Позвольте представиться, Яков Левин, 32 года, гражданин Израиля, врач-хирург, специализация грудная хирургия. Вот уже как два года после окончания специализации работаю в израильской клинике в Москве, которая является собственностью моего босса, т. е заведующего отделением, где я проходил пяти летнюю специализацию. Правда, по слухам, он не является единоличным владельцем, я делит эту не простую должность с одним очень влиятельным местным товарищем, на данный момент пожелавшим остаться неизвестным.

Теперь хотелось бы объяснить, как я, молодой израильский врач, оказался в здесь, а не начал свою практику на своей исторической родине. Очевидно, в этом виновата моя авантюристическая натура. Я родился в Киеве. Прожил там до двенадцатилетнего возраста, из них пять лет занимался фехтованием на саблях и учась игре на гитаре в музыкальной школе. После переезда в Израиль, мы поселились в Нацерете в еврейской части этого города. Ибо есть еще и арабская, где живут преимущественно арабы — христиане, хотя и мусульман тоже хватает. В нашем классе учились несколько ребят — христиан из очень приличных семейств. С одним из них, Даудом, мы подружились. Вторым иностранным языком у нас в школе был арабский, да и общение с Даудом и его родственниками привело к тому, что я овладел арабским на очень приличном уровне, включая чтение и письмо. Не могу сказать, что я зачитывался арабской литературой, но Омара Хаяма читал.

В нашем доме жил мастер спорта по фехтованию на сабле. С помощью своего земляка, ответственного работника мэрии, он открыл в городе клуб, куда я не преминул записаться, чтобы продолжить тренировки, начатые в Киеве. Кроме того, родители нашли мне частного преподавателя, ранее преподававшего в Московской консерватории игру на гитаре. Помимо этого, я еще увлекся израильским рукопашным боем — крав мага. Закончив школу, я по настоянию родителей до службы сдал психотест, результат которого позволил мне после окончания службы поступить на медицинский факультет университета. Срочную военную службу, после проведения сложного специального тестирования, я провел в части специального назначения "Дувдеван", задачей которого являлась "работа" на сопредельной территории. Поскольку служба в «Дувдеване» предполагает постоянное пребывание среди враждебно настроенного населения и всевозможные стычки практически неизбежны, то много времени уделяется освоению приемов рукопашного боя, включая ножевой. Со мной вместе служил парень — выходец из Аргентины. Сначала в шутку, а потом всерьез мы стали общаться на испано — русском языке, постепенно обучая друг друга. После окончания службы, мы с Клаудио проработали восемь месяцев, заработали деньги на путешествие по Латинской Америке. Oбъединившись, с такими же молодыми искателями приключений, путешествовали по непроторенным тропам, часто в горах. Пришлось освоить даже езду верхом на лошади, и довольно прилично, во всяком случае, ни себя, ни лошадь я не натирал.

Перед началом занятий в университете, я вернулся домой, отдохнув после службы и обогатив себя новыми впечатлениями, почти свободным владением испанским и английским языком (с девушками, с которыми мы путешествовали вместе, языком общения был английский). Приступив к занятиям, один месяц в году я проходил резервистскую службу в родном подразделении, периодически захаживал в клуб, чтобы пофехтовать и поспаринговать в схватках. К сожалению, это было не часто, ибо учеба была очень серьезной, и отнимала массу времени. На последнем курсе произошла трагедия, В машину, в которой ехали мои родители на полной скорости врезался грузовик, водитель которого не справился с управлением и вылетел на встречную полосу. Родители погибли мгновенно, японские машины хороши, но против семи трейлера у них нет никаких шансов. Этот очень тяжелый для меня период меня поддерживали мои друзья, и цель, я обещал родителям, что стану врачом. После окончания университета и стажа, я поступил на специализацию в отделение хирургии. Заведующий отделением ко мне относился очень хорошо. Я ассистировал на самых сложных операциях, которые он проводил. Через некоторое время мне стали доверять оперировать простые случаи. Постепенно я получал более серьезных пациентов и по окончании специализации я уже стоял у стола как первый оператор.

После сдачи последнего экзамена и получения удостоверения врача — специалиста, у меня состоялась беседа с шефом. Он предложил мне поработать под его руководством в его клинике в Москве. С одной стороны, это почти не знакомая мне страна (я ведь ребенком уехал из Украины). С другой стороны, здесь больше возможностей для меня в профессиональном росте, так как сейчас я могу рассчитывать только на четверть ставки в отделении, а через три года босс обещал мне дать ставку. Кроме того, что немаловажно — оплата. В Москве я буду получать ставку израильского врача специалиста, но фирма мне предоставит однокомнатную квартиру и машину. Квартиру, в которой я жил с родителями я продал, жил в квартире на территории больницы. Близких родных у меня не было, поэтому меня особенно здесь ничего не держало. И я согласился.

После окончания специализации и началом работы в Москве у меня скопилось очень много неиспользованных отпускных дней, и я решил попутешествовать по Испании и Португалии. Свое путешествие я начал с Барселоны. Город, в котором творил великий Гауди, произвел на меня огромное впечатление. Да и вся страна, в которой смешались история и жизнь трех народов, трех вероисповеданий, история, во многом трагичная, заставила меня по — новому взглянуть на себя и на свой народ.

Я увлекся историей сефардского[1] еврейства. Кроме того, в Москве, как оказалось, очень богатая ночная жизнь. В одном из клубов, в который меня привел коллега по работе, я познакомился с одной симпатичной девушкой, которая привела меня в клуб реконструкторов и исторического фехтования. Мне повезло, что на своем пути я встретил Диего Сиснероса, сына одного из "испанских детей". Он был мастером дестрезы[2], которой научил его отец. Так сложилась жизнь, что он был совершенно одиноким человеком. Очевидно, как два одиноких человека, мы потянулись друг к другу. Очень помог в этом и мой приличный испанский, на котором мы и общались. Он два года учил меня всему, что знал сам, благо фехтованием я раньше занимался очень серьезно. В один, не могу сказать прекрасный день, он меня позвал к себе домой и сказал.

— Яков, у меня рак, мне осталось не более трех месяцев, потом я буду умирать в муках. Оставшееся мне время я хочу провести на земле предков и быть похороненным в Барселоне, где находятся корни моей семьи. Я списался со своими дальними родственниками. Они определили меня в специальный хоспис для таких больных как я. Квартиру свою в Москве я уже продал, деньги перевел в Испанию. Завтра прилетает мой внучатый племянник со своим адвокатом, а после завра у меня самолет в Барселону. Это все, правда, я обследовался неоднократно, просто не хотел тебе об этом говорить. Все равно ничего нельзя сделать. За два года я к тебе привык как к сыну, которого у меня никогда не было. Поэтому, я хочу тебе сделать подарок, который сделал мне когда — то мой отец. Я дарю тебе эспаду и дагу, работы толедских мастеров, которые передавались из рук в руки в нашей семье с пятнадцатого века. Владей ими с честью!

Прощание со стариком меня потрясло. Я на автопилоте добрался до машины. Замотал клинки в брезент (они были великолепно заточены, и мне не хватало только встречи с милицией) и положил их под коврик в багажник, заставив баулом с одеждой 14 века. Мне повезло, рыцари полосатого жезла меня не остановили

Две недели я не ходил в клуб. Диего там больше не было, а все остальное мне показалось какой-то не нужной искусственной игрой. Однажды вечером, задержавшись на работе, меня ожидал сюрприз. На скамейке перед подъездом сидела Бьянка. Я даже не знал ее настоящего имени. Очаровательная легкомысленная блондинка, студентка одного из театральных учебных заведений, "графиня" из клуба, периодически скрашивала мое одиночество без взаимных обязательств.

— Яша, ты почему не приходишь в клуб, все интересуются, куда ты пропал?

— Да, как — то не в голове было, да и занят был очень.

— На эти выходные мы всей компанией собираемся на природу. Заказали автобус от клуба, будет большой слет реконструкторов. По слухам, будет сам Арагорн!

— А это, что за персонаж?

— Руководитель движения реконструкторов, очень богатый человек, обладающий, опять же по слухам, сверхъестественными способностями.

— Не знаю, честно признаться, особого желания у меня нет.

— Ну, Яшенька, миленький, поедем, я очень хочу составить с тобой пару. У тебя ведь такой классный костюм. Мы точно выиграем первый приз за пару.

Костюм был действительно замечательный. Даже два. Один придворный, другой военный. Мне их пошили за не малую денюшку в театральных мастерских. Кроме того, у меня была своя скьявона и кинжал, похожий на курдский ханджар, из современных материалов. Были в комплекте кольчуга из проволоки титанового сплава, поддоспешник из кевлара, нагрудник, наплечники, наручи. Все из титанового сплава, сделанные на заказ в институте сверхтвердых материалов (везде есть умельцы). Даже на сапоги были накладки. А щит вообще был красавец. По типу турецкого, калкан, из многослойной фанеры с умбоном и прутьями из титана.

Одним словом, меня уговаривали до утра, и я сдался, сказав, что завтра появлюсь в клубе.

— Только возьми с собой свой хирургический набор и палатку для нас. Не забудь, пожалуйста, и гитару. Я очень люблю слушать, как ты поешь испанские песни. Ну, а теперь в душ, потри мне спинку.

Одним словом, кофе я пошел заваривать где-то через час.

После кофе Бьянка ушла. Я же полез на антресоль за своим рюкзаком. У меня был очень хороший полевой рюкзак Бундесвера на шестьдесят пять литров. Кроме всего прочего, там были очень большие боковые отделения, в которых у меня находились, небольшой, но очень хороший туристский топорик, саперная лопатка и мой реконструкторский меч — скьявона, сделанный по заказу у знакомого кузнеца из очень хорошей стали по современной технологии.

Сейчас же мне придется как-то пристроить в рюкзаке подаренное мне оружие, ибо расстаться с ним у меня не было сил. Оно меня прямо притягивало к себе. Но существовала одна проблема. Это было настоящее оружие, созданное для убийства, а не "игрушки" реконструктора. Поэтому, если у меня его обнаружат, то последствия могут быть очень печальными.

Я плотно замотал подаренные клинки в два купальных полотенца и поставил внутрь рюкзака, а тупую скьявону оставил в наружном кармане для возможной (не дай, Бог) проверки. Помимо этого, наряду с тремя сменами белья, мыльно — рыльными принадлежностями, в рюкзак легли котелок, кофейник, походный столовый набор, сверху два набора одежды, средневекового испанского гранда, военный и придворный вариант. Две фляжки с "Мартелем", пол литровая серебряная, и литровая из нержавейки. Собрал сумку с продуктами, куда положил наряду с консервами немного овощей, который на этот момент обнаружил в доме. Кроме того, туда же пошли и принадлежности к рыбной ловле. Честно говоря, была мечта посидеть зорьку на берегу лесного озера.

Естественно, чай, кофе, сахар соль, перец, пряности нашли свое место там же. Расчет продуктов был на четыре дня, на двоих с "графиней"

И на сладкое, заключительный этап. Будучи на выставке "охота и рыболовство" я увидел на одном из стендов пяти зарядный блочный арбaлет. При своих относительно небольших размерах, легко заряжается с помощью взвода всего одного рычага. Дуга у него была из пружинной стали, тетива из кевларовой нити. Прицельная дальность пятьдесят метров, дальность полета стрелы сто пятьдесят метров. На нем был установлен прицел оптический 4х32 на планку "ласточкин хвост".

Правда, те болты, что шли в комплекте были так же похожи на настоящие, как и наши реконструкторские мечи на боевое оружие. Поэтому, владельцу данного девайса не нужно было иметь специальную лицензию. Тот же кузнец, который выковал мне меч, сделал мне тридцать настоящих болтов. Он, правда, отказался их затачивать, да, ведь и я сам не без рук. Поэтому, настоящие болты легли на дно рюкзака, а облегченные их собратья нашли свое место в чехле с арбaлетом.

Проверил свой хирургический набор. На всякий случай положил в него стерилизатор, в котором оказалось несколько стеклянных шприцов, ранее не использованных. Там же находились и их ровесницы иголки, выбрасывать их я посчитал нецелесообразным. Подумал, и добавил немного перевязочного материала, пузырьки с йодом и литровую бутылку спирта. Последний лишним уж точно не будет.

Лёгкая двухместная туристическая палатка, спальник и коврик нашли свое место на рюкзаке.

Последним штрихом была гитара, в чехол которой я положил несколько комплектов запасных струн.

За сборами незаметно пролетело время. Ближе к вечеру, я позвонил в клинику и сказал, что беру два выходных дня из многих мною не использованных, и до конца недели меня в городе не будет.

Прибрал квартиру, поставил на зарядку телефон и отправился спать.

Утром на такси отправился к месту сбора. Народ уже потихоньку собирался. Некоторые были одеты в средневековые костюмы, но большинство были, как и я в джинсах и футболках.

— Яша, привет!

Крикнул Юра Коршунов высокий спортивный брюнет в костюме вольного йомена из доброй старой Англии с рюкзаком и луком. В будниe дни владелец небольшой, но весьма известной в узких кругах компьютерной фирмы. Он в юности занимался стрельбой из лука, поэтому и хобби у парня было весьма близким к спорту. Кстати, стрелял он из лука действительно здорово.

— Хорошо, что пришел. Мы уже думали за тобой отправлять специальную делeгацию. Но Бьянка сказала, что она и сама прекрасно справиться. Вижу, ей это действительно удалось.

— Конечно, она и мертвого поднимет.

— А с кем ты будешь делить свою палатку? Диего, по слухам, уехал в Испанию.

— Вот с графиней и буду. Она очень хотела, чтобы на конкурсе костюмов мы выступили парой.

— Да, интересно. Но ты же знаешь, у нашей "графини" семь пятниц на неделе, я бы не был настолько в ней уверен.

— Как говорят в Одессе: Будем жить, и будем видеть.

Через некоторое время подошли два автобуса. Бьянки все еще не было. Народ стал грузить свои вещи в багаж. Многие со мной здоровались, были и новые лица. Я все пребывал в раздумьях, стоит ли мне ехать. Моя ветреная подруга или опаздывает, или вообще не появится, Диего в Испании. С другой стороны, я сказал на работе, что уезжаю, да и ребята на меня рассчитывают. Хотя лучше, чтобы мои профессиональные навыки остались невострeбованным.

— Яша, клади свои манатки в багаж и давай садись. Я тебе место застолбил рядом с собой. Если приедет твоя графиня, пересядешь, места хватит.

Я вложил свои вещи в багажное отделение, причем постарался рюкзак засунуть поглубже, а медицинскую сумку, наоборот, поближе. Всякое бывает в пути. Лучше уж быть ко всему готовым.

Наконец, все расселись по местам, но “графини” все еще не было, и телефон молчал. Я решил не звонить, хотя была у меня тайная мысль усладить ее слух песнями у костра.

— Не грусти, Яша, на наш век "графинь" хватит. Кроме них по "баронесам" пройдемся, да и "принцес" прихватим. Только, главное, королев из них не делать, ибо корона на рога налезать не будет.

Автобус, наконец, отъехал. Мы с Юрой вели обычную беседу, которая завязывается между двумя хорошими приятелями, иногда перемежая ее к месту или нет свежими анекдотами, которых мы знали не мало.

Примерно через полчаса зазвонил мой телефон. Звонила Бьянка.

— Яша, здравствуй. Извини, что не пришла к автобусу, но я сейчас нахожусь в машине, которая движется в том же направлении. Возможно, я даже окажусь на месте раньше тебя. А сейчас я хотела бы передать трубку человеку, который очень хочет с тобой поговорить. Мы все зовем его Арагорн.

— Здравствуйте, Яков. Вы позволите к вам так обращаться? Мне кажется, разница в возрасте мне это разрешает.

Раздался в трубке приятный баритон.

— Здравствуйте, господин Арагорн. Как вам будет угодно.

— Арагорн, и этого достаточно. Мы все коллеги, и господ среди нас нет. Ну, разве, что в процессе игры, если это записано в сценарии. Мне бы очень хотелось бы с вами познакомиться и сделать вам одно предложение, которое, надеюсь, вас очень заинтересует.

— Это будет предложение, от которого я не смогу отказаться?

— Ну, что вы, Яков. Вы меня путаете с доном Корлеоне. У нас с ним и дороги, и цели разные.

— Хорошо, я согласен. Я просто не могу конкретно указать место, где будет стоять моя палатка. Могу только сказать, что она камуфляжной расцветки.

— Не волнуйтесь, мы вас найдем. А засим, позвольте откланяться, мне еще нужно сделать несколько разных звонков. До встречи.

И он повесил трубку.

Я спрятал телефон и повернулся к Юре, который с деланным безразличием смотрел в окно.

— Юр, а кто такой Арагорн? Сейчас моя "графиня" передала трубку человеку, который назвался этим именем.

— Ты умеешь задавать вопросы. Я думаю, не найдется ни одного человека, который знает и может рассказать кто такой Арагорн. Известно, что это очень богатый человек, но сферы его бизнес интересов и источники доходов до конца не известны. Знают только, что он занимается антиквариатом. Во многом спонсирует наше движение реконструкторов. Достаточно сказать, что наш слет будет проходить на его земле. Даже эти автобусы прислал нам его секретарь.

Кроме того, некоторые считают его магом, волшебником. Утверждают, что он обладает сверхъестественными способностями.

Во всяком случае, пренебрегать знакомством с таким человеком не стоит.

Приехав на место, мы подошли к распорядителю, который указывал каждому на плане место, где ему предстояло поставить свою палатку.

Мне досталось чудесное место рядом с ручейком, в котором текла чистая вода. В ста метрах находился берег озера, в котором росли кувшинки. Вокруг находился лес. Воздух был потрясающе свеж. Щебетали птицы. Это все напоминало мне базу отдыха, в которой я ребенком отдыхал со своей бабушкой, правда, не в палатке, а в домиках.

Я поставил свою палатку в указанном месте. Расстелил коврик, на который положил свой спальный мешок. Мне почему — то показалось, что Бьянка выберет для своей ночевки другое место. Не могу сказать, что это предположение меня обрадовало, но и волосы рвать на голове от огорчения я не собирался.

Через некоторое время распорядитель нашей тусовки через громкоговоритель попросил всех участников слета переодеться в одежды, которые они приготовили.

Я вытащил костюм офицера, состоящий из куртки и кожаных штанов и бархатного берета, На ноги я натянул сапоги, которые мне по образцам на старинных гравюрах, стачал один армянский умелец. Сапоги были очень удобные. Поверх куртки я одел пояс с дагой и перевязь с эспадой.

Спустя примерно пятнадцать минут к моей палатке подошла группа из пяти человек, среди которых я узнал Юру и Бьянку.

Один человек из группы обращал на себя внимание своей неординарной внешностью и одеждой. Довольно высокий, примерно пятидесяти лет, с благородной сединой на висках. Он был похож скорее всего на английского лорда, собравшегося для выступления в Парламенте. Строгий черный костюм, рубашка, галстук, до зеркального блеска начищенные туфли. И это все в лесу. Он подошел ко мне и протянул руку.

— Яков Левин, не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. А вы Арагорн?

— Совершенно верно, Яков. Отличный костюм. Да и оружие выглядит достойно. Вы позволите его посмотреть?

Я согласно кивнул головой и передал ему клинки.

— Великолепные клинки! Пятнадцатый век. Работа мастеров из славного Толедо. А какая энергетика у них! Яков, позвольте поинтересоваться, откуда они у вас?

— Подарок одного очень близкого мне человека. Это их семейная реликвия. К сожалению, на нем их семейное древо прекратило свой рост.

— Насколько я понимаю, своим подарком он признал вас своим сыном?

— Да, он так и сказал.

— Тем лучше, тем лучше. Послушайте, Яков, общая знакомая рассказала мне, что вы увлекаетесь историей сефардских евреев.

— Вы правы, особенно меня интересует период середины четырнадцатого века. Мне кажется, что их трагическую судьбу можно было бы изменить. Правда, я основываюсь на современных знаниях. А история не терпит сослагательного наклонения.

— Ну, не нужно быть настолько категоричным. История, конечно, дама капризная, но и с ней иногда возможно договориться.

— Что вы имеете в виду?

— Яков, что бы вы сказали, если бы я предложил вам оказаться в этот период времени в Толедо?

— Вы, очевидно, шутите. Я знаю, что такое альтернативная история. Это когда атомная подводная лодка попадает в 1941 год, и у фашистов начинаются проблемы, о которых они даже не подозревали.

— Ну, что вы, друг мой. Я же не предлагаю перебросить в Испанию ваши доблестные ВВС и Саерет Маткаль[3] для борьбы с инквизицией.

Я предлагаю вам, Якову Левину, как вы есть, вместе с вашей палаткой и всеми вещами перенестись в Толедо 1320 года. Что вы на это скажете?

— Период, конечно, интересный. В это время еврейская община Толедо находилась в своем расцвете, пользуясь покровительством короля. Ну, а перенос, это фантастика, простите, не верю.

— А давайте заключим пари. С моей стороны сто золотых монет, каждая из которых является практически копией добло кастельяно Альфонсо Одиннадцатого равный золотому динару, весом 4.6 грамма (чистый вес золота в монете 4.25 грамма). И два старинных пистолета. Правда, с ударно — кремниевым замком, опережающим свое время лет на двести.

— А с моей стороны какой заклад?

— Ваше участие в эксперименте.

— Когда и где он будет происходить?

— Здесь и сейчас. Причем, мой подарок у вас остается в любом случае. Либо в Толедо 1320 года, либо у вас в 2015 году.

— Вы серьезно? Это четыре килограмма двести пятьдесят граммов золота! А пистолеты действующие?

— Ну, золото и золото. А пистолеты настоящие, современной работы, конечно, но вполне убойные. Один двуствольный, другой карманный, реплика одного из первых дерринджеров. Оба калибром десять миллиметров, свинец, пулелейка, банка пороха, правда, бездымного и полная пороховница. Вас научить ими пользоваться?

— Спасибо, это не нужно. Я на наших встречах неоднократно стрелял. Что я должен сделать?

— Занести все вещи, которые вы хотите взять с собой, в палатку, захватив и мой подарок, лечь и закрыть глаза. Остальное — моя проблема.

Еще с учебы в университете я усвоил, что с сумасшедшими лучше не спорить, поэтому я молча зашел в палатку, зарыл ее и лег на спальник, крепко прижимая к груди клинки.

Первое время ничего не происходило. Я лежал на спальнике и думал о прошедшей беседе. Этот Арагорн показался мне довольно странным. Одет как на светский раут, очень уверен в себе, даже в том, что, на мой взгляд, иначе, чем бредом назвать трудно. При том, что его подарки, были весьма достойные. Золотые монеты, конечно, новодел, но выглядят вполне правдоподобно. Пистолеты похожи на те, из которых я стрелял на прошлом слете. Правда, малыша дерринджера я не успел подробно рассмотреть. Насколько я разбираюсь в пистолетах, дерринджер должен стрелять патронами. Значит, он будет соответствовать четырнадцатому веку почти, как я.

Вдруг пространство внутри палатки стало заполняться туманом. Снаружи появилось какое — то сияние, и я потерял сознание.

ИСПАНИЯ 1325 ГОД.

Через некоторое время я очнулся, пришел в себя… Тумана не было. Я открыл палатку и выбрался наружу.

Я по-прежнему находился в лесу. Но лес был совершенно иной. И главное, я был совершенно один, никаких соседей — реконструкторов, никакого Арагорна поблизости не отмечалось. Было очень жарко. Не так, как в Подмосковье, скорее как в Израиле в лесу под Кирьят Гатом.

— Неужели ему удалось, и перенос состоялся?

Палатка стояла на краю небольшой поляны под деревьями. Я прислушался. Кроме пения птиц до меня донеслись звуки журчащей воды. Я собрал арбалет, зарядив его пятью настоящими боевыми болтами. Зарядил и пистолеты. Большой засунул за пояс, а маленький положил в карман. При подробном осмотре оказалось, что двуствольный дерринджер был расчитан на стрельбу патронами. К нему прилагалось, на мой взгляд, примерно сто патронов, и восполнить запас не представлялось возможным. Это было оружие последнего шанса. Поэтому, попробую, как он работает, и все, только на крайний случай.

Я закрыл палатку, нарубил немного веток, чтобы прикрыть ее от посторонних взглядов. В этом мне очень помогла ее камуфляжная окраска.

После маскировки своего временного жилища, решил немного прогуляться по окрестностям. Шагов через десять я наткнулся на протекающий ручей с чистой и холодной водой. Но пить из него не рискнул, воспользовался флягой с минеральной водой из московского супермаркета.

Лес был довольно густой. Из деревьев преобладали бук, дуб, сосны, ели. Часа через полтора я уткнулся в грунтовую дорогу. За ней снова простирался лес. Внимательно прислушался, но ничего, кроме пения птиц не нарушалo тишины. На дороге имелось довольно свежие отпечатки тележных колес и лошадиных копыт. Следов автомобильных колес я не обнаружил, как не высматривал.

Начинало смеркаться, и я решил вернуться назад. По дороге набрал немного сучьев, чтобы вскипятить воды. Палатка моя оставалась нетронутой.

Заварил чай, достал бутерброд с испанским хамоном, и с аппетитом съел, причем, на его же исторической родине. Овощи решил пока приберечь. Если это действительно четырнадцатый век, то семена помидоров и картофеля могут пригодиться.

Поужинав запасами из двадцать первого века, немного сполоснулся в холодной воде ручья, я лег спать в палатку, положив оружие, чтобы оно было под рукой.

Утром меня разбудило пение птиц. Умывшись у родника, я набрал воду, чтобы сделать кофе и приготовить кипяченую воду для фляги.

Вернувшись, я уже было собрался зажечь костерок, как услышал треск ломающихся сучьев. Кто — то шел по лесу, причем в моем направлении. Стараясь не создавать шума, одел перевязь с эспадой и дагой, зарядил арбалет и прилег за столом поваленного дерева. На противоположный конец поляны вышли три человека. Один был в старой изодранной монашеской рясе, но голова у него была без тонзуры. Двое других были одеты в помнящую лучшие времена одежду далеко не аристократов средних веков. Объединяло их только одно, они все были вооружены.

Идущий первым был в кирасе, а в руках у него был заряженный арбалет. У всех были длинные кинжалы, а у двоих мечи. Кроме оружия они несли заступ и лопату. Они подошли с стоящем на противоположном от меня конце поляны дубу — исполину и стали копать. Между собой вооруженные копатели говорили по-испански. Может, это было опрометчиво с моей стороны, но я крикнул.

— Здравствуйте, господа!

"Господа" резко обернулись на мой голос, а арбалетчик без слов выстрелил в меня. Болт воткнулся буквально в тридцати сантиметрах от моего лица. Краем глаза я отметил дрожь его оперенного конца.

После чего все трое кинулись на меня с обнаженными клинками. Я успел выстрелить два раза и оба раза удачно. Первым получил болт в голову стрелок, следующим был его товарищ с прямым мечем в руке, которому я попал в грудь. Меч "монаха" я встретил своей дагой, глубоко проткнув бедро эспадой. После чего выбил меч из его руки, приставил острие своего к шеи противника, потребовал опуститься на колени и снять обувь. В результате чего у него из сапога вывалился стилет. Я нанес "монаху" сильный удар плашмя по голове, и он упал, потеряв сознание. Двое его "коллег" лежали без движения. При внимательном осмотре их тел оказалось, что контроль проводить не нужно. После чего срезал с них ремни и связал раненому руки. Затем перетянул болезному жгутом бедро и плеснул из котелка водой ему в лицо.

— Похоже, сегодня мне придется обойтись без традиционной утренней чашки кофе.

Сказал я себе и подошел к месту раскопок. У корней дуба в яме находился глиняный горшок. Вытащив находку, я отбросил в сторону деревянную крышку и присвистнул от удивления.

В нем лежали золотые и серебряные монеты и украшения из золота, многие с драгоценными камнями.

— Очевидно, это "общак" "романтиков с большой дороги". Придется уточнить у "монаха" во время интервью, и немедленно отсюда убираться.

Будущий собеседник уже пришел в себя и дергался, пытаясь освободиться.

Подобрав один из трофейных кинжалов, вырезал болты из тел. В отличие от разбойников, болты не пострадали, за что я мысленно поблагодарил кузнеца. Собрав трофеи нападавших, включая их тощие кошельки, подошел к оставшемуся в живых разбойнику.

— Ну, а теперь поговорим о делах наших скорбных. Как ножка, болит? Ты даже не представляешь, как мне тебя жалко.

— Отпустите меня, Господин, заберите все и отпустите. Всю жизнь за вас Бога молить буду.

— Вот поговорим немного, ты мне все честно расскажешь, и я тебя отпущу. Скажи, а чего вы на меня набросились? Я ведь только спросить вас хотел.

— Жадность обуяла. Думали, вы за нами следили, чтобы золото наше забрать.

— Допустим. А где вы коней оставили, и сколько там ваших подельников осталось?

— Каких коней, мой господин? Вы же видели, что мы сюда пешком пришли.

— Ага, пеше по — конному. И всю дорогу инвентарь на плечах тащили. Я вот сейчас тебе ухо отрежу, чтобы ты своей ложью не оскорблял мой благородный слух. И за каждый неправильный ответ буду отрезать по кусочку.

— Не нужно! Вот по этой тропке недалеко от дороги мы оставили своих лошадей. С ними находится Родриго. Он ранен в ногу, и не смог с нами пойти.

— Какое у него оружие? Только правду!

— Арбалет, меч и кинжал. Как обычно.

— Предположим, ты говоришь правду. А сейчас ответь мне на два вопроса, и я по твоим глазам проверю, врал ли ты мне, или нет. Какой сейчас год и куда ведет эта дорога?

— Сейчас 1325 год по христианскому летоисчислению. А дорога, если налево, то в Толедо. А если направо, то можно и до Валенсии добраться.

— Хорошо, а теперь я тебя отпускаю к твоему Господу.

Сказал я и вонзил подобранный кинжал ему с сердце. Мне было очень не приятно это делать, но оставлять за собой живого разбойника я не хотел. Как говорил мой первый сержант.

— За свою спину ты должен быть уверен. Или там друг, или никого живого.

Собрал все трофеи. Не могу сказать, что был в восторге от их качества. Только стилет порадовал хорошей сталью и красивой и удобной рукоятью. Место ему я определил в правом сапоге. Монеты и ювелирные изделия из горшка я пересыпал в один из пакетов, оставшихся от съеденных бутербродов. В кошельках нападавших набралось пять золотых монет, похожих на "приданое" Арагорна, двенадцать разных серебряных монет и тридцать восемь медных различной степени потертости. Чтобы не "светить" золото и трофейное богатство, уложил это все в рюкзак. А из трех кошельков выбрал один по приличнее и ссыпал туда содержимое остальных двух. Эти монеты я приготовил рассчитываться в дороге. Собрал палатку, спальный мешок, одел доспех с поддоспешником. Игры закончилось. Сейчас средние века. У меня есть цель, Времена сейчас опасные, и совсем не политкорректные.

Нагрузившись как мул, так, впрочем, и называли римских легионеров (как я их понимаю), двинулся по тропинке, надеясь переложить свой груз на лошадей, которые должны были меня ожидать возле дороги.

Не доходя до цели, я сложил вещи под деревом, зарядил арбалет и стал аккуратно подкрадываться, стараясь не наступить на сухие ветки.

Мне повезло. Охранник, видимо, не был знаком с "Уставом караульной службы" и просто спал, положив руку на арбалет. Да простит меня Господь за мой не джентельменский поступок, но я просто всадил ему болт в грудь. Бедняга даже не проснулся. Интересно, но он оказался и самым состоятельным из всех. Он обогатил меня на шесть золотых монет и десть серебряных.

Лошади, которых было четверо, забеспокоились, почуяв чужого человека и запах крови. Мне удалось их успокоить. В переметных сумках обнаружил два хороших котелка, овес для лошадей, сорок восемь арбалетных болтов. Все остальное содержимое просто высыпал на землю, ибо внешний вид продуктов питания и внешний вид плащей и запасной одежды, кроме брезгливости, никаких чувств не вызывали.

Внимательно осмотрел лошадей. Две из них серой масти с роскошными гривами, горбоносой головой с большими глазами были, очевидно, андалузской породы. Похожих лошадей я видел в Вене на представлении Испанской школы верховой езды. Две другие были обычными верховыми, которых я превратил во вьючных, погрузив на них свое и трофейное имущество. Связав лошадей поводьями, одел шлем, закинул за спину щит, вскочил на переднего андалузца, предварительно подогнав седло и стремена.

Ну, с Богом, в Толедо. Теперь нужно проработать легенду моего появления здесь. Например, я происхожу из одного из утерянных колен Израиля, Иосифа, например. Его представители после Вавилонского пленения, построив корабли, добрались до Америки. Там основали свое государство, в котором жили по законам и обычаем предков в окружении варварских племен, ведя непрерывные войны. Я из богатой семьи, все мужчины которой были воинами и занимались врачеванием. Год назад наше государство рухнуло под напором орд варваров. Вся моя семья погибла при обороне города. Только одному кораблю удалось вырваться из горящего порта. На нем нам удалось добраться до района Валенсии, где попали в бурю. Мне чудом удалось остаться в живых и сохранить те немногие вещи, которые у меня остались от прежней жизни.

По профессии я врач, владею, пусть и не современными, (спишем на иностранное происхождение) испанским и арабским языками. Значит, с голоду пропасть не должен. Кроме того, знания, которыми я обладаю, должны помочь моим соплеменникам. Поэтому, я должен найти выход на руководителей еврейской общины Толедо. Вот примерно так и будет звучать моя история. Нужно ее только выучить, чтобы не ошибаться в разговорах с разными людьми. Конечно, все это звучит несколько наивно, но, что есть, то есть. И лучшего мне уже не придумать. Я же не шпион из Моссада, для внедрения которого специалисты легенду разрабатывают. Значит, придется крутиться. Главное, чтобы все было в пропорцию.

Часа через три я решил дать отдых лошадям, да и самому не мешало бы передохнуть. Свернув с дороги в симпатичную березовую рощицу, и найдя поляну, спутал ноги лошадям, сняв с них багаж. Через некоторое время напоил их в ручье, протекавшим рядом, и пустил их попастись. Развел небольшой костерок, чтобы заварить кофе, открыл банку тушенки, которую с аппетитом съел с остатками хлеба.

После позднего завтрака я продолжил свой путь. Судя по рассказу "монаха" до Толедо было еще два дня пути.

В дороге я встречал крестьян и людей других сословий. Крестьяне, небогатые торговцы и ремесленники уступали дорогу, кланяясь при этом. Я лишь слегка кивал головой в ответ. Через некоторое время увидел еле заметный съезд в лес и решил поискать место для ночлега.

Проехав немного по лесу, обнаружил симпатичную полянку с двумя родниками. Первым делом обиходил коней. Погода была хорошая, теплая. Палатку решил не ставить. Нарубил лапника, положил на него спальный мешок, чем не царское ложе. После ужина и гигиенических процедур проверил оружие и лег спать. Спал очень чутко, просыпаясь от каждого подозрительного звука.

Слава Богу, ночь прошла спокойно, и после утреннего кофе я продолжил свой путь, подсыпав свежего пороха на полку пистолета. Примерно часа через два я услышал крики и звон оружия.

За поворотом дороги я увидел, как шесть человек атаковали троих, которые прикрывали своими спинами молодую рыжеволосую девушку.

В некотором отдалении, упершись в валун, почти на боку лежала карета, запряженная двумя лошадьми. Девушка, увидев меня, крикнула.

— На помощь, кабальеро! Прошу вас, помогите!

Меня как ветром сдуло с коня, поводья которого я зацепил за ветку ближайшего дерева. Ко мне сразу же бросились двое из нападавших. Я выхватил подаренный Арагорном пистолет и дважды выстрелил. Оба нападавших упали. Пуля диаметром в десять миллиметров, выпущенная на расстоянии до десяти метров не оставляет никаких шансов. Отбросив пистолет, я выхватил клинки и бросился в схватку. К этому времени на ногах оставался только один человек, который с трудом отбивался от четырех нападавших, два из которых направились ко мне.

Сразу скажу, оружие в руках они держать умели и пользовались им очень уверенно. Но техника фехтования за семь веков ушла далеко вперед. Не могу сказать, что схватка с ними мне далась легко, но я справился, а они нет. Потом я присоединился к молодому человеку, и мы вместе покончили с оставшимися.

— Большое вам спасибо, кабальеро! Мы с сестрой обязаны вам жизнью и честью. Позвольте представиться. Я Моше ибн Эзра, а это моя сестра, Лея. Позвольте узнать, за кого мы должны благодарить Бога.

— Меня зовут Яков Леви. Я врач и путешественник.

— Так вы наш соплеменник?

Воскликнул Моше уже на иврите.

— Благословен Господь, что он послал вас нам на помощь!

— Я просто проезжал мимо. Увидел, что шестеро разбойников угрожают жизни прекрасной сеньорите и ее доблестным защитникам, находящимся в меньшинстве, и решил помочь.

— В результате вашей помощи пятеро разбойников уже по дороге в ад!

Пылко воскликнул молодой человек

— Благодарю вас, благородный синьор Леви.

Прошептала девушка, взглянув на меня своими прекрасными изумрудными глазами. Меня как будто пронзила стрела, такого чувства я раньше не испытывал.

— Что вы, сеньорита. Я молю Господа, чтобы он дал мне возможность еще не раз услужить вам.

— Сеньор Леви, вы сказали, что вы врач. Не могли бы вы помочь нашим охранникам, которые храбро сражались, защищая нас. А я пока осмотрю врагов.

Я осмотрел обоих раненых. Оба пострадали довольно серьезно. У одного были раны в плече и бедре, поэтому я первым делом остановил кровотечение, наложив жгуты на конечности. Второй был просто оглушен сильным ударом по голове, и у него наблюдались симптомы легкого сотрясения головного мозга.

С помощью Моше я положил первого раненного на подстилку из плащей нападавших, достал свой хирургический набор. Честно говоря, парню повезло. Раны были чистые, крупные сосуды и вены не задеты. Меч одного из нападавших прошел недалеко от плечевого нервного сплетения. Крови, конечно, он потерял прилично, но его состояние особой тревоги не вызывало. Я провел первичную хирургическую обработку, наложил швы и заклеил все антисептическим пластырем.

Во время работы я не смотрел по сторонам, будучи всецело погружен в свои профессиональные обязанности. Поэтому, мне было неожиданно увидеть, какими глазами на меня глядела молoдая девушка.

— Сеньор Леви. Откуда у вас эти прекрасные инструменты и повязки? Я никогда ничего подобного не видела. Брат моей матери королевский лекарь. Он меня учит медицине, но даже у него я не видела такого богатства.

— Сеньорита, я уже говорил, что я путешественник. Моя родина находится далеко от этих мест, и все то, что вы у меня видите, или еще увидите, это вещи оттуда. К сожалению, мне назад пути заказаны, и это все, что у меня осталось.

— Позвольте вас спросить, сеньор Леви. А куда вы направляетесь? Есть ли у вас родственники и знакомые в Кастилии?

К сожалению, все мои знакомые и родственники или погибли при кораблекрушении, или убиты при выходе на берег в районе Валенсии местными крестьянами — разбойниками. В конце сражения я остался один, забрав с собой те немногие вещи, которые сейчас со мной. Мне пришлось бежать. Кроме того, положение наших соплеменников в Арагонскон королевстве мне не придало оптимизма.

И я, поменяв золото и драгоценности с бывшей родины на доблы и мараведи, купил лошадей и отправился в Толедо, узнав, что там проживает и процветает большая еврейская община, которой покровительствует сам король. По дороге у меня была еще одна встреча с разбойниками, из которой я вышел без потерь, чего не скажешь о работниках ножа и топора, чьи трофеи находятся во вьюках.

Хотя вопросы задавала Лея, Моше внимательно прислушивался к нашему разговору.

— Синьор Леви, коль вы заговорили о трофеях, осмотрим наших противников.

Я ответил согласием. Спрятал инструменты, подобрал пистолет, на который он все время кидал любопытные взгляды. Через некоторое время я стал богаче на пять хорошего качества мечей, пять кинжалов, пять звенящих кошельков, нескольких цепей и перстней из золота. К выше перечисленному, добавились три приличные кирасы и два отличных шлема. Кроме того, Моше подвел мне три лошади. Две из них были, очевидно, арабскими, а одна андалузской породы.

У меня уже образовался целый табун. Интересно, что я с ним буду делать? Я ведь не ковбой. Кроме того, у меня не только конюшни, даже дома нет.

— Синьор Леви, я старший сын Авраама ибн Эзры, одного из известнейших купцов Толедо, приглашаю вас к нам в дом, дабы вы оказали нам честь быть гостем нашей семьи.

— Соглашайтесь, дон Яков, прошу вас.

Вдруг негромко проговорила Лея и, зарумянившись, прикрылась веером. Моше удивленно взглянул на сестру, но промолчал.

— Благодарю за приглашение, синьоры. Но не стесню ли я вас, тем более со своим табуном?

— Что вы, синьор Леви, в доме отца хватит места и для вас, нашего спасителя, и для ваших коней.

— Тогда с благодарностью принимаю ваше предложение. Надеюсь, я вас долго не стесню. Просто в Толедо, да и во всей Кастилии, у меня нет ни одного знакомого.

— Как это нет? А мы, а наша семья? А Соломон, которого вы лечили, а Хайме, которого, как и нас, спасли от верной смерти? Вы уже не одиноки, дон Яков!

— Благодарю вас друзья, а теперь давайте займемся каретой. Может она нам еще послужит. У нас дама и раненый, который пока не может передвигаться верхом.

Карета лежала на боку. Мы выпрягли из нее лошадей, и в этот момент из кустов высунулись две сконфуженные физиономии.

— Канальи! Вот вы где! Появляетесь, когда все закончилось.

Вскричал Моше.

— Это наши слуга и кучер. Они бросили нас и убежали.

— Синьор, не ругайте нас. Мы простые люди и не умеем сражаться. Зачем Господу лишние жертвы. Зато сейчас мы все сделаем. Не беспокойтесь.

Через некоторое время карета с помощью коней и мужчин была поднята на колеса. Слюдяные окошки были выбиты, но имелись плотные занавески. Самое главное ни колеса, ни оси не пострадали. Одним словом, транспорт был готов к дальнейшему путешествию. Багаж был снова закреплен на своих местах. Правда, вся посуда и еда при падении пострадали. Сохранились, как не странно, два кувшина вина и мешочек риса. Остался еще и овес для лошадей.

Мы осторожно перенесли раненого в карету. На противоположном сиденье устроилась Лея. Безымянный слуга сформировал табун из трофейных лошадей, и мы, наконец, тронулись в путь.

Через несколько часов нам стало ясно, что до темноты добраться до ближайшего постоялого двора мы не имеем возможности. Исходя из этого, мы приняли решение искать место для ночлега, пока еще светло.

Съехав с дороги, мы обнаружили довольно уютную полянку, рядом с которой протекала небольшая речушка. Здесь и решили устроить привал.

Я поставил палатку, размотал спальный мешок и предложил эти апартаменты нашей единственной даме.

— Донья Лея, прошу вас сегодня вечером воспользоваться моим домом. Мы с вашим братом и кабальеро Хайме будем по очереди сторожить ваш сон.

— Мне очень неудобно, дон Яков.

— Это мне было бы неудобно, если бы у вас не нашлось нормального места для отдыха. Вы здесь устраивайтесь, а я прогуляюсь к реке, возможно, найду что-нибудь на ужин. Моше, попросите, пожалуйста, слуг набрать дров для костра и разжечь оный после того, как закончат заниматься лошадьми.

Снял свой меч (в лесу с ним было бы затруднительно), взял снасти для рыбной ловли, зарядил арбалет и направился к реке. Она была неширокая, не более пяти метров с прозрачной и быстрой водой, которая, очевидно, текла с гор. Практически у берега была небольшая запруда, в которой скопилось десятка полтора форели. Через некоторое время, ровно пятнадцать серебристых рыбок переместились из воды на травку. При помощи шнура и подобранной палочки сделал кукан, усадил всех рыб на него. Другой конец шнура обмотал об камень и опустил рыбу в воду. За делом решил ополоснуться. Выйдя из воды, прохладной, между прочим, понял, что вытереться мне нечем. Солнце еще не село, поэтому я просто постоял на берегу, обсыхая.

Вдруг недалеко в кустах послышался какой-то шум. Я схватил арбалет и направил его эту сторону. На берег вышли несколько небольших ланей. Медленно поднял арбалет, прицелился, задержав дыхание и выстрелил. Одно животное упало, остальные умчались. Оделся до пояса и подошел к своему охотничьему трофею.

— Похоже, у нас будет обед и ужин из нескольких блюд.

