.

— Так что же ты медлишь, Горено?- завопил Скорпиномо. - Убей этих людей! Скорей убей! Ты ведь можешь излучать смертоносную энергию! Ты один можешь убить тысячу человек! Нет, десять тысяч! Сто тысяч!… А потом я свяжусь с Техническим центром № 1, и мы вызовем сюда ещё одну ракету!

— Технический центр № 1 уже связывался со мной, - медленно проговорил робот, поднимая руку в перчатке к своему продолговатому головному убору. - Я получил приказ Технического центра.

— Какой приказ, Горено?

— Мне приказано арестовать Скорпиномо.

— Ты рехнулся, Горено! Электронные извилины твоих мозговых полушарий, наверное, получили повреждения во время планетотрясения, и ты неправильно понял приказ!

— Нет, я понял приказ совершенно правильно.

— Ты должен беспрекословно подчиняться мне, проклятый робот!

— Да, я должен был подчиняться великому Скорпиномо до тех пор, пока меня обязывал это делать Технический центр.

— Так подчиняйся же!

— Не могу. Я механизм, и механические указания моего центра для меня важнее слов великого Скорпиномо.

— Идиот! В Техническом центре № 1 сидят мои друзья!

— В Техническом центре № 1 нет больше ваших друзей, Скорпиномо.

— Как нет? Куда они делись?

— Слушайте радиограмму, принятую мною, - бесстрастно говорил робот. - Слушайте, вот эта радиограмма дословно: «Всем, всем, всем. Враждующие между собой правители Сино Тау начали новую страшную войну. Но народ Сино Тау больше не хочет погибать. Он взял власть в свои руки. Все технические центры Сино Тау находятся в руках народа. На нашей планете объявлена Эра дружбы. Технический центр № 1 приказывает всем роботам, находящимся за пределами планеты, арестовать командиров кораблей и доставить их на Сино Тау. Технический центр № 1 приказывает также роботам связаться с народом Эфери Тау и объявить, что народ Сино Тау предлагает ему вечный мир и вечную дружбу».

Горено сделал быстрое движение, и на руках Скорпиномо» щёлкнули наручники.

— Космический корабль очень скоро придёт за вами, Скорпиномо, - сказал робот. - Народ Сино Тау будет судить вас.

Затем Горено освободил от наручников Флёр, Веронику и Волшебника. Все вошли в кабину летательного аппарата и поднялись высоко-высоко над горами, над редеющей тучей дыма и пепла.

Они летели над снежными вершинами, над розовыми лесами и розовыми равнинами и, наконец, увидели огромный светлый город. Его прозрачные крыши ярко сверкали в лучах Ладо.

Летательный аппарат опустился неподалёку от города, в долине, где росли очень ароматные цветы. Цветы были самых разнообразных оттенков, потому что их семена разведчики доставили со своей планеты.

И в тот же день, прежде чем Ладо скрылось за горизонтом, на Утреннюю Звезду прилетел первый корабль с маленькими переселенцами планеты Эфери Тау.

Корабль был очень большой. Он сел среди цветущей долины, и по бесчисленным лестницам начали спускаться весёлые смеющиеся дети.

Космический корабль эферийцев привёл на Эо Тау молодой учёный - сын Флёр и внук Клада. Они стояли втроём, держась за руки, и со счастливыми улыбками смотрели, как радуются дети тёплым лучам золотого Ладо. Ведь они выросли внутри планеты, и многие из них видели солнце в первый раз.

— Так победила жизнь! — тихо сказала Флёр.

— А иначе и не могло быть, дорогая Флёр, - проговорил растроганный Волшебник, теребя свою шёлковую бороду. - Ведь жизнь - вечный закон Вселенной! Уж нам, волшебникам, это доподлинно известно! — Он посмотрел на Веронику и вдруг спросил: — Сколько сейчас времени, внучка?

— А какое это имеет значение, дедушка? — усмехнулась она. — Ведь здесь совсем другое время. Я уже давно не смотрю на свои часы.

— Гм… Помнишь ли ты, в котором часу мы покинули Землю?

— В десять часов вечера. А сейчас… Без четверти десять.

— Гм… Клянусь бородой, нам пора возвращаться домой.

Флёр и Клад проводили землян в быстром летательном аппарате до самой долины Горячих Источников.

Золотистый шар спокойно стоял в розовой траве, так удивительно пахнущей мёдом.

Трое стражей в жёлтых костюмах, приветствуя их, подняли руки.

— Ну что ж, давайте прощаться, дорогие друзья!- сказал Волшебник эферийцам. — Пусть ваша жизнь будет счастливой на Утренней Звезде!

— Прощайте, дорогие земляне!- подняла руку Флёр. — Да здравствует жизнь!

Земляне вошли в мыслеплан, и проход неслышно закрылся за ними.

— А сколько сейчас времени на твоих часах, внучка?

— Ровно десять часов, дедушка.

— Нажми эту кнопку…

Девочка прикоснулась пальцем к кнопке, и мыслеплан чуть-чуть вздрогнул.

— Итак, - торжественно сказал Волшебник, — мы на Земле, друзья мои!

Что-то сверкнуло, и все увидели, что сидят на террасе тесового домика.

— Здравствуй, Земля! — воскликнула Вероника.

Они спустились с крыльца. Белые ночные мотыльки, потревоженные их шагами, вспорхнули с клумбы и, как снег, закружились в воздухе.

— Земля! Наша милая, хорошая Земля! — шептала девочка.

Они долго стояли возле террасы и молча смотрели, как в чёрном небе, в бесконечном пространстве Вселенной мерцают миллионы солнц, миллионы далёких ладо.

— Спокойной ночи, богатыри! — наконец сказал Волшебник. И когда мальчики двинулись к калитке, он поднял руку и прибавил: — Да здравствует жизнь!

И словно в ответ на его слова где-то в саду радостно и звонко запел соловей.