Обвязав рубашку и куртку вокруг пояса, взвалил свой охотничий трофей на плечи, взял кукан с рыбой и арбалет направился в сторону лагеря. Я не прошел и десяти метров, как на меня сверху обрушился какой-то зверь. На мое счастье удар передними лапами и укус достался убиенному животному, но его сила была такова, что я не устоял на ногах. Перевернувшись, я схватил рысь (а это была пиренейская рысь) левой рукой за шею, правой же вытащил стилет из сапога и три раза погрузил его в тело зверя. На звуки борьбы примчались Моше и Хайме с обнаженными мечами в руках.

— Как вы, дон Яков? Не пострадали? Это очень опасный зверь. Он вас ранил?

— По-моему, нет. А вот я, кажется, его убил.

— Это очень почетный трофей, дон Яков.

Сказал Хайме.

— Я сниму с него шкуру, отдам выделать своему родственнику, и она будет украшать ваш будущий дом.

— Спасибо, дон Хайме, буду вам очень признателен. Может быть, вас не затруднит заняться еще и ланью, а я пойду на речку немного сполоснусь.

— Конечно, дон Яков, это меня нисколько не затруднит.

Я отряхнул куртку, взял в руки рубашку, которая испачкалась в крови и грязи, отправился снова на речку. Во время купания, обнаружил несколько глубоких царапин на плечах. Появившись на поляне, я развесил на ветвях рубашку, в надежде, что легкий и теплый ветерок ее высушит.

— Дон Яков, как вы себя чувствуете? У вас кровь!

Вскричала девушка.

— Нужно срочно обработать раны. Я сейчас достану бальзам, который мне дал в дорогу дядя.

— Не волнуйтесь, прекрасная сеньорита. На мне все заживает, как на собаке. Простите меня за мой неподобающий вид.

— Сядьте, дон Яков, и дайте мне возможность спокойно обработать ваши раны.

Я послушно сел на пенек, и ее нежные пальчики стали мне чем-то смазывать мои "героические" царапины. Честно говоря, боли я не чувствовал совершенно. Ее затмило удовольствие, которое я испытывал от прикосновения к моему телу ее теплых и нежных рук.

— Вам не больно, дон Яков?

— Что вы, прекрасная сеньорита. Я жалею только о том, что раны были столь незначительны, а ваше лечение оказалось таким коротким.

Девушка смутилась и покраснела. Я взял ее руку и осторожно поцеловал кончики пальцев.

— Благодарю вас, сеньорита, я ваш должник.

— Что вы, дон Яков, это мы у вас в неоплатном долгу.

Сказал Моше, обнимая смутившуюся сестру.

Одев почти подсохшую рубашку, подошел к костру. Лань была уже разделана, а рыба была почищена. Увидев качество работы, мне стало понятно, что пора брать дело в свои руки. Я попросил у слуг принести мне глину, а пока нарезал прутья, решив использовать их как шампуры. Натер каждый кусок мяса солью и специями, взятыми из рюкзака, надел их на прутья и положил над углями, уложив на камни, установленные по периметру костра. Почищенную рыбу натер солью и перцем, нафаршировал собранными слугами душистыми травками, среди которых обнаружил черемшу, чабрец, базилик, обмазал глиной и вложил глубоко в прогоревшие угли. Над костром повесил котелок с рисом. После чего пошел помыть руки. Вдруг у реки услышал голоса.

— Брат, послушай, этот Яков, он очень необычный. Он сложен, как Давид, сражается, как Самсон против филистимлян. У него манера поведения знатного дворянина, а еду готовит, как простой повар. Голыми руками победил рысь. Ни один мужчина не вызывал у меня таких чувств. Когда я обрабатывала его раны, меня всю трясло. Мои руки не хотели отпускать его тело. Моше, братик, что это? Я падшая женщина? Ведь мои мысли греховны, а поведение нескромно.

— Ну, что ты, сестренка, ты просто проснулась. Ты впервые увидела мужчину, который тебе понравился.

— Но я же видела раньше тебя, папу, наших родных.

— Это не то. Мы же твои родные, на чьих глазах и руках ты росла. Яков же на твоих глазах совершил подвиги, как древние герои. Вот поэтому ты на него так и смотришь.

— Братик, ты только не смейся надо мной и не говори об этом папе, ладно.

— Конечно, я сберегу твой секрет, тем более, что Яков мне самому понравился. И я бы не отказался от такого зятя, сестренка.

— Ты же знаешь, что это невозможно. Еще нас дед решил выдать меня замуж за внука своего друга Торквемада.

— Когда это было. Дед наш давно уже умер, да и отец не спешит заключать ваш брак. По слухам, Хайме Торквемада собирается стать конверсо[4].

— Я ведь даже его не видела! Как можно выдать меня замуж за совершенно не знакомого и чужого мне человека? Кроме того, я не собираюсь менять религию своего народа.

— Ладно, давай закончим этот разговор. Мы уже довольно давно отсутствуем. А по приезде, я попытаюсь поговорить с нашим батюшкой. Ты же понимаешь, это не простое дело. Договор был заключен в присутствии раввина. Самое главное ты знай, что я на твоей стороне, а папа тебя очень любит, и не захочет причинить тебе горе.

Я постарался сделать все от меня зависящее, чтобы не быть обнаруженным молодыми людьми. Информация, полученная во время подслушанного разговора (да, я не джентльмен, но, кажется, я уже упоминал об этом) всколыхнула мое сердце. Я ей понравился, и сделаю все, чтобы мы были вместе. Подумать только, в двадцать первом веке я не нашел себе свою половинку, а стоило мне провалиться в средние века, и я уже не чужой, не одинок. Мне есть ради кого бороться.

Кроме того, не тот ли это Торквемада, что принес так много горя евреям Испании и Португалии. Вроде бы по возрасту он ему даже не в отцы, а в деды годится. Насколько я помню из истории, в семье Торквемада крестился первым дед со своей супругой. Два его сына также оставили свой след в истории. Один был кардиналом, а отец "того" Томаса Торквемады участвовал в Констанцском соборе, приговорившего к сожжению чешского проповедника Яна Гуса. Та еще семейка! Да еще хотят увести у меня Лею! Ну, Торквемада, готовься. Я найду способ с тобой пообщаться. Дедом ты точно не будешь, да и отцом, пожалуй, тоже.

Выждав некоторое время в кустах, отправился вслед за братом с сестрой.

Проинструктированные мной слуги переворачивали мясо и помешивали рис. Судя по доносившимся запахам, процесс двигался в нужном направлении. Мы усадили на пенек нашу даму. Я достал из рюкзака четыре пластиковые миски, четыре ложки из нержавейки. После чего подошла очередь моего походного столового прибора, который я предложил Лее. Для слуг у меня посуды не хватило, но не думаю, что это испортило их аппетит. Устроятся, я в них уверен, время такое.

У меня оказались еще четыре пластиковые чашки для чая и кофе, в которые Моше налил вино.

— Дон Яков, что это за материал, из которого сделана ваша посуда? Я никогда подобную не видела.

— Пластик, так называл его купец, продавший мне эти тарелки и чашки. У него была специальная лавка с товарами для путешественников, где я приобрел большинство вещей, которые вы здесь видите.

А сейчас, я прошу всех вас выпить за нашу случайную встречу, за здоровье нашей единственной, но от этого не менее прекрасной дамы. За вас, донья Лея. И я потянулся бокалом к ее бокалу. Девушка и все остальные посмотрели на меня с удивлением.

— Вот и первый прокол, Штирлиц, кто же знал, что они здесь не чокаются.

— Позвольте, я объясню свой поступок. У нас на родине было принято так делать, чтобы вино из одного бокала могло перелиться в другой. Дабы ни у кого не возникло подозрение, что у него в бокале яд. Потом же этот обычай просто вошел у нас в привычку.

Народ успокоился и навалился на еду. Мне очень понравилось, как аккуратно ела Лея. Без затруднений она пользовалось предложенной вилкой и своим маленьким красивым ножиком. Мужчины, конечно, не уподоблялись варварам, но до ее изящества явно не дотягивали.

— Да вы прекрасный повар, дон Яков! Из дичи и риса сотворили прекрасный обед.

Сказал Моше.

— Благодарю за столь высокую оценку моих скромных талантов. У нас есть еще рыба, но, думаю, что мы оставим ее на завтрак. У вас прекрасное вино, но мне хотелось бы предложить вам напиток моей родины. Он крепкий для мужчин, но если желаете, донья Лея, прошу вас.

— Нет, что вы, сеньор, мне хватит того, что я выпила.

Я достал большую фляжку, четыре маленьких серебряных стаканчика из комплекта, и плеснул грамм по тридцать (больше не входило) в каждый. Слугам я не предложил, разумеется, да и питались они отдельно от нас, правда тоже с вином, да и ели то же, что и мы. Но дистанция была соблюдена, о демократии здесь, пожалуй, и не слышали.

— Что это?

Продохнув, спросил Моше. Да и Хайме с Соломоном, прокашлявшись, вернули глаза назад внутрь глазниц.

— Это напиток моей родины, называется коньяк. Производится из виноградного алкоголя.

— Алкоголь — арабское слово. Наши алхимики умеют его добывать, но употребляют его для опытов, иногда для производства лекарств. Насколько я знаю, пить его не пытались.

— Чистый алкоголь довольно крепок. Я знал людей, которые пили его неразбавленным. На мой взгляд, это не доставляет такого удовольствие, как этот напиток.

— Да уж, от небольшого количества вашего коньяка у меня закружилась голова, как от нескольких бокалов хорошо выдержанного вина.

— Дон Яков.

Раздался вдруг нежный голосок Леи.

— А что это у вас в футляре, который лежит рядом с вашим мешком у палатки?

— Это моя гитара.

— Гитара? Она выглядит довольно странно. Можно ее увидеть?

Я достал музыкальный инструмент и протянул его девушке.

— Очень странная форма. У меня дома тоже есть гитара, сделанная лучшим музыкальным мастером Толедо, но она выглядит совсем иначе. А струны, что, железные?

— Да, стальные, а форма инструмента совершенно обычная для нас.

— Сыграйте, дон Яков, прошу вас.

— Если вы просите, донья Лея, то нет человека, который бы мог вам отказать.

И я сыграл несколько классических композиций Франсиско Таррега и Андреса Сеговии.

— Прекрасно, дон Яков, спасибо.

— Дом Яков, а можно еще раз попробовать ваш напиток?

— С удовольствием, дон Моше. Ваши рюмки, сеньоры!

Мы еще раз выпили, но на этот раз, смакуя этот прекрасный напиток.

— Вы поете, дон Яков? Было бы очень интересно послушать песни вашей родины.

"Штирлиц никогда еще не был так близок к провалу". Нет, мне, конечно известно много песен на иврите, на английском, на русском языках. Но для Леи я решил петь на испанском.

— Я перевел на испанский язык несколько песен, и готов предложить их вашему вниманию.

Начал я с “Голубки”, которую пела Лолита Торрес

. Когда из твоей Гаваны отплыл я вдаль,

Лишь ты угадать сумела мою печаль.

Заря золотила ясных небес края,

И ты мне в слезах шепнула: — «Любовь моя!

Где б ты ни плавал, всюду к тебе, мой милый,

Я прилечу голубкой сизокрылой.

Парус я твой найду над волной морскою,

Ты мои перья нежно погладь рукою!»

О, голубка моя! Будь со мною, молю!

В этом синем и пенном просторе, в дальнем родном краю!

О, голубка моя! Как тебя я люблю!

Как ловлю я за рокотом моря дальнюю песнь твою!

. Когда я вернусь в Гавану, в лазурный край,

Меня ты любимой песней моей встречай.

Вдали от Гаваны милой, в родном краю

Я пел день и ночь прощальную песнь твою

Кубинская народная песня.

Перевод. С. Болотина и Т. Сикорской

Пришла очередь Хулио Иглесиаса

Amor (Любовь)

Любовь, любовь, любовь

Родилась от тебя, родилась от меня,

От надежды…

Любовь, любовь, любовь

Родилась от Бога для двоих,

Родилась от души…

Чувствовать, что твои поцелуи живут во мне,

Также как голуби, посланники света.

Знать, что мои поцелуи остаются в тебе,

Пересекаясь с твоими губами.

Любовь, любовь, любовь

Родилась от тебя, родилась от меня,

От надежды…

Любовь, любовь, любовь

Родилась от Бога для двоих,

Родилась от души…

Чувствовать, что твои поцелуи живут во мне,

Также как голуби, посланники света.

Знать, что мои поцелуи остаются в тебе,

Пересекаясь с твоими губами

Перевод Антоновой

Эстафету принял Рафаэль

Toda una vida (Всю жизнь)

Всю жизнь тебя я

Лаской осыпáл бы,

Нежил, опекал бы,

Как жизнь свою, охранял бы,

Чтобы быть с тобой.

Я, не уставая, повторял бы вечно,

Постоянно, бесконечно,

Что в жизни моей только

Ты — смятенье и тревога,

Отчаянье моё…

Всю б жизнь с тобою

Я провёл, день каждый,

Кто для тебя я, не важно,

Как и где — не важно,

Целуй меня (Bésame muchо)

, Поцелуй! Ещё и ещё раз!

Будто последняя ночь

Нам с тобою дана…

Поцелуй! Ещё и ещё раз!

Снова боюсь потерять тебя —

Знать ты должна!

Поцелуй! Ещё и ещё раз!

Будто последняя ночь

Нам с тобою дана…

Поцелуй! Ещё и ещё раз!

Снова боюсь потерять тебя —

Знать ты должна!

Быть к тебе ближе желаю,

Смотреть в твои ясные очи, любя…

Утром, моя дорогая,

Я буду уже далеко от тебя!

Поцелуй! Ещё и ещё раз!

Будто последняя ночь

Нам с тобой предстоит…

Поцелуй! Ещё и ещё раз!

Так я боюсь потерять тебя —

Сердце болит!

Автор перевода — Филиппова Ирина

День был приятным, не холодно и не жарко. Поездка обещала быть приятной прогулкой. мы рассчитывали вернуться назад до наступления субботы, поэтому целеустремленно направлялись в имение, не обращая внимание на придорожные кабаки к великому разочарованию наших охранников.

Поместье представляло собой каменный господский дом с хозяйскими постройками вокруг. Весь его периметр был окружен каменной стеной. Имелась в наличии и сторожевая башня. При нашем появлении, ворота открылись, без крика с нашей стороны — хозяина узнали, сторожевая служба ведется правильно.

К нам немедленно подошел местный управляющий, дородный еврей лет тридцати с приличным животом, что довольно редко по нынешним временам. Он вежливо и с достоинством поклонился.

— Добро пожаловать, хозяин. У нас все в порядке. Я только на прошлой неделе послал вам отчет за три месяца.

— Отчет я читал, но проверить все-таки должен сам. Кроме того, Элиэзер, с тобой хочет поговорить этот господин, Яков Леви. Сначала мы с тобой пройдемся по имению, а потом ты уделишь ему немного твоего драгоценного времени и выполнишь его пожелания.

— Как вам будет угодно, хозяин.

Пока они прогуливались по территории и общались в кабинете хозяина, я присел в беседке за столом и, попивая холодное молодое вино, разрезал картошку вдоль. Таким образом, все "глазки" были на одной стороне, а сам клубень оставался снизу для подпитки. Закончив с картофелем, я попросил принести мне чистую тряпку, и стал добывать семена и растирать их о полотно.

Когда все семена были перетерты, я аккуратно собрал половину и, завернув в чистую тряпочку, положил в карман, чтобы подсушить дома. Другую половину оставил здесь, чтобы вырастить рассаду и посадить в землю. Авось взойдут, сейчас ведь середина июня, а до заморозков тут еще далеко. Хочу заметить, что все мои навыки агронома, подчерпнуты из наблюдений и помощи моей бабушке на нашем дачном участке в Киевской области.

Наконец управляющий освободился и подошел ко мне.

— Уважаемый Элиэзер. Я прибыл из дальних стран и привез с собой семена новых овощей, пока здесь не произрастающих. То, что я разрезал, нужно будет посадить в землю так, чтобы ростки были сверху.

Я попросил выделить мне место для посадки и прокапать маленькие канавки в которые и посадил порезанные клубни. Потом крестьяне полили экспериментальную посадку. После чего договорился с управляющим, чтобы местный горшечник сделал маленькие чашечки для прорастания помидорной рассады. Заплатил ему за работу, потом договорился за плату, чтобы его жена ухаживала за рассадой и за посаженным картофелем.

Выйдя от управляющего, наткнулся на хозяина усадьбы.

— Яков, у меня еще есть дела, поэтому до наступления субботы мы не успеем вернуться в Толедо. Придется встречать субботу здесь. Домой вернемся завтра на исходе субботы.

Нельзя сказать, что я в прежней жизни придерживался религиозным канонам, но здесь совсем другая жизнь.

— Конечно, поступайте, как нужно. Надеюсь, место для ночлега найдется и нас покормят?

— Я уже распорядился о субботней трапезе. Кроме того, здесь есть миньян[10], и мы сможем вознести свои молитвы Господу.

— Придется опять, как первокласснику повторять за учителем слова молитвы.

Подумал я. Очень не просто человеку двадцать первого века жить в средние века. Я не говорю об интернете, телевизоре, о нормальном туалете, наконец. Там у меня был выбор: соблюдать или не соблюдать субботу, есть кошерную, или обычную пищу. Носить или не носить шорты. Здесь, минимум, сочтут за сумасшедшего, или сразу же стану изгоем. Но самое страшное, потеряю Лею.

Выделенная мне комната была скромнее, чем в Толедо, но для одного дня пребывания вполне нормальная. Очень жаль, что новые рубахи остались в городе, ведь субботу принято встречать в нарядных одеждах. Да ладно, мы в походе, поймут. Помывшись с дороги, прилег на кровать и незаметно задремал.

Проснулся же от криков, конского топота и звона оружия. Оказывается, во двор ворвался отряд из десяти всадников. Кажется, я поспешил с высокой оценкой караульной службы в поместье. Уже несколько человек из местных лежали на земле, не подавая признаков жизни. Немедленно вооружился и осторожно подошел к окну.

— Эй, ибн Эзра, где ты? Выйди ко мне! Я перерою весь твой дом, но найду тебя. Это я, Торквемада, тебе говорю. Я хочу вернуть тебе весь свой долг, с процентами.

Услышав "Торквемада", я мысленно поблагодарил Господа. Теперь ничего не нужно придумывать. Будем отражать нападение врагов до полного истребления…. их предводителя. Поднял арбалет, тщательно прицелился и нажал на спуск. Один всадник, взмахнув руками, упал с коня. Второй болт попал в шею еще одному нападавшему. Меня заметили, и два болта влетели через окно в комнату. Но в это время упали с коней еще два нападавших. Очевидно, охранники из Толедо, или местные, вступили в игру. Это отвлекло внимание от меня. Выстрелив еще раз из арбалета, я выскочил из окна. Последний болт попал в шею коня Торквемады, и он упал, придавив ногу всаднику. Спешившись, ко мне бросились четверо из нападавших. Я выхватил из-за пояса пистолет и пустил его в ход. Выскочив из облака дыма, увидел, что врагов осталось трое, хотя рассчитывал на лучший результат, ведь два ствола все же. Оставшиеся трое представляли для меня не шуточную угрозу. Профессионалы, в кольчугах и шлемах, а я в рубахе и с мечом в руке. Как-то не спортивно получается. Стоп, дерринджер. К счастью, я сунул его в левый карман. Два выстрела в упор и я остаюсь один на один с противником. Воспользовавшись его замешательством, длинным выпадом воткнул ему скьявону в шею.

Оглянувшись, увидел наших охранников и ибн Эзру в доспехах, с мечами и щитами в руках. Увидев, что Торквемада практически освободил ногу из под тела лошади и начал вытаскивать свой меч, бросился к нему. Не дожидаясь, пока он распрямиться, нанес сильный удар скьявоной по обнаженной шее, почти перерубив ее. После чего осмотрел поле боя. Двое, оставшихся в живых нападавших, стали на колени, положив на землю свое оружие. Подбежавшие местные сдирали с них доспехи, основательно награждая тумаками при этом.

— Свяжите их и бросьте в подвал

Раздался голос хозяина усадьбы. Потом он подошел ко мне, обнял и сказал.

— Яков, сам Господь послал тебя нашей семье. Ты сберег детей отцу, а сегодня сохранил отца для детей. Этот нечестивец считал, что в субботу еврей не сможет взять в руки оружие. Он забыл об одной из наших заповедей: Спасение жизни человека выше субботы". Даже в Судный День, еврей перестает молиться и берет в руки оружие, если нападет враг. И ты был сегодня орудием Господа, который поразил этих отступников и убийц.

Яков, я знаю, что вы с Леей любите друг друга. Я не буду возражать, если вы поговорите между собой.

— Благодарю, Авраам. До этого я боялся оскорбить ваше гостеприимство. Да, кстати, неплохо было бы наведаться в поместье этого мерзавца с ответным визитом.

— Не сегодня, сейчас суббота, не будем осквернять ее. В воскресенье я пойду к своему родственнику Моше Абазардиэлю, писцу короля, и решим этот вопрос.

Управляющий распорядился выбросить трупы в овраг, собрать коней и закрыть ворота.

После чего несколько человек, включая наших охранников, стали заниматься трофеями. Освобожденные от доспехов и оружия, а некоторые и от одежды, трубы были заброшены на телеги и вывезены со двора. Принадлежащую мне часть доспехов сложили в углу моей комнаты. Управляющий передал мне кошелек, в который он сложил все деньги, собранные с тел моих противников. Улов оказался так себе: двенадцать золотых и двадцать пять серебряных мараведи, и с десяток более мелких и на вид из серебра худшего качества монет. Я дал по два серебряных мараведи охранникам и управляющему. Какой-то человек принес мне мои болты, вытащенные из тел и вымытые от крови. Материально отблагодарив его, я отправился в комнату чистить и заряжать пистолеты. Дополнив обойму арбалета, пошел приводить себя в порядок, ибо до захода солнца осталось совсем мало времени.

Женщины готовил субботний стол, по традиции покрытый белой скатертью, на которой стояли две зажжённые свечи, кошерное вино, и лежала хала — традиционный хлеб в форме заплетённой косы. Ввиду отсутствия хозяйки дома, жена управляющего, зажгла субботние свечи с благословением, и мы.

собрались за субботним столом. Хозяин усадьбы встал и сказал.

— В первую очередь вознесем нашу молитву Господу, спасшего нас от нападения нечестивцев, и, по обычаю отцов наших, поблагодарим Его за то, что даровал нам субботу.

Все начали молиться. Мне не оставалось ничего другого, как присоединиться к обществу.

Отпив вина, ибн Эзра продолжил.

— Я хочу поблагодарить наших героев, господина Якова Леви, Аарона и Цви, поразивших врагов, как отцы наши разили филистимлян.

Потом мы отдали дань субботним яствам. Рыбные блюда слуги сменили на мясные. То ли вино было крепкое, то ли перенесенный стресс был причиной, но захмелели мы очень быстро. Только четверо стражников усадьбы запивали водой, я за этим следил особо. Им ведь сторожить наш сон, а Устав караульной службы пока не издан.

Ночь прошла спокойно. Утром я встал довольно поздно, даже проспал утреннюю молитву. Никто меня не упрекнул, герой устал и отдыхает. Пользуясь свободным временем, осмотрел трофеи.

Обращали на себя внимание кираса, шлем и меч Торквемады. Кираса была прекрасной работы, к сожалению, по размеру мне не подходила. Но вот красиво украшенный шлем подошел идеально. Меч тоже был прекрасной работы и, насколько я в этом разбираюсь, из отличной стали. Обоюдоострый меч, с длиной лезвия около метра, несколько сужающийся к острию. Очень хорошо сбалансированный, в руку лег идеально. Решено, меч и шлем оставлю себе. Остальные трофеи не представляли из себя ничего интересного, обычный средневековый ширпотреб. После осмотра трофеев продолжил предаваться приятному безделью. Я отдыхал и отдавал должное местным блюдам и вину. Наконец, суббота закончилась, и мы отправились в Толедо. Сопровождающие нас стражники захватили с собой факелы, которыми мы, правда, так и не воспользовались, успев прямо к закрытию ворот, но стражники, узнав ибн Эзру немного задержались, и ворота закрылись уже за нами. Конечно, благодарность наша была принята с удовольствием.

После встречи с детьми, хозяин дома сказал.

— Дети мои, мы задержались в поместье из-за того, что на нас напал этот нечестивец Торквемада. Он наплевал на то, что наступает суббота, Ему было нужно разобраться со мной и со своим долгом мне в триста двойных мараведи. И кто знает, как бы это все закончилось, если бы не Яков. Этот герой поразил своим мечом нечестивца, и отправил вслед за ним в преисподню еще шесть бандитов. Двоих убили наши охранники, и еще двоих мы захватили в плен. В понедельник я пойду с жалобой к рико омбре де Гусману, а завтра встречусь с Моше Абазардиэлем, писцом нашего короля.

— Вот еще, что я хотел сказать. Наш Яков просил меня о разрешении поговорить с Леей. Я дал ему свое согласие на это. Ты не возражаешь, дочка?

— Я согласна, папенька.

Все вышли из комнаты, и мы остались одни. На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Я не мог сказать ни слова. Наконец, она взглянула на меня своими прекрасными глазами и сказала.

— Вы хотели поговорить со мной, господин Леви, я слушаю вас.

— Лея

С трудом ворочая языком, произнес я.

— С той самой нашей первой встречи в лесу, я полюбил вас, и не мыслю больше своей жизни без вас. Понятно, что по сравнению с вашей семьей, я не богат. Но я сделаю все, чтобы вы были счастливы и ни в чем не нуждались. Лея, прошу вас стать моей женой.

Сказал я, становясь перед ней на одно колено.

— Я согласна.

Тихо прошептала девушка. Я поднялся и нежно обнял уже свою невесту. Она прильнула к моей груди, глядя на меня снизу вверх. Ее губы были теплыми, нежными, но очень неумелыми.

— Папа, Моше, зайдите!

Зашли все, даже ее старшая сестра.

— Я вижу, вы уже объяснились.

Сказал отец девушки

— Может быть, и мы что-то сможем узнать?

— Уважаемый господин Авраам ибн Эзра. Я люблю вашу дочь. Сегодня я рассказал ей о своих чувствах, и она ответила мне взаимностью. Прошу вашего согласия на наш брак.

— С удовольствием даю вам свое разрешение. Я всегда мечтал, чтобы моя дочь встретила достойного человека и вышла за него замуж по любви. Очень жаль, что моя Эстер не дожила до этого радостного события. Будьте счастливы, дети мои.

— Яков, позволь мне обнять тебя. Сестренка, я очень рад, что ты дала мне брата.

— Я очень рада за тебя, Лея. Яков кажется мне мужчиной, о котором мечтает каждая девушка. Я надеюсь, вы будете счастливы. Поздравляю вас.

— А теперь дети мои, вы вынуждены будете расстаться на время. Яков не может ночевать под одной крышей с невестой. Он будет временно жить в гостинице для богатых гостей, что принадлежит нам с братьями, но, разумеется, каждый день он будет у нас в доме.

Яков, там тебя ожидает ювелир. Закончи с ним и за стол. Что-то я проголодался сегодня.

Я взял из своей комнаты все ювелирные изделия, которые хотел бы обменять на звонкую монету, либо на что-то более приличное. Мне было не известно, кому раньше принадлежало большинство драгоценностей, поэтому было разумно от них избавиться за приемлемую цену. Ранее у меня не было время подробно рассмотреть доставшийся от разбойников клад, поэтому я просто выложил на стол содержимое пакета из-под бутербродов двадцать первого века. На столе оказались сто десять золотых монет. Тридцать из них были добло, и восемьдесят обычные мараведи. Кроме этого, было значительное количество ювелирных изделий, многие из них с драгоценными камнями. Монеты я снова вложил в пакет и спрятал его в рюкзак, а с украшениями пошел к ювелиру.

В результате утомительной торговли (никогда ранее не думал, что я способен на такое) я приобрел себе, о Господи, массивную, но и красивую золотую цепь, которую одевают на верхнее платье, комплект украшений для Леи: ожерелье, кольцо, браслет и серьги из золота с изумрудами. Причем, кольцо попросил положить отдельно в красивую маленькую коробочку. На сдачу мне досталось девятнадцать добло и двадцать два серебряных мараведи.

После ухода ювелира я решил пересчитать свои "активы". У меня оказалось триста пятнадцать золотых монет в пересчете на добло и семьдесят две серебряных монеты различного достоинства. Мне нужно подумать о покупке дома и найме обслуживающего персонала.

В связи с грядущим переездом в гостиницу, триста монет из золота отдал на хранение будущему тестю. С одной стороны, так мне спокойнее, а с другой — ему, будущий зять не полный голодранец.

Перед началом почти семейного обеда я вручил Леи кольцо с изумрудом, которое было благосклонно принято.

— О вашей помолвке, дети мои, объявим через два дня на торжественном обеде для самых близких. А сейчас благословим трапезу нашу.

После обеда ибн Эзра и я отправились к королевскому писцу.

Это был невысокого роста и весьма скромного телосложения человек. Он внимательно выслушал Авраама и сказал.

— Ну, об этом молодом человеке я уже наслышан. Кстати, может быть он в состоянии помочь моей Саре? Шмуэль дает ей порошки, которые не очень помогают. Она их принимает только, чтобы не обидеть хорошего человека.

После того, как я его заверил, что обязательно посмотрю его жену, он продолжил.

— Дело одновременно и простое, и сложное. Простое из-за того, что этот мерзавец всех достал своим поведением и долгами. Поддержки ни от нас, ни от рико омбре он не получит. Сложность же заключается в том, что его поддерживает епископ, как конверсо. Нужно будет доказать, что он напал на вас, и вы лишь защищались, спасая свои жизни.

— Мы захватили в плен двух его наемников.

— Отлично, теперь их нужно передать судье Толедо, моему хорошему приятелю синьору Кристобалю Родригес. Он пришлет за ними стражников из Святой Эрмандады[11], после чего проведет расследование этого случая. А епископ, если захочет, выслушает потом мнение короля, которого я подготовлю как следует. Мы все знаем негативное отношение нашего короля к бунтовщикам и бандитам, которые угрожали и продолжают угрожать его власти. И, наоборот, благожелательность к тем, кто с ними борется.

Кстати, господин Леви, соблаговолите принять Королевский Указ о его милостях вам.

И он передал мне свернутый в свиток пергамент с королевской печатью.

— Кроме того, очень жаль отдавать поместье Торквемада в казну. Молодой человек может выкупить все долги за это поместье и заплатить королевскую пошлину в тридцать добло и дополнительные расходы еще, примерно в двадцать золотых?

Я задумался, не зная, что ответить. Только недавно я провел ревизию своих капиталов и был полон сомнениями, что мне хватит средств на это мероприятие.

— Господин Леви сможет выкупить все долги за это имение.

Твердо сказал ибн Эзра. Королевский писец внимательно посмотрел на него, потом перевел взгляд на меня.

— Ой, мне кажется, что скоро я буду кричать "мазаль тов"[12] на свадьбе у этого молодого человека.

— Моше, ты будешь в числе почетных гостей на этом празднике.

— Тогда слушайте дальше. Господин Леви "покупает" у тебя и у нашего кузена, Баруха, долги за поместье Торквемады. Я же добиваюсь отдачи за долги (сумма, без процентов шестьсот добло, насколько я помню) имения в руки господина Леви. К счастью, все произошло очень вовремя. Этот негодяй отправился в ад, не успев креститься. Ибо покупка имения христианина представляла бы более сложную задачу. А так, один еврей купил собственность другого еврея. Христиане не причем. Король получит свою пошлину, и нужные люди получат удовольствие за свои хлопоты, вы получите хорошее поместье, состоящее, насколько я помню, из замка и трех деревень с хорошей землей и большим участком леса. В результате все довольны, кроме меня. Я ведь сам присматривался к этому имению. Я шучу.

— Спасибо, Моше. А сейчас наш доктор пусть посмотрит твою Сару. Она должна танцевать на свадьбе у моей дочери.

Диагноз у супруги королевского писца было поставить очень легко. Подагра. А вот лечить ее без современных мне препаратов было не просто. Я вспомнил, как моя бабушка со стороны отца, страдающая этим же заболеванием, лечила себя народными средствами. И главное, она соблюдала очень строгую диету. И все это, действительно, приносило ей облегчение. Я подробно рассказал, что и как делать из бабушкиной рецептуры. Не отменил ни одного лекарства, назначенного Шмуэлем. Предупредил, что лечение данного недуга требует терпения, но потом может привести к длительному облегчению.

По возвращению нас уже поджидал королевский лекарь.

— Яков, меня Моше обрадовал, рассказав о твоей свадьбе с моей племянницей. Я поздравляю тебя от всей души. Лея чудесная девушка. Я ее немного учил медицине, но сейчас у нее появится собственный учитель. В честь этого события и в благодарность за лечение сеньора де Гусмана прими от меня подарок. Это очень редкая и ценная книга великого доктора Мондино де Люцци. Первый в мире учебник по анатомии человека. На шестидесяти девяти страницах он описал строение всего человеческого тела, кроме головы. Очевидно, он, как христианин, считал, что нужно держаться подальше от греха. Книга написана на латыни, думаю, ты разберешься.

Кстати о рико омбре. Он уже встает, ходит по двору. Завтра я его навещу и расскажу, о твоей битве с Торквемадой. Надеюсь, он сможет тебе помочь.

Мы с будущим тестем поблагодарили Шмуэля и пригласили вместе с супругой на церемонию помолвки.

Теперь на повестке дня посещение раввина.

Посетив главного раввина Толедской еврейской общины, а им был престарелый раби Ашер бен Иехиэль, бывший духовный раввин еврейства Германии, бежавший из-за преследований германского императора в Монпелье и в Испанию, где был избран раввином Толедо, я был препровожден в гостиницу. Комната на втором этаже, которая была мне предоставлена для проживания, немногим уступала моей в доме ибн Эзры.

Часа через два, в дверь постучал слуга.

— Господин Леви. С вами хотят встретиться хозяева.

Меня провели в комнату, находившуюся в конце коридора. По всей видимости, это был кабинет управляющего, который использовался и для деловых переговоров. Небольшой письменный стол находился в конце комнаты у второго окна, а в центре вокруг круглого стола сидело три человека, один из них был Авраам ибн Эзра.

— Проходи, Яков, садись. Братья, я хочу вам представить жениха моей Леи, врача Якова Леви. Я считаю, что моей семье он послам Господом нашим. Он дважды в бою спасал мою семью. Кроме того, наш Шмуэль, сказал, что этот молодой человек вылечил рико омбре, когда остальные врачи отказались от этого. Сам король снял со своей руки перстень с бриллиантом и наградил его.

Яков, перед тобой мой брат Эфраим, и мой кузен Барух. Все ибн Эзра. Кроме родства у нас еще и общие коммерческие интересы.

— Мне очень приятно познакомится с такими уважаемыми людьми.

— Нам тоже, Яков.

Сказал Эфраим.

— Лея росла на наших глазах, и мы очень рады ее выбору. В честь вашей помолвки и свадьбы, мы тебе дарим все долги Торквемады, как за его поместье, так и за его дом в жудерии. Его дед был очень достойным человеком, хорошим купцом. Но его отец, как и он сам, своим поведением привели семейное дело в упадок. Мы специально скупили все его крупные долги, чтобы заставить отказаться от претензий к Лее.

Ты решил эту проблему сам, поэтому, на нашем общем совете мы решили передать тебе эти долговые обязательства. Сегодня мы заверим у нотариуса эту сделку (по бумагам, ты купил, а не получил эту собственность), а завтра судья Толедо подтвердит ее законность. Послезавтра мы отпразднуем вашу помолвку, и ты вступишь в права собственности. А сейчас, дай мне тебя обнять, наш новый родственник.

Я постепенно переходил из одного объятие в другое. После чего мы выпили по бокалу прекрасного вина, с виноградников Баруха, и в ожидании нотариуса, стали беседовать на различные темы.

Завершив первую в моей жизни операцию с недвижимостью и еще раз поблагодарив уже родственников, я пошел отдыхать.

Утро традиционно начал с зарядки на заднем дворе гостиницы. Разминка сменилась боем с тенью сначала без оружия, а потом со скьявоной в руках.

— Доброе утро, кабальеро. Вы тоже здесь страдаете от одиночества?

Молодой человек, лет двадцати пяти с мечом у пояса спускался с крыльца.

— Позвольте составить вам компанию, а то я чувствую, что стал уже покрываться пылью в этой гостинице.

— Здравствуйте кабальеро. Почту за честь скрестить с вами клинки. Меня зовут Яков Леви. С кем имею честь?

— Бернардо Болинанага, к вашим услугам.

Мы скрестили мечи. У него был очень неплохой меч, по длине немного превосходивший мой, да и действовал он им очень умело. Но уже через некоторое время стало понятно, что мой соперник значительно уступает в технике фехтования. Через некоторое время он поднял свой меч и сказал.

— Благодарю вас, кабальеро. Я бы с удовольствием взял бы у вас уроки, правда, заплатить мне за них нечем.

— Договорились, кабальеро Болинага. Каждое утро на этом месте. Вы сегодня уже завтракали?

— Еще нет.

— Не составите мне компанию, я угощаю?

— С удовольствием, господин Леви. Правда, пребывание в гостинице меня и четырех моих братьев оплачено семьей нашего погибшего нанимателя.

— Прошу в зал, там и поговорим.

Мы сели за один стол, на который сразу принесли кувшин молодого вина, сок из лесных ягод, сыры, и по нашей просьбе, омлет.

— Прекрасный стол, но мне колбасы, или бекона в яичнице не хватает

— Ну, этого вам в жудерии попробовать утром не удастся.

Ответил я

— Рыба еще возможна, но не морепродукты, да и подавать в одно время молочные и мясные продукты никто не будет. Религия не позволяет

— Да, знаю я, успел уже выучить за две недели.

Как оказалось, мой собеседник был бастардом васконского[13] графа Пелайо и дочки местного мельника. Отец к нему хорошо относился, отправил учиться грамоте в монастырь. По его просьбе назначил ему учителя в ратных делах, отставного десятника своей дружины, выдал мать замуж за хорошего человека. Она родила в браке еще четырех сыновей, ставших ему братьями, но умерла в родах шестого ребенка, который тоже умер. Отчим не выдержал утраты жены, запил и разбился, упав с мельницы. Пока был жив отец, он поддерживал семью, а после его смерти, жена графа сделала жизнь невыносимой. Пришлось уходить. И вот уже год, как они работают охранниками купеческих караванов. Их последний наниматель умер в дороге, но мой новый знакомый довел караван сюда без потерь, за что семья покойного купца выплатила положенный заработок в двойном размере, и оплатила пребывание их в этой гостинице на месяц, в надежде, что за это время они найдут себе подходящую работу.

— Эти молодые люди за соседним столом ваши братья?

— Да, это они, Тибальт, Тодор, Тристан, Тито. Их отец назвал на одну букву, может быть, специально, чтобы показать их отличие от меня. Меня они признают за старшего. Но все равно, мы братья, и друг за друга стоим горой.

Я сидел и думал. Вот стал обрастать имуществом, в скором будущем женюсь, у меня будет свой дом, поместье. Пора создавать свою команду. Не буду же я все время сидеть на шее своего тестя.

Выслушав монолог Бернардо, рассказал ему вкратце и без подробностей свою историю. После чего предложил ему с братьями поступить ко мне на службу. Ему я пообещал за месяц один золотой мараведи, его братьям по семь серебряных. Он извинился и подошел к братьям рассказать о нашей беседе и моем предложении. Вернувшись через несколько минут, ответил согласием и сказал, что от своего имени и от имени своих братьев, клянется честно мне служить, пока я верен своим обещаниям. Я сказал, что через пару дней мы поедем в мое имение, в котором нас могут ожидать сюрпризы со стороны родственников бывших хозяев.

— До сих пор вся наша жизнь, господин, состояла из сплошных сюрпризов. Одним больше или меньше, роли не играет.

Договорившись, что они будут в гостинице ожидать моих распоряжений, вскочил на подведенного коня, поехал на встречу с будущим тестем. К сожалению, Лею увидеть не удалось, она ушла делать какие-то важные для нее покупки на завтрашнюю церемонию. Авраам, увидев мое огорчение, улыбнулся, хлопнул меня по плечу.

— Успеешь еще намиловаться. Она тоже будет очень расстроена, поэтому, когда мы сегодня все закончим, поужинаем вместе.

Мы посетили судью Толедо, дона Кристобаля Родригес, который внимательно нас выслушал, а по поводу моих финансовых претензий к покойному Торквемада, посмотрев на документ, составленный лучшим нотариусом Толедо, который я ему вручил, сказал.

— Властью, данной мне нашим королем, доном Альфонсо Одиннадцатым, присуждаю передать собственность преступника Торквемада за совершенные им преступления и долги господину Якову Леви, покаравшего преступника и выкупившего по закону его обязательства. Господину Леви, должно заплатить в королевскую казну пошлину в пятьдесят двойных мараведи. Послезавтра предоставить в сопровождение господина Леви десять стражников из Святой Эрмандады для вступления в права собственности. Родственникам государственного преступника предписывается завтра покинуть городской дом и загородное имение. Они имеют право забрать с собой личные вещи, которые смогут унести в руках. Мой приговор окончательный и не подлежит обжалованию. Наш король распорядился карать без жалости разбойников и смутьянов. Для наблюдения за соблюдением закона выслать сегодня в дом и поместье господина Леви судебных приставов.

Мы поблагодарили судью и вышли.

— Моше хорошо поработал, хотя дон Кристобаль очень справедливый судья, но поддержка никогда не вредит.

— Как и везде, не имей сто добло, а имей сто друзей.

— Как ты сказал, Яков? Нужно запомнить, отличная фраза!

И мы оба засмеялись.

Только лишь увидев нарядно одетую Лею, я понял, какой я болван. У меня ведь нет приличной одежды на сегодняшнее мероприятие.

— Яков, у тебя голова есть, о чем ты думал? В чем ты сегодня выйдешь к гостям?

— Ты права, дорогая, я просто замотался. Давай пошлем слугу в гостиницу, пусть он принесет мне мои вещи.

— Опять эти синие штаны и зеленую рубашку с короткими рукавами? Ты забыл еще про эти солдатские ботинки. Яков, я тебя люблю в любой одежде, но что подумают о тебе люди?

Аарон хохотал, глядя на эту сцену.

— Привыкай, Яков. Точно так же ее мать выносила мне мозг, когда я, на ее взгляд, был неправильно одет.

— А что вы делали в подобном случае?

— Соглашался, это было дешевле, чем спорить. Правда, потом умудрялся получать компенсацию.

Моше, пора выручать зятя. Ты помнишь, у кого вы покупали для Якова одежду. Пошли к нему посыльного, пусть придет и принесет готовые праздничные наряды для Якова. Пусть зайдет еще за обувью для него и у оружейника купит праздничную перевязь для меча.

Яков, пока иди в мыльню, приведи себя в порядок. Портной придет к тебе в комнату.

Если купец хочет сделать хороший гешефт, он приложит для этого все усилия. Средневековый сервис меня поразил. Портной с двумя помощниками принес несколько комплектов нарядов, из которых я выбрал, на мой взгляд, самый приличный и наименее вычурный. Были подобраны короткие сапожки из мягкой и хорошо выделанной кожи. Принесенная перевязь очень понравилась. Она была в меру украшена и не напоминала таковую у Портоса из "Трех мушкетеров"

Вся эта операция обошлась не дешево. Да и нервов пришлось потратить немеряно на все эти примерки и споры с кутюрье и с невестой, которые не могли понять главное — одежда должна быть удобной для того, кто ее одел, а не для советчиков, но дело того стоило. Теперь, по примеру своего тестя, буду стараться получить компенсацию. Я ведь вхожу в купеческую семью. Значит, бизнес рулит.

Через не продолжительное время состоялась церемония помолвки, на которую был приглашен весь местный бомонд во главе с главным раввином Толедо. После традиционных благословений и молитв была разбита тарелка. Этот обычай символизирует необратимость принятого решения: подобно тому, как невозможен возврат разбитой тарелки к её прежнему состоянию, таким же необратимым должен быть только что совершённый процесс обручения.

Моя невеста преподнесла мне великолепный серебряный бокал для кидуша[14], и шелковый, вытканный серебром талит[15]. Из подарков гостей, запомнился подарок моего коллеги ибн Вакара — рукописная книга. Это был перевод на арабский “Александрийского Сборника” Галена[16] сирийского христианина Хунайн ибн Исхак ал Ибади.

Большинству гостей я был не известен, но известие о моем участии в истории с Торквемадой, подогрело интерес к нашей помолвке. Мне приходилось вести себя очень осторожно, следить за своими словами. Постоянно рядом со мной находился, брат Леи, Моше, который меня буквально подстраховывал. Ну, чужеземец я, что с меня возьмешь, главное наш чужеземец. Свадьба была назначена через три месяца.

Наконец, все гости разошлись. Боже, как мне не хотелось уходить в эту гостиницу, и оставлять свою невесту. Она была так трогательно прекрасна в своем наряде. Я посмотрел на нее, она очень лукаво мне улыбнулась в ответ.

— Похоже, она думает о том же.

Решил я, целуя ее на прощанье, и отправился спать в гостиницу на свое одинокое жениховское ложе.

Утром вместе с васконцами поехал вступать во владение городским домом. Это было большое добротное каменное здание со следами мавританской архитектуры. Во внутреннем дворике был фонтан с бассейном, в окружении небольшого аккуратного садика. Хозяйские постройки, включая конюшню с каретным сараем, небольшую кузню, сараи, птичник и прочая, прочая, совершенно не просматривались из внутреннего дворика. Кроме того, сторожевую службу несли пять довольно крупных собак палевой расцветки. Я вспомнил! Это испанский алано. Собаки, которые получили свое название от народа аланов, предков нынешних осетин, дошедших в свое время до Пиренейского полуострова. Сейчас в Испании эта порода воссоздается в нескольких питомниках. А здесь у меня пять прекрасных экземпляра.

По совету будущих родственников, а они знают, что говорят, решил постепенно сменить всю прислугу в доме. В первую очередь управляющего, предварительно стребовав с него подробный отчет за последнее время. Вторыми на очереди будут кухонный персонал и служанки внутри дома. С техническим персоналом можно пока не торопиться. Договоренность с будущим тестем есть, поможет.

Дождавшись приезда обещанных судьей стражников, направились в поместье.

Увиденное, приятно удивило. Это был замок. Настоящий замок, хотя и небольшой, стоящий на холме. Замок окружала каменная стена. Въезд в замок осуществлялся по подъемному мосту, который уже давно не поднимался, судя по его внешнему виду. По обеим сторонам от ворот стояли две башни с бойницами, позволяющими вести перекрестный стрельбу из луков о самострелов. Приблизившись к закрытым воротам, десятник стражников прокричал.

— Именем короля, откройте ворота новому владельцу замка господину Якову Леви!

Ввиду того, что судебный пристав был внутри, а хозяева по постановлению судьи уже отсутствовали, приказ был выполнен немедленно. Мы въехали внутрь. Уже смеркалось, поэтому я попросил (ну, не привык я еще требовать у незнакомых мне людей) накормить и разместить на ночлег моих сопровождающих. После чего попросил управляющего показать мне мои апартаменты. Они находились на втором этаже господского дома и состояли из кабинета и трех комнат. В одной, большой, стояла широкая кровать с подушкой и периной, в которой, очевидно, живности было, как в заповеднике. И двух поменьше, очевидно детских. В углу "родительской спальни" находилась такая же туалетная комната, как и в доме ибн Эзра.

Я попросил нагреть мне воды в мыльне и приготовить ужин

— Вам принести еду по еврейским канонам, или вы их не соблюдаете?

Спросил управляющий.

— Я еврей. И наш король, по чьему Указу я здесь, об этом знает. Исходя из этого, прошу готовить мне пищу, соблюдая кашрут[17]. Остальным по их желанию

— Простите, господин, просто прежний хозяин перестал соблюдать заповеди, поэтому я спросил. Горячая вода есть, я позову человека вам помочь.

Захватив сменную одежду, я направился в мыльню. В центре стояла большая деревянная ванна, наполненная чистой и очень теплой водой. Я разделся, положил оружие рядом и закрыл глаза. Мною овладела приятная истома. Через некоторое время тихонько скрипнула входная дверь. Моя рука немедленно схватила дагу, которую я еще заранее освободил от ножен. Это была молодая девушка, одетая только в легкую рубашку до колен.

— Господину требуется помощь, управляющий прислал меня к вам.

— Ну, раз пришла, то потри мне спину.

Мыло, судя по запаху, было на основе оливкового масла. Нежные касания девичьих рук доставляли приятные ощущения. Я обернулся, девушка в смущении левой рукой стянула ворот рубашки, которая, намокнув, плотно облегала ее тело.

— Лет четырнадцать, очевидно, не больше. Они, что, думают я педофил?

— Спасибо, милая. Помоги мне обмыться, и можешь быть свободна.

— Может мне прийти потом, когда господин ляжет в постель?

— Спасибо за предложение, но не нужно. А это что, твоя обязанность в доме?

— Нет, я дочь бывшего управляющего. Его прежний хозяин посадил в тюрьму рядом с рабами. Я просто хотела…, чтобы новый хозяин в обмен на мои ласки был милостив к моему отцу.

— Как тебя зовут, дитя, и сколько тебе лет?

— Эсфирь, мне скоро будет четырнадцать.

— Ладно, Эсфирь. Я не нуждаюсь в твоих ласках, а о твоем отце поговорим завтра утром. Подойди ко мне после завтрака. И позаботься о моей одежде, которую я снял.

Вернувшись в комнату, я расстелил на полу коврик и спальный мешок, предусмотрительно захваченные из города. После чего, плотно закрыл двери и лег спать.

Наутро после традиционной разминки и спарринга мы с Бернардо после водных процедур отправились в трапезную. Там уже за столами угощались стражники и четверо братьев. Перед ними стояли тарелки с колбасой, кашей, сыром и кувшины с вином. Последние в умеренном количестве, ибо только драк мне здесь не хватало. Усевшись с Болинагой за отдельный стол, я попросил принести мне кашу, сыр и запить горячим настоем из ягод и трав. Мой сотрапезник заказал яичницу с вожделенной колбасой. Через пару минут нам доставили заказанное, причем мне завтрак принесла Эсфирь.

— Прошу вас, господин, отведайте. Вашу одежду я вчера постирала и положила в вашу комнату.

— Спасибо, девочка. Я закончу кушать, и мы поговорим.

После еды, я подошел к десятнику дал ему на каждого стражника по две монеты серебром. Он же, получив от меня три монеты, поклонился с достоинством.

— Если у вас будет какая-то нужда в нашей помощи, господин Леви, обращайтесь.

Поблагодарив в ответ, я отошел к судебному приставу, которому выразил благодарность в виде золотого мараведи. После чего, слуги кастильской Фемиды отправились к месту постоянной дислокации.

Следующим пунктом нашей программы было посещение тюрьмы, перед которым у меня состоялась довольно интересная беседа с управляющим, в результате которой выяснилось, что он находится в этой должности всего около месяца. До этого он был старостой одной из деревень, находившихся на земле, принадлежавшей бывшему владельцу. Крестьяне здесь, как и везде в Кастилии были свободными людьми. Они арендовали землю у владельца, расплачиваясь с ним частью урожая, и подушной денежной податью.

— А где предыдущий управляющий поместьем?

— В замковой тюрьме, хозяин сказал, что он вор.

— Мой отец не вор, он не хотел стать конверсо вслед за отступником Торквемадой, и тот его бросил в тюрьму.

— Послушай, любезный, как тебя зовут?

— Томас, господин.

— Так вот, Томас, хозяин теперь я, понятно? Запомни это хорошо. А теперь идем, проверим тюрьму.

У дверей пенитенциарного заведения нас встретил дородный стражник с коротким мечом и связкой ключей на поясе

— Серхио, это новый господин Яков Леви. Он пришел посмотреть на твоих подопечных.

— Расскажи мне, Серхио, кто у тебя там сидит.

— Бывший управляющий Симха, очень порядочный человек. Не знаю, чем он не угодил бывшему хозяину. Пятьдесят северных рабов, поровну мужчин и женщин, приготовленных к продаже маврам в Гранадский эмират. Еще четыре раба, которых оставили хозяину ввиду отсутствия разменной монеты. Они отличаются от остальных, да и друг от друга. Один желтолицый немного говорит и понимает по-арабски. Остальные говорят на каком-то варварском наречии, которого никто не понимает. Десять крестьян, у которых обнаружены недоимки. Один новый стражник, которого я позавчера арестовал за изнасилование крестьянки.

— Давай сделаем так, Серхио. Я сяду здесь под деревом, а мне их приведете. Начнем с бывшего управляющего.

Давно известно, что тюрьма никого не красит. Стоявший передо мной седой старик, оказался почти моим ровесником. Ему было только тридцать пять лет. В тюрьму он угодил за несогласие в проведении экономических реформ с прежним владельцем. В частности, он был против увеличения арендной платы с крестьян и работорговли.

— Это уже вторая партия рабов, которую он собирался продать гранадскому эмиру. Эмир потребовал привести ему двадцать пять пар белых рабов. Мужчины пойдут в его гвардию, а женщины в гаремы. Блондинки здесь редкость.

Купцы уже передали Торквемаде плату, пятнадцать меринов арабской породы. Это очень хорошая цена. Но работорговля противна нашим и христианским законам, поэтому я не хотел в этом участвовать. Я попросил освободить меня от должности, и дать мне возможность уйти с семьей. Но он решил, что я слишком много знаю, и бросил меня в тюрьму. Если бы не Серхио и моя дочь, я бы уже умер.

— Симха, идите к себе, приведите себя в порядок, поговорим после обеда.

— Серхио, выводите рабов

Вышло пятьдесят четыре человека. Двадцать пять мужчин лет по двадцать, двадцать пять и столько же женщин, последние моложе. Все блондины или темно русые, высокого роста. Еще четверо мужчин резко от них отличались. Двое выглядели как настоящие татары из учебников по истории, в порванных грязных халатах. Еще два походили на китайцев, с длинными косичками. Они были очень похожи, как, впрочем, и все китайцы. Один был старше, выглядел лет на сорок. Второй был моложе, шире в плечах. Все были в цепях, но выглядели намного лучше предыдущего узника. Ведь за них собирались получить хорошую цену

— Какого племени вы, люди?

Этот вопрос я задал на кастильском, арабском, даже русском языках. Английский и иврит здесь не подходили. И, о чудо, сработало.

Старший "китаец" мне ответил на плохом, но понятном арабском языке

— Мы рабы из Кафы. Нас привезли сюда неделю тому назад. Мы с братом из Великого Юаньского государства. Я инженер, а мой брат очень хороший кузнец. У монголов я занимался тем, что на основе нашей истории и арабских образцов пытался создать огнестрельное оружие. Оно у нас получилось, но бей приказал увеличить заряд и пушку разорвало. Осколком убило его любимого коня. Избив нас с братом плетьми, он продал нас с семьями в рабство. Где наши жены и дети мы не знаем. Нам же повезло попасть к одному хозяину.

Сказал он, кланяясь.

— С нами еще два татарина. Они были рождены от русской наложницы, стали христианами. Когда старый бей умер, молодой, приняв веру Магомеда приказал убить их мать, а братьев продать в рабство. Остальные, ясырь из славян и аланов. Есть, даже два дана. Между собой они общаются на славянском языке, я уже немного научился их понимать. Правда, аланы плохо говорят по-славянски, но им переводят два их соплеменника, что постарше.

Как потом оказалось, была компания из пятерых новгородцев, которые вместе с данами плыли на одном ушкуе, чтобы пограбить татар, но военное счастье переменчиво. И теперь уже они стали ясырем. Из женщин десять были славянками, а пятнадцать аланками.

Выслушав выборных из каждой группы, я к ним обратился со словами.

— Послушайте, я освобождаю вас от рабства. Вы вольны идти куда пожелаете. Но хочу сказать, что тут неспокойно. Ваши родины далеко. Если вы пойдете ко мне на службу, то, как свободные люди, вы дадите клятву верности. Кто захочет пойти в мою дружину, тот получит две серебряных дирхема (у нас он называется мараведи) в месяц. Если у него есть пара, дом и хозяйство

Кто захочет работать на земле или заниматься ремеслом, получит дом, помощь в обзаведении хозяйства. За это пять лет будете отдавать мне половину урожая или вашей продукции. Потом будете платить налоги как местные крестьяне, или вольны будете идти куда пожелаете. Кто не согласен, сегодня приводит себя в порядок, а завтра идет на все четыре стороны. Вы не рабы, а свободные, но я не намерен брать на себя заботу о чужих мне людях. Жду вашего решения.

— А что будет с нами, господин. Мы не бойцы. Земледелием никогда не занимались.

— Вы будете жить в замке. Вам выделят комнату. Когда захотите с кем-нибудь создать семью, построят дом. Платить я вам буду два дирхема в месяц каждому. Если сможете доказать мне свою полезность, оплата увеличится.

— Благодарю вас, господин. Я всегда кому-то служил, но быть рабом мне не выносимо.

После того, как мои слова были переведены и донесены до каждого, вся толпа стала на колени, и, крестясь, поклялась мне в верности. Интересно, что и китайцы присоединились к обществу. Неужели, они тоже христиане?

— Серхио, крестьян отпустить по домам, напомнив, что недоимки нужно выплатить. А насильника отправит к судье. Пусть решает его судьбу.

— Хорошо, господин, сделаю.

Приняв их клятву, я стал ответственным за их судьбу. Подозвал к себе управляющего, потребовал выделить им мыло, какую-нибудь сменную одежду и разместить бывших рабов, а ныне свободных МОИХ людей.

— Мыться и постирать тряпье можно и в речке, благо рядом протекают две небольшие. А вот, где их разместить и во что переодеть я не знаю.

— Если ты не знаешь, то спроси совета у Симхи. Пока ты будешь ими заниматься, я хочу объехать поместье.

Захватив вооруженных братьев, поехал осматриваться.

Что сказать, увиденное меня обрадовало. Три небольшие, но не бедные деревни с аккуратными домами, виноградники, оливковые рощи, фруктовые сады, поля, выпасы. Судя по всему, проблем с орошением нет, ибо по территории протекают ручьи с гор. Одна из рек течет по моей территории, а вторая является границей с соседним имением, по счастливой случайности принадлежащим рико омбре де Гусману. В речках водится достаточно рыбы. С севера поместье ограничено горами, покрытыми лесом. Судя по всему, охота тут должна быть хорошая, так как, в мое время около Толедо было несколько частных охотничьих хозяйств. Есть две водяные и одна ветряная мельница. С лесом не повезло, значит, по примеру других “попаданцев” лесопилку сделать не получится. Будем заниматься самогоноварением и производством коньяка. На этом можно будет подняться, правда, дело это не быстрое. Кроме того, если я правильно понял своего нового китайского работника, мне в руки попал, если не джокер, то козырной технологический туз наверняка. Хотелось бы напрячь его с братом для проведения механизации моего средневекового хозяйства. Еще одно направление, огнестрельное оружие. Время сейчас не спокойное. Аристократы бунтуют, бродят шайки разбойников. Набеги арабов. Одним словом, тяжело в деревне без нагана. Нужно думать о создании и вооружении собственной дружины. А где на все набрать денег? Мне еще устраивать бывших рабов нужно. Я ведь слово дал.

По дороге назад подумал о том, что я, как врач, могу быть востребован в полной мере, если буду не только "резать", но и смогу предложить какие-то действенные лекарства. Конечно, я мало понимаю в средневековой медицине, но назначать такие лекарства, как порошок из рога единорога и сердец летучих мышей, не собираюсь. В московской клинике было очень приличное отделение альтернативной медицины, с очень грамотными профессионалами, поголовно имеющими врачебные дипломы. Я подружился с некоторыми из них. Они, видя, что я не посягаю на их заработок, щедро делились со мной своими рецептами.

Например, мазь Вишневского. Она состоит из дегтя (получить не проблема), касторовое масло, или масло клещевины (растет), ксероформ — порошок, желтого цвета, представляющий собой соли висмута. Я видел во дворе ибн Эзры, как конюх присыпал порошком желтого цвета рану на ноге у лошади. Нужно будет с ним поговорить.

Второе — прополис. Раз есть пчелы, мед, будет и прополис. Известно, что он обладает противомикробным действием. Из прополиса изготавливали мази для лечения ран, экзем и некоторых других болезней, Настойки, которые применяли внутрь в каплях.

Третье. Настойки, мази, чаи на основе зверобоя. Известно о его противомикробном, кровоостанавливающем действии, противовоспалительном и глистогонном эффекте. Способствует заживлению ран.

Четвертое. Мумие. Видел у одного арабского купца. Оно показано при лечении переломов костей, при заболевании внутренних органов.

Нужно подумать. Посидеть за столом в спокойной обстановке. Может, еще что-нибудь вспомню, запишу. Нужно встретиться и пообщаться с местными травниками, алхимиками. Это задача на ближайшую перспективу.

Через некоторое время мы въехали в открытые перед нами ворота замка. Помывшись с дороги, мы пошли обедать. По уже сложившийся традиции, Бернардо Болинага и я уселись за "господский" стол, а его братья за соседний. Обед был простым, но очень вкусным: куриный суп, жаркое из козленка с какой-то кашей, свежевыпеченный хлеб. Запить я предпочел холодным яблочным сидром.

После обеда ко мне подошел бывший управляющий и бывший арестант Симха Ладани.

— Благодарю вас, ваша милость, за то, что разобрались и выпустили меня из темницы.

— Да, не разобрался еще, Симха. Если управляющий не согласен с хозяином, его увольняют, а не бросают в тюрьму. В чем была настоящая причина поступка Торквемады?

— Господин, мы могли бы поговорить наедине без лишних ушей?

Ввиду того, что в моих покоях сейчас проводилась генеральная уборка, включая смену матраца, подушек, я предложил Симхе прогуляться по двору. Найдя симпатичное бревнышко, присел на него. Предложил присесть и собеседнику.

— Как можно, господин? Я вам не ровня.

Опять прокол, Штирлиц, нужно быть внимательнее. Здесь пока не слышали ни о демократии, ни о равенстве полов, ни об их смене, ни о подобной дребедени.

— Хорошо, стой, или садись на землю напротив меня, как тебе удобнее. И, давай, рассказывай. Времени у нас мало.

— Позвольте, господин Леви, я задам вам сначала один вопрос.

— Задавай, Симха. У нас вопрос это самая распространенная форма ответа.

— Ваша милость, что вы собираетесь делать с замком? Как собираетесь вести хозяйство?

— Умеешь ты задавать вопросы. Судя по всему, ты это принимаешь близко к сердцу.

— Да, господин. Еще мой дед был здесь управляющим.

— Ну, ладно, тогда слушай. Может, и подскажешь что-либо нужное. Во-первых, никаких рабов. Ненавижу я это дело. Те, кто сидел с тобой по соседству, станут свободными людьми.

Во- вторых, крестьяне — арендаторы будут работать за определенный процент с урожая, плюс годовой денежный налог королю и мне. Постараюсь сделать все, чтобы люди не голодали, чтобы у них был приемлемый уровень жизни. Но, и о себе забывать не собираюсь.

Третье. Постараюсь развить ремесла. Есть у меня некоторые соображения на эту тему.

Четвертое, и, на мой взгляд, главное. Хочу навести здесь порядок. Мне наплевать, какую веру исповедует МОЙ человек. Это его ЛИЧНОЕ дело. Главное, чтобы он был человеком и не мешал жить другим. Господь, он един. Он сам разберется, какие молитвы он хочет слышать. И не нам решать за него!

— Очень важно, чтобы кардинал и епископы так думали. Боюсь, будут у вас проблемы, господин

— Проблемы будем переживать по мере их поступления. И пятое направление моих деяний в этом поместье. Мне понадобиться небольшая, но сплоченная, хорошо вооруженная и преданная мне дружина. Она должна быть способна защитить своего хозяина, его семью и его собственность.

Все это планы. Но для их осуществления нужно две вещи, люди и деньги. Если насчет людей, то очень надеюсь на китайцев и на тебя. Дружина тоже вырисовывается. А вот с деньгами сложно. Не хочу уподобляться прежнему владельцу, умножать долги.

Понятно. Теперь я вам, господин, хочу рассказать о новом управляющем. Это какой-то дальний родственник Торквемады. Последнюю партию рабов он привел вместе с новыми стражниками, большую часть из которых вы убили в имении ибн Эзры. Рабов за долги бывшего хозяина хотели отобрать в порту Картахены, но ему удалось их вывести из города. Потом, они примкнули к какому-то купеческому каравану и добрались сюда. Раньше рабов везли из Картахены морем в Гранаду, но на этот раз у Торквемады отобрали за долги его неф[18]. Когда рабов доставили в замок, управляющим стал этот человек, а я отправился в тюрьму.

Ваша милость, как я уже говорил, еще мой дед был управляющим у деда прошлого владельца. Старый хозяин был хорошим человеком и богатым купцом, но его сын совсем не походил поведением на своего достойного отца. Пьянствовал, волочился за продажными женщинами, дрался на дуэлях. Играл на деньги. Встревал в рисковые торговые операции, что постепенно привело к значительному уменьшению семейного капитала. Опасаясь полного разорения, и не желая передавать все сыну — растратчику, он спрятал в секретном подземном ходе деньги для внука, на которого он рассчитывал, как на продолжателя рода. В этом ему помогал только мой дед.

Через пару месяцев старый хозяин внезапно умер. Ходили разные слухи, но мой дед просто молча делал свою работу.

Пришло время, и он передал должность моему отцу. Передал он и тайну клада. К сожалению, внук Торквемада все больше походил на своего отца, чем на деда. Мой отец не рискнул открыть ему тайну. Не сделал этого и я. Очевидно, до последнего Торквемада дошли какие-то слухи, поэтому меня бросили в темницу. Если бы не Серхио, то мне пришлось бы очень плохо. Кстати, он ранее был начальником стражи замка. Но молодой хозяин привел из города пятнадцать новых стражников, которые занимались охраной рабов и выполнением неправедных приказов молодого хозяина. Серхио не захотел в этом участвовать, и Торквемада сделал его тюремщиком. Его жена и дети погибли при набеге мавров. Осталась только престарелая мать, ему просто некуда идти. Поэтому он остался в замке.

Кроме того, в одном из сараев находятся маленькие дети, которых Торквемада отобрал у родителей за долги и намеривался продать арабам. Так вот, Серхио заботился об этих детях и пытался отговорить хозяина от этого шага. Торквемада был готов продать все, что могло бы принести ему хоть пару монет. Единственно, что он не трогал, это арсенал замка. Очевидно, опасался нападения.

Господин Леви, я вам очень благодарен за свою дочь. Вы поступили с ней благородно, не посягнув на ее честь. Я очень люблю свою девочку, и она мне все рассказала. Ваша милость, если желаете, я покажу вам место, где находится клад. Я не знаю, что в том сундуке, но где дверь и где сундук мне известно. Мой отец показывал. Я готов передать эту тайну вам. Пусть эти деньги послужат для возрождения усадьбы и пойдут на другие благие дела.

— Спасибо, Симха. Я постараюсь тебя не разочаровать. А где дети? Что с ними? Немедленно освободить, вымыть, позаботиться о новой одежде, и, обязательно, хорошо накормить. Затем немедленно вернуть в семьи.

Это будет твоим первым заданием на посту управляющего. А нынешний, в цепях и с моим сопроводительным письмом о его похождениях вместе с покойным Торквемадой отправятся к судье Толедо.

Передай Серхио, пусть возьмет надежных людей, сделают обыск у этого мерзавца и сопроводят его в город.

Все, Симха, на сегодня тебе заданий хватит. Проследи только за уборкой в моих покоях. Я вижу, ко мне идут, похоже, выборные от бывших рабов.

Подошли три человека. Уже знакомый мне китаец, самый старший из аланов, и новгородец лет тридцати.

— Господин.

Начал разговор китаец

— Мы пришли спросить, что вы предполагаете с нами делать?

— Эти люди все воины, их специально отбирали. Только аланы и татары привыкли воевать конными, а новгородцы и норманы в пешем строю.

— Господин, нам для боя нужны мечи, секиры, сулицы, щиты. Дай нам их, и ты увидишь, чего мы стоим.

— Господин, мы аланы хорошо стреляем из лука, но эти монголы, отродья шакала, все-таки лучше нас. Мы еще привыкли воевать копьями и саблями в конном бою.

Тут дошла очередь до китайца.

— Господин, если вы прикажете, мы с братом тоже возьмем оружие в руки. Мы умеем им владеть. Кроме того, я знаю, как сделать много нужных вещей и механизмов. Мы с братом умеем плавить железо и знаем, как получить из него очень хороший металл. Мой брат прекрасный кузнец.

— А женщины? Как с ними быть?

— Они будут нашими женами. А четверо ускоглазых себе еще найдут.

Ответил за всех новгородец. Алан и китаец согласно кивнули в ответ.

— Согласен. Идите к управляющему и скажите ему, что я приказал начинать строить для вас дома. Пусть выделит участок, чтобы вы поселились вместе, и наймет строителей. Но смотрите, будете обижать женщин, отберу. Чтобы все было без насилия. Они тоже понимают, что одни здесь не выживут. Пожалейте их. Вы все христиане. Симха договорится со священником из соседнего монастыря о проведении свадебного обряда. Обзаведение хозяйством для каждой семьи будет от меня подарком на свадьбу.

Теперь у меня есть к вам вопросы. Первый, кто будет вождем аланов?

— Я, господин, меня зовут Амбазук. Так звали одного из наших славных царей, а я был военным вождем нашего рода.

— Посмотрим, Амбазук. Пока командуй. Кстати, скажи монголам, что они теперь тоже твои воины. Не выделяй их от остальных, вы для меня все равны.

— Пешая дружина. Я так понимаю, ты их вождь?

— Да, господин.

Ответил рослый новгородец

— Зовут меня Гавриил. Был у нас такой богатырь, Гаврила Олексич. Тятя меня в его честь назвал. На ушкуе я был десятником.

— Решено, Гаврила. Бери пешцев под свою десницу.

Вашим общим командиром будет кабальеро Бернардо Болинага. Он и его братья подчиняются лично мне. Посмотрим замковый арсенал. Кое-что привезем из имения моего родственника вместе с конями. Если будет чего-то не хватать, постараюсь купить. Отдых закончился. Каждый день тренировки. Нам нужно еще подобрать двадцать пять боевых коней. Этим займутся Амбазук и управляющий. Арабских меринов пока не трогать. Еще несколько коней, на мой взгляд, годных для боя, привезут из города. Учите местный кастильский язык, и учите подчиненных. Если не сможете общаться на кастильском, перестанете быть вождями. Мне балаган во время боя не нужен.

— А тебя как зовут?

Обратился к китайцу.

— Венян, господин, а брата Кианг.

— Венян остается, а вы позовите мне Серхио и можете быть свободны.

— Послушай, Веньян, у меня к тебе дело. Мне нужна будет твоя помощь и помощь твоего брата. Для начала я буду платить вам по золотому мараведи в месяц. Во-вторых, я прикажу построить вам дом. Потом, если будет нужно, построим еще один. Еда с моего стола, или продукты вам будут приносить в дом. Но за это я хочу, чтобы вы помогли укрепить замок и помогли изменить жизнь в поместье.

— Я много думал об этом вчера вечером и сегодня, господин. Говорил со своим братом. Сегодня обошел весь замок и хорошо его осмотрел. Конечно, это не королевская крепость, но стены крепкие. Нужно только почистить ров и исправить механизм подъемного моста.

Почему здесь в кузнице не используют молот от водяного колеса? У нас в стране это уже давно работает. Кроме того, я хочу предложить вам для защиты замка использовать чо-ко-ну[19].

— А что это такое?

— Многозарядный арбалет. В татарском улусе, где мы раньше были, мы с братом его усовершенствовали, сделав из металла. Он метал стрелы на сто тридцать, сто пятьдесят метров. Заряжали сразу по десять стрел.

— Это очень хорошо, сначала сделаете два, потом посмотрим. Но ведь ты говорил об оружии, которое стреляло огнем.

— Мой господин, это наша с братом мечта. Если вы только позволите и поможете в приобретении материалов, мы с братом приложим все усилия для этого.

— Я хочу, чтобы вы сделали как большое оружие, которое мы поставим на башни, так и малое, из которого может стрелять один человек. Думаю, что смогу вам с этим помочь. Поговори с братом и скажи управляющему, что вам будет нужно, он доставит.

Я уже говорил с братом. Он сказал, что надо делать новую кузницу вместе с печью, где будет отливать эту стреляющую трубу. Думаю, нужно будет ее строить рядом с ручьем, который будет вращать ее колесо.

— Венян, ты инженер. Тебе виднее. Иди к управляющему и разбирайся с ним. После того, как построишь кузню и печь, мы поговорим об оружии. Кроме того, прямо сейчас иди к Симхе и поговори об очистке рва и починке подъемного моста.

Серхио, теперь ты. Я хочу, чтобы ты снова принял на себя обязанности коменданта замка.

— Я согласен, господин Леви. Из твоих бывших подчиненных отбери тех, кому ты доверяешь, а новых, которых привел Томас, гони в шею.

— Хорошо, ваша милость. А можно двоих оставить? Это хорошие парни. Им не нравилось то, что здесь творилось, но они уже заключили договор и взяли деньги. Они просто работали, но не издевались над людьми. Даже пытались сдерживать других. Помогали мне подкармливать детишек. Да и оружием прилично владеют, не новички.

— Хорошо, под твою ответственность. Сколько всего будет стражников?

— Пятнадцать, ваша милость, я шестнадцатый.

— Пока хватит. Сколько вам платил бывший владелец?

— Стражникам три серебряных мараведи, мне пять.

— Сейчас они будут получать пять, а ты десять. Но службу буду требовать строго. Понятно?

— Ясно, ваша милость.

— Что с детьми?

— Я послал за их родителями, заберут. Спасибо вам за них. Останутся только двое, брат и сестра, близнецы десяти лет. Им некуда идти, сироты. Можно я их себе заберу, моими детишками станут. У меня вся семья погибла.

— Хорошо, Серхио, хороший ты человек. Я скажу Симхе, чтобы помог тебе с ними. А пока, вот, возьми золотой. Тебе же нужно будет купить им одежду, обувь, другие нужные вещи.

— Большое вам спасибо, ваша милость. Отслужу вам верой и правдой за все.

— Ладно, иди. А то вот Симха меня ждет.

Ну и денек. Пора уже в кабинет перебираться. А то уже спина и вся нижняя анатомия из-за этого бревна болят.

— Ну, управляющий, идем, посмотрим, где клад.

Мы вошли в мои покои. Я плотно запер входную дверь. В дальнем, наименее освещенном углу кабинета, отодвинув в сторону гобелен, Симха надавил на, казалось бы, совсем обычный камень в стене. Вдруг, кусок стены стал двигаться внутрь. Образовалось небольшое помещение. Я взял кресло и поставил его в образовавшийся проем. Симха зажег светильник, и мы вошли.

— Смотрите, господин Леви, вот сундук. А дверь напротив, закрывает вход в подземный ход. Мой отец говорил, что он в прекрасном состоянии и ведет в холмы, а там уже можно скрыться в горах. Вы второй, кроме меня, кому этот тайный ход известен.

Действительно, у стены стоял небольшой сундук, оббитый железными полосами. В замке был ключ. С трудом провернув его (замок, очевидно, заржавел), откинул крышку. Внутри было два отделения. Одно было почти полностью заполнено кожаными мешочками, во втором их было только пять. Три маленьких и два побольше. На нем лежал свиток пергамента. Я осторожно развернул его и прочитал письмо, написанное на иврите.

— “Дорогой внук. Здесь находятся две тысячи сто динаров и драгоценные камни. Сто динаров отдай тому, кто приведет тебя сюда. Пусть содержимое этого сундука послужит тебе и твоей супруге Лее, младшей внучке моего друга ибн Эзра. Твой отец не достоин быть продолжателем нашего рода. Все мои надежды связаны с тобой. Будь честным, верным человеком, преданным мужем и отцом. Храни веру предков наших.”

— Порядочный человек был этот старый Торквемада. Жаль, что потомки его стали таким ничтожеством.

— Это правда, господин. Мой дед успел мне немного рассказать о нем.

С трудом я открыл один мешочек из большого отделения. В нем было ровно пятьдесят монет с арабской вязью. Всего там было сорок таких мешочков. Из маленького отделения я вытащил сначала два больших мешочка, похожих как две капли воды на лежащие в соседнем отделении, и с благодарностью протянул их Симхе. В трех оставшихся маленьких мешочках лежали по двадцать драгоценных камней. Насколько я в них разбираюсь, сапфиров, изумрудов и рубинов. Они не были огранены в нашем понимании, скорее отполированы. Сложив все назад в мешочки и завязав их, я закрыл сундук на замок. Ключ же положил себе в карман.

— Спасибо тебе, Симха за доверие. Надеюсь, ты не будешь разочарован. Я хочу сказать лишь одно. Моя цель здесь не только развить доставшееся мне имение Торквемады, но и облегчить жизнь нашего гонимого народа.

А теперь идем ужинать. Надеюсь, мы сегодня на еду и вино заработали?

В обеденном зале я положил начало традиции этого замка. За "господский" стол кроме себя любимого, я пригласил Бернардо, Симху, Серхио и Веняна. Общая трапеза сближает, а иногда является возможностью оперативно решить какой-то вопрос, узнать новость. Да и выделить начальство из общего строя нужно. Субординацию никто не отменял.

После ужина я отозвал Бернардо в сторону и сказал.

— Кабальеро Болинага. У меня к вам предложение. Я хочу назначить вас командиром моей дружины. Вместе с братьями у вас будет в подчинении тридцать воинов.

— Из бывших рабов, господин Леви? Из них могут получиться воины?

— Они были воинами, и хорошими воинами. А военная судьба переменчива, и нельзя их за это винить. Ты будешь их командиром. Требуй, тренируй, наблюдай. Если не подойдут, скажешь мне, разберемся.

Ночевал я уже в чисто вымытых покоях, на матрасе, из свежих душистых трав. На новой пуховой подушке. Постельное белье было шелковое. А спальный мешок я свернул и положил в сторонку.

Утром после зарядки и спарринга с Бернардо, пригласив Симху и Серхио, отправился в местный арсенал.

В большом и сухом помещении в идеальном порядке были разложены доспехи, кирасы, шлемы, наручи, поножи. Висели кольчуги. Отдельно были сложены мечи, копья, боевые секиры, кинжалы. Все было смазано, без ржавчины. В углу я заметил три отдельно лежащих металлических ствола, прикрепленных к древку с сошками. По виду это напоминало огнестрельное оружие. Бернардо заметил мой интерес к этому девайсу.

— Это мадфа[20], господин. Она стреляет специальными зарядами. Арабское изобретение. На мой взгляд, не очень удачное.

Значит, есть уже огнестрельное оружие. Я не слезу с китайцев, пока не вооружу своих дружинников огнестрелом, а замок пушками.

— Сколько тут всего комплектов оружия и доспехов?

— Доспехов на двадцать человек, оружия несколько больше. Вот еще десять арбалетов и пять османских луков. Бывший владелец их зачем-то купил, но у нас их никто полностью не освоил. Стрелы и болты вот здесь в корзинах.

— Все оружие в отличном состоянии. Видно. бывших хозяин о нем заботился.

— Хозяину было все равно, заботился я.

Сказал Серхио.

— Оружие и доспехи замковых стражников находятся у них. Пять арбалетов, болты к ним и пять копий находятся в караульном помещении.

— Кабальеро Болинага, посмотрите, чего не хватает, и скажите Симхе. Мы с ним решим этот вопрос.

Выйдя из оружейной, увидел двух бедно одетых крестьян, стоящих в сторонке. Они нерешительно подошли ко мне, сжимая в руке свои головные уборы и кланяясь при этом. Наконец, старший из них сказал.

— Большое спасибо, ваша милость, что отпустили деток наших. Прежний господин забрал их у нас за недоимки. Мы люди бедные, кроме детей брать с нас нечего, но то, что он сделал как-то не по-божески. Мы отработаем, а за детей спасибо вам, еще раз ваша милость. Кроме того, дед наш рассказывал, что в дальних холмах у реки есть две заброшенные шахты. Там давно добывали руду, из которой плавили очень хорошее железо, а в дальней находили самородную медь.

— Очень хорошо. За принесенную весть я прощаю вам все недоимки. Если то, что вы сказали, будет полезным, я вас достойно награжу.

— Симха, бери китайцев, рабочих, грузи инструменты на телегу и вперед за этими крестьянами. Кстати, в замке и в деревнях есть еще кузнецы?

Пятеро. Два из них обычные деревенские кузнецы. Могут делать лишь то, что необходимо в крестьянской жизни. А остальные настоящие мастера. То оружие, что вы вчера видели в замке, кроме луков и древков копий, это их работа.

— Очень хорошо. А где они берут металл, уголь. Рубить деревья в лесу я ведь не разрешу.

— Прежний хозяин даже сучья в лесу не разрешал собирать. Про рубку деревьев и охоту я и не говорю. В дальней стороне, почти на границе с поместьем рико омбре де Гусмана есть шахта, там и брали уголь. Металл же привозили в крицах из города. Последнее время меньше, у хозяина денег не было.

Так в трудах и заботах летело время. Утром зарядка, спарринги не только с Бернардо но и с другими воинами. Стал хоть и осторожно осваивать для себя новый вид боя, против бойца, вооруженного секирой и копьем. Я привел в изумление новгородцев и викингов, увидевших мое полное неумение в этом виде единоборства.

— Господине, если ты так хорошо рубишь мечем, кинжалом, мечешь ножи, пошто ты противу секиры ничего не можешь, копьем не владеешь?

— У нас там другие войны были, Гаврила. Топором я только дрова рубить умею.

— Вы там совсем дикие были, что ли, раз секирой не сражались? Откуда ты, господин.

— Издалека, Гаврила, из-за моря. Давай продолжим.

Наблюдал за тренировкой дружины. Особенно меня поразили лучники. Аланы на полном скаку поражали мишени. Но то, что творили два монгола, если бы сам не видел, не поверил. На полном скаку, свесившись с коня, обернувшись назад, на расстоянии в двести метров попадали в кружок диаметром меньше десяти сантиметров. С места, с пулеметной скоростью поражали расставленные мишени. Одним словом, им и еще троим лучшим стрелкам из аланов и достались османские луки.

Потом заботы по хозяйству, выражающиеся в раздаче ценных указаний.

Арест и обыск у бывшего управляющего принес мне еще двести пятьдесят золотых монет и три отшлифованных рубина приличных размеров. Монеты же были из разных стран и разных времен. Были современные добло и мараведи. Флорины, венецианские дукаты, арабские динары. Было даже два византийских солида. Их я, конечно, тратить не буду, как и камни, а остальные пригодятся.

Встретился с травницами и местной лекаркой. Эта еще не старая еврейка помогла родиться большинству местного населения лет до двадцати. Достал, таки прополис и ингредиенты для мази Вишневского и приготовил оную. Даже удалось ее дважды применить на деле, работает.

Начали строительство домов. Китайский кузнец уже копошился в своей новой кузнице. Дело подошло к пятнице. Утром, оставив за себя управляющего, одолжил у Бернардо его братьев, отправился в Толедо. Прибыли уже в мой дом. Удивился оперативности нового персонала, присланного моим будущим тестем, с которой дом приобрел жилой вид. Приказал только полностью заменить постельные принадлежности. Ну, терпеть не могу насекомых, брезгую.

У знакомого уже ювелира купил красивый серебряный браслет для своей невесты. Купил в соседней лавке субботние сладости, и направился в гости к ибн Эзра.

Встреча была очень теплой. Моя невеста меня обняла, поцеловала, хотя при этом какая-то ее, то ли тетушка, то ли дуэнья, недовольно поджала губы. Авраам и Моше обмяли меня почти по-родственному, и мы отправились в синагогу.

"Суббота есть суббота, и никаких забот", так пелось в какой-то песенке, услышанной мной в прошлой, а вернее в будущей жизни. После синагоги, за субботним столом я рассказал о неделе, проведенной в замке, умолчав только о найденном сундуке. Но Авраам купчина тертый, его не проведешь.

— Яков, тебе скоро понадобятся деньги. Может, вернуть тебе те монеты, что лежат у меня? Я тут из них потратил немного, приводя в порядок твой новый дом. Нанял прислугу, охранников. Все люди проверенные, с рекомендациями. Местные из жудерии. Если тебе нужны еще деньги, ты скажи. Я добавлю.

— Пока не нужно, спасибо. Со мной поделился бывший управляющий, перед тем, как я послал его к судье. Как оказалось, он обкрадывал своего нанимателя, участвовал в продаже христиан арабам, включая даже маленьких детей.

— Своим поступком ты всколыхнул Толедо. Судья Родригес получил, в конце концов, кончик ниточки. Уже давно поступали жалобы о продаже малолетних христиан арабам. Я только молю Бога, чтобы ни один еврей не был в это замешан. Иначе кара будет ужасной и не только ему. Я и мои родные рабами не занимаемся, разве что, соплеменников выкупаем, как нам в одной из заповедей сказано. Есть много способов сделать состояние. Толедо славится своими прекрасными шелковыми и иными тканями, изделиями из металла отличного качества, включая оружие, из кожи, прекрасной керамикой, оливковым маслом, наконец. Есть очень много из того, что Кастилия может предложить миру, и мир предлагает ей. Нужно только это вовремя понять и правильно использовать. А на чужом горе свое благополучие не построишь. Конечно, среди наших соплеменников есть торговцы рабами, но ни мой отец, ни я, ни Моше, надеюсь, этим грязным делом заниматься не будет.

Пообщавшись еще немного, я пошел ночевать к себе в дом, целомудренно поцеловав невесту.

Утром по привычке собрался на разминку, но вспомнив, что сегодня суббота и меня не поймут, решил еще поваляться в постели. Похоже, не получится, так как слышу топот по лестнице. Через некоторое время раздается стук в дверь.

— Господин Леви, господин Леви, проснитесь! За вами гонец из королевского дворца.

— Я сейчас!

Быстро вскочил с кровати, привел себя в порядок, оделся. Дага и эспада на привычных местах, дерринджер в левом кармане штанов (заставил все-таки местных кутюрье сшить мне штаны с карманами), все, готов. Быстро спустился по лестнице. В кресле с бокалом вина сидел молодой дворянин.

— Доброе утро, кабальеро. Я доктор Леви. Слушаю вас.

— Вы доктор?

— Совершенно верно. Чем могу вам помочь? По рекомендации королевского доктора Шмуэля ибн Вакара, наш дон Альфонсо повелел привести вас во дворец.

— В качестве кого?

— Разумеется, врача. А вы, что, подумали, я вас арестовывать прибыл?

— Именно так и подумал.

— Нет, пока такой приказ не поступал.

— Тогда я возьму свою сумку, и я готов.

На выходе нас ждала карета в сопровождении двух конных гвардейцев. Погрузившись в этот средневековый транспорт, мы поехали. Я погорячился, ездой эту тряску назвать невозможно. Рессоры и амортизаторы отсутствовали в принципе. Булыжная мостовая усиливала эффект перманентной вибрации. Слава Богу, я позавтракать не успел.

Наконец, мои мучения закончились, и карета остановилась.

— Выходите, господин Леви, вас ждут.

Меня провели в одну из комнат и предложили немного подождать. Положительный признак, оружие не забрали.

Минуты через три вошел королевский лекарь.

— Послушай, Яков, у нас мало времени. Сестра короля заболела и очень страдает. Сильные боли в животе, рвота. На отравление не похоже. Боюсь, у нее началось разлитие желчи. Я бессилен ей помочь. Король в гневе. Он ее очень любит. Ни один из медикусов не в состоянии ей помочь. Наш король сам о тебе вспомнил, потребовал позвать. Яков, ты последняя надежда!

— Шмуэль, тут такой момент. Я обязан осмотреть ее живот, и задавать весьма нескромные вопросы. Если мне не дадут этого сделать, я не смогу поставить правильный диагноз. Чем это может закончиться, ты знаешь не хуже меня. Поэтому, договорись о полном осмотре больной. Я пока подожду здесь.

Через некоторое время королевский лекарь вернулся

— Яков, твои условия приняты, но во время осмотра будет присутствовать родственница принцессы Констанция Хименес и я.

— Против твоего участия ничего не имею, даже наоборот, рассчитываю на помощь, а вот дамочка эта мешать не будет?

— Констанция Хименес по моим сведениям очень умная и просвещенная дама.

— Ладно, пусть будет просвещенная. Лишь бы не мешала.

Меня провели к больной. На кровати лежала молодая симпатичная девушка лет восемнадцати. Очень бледная. Спросила меня слабым голосом

— Кабальеро, вы врач?

— Совершенно верно, донья Элеонора. Простите, я только сниму свое оружие. Кабальеро, который за мной приехал не сообщил о цели моего вызова.

Сняв оружие и вымыв руки, я приступил к осмотру. Через некоторое время стало ясно, аппендицит. Причем из тех, что оперировать нужно было бы еще вчера, хотя перитонита, похоже, еще нет.

Отойдя в сторону, я рассказал об этом Шмуэлю.

— Боже мой! Что же делать? Как сказать об этом королю и самой принцессе?

— Что делать, я знаю, оперировать. И как можно быстрее, иначе девочка умрет в мучениях. Как сказать, Шмуэль это твоя забота. Я готов сделать операцию. У меня есть опыт. Пусть принесут алкоголь, пока вы там будете разговаривать, я простерилизую инструменты.

Я не знаю, какие слова и доводы нашел Шмуэль, но разрешение на операцию было получено. Пока инструментарий стерилизовался в принесенном алкоголе, я попросил принести большой стол, укрыть его чистыми простынями. Попросил помыть принцессу и уложить на стол. Вместе со Шмуэлем, мы вымыли руки и приступили к операции. У меня еще оставалось несколько ампул препарата для внутривенного наркоза, чем я и решил воспользоваться. Приступил к операции, Шмуэль "держал крючки", как примерный студент. Ну, что сказать. Операция была проведена буквально в последний момент. Это был уже флегмонозный аппендицит. Червеобразный отросток значительно увеличен в размере и полностью пропитан гноем. Удалось его убрать до разрыва. Зашив операционную рану, я ввел в вену антибиотик и с облегчением вытер пот/

— Давайте переложим принцессу на кровать.

Сказал я, и вместе со Шмуэлем мы осторожно перенесли спящую девушку. Укрыли ее свежей простыню, а сами сели в кресла в соседней комнате. Слуги принесли нам по бокалу вина и куску бисквита. Через некоторое время Констанция позвала нас.

— Принцесса открыла глаза. Ее тошнит.

Мы вошли в спальню — операционную. Оперированная начала отходить от наркоза. Открыла глаза и непонимающе уставилась на нас.

— Как вы себя чувствуете, донья Элеонора?

Спросил королевский лекарь.

— Болит живот, но боль какая-то другая, не такая сильная. Немного тошнит, голова кружится.

— Я сейчас дам вам порошок, и вы себя почувствуете лучше.

После приема снадобья принцесса уснула. Мы вышли из комнаты, оставив на посту Констанцию.

— Я бы сейчас поел.

Сказал я своему коллеге.

— Меня вытащили буквально из постели.

— Я тоже не успел позавтракать. Только собрался в синагогу, как за мной прибежали из дворца. Яков, я второй раз вижу, как ты спасаешь человека, который по всем канонам современной медицины должен был бы умереть. Ни один из известных мне врачей не смог бы этого сделать. Откуда ты все это знаешь?

— Я просто хорошо учился в школе.

И мы оба рассмеялись. В этот момент двери раскрылись, и в комнату практически вбежал молодой король. Мы встали и поклонились.

— Здравствуйте, господа. Как моя сестра? Она выживет?

— Конечно, дон Альфонсо, и проживет достаточно долго. Операция прошла очень удачно и жизни Ее Высочества ничего не угрожает. Господин Леви сделал все для этого. Теперь все в руках Всевышнего. Нам остается только молиться.

— Подойди ко мне, Яков. Ты уже второй раз спасаешь близкого мне человека. У меня так скоро закончатся все перстни.

Сказал он, снимая кольцо с пальца.

— Это не плата, это награда. Плату занесут вам вечером на исходе субботы.[21]

— Спасибо, дон Альфонсо. Хочу сказать, что ничего я не смог бы сделать, если бы не профессиональная помощь вашего врача. Господин Вакар прекрасный специалист. Он очень помог мне во время операции, а его лекарства принесли облегчение принцессе, когда она пожаловалась на боль.

— Я хочу, чтобы вы оба сегодня ночевали здесь во дворце. Скажите дворецкому, что вам нужно, он обеспечит.

— Конечно, дон Альфонсо, ваше желание для нас закон.

Король приоткрыл дверь, посмотрел на спящую сестру и со словами.

— Я доволен вами, господа.

Вышел. Шмуэль перевел дух, сел в кресло и попросил управляющего принести нам завтрак.

— Обязательно кофе, прошу вас.

Добавил я. Потом слуги отвели нас в комнату, где стояли две кровати, застеленные свежим бельем, стол и два удобных кресла у окна. Мы провели весь день во дворце, периодически проведывая нашу пациентку. Вечером на красивом серебряном подносе нам принесли четыре тяжелых кожаных мешочка. В каждом из них было по пятьдесят двойных мараведи золотом.

— Ну, Шмуэль, делим пополам, а поднос оставляем на столе?

— Во-первых, поднос тоже подарок. Это как кубок с вином от короля. Вино ты выпиваешь, а кубок забираешь домой и всем хвастаешься.

Во-вторых, не пополам. Мой тут только один мешочек. Основную работу делал ты, а не я. Кроме того, я очень тебе благодарен за твои слова королю в мой адрес.

— Если ты настаиваешь, ладно. А сказал я лишь то, что думаю, правду. Ты очень хороший врач, Шмуэль. Просто я учил совершенно другую медицину.

Так в беседах и периодических осмотрах принцессы у нас прошел весь день. Утром, убедившись в том, что у нее нет осложнений, направились по домам.

Дома меня дожидались встревоженные Авраам и Моше. Успокоив родственников и похваставшись очередным королевским подарком и гонораром, я пошел приводить себя в порядок. Затем отправились вместе к оружейникам докупать недостающее оружие. Особенно заинтересовался покупкой пятнадцати луков.

Я хотел вооружить ими всех конных дружинников, чтобы по примеру монголов вести бой на расстоянии. Здесь на пиренейском полуострове эта тактика была бы в новинку. Поэтому я на нее и рассчитывал. Кроме того, меня, как выходца из двадцать первого века, совсем не тянуло врукопашную. Рассчитывал я и на огнестрельное оружие. Но над этим еще нужно было бы работать.

За неделю, что я провел в городе, я прооперировал четырех знатных горожан Толедо, повысил свое благосостояние еще на триста добло. Большую часть отдал Аврааму для покупки нужных мне товаров для поместья, список которых привез мой управляющий. Он приехал в город верхом в сопровождении двух стражников, а уезжал с караваном из пятнадцати телег в сопровождении отряда наемных охранников.

Все свободное время я проводил с Леей. Мы много разговаривали. По ее просьбе я пел, мы даже пробовали петь дуэтом. Пару раз приходил портной с примеркой свадебного костюма. Нужно было еще выждать полтора месяца, пока соберутся все приглашенные. Иначе обида. Теперь я понимаю истоки сефардской гордости.

Вернувшись после отлучки в замок, первым делом отправился в кузницу к китайцу. Там я увидел его трудящимся над производством отливочной формы.

— Что это будет?

— Это будет огнедышащая труба. Она будет стрелять огнем.

Ответил Кианг. В отличии от брата, говорил он очень плохо. Я посмотрел на форму. Внутренний диаметр равнялся примерно 100 mm. Солидно, даже по меркам нашего двадцать первого века.

— А из чего ты лить будешь?

— Из бронзы, господин.

— А чем она стрелять будет?

— Можно ядрами. Можно положить много пуль. А можно зарядить мелкой галькой, но это хуже.

— Кианг, скажи брату, чтобы вы вечером после работы зашли ко мне. Я смотрю, ты уже начал собирать колесо на ручье.

— Это не я, это рабочие. Брат сделал рисунки, объяснил бригадиру, что делать, вот они и работают. У меня много дел в кузнице. Завтра приходите, господин. Мы с братом хотим вам кое-что показать. Но, только завтра, сегодня еще не готово.

— Хорошо. А где ты берешь металл?

— В новых шахтах железо и медь очень хорошего качества. Олово управляющий привозит из города.

Посмотрел на строительство новых домов для дружинников. На их тренировки. Начальники избрали правильную тактику, вечную. Солдат должен быть занят полезным делом. Отрабатывалась групповая техника, навыки рукопашного боя, бой на учебных мечах, стрельба из лука. В тенечке под деревом никто не лежал.

Поинтересовался у Симхи судьбой помидорной рассады, которой занималась его дочь.

Одним словом, процесс пошел. До крестьянской общины руки пока не дошли, но зарубку в памяти поставил. Нужно будет встретиться с представителями оной.

На следующее утро в компании с Бернардо и Серхио стояли перед китайской кузницей. На улице меня ожидало "нечто", состоящее из десяти труб, диаметром примерно 30 mm. Эти трубы были остановлены на почти современном мне артиллерийском лафете с двумя большими металлическими колесами. Запальные отверстия всех стволов соединялись общим затравочным желобом, что позволяло делать одновременный или последовательный залп. Каждый ствол заряжался отдельно по очереди. В одном из музеев Германии я видел подобное орудие. Мне кажется, если зарядить его пулями или шариками, то залп из него не уступит залпу шеренги солдат. Только вот использовать его в бою можно будет только однократно и на узком участке. Вспомнил! Это орудие называлось рибодекин.

— Ну, мастера, хвалитесь.

— Господин.

Как всегда первым начал Венян

— Мы с братом подумали, что можно объединить несколько стреляющих труб. Тогда они смогут лучше убивать врагов. На колесах их можно будет быстро доставить в нужное место.

— Вы уже пробовали из него стрелять?

— Только из каждого ствола отдельно. Ядром он бьет на триста, триста пятьдесят метров. А если в ствол вложить пятнадцать железных шариков, дальность до трехсот метров.

— А сегодня решили меня порадовать залпом?

— Да, господин, мы ждали только вас. Уже все заряжено.

— Где будем стрелять?

— Тут недалеко есть овраг. Мы там пробуем все, что у нас получается сделать.

— Ну, давай, посмотрим.

Китайцы прицепили рибодекин к лошади, и мы отправились на местный полигон.

Аккуратно скатили орудие вниз. На расстоянии в двести, двести пятьдесят, триста метров стояли соломенные чучела, на которых были одеты пластины металла, имитирующие кирасы.

— Господин

Сказал Венян

— В каждом стволе находятся по пятнадцать металлических шарика. Заряд пороха мы уже подобрали заранее. Прошу вас, господин, отойдите, пожалуйста. И вы, господа тоже. Орудие может разорвать, нужно поберечься. Кианг, поджигай!

Кузнец взял длинный шест, на котором был закреплен тлеющий трут и поднес его к затравочному желобу. Раздалось шипение, потом, залп, резко ударивший по ушам. Орудие немного подскочило вверх. Запахло сгоревшим порохом.

Все мишени упали. Если в первых двух рядах все "кирасы" были пробиты насквозь, То в последнем, отстоящем от нас на расстоянии триста метров, оказались только вмятины. Рассеивание было прекрасным. Все кусты по обеим сторонам широкого оврага были посечены.

"Инженеры-испытатели" бросились к рибодекину и стали его тщательно осматривать. Бернардо, не переставая креститься, сказал.

— Какая силища! На расстоянии в двести, двести пятьдесят метров, это устройство сможет изменить целую шеренгу арбалетчиков.

— Отличная работа, молодцы! Спасибо Венян и Кианг. Прошу принять от меня награду.

Я протянул каждому по одному добло.

— Как орудие, в порядке?

— Да, господин, ничего не треснуло, не разорвалось. Брат все хорошо сделал.

— Откуда вы порох берете?

— Сначала брали тот, который находился в арсенале. Но он оказался не хорошим. Он должен быть гранулированным, а не порошком. Чем больше диаметр стреляющей трубы, тем размер гранул больше. Поэтому, сейчас делаем сами. Ваш Симха доставляет нам то, что мы заказываем, а остальное мы делаем сами.

— Смотрите, только осторожно, не взорвитесь. Я бы хотел, чтобы вы сделали для каждого солдата по такой же стреляющей трубе. Конечно, поменьше размером. Диаметр ствола примерно 10–15 mm, не больше. Так, чтобы можно было стрелять с рук.

— Мы думали об этом, господин, но это сложно. Сейчас Кианг занят большой трубой. Он скоро закончит форму и будет отливать ее из бронзы.

— Я вчера был у кузни, видел. Сегодня вечером я подойду к вам, и мы подумаем вместе. А теперь нужно почистить это ваше изобретение.

Оставив авторов заниматься своим делом, мы все полные впечатления от увиденного, отправились по своим делам.

— Господин Леви. Мне кажется, что скоро война будет другой. Будут стрелять всякие механизмы, а рыцарский дух боя исчезнет.

Сказал мой начальник дружины.

— Думаю, так и будет, дорогой Бернардо, правда, не очень скоро.

Вечером на встречу с братьями я принес свой пистолет. Не дерринджер, его я вообще никому не показывал, а большой. Нужно было видеть, с каким благоговением они держали его в руках и как бережно передавали друг другу. Потом, в меру своей полной художественной безграмотности, с помощью свинцового грифеля на листе немного желтоватой бумаги пытался изобразить нечто похожее на аркебузу с фитильным замком. Судя по всему, они меня поняли, внезапно став спорить между собой по-китайски. Я, сделав свое дело, оставил профессионалов разбираться между собой.

Все свободное от хозяйства и "прогрессорства" время уделял внимание дружине и собственному усовершенствованию в средневековой науке побеждать. Бернардо учил меня конному бою с копьем и мечом. Гаврила — бою секирой, Амбазук учил меня метанию аланских боевых топоров, которые отковали местные кузнецы для дружинников.

— Я не могу понять, как вы, лучший боец на мечах совершенно не имеете представления о конном бое.

Недоумевал Бернардо. Ему вторил Гаврила.

— Господине, я не видел никого, кто так ловко владеет кинжалом и мечом. Может скрытно подобраться к часовому и зарезать его ножом, что он и не пикнет. Без оружия, тебе вообще нету равных среди нас. Ты даже этого китайца, который прыгает как обезьяна, гонял по площадке. Из своего арбалета ты в муху попадешь. А с секирой и щитом ты как дите малое и неразумное. Как такое может быть?

Алан ничего не спрашивал. Он только спокойно указывал на мои ошибки и невозмутимо показывал, как правильно нужно выполнить бросок.

Ну, что я мог сказать? Что в двадцать первом веке перестали сражаться топорами и на копьях. Что даже индейцы уже перестали метать свои томагавки.

Отдушину я находил только в схватках с Веняном. Он владел китайским боевым искусством, которое напомнило мне стиль "ушу". Правда, слова такого китаец даже не понял. Оказалось, что среди множества экзаменов, которые нужно сдать на право быть государственным служащим, знание боевых искусств являлось важным фактором для успешной карьеры.

Мне удалось поразить Веняна тем, что очень часто его "хитрый" удар не достигал цели. И, наоборот, частенько удавалось "пробить" его защиту.

— Господин, откуда вы знаете "тайный бой" моей страны? Вы там были?

— Нет, просто мой учитель был там, а потом он учил нас.

Действительно, наш инструктор по крав мага был и в Китае, и в Японии. Он регулярно выезжал на семинары в США, где занимался с работниками ФБР, и на базе в Куантико. Кстати, в Москве тоже есть центр крав мага. Я там после общих тренировок занимался с инструкторами к обоюдному удовольствию.

Я отобрал несколько ловких ребят из русичей и аланов и стал готовить их аккуратно снимать часовых. Очень полезное занятие. Такие "специалисты" всегда востребованы.

Кроме боевого направления стал развивать и хозяйственное. По примеру "попаданцев", о которых читал в Москве, решил заняться самогоноварением. Вернее приготовлением спирта и коньяка. По моему заказу замковый кузнец сварганил аппарат на двадцать пять литров и змеевик. С последним пришлось помучаться, пока не догадались заполнить трубку песком и потом превратить в спираль. Схему и принцип работы я хорошо представлял благодаря бывшему соседу, поэтому аппарат вышел на загляденье. В большой и широкой бочке раздавили молодой и немытый виноград. Очень важно не мыть виноград, так как на поверхности ягод находятся винные дрожжи. После того, как сначала сусло, а потом вино созрело, отцедили жидкую фракцию, и начался процесс самогоноварения. Первые сто миллилитров я вылил, так как верхняя фракция содержит метанол и ацетон.

Дважды перегнав и отфильтровав через уголь, я получил чистый виноградный спирт в количестве десяти литров. Эта первая порция пойдет у меня на технические, вернее медицинские, цели. Последующие порции будут направлены на производство коньяка. Кузнец уже получил заказ еще на два таких же аппарата. Как всегда помощь мне оказал управляющий. Узнав, что я ищу подсушенный дуб на производство бочек, ом меня обрадовал.

— Прежний хозяин приказал спилить несколько дубов, чтобы укрепить постройки, но потом забыл и к этому больше не возвращался. Они так и лежат на заднем дворе. Прикажете позвать бондарей?

— Да, Симха, прикажу. Закажи им сорок пятидесяти литровых бочек, которые мы будем заполнять полученным спиртом. Кроме этого, подготовь отдельный сухой подвал для них, но такой, чтобы в нем оставалось место и на следующий урожай.

Часть напитка подвергнется карамелизации по примеру французских коньяков. Пробовать будем через год.

За всеми этими заботами я не заметил, как пролетели эти полтора месяца. Разумеется, я бывал в Толедо, встречался со своей любимой невестой, лечил пациентов, которых мне поставлял Шмуэль. Мы пришли с ним к договоренности о разделе платы от благодарных пациентов. Разумеется, были и те, которые обращались ко мне самостоятельно. Благополучный исход в лечении рико омбре и сестры короля сделали мне отличную рекламу.

Мне посчастливилось найти хорошего алхимика, жизнь которого соседи сделали просто невыносимой. Я забрал его в имение. Недалеко от замка нашли ему небольшой аккуратный домик, в котором проживала одинокая вдова, и жизнь человека изменилась кардинально. Объединив мои и его знания и умения, а также опыт двух деревенских травниц и местной акушерки, я организовал маленькое фармацевтическое предприятие, скорее лабораторию. Иначе говоря, у меня в руках уже были не только скальпель, но и лекарства.

За пять дней до свадьбы я выехал в Толедо. Естественно, ехал не один. Рядом со мной на арабском мерине в шлеме с плюмажем, и красивой кирасе, прежде принадлежащей Торквемаде, гордо восседал Бернардо Болинаго. На таких же меринах в праздничной одежде и начищенных доспехах ехали его братья и шесть аланских всадников. Сзади с обозом ехал управляющий.

В замке за старшего остался Серхио с наказом беречь оный и подготовить все для второго этапа празднования свадьбы господина.

Что сказать, наше появление в жудерии произвело фурор. Собралось множество зевак, но мы невозмутимо продолжили путь к моему дому. Там, дав распоряжения местному управляющему, я помчался к своей невесте.

Как потом оказалось, я разминулся с портным. Он потом меня догнал в доме ибн Эзры, где вместе с Леей окончательно меня достали с примеркой свадебных нарядов.

Дни, оставшиеся до свадьбы, пролетели как в угаре. У знакомого ювелира выкупил очень красивое кольцо с розовой шпинелью, называемой лал, заказанное специально к свадьбе. Очень утомляли религиозные церемонии, традиционно предшествующие еврейской свадьбе. И вот настал тот ДЕНЬ.

Свадьба проходила в самой большой синагоге Толедо. В двадцать первом веке она носила название Синагога де Санта Мария ла Бланка. После изгнания евреев из Испании ее передали католической церкви, от которой и произошло это название. Но пока до этого далеко, и, надеюсь, в этой истории мы этого не увидим. А сейчас она называется просто, Sinagoga Mayor — Главная Синагога.

Красавица синагога была построена в двенадцатом веке. Ее строили мусульмане по заказу еврейской общины города. Поэтому в облике синагоги есть элементы стиля мудехар[22].

Меня подвели к хупе[23]. Я вошел туда первым, олицетворяя хозяина нового дома. Потом в сопровождении отца под полог ввели мою невесту. Какая она красивая моя Лея. На ней был изумрудный набор, который я еще раньше купил у ювелира. Я закрыл вуалью прекрасное лицо своей невесты. По традиции это символизирует намерение мужа защищать свою жену. Затем раввин произнес слова благословения. Я одел на палец жены кольцо. Мы отпили вино из одного бокала. Моя, уже жена, получила в руку свиток ктубы[24]. Моше взял бокал, завернул его в салфетку и положил на пол. Я со словами

— Пусть отсохнет моя правая рука, если я забуду тебя, Иерусалим!

Раздавил его каблуком. Все вокруг закричали

— Мазаль тов, мазаль тов![25]

И началось веселье. К сожалению, нам опять пришлось расстаться. Свадьба выла по религиозным канонам, средневековье, чай. Поэтому, невеста с женщинами праздновала в отдельном зале. Было много танцев. Столы ломились от разных блюд. Пришло очень много народа. Большая часть из них была мне неизвестна. Меня конечно, с ними знакомили, но все проходило в каком-то угаре, что я уже почти совсем перестал различать лица. Наконец, торжественная часть закончилась, и мы с Леей отправились в НАШ дом. Впереди нас ожидала наша первая ночь. Это было незабываемо и останется в наших сердцах на всю жизнь. И, на мой взгляд, кроме нас двоих это не должно никого интересовать.

Наутро моя жена получила ключи. В знак того, что она является хозяйкой дома, она подвесила их к поясу своего платья и направилась общаться с управляющим.

Я в это время прилег на диван и занялся самосозерцанием. Мое блаженство продолжалось не долго.

— Яков, идем, посмотрим на подарки, которые нам вчера преподнесли.

— Лея, любовь моя, ты посмотри сама. Наверняка, ты в этом разберешься лучше меня, а потом расскажешь, если увидишь, что-то интересное. Я хотел бы переговорить с нашими управляющими, чтобы подготовить наш отъезд в поместье.

Минут пять я слушал в кабинете пререкания обоих, пока не высказал свое мнение, чудесным образом примерившее обе стороны.

— Симха, я бы хотел, чтобы ты купил еще порох для замка. Только на этот раз покупай в гранулах, а не пудру. Если найдешь такой, купи бочонков пять. Пригодится. Нужно еще приобрести металл, олово, продукты питания, которые у нас не производят. Я хочу, чтобы в замке было все готово, чтобы выдержать кратковременную осаду. Время сейчас тревожное, а я сейчас уже не один.

— Понял, господин. У нас кладовые не пустые, я проверял перед отъездом и хорошо знаю, чего нам не хватает. Наш замковый кузнец по моему распоряжению отковал листы железа, и к нашему возвращению уже должны закончить оббивать ими ворота.

— Молодец, правильно, я об этом даже не подумал. Вот еще, купи больше свинца.

— Для чего, господин? Крыши у нас не протекают.

— Не для крыш, Симха. Пули будем лить для нового оружия.

— Господин что-то знает? Будет война?

— Война? Не думаю. Но набеги арабов возможны. Кроме того, в стране не спокойно. Аристократы бунтуют, банды разбойников. По общему мнению, у нас, евреев, есть, что пограбить. Так, почему бы и нет? Король, возможно, и покарает грабителя, но нам от этого будет не легче. Здесь, в центре еврейского квартала защититься легче. А в поместье мы одни. Я еще должен дать защиту и своим арендаторам. Так, что, Симха, как говорили римляне, разрушившие наш Храм, но бывшие самой сильной армией в мире:

— Si vis pacem, para bellum. — Хочешь мира, готовься к войне.

Вот и первый семейный обед. Мы сидим рядом друг с другом. За одним столом с нами мой начальник дружины и оба управляющих. Слуги подают блюда, наливают вино. Все чинно, благородно, как будто я смотрю какой-то исторический фильм. Иногда даже ущипнуть себя хочется, чтобы проверить, а на яву ли это все происходит. Вечером посетили тестя. А на следующий день нас ждали уже другие родственники. Я понял, под благовидным предлогом нужно сходить с дорожки этого семейного марафона и как можно скорее, пока не растолстели. Вечером управляющие получили приказ готовиться к отъезду.

В один прекрасный день мы выехали из города. Нас сопровождали еще пятнадцать профессиональных бойцов из жудерии, с которыми удалось заключить договор о службе на год. Все они прошли очень не простой отбор моего начальника дружины. В его дела я старался не вмешиваться, пока он справлялся со своими обязанностями. Сейчас моя дружина состояла из сорока четырех человек во главе с Бернардо. Из них двадцать конных бойцов. Новеньких нужно будет отдать Гавриле. Пусть он со своими викингами научит их знаменитой "стене щитов".[26] Надеюсь, некоторые из них сподобятся стать у истоков нового рода войск, артиллерии.

За нами тянулся довольно приличный обоз, который съел большую часть моих врачебных гонораров. Нужно уже начинать получать дивиденды от моих вложений. Поместье должно кормить себя само, да и приносить доход владельцу. Иначе, зачем я это все затеял?

Впереди скакал авангард из двух братьев Болинага. Арьергард составляли аланы, у которых очень удачно получалось подгонять отстающих возниц.

Погода была прекрасная. И хоть тесть навязал нам свою карету, Лея предпочла ехать рядом со мной. Я ее понимаю, езда по таким дорогам в карете без амортизаторов не большое удовольствие. Стоп, а это идея! Амортизаторы, рессоры еще одно направление, из которого кроме личного удобства можно получить какой-то профит.

Оказывается, моя скромная женушка в тайне от домашних, с помощью своего брата овладела верховой ездой. Сейчас она на своей арабской лошадке иноходце, между прочим, пыталась вырваться вперед.

— Милый, давай ускачем вперед. Эти медленные телеги меня уже достали. Догоняй!

Настиг я ее в ближайшей рощице. Пока основной караван нас не догнал, мы там целовались. Молодожены все немного сумасшедшие.

Дозорные в замке нас заметили издалека. При подъезде мост опустился, блестящие на солнце свежим металлом ворота открылись, и мы во главе колонны въехали внутрь. По обеим сторонам стояли конные дружинники, которые, подняв вверх мечи, кричали нам здравицы. Я приказал устроить праздничный обед для всех обитателей замка.

Вечером за нашим столом сидели управляющий, Серхио, Бернардо, Венян. Все нас поздравили, а Венян как всегда отличился.

— Господин, от имени ваших слуг, которых вы спасли от рабства, и которых вы учите многим вещам доселе нам не известным, прошу принять подарок, сделанный золотыми руками моего брата.

С этими словами он преподнес мне великолепно сделанное, украшенное серебром, с прекрасным ложем из дерева дорогой породы ружье с фитильным замком. В моей истории этот девайс назовут аркебузой, и она откроет новую эру в истории войн. С моей точки зрения место этому изделию китайских оружейников где-то в музее.

— Благодарю вас, друзья мои. Передай мою благодарность Венян и брату своему. А вы его уже пробовали в деле?

— Да господин, пуля из него пробивает насквозь сосновый чурбан на расстоянии восемьдесят метров.

— Великолепный результат! А сколько таких ружей вы уже сделали?

— Кроме этого, три. И одну большую трубу огненного дракона.

— Ее тоже испробовали?

— Нет, ждали вас, господин.

— Спасибо вам, обрадовали. Сегодня празднуем, а завтра в овраг. Я привез с собой пять бочонков пороха.

Венян, что тебе нужно, чтобы делать порох самому?

— Только одно вещество, тут оно носит название "китайский снег", хотя здесь его тоже находят в земле. Все остальное есть или можно получить. То колесо, которое строится для кузни моего брата, сможет молоть это зелье. Я еще подумал, что этим колесом можно будет отбивать под водой полотно, которое делают ваши крестьяне.

— Дорогой, мы празднуем нашу свадьбу, или ты собрал всех только для того, чтобы дать им задание.

— Ты права, милая. Сейчас мы только празднуем, все остальное завтра. Венян, идея хорошая, но завтра, завтра.

Ночь прошла слишком быстро. Молодая, искренняя, любящая, нежная девушка это не эмансипированные расчетливые особы, с которыми меня сталкивала жизнь в двадцать первом веке. Лея стала самым крепким канатом, который связал меня с этой уже настоящей моей жизнью. Мне есть ради кого жить. И меня будет еще больше. Ведь в каждом, рожденном от меня ребенке будет и моя частица.

Утром после завтрака я умчался к китайцам. Там мы собрались тем же составом, что и раньше. Перед кузницей на колоде лежала пушка, вернее ее ствол, богато украшенный драконами. Внутренний диаметр ствола составлял, примерно, сто миллиметров. Рабочие погрузили его на телегу, и мы отправились в путь. Там провели испытания по стрельбе ядрами и картечью. Оказалось, что оптимальным был заряд, что выстреливал ядро на четыреста, а картечь на триста метров.

— Венян, ты измерь точно, сколько понадобится пороха на такой выстрел. Будем заранее засыпать его в шёлковый мешочек, чтобы сократить время в бою.

Дал задание отлить еще один ствол и поставить его, как и этот на лафет, подобный рибодекену, но более массивный, отбыл к жене.

— Дорогая, как ты смотришь на то, чтобы объехать наши владения, познакомиться со старостами деревень, крестьянами. Посмотреть на все наше хозяйство.

— Конечно, муж мой. Я ведь должна быть опорой тебе во всех твоих делах.

— Так вот, опора жизни моей, завтра после завтрака и поедем. Оденься, как к конной прогулке. С собой я возьму наших васконцев, и по утру отправимся.

Четыре дня мы объезжал деревни, знакомились с хозяйством. Посетили две строящиеся водяные мельницы, шахты.

В один из дней Лея мне наедине сказала.

— Супруг мой. У нас на территории находится христианская церковь и синагога. Ты поинтересовался, какие нужды они испытывают? А если даже у них нет никакой нужды, все равно одари их деньгами. Это зачтется в будущем.

Я поразился уму этой семнадцатилетней молодой женщины, умеющей просчитывать будущие шаги.

— Яков, да у тебя хозяйство богаче папиного будет!

— У нас, дорогая, у нас. Но ты права, БУДЕТ. Пока оно только потребляет, но я надеюсь на скорую отдачу.

— Так почему Токвемада был весь в долгах?

— Во-первых, старые долги, игра на деньги. Во-вторых, торговля рабами, а это не Божье дело. В третьих, его ближайшие сподвижники его же и обкрадывали. Он окружил себя такими же подонками, как и он сам.

В четвертых, и, на мой взгляд, самое главное, он не думал о людях. У него была одна цель, собственное благополучие. Ради этого он был готов идти по трупам.

— Милый, ты говоришь так, как будто бы ты старше моего отца. Ты совсем не похож на тех людей, которых я когда-либо встречала. Я иногда думаю, что ты не отсюда, что тебя ангелы принесли в этот мир для меня.

— Может быть ты и права, родная, но то, что мы с тобой встретились, это точно Божий промысел.

Так шли неделя за неделей. Любовь, заботы по хозяйству, дела дружинные, ежедневные тренировки. Иногда меня вызывали в Толедо к пациентам, иногда они приезжали ко мне. Пришлось даже построить отдельное небольшое здание для приема и лечения пациентов. В этом мне очень помогала жена, которую хорошо обучил ее дядя, королевский лекарь.

За это время на башнях уже стояли готовые к бою две пушки. Китайцы обучили местных парней, которые выразили желание вступить в дружину, и у меня появилось четыре артиллерийских расчета. Два у пушек, и два у рибодекинов. В дружине появились восемь аркебуз.

Стали поступать первые доходы от имения. Оно поставляло на рынок сельхозпродукцию, полотно отличного качества, изделия из металла от посуды до сельхозорудий, расписную керамическую посуду. Оружие и доспехи ковались пока для собственных нужд.

Мои китайцы умудрились сделать и колесный плуг, который резко увеличил производительность крестьянского труда. И вот, в один, совсем не прекрасный день примчался на коне крестьянский мальчишка, крича во все горло.

— Мавры, мавры идут!

Дороги заполнились людьми, спешащими в замок под защиту его стен. Многие успели скрыться в горах, забрав детей и самые ценные вещи. Через некоторое время людской поток иссяк. Мы подняли мост и закрыли ворота.

— Пушки и оба рибодекина зарядить картечью! Пушки направить на площадку перед мостом и накрыть попонами или другими чехлами. Незачем врагу открывать все наши секреты. Только стражники в доспехах поднимаются на заборолы.[27] Остальным бойцам одеть доспехи, взять оружие и в укрытии ожидать дальнейших распоряжений. Рибодекины подкатить к воротам. Аркебузирам зарядить оружие картечью и собраться под навесом у ворот. Беженцев, скот всех лишних в укрытие. Освободить площадь. Закрыть ставни на окнах. Серхио, гони всех вон!

Проорал я команды. Это не был глас вопиющего в пустыне. Все сразу пришло в движение. Некоторые крестьяне пытались устроить балаган. Но очень быстро броуновское движение[28] народа во дворе замка приобрело упорядоченный характер, и замковая площадь опустела.

Я поднялся в свои покои, чтобы одеть доспех и вооружиться, и сразу попал в плен к встревоженной супруге.

— Дорогой, они смогут ворваться внутрь? Что тогда будет с нами?

— Они не ворвутся, милая. У нас есть чем их встретить. Ты постарайся не выходить из покоев. Я не хочу, чтобы случайная стрела тебя задела. Ставни сейчас слуги закроют, а против каменных стен их стрелы слабы.

Поцеловав жену, я оставил ее в компании дочки управляющего и вышел из комнаты. На мне был полный доспех из двадцать первого века. На груди перевязь с пятью метательными ножами. За поясом заряженный пистолет, дерринджер в левом кармане. На поясе дага, в сапоге боевой нож, На спину перекинул щит, взял в руки арбалет и, придерживая скьявону, стал спускаться по лестнице.

Внизу меня уже ожидал весь мой штаб в составе: Бернардо, Серхио, Симхи, Веняна, Гаврилы и, как всегда молчаливого, Амбазука.

— Ну, что скажете, други мои верные? Что будем делать? Сразу заявляю, вопрос о сдаче замка не стоит.

— Значит, будем биться.

Сказал мой начальник дружины.

— Может, вооружить крестьян? Когда мавры полезут на стены, это будет не лишним.

Спросил управляющий.

— Может и понадобится. Симха, пока размести беженцев, а то я погнал их криком с площади. Накорми их. Если обнаружишь у них еду, в общий котел, не обнаружишь, открывай наши кладовые. С водой все в порядке?

— Все в полном порядке, господин Леви. Если я вам не нужен, то я, пожалуй, пойду.

— Иди, хозяйство все на тебе. Понадобиться помощь, обращайся к Серхио.

— Серхио, в случае нарушения дисциплины в замке действовать решительно, немедленно пресекать. Пустые камеры есть? Ну и прекрасно, действуй. Вон с заборола твой подчиненный что-то рукой машет.

— Господин, мавры у стен.

Мы аккуратно поднялись на стены, стараясь, чтобы нас особенно не было видно. Лишь Бернардо в кирасе и шлеме ранее принадлежавшим Торквемаде, стал между зубцов стены, играя роль прежнего владельца. Я аккуратно снял оптический прицел с арбалета, и стал осматривать навестивших мою обитель "двоюродных братьев".

Перед замком стоял арабский конный отряд примерно в двести, двести двадцать конников. Похоже, пока селенья они не тронули, явились сразу сюда.

Вперед выехал средних лет араб в красиво украшенном шлеме и кольчужно — пластинчатом доспехе. Он восседал на великолепном белом жеребце арабской породы.

С ним выехал и глашатай, который на прекрасном кастильском наречии прокричал.

— Эй, Торквемада, ты что, не узнал Назир бея. Он приехал за своим долгом. Ты не торопился его вернуть, поэтому кроме обещанных рабов, ты заплатишь одну тысячу золотых динаров за беспокойство этих воинов. Это обойдется тебе дешевле, чем отстраивать заново замок. Открывай ворота, не заставляй нас ждать.

— Бернардо, от имени Торквемада потяните немного времени, а потом сделаем так.

И я изложил свой план командирам. Они разбежались по своим отрядам. Конные дружинники с луками в руках выстроились по обеим сторонам ворот, причем первыми стояли монголы. Я с пятью братьями, одетыми в полные доспехи и с копьями стали позади рибодекинов, расчеты которых, как и пушкари стали раздувать фитили.

По моей команде четверо стражников закрутили механизм, и мост стал опускаться. Арабы, весело переговариваясь, расслабленно всей толпой двинулись к воротам, которые также стали открываться. В это время я резко опустил поднятую руку с платком вниз.

Пушкари сбросили попоны с пушек и практически одновременно выпалили по средней и задней части незваных гостей. Расчеты многоствольной артиллерии с помощью стражников выкатили свои орудия и выпалили практически в упор по приблизившимся арабам. За ними прямо сквозь дым выпалили восемь аркебузиров и разбежались в стороны, так как всадники, горячившие застоявшихся коней, рванули в раскрытые ворота, открыв стрельбу из луков. За ними, выставив копья, броневым тараном вылетели из ворот и мы.

Когда дым рассеялся, оказалось, что воевать практически не с кем. На земле осталось больше, чем три четверти вражеского отряда. Остальных добивали конные лучники. Мне удалось попасть копьем в щит чудом уцелевшего под обстрелом предводителя отряда, а братьям не досталось и этого.

Выбежавшие за нами пешие дружинники, "котролировали" лежащих врагов, добивая тяжело раненых, и связывая руки относительно здоровым и оглушенным арабам. Одновременно с этим начался сбор трофеев. Причем, крестьяне, пожелавшие принять участие в этом действе, были немедленно и без жалости оттеснены стражниками.

Назир бей уцелел в схватке. Я, как неопытный рыцарь, попал ему копьем в щит, но этого хватило, чтобы плохо видевший из-за дыма, оглушенный от выстрелов, противник вылетел из седла. Мне как победителю достались его доспех, сабля из вуца[29], казна, и главное, великолепный чистокровный жеребец, настоящий араб.

Благодаря неожиданному и удачному применению картечи на очень узкой территории разгром врага был полный. Среди моих бойцов потерь не было. Четыре бойца были легко ранены.

Пленные в количестве тридцати человек были согнаны и отведены в сторону. После того, как было собрано оружие и другие трофеи, я дал команду управляющему с помощью крестьян собрать и захоронить трупы людей и лошадей. Аланы собрали арканами разбежавшихся коней. Нужно сказать, что среди них попались очень приличные экземпляры арабской породы. Можно будет открывать маленький племенной заводик. То есть, появится новая и приличная статья дохода. Ведь арабы продавали европейцам только меринов арабской породы и за баснословные деньги.

Приказав отделить от общей группы Назир бея и поселить его в отдельную и относительно приличную камеру, направился к супруге. Открыл дверь и сразу же попал в е объятия.

— Милый, ты жив! Слава Богу! Я молилась, чтобы Он вернул тебя ко мне живым и невредимым.

— Вот видишь, родная, твои молитвы и помогли. Я вернулся. Ты, главное, жди меня всегда, и я вернусь. Я очень тебя люблю, и мне есть куда возвращаться.

После того, как мы разомкнули свои объятия, супруга помогла мне ополоснуться после боя. Переодевшись в свободное платье, я спустился вниз. Мои сподвижники были очень разгорячены, но и очень довольны удачно проведенным боем. Началось самое любимое занятие — дележ трофеев.

Мои интересы представлял Симха, поэтому за свою долю, в которую входили кони, доспехи, оружие и захваченная казна, я был спокоен. Одарил командиров пятью золотыми динарами каждого. Бойцы, участвующие в сражении, включая артиллеристов, получили по одному золотому. Венян с братом получили по пять золотых. Это благодаря им победа была достигнута так быстро и без потерь для нас. Стражники на стенах получили по серебряному мараведи.

После того, как все улеглось, и крестьяне выехали из замка, было устроено праздничное угощение. Симха открыл по моему приказу замковые кладовые и устроил пир. После оного, проводив жену, я пригласил к себе в кабинет пленного вражеского командира.

— Садитесь, Назир бей. У нас говорят, что в ногах правды нет. Некоторые добавляют, что нет ее и выше.

— А вы интересный человек. Гостеприимный хозяин и настоящий враг. Не трус. Именно вы и снесли меня с коня, не так ли?

— Мне посчастливилось встретиться с вами в бою, Назир бей, и удача мне сопутствовала, слава Богу. Прошу вас, угощайтесь лимонадом, вот фрукты, печенье. Вино вам не предлагаю, памятуя завещание вашего Пророка.

— Благодарю вас, благородный победитель. Позвольте узнать ваше имя. И что стало с прежним владельцем этого замка?

— Яков Леви, к вашим услугам, уважаемый Назир бей. Торквемаду я убил в бою, когда он напал на имение моего тестя ибн Эзра. Поэтому, я не могу нести ответственность за вашу сделку. Кроме того, те рабы, которые должны быть вам переданы, теперь свободные люди. Более того, вы их вчера видели в сражении с оружием в руках.

— Иблис[30] меня попутал, когда я заключил сделку с Торквемадой. Сейчас я из-за этого должен обсуждать новую. О выплате выкупа за себя и своих людей.

— Я пришлю для этого своего управляющего и начальника дружины. Скажите, уважаемый Назир бей, вы только с двумястами пятьюдесятью бойцами пустились в такое длительное и опасное путешествие, чтобы наказать одного мерзавца?

— Нет, конечно, со мной только меньшая часть отряда. Еще четыреста человек во главе с Юсуфом эфенди окружили замок рико омбре Гусмана. Мы получили письмо, что там будет ваш юный король с малочисленной охраной.

Я отправил пленника с конвоем назад, а сам немедленно вызвал для совещания Бернардо и Серхио.

— Ваша милость, нужно спасать короля. Срочно на коней и к замку рико омбре.

Вскричал мой начальник дружины

— Погодите, их в десять раз больше. Можем просто погибнуть, но ничего не добиться. Серхио, ты хорошо знаешь местность. Расскажи, пожалуйста, подробнее.

Вдруг в прихожей раздался шум. Через некоторое время к нам ввели испачканного грязью с головы до ног незнакомого кабальеро.

— Позвольте представиться, господа, Педро Веласкес. Я из свиты рико омбре де Гусмана. У нас в замке сейчас гостит дон Альфонсо с небольшой свитой. Замок окружен большим количеством мавров. Для длительной осады у нас не достаточно воды и припасов. Рико омбре послал меня через старый полуразрушенный подземный ход за помощью. Мне повезло, переплыв реку, я нашел крестьянскую лошадь, и почти загнав ее, примчался к вам. Я вижу, вам удалось отбиться от неприятеля.

— Не отбиться, а разгромить двести пятьдесят мавров. Тридцать из них мы взяли в плен. А их предводителя господин Леви лично сбросил с седла, и теперь ом сидит здесь в тюрьме.

Сказал Бернардо.

— Кто, доктор Леви? Он же врач! Я знаю, он лечил рико омбре и сестру короля. Он, что, рыцарь?

— У себя на родине я был рыцарем, здесь пока еще нет. Так, что мы можем сделать для короля и вашего сюзерена?

— Разумеется, освободить их!

— Прекрасный план. Сколько в замке людей и сколько у мавров?

— Вместе с замковой стражей у нас сто тридцать человек, а мавров более четырех сотен.

— У меня пятьдесят пять. Итого, сто восемьдесят пять против четырехсот. Это будет не просто сделать. Ладно, господа, может мне все же смогут рассказать, что из себя представляет местность у замка рико омбре и дорога к нему.

Слово взял кабальеро Веласкес.

— Прямо у замка есть небольшой, уже скошенный луг, на котором располагается лагерь мавров. Своих коней они держат отдельно у рощи. Охрана десять, двенадцать человек. Кони стреножены. К замку ведет дорога, проложенная в узком дефиле между рекой с заболоченным берегом и холмами, поросшими лесом. Там раньше были шахты, все перерыто. Проехать верхом невозможно. Там нет вражеских сторожей, поэтому мне удалось выбраться, а потом повезло с лошадью. Так я и добрался до вашего замка.

— Спасибо, кабальеро. Вас отведут привести себя в порядок и подкрепиться, а мы здесь еще немного подумаем.

Через некоторое время нас прервал стук в дверь. Зашел Венян.

— Господин, может это вам будет нужно? Кианг успел еще до нападения отлить еще один ствол. Он практически закончил с ним работу, осталось только сделать лафет. Если ствол поставить на колоду, из него можно будет стрелять.

— Отлично! У нас есть крепкая телега с крепкими же осями?

— Найдем, господин.

— Поставим на нее это орудие, укрепив его на колоду. Мне нужен только один выстрел.

Глаза у китайца загорелись. Новая инженерная задача!

— Это возможно, господин.

— И еще. Рибодекины погрузить на телеги сможем?

— Конечно, это не сложно.

— Мне нужно шесть больших телег и цепи, чтобы их скрепить.

— Все есть, ваша милость.

Ответил Симха.

— Тогда есть план. Выступаем сегодня ночью, действовать будем таким образом.

Сначала вышлем десять конных, задача которых будет отлавливать и задерживать всех встречных людей. С маврами можно не церемониться, кастильцев задерживать и оставлять под охраной всех, включая детей. Амбазук, вместе с твоими аланами и монголами пойдут два брата Болинага. Они будут общаться с задержанными кастильцами на их языке, а то вас еще за мавров примут. Мы выступаем следом. Нужно подобрать время так, чтобы в район замка рико омбре подойти в темноте. Хорошо смазать колеса, чтобы не скрипели, обмотать копыта коней и колеса тряпками, во избежание лишнего шума. Тех молодых ребят, которых я учил, никуда не посылать, пусть будут рядом со мной. У нас будет отдельная работа.

Кабальеро Веласкес, вы сможете в темноте пробраться по подземному ходу обратно в замок?

— Я уже один раз это уже сделал, господин Леви, сделаю это и во второй. А зачем?

— Видите ли, кабальеро, будет очень удачно, если в то время, как мы атакуем врага, осажденные нанесут удар в спину маврам, которые бросятся на нас.

— А как мы в замке ночью узнаем, что пора нанести удар?

— Я думаю, вы услышите и увидите наше присутствие на поле боя, кабальеро. Очень важно, вы атакуете только в случае видимой нашей ответной атаки врага ПОСЛЕ залпа пушек.

— Бойцов и коней накормить. Взять мою врачебную сумку, чистое полотно, побольше алкоголя и бальзамов для лечения ран. Симха, все это хозяйство находится у твоей дочери. Только присмотри за ней, чтобы не сбежала с нами. С нее станется.

Взять с собой питание для воинов и коней на один день и в путь. Бой план покажет!

Снова прощание с супругой, снова я осушаю губами слезы из таких любимых изумрудных глаз.

— Я вернусь, родная, не волнуйся. Я люблю возвращаться. Ведь ты так хорошо меня встречаешь! Жди меня с победой.

Мы остановились недалеко от замка, прямо за поворотом дороги. По пути встретили высланный авангард конников. Воины хорошо справились с поставленной задачей. Были задержаны двенадцать крестьян и навеки успокоены пять мавров. Последние перед кончиной рассказали, что в лагере находятся все четыреста вражеских бойцов. А их послали, чтобы установить связь с отрядом Назир бея и ожидают только завтра. Говоря другими словами, мавры нас не ждут и не успокоены.

И еще один момент. Меня очень беспокоит фраза Назир бея о письме от кого-то из значимых людей Кастильской Короны, с сообщением о приезде короля в замок Гусмана с небольшой охраной. Это уже попахивало изменой и покушением на жизнь Альфонсо Одиннадцатого. А этого короля нужно беречь, так как лишь после его преждевременной смерти от чумы, положение евреев Испании резко ухудшится. Да и симпатичен мне этот паренек. Жалко будет, если он погибнет.

Очень важно захватить в плен предводителя мавров, а от него уже протянуть ниточку к автору письма. Думается мне, что тут целый заговор, направленный на свержение короля. Но это все потом. Сейчас самое главное разгромить врага, освободить монарха и самому остаться в живых.

— Кабальеро Веласкес. От вас зависит успех боя и, возможно, жизнь нашего короля. Мы все на вас надеемся. С Богом!

И он ушел в ночную тьму.

По моему приказу телеги поставили поперек дороги, скрепив цепями и перекрыв ими все узкое дефиле, оставив лишь узкий проход. Для него у меня были заготовлены массивные колья, в форме противотанковых ежей, виденных мной в документальных фильмах о Второй Мировой Войне.

Народ перекусил (кроме меня, я перед боем предпочел не набивать желудок). Дождавшись, когда лагерь мавров затихнет, я со своими "спецназовцами" пошел вперед, стараясь не шуметь. У меня с собою были два кинжала, метательные ножи, мой арбалет и, конечно, дерринджер. Остальные были экипированы аналогичным образом, но без пистолета. Через некоторое время за нами должны были пойти конные дружинники, обмотав копыта коней тряпками и ведя их на поводу, зажимая морды рукой. У них была совершенно иная задача.

Мы аккуратно подобрались к дозорным. Они расположились около двух костров, причем, эти разгильдяи спали! Лишь один клевал носом и периодически подкладывал дрова в костер. Я прицелился из арбалета примерно с восьми метров и нажал на спуск. Болт точно попал ему в лоб. Он опирался спиной на камень, и остался сидеть, не меняя позы.

Стараясь не шуметь, я с тремя бойцами бросились к костру, и нарушители Устава караульной службы отправились в страну вечной охоты, не издав ни звука. Точно также вторая группа "спецназовцов" тихо сделала свою работу. Пока мы разрезали путы у лошадей, подошла наша конница. Мы, выполнив свою задачу, сели на трофейных лошадей, взяли по одному на повод. Вдруг (так положено по сценарию) раздался громкий волчий вой. Это было творчество аланов, и кони бросились за нами следом по дороге. На начинающий пробуждаться вражеский лагерь тучей обрушились горящие стрелы. Они были обмотаны паклей, смоченной в горючем растворе, придуманном Веняном. Запылали шатры, раздались крики раненых и обожженных людей. Ржали лошади, оставленные в лагере. Не дожидаясь погони, дружинники, выпустив последние стрелы, повернули коней к телегам. Пока арабы собирались и седлали лошадей, бросаясь в погоню, рассвело. Мои кавалеристы через временно открытый проход проскочили за защитный периметр. Проход был сразу же закрыт кольями.

Задрожала земля от ударов сотен копыт. Это спешно собранные более двухсот арабских всадников, размахивая саблями и испуская дикие крики и стрелы из луков, которые, впрочем, не причиняли нам особого вреда, понеслись тесной толпой в атаку на наш маленький отряд.

Когда до арабов осталось, примерно, двести метров, я скомандовал

— Огонь!

Причем, почему-то по-русски, и резко опустил руку со скьявоной вниз. Но меня поняли! Сначала выстрелила "недопушка на колоде", затем один за другим два рибодекина. Когда дым рассеялся, наши пешие арбалетчики и конные лучники стали пускать болты и стрелы. Я и восемь аркебузиров недружным залпом присоединились к общему веселью. Лишь несколько арабских всадников остались невредимыми и бросились наутек.

— На конь!

Скомандовал я, и мне подвели моего оседланного коня, принесли щит и копье.

— Теперь наш черед. Вперед, спасем короля!

И тридцать конников, одетых в доспехи, опустив копья и прикрывшись щитами, пошли в атаку на оставшихся арабов.

В это время затрубили рога, мост в замке опустился, ворота раскрылись, и, блестя на солнце латами, из замка стали выезжать кастильские рыцари, перестраиваясь в боевой порядок. Оставшиеся, в основном, безлошадные арабы заметались в беспорядке по лугу. В центре собиралось ядро арабских всадников, пытавшихся организовать подобие строя. Некоторые стали пускать стрелы в кастильцев, но благодаря хорошим доспехам это не нанесло рыцарям какого-либо ощутимого урона.

— Держать строй, не расходиться! Держаться вместе!

Прокричал я, и мы ринулись в атаку. Монголы поддерживали нас меткой стрельбой стрелами с бронебойными наконечниками. Через некоторое время бой разделился на отдельные очаги, но братья Болинага держались за мной, как привязанные. Копья мы оставили в телах противников, поэтому нашим главным оружием были мечи.

Вдруг, я увидел, как несколько мавров окружили одного рыцаря на породистом жеребце с намерением взять его в плен. Я зарубил одного, двоих связали боем, а потом зарубили мои телохранители. Вдруг последний из нападавших, кстати, его доспехи больше походили на кастильские, чем на мавританские, взмахнул булавой над головой рыцаря. Я понял, мы не успеваем. Тогда я левой рукой выхватил из седельной кобуры пистолет и выстрелил почти в упор. Между нами было менее трех метров. Вражеского всадника буквально вынесло из седла. И тут я заметил, что шлем рыцаря украшала стилизованная корона.

— Окружайте короля! Не давайте к нему приблизиться ни одному мавру! Дон Альфонсо, это я, Яков Леви. Все уже закончилось. Позвольте вывести вас из боя. Ваше присутствие уже не обязательно. Все враги повержены. Вы нужны Кастилии, дон Альфонсо, а мавров на наш век хватит.

— Доктор Леви, вас ли я вижу?

Удивился король

— Если и предполагал вас увидеть на поле боя, так только после оного и спасающего кому-то жизнь, а не верхом на боевом коне с мечом в руке.

— Дом Альфонсо, у себя на родине я был офицером. Так, что ничего нового в моей судьбе не произошло. Вот только разговаривать с королями мне ранее не доводилось.

— Равно, как и спасать их.

Воскликнул подъехавший к нам рико омбре.

— Ты прав, мой Гусман. Господин Леви, на колени!

Я соскочил с лошади и стал на одно колено перед спешившимся королем. Тот обнаженным мечом, держа его плашмя, 3 раза коснулся моего плеча, произнося при этом

— Во имя Божие, во имя святого Михаила и святого Георгия я делаю тебя рыцарем, будь храбр и честен. Встань рыцарь Яков Леви!

— Дон Альфонсо!

Вскричал один из рыцарей. Он иудей, и не сын рыцаря. Мой племянник, ваш паж, ожидает посвящения больше года, а вы даете рыцарское звание докторишке.

— А пусть ваш племянник сделает то, что сделал этот, как вы его назвали "докторишка", и я немедленно сделаю его рыцарем. Император Священной Римской империи Фридрих Барбаросса за храбрость на самом поле битвы посвящал в рыцари простых воинов и даже крестьян. И я советовал бы вам быть осторожным в своих высказываниях. Рыцарь Леви теперь может вызвать вас на поединок, рыцарь Гальярдо.

Недовольный аристократ отъехал, а рико омбре де Гусман протянул мне руку.

— Поздравляю, рыцарь Яков. А на этого завистника не обращайте внимание. Он силен только в словесных баталиях.

Как вам удалось справиться с превосходящими силами мавров? Ведь у вас только пятьдесят человек.

Я оглянулся по сторонам. Нас окружили приближенные короля. В основном молодые люди, многие из них довольно доброжелательно и с интересом смотрели на меня.

— Да, Яков, расскажите нам. Какое чудо помогло вам в боях

Спросил король.

— Я использовал пушки. Дал приблизиться врагу на картечный выстрел, и ударил в упор.

— Это не по-рыцарски!

Воскликнул один из приближенных короля.

— Так вы считаете, что я в первом случае должен был героически атаковать пятьюдесятью бойцами двести прекрасно вооруженных врагов, опытных в битвах. Разгромить их, а потом напасть на четыреста мавров, окруживших ваш замок? Это даже рыцарям Круглого стола короля Артура сделать не по силам. Мы все должны быть благодарны кабальеро Веласкесу, который, рискуя жизнью, дважды пробирался по подземному ходу из замка за помощью, а потом вернулся, чтобы передать сообщение.

Все постепенно разошлись. Остались только рико омбре де Гусман и король, окруженный оруженосцами.

— Дон Альфонсо, господин де Гусман. Позвольте вас на несколько слов без свидетелей.

Дело в том, что Назир бей, попавший в плен командир отряда мавров, напавших на мой замок, в разговоре сказал, что было получено письмо, в котором сообщалось о вашем приезде, дон Альфонсо, в сопровождении малого количества рыцарей. Отправителем письма был некто из кастильской знати. Кроме того, если вы обратили внимание, во время последней схватки вас, дон Альфонсо, пытались сначала взять в плен. И лишь потом, рыцарь, да рыцарь, и доспехи у него не походили на мавританские, собрался нанести завершающий удар своим моргенштерном. Все это складывается в картину заговора против короля. Это все, что я хотел вам сказать.

— Гусман, немедленно пошли людей проверить того "рыцаря", и выясни насчет командира мавров. Господин Леви, вы свободны. Еще раз благодарю вас. О нашем последнем разговоре никому ни слова.

Я откланялся и вернулся к своим людям. Бернардо построил конников и поднял свой меч, приветствуя меня.

— Поздравляю вас, кабальеро! На мой взгляд, вы давно уже были достойны этого звания. Но спасение короля, это подвиг, которым будут гордиться и ваши потомки, рыцарь Яков.

— Благодарю вас, Бернардо. Как ваши подопечные?

— Убитых нет. Тяжело ранено трое. Они вас дожидаются в нашем временном лагере на захваченных телегах. Свободные бойцы заняты сбором трофеев и отловом лошадей. После того, как закончим с трофеями, а вы с лечением, можем трогаться назад.

— Благодарю вас, кабальеро Болинага. Вы отлично справляетесь со своими обязанностями командира.

— Это я вас должен благодарить, что доверили мне этот пост. Я учусь у вас, мой господин.

Мы пожали друг другу руки, и я отправился осматривать раненых. К счастью, ничего серьезного у моих бойцов не случилось. В одном случае я удалил стрелу, в двух других обработал и зашил с виду страшные, а на самом деле не глубокие раны. В свое время я не поскупился на хорошие доспехи для своих бойцов, вот и результат.

После чего сразу же помыл инструменты и сложил их в герметический футляр со спиртом. Закончив с делами, почувствовал голод, нет ГОЛОД! Солдаты уже установили временный стол, какие-то чурбаки вместо стульев. На столе стояло копченое мясо, каша, зелень. Невесть откуда появился кувшин вина. За нашим столом собрались Бернардо, Гавриил и Амбазук. Я поднял стакан и сказал

— Вчера и сегодня, друзья, мы победили врага, который превосходил нас по численности в разы. Я хочу сказать, что для меня большая честь сражаться рядом с такими воинами, как вы. За удачу в бою!

— Позвольте и мне сказать пару слов.

Сказал мой начальник дружины.

— Мы знакомы с господином Леви совсем недавно. Все это время он поражал меня своим благородством, знаниями, воинскими умениями. Сегодня он спас в бою нашего короля, который возвел его в рыцарское достоинство. Я горжусь, что у меня такой сеньор и готов принести ему присягу.

Мы все выпили и дружно заработали ложками. После еды, я, было, хотел устроить небольшую сиесту, как примчался гонец от короля

— Кабальеро Леви, дон Альфонсо призывает вас помочь раненым рыцарям. Прошу вас следовать за мной.

Взяв сумку с инструментами, бальзамы, алкоголь, я отправился за провожатым. Меня ожидали семь раненых рыцарей, по примеру моих бойцов лежащие в телегах. Я попросил соорудить мне стол, покрыть его чистым полотном и приступил к работе. Здесь лечение протекало не так легко. Пришлось даже провести две ампутации. В одном случае рыцарь попал под копыта коня, и ему раздробило ступню. Второму срезень попал в локтевой сустав, и рука повисла практически на кожном лоскуте. Хорошо хоть догадались наложить сначала жгут, потом давящую повязку. С трудом хватило опия на всех пациентов. Но справился, никто не умер на столе.

После лечения ко мне подошел де Гусман.

— Спасибо, кабальеро. Эти рыцари входят в близкое окружение нашего короля. Вознаграждение за ваш труд вы получите завтра.

— Передайте дону Альфонсо мою благодарность. А вот денег не нужно. Я с этими рыцарями сражался вместе на поле боя, а с боевых друзей денег за раны не берут.

— Кабальеро Леви. Я знаю не много рыцарей, которые могут сравниться с вами в истинном благородстве. Я передам это королю. От своего имени, от имени короля и от имени спасенных вами рыцарей, благодарю вас, мой друг. Да, вот еще. Тот человек, который хотел убить нашего короля, оказался его подданным. Это начальник охраны Хуана Кривого (сын покойного регента, инфанта Хуана). Он давно замышляет против нашего короля. К сожалению, предводителя мавров захватить в плен не удалось. Он был убит предательским ударом в спину, что опять наводит на размышления. А это вам на память об этой битве.

И он протянул мне злополучный могенштерн[31], рукоять которого была украшена самоцветами.

— Могу ли я со своими людьми быть свободным и отправиться домой.

— Конечно, я скажу королю, что отпустил вас, и прошу вас, кабальеро, ни слова никому о нашей беседе.

— Клянусь, рико омбре! Буду нем, как могила.

Погрузив на телеги своих раненых, трофеи, собрав захваченных коней и пленных, мы отправились домой. Впереди меня ждала встреча с самой любимой женщиной, и пусть весь мир подождет.

Через некоторое время мы входили в широко раскрытые ворота нашего замка. На парадном крыльце меня встречала супруга. Было очевидно, что она с большим трудом сдерживается, чтобы не броситься мне на шею. Но, нельзя, слуги смотрят. Она присела в легком реверансе, я поклонился.

— Как вы себя чувствуете, супруг мой? Вы не ранены?

— Все в порядке, моя дорогая супруга, все хорошо.

Не менее серьезно отвечал я. И только закрыв за собой дверь. Лея бросается мне на шею, целует мое лицо и шепчет.

— Терпеть не могу эти проклятые церемонии. Как же я за тобой соскучилась, мой милый! Идем же скорее к нам. Ночью я глаз не сомкнула, все молилась Ему, чтобы Он вернул тебя мне живым и здоровым. Ты же врач. Зачем же тебе эти бомбарды, мечи, стрелы? Почему ты не можешь быть, как Шмуэль? Он ходит с умным видом, и все ему внемлют. Ты же, как молния, без грома не можешь. А, впрочем, я бы тебя другого не полюбила. Идем, я помогу тебе помыться, а потом ты будешь только мой. Никому тебя не отдам, ни Симхе, ни Веняну, ни, даже, королю. Сейчас мое время!

И все. Мы пропали для всех. Хорошо, все-таки, воспитаны люди в средние века. Хозяева у себя в комнате, значит на все табу. Не тревожить! Ни телефона, ни "скайпа", ни "вотсапа", ни мобильника. Пока мне это нравится.

Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Через продолжительное время мы все-таки спустились вниз. Симха расстарался. В большом замковом зале были накрыты столы для всей дружины.

Повара расстарались. Для соблюдающих традиции блюда быки приготовлены отдельно. Для большинства — на общей кухне. Когда все расселись по местам, кухонные слуги устроили дефиле с выносом яств. В основном была представлена дичь. Казарки, куропатки, тетерева. Рыба из местных рек. Лань, приготовленная на вертеле, козлята. Пироги, каши. В большом количестве стояли на столе кувшины с сидром, лимонадом, вином. Я встал, взял в руку бокал с вином. В зале постепенно воцарилась тишина.

— Мы сегодня собрались здесь отпраздновать нашу общую победу. Мы воины разбили врага, но победу нам подготовили очень многие, не присутствовавшие на поле боя. Они добывали и плавили металл, ковали оружие, отливали бомбарды. Делали порох. Растили продукты питания, ткали сукно. Я хочу выпить за всех вас. За стоящих со мной рядом на поле брани, за тех, кто дал нам возможность победить. За вашу верность и преданность! Благодарю вас!

Зал разразился криками, здравицами в мой и Леин адрес. Через некоторое время мы покинули общий зал, и я с Симхой удалился к себе в кабинет. Там мы посидели над общим списком трофеев, определяя долю каждого бойца и четверть от нее для стражников. Кроме того, для Бернардо с братьями, Амбазука, Гавриила и Серхио выделили подарочное оружие. Нашли два богато украшенных сайдака[32] и колчана для наших монголов. Остальное оружие мы перебрали с командирами. Лишнее на продажу, остальное в замковый арсенал.

— Симха, я хочу, чтобы ты посоветовался с китайцами. Мне нужно десять крепких больших телег для походов. Каждую снабдишь цепью. Второе, завтра позови Веняна. Будем думать, что нам нужно для хозяйства. Все, Симха. На сегодня с делами покончено. Скажи служанкам, чтобы принесли нам немного вина и фруктов. И если ничего срочного не случиться до завтра не беспокоить.

Я зажег свечи в наших апартаментах, взял гитару и стал петь моей любимой песни из прежней жизни. Ей очень понравилась песня из репертуара "The Beatles" — "Girl". Увидев благодарный отклик у аудитории, я добавил "Hej Jude", "Michell". Ну, и, конечно же "Бесамемучо". Пел я песни и на иврите. В общем, вечер удался, а ночь была еще лучше. Ласки, которые дарила мне моя любимая, сделали окружающее меня средневековье окончательно моим миром. И я молил Бога, чтобы Арагорн, или кто-либо еще не наколдовал мне разлуку с моей любимой.

Утром, поцеловав аккуратно, чтобы не разбудить, супругу, пошел во двор замка заниматься самоистязанием. Других "спортсменов" я не встретил. Очевидно, отсыпались после вчерашнего. После занятий поймал дворового мальчишку и приказал облить себя водой из колодца. В процессе обливания холодной водой мне в голову пришла полезная мысль

— Почему бы мне не устроить ванную с подогревом воды? Не "придумать" душ. Кузнец сделает бак, трубы, лейку. Слуги натаскают воды. Можно мыться. Печку, типа булерьян. Это канадское изобретение я встречал в дачных домиках своих московских знакомых. А то камин пока разогреешь. В конце концов, феодал я или где? Озадачу своего инженера и его брата кузнеца, пусть ломают голову, чтобы угодить моей милости.

Пока думал, поднялся в спальню. Легкое шелковое одеяло так соблазнительно обтекало прекрасное тело жены, что все мысли о раннем завтраке и все планы на день моментально вылетели из головы. Одним словом, завтрак не был ранним, но все равно был. После него я с Симхой и Веняном уединились в моем кабинете. Сразу, пока не забыл, рассказал Веняну о моих утренних идеях, пообещав предоставить рисунки. Далее началось обычное рабочее совещание с постановкой задач.

— Венян, по вооружению. Я хочу, чтобы количество аркебуз у нас было доведено до пятнадцати. Посоветуйся с Серхио и отбери еще минимум семь человек и начни обучать их стрельбе. Теперь смотри. Твой брат молодец, все стволы он делает одного размера, одного внутреннего диаметра. Я предлагаю сделать для стрельбы из аркебуз бумажный цилиндры, в которые вставляется пуля, засыпается порох в заранее измеренном одинаковом количестве. Так мы будем экономить время для стрельбы. Во время боя эта экономия спасет жизнь. Каждому аркебузиру сделать либо пояс, либо перевязь на десять, пятнадцать таких цилиндров. У всех стрелков должны быть одинаковые пулелейки и пороховницы.

Второе. Я хочу оборудовать корабль моего тестя бомбардами. Четыре, как у нас, по бокам, они будут стрелять ядрами, и четыре, шесть примерно шестьдесят, шестьдесят пять сантиметров в диаметре на вертлюге для стрельбы картечью. Это не срочно. Работа на перспективу. Теперь послушаем, что нам скажет Симха.

— Господин, помощь Веняна И его брата трудно переоценить. Они придумали такое полезное приспособление, как ящик на одном колесе с рукоятками сзади. Теперь один рабочий может перенести, и не устать при этом, груз, для которого раньше бы понадобилось три или четыре человека.

Интересно, оказывается, что тачка это Know-how[33] для средневековья? Тогда, у меня имеется еще очень много ценных идей, но не будем торопиться.

— Отлично, Венян, вы с братом молодцы. Что я могу для вас сделать?

— Господин, Кианг нашел себе женщину. Это молодая красивая жена с маленьким ребенком. Дом же у нее старый и плохой. Я посмотрел, ремонтировать там нечего, проще сломать и построить новый.

— Понятно. Она переедет в ваш дом. А тебе построим такой дом, какой ты захочешь и где захочешь в пределах поместья. Согласен?

— Да, господин, спасибо. Я и просить об этом боялся.

— Венян, для верных слуг мне ничего не жалко. В пределах разумного, конечно.

— Я вот, что еще подумал, господин. Я знаю секрет производства зеркального стекла и стеклянных пластин большого размера. Зеркала сейчас довольно редки и очень дороги. А больших окон я вообще не видел. Они или слюдяные, или набраны из маленьких пластинок мутного стекла. Это может принести хороший доход. Я недалеко нашел песок, который может подойти для этого производства.

— Отличная идея! Симха даст тебе все, что для этого потребуется.

— Вот еще одно дело. У нас сейчас шестьдесят пять пленных арабов. Кроме Назир бея, они все должны отрабатывать свое содержание. Симха, вы с Бернардо уже определили сумму выкупа?

— За него и его людей четыре тысячи золотых динаров.

— Отлично. Его людей поставь на более легкие работы. Насчет тех пленников, что мы привели от замка рико омбре. Выясни, кто может внести за себя выкуп, и от кого мы выкупа никогда не дождемся. Последние пойдут работать на тяжелые работы, на шахты, например. Работать они будут шесть лет, на седьмой мы их освободим в соответствии нашим традициям. Кормить их достаточно, соблюдая мусульманские законы. Построить им бараки, дать им достаточно мыла, щелока, чтобы регулярно мылись. Мне еще эпидемий здесь не хватало. Может, есть смысл нанять еще стражников, чтобы их охранять?

— Сделаю, ваша милость. Очень бы хотелось, чтобы в каждой деревне было по три таких колесных плуга, какой сделал Кианг.

— Дай задание деревенским кузнецам. Надеюсь, их умения для этого хватит?

— Венян, у меня к тебе еще одна просьба. Я пару раз проехался в карете, так меня растрясло, что до сих пор вздрагиваю. У меня есть несколько идей, как уменьшить тряску. Я хочу сделать нормальную карету для своей жены.

— Хорошо, господин. С удовольствием подумаю над этой задачей.

— Симха, к тебе последний вопрос. Отбери коней на племя. Кроме того, выбери пять меринов на подарки. Я хочу сделать приятное моему шурину, рико омбре, городскому судье Родригесу, королевскому писцу Моше Абазардиэлю, и Шмуэлю ибн Вакару. Эти люди сыграли большую роль в моей судьбе. К субботе мы с Леей хотим наведаться в Толедо. Пусть все будет готово.

— Хорошо, господин.

— Еще хотел спросить, Симха. А как тут с охотой?

— Прежний владелец не был охотником. А звери в лесу и в горах есть. Я скажу, чтобы местные егеря, братья Гонсалес, подошли к вам.

— В самый раз, а то я от безделья скоро начну толстеть.

— Два боя с маврами, спасение короля, постоянные хозяйственные дела, изменившие сонную жизнь поместья. Это безделье, господин?

— Ладно, ладно, Симха, время уже обедать. Интересно, на кухне уже готово?

— А как же, у нас с этим всегда порядок.

Пообедав, я сообщил Лее о своем желании пойти на охоту. Не взирая на то, что эта новость не вызвала у супруги чувства радости, никакого недовольства и упреков не последовало. Да здравствуют средневековые женщины! Никакой эмансипации. Муж решил, значит нужно. Из прошлой жизни, по рассказам друзей и женатых коллег вектор движения подруга — невеста — жена — пилорама был неизбежен. Надеюсь, движение феминисток в средневековье не получит большого распространения.

Вечером встретился с местными егерями, братьями Педро и Санчесом Гонсалес. Это были кряжистые мужики с приличными кинжалами на поясе.

— Ваша милость, вы желаете пойти на охоту?

— Не только пойти, но и вернуться с трофеями.

— Прежний владелец замка видел дичь только в готовом виде на столе.

— Надеюсь, я не только этим от него отличаюсь?

— Что вы, что вы, никакого сравнения. Когда вы отпустили детей и не стали давить людей новыми налогами, мы очень обрадовались новому хозяину. А сейчас, после разгрома мавров, мы счастливы быть вашими сервами[34] и вилланами[35]. На своей земле вы отменили дурные обычаи[36], которые существуют у других идальго и рикос омброс

— Мне очень лестно слышать это мнение, но может мы лучше поговорим об охоте?

— На что, ваша милость, желает охотиться? На пернатую дичь, на кабана, оленя, лань? Недалеко мы выследили нескольких медведей.

— Начнем, пожалуй, с медведя. Завтра с утра. Будете готовы.

— Мы-то будем, но медведь тварь бессловесная. Он дней недели не соблюдает. Мы вас отведем на поле, где растет овес. Медведи туда частенько забредают по своим тропам полакомиться. Мы там даже построили шалаш, так как сами собирались на него поохотиться. Вы пойдете один?

— Я думаю предложить кабальеро Болинага составить мне компанию.

— Завтра утром мы будем в замке. Возьмите с собой широкое крепкое копье и охотничий меч. Может, ваша милость хочет, чтобы мы принесли свое оружие?

— Принесите для себя. Я буду охотиться с аркебузой.

Вечером во время обеда я предложил Бернардо присоединиться к развлечению. Ом с радостью согласился. Более того, напросился и Гавриил

— Господине, дозволь и мне поучаствовать. Я в Новагороде частенько хаживал на медвежью охоту. Может и пригожусь.

Согласившись с предложением, я поручил слугам подготовить все необходимое, кроме оружия и пошел к себе.

Сказал жене, что иду охотиться на лань, как во время нашего путешествия, чтобы не волновать любимую.

Проверил подарок китайцев. Взял порох и пули, приготовил свои берцы и камуфляж, под который собрался одеть легкую кольчугу с шелковым поддоспешником. Отобрал длинный широкий кинжал из трофеев. Вроде бы ничего не забыл.

С одной стороны, без интернета и телевизора скучно. С другой, остается больше времени на человеческое общение. Идешь спать раньше, чем в эпоху голубых экранов. А для молодожена это только плюс.

Утром после легкого завтрака мы собрались внизу. Каждый пришел со своим оружием. У Бернардо короткое охотничье копье с широким лезвием и охотничий меч, арбалет. Гавриил явился со своей секирой и рогатиной. У меня аркебуза, арбалет, кинжал. Про стилет в сапоге и дерринджер я промолчал. Это личное.

Внизу нас ожидал Санчес, приехавший на своей лошадке.

— Ваша милость, лошадей придется оставить в деревне. Потом мы пройдем по дороге. Медведь зверь умный. Если он увидит след человека на поле, он испугается и уйдет. А на дороге следы людей ему привычнее. К месту лучше всего подойти до захода солнца. В шалаше нужно будет затаиться и не разговаривать.

Мы сделали все, как нам порекомендовал егерь. Я зарядил аркебузу, взял зажигалку, чтобы поджечь фитиль. Ствол положил на пенек и приготовился ждать. Еще до того, как мы забрались в шалаш, я спросил у Санчеса.

— А медведь точно придет?

— Кто его знает, зверюгу дикую. Но на кормежку он всегда ходит по одной и той же тропе.

Все произошло по сценарию нашего егеря. Медведь подошел с противоположного конца поля, которое он предварительно обошел. Я подпалил фитиль. Косолапый выбрал участок для перекуса не более, чем в двадцати метров от нас. Он сел на задние лапы, а передними стал загребать стебли овса в небольшую копну, зубами срывая соцветия. После он начал пережевывать зерна, громко причмокивая при этом. В этот момент Гаврила чихнул. Медведь встрепенулся и стал на задние лапы. Высотой он был метра два. Я плавно надавил на спуск. Раздалось шипение горящего пороха, потом выстрел. Все заволокло дымом. Да, это не в Долголуговском охотохозяйстве в Подмосковье с вышки из "Тигра"9 с оптическим прицелом по кабану стрелять.

Сразу после выстрела, Гаврила и Бернардо с ревом и копьями вскочили и бросились к медведю. Косолапый доходил.

Он лежал на боку и хрипло дышал. Бернардо вонзил ему копье под левую лопатку. Гаврила взмахнул секирой, потом медленно ее опустил и буркнул.

— Буду я еще шкуру портить. Пусть у тебя в комнате висит.

И отошел в сторону.

"Тигр" не "Тигр", но тридцатиграммовая пуля из моего аркебуза попала в левую половину груди лесного хозяина, и это поставило точку в охоте.

— Так не интересно охотиться. Вот у нас на Новагороде, бывало, выходили на медведя с рогатиной один на один. А здесь с этой стреляющей палкой да за тридцать шагов, разве это дело.

— Погоди, Гаврила, скоро весь мир стрелять начнет.

— Конечно, скоро. Это ж не у каждого в замке по два китайца живут. Да и твоя голова, господине, не чета остальным. Вечно ты что-нибудь придумаешь, чего до тебя никто не знал.

Санчес пошел в деревню за телегой, а мы подошли к зверю. Это был довольно приличный экземпляр. Рулетку тут еще не придумали, но когда он встал на задние лапы, показался высотой за два метра. Вес определить, я думаю, при здешней технике нам не удастся. Худым он не выглядел. Шерсть густая. Шкура должна быть очень теплая. Положу ее у кровати, чтобы моя любушка туда зимой свои нежные маленькие ножки опускала.

Наконец, приехали на телеге Санчес и Педро. С трудом погрузили туда медвежью тушу, причем лошадь хрипела, ржала, норовила разнести передок телеги. Братья успокоили лошадь, взяли ее под уздцы и пошли рядом. Мы со своим железом взгромоздились рядом с нашим трофеем на телеге. Вдруг ее колесо налетело на камень. Обод треснул, треснула и ось. Мы быстро соскочили с транспортного средства. Медведь этого сделать не сумел, и чуть было не вывалился из телеги. У меня вдруг вырвался залп русского фольклора, который находился где-то в глубине моей генетической памяти. Раздался громовой хохот Гавриила.

— Ну, ты и горазд сквернословить, господине. Почитай, три года большинство этих слов не слышал, а некоторые так вообще и не знал. Так ты из наших, из новгородских будешь?

— Из ваших, Гаврила, но не из новгородских.

— А откуда, господине?

— Из Москвы.

— Так она деревня супротив Новагорода, хотя князь Иван Калита строит ее обильно.

— Ладно, Гаврила, и до Москвы далеко, и до Новгорода тоже не близко. Да и добраться туда почти невозможно.

Но я неволить тебя не буду. Если решишь, езжай.

— Куда мне ехать, господине. Да и не ждет меня там никто. Мы тут промеж себя поговорили, люб ты нам. И даны так думают. Бьорн сказал после боя у замка.

— У нас сейчас появился настоящий конунг. Он одинаково хорошо платит врагам железом, а своим воям золотом. Я не буду искать другого.

Ульв его поддержал. Они земляки и поэтому держаться вместе. Мы с тобою, господине.

— Спасибо, Гаврила, я это ценю.

Братья Гонсалес пошли в деревню за еще одной лошадью, а Гаврила отправился в лес за слегой, чтобы, хотя бы на время починить телегу. Мы находились под огромным дубом, вокруг которого лежали в большом количестве упавшие желуди.

Через некоторое время из леса выскочил Гаврила и схватил свою рогатину. Увидев это, я автоматически зарядил арбалет и направил его в лес, еще не зная против кого. Послышался шум, и на нас вылетели кабаны. Мои спутники метнули в них свои копья. Третьего кабана Гавриил зарубил своей секирой. Небольшой кабанчик нашел свой конец после выстрела из арбалета. Остальные скрылись. Мы зарезали раненых животных, а мои коллеги еще удалили половые органы добытым животным и срезали верхний слой брюшного жира, чтобы уменьшить запах у мяса.

Прибывших с новой телегой братьев ожидал сюрприз.

Второе транспортное средство тоже пошло в ход. На нее мы загрузили нашу не кошерную добычу. после разделки тушь егерям за удачную охоту досталось часть мяса и по пять серебряных монет каждому. Кроме того, за хорошо выделанную шкуру медведя я пообещал дать еще пять монет. Через некоторое время мы с гордостью въехали в ворота замка, открытые при нашем появлении. От охоты я получил только медвежью шкуру и удовольствие. Так как мясо добытых животных мне по нашим законам есть не положено. Ничего страшного, удовольствие и выделенный адреналин того стоят.

Я был тепло встречен супругой, невзирая на отсутствие обещанной лани, и немедленно отправлен в мыльню.

— Милый, фи! От тебя так пахнет. Неужели нужно было далеко уезжать из дома, чтобы так дурно пахнуть. Мой папа и Моше так никогда не делали. Если брат хотел поохотиться, он стрелял птиц, оленей.

— Твои папа с братом об охоте на медведя никогда не слышали.

— Ты убил медведя? Расскажи.

— Я пошел мыться, ибо от меня "фи, как пахнет"

— Черт, надо душевую делать и баню. Есть новгородцы, викинги, будет с кем попариться. Жалко пиво местные делать не могут. Нужно будет северян поспрашивать, может, кто и секрет знает.

За обедом я сохранял (с трудом) обиду на свою супругу. Зато Бернардо и Гаврила, перебивая друг друга, рассказывали о нашей охоте. В их рассказах медведь вырос минимум до размеров крупного гризли, а кабаны были сравнимы с Эриманфским вепрем[37].

Лея с горящими глазами слушала эти охотничьи байки, в которых с каждым выпитым бокалом размер затрофеенных животных возрастал в геометрической прогрессии. Особенно ее взволновали рассказы о метких выстрелах ее супруга.

— Мой муж не только меткий стрелок. Он голыми руками рысь победил, которая на него спрыгнула с дерева.

— Почему вы не рассказывали об этом раньше, кабальеро Яков?

— Не считал это подвигом, да и стилет у меня оказался.

— Господине, я не много знал мужей, которые могли с рысью справиться, если она прыгнула сверху.

— Жить захочешь и не так извернешься.

Попировав еще немного с ближними, мы ушли к себе. Было очень приятно принимать извинения любимой и любящей супруги за закрытыми дверями спальни.

И вот настал четверг. Со снаряженным обозом и пятеркой арабских меринов мы выехали в Толедо. Товары из имения я передал управляющему домом для последующей реализации, а все лошади были переданы в умелые руки конюхов.

Отдохнув с дороги, мы с Леей направились в дом ее отца, захватив подарок для ее брата. Встреча была очень радостной, а подарок пришелся кстати, так как вскоре Моше должен был отправляться по купеческим делам. Я навестил также королевского писаря и королевского лекаря, передав им подарки о четырех ногах. Мы посоветовались с королевским писарем, и Моше Абазардиэль порекомендовал оставить у него мерина для передачи судье Родригесу. Подарок буден передан по назначению от моего имени в удобный для этого момент.

На следующий день, я отправился с подарком к рико омбре де Гусману. Хозяин дона встретил меня очень учтиво, принял повод, погладил коня по белой шее, после чего пригласил меня пройти во дворец.

— Еще раз благодарю вас за прекрасный подарок, кабальеро Леви. Я в ближайшие дни сам собирался навестить вас. Прошу вас подождать меня, я сейчас подойду. Только скажу слугам, чтобы принесли нам угощение. Моя супруга уехала навестить своих родителей, поэтому мне приходится следить за всем.

Через считаные минуты вошли слуги с подносами, уставленными стеклянными кувшинами с вином, фруктами, пирожными. Прошло еще немного времени, и появился хозяин дворца. В руках он нес прекрасную, украшенную камнями саблю и не менее прекрасный кинжал. Я встал из кресла. Рико омбре остановился напротив меня и сказал.

— Кабальеро Яков Леви. От имени тех рыцарей, которых вы спасли от верной смерти под стенами моего замка, прошу принять в подарок эту прекрасную персидскую саблю.

Он двумя руками протянул мне саблю в богато украшенных ножнах. Рукоять из слоновой кости, с полудрагоценными камнями, прямая длинная крестовина. Клинок, длиной около девяноста сантиметров. Сабля легкая, с небольшой кривизной и плавным изгибом. В моих руках оказался легендарный шамшир. На отделанных серебром ножнах выгравированы суры из Корана. Сам клинок черного цвета с сетчатым волнистым рисунком. Это кара табан — один из самых дорогих видов булатной стали.

Я на треть вставил саблю в ножны и поцеловал клинок.

— Благодарю, вас, рико омбре.

— Это не мой подарок. Мой подарок это вот этот прекрасный кинжал. За вашу храбрость, верность и истинное благородство.

И он протянул мне богато украшенный кинжал из такого же материала.

— Король запомнил вас, кабальеро Яков. Он намерен в скором времени собрать кортесы[38], куда вы будете включены от города Толедо. Дон Альфонсо нуждается в поддержке еврейской общины Кастильской Короны.

— Благодарю, приложу все свои умения и силы для службы дону Альфонсо.

— Яков, в понедельник, в полдень вам назначена аудиенция у короля. Приходите туда без оружия, чтобы не оставлять его у гвардейцев.

Мы еще немного пообщались, и я откланялся.

Конец недели мы провели в визитах родственникам, посещении синагоги, и просто отдыху. На Моше рассказ сестры об охоте на медведя произвел впечатление. Он постоянно требовал пояснений, уточнений. А если учесть, что разговор происходил за столом, уставленным вкусными субботними блюдами, то можно меня понять, что еще немного и я рассвирепею, как тот медведь. Шурин успокоился только после того, как я пообещал сделать ему такую же аркебузу.

— Все-таки Яков, я тебя не понимаю. Зачем тебе был нужен этот медведь?

Спросил старший ибн Эзра. Мясо у него не кошерное. Кроме того, вам есть, что кушать. Шкуру можно было бы купить, зачем тогда рисковать своей? Или после того, как король сделал тебя рыцарем, ты должен заниматься подобными глупостями? Ты же врач, и хороший врач. Копье не скальпель, хотя за него иногда и платят прилично. Но все-таки быть врачом спокойнее. Ведь у тебя сейчас есть жена.

— Отец, я люблю Якова таким, какой он есть. Он настоящий рыцарь.

— Рыцарь, рыцарь, он еврей! Ты знаешь, что наши раввины не одобряют подобного поведения.

— Так почему они тратят большие сунны на чужих охранников? Пусть своих готовят за меньшие деньги.

Вступил в разговор Моше.

— Почему, спрашиваешь, решение короля, чтобы еще раз залезть к нам в карман. Деньги за стражников мы платим в магистрат города. Яков, а ты подумай. "Благородные" аристократы не потерпят рядом с собой еврея.

— Авраам, мне на днях де Гусман предложил войти в кортесы, которые вскоре соберет король, в палату горожан от Толедо. Ему очень нужна поддержка нашей общины.

— Значит, опять деньги потребуют. Хотя предложение неожиданное, и, возможно, для нас оно будет полезным. Идем прямо сейчас и посоветуемся с раввином.

— Отец, сегодня суббота.

Сказала Лея

— Подожди до завтра.

— Завтра Яков идет к королю. Я у раввина не денег иду просить, а решить важную проблему. Суббота в данном случае не нарушена. Но идем пешком, Яков, а не лошади, наш ты кабальеро.

Раввин Ашер бен Иехиэль был крупный галахист[39] и духовный лидер еврейства Германии и Испании. Автор комментариев к Талмуду[40] был довольно пожилым человеком. Он не выказал никакого удивления и тем более недовольства, что мы побеспокоили его в святой для евреев день.

— Авраам, твой зять достойный молодой человек, а не один из бездельников, которые, прицепив шпаги, стараются выколоть друг другу глаза из-за какой-то шлюхи. Он хороший врач, мужественный человек, который спас нашего молодого короля, одного из немногих, который дал защиту нашему гонимому племени. Я благословляю его на служение нашему народу в кортесах. И нужно сделать все, чтобы король в нужный час получил от нас поддержку.

Тесть молча поклонился и поцеловал руку раввина.

— А гройсэ данк дир, рэбэ. (Большое спасибо вам, рав.)

— Ди рэтст аф идиш, ингэлэ? (Ты говоришь на идиш, мальчик.)

— Абысалэ. (Немножко.)

— Брухыс ин ацлухыс (Благословение тебе и удача.)

Раввин поднялся из своего кресла и проводил нас до дверей, похлопав меня по плечу на прощание. Мы распрощались и вышли.

— Яков, ты не устаешь поражать меня своими знаниями. Я не помню случая, чтобы наш уважаемый раввин провожал кого-нибудь до дверей.

— Все когда-нибудь происходит впервые.

В день аудиенции, я одел, наконец, свой придворный костюм, пошитый в театральных мастерских города Москвы двадцать первого века. На удивление он соответствовал эпохе и выглядел весьма достойно. Насчет совета идти без оружия, я поступил в соответствии со своими соображениями. Мой пояс представлял из себя подаренную мне тестем шпагу. Дерринджер привычно занял место в левом кармане брюк. Стилет встал на свое привычное место в сапоге.

Ровно в полдень (по моим часам) я подошел к дверям зала.

— Кабальеро Яков Леви!

Объявим мажордом. Я вошел в распахнутые передо мной двери. Король находился в окружении дам и придворных, одетых в шелка и бархат.

— Подойдите к нам ближе, кабальеро. Господа, позвольте мне представить вам моего спасителя от мавров, кабальеро Якова Леви.

— Рико омбре де Гусман и моя сестра также обязаны жизнью врачебным знаниям и умениям этого достойного кабальеро.

В это время за дверями послышался шум и в зал ворвался с десяток дворян с мечами, кинжалами и шпагами.

— Мальчишка, кончилось твоя власть. Ты занимаешь чужое место!

— Уж не ты ли, Хуан, возжелал занять трон отца моего. Охрана, взять предателя.

Я заступил дорогу двум дворянам, бросившихся на короля. Мой пояс в мгновение ока превратился в шпагу, и нападавшие, не ожидающие такого сюрприза от кажущегося безоружным человека, быстро расстались со своей жизнью

— Гусман, сзади!

Крикнул я и метнул стилет в его противника, подкрадывающегося со спины. Рико омбре обернулся и увидел своего врага оседающего со стилетом в груди. Подхватив его меч, он кивнул мне, и мы вместе бросились к королю. Мы не успевали! Паж короля и еще один господин пытались вонзить кинжалы в незащищенную спину короля. И тогда я выхватив дерринджер, дважды выстрелил. Паж был убит наповал, а другой, в котором я узнал рыцаря, который выражал свое недовольство моим награждением на поле боя, получил пулю в плечо. Впрочем, через мгновение меч де Гусмана вонзился ему в горло. С оружием в руках мы встали по обе стороны от короля. Ворвавшиеся в зал гвардейцы не оставили ни одного из нападавших в живых, включая Хуана Кривого.

— Простите, дон Альфонсо, нас связали боем. Мы сделали все, чтобы как можно скорее пробиться к вам.

— Ничего, эти господа хорошо справились с вашей работой. Но я не привык оставаться в должниках. Кабальеро Яков Леви, вы видите этих двух негодяев, способных вонзить кинжал в спину своему королю. Это отец и сын Доранте, владетельные господа из Картахены. За черное коварство и предательство весь их род лишается всего имения и оно передается вам, новому идальго Леви-Доранте. Кроме того, идальго Якову Леви-Доранте и его потомкам дается привилегия находиться в присутствии королевской особы с личным оружием. Писец, немедленно подготовить Королевский Указ.

Я встал на одно колено, и король трижды коснулся моих плечей своей шпагой.

— Кабальеро, мы поговорим в другой день, думаю, завтра в это же время. И советую вам разобраться в ближайшее время со своим новым приобретением.

— Благодарю вас, дон Альфонсо. Всегда к вашим услугам.

Де Гусман подошел ко мне и обнял

— Я дважды ваш должник, Яков. Примите мою дружбу.

— С удовольствием, рико омбре.

— Хуан Карлос для вас с сегодняшнего дня, дорогой Яков. И знайте, не так много у нас в Кастилии людей, которые могут меня так называть.

— Это честь для меня, Хуан Карлос.

Мой рассказ дома произвел эффект разорвавшейся бомбы. Жена повисла у меня на шее со слезами и не отпускала мои руки весь вечер. Примчавшиеся родственники, жаждавшие услышать подробности из первых уст, смотрели на меня удивленными глазами.

— Ты, как боевой петух, везде бой найдешь. И зачем ты тратил время, когда учился на врача? Вот, наш Шимон…

— Папа, хватит уже. Шимон ваш, а это мой Яков. Король сделал его идальго Леви-Доранте и передал ему все имения этого рода в Картахене.

— Хм, Доранте, говоришь. Это богатое поместье с замком, собственная верфь, два корабля, большой дом в городе, почти дворец. Вел я пару раз с ним дела. Богатый мерзавец. Ухо с ним нужно было держать востро.

Уже не нужно. За уши его уже в аду держат. Авраам, у вашей семьи есть знакомые в Картахене?

— Не только знакомые. Два кузена, они руководят нашим торговым домом. Отправляют и принимают наши корабли с товаром. Не волнуйся. Я сам с тобой поеду принимать наследство Доранте. Ты только возьми с собой своих воинов на всякий случай. Моше Абазардиэль сделает все документы, чтобы не возникли проблемы с законом. Ну, Яков, не предполагал я тогда, что моим зятем будет владетельный идальго Леви-Доранте. Скоро я тебе кланяться буду.

— Авраам, вы думаете, я когда-нибудь забуду, как вы меня приняли бездомного и безродного, открыли для меня двери своего дома, отдали за меня свою дочь. Я все тот же Яков Леви. И в отношении всей моей семьи ничего не изменилось и не изменится. Короли приходят и уходят, а семья остается. Это святое.

Мы вернулись в поместье, чтобы подготовиться к поездке в Картахену. Были изготовлены по новому образцу двенадцать крепких телег. С собой я решил взять один рибодекин и две новые бомбарды. Как известно, экспромт лучше всего подготовить заранее. Кто знает, какая встреча меня в Картахене или по пути к ней ожидает.

Управляющему удалось сагитировать на переезд из жудерии в поместье молодого, но уже набирающего известность каретного мастера по имени Менаше Сойфер. Плодом наших размышлений с Веняном и трудов Менаше и Кианга стало появление модернизированной кареты с амортизаторами, усиленными колесами и осями. Внутреннее убранство кареты не меняли, так как оно было достаточно комфортным. Единственным дополнением послужили стеклянные окна в карете и небольшое зеркало внутри.

Да, небольшое стеклянно — зеркальное производство Веняна с моим технологическим после знанием, наконец, заработало. Пока шла речь только о застеклении наших покоев в замке, дома в Толедо и дома ибн Эзры. Пробных выпусков зеркал для домашних нужд. Подарки нужным людям и продажные партии товара в виде художественно оформленных зеркал начали накапливаться на складе. Понятно, что, мощность нашего кустарного производства была очень слабой. Кроме того, я не хотел сразу открывать все карты и заранее плодить толпы завистников. Разумеется, они были. Мой резкий взлет очень многим не понравился. Я находился в постоянном ожидании какой-то пакости.

Очень беспокоил меня один из епископов Толедо, Арриба-и-Очоторена. В свое время он поддерживал Торквемаду в его желании отринуть веру предков и принять христианство. Ему пришлось очень долго оправдываться, когда всплыла история с торговлей христианскими рабами. Особенно дурно пахло от сделки с продажей в рабство к маврам кастильских детей за долги их родителей.

Архиепископ Толедо, Хуан Третий, сделал ему публичный выговор и приговорил к тяжелой епитимье. Епископ затаил злобу. Как донесла моему тестю информационная служба жудерии, этот слуга Господа затих, но зачастил к ландкомтуру Тевтонского Ордена Кастилии. В провинции Вильядолид орден построил два замка — Ла Мота (La Mota в 15 км северо-восточнее Торо), где расположилась резиденция ландкомтура Испании и конвент. Невдалеке в прямой видимости находился ещё один небольшой замок Тидра (Tiedra). Он строился в 1222–1225 гг. и располагался на «горе немецких рыцарей». Замок господствовал над скудным, типично кастильским ландшафтом. Из этого района орденские рыцари совершали вылазки против мусульман южнее Толедо. Когда осенью 1231 г. великий магистр Тевтонского ордена (1209–1239). Германн фон Зальца прибыл в Кастилию, король обратился к нему за помощью, предложив в качестве платы небольшой, но важный земельный надел в Хигарес на реке Тахо, северо-восточнее Толедо, удобный для строительства третьего замка.

Наряду с былыми заслугами стало известно, что нынешний ландкомтур поддерживал Хуана Кривого в борьбе за престол.

Получив и проанализировав все эти сведения, я принял решение готовить поездку в Картахену, но не ослаблять при этом защиту замка. Китайские мастера за это время подготовили еще две бомбарды, довели до ума два своих многозарядных модифицированных арбалета, которые мы установили на телегах, получив две средневековые тачанки с ездовым и пулеметчиком, простите, арбалетчиком.

Кроме тачанок, рибодекина и двух бомбард на телегах, в поход отправляется моя дружина, включая десятерых аркебузиров. В замке под руководством коменданта Серхио останутся все стражники, все молодые и необстрелянные аркебузиры, постоянные замковые расчеты двух бомбард и оставшегося рибодекина. В будущем будет проводиться ротация артиллеристов. Поместье остается под руководством Симхи (хозяйственная и коммерческая деятельность) и Серхио (комендантская, оборонная служба и ответственность за поддержание порядка).

Жена до моего возвращения поживет в доме своего отца. Насколько я понял, в Толедо мой караван дополнится телегами с товарами моего тестя и его вооруженными охранниками.

Была достигнута договоренность, что общее командование над дружинниками и охранниками будет поручено Бернардо. Хозяйственно бытовая — Аврааму. Я буду пока наблюдать и учиться.

На душе было тревожно. Я поручил братьям Санчесам собрать команду из доверенных и умелых людей для наблюдения за деревней Хигарес, находящейся в четырех[41] лье от моего поместья. Тевтоны не держали там больших сил ввиду отсутствия замка, поэтому было очень тревожно узнать о прибытии туда двадцати братьев и пятидесяти сержантов в полном вооружении. Я учитывал еще и тот факт, что в деревне постоянно находились двадцать кнехтов во главе с рыцарем и пятью сержантами. А, если добавить, что, по данным из жудерии, войны не намечалось, весь этот тевтонский демарш наводил на неприятные умозаключения.

Агенты моего тестя не выпускали из вида "моего друга" епископа Арриба-и-Очоторена. Он направил нового священника в церковь, находящуюся на территории моего поместья. Этот "божий человек" стал проявлять не здоровый интерес к китайской кузнице и стекольному заводику. Хорошо, что заблаговременно мы отделили этот участок забором. На все вопросы священника мои китайцы отвечали исключительно на языке своей родины, улыбаясь и кланяясь при этом.

Тогда этот "штирлиц" в рясе зашел с другой стороны. На исповеди у подруги Кианга он стал задавать вопросы о работе ее сожителя, напирая на то, что "живут они в грехе". На что Мария, будучи умной женщиной, отделывалась незнанием и кроме слов.

— Он хороший человек, святой отец. Тепло относится к моему сынишке. Вот мы еще немного подкопим денег и обязательно поженимся. Ежели вам нужно что-то сделать для храма, поговорите с его милостью. Я уверена, он прикажет Киангу все для вас сделать.

Я понял одно, тучи сгущаются. Кроме того, король, возмущенный тем, что тевтоны влезли на стороне его противника во внутренние дела Кастилии, пригрозил забрать у комтурства деревню Хигарес. Это уже могло ударить не только по самолюбию, но и по карману. Не помогло даже заступничество консерватора (хранителя) архиепископа Толедо. Нужно сказать, что этот пост в Толедо и Севилье был учрежден только в 1319 году Авиньонским Папой по настоянию Верховного Магистра Тевтонского ордена Карла фон Трира

И тут я, Яков Леви, попал в распрю между королем Кастилии и Орденом. Эти монстры меня раздавят и не заметят. Бросать все и бежать, как-то не комильфо. Напасть первым — буду агрессором и кончу жизнь на плахе.

Но вот забрезжила идея. Они ведь знают о моей новой "вотчине" в Картахене. Ходят, очевидно, слухи и о моем богатстве. Наверняка, они захотят напасть на мой караван повозок, чтобы рассчитаться со мной за смерть Хуана Кривого, обещавшего им большие преференции в случае удачи, и получить трофеи.

Насколько я помнил историю, тевтоны любили атаковать в конном строю, так называемой "свиньей". Другими словами, для нападения нужно чистое открытое место, где тяжелая рыцарская конница могла совершить разгон для "таранного" удара. Такое место в этом районе только одно, у деревни Касерес. Проблема в том, что там с одной стороны протекает река Тахо, а с другой, скалы. Засаду делать негде.

Придется делать подвижную засаду. На телеги погрузим всю многоствольную артиллерию, а две бомбарды пойдут своим ходом в передках, но укрытые от посторонних глаз шкурами. Со стороны они выглядели как еще две повозки, запряженные лошадьми. Всех арбалетчиков и аркебузиров усадим в оставшиеся крытые фургоны. "Тачанки" тоже не будут лишними.

Двадцать конных дружинников будут на виду. Они не должны представлять угрозы для решившихся атаковать тевтонов.

Закончив все приготовления к мнимому походу, через Серхио пригласили священника благословить путешественников. После совершения своих прямых обязанностей, "святой отец" верхом на своем муле отправился прямиком в деревню Хигарес. Братья Санчес проследили за ним до самых ворот.

Утром лже обоз двинулся в путь. Братья Санчес всю ночь находились у ворот Хигарес, и, когда мы уже были в пути, прискакал старший сын Санчо с извещением:

— Рыцари выехали. Отец их сосчитал.

Он передал две связки палочек, которых оказалось девяносто пять штук. К сожалению, на вопрос о количестве закованных в броню рыцарей и вооружении остальных ратников вразумительного ответа мальчишка не смог дать. Поэтому, Тристан и Тито Болинага отправились за подробными сведениями. Через очень небольшой отрезок времени они вернулись вместе с егерями.

— Двадцать два рыцаря, пятьдесят сержантов и четыре телеги на которых сидят пешие воины у многих арбалеты.

Доложил Тристан. Они меньше, чем в двух лье от нас.

Перед нами расстилалось открытое пространство. Недалеко виднелись дома деревни Касерес. Наш обоз занял стратегически удобное положение, которое представляло собой некую возвышенность. Значит, тевтоны будут гнать своих коней снизу вверх, зато атаковать мы будем сверху вниз

— Поставить телеги, как я учил, и скрепить их цепями. Ездовым отвести коней в безопасное место. Бомбарды и органы[42] в центр и зарядить картечью. Шкуры пока не снимать Аркебузирам и арбалетчикам занять свои места за телегами и не высовываться. Конная дружина на фланги. Ни одного движение, ни одного выстрела без приказа.

Прокричал я. За оставшееся время я проверил свое оружие, объехал своих бойцов.

— Ну, что, воины, трофеи идут к нам в руки. Наша задача их собрать. Всем по пять мараведи, кроме доли в трофеях и два дня отдыха в трактирах Толедо.

Судя по раздавшимся выкрикам, подобная перспектива воодушевила народ.

Через некоторое время первые вражеские всадники выехали на противоположный конец скошенного поля. В оптический прицел своего арбалета я различал даже четные кресты на рыцарских плащах и щитах тевтонов. Удивительно, но форма этих крестов не отличалась от тех, которые я видел в фильмах о Второй Мировой Войне. Я вдруг поймал себя на мысли, что я смотрю на них с такой же ненавистью, с какой мои деды глядели на них спустя шесть сот лет.

— А хрен вам, суки! Это вам не стариков и женщин с детьми в гетто сгонять, травить газом в "душегубках", сжигать в печах Освенцима. Это вам не безответную Гернику[43] бомбить. Сейчас вы мне за все грехи ваших потомков ответите.

— Ждать, не высовываться. У бомбард и органов, приготовиться сбросить шкуры. Зажечь фитили, ждать приказа.

По книгам и историческим фильмам я знал излюбленный приём немецкой тактики — наступления боевым порядком в виде клина или треугольника, направленного остриём вперёд. Острие и стороны этого клина боевого построения войск, называемого «свиньёй», составляли хорошо вооружённые конные рыцари в железных доспехах, а основание его и центр — плотная масса пеших воинов. Вбив такой клин в центр расположения неприятеля, и расстроив его ряды, немцы обычно направляли свой следующий удар по его флангам, добиваясь окончательной победы.

— Ну, давайте, фрицы, Говорите, танки грязи не боятся, а как насчет пушек?

Вот противник перестроился в боевой порядок, и земля задрожала под копытами рыцарских коней. Вражеский клин, ощетинившись копьями, приближался к нам. Я залюбовался прекрасной выучкой лучших европейских воинов.

— Чехлы долой, наводи по центру! Бомбарды, пли! Органы, пли!

После того, как ветер отнес дым в сторону, я увидел, что в нескольких метрах от нас находятся остатки некогда грозного рыцарского клина.

— Аркебузиры и арбалетчики, огонь! Бернардо, командуй атаку!

На этот раз мне не пришлось принять непосредственное участие в атаке. Я только выстрелил из своей аркебузы. Разгром тевтонов был полный. К нам в плен попали пять рыцарей и десять сержантов.

— Почему вы напали на нас?

Спросил я у одного из рыцарей, когда они без оружия и доспехов стояли напротив меня.

— Ты слишком много воли взял, еврей. Твое дело прислуживать благородному рыцарю, а не лесть в их сословие.

— Это ты благородный? Когда твои соплеменники еще в звериных шкурах с дубинами в руках бегали в лесах Рейна, мои строили города и храмы, с оружием в руках воевали против библейских народов. Наравне с первыми христианами их травили дикими зверями на аренах Римского Колизея. Ты посмотри на себя, в твоей бороде вши бегают, а вонь от тебя, благородный рыцарь, коня с ног свалит.

— Ты издеваешься надо мной, пользуясь тем, что я безоружный, это неблагородно.

— Во-первых, я не издеваюсь, а говорю правду, от тебя смердит, как от навозной кучи. А во-вторых, посылать священника на разведку и использовать тайну исповеди для сбора информации, это благородно? А нападать на вполовину уступающего тебе по силе, без объявления войны, это благородно? Хорошо, бой без доспехов, меч и кинжал, один на один. Тут рядом перекресток дорог, рыцарь, поединок до смерти одного из нас. Если ты победишь, все твои соратники в полном своем вооружении вернуться в замок. Если ты умрешь, они в цепях отправятся к судье в Толедо. В этом клянусь я, кастильский идальго Леви-Доранте.

— Генрих фон Бюлов, я принимаю твой вызов, еврей.

— Не могу сказать, что это честь для меня, тевтон, иди и возьми свое оружие.

Я решил сражаться хорошо привычными для меня скьявоной и дагой. Мой противник вооружился мизерикордом и бастардом.

— Я тебе сейчас обрежу то, что в детстве не дорезали, грязный еврей.

Мы скрестили клинки. Мой противник не был простым бахвалом. Он хорошо владел своим бастардом. Время, которое я провел здесь, научило меня, что от умения владеть мечом часто зависит жизнь человека. Я очень быстро избавился от "спортивного духа" фехтования. Поэтому, у меня уже не дрожала рука, когда мой меч погружался в тело врага. А, учитывая мой длительный стаж и владение разными техниками фехтования, все это сделало меня очень неудобным противником.

Уходя от удара, я обратной стороной своего меча почти перерубил левое запястье тевтона. Мизерикорд выпал. Рыцарь, понимая, что затягивая поединок, он просто истечет кровью, усилил натиск. Отведя дагой в сторону его меч, я ударом скьявоны отрубил ему предплечье почти у локтевого сустава. Рука с мечом упала на землю, а немец опустился на колени.

— Перетянуть ему руки, чтобы кровью не истек, и прижечь раны.

— Кабальеро, Яков, почему вы его просто не убили. Я же видел, что вы это могли сделать раза три.

Спросил мой командир дружины, и все вопросительно уставились на меня.

— Минимум четыре раза, дорогой Бернардо. Зато я после всех его оскорблений желаю ему прожить долгую жизнь. И каждый раз, когда он захочет облегчиться, слуга будет вынимать его вялый отросток, пусть он вспоминает еврея, из-за которого такой гордый рыцарь и помочиться самостоятельно не может.

Сказал я под веселый смех своих сподвижников.

Собрав оружие, трофеи, немногочисленных уцелевших коней, среди которых было девять дестриэ[44], мы отправились назад. Ведь нужно было загрузить товаром телеги, оставить лишних бойцов, проверить оружие. Через два дня мы выступили. Обоз состоял из десяти телег нового образца, которые перевозили товары из поместья, предназначенные для погрузки на корабли ибн Эзра для их последующей реализации в других странах. Две бомбарды под видом крытых телег, телега с рибодекином, и две тачанки с китайскими арбалетами. Моя супруга села в усовершенствованную карету, и мы поехали. Помимо артиллерийских расчетов с нами были вся конная дружина, Бернардо с братьями, и десять аркебузиров, они же и конные стрелки из арбалетов, ибо огнестрельное оружие ехало на телеге вместе с боезапасом, Гавриил со своими новгородцами и данами.

Через некоторое время я пересел в карету. Прогресс был налицо. Уже не трясло так на ухабах, как раньше. Только я собрался задремать, как подвергся неожиданной атаке.

— Спасибо, милый, что ты позаботился о моем удобстве. Вы с Менаше сделали прекрасную карету. В ней очень удобно ехать, совсем не трясет. Я вот подумала, раз у нас есть такая чудная вещь, то я буду вас сопровождать с папой в Картахену.

— Нет, дорогая, ты остаешься в Толедо, так будет мне спокойнее.

— А чего волноваться. У нас прекрасная охрана, да и ты меня защитишь. Ведь ты же рыцарь, а рыцари должны защищать прекрасных дам. Ведь, если я останусь в Толедо, тебе придется искать прекрасную даму, чтобы ее защитить. Ну, и зачем нам это нужно? А так, я рядом, можешь защищать меня, можешь нападать, можешь даже идти войной. Вот прямо сейчас, можешь напасть, обещаю не защищаться.

Что сказать, битву, может быть я и выиграл, но стратегически меня переиграли, Лея едет с нами.

Приехав в Толедо, я послал гонцов за тестем и королевским секретарем.

— Яков, что на этот раз случилось? С кем ты на этот раз связался?

Чуть ли не в унисон завопили эти два достойных мужа, зайдя в мой дом.

— На этот раз тевтонские рыцари решили меня попробовать на прочность, да и поживиться за мой счет.

Далее я рассказал, какую роль в этой истории сыграл новый священник, недавно присланный "нашим другом" епископом Арриба-и-Очоторена.

— Получается, что это была атака, подготовленная деятелями церкви и орденом, которые поддерживали врага нашего юного короля.

— Совершенно верно. Об этом и говорят, захваченные в плен несколько рыцарей.

— Конечно, ты их привез с собой?

— Разумеется, они дожидаются в сарае своей участи. Я подумал, не стоит еврею держать в плену христианских воинов, пусть и мятежников. У нас есть король, пусть он ими и занимается.

— Ты прав, Яков. Прямо сейчас я отправляюсь к судье Родриго, а ты постарайся поговорить с рико омбре Гусманом.

Мой тесть просидел все это время молча. После ухода Моше Абазардиэля он поднял на меня глаза и спросил.

— Ну, и зачем тебе это все нужно, рыцарь ты наш? Разве плохо было бы тихо работать врачом, зарабатывать хорошие деньги? С моей помощью пускать их в оборот. Зачем тебе эти мечи, бомбарды? Короли и рикос омбрес. Эти тевтонские собаки не оставят тебя в покое. Хорошо, что король на них зол за поддержку Хуана Кривого.

После трехдневных многоходовых дипломатических усилий был вынесен королевский вердикт, в котором дон Альфонсо порицал незаконные действие Тевтонского ордена в Кастилии. Мое право на защиту было признано законным. Пленные рыцари и сержанты были переведены в подвальные помещения королевского замка. А еще через день наш объединенный караван выехал в направлении Картахены.

По словам ибн Эзры, путь должен был занять около двух недель. Дорога хорошо известна моему тестю, не раз им пройдена с караванами из Толедо в Картахену и обратно. Единственную проблему могли представлять только дорожные разбойники, хотя нужно быть совершенно отмороженным, чтобы напасть на наш караван. Мой тесть даже высказался на эту тему.

— Яков, первый раз я чувствую себя так уверенно. Никогда в пути меня не сопровождал идальго со своей дружиной.

— Ну, кто кого сопровождает, это, конечно, вопрос.

У тестя была подробная карта маршрута. Он точно знал, где будет ночлег, какую еду подадут в постоялом дворе. Где находится удобный брод. По какой дороге нужно объехать владения слишком жадного сеньора, чтобы не платить излишнюю пошлину.

Местность представляла собой холмистое плато. Дорога обходила горы и была хорошо накатана. Во время пути аланы охотились один нюанс. Мы должны были вернуться домой до октября, ибо начнутся проливные дожди, и дороги станут непроходимы.

Во время пути аланы охотились. Их трофеи позволяли разнообразить наше меню. Окружающая нас природа изобиловала дичью, и частенько на привалах мы лакомились мясом серны, лани, козерога. Перепелки, куропатки, тетерев глухарь, дрофа периодически залетали в готовом виде на наш стол. Наши спутники, не соблюдающие кашрут, могли позволить себе полакомиться зайчатиной и кабанятиной.

Единственную проблему, кроме разбойников, с которыми у нас не состоялась встреча, составляли скорпионы, тарантулы и гадюки. Я с большим трудом представлял, чем я смогу помочь пострадавшему. Ведь сыворотки у меня нет, да и вряд ли когда будет. К счастью, никто не пострадал.

И вот мы уже в Мурсиин. Чем ближе к побережью, тем больше каменных башен встречается на нашем пути. В них местное население находит убежище во время набегов пиратов и конфликтов между враждующими сторонами.

В дороге я убедился в обширных познаниях моего тестя. Он был просто кладезь информации. Он знал все или почти все о людях, с которыми его сталкивала жизнь или, кто представлял хоть какой-то интерес для его коммерческой деятельности. Он, например, дал довольно подробную характеристику моего вновь приобретенного поместья.

— Доранте, очень не бедная семья. Они, хоть и не могут похвастаться древней родословной, но поместье у них славиться своей винодельней и прекрасным оливковым маслом. Его поместье находится в долине, окруженной горами. Там прекрасная почва, на которой растут овощи, пшеница, овес. Кроме того, у него есть небольшая верфь, на которой он делает в среднем два нефа в год на продажу под заказ. Но главный источник дохода, это серебряный рудник, из одной тонны породы которого Доранте получали десять килограммов серебра. Кроме этого, он торговал еще свинцом, который он использовал вместо балласта на своих кораблях. Замок довольно не плох, с двумя башнями и донжоном. Жена у него умерла. В замке должен остаться младший сын и двоюродный брат, поместье которого два года назад разорили пираты. О количестве воинов ничего сказать не могу, но мои кузены должны об этом знать.

— Откуда такие познания, Авраам?

— Я просто смотрю, слушаю, делаю выводы. Иногда плачу за информацию и не жалею ни об одном потраченном мараведи. Если я знаю что-то, чего не знает мой конкурент, это может принести мне выгоду. Если мне известно что-то о моем враге, о его замыслах, это может спасти моей семье, мне и людям, которые на меня работают, жизнь. Да, что я тебя учу, ты и сам это делаешь не хуже меня. Знаешь, Яков, я благодарю Бога, что мы на одной стороне. Ты прекрасный друг и союзник, но очень опасный враг.

— Я враг только для врагов, но не для родных.

— Я это знаю, поэтому ты нашел свое место в моем сердце, и получил самое дорогое, из того, что у меня есть, Лею. Береги ее, Яков!

— Больше своей жизни я дорожу ею, Авраам.

Для нас с Леей это было сродни свадебному путешествию. Правда, пятизвездочную гостиницу заменяли постоялые дворы. Вместо джакузи в номере, бочка с горячей водой. Вместо шведского стола, кулинарные изыски местных трактирщиков, правда, продукты натуральные.

Всему приходит конец, пришло к концу и наше путешествие. Мы остановились в доме у двоюродного брата моего тестя. В его сопровождении мы и отправились к городскому судье Пабло де Вилья. Не могу сказать, что нас ожидал теплый прием. Немного изменило отношение судьи послание его коллеги из Толедо. Мне показалось, что даже королевский указ не произвел на него такого впечатление, как письмо от судьи Родригеса. На следующий день я в сопровождении стражников из Святой Эрмандады отправился для вступления в права собственности сначала в городской дом семьи Доранте. Из представителей семьи в доме никого не оказалось. По словам управляющего, младший сын и двоюродный брат покойного находились в замке. Утром в сопровождении стражников со всем своим отрядом я отправился вступать в права наследства.

На следующий день мой отряд в сопровождении артиллерии и десяти стражников Святой Эрмандады подошли к границам поместья. Оно целиком занимало небольшую долину между двумя не высокими горными хребтами, густо заросшими лесом. В долине протекала небольшая, но довольно полноводная речушка, от которой отходили каналы, питающие поля, виноградники и сады. На небольшом холме стоял очень приличный, небольшой замок с двумя башнями и донжоном. Ворота, как и ожидалось, были закрыты. Мост через ров, заполненный водой, был поднят. Глашатай и представитель городского судьи выехали вперед.

— По указу нашего короля Альфонсо Одиннадцатого за нарушение вассальной присяги, предательство и покушение на жизнь короля, передать владения изменников кабальеро Якову Леви, новому сеньору Дуарте. Оставшиеся близкие родственники покойного удовольствуются лишь приданым жены покойного предателя. Указ вступает в силу немедленно. Контроль за выполнением Указа возлагается на городского судью Картахены идальго Пабло де Суарес. При отказе выполнить Указ короля, идальго Леви-Дуарте волен прибегнуть к силе. Бывшие сеньоры Дуарте, слышали ли вы голос короля?

— Я не подчиняюсь!

Прокричал мальчишеский голос. Я выехал вперед.

— Мальчик, позови кого-нибудь из взрослых.

Между зубцов показалась голова в шлеме.

— Я двоюродный брат владельца замка, кабальеро Игнасио Дуарте.

— Кабальеро Яков Леви, нынешний сеньор Дуарте. Предлагаю открыть ворота и покинуть замок, забрав с собою только личные вещи. Со мной восемьдесят воинов и три бомбарды. Я не хочу начинать свое владение этим поместьем с пролития крови невинных. Если добровольно без крови откроете ворота, то сможете свободно отправиться куда пожелаете, взяв с собой то, что сумеете унести в руках из личных вещей, включая оружие, В случае отказа, я возьму замок силой, и вы в цепях отправитесь в Толедо в сопровождении моих солдат, чтобы избежать дорожных сюрпризов. Первый выстрел с вашей стороны, или отказ открыть ворота, рассматривается мною, как нарушение Указа короля. Даю вам мое слово.

— Слово грязного еврея!

Прокричал молодой Дуарте

— Мальчик, на первый раз я тебя прощаю, на второй прикажу стрелять. Зажечь фитили!

Артиллеристы бросились немедленно выполнять приказ. Было видно, как дядя оттащил ребенка от стены.

— Кабальеро, не стреляйте! Мы открываем ворота.

Через несколько минут заскрипел механизм, и мост опустился. Решетка поднялась, и ворота постепенно открылись.

— Не спешить! Первыми в замок входят стражники Святой Эрмандады с глашатаем, за ним аркебузиры и арбалетчики, потом первый десяток всадников с луками наизготовку. Входим осторожно. Каждый второй прикрывает первого. Второй десяток конных ждет, пока не зайдут расчеты бомбард, и замыкает колону.

— Бернардо, проверить отъезжающих, личное оружие, доспехи,

деньги и драгоценности не забирать. Еды пусть берут сколько нужно. Никаких вьючных лошадей. Выпроводить их как можно скорее. Осмотреть замок, сосчитать оставшихся стражников, Из кухни убрать всех поваров и слуг. Найди мне местного управляющего, и проверь, пожалуйста, тюрьму, кто и за что сидит. Очень на тебя надеюсь.

— Авраам, господин Толедано, что вы знаете о местном управляющем?

— Я знаком с Бартоломео Суаресом три года. Мы провели с ним несколько сделок. Ни разу он не пытался обмануть, но торговался отчаянно за каждый мараведи. Все поставки были в срок. Да, вот такой пример. При поставках всегда было немножко больше товара, на случай, если разобьется какая-то бочка или ящик с посудой. Я, если было все в порядке, я выкупал лишнее по договорной цене. Алон знает его намного лучше.

— Господин Толедано, я был бы очень вам признателен, если бы вы поделились со мной своими сведениями.

— Просто Алон, мы же теперь семья.

— Согласен, и внимательно слушаю.

— С Бартоломео я знаком лет пятнадцать. До этого, он был управляющим у рико омбре де Луна. Они разошлись во взглядах на работорговлю. Суарес считал, и, на мой взгляд, был прав, работорговлю недостойным занятием. Он так и сказал де Луна, что это предприятие не достойно порядочного христианина. Они расстались со скандалом. У него уже пять лет, как болеет жена. Местные врачи говорят, что это разлитие желчи. В поместье Дуарте живет очень хороший лекарь, лечение которого облегчает страдание бедной Беатрис. Хозяин переманил Бартоломео к себе управляющим, но поставил условие, этот лекарь помогает его жене, до тех пор, пока Суарес работает на Дуарте. Он прекрасный, честный человек, очень хороший управляющий. Всегда радел за дела своего нанимателя.

— Поговорите с ним, Алон, пожалуйста. Я бы хотел предложить ему остаться в этой должности. Кроме того, скажите ему, что я врач, и, если он захочет, я смогу осмотреть его жену. Если буду в силах это сделать, постараюсь ее вылечить. После того, как вы поговорите с ним, пусть подойдет ко мне.

Беседа с управляющим оставила приятное впечатление. Мы договорились, что он будет работать пока за прежнюю зарплату, плюс три процента от чистой прибыли за реализованные товары из имения. Суарес мне порекомендовал поменять всех замковых стражников, начиная с коменданта, и всех кухонных работников. Часть обслуги он оставил, остальных, кого знал лично, и кто имел рекомендации от хорошо ему известных людей.

Для охраны замка Толедано и Суарес, независимо друг от друга порекомендовали мне одну кандидатуру, кабальеро Карлоса Писарро.

Он довольно долго сопровождал купеческие караваны, а до этого состоял на службе у короля Арагона. О нем и его отряде отзываются очень хорошо. Он недавно женился, женаты и многие его солдаты, поэтому он ищет место, где можно осесть и нести постоянную службу.

При осмотре тюрьмы был обнаружен один интересный арестант, Луиджи Бано, венецианец, попавший в плен к маврам, но выкупленный Дуарте, и, работающий на верфи в качестве главного инженера. При выполнении последнего заказа он несколько увлекся. Вместо заказанного трехмачтового нефа, у которого доски должны были идти внахлест, он почти построил четырехмачтовый корабль, доски у которого шли в стык. Это, по его словам, должно было привести к увеличению скорости и лучшему управлению кораблем. Заказчик отказался выкупать такой корабль. Дуарте вынужден был выплатить большую неустойку, а изобретатель отправился в тюрьму.

— Выпустить этого кораблестроителя и привести ко мне.

Ко мне привели коренастого мужчину лет тридцати. Изможденным он не выглядел, хотя смотрел с тревогой.

— Послушайте, Луиджи, я новый владелец поместья и верфи. Я так понял, что из-за вас у бывшего владельца были большие проблемы, потом эти проблемы перешли на вас. Давайте сделаем так, если ваш новый корабль мне понравится, и вы сделаете несколько изменений в ваш проект, но уже тех, что я вам укажу, ваши проблемы на этом закончатся. Но учтите, ваш проект будут проверять купцы и капитаны кораблей с многолетним опытом. Согласны?

— У меня нет другого выбора, ваша милость, я согласен.

— Вот и прекрасно, всегда нужно делать людям предложение, от которого трудно отказаться. Завтра мы едем с вами на верфь. Дорогие родственники, я предлагаю вам присоединиться к завтрашней прогулке.

В сопровождении десятка всадников и служителей средневековой Фемиды, которые заночевали в замке, а утром, получив бакшиш[45], вместе с нами отправились в Картахену. Перед своим путешествием по Испании в двадцать первом веке я перечитал довольно много об Испании в интернете и книгах. Известно, что Картахену основал карфагенский полководец Гаструбал. Нынешний город находится между пяти холмов. После того, как его отвоевали у мавров, он пришел в упадок. Проезжая, я отмечал следы, которые оставили завоеватели в этом городе. От Карфагена — руины древней стены. От Рима — амфитеатр, от готов — церкви, от арабов — здания и бывшие мечети.

— Вся провинция Мурсия, к которой относится Картахена, известна своим вином и оливковым маслом. Из руд здесь добывают свинец и серебро. Кстати, у вас в поместье все это есть. Надеюсь, мы будем сотрудничать?

Спросил мой новый родственник.

— А как иначе? Ведь мы же семья.

Мой тесть очень внимательно на меня посмотрел и сказал.

— Алон, ты только учти, это не простой кастильский кабальеро. Ему запудрить мозги сложнее, чем им. Не переиграй, он деньги считать умеет.

— Я же по-родственному. Кстати, а то это за карета такая, почти не трясет.

— Это его изобретение.

— Так давайте начнем это продавать. Мы озолотимся. Я вам сразу даю десять процентов.

— Алон, а зачем вы мне нужны, я и сам могу этим заниматься? Шестьдесят процентов.

— У меня есть каретная мастерская, двадцать процентов.

— Ну и выпускайте свои тарантасы, только предупредите беременным не садиться, пятьдесят процентов.

— Тридцать процентов, мы же родственники.

— Вот поэтому и сорок процентов и не мараведи меньше.

— У меня шесть детей, нужно приданое готовить.

— А я недавно женился, жена молодая, расходов много, сорок процентов, цена окончательная.

— Хорошо, но на год, потом цену пересмотрим, другие могут узнать секрет производства.

— На три года, и пусть мастера не болтают.

— Договорились. Слушай, кузен, зачем твоему зятю все эти мечи, копья. Он же прирожденный купец.

— Он и врач прекрасный. Мог бы в золоте купаться без этих приключений, так он еще на медведя с кабанами охотится.

— А, это вам зачем, молодой человек?

— Хотел жене теплую шкуру у постели положить, чтобы зимой тепло было.

— Ты понял, Алон, с кем я имею дело? Обычный еврей идет к купцу и покупает шкуру, а этот ее с медведя сдирает. Оставь в покое этого идальго, нам его не понять. Для меня самое главное, что он хороший человек, на дочку не надышится. Моше его полюбил, как брата, а у меня появился третий сын.

— Даже не знаю, что и сказать.

— А ничего говорить и не нужно. Вы не забыли, дорогие родственники, что я тут сижу и слушаю все ваши разговоры.

— Ну вот, идальго заговорил. Похоже, уже приехали на верфь. Где там твой мастер, зови.

Подошел Луиджи и отвел нас к строящемуся кораблю. Этот четырехмачтовый неф имел вполне совершенную форму корпуса.

Мастер стал рассказывать о своем детище.

— Длина корпуса 25 м, ширина 7 м, водоизмещение около 600 т. Фок — и грот-мачты несут прямые паруса, второй грот и бизань-мачта — латинские. Такое парусное вооружение позволяет ходить довольно круто к ветру. Доски, как вы видите, идут встык, а не внахлест, что должно увеличить скорость. На ахтерштевне[46] в диаметральной плоскости судна находится шарнирный руль, что облегчит управление кораблем. Корабль двухпалубный. На нём будет палуба для стрелков, а на мачте — наблюдательный марс. Для перевалки грузов неф имеет один люк в палубе и лацпорты[47] в бортах для погрузки товаров непосредственно на твиндек[48]. Команда такого корабля может состоять из восьмидесяти, ста моряков, включая стрелков и абордажную команду.

— Выглядит красиво. А почему никто не работает?

— Бывший владелец верфи приказал прекратить работы и посадил меня в тюрьму.

— Сделаем так, дорогие родственники, пригласите, пожалуйста, ваших капитанов, пусть посмотрят на этот корабль. Если мы получим положительные отзывы, я вас попрошу, Луиджи, сделать некоторые изменения в проекте.

— Как прикажете, ваша милость.

— Алон, надеюсь, вы поможете мне с набором прислуги в городской дом?

— Конечно, есть на примете несколько порядочных людей на должность управляющего, а они уже подберут остальных.

— Вот и прекрасно. А где еще два корабля, принадлежащие Дуарте?

— Они направились в Британию и в Брюгге. Повезли лен и сукно низкого качества, богатые шелковые ткани, кожу, масло, пробку, оружие, лошадей и даже драгоценные металлы. Назад должны привезти роскошное сукно, гобелены, льняные ткани, картины и товары, привезенные из Северной Европы такие, как рабы, янтарь, меха, воск и мед. С Божьей помощью должны скоро вернуться.

— Надеюсь, мы успеем их встретить до нашего возвращения. Я хотел бы добраться домой до начала октябрьских ливней.

— С Божьей помощью, успеете. А теперь поехали ко мне, пообедаем, да и племянница уже, очевидно, заждалась.

Мы уселись в карету. Немного помолчали, потом тесть сказал.

— Яков, мы с Алоном хотим предложить тебе одно дело. По примеру купцов Барселоны мы хотим создать торговое товарищество (societates), коллективно владеющее судами, а еще лучше, коммандитное товарищество (comanda), позволяющее делить прибыли между судовладельцем (stans) и торговцем (comandatarius), который берется за реализацию товаров за границей. Мы будем брать себе три четверти прибылей, и делить между собой согласно нашим вложениям, а одну четверть оставим купцу.

Я задумался. Управлять этим бизнесом нужно уметь. Не зная множества вещей можно разориться очень быстро, а это все-таки родня. Насколько я понял между кузенами давние и прочные доверительные отношения. От своего тестя до сих пор кроме добра я ничего не видел. Да и Алон мне кажется приличным человеком. Купец, конечно, выгоду ищет, но, вроде бы, честный человек. Кроме того, ссуды, которые мы будем давать купцам в виде денег, товаров, кораблей, оберегут негоцианта от опасностей путешествия, принесут прибыли, и создадут настоящую систему морской страховки.

— Я согласен с вашим предложением. Дождемся возвращения кораблей, проверим и подсчитаем наши возможности и финансы, которые мы будем готовы внести в дело и обратимся к нотариусу. Надеюсь, в Картахене найдется приличный?

— Есть даже несколько, но я всегда пользовался услугами Хорхе Писарро. Очень грамотный юрист. Даже преподавал в университете Саламанки.

На этом мы закончили все переговоры в этот день.

Завтра на верфи я выслушал положительные мнения трех капитанов и двух ведущих мастеров с других верфей. После чего у меня состоялась беседа с кораблестроителем.

— Луиджи, ваш проект принимается. С небольшими дополнениями. Мне нужно установить на твиндек по три бомбарды на каждый борт, и по одной на нос и на корму. Кроме того, по два, или три фальконета на вертлюге на палубе с каждого борта. Подготовьте две хорошо оборудованные каюты, одну на двух человек для меня. Позаботьтесь о сносных условиях для команды. Корабль должен быть готов к следующей навигации. В первое плавание вы пойдете с нами на корабле, поэтому, стройте, как для себя.

Следующие две недели были заняты хозяйственными делами. Я постоянно перемещался между городом и поместьем, налаживая нормальную жизнь Нанес несколько визитов местным высокопоставленным лицам. Сделал пять хирургических операций. В результате одной из них жена управляющего Бартоломео избавилась от желчного пузыря, набитого камнями. Гонорары в провинции были несколько ниже, чем в Толедо. Я был настолько занят, что Лея на меня даже обижалась за то, что мало уделяю ей времени.

Наконец, утром за нами прибежал мальчишка из порта с криком.

— Ваша милость! Ваша милость! Ваши корабли вернулись!

У причала стояли два трехмачтовых нефа. Напротив них прогуливались по пирсу два человека, судя по одежде, купцы.

— Я новый сеньор Дуарте. Вот Королевский Указ. Эти корабли и товар в них принадлежат мне по праву собственности. Представьтесь, пожалуйста, господа.

— Негоциант Фернандо Аранда, а это мой компаньон Хулио Замора. А как же наши договора, заключенные с прежним владельцем? Нам полагается четвертая часть от прибыли за этот рейс.

— Договоренность остается в силе. Если я буду доволен вашей работой, и вы согласитесь с моими условиями найма, мы продолжим наше сотрудничество.

— А условия вашей милости будут сильно отличаться о нынешних. Не думаю, что сильно, да и не в худшую сторону.

Я мог бы получить список проданных и купленных товаров и сумм, которые вы за них выручили, или уплатили. Кроме того, наличные деньги, оставшиеся от торговли. Для дальнейших расчетов я хочу пригласить своих родственников Авраама ибн Эзру и Алона Толедано. надеюсь, вы не против?

— Что вы, ваша милость, нам хорошо известны эти уважаемые купцы. Мы будем только рады, если они, проведя проверку, подтвердят нашу честность.

— Я нисколько не сомневаюсь в вашей честности дорогой Фернандо, и в вашей, Хулио, но вы сами знаете, уважаемые, деньги счет любят.

— Мы готовы предоставить отчет о своей деятельности в любое время.

— Вот и прекрасно. Мы с женой пока остановились у нашего родственника господина Толедано. Сегодня вы идете к семьям. Они вас уже заждались. А завтра с утра я вас жду. Всего доброго.

— Всего доброго, господин…

— Яков Леви-Дуарте

— Всего доброго, господин Леви-Дуарте.

В один голос сказали оба.

Утром мы снова встретились в кабинете Алона Толедано. Купцы принесли учетные книги, которые я сразу передал своим родственникам.

— Пока они будут изучать записи, расскажите словами, что вы привезли.

— Во-первых, ваша милость, мы привезли деньги. На золотые мараведи это будет три тысячи семьсот сорок монет. Наша доля уже снята.

Они поставили на стол шкатулку красного дерева.

— А это, ваша милость, ювелирные изделия.

И еще одна шкатулка заняла свое место рядом на столе.

— Благодарю, Продолжайте, пожалуйста.

— Из Англии мы привезли высококачественные ткани и гобелены из Стемфорда и Линкольна. Большинство рулонов окрашенной ткани "Линкольн Скарлет". Там сейчас уменьшается производство таких тканей, мастерские разоряются. Нам удалось сманить трех специалистов по покраске и выделке тканей. Они поставили условие, взять их вместе с семьями, что мы и сделали. Прежний хозяин хотел открыть производство тканей.

— Хорошо, правильное решение. Слушаю вас дальше.

— В Англии сейчас голод, поэтом, зерно, масло и вино мы продали с большой выгодой. А рабы, наоборот, подешевели. Постоянно идут бунты у валлийцев. Англичане их жестоко подавляют. Многих продают в рабство.

В Англии иностранные купцы не имеют права торговать напрямую. Мы торговали через Каталонское консульство. Его представителя зовут Диего Нуньес. Он получил статус "фримена" — полноправного гражданина Лондона. У него есть хартия короля, и ему позволяется свободно и беспошлинно торговать в Англии. "Ни он, ни его слуги, ни его купцы не должны объявляться вне закона".

Все товары, привезенные из Англии с клеймами гильдии и мастера, кроме рабов.

— Рабов, прежний Дуарте был работорговец?

— Он не торговал рабами, лишь покупал для себя. На этот раз он сделал заказ на рабов, ранее бывших воинами и моряками. Кроме того, мы в Брюгге купили пятьдесят славянских девок и молодых женщин. Все, конечно, порченные, военная добыча. Но, если их отмыть, будут смотреться очень неплохо. Все статные блондинки, хороши лицом. Мы держали их отдельно от рабов мужчин, и не давали команде портить товар.

Мне резануло душу это слово, "товар". Ну, не привык я к тому, что здесь люди являются товаром. Противно это человеческой природе. Но роль свою нужно играть до конца.

— Это правильно. Деньги за них плачены, и я думаю, что немалые.

— Да нет, с этим как раз повезло. Новгородские купцы в Брюгге влетели в большой штраф. Хотели продать товар напрямую с корабля на корабль. Нужны были срочно наличные деньги, поэтому товары свои продавали с большой скидкой. А мы подсуетились первыми. Кроме девок, мы еще купили у них воск, янтарь, деготь, копченую рыбу, меха, хмельной и обычный мед, охотничьих соколов. Двадцать штук, и всех довезли живыми! У ганзейцев купили балтийскую сельдь.

— Вот это вы молодцы, спасибо!

— А каких рабов вы привезли из Англии?

— Там сейчас идут восстания валлийцев против англичан. Нам удалось приобрести двадцать мужчин. Как утверждал продавец, они хорошие стрелки из лука. Кроме них, мы еще приобрели норвегов. Тридцать мужчин, двадцать из них с семьями. Они возвращались из Гренландии, но англы их перехватили. Прежний хозяин заказывал моряков, а норманы прирожденные мореходы. А если их еще на берегу будут ждать семьи, они будут знать, куда возвращаться.

— Рассуждение здравое. Мне кажется, вы хорошо справились со своим заданием. Если в книгах все в порядке, я предлагаю вам аналогичный контракт на следующий рейс. От меня уже пойдут три корабля.

— Мы согласны, господин. А оплата?

— Как обычно, четверть от прибылей ваша.

— Договорились.

— Договор будет заключен у нотариуса.

За это время родственники закончили изучение книг, не обнаружив недостачи. После принятия отчета у купцов, мы все вместе отправились в порт смотреть на привезенные товары. Я сразу же приказал перевести людей в мой новый дом. Дать им возможность привести себя в порядок, поесть и отдохнуть с дороги.

На следующий день и мы с женой переехали в свой новый дом в Картахене. Я попросил нового управляющего Давида Толедано, дальнего родственника Алона, привести рабов. Он сначала приказал вынести из дома два кресла для меня и Леи, а рабов расположил полукругом напротив. Они сгруппировались по "землячествам". За нашей спиной стали дружинники.

— Гаврила и Бьорн, переводите мои слова.

— Люди! Вас купили, как рабов, слуги бывшего владельца кораблей. Он был убит моей рукой при защите нашего короля. У меня нет и не будет рабов! Мне служат только свободные люди, которые дают мне вассальную клятву, а я, в свою очередь, плачу им деньги и защищаю. Работающие на МОЕЙ земле отдают мне четверть того, что они вырастили и произвели. На МОЕЙ земле человек исповедует ту веру, которую он желает, кроме язычества, это недопустимо. Отвезти вас домой у меня нет возможности, да я и не обязан это делать.

Кто захочет остаться на моей земле, вступить в мою дружину, или стать моряком на моих кораблях, принесет мне клятву. После чего я помогу ему обзавестись хозяйством и построить дом. Воины и моряки одеваются и получают оружие за мой счет. Кроме того, им будут выданы деньги, как будто бы они уже прослужили у меня один месяц. Остальные же, кто не захотел стать МОИМ ЧЕЛОВЕКОМ, получит сегодня пищу и кров, а завтра будет волен идти на все четыре стороны. Вы видите вокруг вооруженных воинов. Большинство и з них, были также куплены, как рабы. Всем им я дал свободу, и они все остались у меня служить. Поговорите с ними, подумайте. А завтра на этом месте я приму клятву у желающих остаться у меня. Остаться в качестве свободных людей.

Потом я повторил эти слова на английском языке для валлийцев. Судя по всему, они меня поняли, во всяком случае, большинство. Гавриил отошел к славянкам, а даны подошли к норвежцам. Между ними завязался оживленный разговор, а мы зашли в дом.

— Дорогой, ты хорошо сказал, рабство это мерзко.

Пришлось остановиться и вернуть поцелуй любимой жене.

— Пусть они сегодня подумают, пообщаются с нашими людьми. Узнают подробности о возможном будущем господине. А завтра ты выйдешь и примешь у них клятву. Я уверена, что большинство, если не все, дадут тебе ее.

— Господине!

Подбежал Гаврила.

— Я только что переговорил с девками. Они согласны остаться, даже, если ты станешь их брать на свое ложе. Но только не давай насиловать прочим.

— Они так и сказали, Гаврила?

— Так прямо и сказали, а я сразу прибежал.

Моя жена уставилась на меня своими изумрудными глазами.

— Что он тебе сказал, Яков? Что-то про этих несчастных женщин? Надеюсь, ты не собираешься устраивать гарем? Ты же не царь Соломон и не эмир Гранады.

Пока нет, дорогая. Мне тебя и одной хватает.

Гаврила, ты им передай, что мое ложе уже занято, а насилие над ними творить не буду и другим не позволю. Но и блядства у себя не допущу. Если кого-то выберут, помогу с хозяйством. Понял? Так и передай им и воинам. После подойди, посмотрим, какие товары из Новгорода нам привезли,

— Из самого Новагорода? Так я и остальных ушкуйников позову. Пусть посмотрят, может знакомое увидят.

Мы зашли на склад в то время, когда туда закатывали круги воска, каждый из которых весил примерно четырнадцать арроба[49]. На каждом из них стояла печать со словами "товар божий"

— Гляди, господине, наш новгородский товар! Вишь написано "товат божий", не лживый, изготовлен по Божьей правде.

Он осторожно погладил печать рукой.

— Как дома коснулся. Спасибо тебе, что позвал. Гляди, соколы! Доверь их мне. У бати мово были такие. Я за ними ухаживал и охотился.

— Хорошо, Гаврила. Вечерком зови ко мне своих новгородцев и данов. Есть рыба копченая, балтийская сельдь. Чарки сдвинем. Не против?

— За честь почту. Никогда с боярином за столом не сидел. Но коль приглашаешь, все придем.

Вечером, извинившись перед женой, мы собрались тесным мужским коллективом, включая Бернардо и Амбазука. Кабальеро, правда скривился от вкуса сельди, и перешел на копченую рыбу и хамон. Мед хмельной, правда, одобрил. Все остальные продолжали наслаждаться не местными деликатесами. Жалко пиво было не чешское и не баварское, но тоже ничего. Через некоторое время я взял гитару в руки и запел "Черный ворон".

— Эх, боярин.

Сказал Микула, один из новгородцев.

— Слова-то какие, за сердце берешь. Еще спой, душа просит.

Второй была песня "Любо, братцы, любо".

Я заметил, как у этих сильных, закаленных людей, воинов, не раз смотревших смерти в глаза, потекли слезы по щекам.

— Ярл.

Слазал мне Бьорн

— После твоего стола и твоих песен, ты наш, а мы ТВОИ. В жизни все бывает, но на нас ты можешь положиться, как на себя. Грудью встанем!

— И на аланов, тоже.

Сказал обычно молчаливый Амбазук.

— Что они сказали, кабальеро?

Спросил Бернардо.

— Сказали, что я всегда смогу на них положиться.

— На меня и моих братьев тоже. И мне плевать, какому Богу ты молишься. Ты всегда можешь на нас рассчитывать.

— Благодарю вас, други мои. Давайте сдвинем еще раз наши кубки, и я пойду к жене. А вы продолжайте уже без меня.

На следующее утро я принимал присягу у бывших рабов. Все выразили желание остаться у меня и стать моими воинами, моряками, работниками. Меня этот факт очень обрадовал, так, как людей катастрофически не хватало. В свою очередь, это накладывало и на меня свои обязанности. Нужно было разместить этих людей, накормить, помочь им в устройстве. Добыть оружие и снаряжение. Большинство славянских женщин, я рассчитывал оставить в своем новом поместье и доме, надеясь, что здесь они найдут свою судьбу. Ведь здесь остаются валлийские стрелки, неженатые норвежцы. Надеюсь, все сладится. Заодно и проверю, чего стоят мои управляющие. Здесь я оставлю большинство новгородцев и данов. Они должны образовать единый экипаж с норвежцами для моего будущего корабля, который сейчас доделывается и переделывается на верфи.

— Хозяин.

Подошел ко мне управляющий.

— У ворот стоит кабальеро Карлос Писарро с двумя воинами. Он говорит, что прибыл по вашему приглашению.

— Впусти их, пожалуйста. Кабальеро проведи к беседке в саду, вели принести вина, бисквиты, фрукты. Воинов угости на поварне.

Через несколько минут я подошел к ожидающему меня кабальеро. Это был среднего роста и плотного телосложения воин в кольчуге хорошего плетения и с мечом в украшенных серебром ножнах.

— Рад вас приветствовать у себя дома, кабальеро Писарро. Бокал вина, день немного жаркий?

— Благодарю вас, с удовольствием. Простите, хотелось бы подробнее узнать, с кем имею честь быть знакомым. Здесь в Картахене уже пошли слухи, один чудеснее другого, хотелось бы выслушать из первых уст.

— Вы правы, извольте. Яков Леви, чужестранец. Как и вы, воин, и врач. Благодаря случаю, имел честь защитить нашего короля от предательского удара в спину отца и старшего сына Дуарте. Был пожалован доном Альфонсо в кабальеро и получил имение изменника. Теперь зовусь кабальеро Яков Леви Дуарте. Кроме этого, у меня есть имение и дом в Толедо. Исповедую иудейскую религию, если вас это не смущает.

— Нисколько, кабальеро Леви Дуарте. Вот уже на протяжении около десяти лет я сопровождаю купеческие караваны, многие из которых, если не большинство, принадлежали евреям. До сих пор ни у меня, ни смею думать у них, не было никаких проблем.

— Замечательно. Что из себя представляет ваш отряд?

— Тридцать человек. Возраст от двадцати до тридцати лет. Половина семейные. Все побывали в стычках с разбойниками. Больше половины воевали в моем отряде против мавров. У всех либо кожаный доспех, либо кольчуга, шлемы. Вооружение обычное меч, кинжал, арбалет, копья. Все конные.

— Сколько вы хотите получать за службу?

— Раньше я за месяц получал один золотой мараведи, а мои люди по пять серебряных. Кормежка за счет нанимателя.

— Я думаю, двойной мараведи вам и семь серебряных вашим людям, плюс помощь в возведении домов вас устроит?

— Это хорошие условия, кабальеро. Я вы сказал лучшие из тех, что мне довелось слышать. Что мы должны за это делать?

— Охранять мое поместье, дом, моих людей и имущество. Поддерживать порядок на моих землях. По всем вопросам будете обращаться к моему управляющему в имении. Да, имейте в виду, там находятся бывшие рабы, которым я дал свободу и женщины. Никаких драк и насилия. Вам понятно, кабальеро Писарро?

— Понятно, кабальеро Леви Дуарте. Когда принести вам присягу?

— Сегодня составим договор у нотариуса, я дам вам деньги, а вы принесете присягу.

Втроем с тестем и его кузеном мы посетили нотариуса, где составили договор об образовании нового коммандитного товарищества (comanda), где подробным образом были расписаны наши права и обязанности, в распределении всех будущих расходов и прибылей, пропорционально затраченным усилиям и вложенному капиталу. Хорхе Дорадо оказался тем еще крючкотвором. Попади он в двадцать первый век, без работы и без клиентов он бы не остался.

Авраам и Алон начали отбор товаров, который мы должны были забрать с собой для реализации в Толедо. Со мной уходили все мои конники, и Гаврила с Микулой. Первый буквально прикипел к птицам, а Микула отказался оставить друга.

Лея поездкой была очень довольна. Во-первых, муж под присмотром, во-вторых, приключения, новые впечатления. А на закуску, новые украшения и ткани, которые она отобрала для себя и на подарки родственникам.

Я очень торопился с отъездом, так, как не хотел попасть под проливные октябрьские дожди, которые сделают наше передвижение с обозом невозможным.

Наконец, мы выехали. Впереди, как и в прошлый раз, находился передовой разъезд из аланов. Охранники тестя и мои остальные бойцы заняли свои привычные места в походном ордере.

Где-то на второй день во время нашего обычного переезда от одного постоялого двора к другому, вдруг прискакал один из наших разведчиков из авангарда.

— Хозяин, впереди бой. Мавры напали на карету с крестами, которую сопровождают вооруженные всадники.

— Сколько их

— Пять полных рук.

— Кабальеро Бернардо. Передать охрану каравана стражникам купцов. Собери всех лучников. Оружие к бою. Немного проветримся.

— Гаврила, Микула, вам доверяю самое дорогое, что есть у меня, жену. Ни на шаг от кареты!

— Дорогая, я ненадолго, посмотрю только, что там за шум и сразу назад.

— Только не ввязывайся в бой, я тебя знаю!

— Конечно, дорогая, какой бой, так кости немного размять. Шучу, шучу. Посмотрю и сразу назад к жене под бочок.

Я вышел из кареты. Мне подвели моего коня, дали копье, и мы на рысях отправились к месту схватки.

Когда мы появились на поле боя, то увидели, что разбойники, а это мавры, напали на карету служителя культа. Восемнадцать мавров уже практически добивали защитников духовной особы, но появление моего отряда внесло изменение в сценарий этой схватки. По команде бойцы открыли стрельбу из луков, на расстоянии поражая арабов бронебойными стрелами. Предводитель мавров поднял руку и на кастильском языке потребовал поединок с "эмиром кастильцев". Бойцы взглянули на меня вопросительно. Я молча кивнул головой в знак согласия

На этот раз я не оплошал. Постоянные уроки с Бернардо привели к тому, что мне удалось успешно ускользнуть от вражеского копья, а наконечник моего пробив шлем и голову мавра, поставил точку в этом поединке.

Двери кареты распахнулись, и на землю ступил служитель церкви в епископском одеянии. Мои бойцы, покончив с маврами, не замедлили приложиться к руке епископа, получая от него благословение. Я же остался несколько в стороне, соскочив с коня, ограничившись, поклоном. Епископ удивленно взглянул на меня.

— Кабальеро Яков Леви Дуарте, к услугам Вашего Преосвященства.

— Епископ Картахены Хуан Муньос Гомес де Ипохоса. Направляюсь в Толедо по вызову архиепископа Хуана третьего Арагонского Инфанта.

— Практически все ваши защитники, Ваше Преосвященство, погибли. Могу предложить вам присоединиться к нашему каравану, который также следует в Толедо. Может быть это будет менее быстро, но зато более безопасно для вас.

— С удовольствием принимаю ваше предложение, доблестный кабальеро Леви Дуарте. Про вас ходило так много слухов в Картахене, что я с интересом побеседую с первоисточником.

— Благодарю, Ваше Преосвященство. Только позвольте, я осмотрю ваших раненых защитников. Может, кому-нибудь из их моя помощь пригодится.

Было обнаружено четверо раненых. Одного спасти не удалось из-за большой кровопотери. Троих удалось спасти, но продолжать путь, сидя в седле, они не могли.

— Ваше Преосвященство, если вы пожелаете, вы можете пересесть в мою карету, где путешествуут моя жена Лея и ее отец, почтенный купец Авраам ибн Эзра.

— Купец ибн Эзра ваш тесть, кабальеро?

— Уже четыре месяца, Ваше Преосвященство.

— Я с ним знаком, очень достойный человек и очень богатый.

— Да и я, слава Богу, не бедный. Мы уважаем друг друга, я прислушиваюсь к его мнению, но поступаю так, как велит мне моя совесть, долг чести и мой разум.

— Похвально, молодой человек. Так что насчет кареты?

— Я вам предложил пересесть к нам, а в вашей уложить троих раненых.

— С благодарностью принимаю ваше предложение, и спасибо за оказание помощи моим людям.

Раненые были уложены в карету. Мои бойцы закончили обдирать убитых мавров, собрали лошадей и присоединились к подъехавшему каравану. Я представил епископу свою жену, а тесть очень доброжелательно поприветствовал прелата.

Через два дня мой тесть пригласил меня сесть в карету, а Лею, наоборот, попросил проехаться верхом.

— Яков, послушай, что мне поведал Его Преосвященство.

— Я еду в Толедо по делам Церкви, но в письме ко мне Его Высокопреосвященство архиепископ Толедо попросил участвовать в диспуте, который потребовал организовать епископ Арриба-и-Очоторена. На нем будут присутствовать служители нашей матери Церкви, знатоки законов и "специалист" по иудаизму конверсо Пабло Моралес.

— Бывший Шауль Меламед.

Сказал ибн Эзра

— Очень агрессивный неофит.

Диспут будет проводиться в присутствии короля, знати и отцов церкви. Далеко не все настроены агрессивно по отношению к вашим соплеменникам. Но нам нужно, чтобы вы УБЕДИТЕЛЬНО доказали свою правоту, и тогда король и архиепископ будут вправе дать вам защиту.

— Благодарю вас, Ваше Преосвященство, за предупреждение. Я думаю, мы будем готовы и очень убедительны.

По приезде в Толедо, мы с Авраамом сразу же направились к руководителю нашей общины раввину Ашеру бен-Иехиелю. Он и его сын Иуда, известный талмудист и толкователь законов Торы и законов Кастилии внимательно нас выслушали. После чего Иуда бен-Ихиель сказал.

— Благодарю вас за сообщения. До нас уже дошли слухи. Даже более чего, по настоянию и сфабрикованному ложному доносу был арестован и погиб в тюрьме министр финансов Йосеф Бенвеништи. Это работа рико омбре Гонзало Мартинеса. Он хочет добиться нашего изгнания из страны и конфискации всего нашего имущества. Но нам попали документы, доказывающие его связь с мятежниками против нынешнего короля. Очень много грязи льет на нас выкрест Пабло Морлаес, да будет проклято его семя во веки веков, и епископ Арриба-и-Очоторена. Мы с Божьей помощью, готовы к диспуту, лишь бы к нам прислушались.

— Уважаемые раввины, епископ Картахены обещал нам это.

— Было бы неплохо найти какого-то знатока Библии. Мы с ней знакомы, но значительно хуже, чем нужно для полемики.

Дело в том, что мне приходилось вести подобные дискуссии на слетах реконструкторов. У меня даже был цитатник с высказываниями из Священного Писания и Евангелий, разоблачающих клевету антисемитов. Он у меня всегда лежал в рюкзаке. По-моему, я даже его видел перед поездкой.

— Я попытаюсь помочь в этом.

— Вы, кабальеро, будете присутствовать?

— Я прежде сын своего народа, а потом кастильский кабальеро!

— Благословенны родители, родившие такого сына. Мы будем рады тебе и твоей помощи.

И вот настал Этот день. Диспут проводился в королевском дворце. В центре на троне сидел сам юный король дон Альфонсо Одиннадцатый, рядом с ним на кресле архиепископ Толедо Хуан Третий.

Справа расположились обвинители епископ Арриба-и-Очоторена, рико омбре Гонзало Мартинес, выкрест Пабло Морлаес и какой-то священник доминиканец. Напротив них расположились мы, раввин Ашер бен-Иехиель, его сын Иуда, мой тесть Авраам ибн Эзра и я, со своей скьявоной и дагой на поясе и верным дерринджером в кармане.

Вокруг сидели аристократы и церковники. Король, увидев преклонный возраст раввина повелел принести ему стул, на что Ашер бен-Иехиель его учтиво поблагодарил. Король кивнул архиепископу и тот начал свою речь.

— Некоторые служители нашей матери Церкви обвиняют евреев в убийстве Господа нашего Иисуса Христа, в зверствах против христианства, в борьбе еврейства против христианской религии. Мы хотели бы выслушать мнения на этот счет. Слово предоставляется обвинителям.

Первым выступил епископ.

— Я обвиняю это племя в убийстве Господа нашего Иисуса Христа, в чужеродности евреев христианству.

Вторым был выкрест

— Я обвиняю евреев в использовании христианской крови для ритуальных дел. Во время Пасхи евреи страдают кровотечениями в наказание за то, что они распяли Христа. Чтобы излечиться от этой болезни, они крадут невинных христианских младенцев и выцеживают из их тел кровь, надеясь с ее помощью излечиться от недуга. Иисус Христос Мессия, а евреи его убили.

— Третьим был, рико омбре Гонзало Мартинес.

— Евреи грабят нашу страну, плетут заговоры против короля.

Пришла очередь доминиканца.

— Все государи, до вас, дон Альфонсо издавали рескрипты против этого иудиного племени. Я призываю вас последовать их примерам.

— Обвинения высказаны. Прошу вас ответить.

Я достал свой блокнот из двадцать первого века и стал читать выдержки.

— Во-первых, хочу напомнить одно из имен Иисуса Христа в Библии "Сын Давидов, сын Авраамов". Я надеюсь, Ваше Преосвященство хорошо помнит Евангелие от Луки ибо там сказано, что Мать Иисуса — Мария была еврейкой и родственницей Елисаветы (Лк. 1:36), матери Иоанна Крестителя, а Елисавета была из рода Ааронова (Лк. 1:5) — из главного левитского рода священников. Из «Деяний святых апостолов» достоверно известно, что вход в Иерусалимский храм за ограду балюстрады неевреям был запрещён под страхом смерти. Иисус был евреем, иначе бы Он не смог проповедовать в Храме, на стенах которого находились надписи: «Ни один инородец не смеет войти за решётку и ограду святилища; кто будет схвачен, тот сам станет виновником собственной смерти» (Деян. 21:28).

В Евангелие от Иоанна сказано: "Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. Итак, сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нём жребий, чей будет, — да сбудется реченное в Писании: разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий. Так поступили воины." Еще в Евангелии от Иоанна сказано: «один из воинов копьём пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода» (Ин. 19:34).

Так вот, Ваше Преосвещенство, теперь после всего вышесказанного, я хоч вас спросить, зачем вам было нужно извратить правду и возвести клевету на мой народ, из которого вышел Иисус Христос. Либо вы не знаете святых книг, тогда какой вы пастырь, либо вы лгун, преследующий свои низменные цели. Прошу ответа!

Епископ молчал.

— Теперь мой вопрос к Пабло Моралесу. До какого возраста вы были Шаулем Меламедом?

— До двадцати пяти лет, пока не прозрел и не принял истинную веру.

— Понятно, значит, исходя из ваших слов, вы двадцать пять лет пили кровь христианских младенцев?

— Нет, я этого не делал!

— А как же ваши кровотечения? За двадцать пять лет вы могли бы истечь кровью. Это я вам, как врач, говорю.

В зале поднялся смех. Король, еще юноша, не смог сдержать улыбки на лице. Выкрест в смущении спрятался за спины коллег.

Пришла очередь Ашера бен-Иехиеля.

— У пророка Иешаяу сказано: "И перекуют мечи на орала. Во время Машиаха (Мессии) все войны прекратятся". Кто из присутствующих здесь рикос омбрес захочет сейчас перековать свой меч на орало?

В ответ тишина.

Пришла очередь моего тестя.

По поводу высказываний рико омбре Гонзало Мартинес. Он обвинил нас в заговорах против дона Альфонсо. Вот документы, подтверждающие его связь с незаконным претендентом на трон Хуаном Кривым. А это письмо от Мартинеса, написанное собственноручно Дуарте, который вместе с сыном, готовился стать убийцей нашего короля. Мой зять нашел его в кабинете Дуарте. В нем он обещает провести отряд убийцы прямо к покоям короля.

— Ложь, клевета! Они это подстроили!

— Стража, взять его!

Выкрикнул побелевший от гнева король.

Тесть передал документы рико омбре де Гусману. Слово взял сын нашего раввина

— Король Альфонсо Десятый Мудрый, дед нашего короля, издал закон, который признавал за всеми гражданами страны свободу веры и запрещал насильственное крещение. Суббота была объявлена официальным выходным для евреев. В этот день запрещалось заставлять их работать и вызывать в суд. Его указом была создана переводческая школа, где с языка оригинала были переведены Библия, Талмуд и Каббала. Король Фердинанд Четвертый Кастильский, отец нашего всемилостивейшего короля, предупредил священников, что попытки организовать антиеврейский бойкот, или привлечь их к суду церковного трибунала, недопустимы.

Значит это, что вы, доминиканцы, призываете нашего короля пренебречь законами предков в угоду таким мошенникам, предателям и безграмотным фанатикам, которых мы только что видели? По договору с нашей общиной, наш король получает по одной шестой золотого мараведи с каждого взрослого человека в год, помимо общих налогов. Вы хотите зарезать курицу, которая несет золотые яйца? А кто будет давать деньги на армию, на строительство крепостей, вы?

Встал король и произнес.

— Мы выслушали обе стороны. Мы никоим образом не сомневаемся в верности наших подданных иудейского вероисповедания и по-прежнему одариваем их своей милостью, как наши предки. С предателем Гонзало Мартинесом разберется наш судья, а Ваше Высокопреосвященство я попрошу разобраться с остальными шутами.

Диспут закончен.

Все стали расходиться. А в жудерии нас встречали как героев.

Через некоторое время я решил обзавестись собственным гербом. За основу я решил взять цвета израильского флага, белый щит, а по краям голубые полосы. В центре золотая шестиконечная звезда и иерусалимский лев. Но для этого требовалось разрешение короля Кастилии и помощь гербового короля[52].

Я посоветовался уже и со своим родственником, королевским писарем Моше Абазардиэлем, и он порекомендовал сделать необычный подарок королю и главному герольду.

Как нельзя кстати оказались охотничьи соколы, привезенные из Картахены. С помощью своего родственника мне удалось получить разрешение на аудиенцию у молодого короля. Узнав, что там будет присутствовать и рико омбре де Гусман, я решил сделать подарок и ему.

За два дня до аудиенции меня удостоил встречи гербовый король. Он меня принял весьма доброжелательно. Внимательно выслушал мою просьбу. Я принес с собой нарисованный на бумаге эскиз моего будущего герба.

— Ну, посмотрим, что вы принесли. Так, щит. У нас в Кастилии принят щит, как основа герба, квадратной формы с округлостью внизу.

Цвета. Лазурь символизирует великодушие, честность, верность, безупречность, или просто небо.

Серебро: благородство, откровенность, правдивость, чистоту, невинность.

Золото: богатство, знатность, сила, верность.

Лев: отвага, сила, гнев, великодушие.

Шестиконечная звезда: отождествляет библейскую белую лилию, единственный цветок, растущий во времена царя Давида в Святой Земле. Лепестки белой лилии в раскрытом виде образуют правильную шестиконечную звезду. Совсем недавно иудеи стали украшать этим символом стены своих синагог.

На мой взгляд, ваш герб подобран очень тщательно, и полон глубокого смысла. По отзывам многих достойных людей, он соответствует вашим личным качествам. Я внимательно осмотрел ваш, возможно, будущий герб. Похожего герба я не припомню, и это хорошо, он новый. Но его утверждение займет много времени. Кроме того, нужно еще разрешение дона Альфонсо.

— Уважаемый кабальеро. Я готов ждать сколько потребуется. Но хотелось бы, чтобы у этого вопроса выросли крылья, и его полет был бы столь стремительным, как и полет этого сокола из Рутении.

Я передал ему клетку, в которой сидел белый сокол со специальным кожаным колпачком на голове, закрывающим его глаза так, что только клюв торчал наружу.

— Благодарю вас за столь редкий подарок, кабальеро Леви Дуарте. Надеюсь, вы не очень долго будете ждать положительного ответа на вашу просьбу.

Аудиенция у короля протекала немного по иному сценарию, чем я предполагал. Мои подарки были приняты весьма благосклонно. Затем де Гусман сказал королю.

— Дон Альфонсо, вы знаете кабальеро Леви Дуарте не только хороший воин и прекрасный врач, он еще и неплохой купец. В его имениях процветают ремесла, торговля. Но самое главное мне удалось узнать совсем недавно. Оказывается, наш кабальеро еще и менестрель. Мне рассказывали, что он прекрасно поет.

— Кабальеро, неужели ко всем вашим талантам вы еще и менестрель?

— Ну, что вы, дон Альфонсо, какой я менестрель. Иногда под настроение среди близких мне людей я могу спеть под гитару пару песен. Но до высокого искусства настоящих певцов мне далеко.

— Брат, попроси кабальеро спеть для нас.

Попросила сестра короля.

— Ваша просьба для меня закон, донья Элеонора.

Мне принесли гитару. Первой была песня великого Хулио Иглесиаса "Amor" (Любовь). После чего была вечная "Bésame muchо" (Целуй меня). Закончил же я песней, которую пел Антонио Бандерас в кинофильме "Гитарист", "Desperado", правда, без шумовых эффектов, присущих мексиканским певцам и несколько адаптированную к современным условиям.

Песни были прекрасно встречены благодарными слушателями. Я уже раньше заметил, что мое исполнение значительно отличается от современных песен, баллад. Не могу сказать, что лучше, просто мои песни другие, для другого времени, но хорошая музыка и хорошие слова годятся для любого времени.

В результате этой музыкальной аудиенции юный король приказал издать Указ о присвоении мне герба. Кроме того, мне было предложено участие в Кортесах от города Толедо. Я подумал, что в этом качестве смогу принести больше пользы своему народу и, поблагодарив за оказанную честь, ответил согласием.

Примерно через две недели герольд принес мне Королевский Указ о присуждении мне и моему роду герба. Он выглядел так, как я и хотел.

— Ну, Яков, на моей памяти ты первый еврей, у которого появился свой герб.

Сказал пораженный тесть.

— Все когда-нибудь делается впервые, Авраам. Я просто хочу доказать им всем, что мы такие же люди, как и они. Из такого же мяса и костей. И у нас такая же красная кровь, как и у всех. И, если у всех людей есть свои обычаи, или привычки, своя вера, то, что в этом плохого? Божьи заповеди и у христиан, и иудеев, одни и те же. А это главное. Остается только один вопрос: соблюдает ли их каждый в отдельности, или нет.

После утверждения моего герба я попросил управляющего пригласить портных пошить сюрко[53] и котты[54] с моими цветами и гербом для воинов и ближайших слуг. Изменение в своем гардеробе я поручил сделать портному, который шил мне свадебный наряд.

Вечером слуга сообщил о приходе кузенов моей жены Соломона и Хайме, с которыми мы плечом к плечу сражались на лесной дороге через несколько дней после моего памятного переноса. Поручив принести в зал вино и закуску, мы с женой отправились встречать гостей. После взаимных приветствий и общих фраз, Хайме перешел к делу.

— Кабальеро Леви Дуарте.

Официально произнес он. Я его перебил.

— Яков, Хайме, просто Яков. Мы же родственники.

— Конечно, родственники, кабальеро Яков. Это делает нам честь, но обращаться к вам просто по имени мы не смеем.

— Ладно, как вам будет угодно. Так чем я могу вам помочь?

— Понимаете, у нас есть младшие братья. Им уже по четырнадцать и пятнадцать лет. По нашим законам они уже совершеннолетние и должны уже избрать себе вид занятий в жизни. Купеческое и врачебное дело им не нравиться. Ребята крепкие, здоровые. Как мы недавно узнали, они на карманные деньги, полученные от родителей, весь последний год учились бою на мечах у бывшего десятника королевских гвардейцев. Даже преуспели в этом. Мы с Соломоном их недавно проверили в cхватках на деревянных мечах, так эти пострелята орудовали ими очень уверенно. А после того, как узнали о вас, кабальеро Яков, о вашем геройстве, они и слышать ни о чем не хотят, кроме, как служить вам и стать рыцарями.

— То есть, вы хотите, чтобы я взял их к себе и сделал оруженосцами?

— Если возможно, кабальеро Яков. Это была бы большая честь для наших семей, но и печаль для родителей. Ведь дети не пошли по их стопам.

— В наше время хорошее владение мечем, еще никому не мешало. Вы это знаете и сами.

— О да. Так вы их берете?

— Приводите их завтра, я посмотрю на них.

Ребята оказались крепкими жилистыми подростками. Азы владения мечом они усвоили. Двигались хорошо, реакция и координация были отличными. А сила и техника дело наживное.

— Хорошо, я беру вас в оруженосцы. Как звать-то вас, воины?

— Арье.

Сказал паренек, что был несколько старше.

— Давид.

— Так вот, Арье и Давид. Слушаться беспрекословно. Занятия с оружием кроме меня с вами будут проводить и другие воины. Вы обязаны слушаться и их. Кроме того, вас будут обучать куртуазному поведению, обычаям в христианском обществе. Вы будете продолжать обучение счету и языкам. Кроме всего прочего, я обучу вас лекарскому делу. Будет тяжело. Требовать с вас будут очень серьезно. О тихой домашней жизни можете забыть.

— Мы согласны, господин,

В один голос воскликнули подростки.

— Ну, смотрите, слово произнесено. Идите, прощайтесь с родителями, а завтра утром прошу ко мне. Управляющий подготовит комнату, где вы будете жить. У вас будет еще одна обязанность, прислуживать вашему рыцарю за столом.

Вот так я обзавелся собственными оруженосцами. Жизнь все больше напоминала какой-то рыцарский роман. Во всяком случае, она была намного более интересной, чем в двадцать первом веке, хотя многого мне здесь и не хватало.

В имении у меня произошли значительные перемены. Во-первых, помидоры и картофель, как у меня, так и у тестя дали прекрасные урожаи. Большая часть была оставлена на семена для будущего урожая, который благодатная земля давала минимум два раза в год. А из меньшей ее части на кухне под моим руководством были приготовлены масса блюд от драников и винегрета до вареников, картофляников и пирожков с картошкой. По томатам я тоже открыл ликбез среди поваров и проголодавшихся. От обычного летнего салата, до борща, гуляша и соусов из помидоров. Но, по словам Гаврилы, самым удачным было сочетание соленых огурцов и помидоров с чачей. Еще год, или пару лет и я буду распространять данные новые сельскохозяйственные культуры среди своих арендаторов. А там уже выход на рынок.

Во-вторых, мой ведущий инженер перестал быть холостяком. Одна из бывших рабынь, привезенных из Картахены, взяла в сердечный плен моего китайца, и он, наконец, обрел свою половину.

Кроме того, братья сделали текстильные станки, работающие от энергии водяного колеса. У меня появилось большое количество хорошего полотна, себестоимость которого стала ниже. Привезенные английские мастера придавали материалам разную текстуру и окраску. Очень скоро склады с текстилем заполнятся, и будет нужно думать о реализации.

Венян с помощью Симхи наладил производство бумаги, которая все еще была большой редкостью и стоила очень дорого.

Еще одна статья дохода — стекло и зеркала. Самое большое зеркало, выпускаемое на моем заводе, было не больше ста двадцати сантиметров высотой и не более пятидесяти сантиметров шириной. Но каждое из них хорошего качества, без искажений, в великолепно сделанной художественной рамке. А маленькие и небольшие зеркала для модников и модниц напоминали ювелирные украшения.

Оконные стекла, производимые у меня, выгодно отличались от существующих. Поэтому, увидев окна в моем доме и доме моего тестя, состоятельные люди Толедо стали записываться в очередь на покупку оных. Разумеется, первыми увидели новомодные изделия из стекла и зеркал в королевском дворце и в дворце моего друга и покровителя де Гусмана.

Еще одной вещью, которой меня обрадовал Венян, оказался…. печатный станок.

— Господин, я тут подумал, северные варвары не знают, как быстро писать много книг. Нет бумаги, писать рукой очень долго. У нас в империи великий мастер, кузнец Би Шен, еще триста лет назад изготовил шрифт из обожженной глины и закрепил буквы. Вот я и решил сделать нечто подобное.

Кроме того, моему вниманию были предложены несколько гравюр из дерева и меди. Оттиски на бумаге получались отличного качества, правда, только черно-белые. Большинство были на религиозную тематику, но было также два изображения рыцаря. Один на коне с копьем в руке, другой со щитом и мечом в руке.

— Кто автор этих картин?

— Сын дворцового кузнеца. Толковый малец. Отец ему доверяет работу с мелкими изделиями. А тут он увидел, как я пытаюсь вырезать гравюру с рыцарем, так через два дня принес свою. Вот эту, где рыцарь на коне. С тех пор он и делает. Нужно бы ему заплатить за труд.

— За это не волнуйся, заплатят. Возьми его на заметку, может пригодиться.

Я внимательно осмотрел новое изделие нашего умельца.

Буквы латинского алфавита, отлитые из свинца, были закреплены ма неподвижную каретку. Станок выдавал отпечатанную страницу, но только одну. Поэтому, если бы я захотел издать книгу на таком станке, то должен был бы наделать столько печатных плат, сколько страниц должно было быть в книге. Нужно было искать другое решение.

Плодом нашего многодневного мозгового штурма оказался отлитый разборной шрифт, которым в специальной рамке набирали строку. Ее выкладывали на наборную доску. Набор для каждой страницы обматывался суровой ниткой, чтобы не разъезжался и смазывался краской из сажи и льняного масла. На набор укладывался помещенный в специальную рамку лист увлажненной бумаги. Просушив лист, на нем делают оттиск текста оборотной стороны. В движение станок приводится путем прокручивания деревянной ручки. Если наберется достаточное количество отпечатанных листов, их переплетут.

Пока я собирался выпустить Библию, Талмуд и пару рыцарских романов, как первые печатные издания в этом мире. Я решил выпустить несколько десятков книг на пробу. Выбрал нейтральный сюжет на тему короля Артура и рыцарей Круглого стола. Если рыцарские романы я мог бы написать сам, то для религиозной литературы у меня еще не было специалистов. Поэтому после выпуска пяти десятков книг о рыцарях, наша типография отправилась на консервацию. Мне очень не хватало грамотных людей, которым я мог бы доверить это дело. Кроме того, это дело требовало одобрение архиепископа Толедо и главного раввина. Поэтому, как мне не жаль, наш печатный станок был бережно отправлен на хранение.

В середине марта обоз из товаров для морской торговли был готов. На этот раз тесть с женой остались в Толедо, а мы с шурином отправились в Картахену. Везли мы и орудия, которые собирались установить на корабль и расчеты к ним. Из писем мне было известно, что он уже был полностью готов. Все изменения в проекте были выполнены и наш "крейсер" был даже спущен на воду.

Путешествие прошло без приключений. Товары сложили на складах. Бомбарды я отправил на верфь для установки на корабль. У нас получилось десять орудий. Четыре по бортам, одно ретирадное и одно на носу. Кроме того, на палубе были установлены по бортам шесть вертлюжных фальконета диаметром в шестьдесят миллиметров. Дело в том, что в это время морские сражения представляли собой в основном абордажные схватки. Поэтому, выстрел картечью из фальконета в упор, мог стать хорошим аргументом. Команду абордажников на корабле я думаю создать из бывших ушкуйников и норманов. Командовать "морпехами" будет Гаврила. Кроме того, половина валлийских лучников будет присутствовать на корабле, усиливая его огневую мощь.

Первый рейс я думаю совершить недалеко, в Марокко, или как его сейчас называют Эль Магриб. Нужно проверить корабль, да и получить артиллеристов морской стрельбе (кто бы меня самого поучил?). Обучать же их в акватории порта, по меньшей мере, глупо.

В Эль Магриб я думаю повезти медь, свинец, железо, зеркала, стекло, шерстяные ткани. Это все можно выгодно там продать. Привезти же оттуда я собираюсь слоновую кость и золото, которое туда поступает из города Килва, что находится на территории современной Танзании. Черное дерево (не рабов, как их потом стали называть, а именно дерево). Пряности и розовое масло из Индии, это будет дешевле, чем покупать у португальских купцов. Кроме того, у арабских купцов были давние связи с Китаем, поэтому я рассчитываю приобрести шелк, фарфор, изделия из эмали, чай.

Еще один товар, который я бы хотел привести это аргановое масло. Его добывают из дерева, произрастающего на Юго-Западе Марокко. Оно помогает при подагре, артритах, артрозах. Облегчает страдания при псориазе. Лечит ожоги.

У меня были рекомендательные письма к еврейским купцам из Рабата, и столицы Эль Магриба, города Фес. Честно говоря, в голове засела еще одна безумная идея. Я очень хотел поохотиться на льва. Его шкура хорошо бы гармонировала бы с медвежьей и рысьей у меня в спальне.

На корабле у меня была персональная каюта, даже с небольшим отрывающимся окном, прикрывающимся в случае необходимости плотными ставнями. В каюте находились кровать, по меркам двадцать первого века полутора спальная, сундук для вещей, стол и два стула, намертво прибитый к полу железный ящик с двумя хитрыми замками. Персональных удобств каюта была лишена, все-таки четырнадцатый век. Подобную, но чуть меньшую каюту выделили моему шурину, ибо он захотел плыть не на корабле, принадлежащем на паях отцу, а со мной. Капитан также располагался в отдельной каюте. Торговые агенты и офицеры корабля по двое. Был еще по моему настоянию оборудован корабельный лазарет с тремя двухъярусными койками и "операционным" столом. Лекаря, правда, пока не нашли, поэтому я взял на себя его функции. Капитанская рубка была оборудована по последнему морскому навигационному слову. Там была новейшая астролябия и новейший компас, созданный Веняном, с учетом разработок итальянца Флавио Джулио. Компас представлял собой коробочку со стеклянной крышкой, в которой магнитную стрелку разместили на острие в середине бумажного круга, названного картушкой, разделенной на шестнадцать частей (румбов). По моему настоянию были приняты меры безопасности. На корабле было десять лодок и заготовки из сосновых досок для плотов. Я бы хотел использовать для этих целей бальсовое дерево, но Южную Америку еще не открыли. Кроме того сосновые заготовки для плотов можно будет использовать для защиты экипажа в случае боя.

По моему распоряжению захватили еще и доски для щитов, которые мы спускали в море, чтобы наши артиллеристу смогли попрактиковаться по стрельбе. Через несколько занятий они уже довольно уверенно попадали в цель, правда, редко с первого залпа. Корабль прекрасно слушался руля, скорость была приличной, даже приходилось немного сбрасывать паруса, чтобы не оторваться от корабля тестя. По моему приказу капитан замучил команду учениями, но зато каждый знал свое место, а хорошая горячая еда с мясом (у нас была живая птица, солонина, вяленое мясо) да стакан вина снимали напряжение коллектива. Вечером я иногда брал гитару и пел на испанском, иврите и на русском языках. В этот момент свободные от вахты и солдаты окружали нас с шурином, а потом начинались беседы о доме, о далекой родине. Все это не давало создать обстановку отчуждения на корабле. И это не могло не радовать.

Ветер был попутным, море особенно не штормило, пираты нам не попались, поэтому мы прибыли в порт Рабата на день раньше расчетного времени.

В порту нам объяснили, как найти контору почтенных купцов Бен Валида и Сасона. Недалеко от набережной стоял высокий одноэтажный дом, окруженный каменным забором. Мы с шурином подошли к крепким дубовым воротам и постучали в невысокую дверь, из того же материала. Открылась небольшое оконце, и охранник спросил кто мы такие, и что нам нужно

— Кабальеро Леви Дуарте и почтенный купец ибн Эзра из Кастилии.

Ответил я на арабском же языке.

— Подождите, уважаемые. Я только сообщу хозяевам.

Через несколько минут дверь гостеприимно раскрылась, и дюжий охранник, вооруженный внушительной дубиной, склонился в поклоне. К нам спешили два одетых в парчовые халаты с белоснежными чалмами на головах купца.

— Здравствуйте, уважаемые гости. Я Асаф Бен Валид, а это мой друг и родственник, а также многолетний компаньон Хагай Сасон. А где же уважаемый ибн Эзра?

— Отец остался дома.

— Так вы его сын Моше? Я вас помнил еще ребенком.

Вы совершенно правы, а это муж моей сестры Леи, достойный и богатый кабальеро и известный врач, Яков Леви Дуарте.

— Что же мы тут стоим, дорогие гости. Прошу вас в дом. Эй, кто-нибудь! Холодного вина, шербет дорогим гостям. Чашу для омовения рук принесите, болваны. Все хозяин вам указывать должен.

Пока мы наслаждались прекрасным белым холодным вином и шербетом, хозяева читали переданные им письма от тестя и его двоюродного брата.

— Нам очень приятно принимать у себя сына нашего партнера и его зятя, уважаемого врача и кабальеро. Вы прибыли в довольно удачное время. Период штормов только закончился, склады полны местными товарами и товарами, получаемыми с Востока и Юга. Вместе с тем, ощущается острая нехватка товаров, привозимых с севера и из ваших мест. Можно хорошо на этом заработать. Ваши уважаемые родственники должны были вам сказать, что мы ведем с ними честную торговлю. Хотелось бы увидеть весь список того, что вы привезли.

— Уважаемые господа Бен Валид и Сасон. Я пришлю вам своих купцов, и они под руководством Моше проведут с вами переговоры. Может вы порекомендуете нам приличный и безопасный постоялый двор.

— С удовольствием вам порекомендую место, где всегда останавливался ваш батюшка. Он находится в нашем квартале, хорошо охраняется, очень хорошие условия для жизни, есть даже хамам[55]. Вместе с тем, рекомендую оставить хорошую охрану на кораблях. В порту по ночам бывают ограбления.

— Благодарю вас. Еще одна к вам просьба. У меня есть мечта, я хотел бы поохотится на льва.

— Вас интересует охота на льва?

Две пары удивленных глаз в недоумении уставились на меня.

— А почему бы нет?

Вступил в разговор шурин.

— Рысь он убил голыми руками, медведя застрелил, дайте ему льва и он успокоится.

— Просто удивительно.

Сказал доселе молчавший Сасон.

— Ваш тесть пишет, что вы известный врач, совершивший несколько чудесных исцелений знатных персон, и охота на опасных зверей. Как это сочетается?

— Он еще и воин известный. Отбил нападение мавров на свой замок, разбил другой отряд и освободил короля, который сделал его кабальеро на поле боя.

— Вы серьезно?

— Более чем, а до этого дважды спас нашу семью, поразив своим мечом более десяти нападавших. А как он играет на гитаре и поет!

— Врач, воин, купец и менестрель. И это все в одном человеке. Господин Леви Дуарте, ранее я думал, что многими талантами одновременно мог обладать только один человек, царь Давид. Очень приятно встретить такого человека в жизни.

— Мой шурин немного приукрасил мои заслуги, не будем об этом. Если можно, расскажите нам, пожалуйста, о вашей стране. Как нам здесь себя вести, чего опасаться?

— С этим, пожалуй, лучше меня справится господин Бен Валид. Послушаем его.

— Северная Африка (Ифрикийя) была крайне неоднородна в языковом, этническом и религиозном отношении. Основную массу населения составляли румы ("римляне"), евреи и представители различных берберских народностей населявшие Эль-Магриб. В Сиджильмасе было много харатинов — потомков чернокожего населения древней Сахары. Арабы и другие арабизированные пришельцы с Востока составляли не более семи-восьми процентов населения Ифрикийи, в других районах — и того меньше.

Ремесленное производство находилось на довольно высоком уровне, особенно изготовление тканей и ковров. Города Ифрикийи вывозили шелковые ткани, шерстяные плащи, льняную одежду, изделия из стекла, кожи, дерева и различных металлов. В Тунисе, Сусе, Махдии существовали крупные судостроительные верфи; изготовлялись оружие, доспехи, осадная и баллистическая техника. Добывались железо, медь, олово, свинец, ртуть, в некоторых районах серебро и даже золото (Сиджильмаса).

В Ифрикийи, Эль-Магрибе, Забе и районе Константины были построены сотни ирригационных сооружений: плотин, водохранилищ, оросительных, аспределительных и водоотводных каналов. Последние, как и большинство рек, были судоходны, использовались для перевозки товаров и людей. На их берегах возвышались нории — водоподъемные колеса, подававшие воду на поля и в усадьбы.

Помимо обычных — пшеницы, ячменя, виноградной лозы, маслины, финиковой пальмы и садово-огородных растений, здесь растут новые, привезенные из Индии полезные растения: рис, сахарный тростник, индиго и другие. В Ифрикийи и Эль-Магрибе появились посевы льна и хлопчатника, занимались шелководством. Поля отличались высоким плодородием.

Вплоть до середины одиннадцатого века страны Эль-Магриба представляли собой христианские страны, находившиеся под властью мусульман. Но к концу одиннадцатого века по христианскому летоисчислению мусульман стало уже большинство, в основном бедняки.

Но триста лет назад сюда вторглись полчища кочевников-мусульман, арабов и берберов. Альморавиды, да будет прокляты эти нечестивые фанатики. Были полностью уничтожены плотины, водохранилища, акведуки и нории. Более того, ежегодные перегоны миллионных стад через лесные возвышенности и горные перевалы, распашка склонов бежавшими в горы земледельцами — все это ускорило сведение лесов и обмеление рек, многие из которых превратились в уэды — сухие русла с периодически возобновлявшимся водотоком.

Через сто лет их сменили еще более жестокие фанатики альмохады, которые распространили свою власть на весь Эль-Магриб. Объединив под своей властью всю Северную Африку и Андалусию, Альмохады создали в Магрибе могущественную мусульманскую империю. Все трепетало и гнулось под их тяжелой рукой. В их владениях воцарилась суровая дисциплина, одна вера и один закон. Альмохады беспощадно карали всех, кто придерживался других убеждений. Их политика тимъяза (чистки) сопровождалась массовыми казнями. Евреям, католикам предлагалось выбирать между смертью и обращением в новую веру.

Под страхом тяжелых наказаний населению не разрешалось петь и музицировать, женщины закрывали лицо, мужчины спешили на молитву. Из-за доносов люди боялись собираться группами, ходили в одиночку и предпочитали держаться подальше от властей.

Менее ста лет назад тех сынов ада сменили другие, мариниды, захватившие Маракеш и перенесшие столицу в город Фес. Они поняли, что на одной ненависти ничего не построишь, и снова разрешили нам и христианам жить здесь и вести торговлю. Правда, мы за это платим подушный налог — джизья, но за то нам покровительствует сам эмир, и наш квартал в столице находится в районе Дждид, рядом с его дворцом.

— Огромное вам спасибо, уважаемый господин Бен Валид за ваш подробный и интересный рассказ. Теперь у нас есть представление о вашей стране.

— Вы знаете, уважаемые господа, визирь нашего эмира разыскивает врача, который может помочь его сыну. Он обратился даже за помощью к купцам, ведущих торговлю с другими странами, с просьбой привезти врача.

— А чем болен ребенок?

— Подробностей никто не знает, но я обратил внимание, что мальчик выглядит здоровым, но ему трудно иногда ходить. Причем, бывают моменты, что он хватается за низ живота и плачет от боли. Никто не видел его сидящем на коне, хотя ему уже шесть лет.

— А если врач не в состоянии ему помочь, ему не срубят голову?

Прозвучал вопрос моего шурина?

— Нет, визирь очень умный и культурный человек. Я имею честь часто с ним общаться. Так, что вы скажете, господин Леви Дуарте?

— Если моя инициатива ничем мне не будет грозить, можно попытаться посмотреть ребенка. Может быть, я смогу ему помочь.

— Тогда я прямо сегодня пошлю в Фес гонца с письмом к визирю. А вас отведут на постоялый двор отдохнуть.

Через несколько дней мы с Моше, как обычно, завтракали в обеденном зале постоялого двора перед тем, как идти заниматься делами. Вдруг дверь с шумом распахнулась от резкого удара. Все, находящиеся в зале обернулись на шум. В дверь ворвался араб с плеткой в руке и кривой саблей на боку.

— Где здесь еврейский доктор из Кастилии?

Трактирщик кивнул в мою сторону.

— Поднимайся, еврей, тебя ждет правитель города.

Я молча продолжал пить кофе, не обращая внимания на ворвавшегося хама.

— Ты глухой? — Воскликнул он, ударяя плетью по столешнице. — Следующий удар получишь по спине, чтобы она научилась сгибаться перед правоверным, грязный еврей.

Я выхватил свой меч, отсек плеть почти до рукоятки, острием коснулся его шеи.

— Я кастильский кабальеро, понял ты, навоз чесоточного осла городского золотаря? В наказание за свое хамство, ты вернешься к своему господину без пояса и с непокрытой головой.

Сказал я, срезая дагой пояс, и сбивая эспадой грязную чалму. Так с мечом у горла я вывел его на крыльцо и пинком отправил по направлению к лошади.

— Проваливай, а я подожду здесь другого посланца.

Мы с Моше поднялись ко мне в комнату. Я зарядил пистолеты, арбалет, проверили, как выходят клинки из ножен, и стали ждать гостей.

Через некоторое время раздался стук в дверь.

— Кто там? — Спросил я на арабском.

— Посланец от правителя города, благочестивого Султана ибн Фадида, да продлит Господь его век, писец и секретарь Беньямин Азулай.

Ответил голос на иврите

— Я хотел бы поговорить с великим врачом и кабальеро Леви Дуарте.

Я подошел к двери и открыл ее, стараясь на всякий случай быть ею прикрытым. Моше подняв свой арбалет, направил его в сторону стоящего за ним человека.

— Прошу вас, господин, опустите ваше оружие. Вы так можете убить соплеменника, а это грех.

— Убивать вообще грех, уважаемый господин Азулай.

Сказал я

— Чем обязаны вашему появлению у нас?

— Я хочу загладить вину этого глупца, которого направили сегодня сюда, чтобы он ВЕЖЛИВО ПРИГЛАСИЛ вас во дворец правителя.

— Если то, что было утром, называется "вежливое приглашение", то….

— Что вы, что вы кабальеро. Этот болван уже наказан. Когда я выезжал из ворот дворца, палач ему уже начал отвешивать двадцать палок.

— Когда мы должны там быть?

— Если угодно, прямо сейчас. Мой господин послал вам коня и четырех всадников, для сопровождения и охраны от уличного сброда. Если можно, возьмите с совой свои медицинские инструменты. Может быть, они вам понадобятся.

Я оставил в комнате большой пистолет и арбалет, маленький приятно оттягивал левый карман штанов. Под одеждой у меня была очень прочная и тонкая индийская кольчуга. Это был подарок от тестя перед отплытием. Такая же досталась и его сыну. Это, конечно не дает сто процентной безопасности, но вселяет некоторую уверенность.

До дворца добирались минут пятнадцать.

Правитель города встретил меня довольно учтиво.

— Вынужден просить у вас прощения за грубость десятника. Он был направлен к вам, кабальеро, чтобы со всем уважением пригласить ко мне на беседу. Он уже наказан за свою грубость и глупость.

Дело в том, что до нашего визиря дошла слава о вас, как о великом враче. Поэтому он пригласил вас осмотреть его сына. Только за ваше беспокойство по дороге в Фес, он передает вам пятьдесят золотых динаров. Для вашего сопровождения я дам десяток своих гвардейцев. Они прекрасно знают местность. Кроме них, если вы захотите, вас могут сопровождать еще пять ваших людей. Всем будут предоставлены прекрасные верховые и вьючные лошади. забота о продовольствии и ночлеге полностью ложиться на плечи десятника. Что вы скажете на это предложение, уважаемый кабальеро Леви Дуарте?

— Я его принимаю. Мой долг, как врача, помочь больному ребенку.

— Тогда прошу вас принять этот кошель с пятьюдесятью динарами.

— Благодарю вас.

— И от меня лично прошу принять в подарок этот кинжал дамасской стали с серебряными ножнами работы нашего злато кузнеца Сулеймана Фаджида. Прошу вас придать забвению это досадное утреннее недоразумение.

— Еще раз благодарю вас, уважаемый Салим бей. Мне было очень приятно общение с вами. В моем сердце останутся только приятные впечатления от посещения вашего города. Я завтра же буду готов отправиться к визирю.

После чего, откланялся и вышел. За мной, пятясь и беспрестанно отдавая поклоны, вышел и секретарь.

— Господин Леви Дуарте. Завтра утром я с гвардейцами буду у вас. Сколько людей будет у вас?

— Со мной шесть. До Феса три дня пути, если не лететь, как гонец. По дороге есть оазисы, в которых можно передохнуть, и постоялые дворы. Надеюсь, путешествие вам понравиться

Он довел меня до гостиницы, где мы и распрощались. Я отправился на корабль. Шурина решил с собой не брать, кто-то должен держать руку на пульсе. Со мной я предложил отправиться Гавриле с двумя ушкуйниками, которые помимо личного оружия взяли по аркебузе и арбалету. Им компанию составили и два татарина, со своими луками и запасом стрел.

Погода была отличная, не жаркая. Кони прекрасные, места красивые. Наша поездка пока напоминала приятное путешествие.

Мы остановились на отдых в живописном оазисе перед лесом в районе города Дар Бель Амри. Ручеек, протекавший в тени финиковых пальм, манил своей прохладой. Пока выводили коней, чтобы не сразу кинулись к воде, я решил сполоснуться.

Вдруг, по направлению к нам, я заметил бегущих рысцой троих львов. Вернее, лев был один, а две были львицы. Я когда-то читал, что, если охотник первой убивает львицу, лев может убежать, а, если льва, то его подруга бросается на охотника.

— Лев мой! — Крикнул я. — А вы займитесь львицами.

С этими словами вытащил свою аркебузу из чехла, проверил порох на полке. Рядом положил заряженный арбалет. Подождав, пока звери подойдут поближе, нажал на спуск. От близости хищников, звука выстрела и дыма лошади забеспокоились, стали рваться из рук, державших их арабов.

Когда дым рассеялся, мы увидели, что львы лежали в двадцати, двадцати пяти метров от нас.

— Прекрасный выстрел, господин! А ваши лучники нас поразили. С такой скоростью и точностью выпускать стрелы!

Если вы хотите, мы можем снять шкуры с животных и отдать их выделать в ближайшем городе. Это обойдется вам по три серебряные монеты за шкуру. А на обратном пути вы их заберете.

— Спасибо. Вот вам двенадцать монет, остальные за ваш совет.

Мы заночевали в Дар Бель Амри в довольно приличном караван-сарае, где нам был предложен полный средневековый сервис. Прекрасная комната с окном, состоящем из мутноватых стеклышек. Удобная кровать, покрытая свежими простынями. Отсутствие мелкой живности. Массивный сундук с большим замком, ключ от которого мне вручили при препровождении в "номер". Отдав в стирку одежду, я был отведен в баню, где банщик сделал мне массаж, который редко можно было получить в двадцать первом веке. После всех этих процедур, я почувствовал себя заново родившимся на свет. Одевшись и отблагодарив специалиста, прошел в обеденный зал, где нам были предложены суп-кускус с овощами, свежие лепешки с тхиной[56], хумусом[57] и другими салатами, баранина со специями, запеченная в тыкве. На десерт — миндальные пирожные с кунжутом, фрукты, холодный шербет. Вина не предлагали, от кальяна и девушки я отказался.

На следующий день мы продолжили свой путь и к вечеру прибыли в Фес. Если большинство городов Эль-Магриба были построены на развалинах римских или карфагенских городов и поселений, то этот город был выстроен изначально местными жителями. Он состоял из двух частей. Фес ал-Бали, старая часть города, окруженная стеной. И фес-Дждид, новая часть города, продолжавшаяся строится нынешней правящей династией Маринидами. Здесь находится дворец эмира и облицованный полихромной плиткой минарет, рядом с которым находится дворец визиря и еврейский квартал.

Кстати, к обитателю которого, купцу Исааку Абулафии, у меня было письмо от моего тестя.

Мы проследовали прямо во дворец визиря. Самого хозяина не было дома, он находился у эмира. Управляющий предоставил мне апартаменты из двух комнат и двух слуг, мужчину и красивую молодую рабыню лет семнадцати, в мое полное распоряжение. Были размещены мои люди и сопровождавшие нас гвардейцы.

После того, как я привел себя в порядок и поел, меня пригласил к себе, вернувшийся к этому времени визирь. Это был высокий, атлетически сложенный человек, с бородой, выкрашенной хной.

— Благодарю вас за приезд, уважаемый табиб[58]. Я очень надеюсь, что вы сможете помочь моему сыну. К сожалению ни один из врачей до вас не смог этого сделать, а от некоторых методов лечения я отказался сам, так как я уверен, что ребенок не пережил бы лечения. Но я не теряю надежду, и верю, что Аллах нам поможет.

— Прежде я хотел бы осмотреть ребенка. Я не могу ничего сказать, если я не видел больного.

— Хорошо, идемте в его комнату.

Перед нами предстал довольно живой, красивый малыш шести лет. Он бык одет в зеленую шелковую рубашку, широкие синие шаровары, маленький серебряный кинжал был заткнут за шелковый пояс. Отец попросил его раздеться, и я увидел паховую грыжу, доходившую, примерно, до верхней трети его бедра.

Это врожденный дефект, который современные (я имею в виду двадцать первый век) врачи умеют лечить очень хорошо и практически без последствий для ребенка. Хотя сведения о грыжах были описаны еще Гиппократом (5 век до н. э.) и Цельсом (1 век н. э.), который и дал грыже ее современное название, назвав ее Hernia, операции были ужасные. Удалялся грыжевой мешок вместе с яичком, проводилась перевязка грыжевого мешка вместе с семенным канатиком. Сужение грыжевого кольца после вправления путем прижигания каленым железом. Об обезболивании и антисептике речи не было. Смертность в результате таких "операций" была очень высокой. Неудивительно, что врачи отказали сыну визиря в лечении.

Величайший арабский хирург Альбуказис (Авдул Казис Аль-Захрави) из Кордовского халифата в одиннадцатом веке написал первый иллюстрированный трактат "О хирургии и инструментах", в котором проводилось описание многих хирургических операций. Очевидно, те врачи, что были приглашены к мальчику, его книгу не читали.

Лечением грыж занимались знахари и шарлатаны. Лишь величайшие хирурги прошлого Амбруаз Паре и Пьер Франко в шестнадцатом веке подняли профессию хирурга от сомнительного ремесла до уровня высокого искусства.

После осмотра ребенка я сказал, что существует возможность его вылечить, но нужно делать операцию, так как случай очень запущенный. И я готов ее провести. Операция будет проведена с обезболиванием, ребенок будет спать, плохих последствий для его будущего не будет, и никакого прижигания по моей методике проводить не нужно. Получив согласие визиря, следующие два дня я отвел на подготовку ребенка к операции.

Придя вечером в комнату, я разделся, положил дерринджер под подушку и задремал. Меня разбудили ласковые прикосновения к моему телу. Я открыл глаза и увидел в полумраке свою служанку, которая взяла меня в плен самым нежным способом. У меня не нашлось сил, да и желания, ее оттолкнуть. Как врач, я знал, что длительное воздержание мужчине вредно, поэтому был согласен с проведенным лечением. Что сказать, эта кудесница ничем не уступала в умении моим подругам из более позднего времени, а в чувственности и искренности даже превосходила.

Перед рассветом она ушла, унеся пять серебряных дирхемов.

Утром в мою комнату слуга привел раба, чтобы он вынес "ночную вазу".

— Ой, вей змир, нох эйн бандит (Ой, больно мне, еще один бандит.).

Сказал он на идиш, вздыхая, берясь за ночную вазу.

— Фарвус, бин их а бандит? (Почему я бандит?)

— Вус, ди быст а ид? (А, что, вы еврей?)

— Азой ви ди. (Как и ты)

Оказалось, что Соломон, раньше жил в одном из германских городов на Рейне. На жизнь зарабатывал тем, что переписывал святые книги. Во время одного из погромов потерял семью. Его продали в рабство во Францию. Там его выкупили местные евреи.

Но начался "погром прокаженных". В 1320 году во Франции вспыхнула эпидемия проказы. Предводители колонии прокаженных под тяжкими пытками признались, что евреи дали им яд, которым они якобы отравили колодцы. Сотни евреев были сожжены на кострах, а позже врачи установили, что вода в колодцах не отравлена. Евреи Турина, по примеру своих собратьев из Йорка, умертвили друг друга, чтобы не попасть на растерзание толпе.

Соломон снова попал в рабство. На этот раз его купил епископ из города Нант, чтобы изучать иврит и для перевода книг в монастырской библиотеке. Когда он сопровождал своего хозяина на корабле в Италию, попал в плен к арабским пиратам вместе со своим коллегой французским монахом. Епископа из плена выкупили, но о своих слугах он "забыл". Так они переходили из рук в руки, пока не оказались здесь.

— Соломон, я постараюсь выкупить тебя на волю.

— Спасибо, конечно, господин. Но что мне с этой волей делать? Куда идти? Где голову преклонить? Семьи у меня нет, страны у меня нет, дома тоже нет. Поберегите лучше деньги на что-нибудь более интересное в жизни, чем старый Соломон.

— Если хочешь, я заберу тебя с собой в Кастилию. Будешь жить в моем замке.

— Что, там больше некому дерьмо выносить?

— Зачем дерьмо, будешь книги писать.

— Это правда, господин? Да я вам ноги буду целовать!

— Вот этого делать не нужно. А твой товарищ, что он умеет делать?

— Он переписывал книги на латыни и французском языке. Может, господин его тоже выкупит? За нас много денег не попросят.

— Если он захочет, я попытаюсь это сделать. Ну, хорошо, потом поговорим. На тебе пять дирхемов. Сходи в баню и смени одежду.

На следующий день, напоив ребенка слабым раствором опия (а, что делать, другого обезболивающего у меня нет), я провел операцию грыже сечения по всем современным МНЕ правилам хирургии.

Слава Б-гу, операция прошла успешно. Ребенок отошел от наркоза. Самое трудное после операции было удержать мальчика пару дней в постели. Через неделю я снял швы. Рана прекрасно зажила, и мальчик уже стал приставать к отцу с просьбой сесть на лошадь.

— О, табиб, вы разрешаете? — Спросил визирь.

— Где-то, через месяц, два можно, но не раньше.

Что вам сказать, я был буквально засыпан подарками. Пятьсот золотых динаров, прекрасный белый жеребец, дамасская сабля в красивых серебряных ножнах с самоцветами. Я заикнулся о выкупе Самуила, мне его подарили вместе с его "коллегой", бывшим монахом Анри.

Кроме основного занятия в Фесе, у меня были и другие "шабашки". Это слово я выучил во время своей работы в Москве. Десять дней, проведенных мной в столице Эль-Магриба удвоили мой капитал, захваченный для коммерции.

Купец Исаак Абулафия снарядил и отправил караван согласно списку товаров из письма моего тестя. Кроме того, по моей просьбе он достал несколько амфор арганового масла, и обязался доставить на корабль бывших золотарей, которых я рассчитывал использовать в своем "полиграфическом бизнесе".

Прошелся по местным аптекам. Ассортимент примерно соответствовал кастильскому, правда, с некоторой поправкой в сторону восточной экзотики. Мне даже удалось узнать несколько "чудодейственных" рецептов. Например, серую амбру[59] используют, как приворотное зелье. Рог носорога в сексуальных расстройствах. Коралл — при болезнях сердца. Разумеется, использовать подобные "медикаменты" в своей практике я не буду, но было интересно.

Мои монголы, увидев, что я оседлал подаренного мне белого жеребца, с тревогой сказали.

— Не оседлывай его, господин. По обычаям нашего народа, на этом коне незримо скачет сам воинственный бог Сульде, дарующий победу за победой.

— Но вы же христиaне?

— Ты прав, но обычаи надо хранить.

— В обычаях моего народа этого нет. Это просто прекрасный конь.

Закончив свои дела в Фесе, я попрощался с визирем и своим маленьким пациентом, и, вместе со своими воинами и приданным десятком гвардейцев, отправились назад.

По дороге мы догнали караван купца Абулафии, и все вместе остановились в уже знакомом караван-сарае. Туда нам принесли наши львиные шкуры. Передохнув два дня в этой средневековой гостинице "All inclusive", мы отправились в путь. Через два дня я обнимался с Моше, который с помощью знакомых купцов уже закончил все сделки, распродал все товары и уже загружал трюмы кораблей.

Во время одной из бесед за столом Бен Валид сказал.

— Я вам рекомендую быть осторожными. Уже пошли слухи, что еврейские купцы из Кастилии очень разбогатели в результате продажи и покупки товаров. Кроме того, говорят, что визирь осыпал золотом еврейского врача за исцеление своего сына. Мои люди донесли, что заметили посторонних, которых интересовало время выхода ваших кораблей из порта. наказанный десятник подходил с подобными вопросами к работникам постоялого двора. может есть смысл подождать попутчиков? Должен сказать, нам было очень приятно иметь с вами дело, да и в истории с визирем вы очень помогли нашей общине.

— Благодарю вас, с Божьей помощью мы справимся со всеми невзгодами.

Закупив продовольствие, воду и вино, мы вышли из порта. Попутный ветер, хорошая погода, удачная и прибыльная поездка, все это настраивало на весьма благостное настроение. Я уже мечтал, что вскоре обниму свою жену, посибаритствую немного в своем поместье, а потом хочу совершить морской бизнес круиз на Запад. Вдруг матрос, находившейся на мачте в специальном гнезде и наблюдавший за морем, закричал.

— Паруса, я вижу паруса!

 субэтническая группа евреев, сформировавшаяся на Пиренейском полуострове из потоков миграции иудеев внутри Римской империи

испанская техника фехтования

спецподразделение Генерального штаба Армии обороны Израиля

термин, обозначающий обращённых в католицизм евреев в Испании и Португалии

резервистская служба в Государстве Израиль

еврейский ритуальный духовой музыкальный инструмент, сделанный из рога животного

разрез брюшной стенки для получения доступа к органам брюшной полости

 Миньян (ивр. ‏מִנְיָן‏‎‎‎ — счёт, подсчёт, число) — в иудаизме, кворум из десяти взрослых мужчин (старше 13 лет, бар-мицва), необходимый для общественного богослужения и для ряда религиозных церемонии.

 Святая Эрмандада (исп. Santa Hermandad, буквально — «святое братство») — вооруженная организация по охране общественного порядка, существовавшая в городах средневековой Испании, более всего были распространена в Кастилии.

«Мазал тов» (ивр. ‏מזל טוב‏‎‎‎: mazal tov, идиш מזל טוב: mazel tov; букв. «хорошее везение») — фраза, которая используется для поздравления в честь какого-либо события в жизни человека.

 Васконцы = Баски (баск. Euskaldunak, исп. Vascos, фр. Basques) — народ, населяющий т. н. баскские земли в северной Испании и юго-западной Франции

 Кидуш (евр. קידוש — еврейский обряд освящения, производимый над бокалом вина. Совершается перед вечерними и утренними трапезами Шаббата и праздников.

 Талит («талес» на идиш, «талет» у сефардов) — еврейское молитвенное покрывало, предмет ритуальной одежды иудея. Талит представляет собой четырехугольный платок из шерсти (обычно овечьей) или других материалов: льна, хлопка, шёлка или даже синтетических тканей.

 Гален (греч. Γαληνός; 129 или 131 год — около 200 или 217 года) — римский (греческого происхождения) медик, хирург и философию. Гален внёс весомый вклад в понимание многих научных дисциплин, включая анатомию, физиологию, патологию, фармакологию, и неврологию, а также философию и логику. Распространённое написание имени как Клавдий Гален.

Кашрут — система ритуальных правил, определяющих соответствие чего-либо требованиям Галахи, еврейского Закона. В основе законов кашрута лежат заповеди Торы.

 Неф — (фр. nef — корабль) — южноевропейское, в основном характерное для Средиземноморского бассейна, деревянное торговое и военно-транспортное судно X–XVI веков. Изначально имел одну-две мачты и латинское парусное вооружение. Позднее парусное вооружение стало смешанным, состоящим из обеспечивающих хороший ход при попутном ветре прямых и косых парусов, которые позволяли ходить круто к ветру. Неф имел округлую форму корпуса и высокие борта с обивкой вгладь. На сильно приподнятых носу и корме были расположены надстройки, имевшие несколько ярусов, на которых с XV века располагали артиллерийское воружение.

Чо-ко-ну (кит. трад. 諸葛弩, пиньинь: zhūgě nǔ, палл.: Чжугэ ну) — китайский многозарядный арбалет. В этом арбалете действия по натяжению тетивы, укладке болта и спуску тетивы производятся одним движением руки. Благодаря устанавливаемым на оружие магазинам с болтами многозарядный арбалет позволяет значительно увеличить темп стрельбы (примерно 10 болтов за 15 секунд) по сравнению с обычным арбалетом. Последнее массовое применение чо-ко-ну было зафиксировано во время военных действий японо-китайской войны (1894–1895).

 Модфа (мадфа) — один из первых образцов ручного огнестрельного оружия (применялся арабами в XII–XIII вв.); металлический ствол (трубка) калибром около 20 мм, прикреплённый к древку. Стреляла с сошки круглым металлическим ядром, называемым бондок (по- арабски — орех). Заряд состоял из порошкообразной смеси селитры, угля и серы. Воспламенение заряда производилось путём поднесение раскалённого металлического прута к отверстию в стенке ствола (затравочному отверстию). Аналогичное оружие несколько позже стало применяться и в Европе.

 Плату занесут вам вечером на исходе субботы. — Евреям запрещено платить и получать плату по субботам.

 Мудехар (исп. mudéjar, от араб. مدجّن‎ [mudaǧǧan] — прирученный, домашний) — своеобразный синтетический стиль в архитектуре, живописи и декоративно-прикладном искусстве Испании XI–XVI вв. Название произошло от религиозной группы, известной как мудехары.

В XII–XVI вв. возник своеобразный синтетический стиль в архитектуре, живописи и декоративно-прикладном искусстве Испании, в котором тесно переплелись элементы мавританского, готического и (позднее) ренессансного искусства. Произведения стиля «мудехар» создавались как мусульманскими, так и христианскими мастерами.

Хупа, хупа (соответственно сефардское и ашкеназское произношение; ивр. ‏חופה‏‎‎‎, буквально «балдахин» или «полог») — балдахин, под которым еврейская пара стоит во время церемонии своего бракосочетания, а также сама эта церемония. Хупа представляет собой ткань или простыню, натянутую или поддерживаемую над четырьмя шестами; иногда талит, привязанный за цицит к четырём столбам. Иногда хупу держат руками помощники, обслуживающие церемонию. Хупа символизирует будущий дом, который пара построит вместе (по другой трактовке — в который жених вводит невесту).

Ктуба (также ктубба ивр.: כתובה; «документ»; мн.ч. ктубот) — это еврейский брачный договор, неотъемлемая часть традиционного еврейского брака. В нем перечисляются такие обязанности мужа по отношению к жене как предоставление еды, одежды, исполнение супружеских обязанностей, а также обязанность выплатить определенную сумму денег в случае развода. 

 «Мазал тов» (ивр. ‏מזל טוב‏‎‎‎: mazal tov, идиш ‏מזל טוב‏‎: mazel tov; букв. «хорошее везение») — фраза, которая используется для поздравления в честь какого-либо события в жизни человека.

Стена щитов — средневековое фалангообразное защитное построение. Основывалось на «перехлесте» щитов воинов, стоявших в линиях. Слабость данного построения была той же что и у фаланги: прорыв строя означал поражение армии, использующей данное построение. В основном использовалось в Раннее Средневековье на Севере Европы (Англия, страны Скандинавии).

 Заборол — брусвер в древних крепостных оградах в города, С XI века на оградах стали устраивать заборол, то есть щиты из брёвен или досок со щелями, позволявшими производить из-за них стрельбу.

 Броуновское движение — беспорядочное движение микроскопических видимых взвешенных в жидкости или газе частиц твердого вещества, вызываемое тепловым движением частиц жидкости или газа.

 Вуц — литой булат из Индии. Клинки из него были очень высокого качества и очень высокой стоимости.

 Иблис — в исламе: имя джинна, который благодаря своему усердию достиг того, что был приближен Богом, и пребывал среди ангелов, но из-за своей гордости был низвергнут с небес. После своего низвержения Иблис стал врагом Аллаха и людей, сбивая верующих с верного пути. Иблис имеет много других имён. Его также называют аш-Шайтан (الشيطان‎, как главу всех злых духов — шайтанов), Адувв Аллах (عدو الله‎ — «враг Аллаха») или просто аль-Адувв (العدو‎ — «враг)». Для защиты от него, мусульмане часто произносят молитву — истиазу: «А’уззу би-л-Ляхи минаш-Шайтани р-раджим» («Прибегаю к Аллаху [за помощью] против Шайтана, побиваемого камнями»).

Моргенштерн (нем. Morgenstern — утренняя звезда) — холодное оружие ударно-дробящего действия в виде металлического шарика, снабжённого шипами. Использовался в качестве навершия палиц или кистеней. Такое навершие сильно увеличивало вес оружия — сам моргенштерн весил более 1,2 кг, что оказывало сильное моральное воздействие на противника, устрашая его своим видом. Помимо пехотного моргенштерна существовал также кавалерийский, на укороченной рукояти. Некоторые кавалерийские моргеншерны были совмещены с ручными пищалями.

Сайдак (также сагайдак, садак, саадак, сагадак, согодак) — набор вооружения конного лучника. Состоял из лука в налуче и стрел в колчане (иначе в туле), а также чехла для колчана (тохтуи или тахтуи). Был распространён у тюркских народов, монголов, а также на Руси до XVII века.

Ноу-хау (от англ. know how — знать как) или секрет производства — это сведения любого характера (изобретения, оригинальные технологии, знания, умения и т. п.), которые охраняются режимом коммерческой тайны и могут быть предметом купли-продажи или использоваться для достижения конкурентного преимущества над другими субъектами. 

Сервы (от лат. servus — раб) — в средневековой Западной Европе категория феодально-зависимых крестьян, наиболее ограниченных в правах: в переходе из одной сеньории в другую, отчуждении земель, наследовании имущества, свободе брака и др. (уплачивали особые поборы). К XVI в. сохранились лишь пережитки серважа.

Вилланы(от лат. villa — поместье, усадьба) — зависимое крестьянство разных категорий: лично-свободные, но поземельно-зависимые крестьяне — во Франции, в Зап. Германии, Италии, Испании. Они выплачивали сеньору за пользование землей натуральную и денежную ренту, несли барщину (отработочную ренту), но меньшую, чем сервы, могли отчуждать свои владения, уходить в др. вотчину или город. (БЛАГОДАРЮ господина СТАРИЦКОГО)

«Дурные обычаи» (исп. malos usos, позднелат. mali usatici) — название ряда обременительных феодальных повинностей в Испании и Южной Франции, существовавших в XIII–XV вв. Наиболее тяжелую форму «Дурные обычаи» приобрели в Каталонии, где на них основывалась система феодальной власти сеньоров над крестьянами.

 Эриманфский вепрь — в древнегреческой мифологии огромный кабан, живший на горе Эриманфе и опустошавший окрестности города Псофиды в Аркадии на горе Лампея.

Кортесы (от исп. corte — королевский двор) — сословно-представительные собрания средневековых христиан, государств Пиренейского п-ова. Возникли раньше, чем в других странах Зап. Европы, что объясняется активным участием привилегированных сословий и городов в Реконкисте. В Кастилии к. упоминаются с 1137 г., регулярно собирались с 1280 г. В Каталонии, Арагоне, Португалии, Наварре функционировали с XIII в. К. развились из королев, курий, вначале включали представителей дворянства и духовенства. Города получили право представительства позднее: в Леоне — с 1188 г., Каталонии — с 1218 г., Кастилии — с 1250 г., Португалии — с 1254 г., Арагоне — с 1274 г. В Кастилии в палату третьего сословия во время Реконкисты вместе с горожанами входили представители свободных крестьянских общин. К. обладали более широкими полномочиями, чем сословные представительства в др. странах Европы. Поскольку королев, власть в государствах Пиренейского п-ова (до образования Испании в 1479 г.) была слабой, к. ведали всеми важными делами гос. жизни и даже держали королей под строгим контролем. Способствовали росту влияния городов. В период абсолютизма потеряли свое значение.

 Галаха или Алаха (ивр. ‏הֲלָכָה‎‏‎‎ — традиционное иудейское право, совокупность законов и установлений иудаизма, регламентирующих религиозную, семейную и общественную жизнь верующих евреев. В более узком смысле — совокупность законов, содержащихся в Торе, Талмуде и в более поздней раввинистической литературе, а также каждый из этих законов (галахот) в отдельности. Галахист — изучающий Галаху, законодательную часть Талмуда; в отличие от агадиста, изучающего другую часть — Аггаду.

 Талмуд (ивр. ‏תַּלְמוּד‎‏‎‎, «обучение») — многотомный свод правовых и религиозно-этических положений иудаизма.

Лье = 5570 метров (20000 футов)

Орган — многоствольное артиллерийское орудие, применявшееся в различных армиях. Средневековые артиллеристы в основном полагались на количество стреляющих стволов, тем более что при залпах в упор посредственные баллистические характеристики органов не играли существенной роли. Использование многоствольных пушек именно в такой тактической роли принесло армии города Гента победу в сражении при Беверхаутсвелде (анг.) 3 мая 1382 года. Помимо этого, рекомендовалось при помощи органов оборонять крепостные ворота и вагенбурги. Органы вышли из употребления с изобретением картечи. От органов отказались, так как точный прицельный огонь из них вести было практически невозможно, а заряжание требовало очень большого времени (все стволы заряжались отдельно, по очереди).

 Бомбардировка Герники — воздушный налёт немецкого «Легиона Кондор» на город Герника в ходе гражданской войны в Испании 26 апреля 1937 года. Город Герника — исторический и культурный центр Страны Басков. Там находится дерево, под которым в старину проходили народные собрания и приводились к присяге представители власти. В 1937 году находился в руках республиканцев, которые вели оборону Бильбао. В Гернике, кроме приблизительно 3700 местных жителей, находились солдаты республиканской армии. C 16:30 по 18:45 несколько групп самолётов (основной ударной силой были Юнкерс Ю 52 и Мессершмитт Bf.109) сбросили 50- и 250-килограммовые бомбы (и зажигательные бомбы) на город. Они также уничтожали пулемётным огнём солдат республиканской армии (а также, как утверждается, гражданских лиц). Вследствие бомбардировки возник пожар, который уничтожил большую часть города из-за запоздалого прибытия и неадекватных действий пожарных из Бильбао. Именно пожар, а не непосредственно авианалёт явились причиной катастрофических разрушений (не менее 75 % построек). Оценки числа человеческих жертв различаются на порядки: от 120 человек до 2000, в зависимости от политических воззрений считавших (первая цифра — подсчёты историков, симпатизирующих националистам Франко, вторая принята в Стране Басков).

«Герника» (исп. Guernica) — картина Пабло Пикассо, написанная в мае 1937 г. по заказу правительства Испанской Республики для испанского павильона на Всемирной выставке в Париже. Тема картины, исполненной в манере кубизма и в чёрно-белой гамме, — бомбардировка Герники, произошедшая незадолго до этого, а также ужас испанской революции (1931–1939 годов) и Гражданской войны в Испании.

Дестриэ (фр. destrier) — крупный боевой рыцарский конь, как правило, жеребец. Термин не подразумевает определённую породу, а характеризует определённые свойства коня, предпочтительные для использования его в турнирах. Британские историки, в том числе путём измерения конских доспехов, установили, что дестриер размерами и массой незначительно превышал своих боевых собратьев. Мощный спринт с места — вот что делало дестриера предпочтительным выбором для рыцарских турниров, увеличивая стоимость коня троекратно. С рыцарем в седле он легко справлялся с любой пехотой и лёгкой кавалерией.

Установлено, что всадник на такой лошади обладал достаточной энергией, чтобы опрокинуть 10 пехотинцев, стоящих друг за другом. Однако совокупный вес закованного в броню всадника и собственных доспехов не позволял совершать прыжки (так что рогатки, болота и аналогичные препятствия были труднопреодолимы) и приводил к быстрой утомляемости, в связи с чем кавалерия несла неоправданные потери от навесной стрельбы из луков (битва при Креси, битва при Азенкуре, битва при Фонтенуа) и от огня артиллерии.

Бакшиш (перс. بخشش‎; bakhshīsh от bakhshīdan — давать — чаевые, пожертвование, а также разновидность некоторых форм коррупции и взяточничества на Ближнем Востоке и в Южной Азии. Согласно язвительному определению, которое дал этому явлению автор работ по археологии Лео Дойель, это «щедрые вознаграждения и взятки, грубо требуемые и любезно принимаемые местными жителями в обмен на незначительные либо вовсе не оказанные услуги».

Ахтерштевень (нидерл. achtersteven, achter — задний, steven — штевень, стояк) — задняя оконечность корабля в виде жёсткой балки или рамы сложной формы, на которой замыкаются вертикально киль, борт, обшивка и набор; к нему подвешивается судовой руль.

Лацпорт (нем. lastpforte, грузовой люк) — морской термин, обозначающий вырез во внешней обшивке судна для проведения грузовых операций, приёма и выпуска шлангов, кабелей, буксировочных тросов. Лацпортом также называют водонепроницаемое закрытие такого выреза в виде герметически задраиваемых дверей различной конструкции. До начала XX века этот термин использовался в более узком значении как закрывающийся грузовой порт на корме некоторых типов судов.

Твиндек (англ. tween-deck) — междупалубное пространство внутри корпуса грузового судна между двумя палубами или между палубой и платформой. При наличии трёх палуб различают верхний и нижний твиндеки, при большем количестве палуб — верхний твиндек, второй твиндек, третий твиндек и далее, сверху вниз. Твиндек служит для размещения грузов или пассажиров и экипажа. Иногда твиндеком называют грузовое или производственное помещение на судне, расположенное между двумя палубами и предназначенное для определённых целей.

1 арроба = 11.5 кг = 25 фунтов

Музыка и слова народные.

Музыка и слова народные.

 Гербовый король — Главный герольд.

Сюрко — длинный и просторный плащ-нарамник, похожий по покрою на пончо и часто украшавшийся гербом владельца. Обычно сюрко был длиной чуть ниже колена, имел разрезы в передней и задней части, без рукавов.

Котта — европейская средневековая туникообразная верхняя одежда с узкими рукавами. Котту надевали на камизу. Поверх котты можно было носить сюрко. Мужская котта могла быть относительно короткой (до колена), но чем длиннее, тем выше статус. Женская котта обязательно закрывала ноги. Рукава могли быть пришивными или пристежными. Часто контрастных или просто других цветов. Вырез горловины обычно небольшой, часто скреплялся какой-либо застёжкой.

Хамам — восточная баня, или «хаммам», своим происхождением обязана римским термам. Название «хаммам» произошло от арабского слова «хам» — «жарко». Хаммам обогревался с помощью большого котла с водой. Пар, образованный от кипения воды, подавался через небольшие отверстия, находящиеся в стенах. Внутреннее убранство турецких бань всегда было роскошным, ибо ещё пророк Мухаммед объявил поход в баню обязательным, говоря «Чистота — половина веры» (Муслим, Тахарет,

Тхина — Тахини, тахина или тхина (также известна как сезамовая паста или кунжутная паста) — распространённая на Среднем Востоке густая жирная паста из молотого кунжутного семени, её добавляют как необходимый компонент ко многим блюдам, например, к фалафелю, к хумусу, кроме того, она служит основой для многих соусов. В состав тахини входит перемолотое семя кунжута (100 %). При использовании пасту разбавляют водой до консистенции жидкой сметаны, добавляют лимонный сок, соль и чеснок.

Хумус (хуммус, хомус, гуммус; ивр. ‏חומוס‎‏‎‎, араб. حُمُّص‎, греч. χούμους) — закуска из нутового пюре, в состав которой обычно входят оливковое масло, чеснок, сок лимона, паприка, кунжутная (сезамовая) паста (тахини). В арабском языке и на иврите «хуммус» означает как просто горох нут, так и саму закуску.

Табиб — врач, лекарь; доктор; медик.

Амбра (от араб. анбар), серая амбра — твёрдое, горючее воскоподобное вещество, образующееся в пищеварительном тракте кашалотов. Встречается также плавающей в морской воде или выброшенной на берег. Она высоко ценится в парфюмерии, используется как фиксатор запаха. Изредка используется как ароматизатор также в традиционной медицине и в гомеопатии. В настоящее время почти вся собранная натуральная амбра скупается парфюмерными фирмами для изготовления дорогих духов.